Драгоценная землянка звездных рыцарей

Глава 1. Крыша

Я вылетаю из кабинета декана, пылая так, что щеки горят огнем.

Значит, или к декану в постель, или…

Несправедливость, едкая и горькая, разливается по телу жгучими волнами, сжимая горло и заставляя пальцы непроизвольно сжиматься в кулаки.

Я бегу по бесконечному университетскому коридору, не видя лиц — они сливаются в одно размытое пятно. Отстраняясь от шепотков, которые, кажется, теперь преследуют меня повсюду.

Мне нужно только одно — мое место. Место силы. Там, наверху, ближе к звёздам, я могу снова обрести себя, отдышаться, вспомнить себя, напомнить себе, что я уже через многое прошла.

Это просто ещё одно обстоятельство. Просто точка в жизненном маршруте.

Её я тоже пройду. Пройду. Просто принять новый удар, и всё будет хорошо.

Дверь в конце коридора, ведущая на лестницу, становится моим спасительным порталом.

Я дёргаю ее на себя, влетаю на узкую, бетонную лестницу, ведущую наверх, и мчусь, не чувствуя тяжести в ногах, подгоняемая адреналином и жгучим стыдом.

Мысли несутся вихрем, каждая — уколом боли.

Сколько уже этих точек на моём жизненном пути было.

Приемные родители. Пропали без вести, ничего после себя не оставили, один лишь ворох проблем с документами, из-за которых я теперь сирота без прошлого и будущего.

Но я справилась. Поступила сама в университет. Вырвала у жизни свой шанс.

Еще лестничный пролет. Ноги сами несут меня вверх.

Каждая ступень как одна из трудностей, что я уже преодолевала.

Подработки. Вечный голод и усталость, круги под глазами, которые не скрыть. Но я ценю каждую кроху!

Стипендия, которую выбиваю зубрежкой ночи напролет, ведь это — к подработкам — дополнительные, столь нужные мне деньги.

Возможность доплачивать за отдельную комнату в общаге. Да, она с общим туалетом в конце коридора, крошечная, с прогнувшейся кроватью, но своя. В ней можно спрятаться, никто не тронет, не помешает учиться и выспаться, наконец.

Вот и последняя дверь, на самый чердак. Задвижку уже и не пытаются чинить или замок вешать, всё равно студенты вечно выламывают. Я толкаю тяжелое полотно плечом и вываливаюсь под открытое, хмурое небо.

Крыша. Днем здесь пустынно и ветрено. Вечерами тут тусят студенты, оставляя после себя окурки и пустые банки, но сейчас — ни души.

Я часто прихожу сюда днем, чтобы побыть одной, подставить лицо ветру и посмотреть на небо. Там, где-то вверху, за дневной дымкой — звёзды, мне от этого осознания почему-то легче, от того, что я знаю, что они там.

Жаль, вечерами сюда не подняться. Другие студенты помешают. Да и я занята учебой, нельзя терять ни минуты, ни балла стипендии.

Останавливаюсь в центре крыши, запрокидываю голову, глядя в небо и стараясь ровно дышать. Ветер треплет мои светлые волосы, и я смахиваю непослушную прядь со лба.

Много уже я пережила. И Артура, и декана.

Я только ненадолго расклеилась. Переживу. Просто всё в кучу.

Позавчера вот пришлось уволиться с подработки. Из-за урода-директора, которому я всё время доставляла документы во время подработки курьером.

Достало, что он всё норовил случайно коснуться меня, зажать в углу лифта, предложить блестящие перспективы, если соглашусь на ужин.

Не единственная курьерская фирма с дневной доставкой.

Уволилась. Переживу. Найду ещё.

Вот Артур… Его предательство и низость саднит. Свежая рана. Вчерашняя.

Он старшекурсник, красивый, уверенный в себе, с обаятельной улыбкой, которая заставляет забыть обо всем.

Обратил на меня внимание, когда я была особенно уязвима — в очередную годовщину исчезновения моих приемных родителей. Окружил такой заботой и романтикой, о которой я только читала в книгах. Говорил о звездах, о будущем.

Ухаживал красиво. А вчера… Я шла в общагу, задержавшись в библиотеке. Меня окружили три студента, запугали, требовали деньги. Я отдала всё, что было, но они не верили, что больше нет, требовали сделать перевод.

Артур появился, как настоящий рыцарь. Они испугались его, убежали, а он меня, дрожащую и заплаканную, пригласил к себе, ведь его квартира здесь рядом, в соседнем с территорией университета доме.

Сказал, что мне нельзя оставаться одной. Что мы просто поболтаем, я успокоюсь, и он проводит меня до общежития.

Доверяла я ему. Расслабилась… Он сказал, что любит меня. Что хочет жениться. Что я для него всё.

И… когда он стал настойчивее, поцеловал и начал раздевать, я впервые за долгое время почувствовала себя кому-то нужной. Любимой… Не стала его отталкивать. Позволила увлечь себя в кровать.

Я поверила. Я отдала ему все — свою невинность, свою первую любовь, свое доверие.

А наутро он сделал селфи. Пока я спала. Разослал фото всем своим друзьям с подписью «Пари выиграно. Легкая добыча. Кто следующий?»

И разбудил меня. Показал мне фото.

Пока я растерянно рассматривала изображение — своё бледное лицо на подушке, улыбку на припухших губах, и его ухмылку на кадре — вверху экрана всплывали комментарии его друзей…

— Простынь жаль, от крови отстирывать, — бросил он, — зато трофей отличный.

Я натягивала одежду под его глумливый хохот. Он ещё хвалился, что вчерашнее нападение, от которого он меня спас и под предлогом заботы обо мне привёл к себе — подстроено.

Всё ради пари. Он сам всё организовал, чтобы предстать героем передо мной и усыпить мою бдительность.

Получилось. Доверилась ему.

Мне так больно только потому, что всё сразу. Позавчера уволилась, вчера вот Артур, сегодня ещё и декан… Всё сразу. Просто всё сразу.

Я смахиваю предательскую влагу с щеки и смотрю в серое, низкое небо. Начинает моросить. Нет, я не плачу. Это просто дождь.

Поболит, поболит, да и перестанет. Косые взгляды и шепотки, которые утром на меня посыпались, ведь я не могла пропустить учебу — я тоже потерплю. Недолго осталось. Диплом не за горами.

Только вот сейчас новая проблема, которую пока совсем не понимаю, как обойти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Декан… Он увидел меня у расписания, вызвал к себе. И положил на стол распечатку то самого селфи, сделанное Артуром. Успел же. Декан тоже был в рассылке Артура?

— Эля Соколова… — протянул он сладким, ядовитым голосом, — с такой репутацией о защите диплома можно забыть. Ты понимаешь? Но я могу все уладить. Сегодня. Гостиница Космос. Или ты останешься ни с чем. Без диплома. С этим клеймом на всю жизнь.

Я выбежала, не сказав ни слова. Прибежала сюда. В свое единственное убежище.

При чем тут его слова про репутацию, не понимаю. Совсем за дурочку меня держит? Диплом, моя упорная учёба — уж на это никак не должна влиять моя личная жизнь.

Хуже другое. Декан действительно способен устроить мне проблемы. Лишить стипендии. Завалить диплом…

Не важно! Я найду выход. Найду.

Внезапно воздух вокруг меня начинает светиться.

Дрожит, трепещет, словно само пространство содрогается в лихорадке.

Ржавые трубы скулят тонко и жутко. Я в ужасе бросаюсь к двери на лестницу, но не успеваю.

С неба, разрывая серые тучи, ударяет столп ослепительно-белого, неземного света.

Плотный. Осязаемый. Он обволакивает меня, подхватывает и поднимает вверх.

Крик застревает в горле, я парю в пузыре мерцающей энергии, невесомая, беспомощная.

Внизу стремительно уплывает крыша, город, превращаясь в крошечную игрушку, пока не остается лишь изогнутая, невероятно красивая и бесконечно далекая дуга моей планеты.

Сердце замирает. Это… Земля. Я смотрю на нее из космоса!

Щелчок. Резкий, финальный. Свет гаснет. Невесомость сменяется падением. Я падаю на холодный, маслянистый на ощупь пол, больно ударяясь коленом и локтем.

Я лежу, не в силах пошевелиться, пытаясь проглотить ком в горле и вдохнуть странный, спертый воздух, пахнущий озоном, влажной глиной и чем-то еще… химическим, чужим.

Тени смыкаются надо мной. Я зажмуриваюсь, потом медленно, преодолевая страх, открываю глаза.

Глава 2. Похитители

Они не просто высокие… они чужеродные.

Двуногие, но кожа под тусклым светом панелей отливает маслянистым багровым оттенком, покрытая в местах сочленений толстыми хитиновыми пластинами, словно панцирь гигантского насекомого.

Лица вытянуты, а над глазами нависают массивные костяные наросты, образуя подобие уродливых корон. Дышат они с хриплым присвистом.

Один, чья «корона» выглядит особенно массивной, наклоняется ко мне.

Его щелевидные ноздри вздрагивают, втягивая воздух. Он издает серию гортанных щелчков и булькающих звуков, от которых по коже бегут мурашки. Двое других, такие же высоченные и жилистые, хватают меня за руки.

Содрогаюсь от прикосновения их пальцев — длинных, с толстыми узловатыми суставами, холодных и шершавых. Да еще и пахнет от них озоном и чем-то кислым, чужим.

Я пытаюсь вырваться — слабый, бесполезный рывок. Они даже не замечают, их хватка железная. Они волокут меня через помещение, которое теперь проступает в деталях сквозь мутную пелену моего ужаса.

Помещение похоже на рубку космического корабля, только страшнее.

Стены из голого, прохладного металла, покрытые непонятными значками. Повсюду мерцают аварийные огни, отбрасывая тревожные алые блики. Воздух спертый, пропитанный запахом смазки, влажной глины и той самой едкой химической чуждости. Под ногами скользкий решетчатый пол.

В центре этого технологического кошмара на массивной подставке стоит сфера — идеально прозрачная, излучающая мягкий, голубоватый, безжизненный свет, похожий на свет светлячка в банке.

Меня поднимают и грубо толкают внутрь. Касание сферы ледяное, она обволакивает меня, как желе, упругое и безжалостное.

Я бьюсь изнутри, кричу, но звук глохнет, превращаясь в глухой стон. Тишина в шаре оглушает. Она не настоящая, это густая, желеобразная тишина, в которой тонет даже стук собственного сердца.

Движения становятся вязкими, невероятно медленными, будто я тону в густом сиропе. Застываю в неестественной позе, не в силах пошевелить ни пальцем. Лишь глаза, широко раскрытые от ужаса, мечутся по рубке.

Отсюда, изнутри сферы, открывается вид на просторное помещение, похожее на пещеру, вырезанную из единого куска тёмного металла. Стены испещрены пульсирующими фиолетовыми жилками, словно нервная система гигантского существа.

В центре — несколько массивных кресел, перед которыми парят голографические экраны, залитые водопадами незнакомых символов.

Возле них копошатся несколько тощих существ в облегающих комбинезонах, их длинные пальцы порхают по сенсорным панелям. По периметру, подобно мрачным статуям, замерли громадные воины в утилитарной броне, с тяжелым оружием в руках. Они не двигаются, но ощущение их готовности к насилию витает в воздухе плотнее дыма.

Перед моей сферой стоят трое. Тот, что щелкал, с «короной», поворачивается к светящейся панели на стене.

Звуки появляются. Шипения, скрежет. Гулкий топот шагов тяжеловесных воинов.

До меня доносится голос, холодный, лишенный интонаций, будто речь синтезатора:

— Объект захвачен. Целый. Неповрежденный. Сигнатура подтверждена.

В его багровой спине, в уверенной позе читается полное удовлетворение.

И в этот самый момент их уверенность сменяется настороженностью, а затем и откровенным испугом. Раздается оглушительный, металлический грохот.

Рубка содрогается, с потолка сыплется искрящаяся пыль. Где-то рядом рвется металл.

Ударная волна прокатывается по корпусу, заставляя сферу стазиса мелко вибрировать. Аварийное освещение мигает яростно-алым, и в воздухе висит пронзительный вой сирены, едва слышный сквозь толщу моего прозрачного кокона.

Мои похитители мгновенно преображаются. Их уверенность сменяется животной готовностью к бою.

Они хватают длинное, угрожающего вида оружие и занимают позиции, укрываясь за выступами панелей.

Их щелкающая речь теперь звучит отрывисто, тревожно. Они явно боятся.

Как выяснилось практически сразу, боятся они не зря.

Сначала — оглушительный грохот, от которого сжимается всё внутри. Похоже на взрыв, но оказывается звуком срывающейся с петель массивной двери.

Шестиугольный щит с рёвом вминается в палубу, и в облаке дыма и искр в проёме возникает силуэт.

Выглядит как человек, но скорее гора в чёрной броне, настолько широкий и огромный.

Он входит, а пол под ним слегка прогибается. От его уверенной поступи у меня почему-то странным образом сжимается в животе.

Мои похитители — те, что у стен боевого вида — открывают шквальный огонь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3. Спасение

Ослепительные сгустки энергии летят в явившегося громилу. Тот даже не пригибается — поднимает руки, скрещённые в локтях, и вокруг его массивных наручей вспыхивает сияющее голубое силовое поле.

Выстрелы разбиваются о энерго-щит с громким шипящим хлопком. Он продолжает идти, игнорируя выстрелы.

Громадный и пугающий, непоколебимый, как скала. Смотрю, завороженная, а в моей груди что-то сжимается от страха и… странного, невольного восхищения этой мощью.

Потом он опускает одну руку, и в его громадном кулаке появляется оружие, напоминающее молот.

Навершие молота начинает светиться тусклым багровым светом, даже воздух вокруг него дрожит, как над раскалённым асфальтом.

Громила размеренно и неотвратимо наступает на осыпающих его градом выстрелов. Трое наёмников бросаются на него с энергетическими клинками.

Тот даже не пытается увернуться, просто делает размашистый взмах.

Толчок — глухая волна давления бьёт по стазис-полю моего шара.

Трое наёмников будто натыкаются на невидимую стену. Их тела складываются пополам и отлетают в стороны словно тряпичные куклы, вминаются в стены. Те из похитителей, кто выглядит меньше и работает за панелями — в ужасе разбегаются, прячутся за креслами.

Всё занимает секунды. Хаос в рубке нарастает.

И тут начинается вторая фаза.

Он является из теней. С потолка.

Бесшумный фантом, чьи контуры плывут и искажаются, сливаясь с дымом.

Длинный плащ? Нет, это просто движение, слишком быстрое для глаза.

Не знаю как, но успеваю понять, кто это.

Это высокий поджарый мужчина мягко и плавно приземлился в самую гущу ошеломлённых наёмников.

Он в такой же чёрной броне, как и Громила. В его руках две полосы абсолютной черноты в форме клинков, которые рассекают воздух без единого звука.

Этот, второй, не сражается. Он танцует.

Вспышка тьмы — и один из стрелков застывает, его винтовка падает на части, разрезанная пополам вместе с броней.

Ещё черная вспышка — второй падает, захлёбываясь, его шлем рассечён по шву.

Они стреляют в него, но стремительный Фантом уже в стороне. Он — отражение в полированной стене, которое оживает и наносит удар.

Я замираю, пытаясь уследить за ним, и от этой смертоносной грации по коже бегут мурашки — смесь ужаса и трепета.

И только тогда я замечаю третьего — остался у взорванного входа, прислонившись к косяку.

Тоже высокий, с широкими плечами, мощным телом, но не в броне, а в плотном чёрном костюме, идеально обхватывающем поджарое рельефное тело.

На его лице — очень даже человеческого мужчины, крайне красивого и мужественного, между прочим, — лёгкая, почти скучающая улыбка. Его пальцы порхают над браслетом на запястье.

В этот момент один из моих похитителей — самый крупный — поднимает что-то большое и массивное, напоминающее гранотомёт, только воспользоваться не успевает. Его оружие внезапно окутывают мелкие, искрящиеся молнии, и он роняет его с диким воплем, хватаясь за свои руки.

Мужчина у входа лишь поднимает бровь, словно наблюдая за интересным экспериментом.

Потом он отталкивается от стены, и в его руке материализуется изящное оружие напоминающее пистолет. Даже не целится, просто стреляет неудачливому гранотометчику под ноги.

Странный энергетический сгусток растекается по полу мгновенно затвердевающей пеной и намертво приковывает того к месту.

Этот, третий, бросает на меня пристальный взгляд, и, огибая сражающегося Громилу и стремительного Фантома с двумя черными клинками, и направляется в мою сторону.

Его быстрые пальцы так и порхают над предплечьем со светящимся экраном. От его спокойной, почти игровой уверенности становится не по себе.

И тут в поле моего зрения появляется ещё один, в такой же броне, как и у первых двух.

Этот, четвёртый, шагает через порог так, будто входит в свой собственный тронный зал.

Высокий, мощный, он обводит рубку холодным и оценивающим взглядом, пристально смотрит на меня и направляется ко мне.

На ходу поднимает своё оружие, напоминающее короткий посох. Из его навершия вырывается широкая, плоская волна энергии — проходит через всю рубку, и оставшиеся наёмники, и даже техники, выглядывающие из-за укрытий, замирают на месте. А потом и вовсе падают неподвижно.

Громила и Фантом, как я назвала про себя первых двух, останавливаются, контролируя быстрыми взглядами помещение. А затем убирают оружие и смотрят на меня…

Бой окончен. Тишина, теперь уже настоящая, оглушает.

Гора в броне стоит, опустив свой дымящийся молот.

Фантом замирает, его искажённые контуры окончательно обретают форму мужчины.

Мужчина с браслетом уже рядом с моей сферой — его пальцы мелькают с нечеловеческой скоростью над панелью управления.

Четвертый убирает посох, подходит плотную к моему шару, рассматривая меня.

Синева стазис-поля мерцает и гаснет.

Невесомость исчезает, и я начинаю падать.

Четвертый, тот самый, что был с импульсным посохом, вдруг срывается с места с непостижимой скоростью.

Одно мгновение — он стоит в нескольких шагах, в следующее — его руки уже подо мной — ловят меня прежде, чем я успеваю моргнуть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4. Принцесса

Он подхватывает меня так бережно и так уверенно, словно делал это тысячу раз. Одной мощной рукой он поддерживает мою спину, другой — под коленями.

Я чувствую стальную твердость его брони сквозь тонкую ткань моей одежды, но само прикосновение удивительно мягкое и точное. От него исходит необъяснимое тепло и сила, заставляющее дрожь страха понемногу отступать.

Этот, четвёртый, производит впечатление лидера. Подхватил меня на руки, но даже не смотрит на меня — его взгляд устремлен к пробоине в стене. Быстро и бесшумно он несет меня туда.

Третий, тот самый с ироничной улыбкой и светящимся экраном, уже ждет у пролома. Его пальцы порхают над устройством на запястье.

— Всегда наслаждаюсь этим моментом, — говорит он мне низким бархатистым голосом с насмешливыми интонациями.

Он вскидывает руку, заставляя меня сглотнуть от вида прорисовавшихся под плотной тканью его костюма внушительно-гармоничных мускулов.

Демонстративно щелкает длинными пальцами.

Вокруг нас вспыхивает ослепительно-белый свет, который на мгновение заливает всё.

Когда промаргиваюсь и осматриваюсь — мы уже в новом месте.

Просторная, идеально белая комната шестигранной формы с закругленными углами.

Воздух здесь чистый и прохладный. Пол, стены, потолок — всё сливается в одно гладкое, стерильное пространство. Тишина после грохота боя кажется неестественной.

Меня бережно опускают на поверхность белого стола. Броня того, кто нес меня, с тихим шелестом адаптируется к движению. Теперь, так близко, я могу разглядеть его.

Этот, четвёртый — самый высокий из всех. Его плечи кажутся очень широкими. Иссиня-черные волосы до плеч обрамляют суровые, мужественные черты. Глубокие глаза цвета ледяного сапфира изучают меня, в них читается тяжесть колоссальной ответственности.

Пока я пытаюсь перевести дух под этим взглядом, ко мне подходит тот насмешливый с браслетом.

Он молча кладет рядом со мной на стол небольшую полусферу, мигающую голубоватым светом.

Его пальцы продолжают порхать над интерфейсом на предплечье, и в такт мерцанию полусферы на белых стенах комнаты загораются голографические экраны.

Я оторопело смотрю на водопады незнакомых символов и стремительно меняющиеся диаграммы. И тут же возвращаю свой взгляд к насмешливому умнику, которого я почему-то мысленно прозвала Хакером.

В отличие от остальных, он не в броне, а в плотном черном костюме, который идеально облегает его поджарое, гармонично мускулистое тело. Крутой фасон, футуристичный, подчеркивает каждый мускул, кубики на прессе, и весь остальной впечатляющий рельеф.

Красивый мужчина. Несмотря на всё моё оглушенное состояние я не могу этого не замечать.

Он чуть ниже того, кто меня нес — по всей видимости их командира. Волосы у Хакера такие же черные, но лицо другое — с более острыми, интеллигентными чертами.

А глаза… ярко-зеленые. Они не выражают эмоций, в них светится лишь холодный, аналитический интерес. Да и смотрит на меня так, будто я самый сложный и захватывающий пазл, который ему предстоит собирать.

Мой взгляд скользит дальше, к двум другим.

Тот, кого я мысленно назвала Громилой… Ох, да он настоящая гора мышц и брони, самый крупный из всех.

Его темные глаза сейчас спокойны, но в них читается готовая в любой момент проснуться ярость. Когда он делает микроскопическое движение головой, чтобы окинуть взглядом комнату, его массивное тело двигается с пугающей для таких габаритов легкостью и скоростью.

От одной его неподвижной позы веет такой неукротимой силой, что мне становится не по себе.

Да мне от всех них не по себе. Особенно от ещё одного представителя этой четверки, которого мне ника не удаётся толком рассмотреть.

Я так и назвала его про себя — Фантом. Он самый низкий из них, но его поджарая фигура выглядит как воплощение скорости и смертоносной грации. Плавные отточенные движения завораживают и пугают одновременно.

Его поза расслаблена, но в этой расслабленности отчётливо чувствуется готовность к мгновенному действию.

Черные волосы скрывают лицо, но я встречаю взгляд его пронзительно-серых глаз. В них что-то такое… изумлённо-восторженное, жадное, восхищенное, что меня окатывает горячей волной по всему телу.

Не могу выдержать его непонятного взгляда. Тут же опускаю глаза, пытаясь взять себя в руки и хоть чуточку обрести себя. Может, я заснула в библиотеке, и всё это мне снится?..

— Принцесса, — низкий голос лидера возвращает меня к реальности. — Позволь представить твоих защитников. Я Тайрон, командир Клинков.

Он делает легкий жест рукой на Хакера:

— Это Лекс, наш стратег и специалист по технологиям.

Следующим мне представлен Громила.

— Зейн, наша главная ударная сила, — а затем командир указывает на Фантома: — и Шэд, наш разведчик.

Моё изумление нарастает, я начинаю мелко дрожать.

Всё слишком реально. Похоже, что это не сон.

Я в полном, абсолютном шоке.

Тайрон тем временем обводит взглядом своих.

— На колено, — его низкий раскатистый голос звучит повелительно и твёрдо.

Все трое… опускаются передо мной на одно колено! И командир тоже!

Жесть… Чего это они?…

Я оторопело пялюсь на четверых здоровенных мужчин, по-рыцарски, с величайшим почтением, даже благоговением, склонившихся передо мной.

— Драгоценная Принцесса Элария, — низкий и властный голос командира звучит торжественно, будто каждое слово с большой буквы, — величайшая честь для нас, твоих преданных рыцарей, оберегать тебя на борту Призмы, дальнего оплота ордена Имперских Клинков.

У меня в голове начинает шуметь. Принцесса? Элария? Что?..

Тайрон поднимает голову, и в его уверенном холодном взгляде стальная непоколебимая решимость.

— Хвала Жизни, ты найдена и спасена, — продолжает он. — Присягаем тебе в верности. Готовы выполнить долг и вернуть тебя твоему отцу, императору Витарлиону.

Смотрю в его красивое и мужественное лицо, и до меня доходит: не шутит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И трое других тоже серьёзны до крайности.

Глава 5. Исключено

Они замирают. Четверо исполинов в броне и черных костюмах, стоящие на одном колене передо мной.

Тишина в стерильной белой комнате становится оглушительной.

Я смотрю на их склоненные головы, на их руки, покоящиеся на втором колене, и осознание всей нелепости и жути ситуации накрывает меня с новой силой.

Они не двигаются. Их взгляды, устремленные на меня, полны чего-то невероятного, похожего на торжественность и даже благоговение.

И вместе с тем взгляды разные.

В синих глазах Тайрона читается непоколебимая преданность, в зеленых глазах Лекса — холодный, почти научный интерес.

Во взгляде Зейна, темном и спокойном, таится готовность смести любую угрозу, а серые глаза Шэда, скрытые под прядями черных волос, кажется, видят меня насквозь.

Они ждут. Ждут чего-то от меня.

— Меня зовут Эля… — наконец выдавливаю я, и мой голос звучит хрипло и неуверенно в этой гробовой тишине. — Эльвира Соколова.

Тайрон поднимает голову. Его взгляд не меняется.

— Эльвира — имя, данное тебе на Земле для конспирации, Ваше Высочество. Твое истинное имя — Элария. Ты — дочь Императора Витарлиона. И ты — Источник.

Он говорит это с такой непоколебимой уверенностью, что у меня внутри всё холодеет.

— Ис… источник? — переспрашиваю я, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— Источник Жизни, — его голос ровный, как поверхность озера. — Редчайшая сила созидания, живое воплощение энергии жизни во всей Империи. Ты — наше величайшее достояние и надежда.

Мой мозг отказывается это воспринимать. Я перевожу взгляд с одного каменного лица на другое.

— Отец… Император?

— Да. Он правит галактической империей, простирающейся за пределы твоего воображения. Наша первостепенная задача — доставить тебя к нему. Целой и невредимой. И… к Преемнику.

Последнее слово звучит с особой весомостью.

— Преемнику? — эхо повторяю я.

— Будущему Императору. Лучшему из лучших. Только он, через священный обряд брака, сможет стать Концентратором твоей силы. Стабилизировать ее и направлять на благо Империи.

Слово брак повисает в воздухе. Брак? С незнакомцем? Ради какой-то силы? Всё это кажется слишком чудовищным, чтобы быть правдой.

Я закрываю глаза на секунду, пытаясь собраться.

— Верните меня на Землю. Сейчас же. Это ошибка.

— Это исключено, — голос Тайрона звучит абсолютно непреклонно. — Твой первый энергетический выброс при пробуждении был засечен не только нами. Темный культ Воины Забвения, те самые, что похитили тебя, охотятся за тобой. Твоя жизнь на Земле окончена. С этого момента Призма — твой дом, а мы — твоя защита. Мы уже в пути.

В этот момент Лекс, не поднимаясь с колена, насмешливо хмыкает. Все взгляды обращаются к нему.

— Кстати, о выбросах, — он кивает в сторону мигающей полусферы на столе. — Энергетический фон продолжает нарастать. Нестабильность увеличивается. С этим нужно что-то делать. Срочно.

Тайрон поворачивает к нему голову, его осанка выдает мгновенное напряжение.

— Сколько у нас времени?

Лекс едва заметно улыбается.

— Не могу дать точную оценку, не вставая с колена и не получив доступ к полному спектру датчиков.

Все снова смотрят на меня. Они все еще стоят на коленях, ожидая моего разрешения, как будто от этого зависит судьба галактики. Это сюрреалистично.

Лекс склоняет голову набок, и в его зеленых глазах играет непередаваемая смесь иронии и почтительности.

— Драгоценная принцесса позволит своим верным рыцарям подняться, дабы предотвратить возможный… энергетический коллапс?

— Да… да, конечно, — шепчу я.

Тайрон поднимается первым. Его движение плавное и полное достоинства. Он почтительно склоняет голову в мою сторону, а затем резко разворачивается к Лексу, вся его энергия теперь направлена на решение проблемы.

— Докладывай статус. Немедленно.

Лекс вскакивает на ноги с кошачьей легкостью и тут же утыкается в голографические интерфейсы, выведенные на стены. Его пальцы мелькают с нечеловеческой скоростью.

Остальные тоже поднимаются. Зейн отступает на шаг, занимая позицию, с которой он может контролировать всю комнату. Шэд бесшумно растворяется в тени у стены, становясь почти невидимым.

Я остаюсь сидеть на холодном столе, чувствуя себя совершенно потерянной.

— Я хочу на Землю, — снова говорю я, уже не особо на что-то надеясь.

Тайрон, не отрываясь от данных, которые теперь льются по стенам, отвечает одним словом:

— Исключено.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Визуалы

Эля, Землянка

Тайрон, командир

Лекс, Хакер

Зейн, Громила

Шэд, Фантом

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6. Ресурс

Тайрон поворачивается ко мне. Его лицо остается неподвижным, но в синих глазах светится профессиональная решимость.

— Твоя жизнь изменилась, принцесса, — спокойно объясняет он. — Энергия спала в тебе. Этой ночью она пробудилась. Этот процесс необратим.

Пока я пытаюсь осознать его слова, Тайрон продолжает.

— Попытка вернуться на Землю… смертный приговор. Не только для тебя. Твоя нестабильная энергия, оставшись без контроля, уничтожит всё в радиусе нескольких сотен световых лет. Учитывая, что ты жила, не зная, кто ты, пора принять новый факт о себе. Ты — живое оружие, которое не осознаёт своей силы.

Я? Живое оружие?! От этого становится физически плохо.

Внезапно Лекс отрывается от голограмм. Его зелёные глаза уставляются на меня с холодным любопытством учёного, рассматривающего редкий образец.

— Интересно. Уровень вибраций снизился на три десятых процента, когда командир сказал тебе жёсткую правду. Возможно, твоя подсознательная психическая энергия стабилизируется от чётких команд и осознания реального положения вещей.

Он поворачивается к Тайрону, и его взгляд становится деловым.

— Командир, рекомендую продолжить информационную бомбардировку. Жёстко. Без прикрас.

Тайрон сжимает челюсти и переводит тяжёлый взгляд на меня.

Коротко кивает и делает шаг вперёд.

— Хорошо. Вот твоя реальность, Элария, — начинает он, прожигая меня пристальным взглядом. — Ты ключ к выживанию миллионов планет. Тёмный культ хочет заполучить этот ключ, чтобы погрузить галактику в хаос. Твой отец, Император, и его Преемник — единственные, кто может этим ключом воспользоваться во благо. Осознай. Ты ресурс. Самый ценный в известной вселенной.

Каждое его жёсткое слово отзывается в груди тупой болью. Ресурс. Не человек.

Внезапно с другой стороны раздается гулкий, спокойный голос. Говорит Зейн. Он неотрывно смотрит на меня, его взгляд открытый и простой.

— Ты будешь в безопасности, — произносит он, и его низкий раскатистый голос звучит утешительно после ледяной тирады Тайрона. — Мы обеспечим это. Наши жизни — твой щит.

Шэд, не появляясь из тени, добавляет всего два слова.

— До последнего вздоха.

Я смотрю на четверых мужчин, для которых я не Эля, а миссия. Ресурс. Объект. Ключ.

И в тот миг до меня наконец доходит. Спорить бесполезно. Они спасают галактику, а я — центральный элемент их плана.

Меня даже не спрашивают, хочу ли я в нём участвовать. Просто ставят перед фактом: буду участвовать. Ещё как буду.

Я обнимаю себя руками, сжимаюсь и пытаюсь найти хоть какую-то лазейку.

Может, это всё ещё сон? Чудовищный, затянувшийся кошмар после многочасовой зубрёжки? Скоро я очнусь в своей постели, где проблемы ограничиваются несданным зачётом и похабными предложениями декана?

Это всё, земное, сейчас кажется таким мелким. Даже мерзость Артура, эта острая, рвущая душу боль, приглушается перед лицом тотальной безнадёги.

Да, мне больно, горько, но я бы справилась, как справлялась со всем в своей жизни.

Только вот здесь, в глубинах космоса, я совершенно не представляю, как с этим справляться.

Похищение пришельцами… Тогда, в стазис-шаре, я была полностью беспомощна. Вот оттуда для слабой меня совершенно никакого выхода не предвиделось.

Теперь же эти стражи… при видимом улучшении моей ситуации — со мной говорят, обращаются почтительно, не запихивают в стазис-шар — проблема кажется куда сложнее.

Всё же, здесь я хотя бы могу шевелиться и говорить. Значит, что-то можно попробовать сделать.

Но как? Что? После всех потрясений мозг отказывается работать. Мысли путаются и рвутся, накрывая очередной волной паники.

Единственное, что проступает сквозь этот хаос мыслей — инстинктивное понимание. Сейчас главное выжить. А для этого необходимо выиграть время. Разобраться во всём.

Они называют меня принцессой и ценнейшим ресурсом. А что, если они ошиблись?

Страшная, холодная мысль пронзает меня: если выяснится, что я не та, за кого меня принимают… что они сделают с ненужным, бракованным ресурсом? Выбросят за борт, как мусор?

Я не имею права отбрасывать и такой вариант.

Нет, сейчас любое сопротивление, любое отрицание их правды смертельно опасно.

Нужно играть по их правилам, поддакивать, а самой наблюдать, слушать, узнавать.

Информация, мне нужна информация!

Я пытаюсь собраться, придумать хоть один умный вопрос, но голова пуста, а в горле стоит ком.

Всё-таки слабое я существо… Из глаз предательски текут слёзы. Сами по себе. Ладно. Пусть текут. Главное, не дать им перерасти в истерику.

Спокойно, Эля. Дыши. Надо этим четверым сказать хоть что-то. Простое. Покорное. Чтобы они оставили меня в покое и дали передохнуть.

Что же сказать этим воинам света? Стоят вон неподвижно. Смотрят пристально. Ждут.

— Я поняла, — шепчу я, и мой голос дрожит.

Тишина висит в стерильном воздухе. Тайрон наблюдает за мной, его взгляд лишён всякой эмоции, лишь лёгкая складка между бровей выдаёт напряжённый анализ.

Внезапно он нарушает молчание, его голос ровный, но в нём я слышу недоумение.

— Что это у неё, Лекс? Жидкость на лице. Признак травмы?

Лекс, не отрывая взгляда от своих голограмм, проводит пальцем по экрану, его брови приподнимаются.

— Нет. Биометрика в норме. Уровень вибраций на том же уровне. Это… — он делает паузу, сверяясь с данными, — это называется «слёзы». Свидетельство сильного эмоционального всплеска. Согласно земным базам данных, стандартная рекомендация в такой ситуации — утешить объект.

Взгляд Тайрона на Лекса становится вопросительным и жёстким.

— И как это делается? Утешить, это как? — спрашивает Тайрон, и его тон выдаёт раздражение от необходимости иметь дело с такой иррациональной помехой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7. Утешение

Лекс отвечает абсолютно бесстрастным голосом, словно зачитывает техническую инструкцию:

— Утешение. На Земле в таких случаях практикуют длительный физический контакт низкой интенсивности, например, объятия, и вербальное воздействие с использованием позитивных утверждений.

Воздух после слов Лекса будто становится гуще.

Повисает пауза, и все четверо пристально смотрят на меня.

Взгляд Тайрона тяжёлый и оценивающий, будто он взвешивает каждое слово на каких-то невидимых весах.

Зейн смотрит на меня пристально, по-хозяйски, и в его тёмных глазах я вижу молчаливое одобрение — ему нравится то, что он видит. А взгляд Шэда... он будто обжигает кожу через одежду. Он не скрывает, что смотрит на меня как на женщину, и от этого по моей спине бегут мурашки.

Но самое странное — это реакция моего тела на эти взгляды. От их пристального внимания во мне просыпается что-то тёплое и тягучее.

Низ живота сжимается внезапной сладкой судорогой, а между бёдер возникает смущающая, влажная пульсация. Кровь приливает к лицу, щёки горят.

Это стыдно, непонятно и... приятно.

Четверо мужчин, высокие, мощные, крайне физически привлекательные, смотрят на меня — и моё тело отзывается на их взгляды.

Я опускаю глаза, пытаясь скрыть смущение и внезапно нахлынувшую волну желания, которого совершенно не должно было быть в этой ужасной ситуации.

— Длительный физический контакт с Источником недопустим для Стражей, — после долгой паузы хмуро произносит Тайрон. — Такое право имеет только Преемник. Вербальное воздействие…

Он резко обрывается на полуслове, и в этот момент из тени раздается голос Шэда.

— Даже самая одинокая звезда светит не для себя, — произносит он низким бархатисто-тёплым голосом, вызывающим у меня мурашки, — Её свет… путь для других. И в её сиянии есть особая, величавая красота.

Я встречаю его взгляд. Он откинул волосы с лица, и я теперь могу его рассмотреть.

Почему-то мир вдруг сужается до его глаз, серых, пронзительных, красивых, рассматривающих меня как величайшее произведение искусства, как неизмеримо ценное сокровище.

Грубовато-мужественная красота его лица с тяжеловатым подбородком и резкими скулами парадоксально гармонично сочетается с этими красивыми стальными глазами.

Не могу перестать смотреть на него. Его взгляд заставляет всё моё тело покрыться мурашками.

Шэд смотрит на меня как паладин на святыню, которую поклялся защищать, и в то же время пристально, неотрывно, как мужчина на желанную женщину. Меня окатывает жаром от внезапного понимания, что именно я разглядела в его глазах: осознание запрета приближаться ко мне и жгучее желание прикоснуться.

Лекс тут же комментирует, и в его низком голосе явственно звучит профессиональное оживление:

— Впечатляюще, Шэд. Падение уровня нестабильности на один и восемь процента. Значительно эффективнее жёстких фактов, командир, — Лекс бросает взгляд на Шэда. — Продолжай. Говори с ней.

Меня царапает такое отношение, но я захвачена в плен стального, подчиняющего взгляда Шэда. Он так и не сводит с меня глаз.

— Вся моя жизнь, — продолжает он с едва заметной хрипотцой, — была служением идее. Долгу. Тени. Я забыл, что такое свет. Я и не знал, что когда-нибудь само счастье будет заключаться в том, чтобы просто стоять рядом с тобой. Дышать одним воздухом с живым источником великой силы, которой поклялся служить.

В его словах я чувствую искренность. Так хочется, чтобы он ещё что-то сказал…

Но от внезапной мысли я вздрагиваю и опускаю взгляд.

Ведь в памяти всплывает другое лицо. Красивое, улыбающееся. И такие же красивые слова: «любимая моя Элечка. Ты всё для меня». Меня передёргивает и обжигает болью. Артур тоже говорил красиво.

Я резко опускаю голову, сжимая пальцы, чтобы они не дрожали. Ведь это сегодня утром случилось — его глумление над моей наивностью. Этой ночью я стала женщиной. Думала, с любимым, навсегда, а оказалось…

В висках стучит, в груди давит, и я глубоко дышу, чтобы переждать удар болезненных воспоминаний. Когда я смогу спокойно думать об этом? Когда смогу не вспоминать?

Раздается низкий и резкий голос Лекса, в его тоне проступает досада.

— Воздействие остановилось, — его пальцы замирают над голограммой. — Показатели снизились. Хотя общий фон стабилизировался. Эмоциональный барьер. Интересно.

Холодный взгляд Тайрона скользит по мне и возвращается к Лексу.

— Достаточно. Стабилизировался, значит возвращаемся к своим задачам. Лекс, проведёшь для принцессы Эларии полную экскурсию по Призме. Покажешь всё, что ей положено знать. Отведёшь в её личные покои. Приказываю помочь освоиться и настроить системы под её нужды. Заодно настрой мониторинг. Разрешаю отвечать на все вопросы.

Я резко приободрилась. У меня будут личные покои, а ещё мне можно задавать вопросы! Отлично.

Лекс поворачивается к Тайрону, коротко и чётко кивает, а затем переводит взгляд на меня. Его зелёные глаза светятся острым, живым любопытством, будто он смотрит на сложную, но интересную загадку.

Его взгляд скользит по моим заплаканным щекам, и в глубине его глаз мелькает что-то странное. Впрочем, это мимолётно. Он обозначает поклон и непринуждённым жестом приглашает меня следовать за ним.

Я соскальзываю со стола на пол и иду к нему, но замедляю шаг. Чувствую на себе вес других взглядов. Оборачиваюсь.

Зейн стоит неподвижно, его тёмные глаза прикованы ко мне. Он смотрит на меня с удовлетворением, так, словно я ценный груз, который он только что надёжно закрепил.

А Шэд… Он снова растворяется в тени, но я чувствую его взгляд. Не вижу его глаз, но ощущаю, как он наблюдает за каждым моим движением.

Тайрон смотрит прямо. С оценкой и размышлением. С совершенно бесстрастным лицом.

Впрочем, присутствие четверых могучих воинов — а я-то видела, на что они способны в плане защиты меня — странным образом успокаивает. Они явно даже близко не допускают и мысли причинить мне какой-либо вред. Наоборот. Раскатают любого, у кого возникнет намерение мне навредить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вспомнив то, как меня хватали похитители, эти жуткие инопланетяне, я убеждаю себя успокоиться.

Эти четверо практически ничем не отличаются от земных мужчин. Разве что двигаются с нечеловеческой скоростью. Ну и сдвинуты на служении некому ордену и неизвестной энергии жизни.

— Пойдём, Ваше Высочество, — произносит Лекс и жестом указывает на бесшумно открывшийся проём в стене. — Я покажу тебе наш корабль. Он называется Призмой. А потом покажу твои покои, где ты сможешь отдохнуть.

Я следую в указанном направлении, стараясь больше ни на кого не смотреть.

— Зейн, проверь защитные экраны, найди способ дополнительно нарастить мощность, — раздается за моей спиной командный голос Тайрона, — Шэд, что там с разведданными? Когда и где они планируют нас перехватить?

Глава 8. Призма

Я выхожу за Лексом в длинный, слегка изогнутый коридор. Стены цвета жемчуга переливаются перламутром, а под ногами мягко светится золотистая полоса-указатель.

Слово «перехватить», которое сказал Тайрон, когда мы выходили, заставляет меня напрячься.

— Вы… вы ждёте нападения? — тихо спрашиваю я, едва поспевая за его широким шагом.

Не сбавляя темпа, он через плечо бросает на меня насмешливый взгляд.

— За таким ценным ресурсом, как ты, всегда кто-то охотится, Ваше Высочество. До границ Империи — огромный путь, а мест, где можно сделать прыжок, здесь мало, все на виду… — он слегка разводит руками, — так что столкновение почти неизбежно.

Я невольно съёживаюсь, представляя новые корабли с такими же жуткими похитителями, как те, что забрали меня с крыши.

Лекс, заметив мою дрожь, вдруг останавливается и поворачивается ко мне. С лица исчезает насмешка, сменяясь холодной уверенностью.

— Не трать силы на страх. Мы — Клинки. Лучшие воины Империи, элитные операторы вита-силы. Уступаем только Императору и его Преемнику. Это подтверждают и тренировки, и рейтинги, и сотни реальных боёв.

Он пожимает плечами и добавляет с усмешкой:

— Нас четверых хватит, чтобы защитить одну принцессу. Даже такую… энергетически нестабильную.

— Вита-сила? — переспрашиваю я, хватаясь за новое слово, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей.

— Так мы называем энергию жизни, — поясняет он, уже поворачиваясь и продолжая путь. — Основа нашей Империи. А ты — её чистейшее воплощение. Я дам тебе доступ к корабельной базе данных. Разберёшься.

Мы идём дальше, и я ловлю себя на том, что постоянно смотрю на Лекса. Высокий, на голову выше меня, с широкими плечами. Костюм подчёркивает каждый мускул его поджарого тела.

Я чувствую странное волнение, глядя на него. Движения у него точные, выверенные. В них чувствуется скрытая сила — не грубая, как у Зейна, а острая, почти машинная, сила ума и реакции.

Я тоже чувствую его взгляд на себе. Тяжёлый, изучающий, будто он сканирует не только моё тело, но и мысли.

Заставляю себя смотреть прямо. Нужно казаться смирной, не вызывать подозрений.

Хотя меня называют драгоценной принцессой, эти воины видят во мне угрозу. Надо выяснить, что значит «нестабильный источник».

Позже разберусь. Лекс пообещал доступ к базе. А пока нужно выглядеть покорной и готовой к сотрудничеству.

Тем временем Лекс начинает экскурсию.

— Призма — не просто корабль, Ваше Высочество, — его низкий голос с лёгкой вибрацией наполняет коридор. — Это сложный организм. Каждый отсек здесь имеет своё назначение.

Мы подходим к проёму в стене. Он не прямоугольный, а шестигранный, с плавными углами, словно вход в огромную пчелиную соту. Вместо двери — лёгкая дымка, мерцающая голубоватым светом.

— Силовое поле, — поясняет Лекс, не замедляя шага. — Открывается по чипам команды и твоим биоданным. Для тебя все пути открыты.

Он шагает вперёд, энергетическая завеса с тихим шипением рассеивается. Я, глубоко вздохнув, следую за ним. Поле слегка пощипывает кожу, затем смыкается за моей спиной.

Мы попадаем в просторное помещение.

— Кают-компания, — Лекс обводит рукой круглую комнату.

Здесь диваны, покрытые мягкой тканью, встроены в стены. В центре на невысоком возвышении мерцает голографический проектор, показывающий медленно вращающуюся карту звёздных систем.

— Здесь мы проводим совещания и… иногда едим, — он говорит это с лёгкой усмешкой, словно совместные трапезы для него скорее странный ритуал.

Он не задерживается и жестом указывает на следующий проём. Мы движемся дальше, и коридор выводит нас в огромный зал.

— Тренировочный зал.

Здесь особенно тихо. Пол и стены покрыты упругим матовым материалом.

Лекс проводит пальцем по экрану на запястье, и в центре зала появляются голографические фигуры воинов с энергетическими мечами.

— Гравитацию можно менять от невесомости до пятикратной. Создать любые условия, от открытого космоса до чужих джунглей. Стрелять тоже можно практиковаться, но мы в космосе. Переборки, можно пробить выстрелом обшивку. Предпочитаем оружие в руках, молот, мечи, у меня тоже есть способы. Здесь обычно тренируются Зейн и Шэд.

Честно говоря, я не представляю этого молчаливого силача и таинственного теневого воина в другой роли. Видимо, они только тем и занимаются, что сражаются.

— А это… моя территория, — Лекс подводит меня к следующему шестигранному проёму.

Помещение заполнено столами с парящими в воздухе голографическими экранами. По стенам бегут потоки данных, схем и формул. Настоящая паутина из света и информации.

— Научная лаборатория. Здесь я обрабатываю данные с датчиков, анализирую угрозы и… — его взгляд скользит по мне, — слежу за твоими показателями.

Меня передёргивает. Неприятно чувствовать себя объектом изучения.

— Не волнуйся, — он замечает мою реакцию. — Это для твоей же безопасности. И для нашей. Нестабильный Источник на борту… Выражаясь в твоих, земных, терминах, это как зажжённая спичка на пороховом складе. Очень неразумно.

Его взгляд задерживается на мне. В нём читается не только интерес исследователя, но и что-то ещё. Что-то горячее, жадное, от чего я смущаюсь и опускаю глаза.

— Пошли, — резко говорит он, словно поймав себя на том, что задержался слишком долго. — Покажу, где ты сможешь побыть одна.

Я тянусь за ним, но цепляюсь ногой за невидимую неровность пола.

Спотыкаюсь, делая неловкий рывок вперёд.

Сильные пальцы молниеносно хватают меня за локоть, резко и точно, не давая упасть.

Его прикосновение твёрдое, но не грубое. Я поднимаю голову и встречаюсь с ним глазами.

Лекс стоит так близко, что я вижу мельчайшие зелёные искорки в его радужке. От ощущения его сильных пальцев по всей моей руке разливается тепло.

Дыхание перехватывает. По всем телу, стекаясь в низ живота, проходит странная тягучая волна непонятных ощущений. Не страх, а что-то другое. Тягучее, горячее…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я испуганно смотрю на Лекса, пытаясь подарить вспыхнувшее во всём теле волнение.

Лекс пристально смотрит на меня. Его взгляд скользит с моих глаз на губы, задерживаясь на них.

В его изумрудных глазах что-то вспыхивает, жаркое, мужское. Зато его лицо отражает напряжённый, будто он обнаружил новую, неучтённую переменную.

Глава 9. Роскошь

Лекс резко разжимает пальцы на моём локте и отстраняется, будто обжегшись.

Я неосознанно накрываю ладонью место, где были его пальцы.

Ах да, Тайрон же говорил, что стражам нельзя прикасаться к Источнику.

— Осторожнее, — произносит Лекс, и его низкий резкий голос звучит хрипловато.

Он не отводит взгляда, изучая моё лицо, мой внезапный румянец.

Затем его взгляд опускается к экрану на его предплечье. Длинные красивые пальцы пролистывают данные. Он снова поднимает на меня глаза, и в них горит холодный, пристальный интерес учёного, нашедшего аномалию.

— Интересно, — бросает он коротко.

Что именно ему интересно, он не поясняет, а я боюсь спросить.

Он разворачивается и идёт дальше. Но теперь я чувствую его взгляд на себе чаще и дольше.

Мы проходим через ещё один модуль. Здесь под куполом светит искусственное солнце. Внизу причудливые растения с лиловыми листьями и синими плодами. Особенно мне понравилось большое раскидистое дерево с серебристой корой и мягким мхом у основания.

— Оранжерея, — Лекс даже не останавливается. — Производит кислород и помогает разнообразить наш рацион. Можешь приходить сюда, если соскучишься по зелени. Хотя сомневаюсь, что земные растения на них похожи.

Наконец, мы останавливаемся у особенно большого шестигранного проёма в конце широкого коридора. Стены здесь уже не холодного, а тёплого оттенка и отливают перламутровым блеском.

— Твои личные покои, — объявляет Лекс и замирает перед энергетическим полем, которое рассеивается беззвучно и плавно. — Заходи.

Я переступаю порог и застываю, забыв на мгновение дышать.

Вот это апартаменты! Огромные, светлые, поражающие воображение.

Пол покрыт мягким, упругим материалом, напоминающим мох. Стены, как и в коридоре, перламутровые, мягко светятся изнутри, рассеивая ровный, уютный свет.

Потолок высокий, куполообразный, и на нём мерцают тысячи крошечных огоньков, создавая незнакомое, но невероятно красивое звёздное небо.

В центре стоит большая, низкая кровать с матрасом, который кажется сотканным из облаков. В стороне зона для отдыха с диванами и тем же голографическим проектором, что и в кают-компании.

В стороне я замечаю нишу, из которой доносится лёгкий шум воды, похоже там что-то вроде душа или ванны.

— Система управления голосовая или сенсорная, — Лекс входит следом и подходит к стене.

Он легко прикасается, и участок стены превращается в экран с панорамным видом на бескрайний космос. Звёзды, туманности, спирали галактики плавно проплывают на чёрном бархатистом фоне.

Я подхожу ближе, заворожённо рассматривая идеально гладкую поверхность с космически шикарным видом.

— Ты можешь менять вид, — его низкий голос звучит прямо за моим плечом, заставляя вздрогнуть. — Есть база данных из тысяч планетарных видов и звёздных систем. Или можно оставить просто вид на реальный космос.

Он отходит к центральной колонне, из которой выдвигается интерфейс.

— Здесь ты можешь запросить любую еду, которую способны создать наши репликаторы. Одежду: размеры определяются автоматически. Всю информацию о корабле, миссии… мои отчёты о твоём состоянии, — он бросает на меня быстрый взгляд. — Доступ есть ко всему, что не угрожает безопасности Призмы.

Я медленно оборачиваюсь, окидывая взглядом это невероятное пространство. Как высоко я взлетела: от земной общаги с прогнувшейся кроватью и общим туалетом до этих царских хором среди звёзд…

— Зачем всё это? — тихо спрашиваю я. — Такая роскошь… для ресурса?

Лекс замирает на мгновение, его пальцы зависают над голограммой. Затем он поворачивается ко мне, и его зелёные глаза чуть прищуриваются.

— Ты Источник Жизни, Элария. Драгоценность Империи. Твой статус требует соответствующего обращения. Кроме того, — он слегка склоняет голову набок, — стабильная и комфортная среда снижает риск непроизвольных выбросов энергии. Это не роскошь. Это… мера предосторожности.

Он делает паузу, словно взвешивая, стоит ли говорить дальше.

— И последнее. Двери твоих покоев будут открыты для тебя. Но в случае опасности они заблокируются бронеплитами, и никому, кроме командира, не откроются. Ты в безопасности здесь.

С этими словами он направляется к выходу. Энергетическое поле снова рассеивается.

— Осваивайся. Если что-то понадобится, просто произнеси моё имя. Система корабля меня найдёт. Приятного отдыха, Ваше Высочество.

Поле смыкается. Я остаюсь одна. Гнетущая тяжесть наваливается на плечи с новой силой.

Я подхожу к экрану, глядя на бескрайнюю черноту, и чувствую, как слёзы подступают. Но я сжимаю губы. Нет. Плакать бесполезно.

Застываю в центре, осматривая апартаменты.

Внезапно силовое поле снова рассеивается. Лекс стоит в проёме. Он не входит, просто изучает меня с расстояния.

— Вижу, слёз нет, — произносит он, слегка прищурившись. — Но у тебя подавленное состояние, Ваше Высочество. — Он делает небольшую, едва уловимую паузу, и в его голосе звучит та же насмешливая, испытующая нотка, что и раньше. — Может, тебя всё ещё нужно утешить?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10. Стабилизация

Его слова повисают в воздухе. Утешить?

Мой взгляд поневоле скользит по Лексу. Высокий, мощный, его костюм будто впитывает свет, подчёркивая каждую линию идеального рельефного тела.

Он делает несколько шагов вперёд от входа. Движется с хищной грацией, и от этого зрелища у меня перехватывает дыхание. Это одновременно притягивает и пугает.

Его присутствие заполняет собой всё пространство, делая огромную комнату тесной.

Я резко поворачиваюсь к панорамному экрану, где в черноте плывут чужие звёзды. Стараюсь скрыть вспыхнувшие щёки, спрятать дрожь в пальцах.

— Мне не нужно утешение, — говорю я, вкладывая в голос всю оставшуюся твёрдость. — Мне нужно… понять. Кто я и где я. Я сейчас займусь базой данных.

Сзади доносится тихая усмешка.

— Отличное решение. Осознанность помогает стабильности.

Его голос звучит прямо у меня за спиной.

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь. Он стоит всего в паре шагов, слишком близко.

Как же быстро он двигается! Только что был у входа…

Невольно отступаю, пока спина не упирается в прохладную поверхность экрана.

— Информация. Это хорошо, — его низкий голос становится хрипловатым, — но база данных не ответит на все твои вопросы. Как и на мои.

— Например? — вырывается у меня шёпотом.

Лекс делает лёгкий шаг вперёд. Ещё ближе. Воздух становится гуще, им тяжелее дышать.

— Например, почему твой пульс ускорился на восемнадцать процентов? Причём не тогда, когда ты споткнулась. Когда я к тебе прикоснулся.

Его зелёные глаза скользят по моему лицу, к губам, и возвращаются к моим глазам.

От его слов, от его взгляда, по моему телу разливается жар. Но мне плохо от осознания, что он всё врем ведёт протокол, записывает каждую мою реакцию.

— Прекрати, — слышу, как дрожит мой голос. — Прекрати меня сканировать.

— Я не сканирую тебя специально, Ваше Высочество. Корабль делает это за меня. Твоё состояние — приоритет номер один для всех систем Призмы.

Его тон абсолютно ровный. Его взгляд снова опускается на мои губы.

— Твоё дыхание, сердцебиение, — продолжает он. — Каждый вздох. И каждое… непроизвольное движение. Всё записывается.

По моим щекам разливается предательский румянец. Я не знаю, что сказать. Оцепенела от его близости. От его взгляда.

— Это для твоей же безопасности. И для нашей. — Лекс делает паузу. — Нестабильный Источник, помнишь?

От него это звучит как приговор. Напоминание о том, чем я являюсь. Не человеком. Угрозой. Опасным ресурсом в красивой клетке.

Я молчу, и Лекс отступает на шаг. Давление его близости ослабевает, я могу снова дышать.

Он смотрит на голограммы над предплечьем, которые показывают моё состояние.

— Стабилизация, Ваше Высочество. Мой главный приоритет.

— Я стабильна, — тихо отвечаю я.

— Не совсем. Но я это исправлю. Объятие было бы самым лучшим вариантом. Но долгий физический контакт запрещён, — говорит он, пальцы уже порхают над экраном на руке. — Есть другие методы. Создание спокойной обстановки.

Он отходит дальше, смотрит на экран за моей спиной, и я перевожу дух.

— Вот что мы сделаем, — комментирует он. — Включим программу релаксации: вид водопада на Каэлоне-3 и аромат цветущего люминекса. Ожидаемый эффект: восемьдесят семь процентов.

Он говорит это с убийственной серьёзностью и делает несколько быстрых движений пальцами.

— Смотри на экран, — приказывает он мне.

Я обнимаю себя руками, отхожу от стены и поворачиваюсь. Стена преобразилась. Вместо космоса она теперь показывает синюю воду, падающую с фиолетовых скал. Водопад шумит. Воздух наполняется густым сладким ароматом.

Он… он серьёзно прописал мне успокаивающие обои и запахи! Как программу для сломанного компьютера…

Хотя вид и правда красивый. Лучше, чем космос. Запах тоже приятный. Потом поищу что-нибудь ещё, не настолько приторное. Будет хоть какое-то занятие, запахи подбирать. Похоже, что я здесь надолго.

Я смотрю на это великолепие, и напряжение отступает, сменяясь странным спокойствием.

Лекс… прав. Это красиво.

— Работает, — заявляет Лекс.

В его голосе слышно удовлетворение технаря, который починил неисправность.

Он окидывает меня быстрым, сканирующим взглядом.

— Теперь твои показатели в норме, — удовлетворённо говорит он. — Можешь изучать базу. Повышение осознанности…

Я облизываю пересохшие губы, и он замолкает, уставившись на них.

Замираю и я. Он смотрит на меня пристально. Скользит взглядом по лицу, спускается к груди, на бёдра. Снова вверх, задержавшись на губах.

В его глазах, таких ясных и внимательных, я вижу то же странное выражение, что было, когда он держал меня за локоть.

Мне снова душно. Теперь кажется, что он стоит слишком далеко. Хочется, чтобы он подошёл ближе, и…

В этот момент его браслет издаёт мягкий, но настойчивый сигнал.

Лекс морщится, на лице мелькает досада, а взгляд становится отстранённым. Откуда-то я знаю, что он получает сообщение.

— Тайрон вызывает. Видимо, Шэд нашёл что-то о наших недружелюбных друзьях.

С этими словами он идёт к выходу. Но снова задерживается, оглянувшись на меня.

— Осваивайся, Ваше Высочество. Пользуйся базой. Ужин будет синтезирован по твоему запросу. Не затягивай с этим. Тебе нужно есть. И пить больше воды. И ещё. Постарайся не… споткнуться в своих апартаментах. Система реагирует даже на мелкие падения.

С этими словами он выходит, и силовое поле смыкается. Я остаюсь одна, окутанная сладким ароматом и шумом водопада.

Медленно опускаюсь на мягкий пол, опираюсь спиной на экран и обнимаю колени.

Дрожь ушла. Я успокоилась. Осталась только… странная взволнованность. И удивление. Удивление самой себе.

Мне не нужна база данных, чтобы понять, почему сердце забилось чаще от прикосновения Лекса.

Это из-за самого Лекса. Когда я чуть не упала, и он поддержал, я действительно смутилась от его прикосновения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Нужно быть честной с собой. Я чувствую к нему иррациональный, опасный интерес, который заставляет сердце биться не только от страха. Да и не только к нему.

После Артура, после всей той боли, я была уверена, что моё тело онемеет навсегда, что оно не сможет так остро реагировать на чьё-то приближение, на чей-то взгляд. Я бы поклялась, что ещё долго ни на кого не смогу смотреть!

То, что происходит со мной… Это влечение к Лексу. Это ненормально.

Слишком быстро. Слишком смущающе и остро.

Ведь я отреагировала. На него, Лекса. Как и на Тайрона. Да и на двух других, на Зейна и Шэда смотрела…

А ещё я чувствовала неясное разочарование, что никто из них меня не обнял. Что со мной?!

Они говорят, что нельзя ко мне прикасаться. Но Тайрон же поймал меня на руки на корабле похитителей, когда я выпала из стазис-сферы. И нёс меня. Лекс тоже прикоснулся.

То, как Лекс стоял рядом… Может, потому и нельзя прикасаться, чтобы избежать таких… реакций?

Нет, слишком много для одного дня. Главное — не думать обо всём, что случилось за эти безумные сутки. А то снова начну дрожать. И терять стабильность, да.

С силой растираю лицо, пытаясь найти опору, чтобы снова не свалиться в шоковое состояние.

Что сейчас самое важное? Разобраться, что происходит. Вот. Это главное.

Какие ответы мне нужны в первую очередь?

Вопросы выживания. Вот что самое важно.

На меня охотятся. Лекс сказал, что будет нападение. Эти четверо готовятся меня защитить. От кого?

С этими рыцарями, императором и вита-силой хоть что-то понятно. Но то, от кого они меня защищают… Вот что нужно узнать в первую очередь. Заодно и голову займу делом.

Глубоко вдыхаю сладкий запах. Решительно встаю и поворачиваюсь к экрану.

— База данных, — тихо, но чётко говорю я, — покажи мне… Я хочу знать про Воинов Забвения. Что это за тёмный культ, который охотится за мной? Зачем я им нужна?

Глава 11. База данных

Стена мгновенно реагирует на мой запрос. Водопад исчезает, сменяясь строгими колонками текста.

Сначала слова плывут перед глазами, но потом сознание будто переключается, и я начинаю читать с невероятной скоростью.

Воины Забвения. Апокалиптический культ. Их вера: Доктрина Чистого Ничто.

Я вчитываюсь в строки, и с каждой фразой по коже бегут ледяные мурашки.

Культ верит, что всё существующее — материя, энергия, жизнь, сознание — это ошибка. Просто шум в изначальной, совершенной тишине небытия.

Их цель — исправить эту ошибку. Совершить ритуал Великого Молчания, который погрузит всю галактику в небытие.

Для ритуала они охотятся на носителей вита-силы, особенно на уникальных существ, называемых Источниками.

Экран показывает изображение, от которого кровь стынет в жилах.

Это не схема. Это гиперреалистичная голограмма.

Существо, похожее на тех, что похищали меня. Оно стоит над другим, человекоподобным существом, прикованным к странному алтарю. Из груди жертвы тянется сияющий поток энергии, который культист впитывает через ладони. Лицо жертвы искажено невыносимой болью.

Пояснение рядом: согласно их учению, боль и страдание очищают вита-силу, отделяя её от скверны индивидуальности.

Чем мощнее Источник, тем более изощрённым пыткам он подвергается.

Меня начинает тошнить. Я отшатываюсь от стены, обхватываю себя руками, пытаясь сдержать дрожь.

Вот как. Я для них — главный грех, который нужно уничтожить. Самый громкий звук, который нужно заглушить. Моё поглощение даст им ключ к уничтожению жизни в целых секторах.

Если я попаду к ним, моя смерть будет долгой, мучительной и станет топливом для уничтожения бесчисленных других жизней.

Но сквозь ужас пробивается тонкий росток сомнения.

А если… если это всё неправда?

Я вспоминаю Артура. Его вдохновлённое лицо, сладкие слова о любви и звёздах. Я поверила ему, а он оказался лжецом. А декан? Он говорил о репутации и будущем, прикрывая грязные намерения.

Что я на самом деле знаю об этих рыцарях? Только то, что они мне сказали. Что я принцесса и Источник. Что есть некий злой культ, который охотится за мной.

Кстати, отличный вариант: создать внешнего врага, чтобы я была сговорчивой. Чтобы я добровольно пошла к незнакомому Преемнику, вышла за него, отдала свою силу. Ради блага Империи.

Как я могу быть уверена, что Воины Забвения — не просто страшилка?

И самый страшный вопрос, от которого сжимается всё внутри.

А точно ли я — Элария?

Я смотрю на свои руки — обычные, земные. Вспоминаю свою жизнь — бедную, трудную, но такую реальную.

Приёмные родители, исчезнувшие со всеми документами… Может, их убрали, чтобы стереть моё прошлое?

Или…

Что, если они ошиблись? Когда они поймут, что я не драгоценная принцесса, а просто Эля Соколова с разбитым сердцем… что они со мной сделают?

— База данных, — говорю я, и голос звучит хрипло. — Я хочу доказательства, что я Элария. Покажи всё.

Стена гаснет, затем заливается голубым светом. Возникает надпись: «Идентификация объекта: принцесса Элария Витарлион. Запуск анализа».

Слева появляется моё изображение — точная трёхмерная копия, какой я видела себя утром. Простая футболка, джинсы, растрёпанные волосы, следы усталости под глазами. Я. Эля Соколова.

Справа — другой образ. Подпись гласит: моделирование Эларии Витарлион.

У меня перехватывает дыхание. Это... я. Но не я. Черты лица те же, но кожа — фарфор, без единой поры. Волосы цвета спелой пшеницы уложены в сложную причёску с жемчужными нитями. Глаза, мои серо-голубые глаза, смотрят с царственным спокойствием.

На этой девушке платье из струящегося серебра, и всё её существо излучает сияние. Она прекрасна. Как инопланетная богиня.

Под изображениями возникают две спирали ДНК. Они кружатся, сближаются... и идеально совпадают. Яркая надпись вспыхивает: Совпадение: 99,998%.

Мелкий текст внизу поясняет: незначительные отличия вызваны влиянием среды (планета Земля) и скудным питанием.

Скудное питание. От этих слов ком подкатывает к горлу. Моя вечная экономия, чай с хлебом, подгоревшая каша в общаге...

База данных не останавливается. Возникает новая схема — два узора из сверкающих нитей. Надпись: Сканирование энергетической сигнатуры. Полное совпадение.

Затем сканирование сетчатки. Две карты капилляров, как снежинки-близнецы.

Наконец, карта мозговых связей. Два сияющих созвездия, два одинаковых узора из триллионов огоньков. Мой мозг. Её мозг. Один мозг. Абсолютная идентичность.

Голограмма гаснет. На стене остаётся одна фраза: Ошибка исключена. Вы Элария Витарлион, Источник Жизни.

Я обвожу взглядом свои покои. Подхожу к кровати, медленно опускаюсь на неё и продолжаю смотреть на экран.

Элария Витарлион, Источник Жизни... Но что это значит? Что такое этот Источник на самом деле? Я должна понять свою природу. Не как принцессы, а как этого… явления.

— База данных, — шепчу я. — Покажи мне вита-силу. Объясни, что такое Источник.

Стена снова оживает. Появляется изображение планеты, похожей на Землю, но с фиолетовыми океанами. Камера приближается к поверхности, к лесу из синих спиралевидных деревьев.

И тут я вижу это. Всё живое — деревья, трава, зверьки — пронизано тончайшими нитями золотистого света. Они пульсируют, переливаются, образуют сложную живую паутину.

Это красиво. Завораживающе. Это и есть вита-сила — энергия жизни, пронизывающая всё сущее.

Затем изображение меняется. Я вижу себя. Своё голографическое изображение, внутри которого бушует ослепительная, хаотичная буря того же золотого света.

Текст поясняет. Источник — живое воплощение вита-силы в её чистейшей, нестабильной форме. В спокойном состоянии энергия безопасна. При эмоциональных всплесках возможны неконтролируемые выбросы, вызывающие разрушения.

Экран показывает примеры бедствий от нестабильного источника. От некоторых сцен становится дурно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вот почему они так со мной осторожничают. Каждая моя вспышка страха, гнева или даже… влечения может всех нас убить.

— А как этим управлять? — спрашиваю я, и голос дрожит.

Глава 12. Правда

На стене появляется новое изображение.

Две фигуры стоят друг напротив друга. Женщина, внутри которой бушует золотой шторм, с подписью «Источник». Мужчина, от которого исходит ровное серебристое сияние, с подписью «Концентратор».

Они протягивают руки, и их энергии сливаются. Хаотичный золотой поток, исходящий от женщины, проходит через мужчину и превращается в идеальные сферы чистого света, которые парят в воздухе.

Я смотрю на эти сферы, пытаясь осмыслить увиденное, а текст на экране поясняет:

Священный союз Источника и Концентратора создаёт между ними симбиотическую связь, превращая их в единое целое. Энергия течёт между ними по замкнутому кругу, не истощая, а усиливая обоих.

Когда хаотичная сила Источника проходит через Концентратора, она превращается в ровные, стабильные сферы чистого света — вита-сферы.

Эти сферы становятся основой для всего в Империи.

Они питают корабельные двигатели, используются в медицине для лечения и заживления, дают энергию технологиям.

Без этого союза энергия Источника остаётся опасной и непредсказуемой. В то же время Концентратор без Источника похож на двигатель без топлива. Только вместе они обретают полную силу и могут служить Империи.

Значит, это не просто брак по расчёту. Это симбиоз. Без него я — угроза, а с ним… становлюсь тем, кем должна быть.

Но мысль о том, что незнакомый мужчина получит доступ к самой моей сути, вызывает протест.

У меня накапливаются вопросы. Страшные вопросы.

— База данных… что случилось с моей матерью? Она тоже была Источником?

Стену заливает багровый свет. Я вижу другую женщину, невероятно прекрасную, очень похожую на меня. Она стоит, раскинув руки, а перед ней — барьер из чистого золотого света.

По ту сторону барьера — чудовищные тени Воинов Забвения. А сзади, в руках у человека в броне Клинка, плачет младенец. Это… я.

Текст горит кроваво-красным: императрица Тарлина, первая жена Витарлиона, Источник.

Пожертвовала собой, создав барьер вита-силы для защиты дочери во время нападения Воинов Забвения. Её энергия была полностью исчерпана. Смерть была мгновенной.

Мама… Она умерла, чтобы спасти меня. Защитила своим телом, своей жизнью. От этих тварей.

Наворачиваются слёзы. Я торопливо смахиваю их и задаю следующий вопрос.

— А рыцари… Клинки… Почему им нельзя прикасаться ко мне? Из почтения?

Изображение меняется. Новая схема. Источник, вита-сферы и обычный оператор вита-силы.

Да, рыцарей ордена так и называют. Операторы. Именно они перевозят вита-сферы.

Но напрямую с источником… Картинка безжалостна: когда энергии источника и простого оператора входят в контакт, возникает резкий, разрушительный резонанс.

Схема оператора загорается красным и рассыпается.

И подпись: Энергетический резонанс приводит к выгоранию оператора — разрушению нервной системы. Чистота Источника должна быть сохранена для симбиоза с Концентратором.

Прямой физический контакт с Источником запрещён для всех, кроме Концентратора.

Вот оно. Всё так обезличенно, так технологично.

Запрет для стражей прикасаться ко мне — не рыцарский этикет. Это техника безопасности.

Прикосновение Лекса, когда я споткнулась… Он рисковал? Или это было достаточно быстро?

А Тайрон, который нёс меня на руках? На нём была броня, она должна была экранировать энергию. Видимо, поэтому мог держать меня долго.

В общем, всё понятно. Я — реактор, а они — инженеры, соблюдающие технику безопасности.

Ещё один вопрос.

— База данных. Покажи мне Преемника. Кто он?

На стене появляется не портрет, а лишь тёмный, размытый силуэт. Поверх него — герб Империи и слова о полной секретности.

Для меня, принцессы, данные о личности Преемника скрыты до официального представления Императором.

Согласно Имперскому Кодексу, любое раннее знакомство Источника с личностью Преемника считается недопустимым риском. Стабильность вита-силы не должна зависеть от личных чувств, которые могут возникнуть до симбиоза.

Вот так. Мне не разрешат даже узнать, кто он. Чтобы я не успела его возненавидеть или… полюбить не того. Всё должно быть чисто, стерильно, эффективно.

После всего этого я остаюсь сидеть в тишине, ошеломлённая этим водопадом правды.

Я — бомба. Моя мать погибла, спасая меня. Мои защитники не могут прикоснуться ко мне, не рискуя сгореть. А мой будущий муж — безликая тень, чьё имя и лицо от меня скрывают.

И всё же… Я поднимаю голову.

— Как я могу знать, что всё это правда? Основываясь на моей жизни на Земле. На том, что я знаю.

Стена мерцает. Голограмма зависает, символы застывают, будто система столкнулась с неожиданным запросом.

Тишина длится несколько секунд, а затем база данных отвечает не так, как прежде.

«Запрос принят. Поиск косвенных соответствий».

На стене возникают не схемы, а простые, понятные примеры.

Я читаю списки, как энергия Источника могла бы проявляться в земных условиях.

Примеры из земной жизни следуют одни за другим. Цепляясь за них, волнами накатывают воспоминания.

Да-да, всё так и было. Все эти мелкие особенности моей жизни. Сломанный плеер Марии Ивановны... Алый цветок герани, которому все удивлялись... Часы... Дрожь в воздухе, от которой замолкал Петька-задира...

И тут я понимаю главное. Мои приёмные родители. Они не просто терпели это. Они управляли.

Я вспоминаю, как отец всегда «чинил» технику, которую я случайно выводила из строя. Он просто разбирал и собирал её заново, и она работала.

Как мама пересаживала растения, которые слишком буйно росли рядом со мной, и говорила соседям, что у меня лёгкая рука.

Родители всегда уводили меня пораньше, если я слишком сильно расстраивалась в общественных местах. Завешивали мою комнату плотными шторами.

Всё больше деталей встраивается в беспощадную картину.

Сейчас я понимаю: вот, что это всё было. Изоляция. Сдерживание возможных проявлений.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Они не были просто добрыми людьми, взявшими сироту. Они были... смотрителями. Надзирателями.

Они знали.

Голос срывается, когда я делаю новый запрос.

— База данных. Кто они были на самом деле? Кто мои приёмные родители?

Читаю и холодею всё больше. Не Соколовы. Настоящие имена: Орлан и Лиана Вейл. Операторы вита-силы экстра-класса. Лучшие рыцари Ордена, доверенные лица Императора.

Я задаю ещё вопросы, и всё окончательно встаёт на свои места с пугающей логикой. Все странности, над которыми я ломала голову все эти годы.

Исчезновение моих приёмных родителей было слишком чистым. Ни тел, ни следов борьбы. Будто их стёрли с лица земли. Теперь я понимаю: их и не было там. Они сами стёрли себя.

Их постоянные уроки безопасности. Куда бежать, к кому обращаться, если их не станет. Я думала, это паранойя. А это был… инструктаж.

Их странное спокойствие перед самым исчезновением.

Мать… Лиана… гладила меня по голове и говорила: «Мы всегда с тобой, дочка, даже если не увидишь». Я думала, это просто ласковые слова. А это была клятва. Прощание.

Они не просто знали. Они спланировали это. Они спрятали меня. А сами ушли, чтобы отвлечь охотников на себя.

Они послали сигнал бедствия, зная, что это их погубит. Они пожертвовали собой. Не как несчастные жертвы, а как солдаты. Ради меня.

Во рту пересыхает. Вся моя жизнь, всё, что я считала правдой, оказалось тщательно продуманной операцией прикрытия.

Моя боль, моё одиночество, моя борьба за выживание… всё это было частью плана по спасению галактической принцессы.

И это… это последнее, самое неопровержимое доказательство.

Оно не в генах и не в энергетических схемах. Оно в этой безжалостной логике, которая объясняет каждую странность моего прошлого.

Да. Я — Элария Витарлион. Принцесса. Источник жизни.

Больше нет смысла сомневаться, отрицать, искать лазейки.

Это правда. Да, она тяжела. Давит так, что трудно вздохнуть. Но мне придется с этим жить. С этим знанием, с этой ношей, с этой чудовищной ценой, заплаченной за моё существование.

Я закрываю глаза, пытаясь вдохнуть полной грудью, но воздух кажется густым и тяжёлым.

И в этот самый миг всё вокруг взрывается.

Оглушительный грохот, от которого помещение сотрясается.

Пол уходит из-под ног, меня швыряет в сторону. Я лечу головой в край сияющего интерфейса на стене.

Вспышка ослепительной боли. И потом только нарастающий гул в ушах и чёрная пустота, накрывающая с головой.

Глава 13. Безопаснее

Как же болит голова…

Ничего не вижу. Только темнота, прорезаемая цветными нераспознаваемыми вспышками.

— Обними меня за шею и держись крепче, — низкий мужской голос властно пробивается сквозь гул в ушах и пульсирующую боль в виске.

Он звучит настолько близко, что я чувствую его грудью, вибрацией в костях.

Сильный мужчина уверенно и бережно поднимает мои руки, и я повинуюсь его приказу сразу, нащупываю пальцами его мощную шею, напряжённые мышцы.

В следующее мгновение меня резко прижимает к высокому и твёрдому мужскому телу.

Я слышу резкий шелест, и вокруг нас обоих затягиваются широкие ремни, прижимая меня к плотной чёрной броне. Я прикована к нему, не могу пошевелиться, зажатая между его рельефным телом и системой креплений.

Пытаюсь поднять голову, но всё плывёт.

Я вижу только темноту его плеча и… внизу, по бокам от его бёдер, две полосы абсолютной черноты.

Два черных клинка в его руках. Шэд. Это он. Узнала…

— Не двигайся, — его голос всего лишь хриплый выдох у моего виска.

Мир превращается в месиво из звуков и огней. Вокруг нас темно, только тусклый красный свет.

Шэд скользит по коридорам, отскакивает от стен, его движения резкие, порывистые, нечеловеческие.

Я чувствую, как его тугие мускулы напрягаются с каждым его взмахом.

Коридор наполнен тенями. Они выплывают из проёмов, с потолка, из вентиляции.

Это не те чешуйчатые чудовища, что похитили меня. Другие, больше похожие на людей, но их движения выдают ту же мертвенную, отточенную машину убийства.

Их много. Очень много.

Воздух свистит, рассекаемый клинками Шэда. Нет звука ударов, только тихий шелест и хруст.

Я зажмуриваюсь, прижимаюсь лбом к его груди, стараясь не видеть, как нападающие на нас тени падают, рассечённые пополам, как искрятся щиты, не выдерживая ударов его стремительных полос тьмы.

Шэд плетёт смертоносный танец, а я лишь его беспомощная, пристёгнутая к нему, ноша.

Один из нападающих бросается прямо на нас. Тело Шэда сжимается перед рывком, а меня обжигает страхом.

Вспышка ослепляет меня и я зажмуриваюсь. Когда я снова решаюсь взглянуть, от напавшей на нас стремительной черноты остается лишь дымящаяся масса.

Мы проносимся через какой-то отсек, где идёт настоящий бой — слышны громовые проклятия Зейна и гулкие удары, от которых дрожат переборки.

Шэд ускоряется. Я снова зажмуриваюсь, убеждая себя, что с нами всё будет хорошо.

Внезапно воздух становится влажным, густым, пахнет землёй и чем-то цветущим. Шум боя остаётся где-то сзади, приглушённый.

Шэд замедляет шаг. Я осторожно поднимаю голову. Здесь есть свет, только приглушённый.

Мы в оранжерее. Под искусственным солнцем зеленеют причудливые растения, цветут огромные лиловые и синие цветы.

Тишина после ада коридоров оглушает.

Чёрные клинки Шэда исчезают бесшумно. Чувствую, как он напряжён.

Шэд останавливается в центре зала, одним быстрым движением расстёгивает ремни.

Я едва успеваю вцепиться в него сильнее, чтобы не рухнуть на пол. Зря я боялась — Шэд бережно поддерживает меня и опускает на мягкий, покрытый мхом грунт у подножия раскидистого дерева с серебристой корой.

Всё ещё не могу говорить, просто смотрю на него широко раскрытыми глазами.

— Твои покои повреждены, но здесь тоже безопасно, — говорит он, и его бархатный голос приобретает лёгкую хрипотцу. — Силовое поле оранжереи — одно из самых мощных на корабле. И… растения. Они могут… поглотить часть энергии, если что-то случится.

Он смотрит на меня, и в его стальных глазах я вижу отблеск только что пережитой бури. И что-то ещё. Что-то тёплое и тревожное одновременно.

— Не шевелись, — приказывает он.

Я замираю, чувствуя, как дрожь снова подступает.

Шэд опускается на одно колено рядом со мной, его ладони скользят по воздуху над моим телом, не касаясь.

— Что произошло? — тихо спрашиваю я.

— Варп-коридор, через который мы шли, схлопнулся. Искусственно, — его ладони продолжают скользить надо мной. — Мы прошли через незнакомую ловушку. Перед ней защита Призмы оказалась бессильна. К нам внедрен вирус. Он вышвырнул нас в случайную точку пространства с перегруженными системами.

Пальцы Шэда выписывают в воздухе замысловатые траектории, будто плетут паутину из чистой энергии. Его тело остаётся неподвижным, лишь сухожилия на шее выдают колоссальную концентрацию.

Его мускулы напрягаются, вырисовывая чёткий рельеф, проступающей под его эластичной броней. У меня во рту пересыхает, а по спине бегут волны жара — смесь страха и чего-то ещё, острого, тягучего.

— Что... что это за тени, с которыми ты сражался? — с трудом выговариваю я.

— Они проникли сквозь трещину в корпусе, из гиперпространства, — в его глазах проступает лёд. — Это сущности извне. Они не живые. Это паразиты пространства-времени, привлечённые твоей энергией.

Я пытаюсь спросить про остальных рыцарей, но Шэд властным раскрытием ладони обрывает мои слова.

— Тебе нужно молчать, моя принцесса, — в его тоне тёмная, повелевающая нежность. — Доверься мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14. Сферы

Я замираю, подчиняясь его воле, и в этот миг над нами возникают три сферы. Совершенные, прозрачные, словно хрустальные пузыри.

Из моей груди, из самой глубины, где клокочет страх и боль, к ним тянутся тонкие, трепещущие нити золотистого света.

— Видишь? — его голос становится тише, и от этого значительнее и сильнее. — Это твоя боль. Твой страх. Твоя нестабильность. Я не могу их забрать. Но я могу… заключить их.

Его пальцы начинают двигаться в воздухе с завораживающей чёткостью. Сферы послушно следуют за движениями его рук, вбирая в себя золотые нити.

Хаотичные всплески энергии, вырывающиеся из меня, успокаиваются, упорядочиваются, запечатываются внутри хрустальных оболочек.

— Глубоко дыши, — его короткий приказ.

Но я понимаю, о чём он. Чувствую, как моё дыхание синхронизируется с пульсацией сфер.

Я пытаюсь дышать, как он приказал, но в груди давит.

— А другие... они… Как они? — срывается шёпотом мой вопрос про моих рыцарей.

Шэд не отвлекается от своей работы. Его пальцы продолжают выписывать в воздухе сложные узоры, сферы вращаются быстрее, уплотняя поглощённую энергию.

— Принцесса моя, молчи. Тебе не о чем волноваться. Они лучшие, — на мгновение в его голосе проскальзывает глубокое уважение. — Тайрон и Зейн очищают корабль от вторженцев. Лекс охотится за причиной. За тем, что столкнуло нас с пути. И когда он найдёт источник... — Шэд замолкает, и в его взгляде читается нечто, от чего становится холодно, — тогда уже мы станем охотниками.

Его взгляд наполняется сталью, когда он смотрит на меня.

— Моя же задача позаботиться о тебе. Принцесса моя, не надо мне мешать.

Он наклоняется ближе. Будто он собой ограждает меня от всего остального мира.

— Смотри, — он мягко направляет мое внимание на сферы, одна из них, самая большая, теперь светится ровным золотым светом. — Видишь? Твой страх. Он больше не рвёт тебя изнутри. Он здесь. Под контролем.

Он прав. Тот всепоглощающий ужас, что парализовал меня, теперь сменился странным, почти болезненным спокойствием. Шэд как будто забрал мой хаос и переработал его во что-то иное. Во что-то, что теперь служит мне.

— Теперь... твоя боль, — его голос становится ещё тише, почти интимным, когда он переводит взгляд на вторую, меньшую сферу, в которой клубятся багровые всполохи.

Я зажмуриваюсь, не в силах смотреть на это. Боль от удара по голове, когда корабль тряхнуло… а ещё от предательства Артура, от всех бед моей прошлой жизни, от осознания всей этой кошмарной правды про меня...

— Отпусти, — его приказ звучит не как требование, а как... разрешение. — Отдай мне всё. Всю свою боль. Весь свой страх. Я превращу их в силу. В твою защиту.

И я отпускаю. Я позволяю той боли, тому стыду и горю вырваться наружу и утечь в мерцающую сферу. И внутри меня остаётся пустота. И странное, щемящее облегчение.

Когда я снова открываю глаза, три сферы парят над нами, сияя ровным, стабильным светом — золотым, алым и нежно-голубым.

— В третьей излишки энергии, — объясняет Шэд, протянув руку к моему лицу и осторожно отводя прядь волос от щеки. — Невозможно забрать всё, в тебе слишком много вита-силы. Но этого хватит, чтобы тебе стало легче.

Я облегчённо перевожу дыхание. Вся моя нестабильность, всё, что угрожало взорвать меня и всё вокруг, теперь запечатано. Упаковано. Управляемо.

И я чувствую это. Чувствую, как буря внутри меня утихает.

В этой тишине рождается новое, пугающее чувство — потребность в чём-то большем, чем просто стабилизация.

В чём-то… человеческом.

— Я... — осекаюсь, не зная, что хочу сказать.

— Знаю, — его голос звучит как тёплый бархат.

Он ложится рядом мной. Движется с той же плавной, хищной грацией, что и в бою. Шэд занимает пространство, и воздух становится гуще, наполняясь теплом его большого сильного тела, запахом оружия и боя.

Мое сердце, только что успокоившееся, снова замирает, а затем начинает биться чаще, теперь уже не от страха, а от осознания этой опасной, подавляющей мужественности, оказавшейся так близко.

— Позволь, — произносит он.

И я понимаю: это не просьба, это повеление. Его рука касается моей щеки, а затем скользит по моей спине.

С осознанием своего полного права прикасаться ко мне, Шэд притягивает меня к себе. И я не сопротивляюсь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15. Дыхание

Шэд притягивает меня к себе. Мир сужается до тепла его тела, до звука его дыхания, до тяжести его руки на моей спине.

Я не сопротивляюсь. Не могу. Во мне не осталось сил бороться — ни с ним, ни с собой, ни со всей вселенной.

Прижата к его груди. Сквозь тонкую ткань моего футболки я чувствую каждую черту его рельефного тела. Каждый напряжённый мускул.

Шэд окутывает меня собой. Другая его рука находит мою голову, его пальцы вплетаются в мои волосы, прижимая меня щекой к его груди.

Слушаю ровный, мощный стук его сердца. Спокойный, неотвратимый ритм, который заглушает остальные звуки.

На щеках пощипывает, и до меня доходит, что я плачу. Тихо, беззвучно. Слёзы просто текут по моим щекам.

Позволяю себе это. Наконец-то можно. Это всё из-за глубокой, бездонной усталости, пережитого страха и облегчения, на которое уже не надеялась. Понимание, что можно наконец-то перестать самой быть воином, сражаясь за своё выживание.

— Всё хорошо, — его голос низко вибрирует в моих волосах, — всё хорошо, моя принцесса. Ты под защитой.

Его рука медленно, ритмично гладит меня по спине. Утешение. Уверенность в благополучном исходе, несмотря ни на что, переданная через прикосновение.

— Они… они не прорвутся сюда? — шепчу я.

— Нет. Пока я с тобой, пока Тайрон, Зейн и Лекс там, сюда ничто не проникнет.

И я верю ему. В этой оранжерее, под искусственным небом, в его объятиях, я в безопасности.

Я не знаю, сколько времени мы лежим так. Дрожь постепенно покидает моё тело, сменяясь тяжёлым, почти одурманивающим спокойствием.

Чувствую вес его руки, твёрдость его тела, его дыхание, которое теперь синхронизировалось с моим.

Мои пальцы обводят контуры на его броне. Шэд позволяет мне просто быть. Быть слабой. Быть испуганной. Быть человеком, а не Источником, не принцессой, не оружием.

Постепенно моё дыхание выравнивается, а слёзы высыхают.

Да и то, что случилось со мной на Земле, уже не трогает вовсе. Неужели и правда всё это ушло в сферы?

Делаю усилие и вспоминаю Артура. Его мобильный телефон с селфи и комментариями его друзей. С удивлением понимаю: не трогает это меня. Совсем. Будто не со мной всё это было… Как будто кто-то рассказал эту байку, или просто кино посмотрела.

Три сферы над нами пульсируют ровным, умиротворяющим светом, отражаясь в его стальных глазах, которые не отрываются от моего лица.

Шэд не говорит ничего. Ему не нужно. Его молчаливое присутствие, его уверенность, его сила — вот всё, что мне нужно. Всё, чего я так отчаянно жаждала, сама того не зная, с того момента, как очнулась в этом безумном новом мире.

И в этой тишине, под его защитой, я наконец позволяю себе просто… дышать.

Я лежу, погружённая в тепло и защиту его объятий, как вдруг воспоминание вонзается в сознание ледяной иглой.

Схема из базы данных! Оператор, охваченный пламенем энергетического резонанса… Запрет на прикосновение!

Моё тело мгновенно напрягается, я пытаюсь отстраниться, но его рука на моей спине мягко, но неотвратимо удерживает меня на месте.

— Подожди… нельзя… — мой голос предательски дрожит. — В базе данных… я видела… прикосновение к Источнику сжигает оператора! Почему… почему ты это делаешь? Почему продолжаешь ко мне прикасаться?

Я запрокидываю голову и встречаю его взгляд. Его стальные глаза спокойны и глубоки, в них нет ни тени страха или боли. Наоборот, в их глубине пляшут тёплые искорки.

Шэд не убирает руку. Наоборот, его пальцы начинают медленно, гипнотизирующе водить по моей спине, успокаивая дрожь, которую вызвали мои же слова.

— Потому что я не просто оператор, моя принцесса, — его голос низкий, уверенный, словно он делится величайшей тайной. — Я Тень. Я существую на грани. Между светом твоей силы и тьмой небытия. То, что сожжёт других… для меня лишь ещё один поток, который я могу пропустить сквозь себя и остаться собой.

Он поднимает руку, трогает кончиками пальцев мою щёку. Его прикосновение обжигающе тёплое, но не разрушительное. Оно живое, настоящее.

— Я чувствую твою энергию, — завораживающе тихо он. — Её безгранично много. Из-за давящих эмоций она нестабильна и разрушительна. Но не против меня. Мне она отзывается.

Его слова повисают в воздухе, он смотрит на меня, а я… вдруг понимаю, что не хочу, чтобы он меня отпускал.

Это единственное, что заставляет меня чувствовать себя живой.

— Я не горю, потому что не борюсь с тобой, моя принцесса. Я принимаю тебя. Всю. И твой страх, и твою боль, и твою силу. Всё, что ты есть.

Он наклоняется ближе, и его дыхание смешивается с моим.

Мир сужается до его стальных глаз, в которых теперь пылает нечто первозданное и неподконтрольное. Во рту становится сухо, сердце замирает, предвосхищая то, что сейчас произойдет.

— Я не боюсь твоего огня, — его шепот обжигает губы. — Я жажду его.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16. Фиксация

Сильные чуткие пальцы вплетаются в мои волосы с осторожностью, будто касаются бесконечно хрупкого, но при этом мягко фиксируют меня. В этом прикосновении вся суть Шэда: смертоносная сила, обёрнутая в шёлк.

Его губы находят мои с безошибочной точностью. Их первое прикосновение властное, но невыносимо бережное.

Я замираю, парализованная шоком и вихрем ощущений.

Шэд целует меня уверенно, неторопливо, изучающе. Он исследует очертания моих губ, мягким давлением заставляет их расслабиться.

От его поцелуя по всему телу разливается медленное тепло, вытесняя все сомнения, любые мысли о неправильности происходящего.

Я забываю о запретах и опасностях, отвечаю ему.

Тону в этом поцелуе, в его властной нежности. В этом единственном месте во всей вселенной, где я перестаю быть обманутым и разбитым сердцем, или потерянной в космосе землянкой, или принцессой, или Источником… и становлюсь просто женщиной.

Шэд отпускает мои губы, оставаясь близко-близко. Касается лбом моего лба, глубоко и медленно дышит.

— Видишь? — его низкий голос звучит вибрирующе-хрипло. — Никакого огня. Никакого пепла. Только… желание.

И прежде чем я могу вымолвить хоть слово, Шэд снова целует меня — уже с большей настойчивостью, помечая меня как свою территорию.

Теперь в его поцелуе больше напора, больше голода.

Его язык легко проводит по линии моих губ, и я с тихим вздохом открываюсь ему. В этом властном поглощении я тону, он уже не просто исследует — он забирает.

Мои руки сами обнимают его, притягивая ближе.

— Моя… — его голос срывается на хриплый шёпот, губы отрываются от моих, чтобы прожечь поцелуем нежную кожу на шее. — Моя принцесса.

Это слово звучит как клятва. Его губы клеймят мою шею, и я вздрагиваю от собственного протяжного стона. Всё моё тело выгибается навстречу ему.

Одна его рука в моих волосах, а ладонь другой скользит вниз, уверенно находя мою грудь, лаская её сквозь тонкую футболку. Его чуткие пальцы обводят ставший твёрдым сосок, и снова сжимают всё полушарие, восхитительно умело, возбуждающе.

Острый спазм пронзает меня от сосков до низа живота. Там, внизу, у меня разгорается пульсирующий жар.

— Шэд… — его имя единственное, что я могу выдохнуть.

Он отвечает низким рычанием, возвращаясь к моим губам, возбуждающе лёгкой вибрацией языка дразнит губы, и это ощущается так остро…

Я вздрагиваю от нового витка наслаждения.

Кровь стучит в висках, сердце гулко бьётся. Всё моё существо требует больше его прикосновений.

Шэд замирает неподвижно, вглядываясь в мои глаза. Не знаю, что он собирается в них разглядеть.

Я тону в густой патоке нарастающего желания. И сквозь него пробивается ясное осознание: так и должно быть. Вся моя жизнь вела сюда. К нему.

В его объятиях я не просто в безопасности. Я — на своём месте.

Внезапно воздух рассекает холодный голос:

— Шэд, не останавливайся. Продолжай. Не прерывай процесс.

Я буквально каменею, ошарашенно глядя на Шэда. Ему явно безразлично что-то кроме меня.

Даже не пытается отстраниться или отвести взгляд от моих глаз. Но всё же, увидев мой ступор, он легко целует мои губы. Медленно поднимает голову, и смотрит за мою спину.

Я же оглядываюсь и вижу Лекса. Он стоит у входа, выводя над предплечьем мерцающие голограммы. Его зелёные глаза скользят по моему лицу, по руке Шэда на моей груди.

— Биометрические показатели стабилизировались на 98%, — комментирует он, а его пальцы порхают над голограммой на предплечье. — Уровень стресса упал до минимума. Шэд, твой метод превосходит все прогнозы. Если продолжишь, можешь достигнуть все 99,98%.

Меня обжигает смущением. Я пытаюсь отодвинуться, но Шэд не позволяет, его объятия становятся стальными.

— Уходи, Лекс, — его голос низок и опасен.

— Уйти и прервать фиксацию успешной стабилизации? — Лекс поднимает бровь. — Нет уж. К тому же я тут по делу. Должен убедиться, что главный риск, Её Высочество, под контролем. Призма повреждена. Следующий выплеск принцессы будет фатальным.

— Следующий? — ужасаюсь я. — А уже были?

Шэд смотрит на меня и вдруг снова покрывает мои губы своими.

Властный, требовательный поцелуй, который не оставляет места для мыслей. Стон вырывается из моей груди, и я снова растекаюсь в его объятиях, утопая в этом единственном спасительном ощущении.

Его рука сжимает мою талию, прижимая так близко, что я чувствую каждую черту его тела.

Голос Лекса доносится словно издалека.

— Тайрон и Зейн добивают последних вторженцев. Я зафиксировал повреждения Призмы и вывёл её на минимальную стабильность, — продолжает Лекс хрипло. — Но нужна энергия. Очень много энергии. Мы не можем позволить себе неэффективность.

Шэд отрывается от моих губ, чтобы прожечь поцелуем мою шею, и в этот миг я поднимаю взгляд на Лекса. Он подходит к нам вплотную.

Взгляд Лекса прикован к трём мерцающим сферам над нами. Его рука с выверенной точностью взмывает вверх.

— Очень хорошо, Шэд, — констатирует он, — лучше, чем можно было бы даже предположить. Эта энергия стабилизирует обшивку.

Лекс резким, отточенным движением направляет сферы к ближайшей стене. Они впитываются в металл, и я вижу, как повреждения начинают затягиваться с видимой скоростью.

— Чтобы восстановить щиты и системы, нужен постоянный, управляемый поток. Я думал, где нам добыть так много, — продолжает Лекс, его зелёные глаза наконец опускаются на меня. — Я проанализировал твой метод, Шэд. Он действенен, но не оптимален. Мы можем добиться большего.

Шэд смотрит на Лекса и… кивает! Лекс окидывает меня оценивающим взглядом, от моих растрёпанных волос до джинсов.

— Земная одежда. Нужно сменить. Помешает, — заявляет он и выводит на ближайшей стене сложный интерфейс. — Шэд, отпусти её.

Тот лишь глубже вжимает пальцы в мою талию, и по его спине пробегает волна напряжения.

— Это необходимо, — голос Лекса не терпит возражений. — Я сменю её одежду, и мы продолжим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я замираю, мой мозг отказывается воспринимать это «мы продолжим». Мы?..

Прежде чем мой шок успевает перерасти в панику, я чувствую лёгкое, почти невесомое покалывание по всей коже.

В следующее мгновение мои джинсы, футболка и нижнее бельё попросту исчезают. Я остаюсь совершенно голой под пристальными взглядами двух мужчин.

Моё лицо обжигает огненная волна стыдливого румянца. Меня хватило только на то, чтобы прикрыться руками, но больше двинуться не могу, парализованная их взглядами.

Шэд смотрит на меня с таким жадным, тёмным голодом, что мне становится жарко.

А взгляд Лекса… он сканирует каждую линию моего обнажённого тела. Его кадык резко дёргается, когда он сглатывает.

— Слишком интенсивно, — бормочет он себе под нос, и его пальцы снова порхают над интерфейсом.

По моей коже пробегает ещё одна волна покалывания, и на мне материализуется платье. Оно тонкое, белое, почти невесомое, и светится мягким светом.

Ткань так легка, что я чувствую малейшее движение воздуха. И я понимаю, что под ним ничего нет.

Глава 17. Отклик

И прежде чем я или Шэд успеваем что-то сказать или сделать, Лекс оказывается рядом. Стремительно опускается на мягкий мох, позади меня.

Его пальцы волнующим касанием тревожат основание моей шеи, спускаются по голой коже спины, вдоль тонкой бретели сделанного невесомого платья.

Это совсем не похоже на прикосновение Шэда. Пальцы Лекса скользят по моей коже с ювелирной точностью, находя нервные узлы и точки, о существовании которых я даже не подозревала.

Я вздрагиваю, глаза широко раскрываются от неожиданности. Его искусные касания вызывают целую цепь глубоких вибраций, которые расходятся по всему телу, заставляя его выгибаться и дрожать.

— Идеальный отклик, — довольно констатирует Лекс.

Он вытягивается во всю свою длину позади меня. Его чуткие руки скользят по моей спине, плавно очерчивая изгибы, опускаясь к бёдрам. Каждое прикосновение, идеальное, возбуждающее, вызывает взрыв нервных окончаний.

Все мысли выбивает. Моё тело выгибается, не в силах противостоять этой выверенной ласке.

Шэд впереди меня, смотрит восхищённо на моё искажённое наслаждением лицо, снова захватывает мой приоткрытый в тихом стоне рот. Он сминает мои губы, его язык захватывает мой, и я тону в его ласке, в его безоговорочном присваивании.

Его рука сжимает мою грудь через ткань, большой палец находит затвердевший сосок. Резкое, сладкое давление сводит с ума. Я стону ему в рот, и этот звук тонет в его жадном поцелуе.

А сзади... Ох, как же это выдержать? Сзади Лекс…

Его губы выцеловывают верх спины, вырисовывая языком сбивающие дыхание узоры. И пальцы… всё ниже, к ягодицам, сжимают их с уверенной силой. И снова чуткими пальцами вверх, по спине.

Чувствую, как лямки платья соскальзывают с плеч. Губы Лекса теперь на всём верхе спины, оставляя за собой след влажных поцелуев, которые горят на обнажённой коже.

Я зажата между ними, как в тисках. Между страстным голодом Шэда и методичным исследованием Лекса. Сердце колотится, кровь пульсирует в висках, низ живота стянут тугой пружиной желания.

Не могу думать, могу только чувствовать.

Поцелуй Шэда становится глубже, яростнее, в нём слышится тёмное, ревнивое рычание. Он заявляет свои права на меня, его язык, властный и требовательный, терзает мой рот, заставляет дрожать всем телом от того, что он делает со мной.

А потом губы Шэда отрываются от моих, чтобы обжечь мою кожу новым шквалом поцелуев. Они спускаются по подбородку, к горлу. Его зубы слегка задевают чувствительную кожу, и стон срывается с моих губ, когда он находит пульсирующую точку у основания шеи. Его язык горячо ласкает это место, и я бессильно запрокидываю голову назад, на прочное плечо Лекса, полностью отдаваясь этому ощущению.

Именно в этот миг Лекс поворачивает моё лицо к себе. Его зелёные глаза изучающе прищурены, а губы плотно сжаты. Я ошеломлённо смотрю на Лекса, чувствуя, как сгораю от губ и языка Шэда на моих ключицах, оказывается, там у меня всё так чувствительно… Везде чувствительно, где меня касаются их властные умелые руки.

Лекс захватывает мои губы своим поцелуем. Это не похоже на страстный поцелуй Шэда. Его губы движутся с хирургической точностью, находя идеальный угол, идеальное давление. Язык скользит внутрь, и каждый миллиметр этого движения отзывается во мне импульсами нарастающего удовольствия.

Он изучает мой вкус, мое дыхание, саму суть моего отклика, и его холодная методичность сводит с ума иначе, чем горячность Шэда, но так же беспощадно.

Моё тело изнывает от наслаждения и желания, зажатое между двумя полюсами — дикой страстью и безжалостным расчётом.

Лекс отрывается от моих губ, внимательно всматриваясь в моё лицо. Я тяжело дышу, ошарашенно глядя в его глаза. В них нет прежнего холодного интереса — там горит что-то иное, обжигающая плазма.

— Почему... — я задыхаюсь, — Лекс, почему тебе можно?.. Прикосновение... выгорание...

— Потому что ты этого хочешь, — его голос звучит прямо у уха, пока его пальцы скользят вниз по моей спине, едва касаясь кожи сквозь ткань. — Твоя воля, как Источника, сильнее любых законов. Ты просто не позволяешь своей энергии вредить мне. А я не верю, что ты можешь это сделать. И моё тело подчиняется этой логике.

Как ловко они всё объясняют... Впрочем, все мысли вылетают из головы, когда Шэд, не в силах больше терпеть даже тончайшую преграду, резким движением сдергивает платье с моей груди.

Воздух касается обнажённой кожи, и я вздрагиваю. Но нет времени на стыд, его жаркий рот захватывает один сосок, а пальцы сжимают другую грудь.

Я вскрикиваю, запрокидывая голову, и она снова попадает на плечо Лекса. Он сжимает мои волосы, поворачивает моё лицо к себе. Его губы находят мои в безжалостном, выверенном поцелуе.

Шэд переходит ко второй груди, его язык кружит вокруг соска, заставляя меня извиваться. Его ладонь скользит вниз, по животу, к бёдрам... и выше, на внутреннюю поверхность бедра, так близко к тому месту, где пульсирует моё влажное желание, что я замираю, затаив дыхание.

Но Шэд не касается половых губ. С наслаждением мучителя он снова поднимает руку, скользя пальцами по животу, оставляя меня на грани, в плену у двух мужчин, которые, кажется, знают моё тело лучше, чем я сама.

Вдруг они оба отрываются от меня, переглядываются, и в их взгляде проскальзывает молчаливое соглашение, какая-то тёмная договорённость.

Я замечаю, что над нами вспыхивают всё новые сферы, больше и ярче прежних, их свет пульсирует в такт моему учащённому сердцебиению.

Лекс снова целует меня, а его свободная рука спускается по спине, к ягодицам. Шэд поднимает моё бедро выше, давая Лексу больше простора и… ох, это невозможно… ах! пальцы Лекса скользят между моих ног.

Шэд яростно мнёт мою грудь, его язык обжигает кожу, а поднятое бедро полностью открывает меня для Лекса. Лекс же, не прерывая поцелуя, пальцами ласкает самую чувствительную точку, его движения точные и безжалостные.

Две пары рук, два разных прикосновения. Я разрываюсь между ними. То, что властно, яростно, жадно, делает Шэд с моей грудью сводит с ума. А пальцы Лекса в это время воспламеняют между моих ног, нежно, но с абсолютной, не допускающей возражений настойчивостью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Это смущает и невероятно возбуждает. Я теряюсь в этом вихре, не в силах понять, чьи прикосновения желаннее: пожирающий огонь Шэда или ласкающая точность Лекса.

Лекс идеально выверенно ласкает мой рот расчётливым поцелуем, поглощая моё сбитое дыхание. И в тот же миг пальцы Лекса находят между половых губ умопомрачительно чувствительную точку и начинают ритмично, с неумолимой точностью стимулировать её.

Взрыв. Он разрывает меня изнутри, белый, ослепительный, стирающий всё.

Тело выгибается в сладких судорогах, волна оргазма накатывает с такой силой, что темнеет в глазах. Глухой крик застревает в горле, поглощённый поцелуем Лекса.

Над нами сферы вспыхивают ослепительным светом, их становится так много, что они заполняют всю оранжерею.

Лекс цепко осматривается, властными жестами отправляет сферы в стены Призмы, бросает взгляд на интерфейс, смотрит на несводящего с меня жгучего взгляда Шэда.

— Нужно ещё, — хрипло говорил Лекс. — Нужно больше доступа.

Шэд сглатывает, решительно кивает. Мужчины немного отстраняются и Шэд бережно сжимает моё плечо. Его плавное, но непреклонное давление вынуждает меня лечь на спину.

Затуманенным взглядом я смотрю, как двое этих невероятных мужчин смотрят на меня и начинают склоняться надо мной.

.

Эту обжигающую новинку нельзя пропустить!

Читать с огнетушителями:

Глава 18. Доступ

Шэд и Лекс медленно склоняются ко мне, а я вдруг замечаю, что их одежда странным образом изменила форму, превратившись в плотные, почти вторые кожные покровы, подчёркивающие каждую мышцу, каждую линию их рельефных тел.

Меня на мгновение ослепляет эта демонстрация силы, эта податливость материи их воле. Но мысли путаются, тонут в нарастающем гуле крови в висках.

Свет оранжереи мерцает на матово-черных поверхностях их плотных костюмов, но вскоре это теряет смысл, потому что я пропадаю во взгляде Лекса.

Его красивое, сосредоточенное лицо совсем близко к моему. Его зелёные глаза, потемневшие и бездонные, неотрывно смотрят на меня.

— Дыши, — приказывает Лекс тихо, и его губы снова находят мои.

И я послушно делаю вдох, но он обрывается, превращаясь в стон.

Этот поцелуй Лекса… другой. Он сжигает остатки льда, что сковали меня после шока. В нём нет прежней аналитики, только голод, настоящий, дикий, от которого по всему телу разливается жидкий огонь.

Его язык вторгается в мой рот напористо, властно, но уже не как исследователь, а как завоеватель.

Продолжая идеально-выверено ласкать мои губы, он сдёргивает платье до пояса. Пальцы дразнящими касаниями проводят по шее и плечам, находя там невообразимо возбуждающие точки, вызывая волны удовольствия, нарастающие глубоко внизу живота.

Лекс ласкает грудь, его большой палец снова и снова проводит по затвердевшему кончику, и каждый раз моё тело вздрагивает, посылая новые искры по нервной системе.

Моё тело с восторгом откликается на каждое прикосновение. Стыд? Он где-то далеко, за высоким забором из нарастающего желания. Я чувствую его всей кожей, всеми нервными окончаниями, каждой порой.

Пока Лекс владеет моим ртом и грудью, Шэд опускается ниже.

Его движение быстрое, решительное. Его сильные руки берут меня за бёдра, и одним плавным движением он раздвигает мои ноги, открывая меня полностью.

Испуганный возглас застревает в горле, подавленный поцелуем Лекса. Эта полная открытость, уязвимость перед их взглядами… от этого кружится голова. Я инстинктивно пытаюсь сомкнуть колени, вернуть себе хоть крупицу контроля, но моё тело ослабло, а его хватка несокрушима.

Прохладный воздух оранжереи касается самой интимной части меня, и я возмущённо стону в рот Лекса, инстинктивно пытаюсь сомкнуть колени, но Шэд не позволяет, раскрывая меня для себя шире.

Я зажмуриваюсь, чувствуя, как по щекам разливается огненный румянец. Как же это выдержать…

Внутри всё сжимается в тугой, трепещущий комок ожидания. Страха? Нет. Желания. Такого острого, что он почти больно.

И затем я чувствую дыхание Шэда на половых губах. Горячее, нетерпеливое, оно обжигает мою кожу.

— Шэд… — мой стон тонет в поцелуе Лекса.

И это всё, что я могу выдохнуть. Его имя. Мольбу и признание в одном звуке.

И тогда язык Шэда касается меня. Первое прикосновение. Широкое, влажное, медленное движение снизу вверх. Он проходит через всю мою промежность, и всё моё тело содрогается от невероятно яркого удовольствия.

Мир взрывается белым светом за закрытыми веками. Это становится разрушением последних стен. Что-то внутри меня ломается, тает, превращается в чистую, неконтролируемую волну ощущений.

Я глухо стону, упираюсь в мощные плечи Лекса, но он лишь целует глубже, жарче. Перехватывает мои запястья и прижимает к мху, целуя так, что всё желание оттолкнуть мгновенно пропадает.

Да и не хотела я отталкивать. Наоборот. Просто слишком ярко, жгуче, сильно. И это продолжается.

Шэд не останавливается. Его язык — быстрый, сильный, невероятно гибкий — изучает все мои чувствительные точки между половых губ. Он касается сверхчувствительного узелка и настойчиво ласкает его.

Сначала широкими, медленными кругами, заставляя мои бёдра дёргаться. Затем затейливее и быстрее. Шэд вибрирует кончиком языка прямо по клитору, и волны удовольствия, острые и яркие, пронзают меня, заставляя выгибать спину и глухо стонать.

Лекс, чувствуя мою реакцию, совсем идёт в разнос. Продолжая держать мои запястья, он с идеальной выверенностью, с полным знанием дела терзает губами и языком мою шею, грудь, плечи, ключицы, снова возвращается к губам.

Заставляет меня чувствовать всё одновременно, перегружая все системы моего тела.

И Шэд продолжает... Его язык проникает глубже, исследуя, вторгаясь внутрь. Он находит вход и ритмично, с нарастающей силой, проникает внутрь, и каждый такой толчок заставляет меня непроизвольно поднимать бёдра навстречу ему.

Одной рукой он раздвигает меня ещё шире, а пальцы другой находят то место, где только что был его язык, и начинают круговые, давящие движения, усиливая и без того невыносимую стимуляцию.

Мир сужается до этих двух точек — до жгучего поцелуя Лекса и до влажного, безжалостного рта Шэда между моих ног.

Я больше не думаю, кто я — принцесса или землянка. Я есть только это тело, эти стоны, этот всепоглощающий огонь.

Исчезаю. Нет больше Эли, униженной и обманутой. Нет Эларии, испуганной принцессы. Есть только это. Вихрь, в котором я тону.

Не могу дышать, не могу думать.

Всё моё существо — это один сплошной нерв. Вся во власти этих двоих.

Над нами сферы загораются снова, их пульсация сливается с бешеным стуком моего сердца.

Я чувствую, как энергия вырывается из меня, как вода через разрушенную плотину. Но теперь это не разрушительная сила. Это… дар. Плата за наслаждение. И я отдаю её охотно, жадно, потому что это часть всего, что со мной происходит.

Внутри меня нарастает уже знакомое, сокрушительное давление, ещё более мощное, чем прежде, потому что теперь они берут от меня всё.

Я на краю. Пропасть зовёт, манит, сулит забвение. И я хочу в неё упасть. Сейчас.

И когда Лекс вдруг отрывается, пристально глядя на меня, Шэд сжимает пальцами мои бёдра и впивается губами так, что не выдерживаю.

Взрыв, который следует, стирает меня в порошок.

Сверхновая, рождающаяся в самой глубине моего существа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Белый, ослепительный, беззвучный квазар, который выжигает всё внутри.

Я не кричу. Я, кажется, умираю. Или рождаюсь заново. Всё, что я есть, растворяется в этом катарсисе.

Моё тело изгибается в бесконечной судороге, отрываясь от мха, застывая в напряжённой дуге, где точками опоры являются губы Лекса на моих, и рот Шэда между моих ног, и их руки — Лекса на запястьях, Шэда на бёдрах.

В этот растянутый, вневременной миг я открываю глаза.

Я должна видеть. Должна запомнить.

Лицо Лекса. Его зелёные глаза, до этого расчётливые, теперь широко раскрыты, в них пляшут отражения вспыхивающих сфер.

И в них я вижу не триумф учёного, а нечто первозданное — чистое, дикое изумление, смешанное с жадным, почти шокированным восхищением. Он наблюдает за мной как за величайшим открытием, и в этом взгляде жгучий, ненасытный интерес, переплавляющийся в нечто большее.

Мой взгляд падает на Шэда. Он приподнялся, чтобы видеть моё лицо.

Его глаза сверкают тёмным пламенем. В них светится торжествующее довольство и жадное благоговение. И этот взгляд наполняет меня теплом, странным чувством защищенности.

Они оба… они видят меня. Не Источник, не принцессу. Они видят женщину, которую только что разобрали на атомы и которая на их глазах заново родилась.

Их взгляды, такие разные, учёного и воина, ошеломлённые, переполненные восхищением мной, сковывают меня, не давая потерять сознание.

Я смотрю то на Шэда, то на Лекса, а внутри меня бушует финальная, сокрушительная стадия оргазма.

Не отдельные спазмы, а непрерывная вибрация, исходящая из самого эпицентра, где только что был язык Шэда. Она раскатывается горячими, густыми волнами по всему телу, заставляя трепетать каждую мышцу, каждое нервное окончание.

Вся оранжерея взрывается светом. Сферы. Десятки, сотни сфер поднимаются к куполу оранжереи. Они испускают ровное, ослепительное, нестерпимо яркое сияние, заливая всё вокруг.

Силы покидают меня. Я расслабляюсь, растекаюсь по мягкому мху, всё ещё дрожа от остаточных спазмов.

И только в этот момент стыд накатывает с такой силой, что я бы зажмурилась, только вот взгляд Шэда не даёт. Он поднимается, поглаживая меня по дрожащим бёдрам, и, нахмурившись, смотрит в мои глаза.

И под его взглядом даже стыд не может заглушить то тёплое, уверенное чувство собственной силы, что поселилось глубоко внутри. Да, мне стыдно. Но я не сожалею. Ни о чём.

Лекс садится рядом, проводя рукой по своему лицу. Он бросает краткий взгляд на голографические данные, полыхающие на его предплечье, но его взгляд рассеян.

— Стабилизация... — его голос хриплый, — полная. Энергия… нужно оценить…

Но он говорит это автоматически, его взгляд снова прикован ко мне, к моему лицу.

Он говорит правильные слова, но смотрит на меня так, будто видит впервые. Будто его безупречная логика дала сбой, и он не знает, что с этим делать.

Они оба смотрят на меня. Опустошённую, дрожащую, с платьем, собранным на талии. Я медленно свожу бёдра, прикрываю грудь руками, и они оба резко сбрасывают оцепенение.

Бережными быстрыми жестами поправляют моё платье, помогают сесть и садятся рядом со мной, пристально рассматривая моё лицо.

Молчим. Я перевожу взгляд с Лекса на Шэда и обратно.

Что я могу сказать? «Спасибо»? Это звучало бы нелепо. «Что теперь будет?» — слишком страшно. Так что я просто молчу, чувствуя, как между нами троими натянута невидимая струна, выбрируя от случившегося.

Я глубоко дышу. Воздух густой, насыщенный — пьянящая смесь запаха наших тел, экзотических цветов и тончайшего незнакомого мне аромата.

Они вдвоём неотрывно смотрят на меня.

Оранжерею вдруг пронзает резкий шипящий звук.

Проход раздвигается. В проёме, залитым алым светом аварийных ламп из коридора, стоят Тайрон и Зейн.

Они словно грозные призраки только что закончившегося боя. Их броня в подтёках гари и какого-то тёмного вещества. В мощной руке Зейна всё ещё дымится его массивный молот.

Они замирают на пороге, и их взгляды, тяжёлые и оценивающие, скользят по нам троим.

По мне, полуобморочной, всё ещё дрожащей от пережитого, прикрытой лишь истончившимся, светящимся платьем, которое почти не скрывает моего тела.

По Лексу, на чьих губах играет странная, заторможенная улыбка. По Шэду, чьи глаза, полные тёмного, неутолённого голода, мгновенно становятся настороженными и враждебными.

И над всем этим мерцающее сияние сотен вита-сфер, парящих под куполом.

Но, похоже, сферы их нисколько не интересуют.

Взгляд Зейна, до этого безмятежно-спокойный, становится тяжёлым, а его челюсти сжимаются.

А Тайрон… Его лицо — идеальная каменная маска, но его глаза остро впиваются в Лекса.

— Доложи, — его низкий резкий голос замораживает всё вокруг. — Статус Источника. Статус Призмы.

Глава 19. Объяснение

Тишина, наступившая после слов Тайрона, становится давящей и тяжёлой, будто сама Призма затаила дыхание.

А ещё Тайрон и Зейн смотрят на меня. Неотрывно.

Я инстинктивно прикрываю грудь рукой, чувствуя, как по щекам разливается жар.

Но Лекс уже действует. Он уже на ногах, а его пальцы порхают над интерфейсом предплечья с нереальной скоростью.

По моей коже пробегает лёгкое, знакомое покалывание. Светящееся платье удлиняется, наращивает рукава, и становится закрытым платьем из плотной серебристой ткани от шеи до щиколоток и запястий.

Но эта защита из ткани не может скрыть моё состояние с растрёпанными распущенными волосами, пылающим лицом и лихорадочным блеском в глазах.

Я всё равно съёживаюсь, и тогда в движение приходит Шэд. Он встаёт сильным гибким движением, поднимая меня со мха.

Повинуясь властному движению его сильной руки, тень у моих ног оживает, сгущается, поднимается в руку Шэда. Становится большим, мягким покрывалом из чистой тьмы.

Шэд набрасывает его на меня, и укутывает, создавая дополнительный, непроницаемый барьер между мной и цепкими, прожигающими меня взглядами.

Я слишком опустошена, чтобы удивиться такому. Наверняка тому, что Шэд делает с тенями, есть какое-то научное объяснение, но я потом расспрошу, сейчас совсем мне не до того.

Тем временем сильные руки Шэда подхватывают меня, прижимают к груди. После этого он отступает со мной на руках назад, в тень серебристого дерева.

Я сразу расслабляюсь, чувствуя его сильные руки, осознавая, что он меня не выпустит, никому не отдаст.

Лекс тем временем выпрямляется. Его лицо уже снова выглядит бесстрастной маской холодного аналитика.

Его прищуренные зелёные глаза встречаются с ледяным взглядом командира.

— Угроза нейтрализована, — голос Лекса ровный, почти механический, но в его интонациях сквозят едва заметные ироничные нотки. — Энергетический фон Источника стабилизирован на девяносто девять и девять десятых процента. Целостность корпуса и систем Призмы восстановлена на восемьдесят семь. Оставшиеся сферы, — он кивает в сторону парящих светил, — покроют дефицит энергии в течение тридцати стандартных минут.

Тайрон же снова смотрит на меня. Даже сквозь ткань платья и слой теневого покрывала я чувствую тяжесть его сапфировых глаз. Командир не произносит ни слова, но его молчание замораживает сам воздух, кажется, сейчас все растения в оранжерее почернеют от его леденящего присутствия.

Зейн стоит чуть позади Тайрона, его массивная фигура заполняет проём. Его тёмные глаза хмуро скользят по нам троим.

Не дожидаясь приказа, Зейн отходит в сторону, прикрепляя молот на бедро, и поднимает руки.

Я почему-то засматриваюсь на это выверенное мощное движение. На то, как крупные красивые пальцы Зейна начинают плавно направлять парящие вита-сферы к ближайшим повреждённым панелям на стенах оранжереи и в открывающиеся в них ниши.

И при этом я в полной прострации. Моё тело тяжёлое, ватное, переполненное приятной истомой. Оно медленно приходит в себя, всё ещё пульсируя эхом от недавней сокрушительной разрядки, всё ещё чувствует на себе руки и губы Шэда и Лекса, их властные, умелые ласки.

Я прижимаюсь щекой к Шэду, прячу лицо у него на груди и успокаиваюсь, слушая ровный, уверенный стук его сердца. В его объятиях, укрытая его тенями, я чувствую себя... в безопасности. Защищённой.

И самое странное — я не чувствую ни стыда, ни раскаяния.

Та едкая, разъедающая горечь, что терзала меня после Артура, декана, всей этой земной несправедливости со мной, как и правды о приёмных родителях… всё это теперь воспринимается иначе. Словно всё это не со мной было. Будто давно просмотренный фильм.

Всё это ушло, утекло с потоками энергии в сферы, что сейчас сноровисто осваивает Зейн.

И я не жалею о том, что случилось с Шэдом и Лексом. То, что произошло, было... необходимо. Целебно. Пусть и неправильно с моей, земной точки зрения, и незаконно для их имперских кодексов.

Я и не буду жалеть об этом. Не буду. И стыдиться мне нечего уже. Мои стыд, боль, страх, сейчас стали чистой энергией, исчезают в недрах космического корабля. Они дадут нам шанс на выживание в недрах космоса.

Пусть Тайрон смотрит на меня своим ледяным взглядом. Пусть Зейн хмурится, посматривая.

Сквозь физическую опустошённость и эмоциональную прострацию во мне зреет новое, незнакомое чувство. Не вины, а... обретённой целостности. Странного, блаженного спокойствия, которое значительно прочнее искусственного умиротворения от голографического водопада.

Тишину разрывает тяжёлый, размеренный шаг. Я поднимаю голову и оглядываюсь.

Тайрон подошёл к нам и теперь пристально рассматривает меня на руках Шэда.

— Что вы сделали, понятно, — Тайрон мельком смотрит на сферы и переводит тяжёлый взгляд на Лекса. — Но я жду объяснений. Протокол запрещает длительный контакт с Источником. — Он делает паузу, и тяжело роняет: — Почему вы живы?

Его вопрос повисает в воздухе.

Лекс стоит прямо, его поза по-прежнему выражает холодную уверенность, но пальцы всё же сжимаются в кулаки.

— Протокол, — начинает он, и его голос приобретает лекторский оттенок, — основан на взаимодействии с пассивным Источником. Или сопротивляющимся. Принцесса… Её воля изменила параметры.

Лекс делает небольшую паузу, давая словам просочиться в сознание.

— Её высочество не позволила энергии причинить нам вред. Сознательно или нет, пока не ясно.

Взгляд Лекса на мгновение скользит ко мне, укутанной в теневых объятиях Шэда. В его глазах вместо научного интереса мелькает что-то личное, от чего мне становится теплее.

— Но факт остаётся фактом: её принятие нас… стабилизировало её и спасло корабль, — подытоживает Лекс.

Тайрон молчит, внешне спокоен и сосредоточен. Но я вижу, как напряжено его лицо.

Он медленно переводит взгляд с Лекса на меня, потом на Шэда, который лишь плотнее прижимает меня к себе, да и тени вокруг меня, вокруг нас, становятся гуще и непроницаемее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А я… почему-то смотрю на Зейна. Хотя почему, почему-то? Потому что почувствовала его взгляд.

Зейн закончил направлять в стены сферы, которых больше не осталось, и теперь смотрит прямо на меня.

Его тёмные глаза пристальны и внимательны. Его взгляд простой, прямой, без осуждения или ещё чего-то подобного. Просто смотрит на меня, но от взгляда этого громилы у меня почему-то внизу живота тягуче сжимается.

Зейн подходит ближе.

— Моя принцесса, — его низкий, раскатистый голос звучит неожиданно тихо, но слышно, мне понятно каждое слово. — Как ты?

— Я вроде доложил, — дёргает щекой Лекс, — стабильность восстановлена на…

— Я слышал, — обрывает его слова Зейн, даже не потрудившись на Лекса посмотреть. — Я у моей принцессы спросил, — он подходит ещё ближе и спрашивает у меня: — Как ты себя чувствуешь, Эля? Как ты?

Этот простой вопрос, лишённый подтекста и скрытых смыслов, да ещё и с обращением по моему земному сокращённому имени… всё это задевает особые, тайные струны во мне.

Я медленно киваю Зейну, чувствуя, как губы сами складываются в слабую, но искреннюю улыбку.

— Спасибо, Зейн, — тихо отвечаю я. — Вроде в порядке.

Зейн внимательно изучает моё лицо. Затем его взгляд снова скользит по Лексу и Шэду, и в его глазах загорается тёмный, предупреждающий огонь.

— Если эти двое навредили тебе...

Зейн не заканчивает фразу, потому что реакция Шэда и Лекса мгновенна.

Шэд, до этого момента бывший неподвижной скалой, неуловимо меняет позу. Откуда-то я понимаю — боевая стойка, несмотря на то, что его руки всё ещё заняты тем, что держит меня. Тени вокруг нас, несмотря на всё освещение оранжереи, сгущаются, становятся почти осязаемыми.

Лекс, в свою очередь, делает быстрый шаг вперёд, заслоняя меня и Шэда своей спиной от Зейна.

— Принцесса в порядке, — голос Лекса звучит неожиданно резко. — Ей лучше, чем было. Благодаря нам с Шэдом.

Тайрон, наблюдавший за этой сценой, наконец, нарушает молчание. Его взгляд скользит по всем нам, оценивая новую расстановку сил.

— Хорошо, — наконец, будто тяжелейшее усилие делает, говорит Тайрон. — Ситуация понятна. Примем как данность. Разберёмся с деталями, когда будем в безопасности. Сейчас на это времени нет. Приоритет на общую безопасность. Факты таковы. Нас сбили с маршрута. Призма повреждена. Мы под угрозой новой атаки. Нужно найти безопасное место.

— Я анализирую наше местоположение, — голос Лекса звучит сухо, профессионально. — Судя по тому, куда нас выбросило…

Далее следует совершенно нераспознаваемая смесь названий, цифр, терминов, которые я воспринимаю белым шумом.

— Если мы воспользуемся… — ещё каскад терминов от Лекса, — то выйдем на границу владений семьи Зейна.

При этих словах выражение лица Зейна неуловимо меняется, но тут же снова становится спокойным. Я успела разглядеть едва распознаваемую смесь радости, печали, скрытой боли и ещё чего-то странного сложного, но слишком мимолётного и смутного.

Тайрон поворачивается к Зейну, его тон приобретает отрывистый, командный оттенок.

— Зейн. Свяжись со своими. Нам нужно убежище, пока не составим новый маршрут.

Зейн, слегка помрачнев, коротко кивает, бросает быстрый взгляд на меня и предупреждающий на Лекса с Шэдом, и молча выходит из оранжереи.

— Здесь закончили, — добавляет Тайрон, — все в боевую рубку. Шэд, отвечаешь за безопасность принцессы.

Глава 20. Материя

Коридоры Призмы встречают нас ровным гулом работающих систем. Багровое аварийное освещение сменилось привычным голубоватым сиянием. Воздух чист, запах гари ушёл, осталась лишь стерильная прохлада.

Шэд так и не выпускает меня из рук. Он несёт меня, закутанную в теневой кокон, и я не сопротивляюсь.

Моё тело тяжёлое, веки словно налиты свинцом. Я прижимаюсь щекой к его броне, слыша ровный гул корабля и мерный стук его сердца.

Измученная пережитым, я проваливаюсь в лёгкую дрёму, но сквозь неё проступает то самое странное спокойствие, что родилось в оранжерее.

Особенно мне хорошо от того, как надёжно и бережно меня несёт на руках Шэд. Держит, будто я ничего совсем не вешу, укутывает в тени, от чего мне очень и очень хорошо.

Он вносит меня в боевую рубку. Помещение дышит холодной, выверенной эффективностью.

Ничего лишнего. Стены, пол и потолок создают просторное помещение на шестигранной основе. Углы сглажены, форма напоминает пчелиную соту, отлитую из цельного перламутрового сплава.

В центре расположены четыре кресла-кокона из матового чёрного композита, застывшие перед прозрачными голографическими консолями. Данные текут по ним светящимися реками, отражаясь в полированных поверхностях.

В воздухе парят призрачные шестигранные экраны. На одном из них я вижу искажённый космос: гигантскую трещину в реальности, испещрённую молниями тёмной энергии, и бледно-зелёные останки древней сверхновой, медленно вращающиеся вокруг неё.

Откуда-то я точно знаю, что это именно сверхновая. В голове смешалось, или это из земного увлечения космосом, или новые-старые знания принцессы в моём мозгу. Не важно. Знаю и всё.

Шэд подходит к пустому месту рядом с креслами.

— Призма. Дополни рабочую зону местом охраны.

От звука низкого, сильного голоса Шэда мне становится лучше. Он будто фокусирует меня, собирает из растёкшихся частичек.

Тем временем, повинуясь голосовой команде Шэда, кресла бесшумно сдвигаются, освобождая пространство.

Из пола поднимается новое кресло, визуально похожее на остальные, но его матовый чёрный композит покрыт едва заметными серебристыми линиями.

Шэд усаживает меня, и в тот же миг эти линии вспыхивают, связывая моё кресло с остальными в единую защитную сеть. Я становлюсь частью системы, но в центре её безопасности.

— Здесь тебе будет удобно, — сосредоточенно говорит Шэд. — Сейчас активирую защиту.

Его руки стремительно двигаются над на интерфейсами вокруг кресла. Затем он зачёрпывает тень и направляет в покрывало вокруг меня, меняя его структуру. Оно становится чем-то вроде плаща, окутывающего всё моё тело поверх длинного платья.

— Шэд, — тихо спрашиваю я, чтобы что-то спросить, чтобы снова услышать его голос. — Откуда это покрывало? Ты его прямо из воздуха взял. Из тени. И сейчас в плащ переделываешь. Прямо магия.

— Это не магия, принцесса, — легко улыбается Шэд. — Просто тёмная материя. Я обучен ею управлять, в моей семье владеют… владели этим искусством. Хотя носители его осколков наверняка где-то ещё живут, кроме меня.

На его лице я улавливаю странную смесь глубинных эмоций: гордость за наследие и тут же приглушённую боль, словно он дотронулся до раны, которая никогда не заживёт.

Это мимолётно, его лицо снова спокойно, правда движения становятся чуть резче, а лицо каменеет.

— Тёмная материя, — продолжает он, — каркас вселенной. Её нити, филаменты, можно представить как космическую паутину, вдоль которой рождаются и растут галактики.

Точно, я читала недавно в сети что-то на эту тему, про искривление дисков галактик и влияющую на это гравитационную силу. Земная наука пока только наблюдает это, но не может объяснить.

В памяти шевелится какой-то отголосок знания, объясняющий лучше, возможно, даёт о себе знать моя память принцессы. Но это слишком мимолётно, а я совершенно не в том состоянии, чтобы об этом размышлять.

Пока Шэд говорит, он заканчивает настраивать моё кресло. Снова зачёрпывает ближайшую тень. Она послушно перетекает в то, что было покрывалом вокруг меня, уплотняясь в тканую текстуру плаща.

Его рука совершает плавное движение, и капюшон обретает чёткую форму.

— Тёмная материя может удерживать целые миры, — продолжает Шэд, — почему бы ей не удержать тепло и защиту вокруг тебя? Это куда проще.

Я слушаю его голос, а саму меня охватывает трепет при мысли, что меня укутали в саму ткань космоса. Она пугает, но при этом ощущается невероятно уютной. Как этот плащ, прохладный и успокаивающий.

— Теперь мы будем за тебя спокойны, — Шэд ловит мой взгляд, и я тону в его серебристо-серых глазах, не в силах осознать всё, что таится в их глубине. — Отдыхай. Нам нужно заняться делом.

Я благодарно улыбаюсь, и он, замерев, смотрит на меня. А потом резко приближается, легко касается губами моих губ и отходит к своему креслу, садится и погружается в активацию мерцающих интерфейсов.

Лекс и Тайрон уже в своих креслах, у своих консолей. Их пальцы летают по голографическим интерфейсам, отдавая стремительные команды.

Зейн тоже занимает своё место. Его мощные ладони ложатся на сенсорные панели.

— Координаты заданы. Импульсные двигатели готовы, — докладывает он низким раскатистым голосом.

Между четвёркой рыцарей висит невысказанное напряжение, но сейчас оно явно отложено в сторону — есть дело поважнее.

Моё внимание притягивается к одной из объёмных голограмм. Шестигранник с закруглёнными рёбрами и углами, и вокруг него изогнутые навигационные нити.

— Вывожу внешний обзор на экраны, — произносит Лекс, оглядываясь на меня и… подмигивая мне.

Он тут же возвращается к работе, а я невольно улыбаюсь. Подумал обо мне: теперь мне всё намного лучше видно.

На экранах появляется бархатисто-чёрное пространство. Теперь я могу рассмотреть подробнее.

Звёзды здесь расположены странными скоплениями, образуя неестественно правильные спирали. В центре главного экрана висит гигантская газопылевая туманность цвета расплавленной меди, внутри которой пульсирует неестественно яркое ядро.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сейчас мне лучше видно остатки сверхновой. Обращаю внимание на форму, она слишком геометрична, словно что-то искусственно сдерживает её расширение.

По краям экранов проплывают странные тёмные объекты, больше похожие на обломки древних конструкций, чем на астероиды. Это место дышит одновременно древностью и чужеродностью, как заброшенный храм могущественной цивилизации.

Призма плавно вращается. Звёзды на экранах плывут, вытягиваясь в струны света.

Затем корабль мягко содрогается и ныряет в варп. Прыжок стабилен. Ни вибраций, ни посторонних шумов. Только ровный гул и чувство падения в бесконечный туннель из сияния.

Моё сознание гаснет.

Просыпаюсь от смены давления, когда корабль выходит из варпа.

Когда мои глаза снова открываются, я замираю, глядя на главный экран.

Глава 21. Крейсер

В ушах ещё давит после варп-перехода.

Я всё ещё сижу в своём кресле, укутанная в прохладный, но уютный плащ из теней Шэда. Тело тяжёлое, размягчённое истомой, но мысли на удивление ясны.

Некоторое время пытаюсь осознать себя и то, что вижу на главном экране.

Мы висим в черноте космоса, но это не та бездна, что была раньше. Прямо перед нами, перекрывая пол-экрана, повисла планета. Не сине-зелёная, как Земля, а медная и бронзовая, испещрённая шрамами гигантских кратеров и прошитая сверкающими линиями орбитальных лифтов.

И на орбите планеты, словно железный спутник, замер крейсер.

Он настолько огромен, что мой мозг отказывается осознавать его масштаб. Это не изящная Призма, чьи контуры я вижу на экране. Это гора из полированного тёмного металла, утыканная башнями орудий и излучателями щитов.

На его борту проглядывает голограмма: сжатый кулак на фоне звезды.

— Приветственный код принят. Идентификация подтверждена. Крейсер Молот Сарна разрешает стыковку, — голос Лекса ровный, но в нём я слышу лёгкое удовлетворение, его пальцы порхают над консолью.

На экране возникает окно связи. Офицер в строгой серой форме.

Так странно. Вроде держит себя в руках, весь такой серьёзный, подтянутый. Его черты жёсткие, но в глазах… почтение, уважение, даже какой-то мальчишеский светящийся восторг.

Язык, на котором он говорит, мне незнаком. Гортанные, раскатистые звуки. Но смысл проступает в моём сознании сам собой, будто кто-то вшил в мой мозг универсальный переводчик.

Я даже улыбаюсь этой мысли. Ведь у меня в голове и есть переводчик, кроме всяких прочих нейронных связей. База данных показывала мне проекцию моего мозга, когда я требовала от неё подтверждений, что я не Эля с Земли, а принцесса Элария.

После всего произошедшего в оранжерее я ловлю некоторое изменение сознания, нереальности происходящего. Даже интересно, какой я в итоге стану.

Впрочем, то, что говорит офицер, намного интереснее.

— Крейсер Молот Сарна приветствует Призму и её экипаж.

Офицер делает паузу и торжественно добавляет, прижав кулак к груди:

— Приветствуем тебя дома, принц Зейн. Для тебя и твоих спутников центральный шлюз открыты. Сканеры подтверждают повреждения вашего корабля. Наши инженеры к вашим услугам.

Зейн, сидящий в своём кресле-коконе, не меняется в лице, но его осанка… Теперь я вижу в ней спокойное, врождённое достоинство. Он не пытается его изобразить — оно просто есть.

— Благодарю, капитан, — его низкий голос звучит на том же языке, властно и просто. — Принимаем приглашение. Готовимся к стыковке. Протокол безопасности Тигрис. Никаких церемоний.

— Как прикажешь, ваша светлость.

Связь прерывается. Я смотрю на Зейна, на этого титана в броне, который, вообще-то, был представлен мне как рыцарь Ордена. Принц?..

Шэд бесшумно поднимается, подходит ко мне и присаживается рядом. Его пальцы поправляют складки теневого плаща.

— Мы позаботимся о твоей безопасности, моя принцесса, — его низкий бархатный голос наполняет меня тёплом.

Смотрю в его внимательные стальные глаза, и так хочется, чтобы поцеловал… Шэд тем временем проверяет крепления в моём кресле. Что-то делает с теневым плащом на мне, от чего он становится теплее и плотнее.

Я ловлю взгляды остальных. Лекс бросает на нас с Шэдом быстрый, оценивающий взгляд. В его зелёных глазах мелькает нечто острое, колючее. Не злость, а… досада? Соревновательность?

Не успеваю разглядеть: он уже отвёл глаза, его пальцы снова начинают бегать по интерфейсу на запястье.

Тайрон тоже смотрит. Его сапфировый взгляд тяжёл и непроницаем. Я чувствую напряжение, исходящее от него и не совсем понимаю его причину.

А затем я ловлю взгляд Зейна. Прямой, вопросительный. Как тогда, когда он спросил, в порядке ли я.

Пытаюсь изобразить подрагивающими уголками губ улыбку, он опускает взгляд на мои губы, снова смотит в глаза и кивает. Возвращается к управлению Призмой, направляя её к крейсеру.

— Шэд… — шепчу я, пока он что-то продолжает делать с плащом. — Офицер назвал Зейна Принцем.

Шэд что-то делает с рукавом у моего запястья. От моего вопроса он едва заметно улыбается чему-то, целует мои пальцы и начинает лепить что-то у манжеты плаща на запястье другой руки.

— Так оно и есть, моя принцесса. Зейн — старший сын правящего дома Кулака Стали. Он был наследником этого, — он делает лёгкий жест головой, указывая на планету на экране.

— Но… он же в Клинках. Рыцарь. Старший сын?

— Да, Зейн посвятил себя Ордену, оставив правление младшему брату. Это усилило его семью. Он пожертвовал своим правом, чтобы его дом стал сильнее. И они… — Шэд кидает взгляд на замерших у своих консолей офицеров с крейсера на экране, — чтят его за этот выбор. Все титулы сохраняются за ним. При этом, дома его почитают как героя. Они отдали лучше в Орден. Благодарность империи за это весома.

Я перевариваю эту информацию. Вся земная логика рушится. Вроде как отказался от трона, а на самом деле его статус не только сохранился, а лишь возрос. Интересно.

Сразу становится интересно узнать про остальных. Хочу узнать про самого Шэда, но неожиданно для себя спрашиваю про командира.

— А… Тайрон? — осторожно спрашиваю я и почему-то добавляю: — Он тоже… принц?

Шэд кивает, переключаясь на полы плаща.

— Да мы все четверо принцы, только с разной историей, — Шэд что-то делает с нижней частью плаща, от чего она начинает слегка вибрировать. — Тайрон… тоже наследник, как и Зейн. На его родное королевство было нападение межгалактических стервятников. Одновременно, сразу во всех звёздных системах. Помогла империя, в обмен на вхождение в состав, и посвящение лучшего воина службе Ордену. Тайрон — лучший. Хоть и единственный наследник. Расспроси его, уверен, расскажет подробнее.

Я перевожу взгляд на Тайрона, обменивающегося потоками данных с Лексом и Зейном. Ох и сомнения у меня в том, что расскажет… Впрочем, интересно же. Расспрошу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А вы с Лексом? — не унимаюсь я.

Шэд собирается ответить, но в этот момент на главном экране связи вспыхивает новое изображение, замещая вид на крейсер.

Нас рассматривает мужчина. Он высок, черты его лица хранят отдалённое сходство с Зейном. Тот же тяжёлый подбородок, те же скулы. Но где у Зейна — грубая мощь, у этого мужчины — острый, пронзительный интеллект.

Его волосы светлее, глаза холодного, стального цвета. На нём тёмно-серый мундир, расшитый серебряными узорами, напоминающими голограмму с кулаком на крейсере.

— Брат, — его голос глубок и мелодичен, но в нём стальной стержень. — Добро пожаловать домой. Скажи мне...

Он не успевает договорить.

Призму внезапно и жестоко трясёт. Глухой, сокрушительный удар, исходящий не извне, а из самых недр корабля, отбрасывает меня в кресле.

Система амортизации гасит толчок, но я слышу оглушительный рёв сирен. Аварийное освещение заливает рубку кровавым светом.

И одновременно... от меня самой исходит свет. Тот самый, золотой, хаотичный. Он вырывается из моей груди, из моих рук, заливая сиденье и часть пола вокруг.

Я ошеломлённо смотрю на окаменевшего Шэда, крепко схватившего меня за запястья.

— Энергетический выброс! — чётко и быстро докладывает Лекс, его пальцы мечутся по консоли. — Источник! Нестабильность нарастает по экспоненте! Это не её эмоции! Это внешний триггер! Сканирую...

— Корабль-ловушка! — рычит Зейн, его руки уже на управлении. — Замаскировался под обломок! Активировался вблизи Молота!

Голос Тайрона — лезвие, рассекающее хаос.

— Немедленный варп-прыжок! — приказывает он. — Все системы на перегрузку! Лекс, координаты! Те, что я тебе передал! Сейчас!

Лекс, не отрываясь от данных, одним движением выводит на главный экран набор сложных символов.

Шед целует меня в губы, шечет не волноваться, и стремительно возвращается в своё кресло.

— Координаты приняты! — в голосе Лекса холодная сталь не хуже Тайрона. — Заряжаем прыжок!

Мир за окном начинает плыть, звёзды снова вытягиваются в струны.

Я успеваю увидеть, как крейсер на экране делает неожиданно ловкий маневр, заслоняя нас от чего-то большого, угрожающе уродливого...

Разглядеть не удаётся. Призма содрогается в конвульсиях нового прыжка. Давление вжимает меня в кресло. Золотой свет, что исходил от меня, меркнет, поглощённый стремительным падением в сияющую бездну.

Последнее, что я вижу перед тем, как сознание уплывает, — это стальные глаза брата Зейна на экране, полные тревоги и ярости, и взгляд Тайрона, прикованный ко мне.

.

Я очень рада этой новинке, не могу не показать вам!

Рихты возвращаются!

Мой опасный рихт (18+)

Он — мрачный и опасный рихт из ударного звена. Я — человек, простая связистка в его боевой группе. Между нами нет ничего общего. Мы совершенно разные. Абсолютно несовместимы. Так я думала, пока не узнала его чуть ближе…

Читать здесь:

Глава 22. Окончательно

Первое, что доходит до моего сознания: глухой, ритмичный шум, похожий на биение огромного сердца. Прибой. Я слышу прибой.

Затем тепло… Твёрдое, живое тепло, в котором я утопаю.

Я лежу на боку, прижатая спиной к чьей-то мощной груди. Мужская рука тяжёлым, уверенным жестом лежит на моём животе, прижимая меня к себе. Другая служит мне подушкой, и моя щека покоится на его согнутой руке.

Мы голые. Я чувствую каждую выпуклость его рельефной мускулатуры спиной, чувствую его бёдра, прижатые к моим.

И запах… мужской, сильный, чистый. Я делаю глубокий вдох, потом ещё один. Хочется дышать им, заполнить им лёгкие до самого дна.

Я медленно, опасливо поворачиваюсь, скольжу взглядом по могучей руке, что держит меня. Плечо, шея…

Замираю. Над моей головой спокойно дышит Тайрон.

Его иссиня-чёрные волосы рассыпаны по белой подушке, суровые черты лица в спокойствии кажутся высеченными из мрамора. Его сапфировые глаза закрыты, но я чувствую, что он не спит. Он просто… находится здесь.

Сквозь лютое ошеломление просто и безэмоционально констатирую факт: я, Эля Соколова, голышом лежу в постели, прижатая к голому командиру Тайрону, который является воплощением долга, протокола и слова «исключено».

Шок заставляет меня резко приподняться на локте. Его рука на моём животе мягко, но неотвратимо усиливает хватку, не давая мне отдалиться.

— Не двигайся, — его голос низкий, сонный, но в нём безоговорочный приказ.

Я перевожу дух и оглядываюсь, стараясь не обращать внимания на то, как моё тело отзывается на его прикосновение предательственным теплом.

Мы в комнате, точнее в красивом инопланетном бунгало. Стены из тёплого светлого, пожалуй, песчаника, покрытого прожилками перламутра. Они будто живые, дышат мягким светом изнутри.

Потолок высокий, куполообразный, и сквозь его прозрачную центральную часть льётся ласковый свет двух солнц: одно больше и золотистее, другое меньше, с лёгким лавандовым оттенком.

Вся комната залита их светом. С одной стороны прозрачная стена: только низкий парапет, а за ним — бескрайний океан. Вода бирюзовая, почти изумрудная, а пена на гребнях волн отливает розоватым золотом.

Да ещё и песок на берегу фиолетовый. По небу плывут странные, похожие на медуз, полупрозрачные существа, медленно колышущиеся в такт прибою.

Всё неземное. Потрясающе красивое. И всё это — фон для нас двоих, лежащих на огромной низкой кровати, застеленной чем-то невероятно мягким, напоминающим шёлк и в то же время пух.

Я снова смотрю на Тайрона. Его сапфировый взгляд чист, ясен и абсолютно спокоен.

— У тебя был выброс, — говорит он ровно, без предисловий. — Хаотичный и очень мощный.

Его рука по-прежнему лежит на моём животе, и начинает поглаживать кончиками пальцев, вызывая сладостный спазм внизу живота.

— Сразу после прыжка. Ты потеряла сознание. Призма получила новые повреждения. Нам пришлось совершить экстренную посадку здесь, на этой планете. Она числится в базах как нейтральная и безопасная.

Я пытаюсь проглотить комок в горле. Мой голос звучит сипло:

— А… где остальные?

— Зейн, Лекс и Шэд чинят корабль. Их навыки в данной ситуации более применимы. — Он делает небольшую паузу, и его взгляд становится ещё тяжелее. — А я, как командир, взял основной удар на себя. Физический контакт и мой контроль над вита-силой, как оператора, позволили стабилизировать твою энергию и не дать тебе… разорвать корабль на части.

«Взял удар на себя». Вот так просто. Как будто это была очередная тактическая задача. Удержать живое оружие, которое вот-вот взорвётся. И для этого пришлось лечь с ним в постель и держать его голым в объятиях.

Впрочем, после того, что со мной делали Шэд и Лекс в оранжерее… стабилизировали они же меня там. И энергии столько добыли. Если Призма снова повреждена, сколько же ей энергии потребуется сейчас…

— И что теперь? — спрашиваю я, и голос дрожит.

— Теперь тебя нужно стабилизировать. Окончательно. Твою энергию подвергли… — он делает едва заметную паузу, и в его глазах мелькает что-то сложное, — …воздействию. Лекс объяснит детали позже. Сейчас суть в том, что мы должны взять твою вита-энергию под контроль. Она и сейчас продолжает выплёскиваться, наполняя эту планету. Если это не остановить, её попросту взорвёт.

Я холодею.

— Ты знаешь, как это остановить? — осторожно спрашиваю я.

— Знаю.

— Как? — вырывается у меня шёпот.

Тайрон смотрит на меня несколько секунд, его взгляд скользит по моему лицу, останавливается на губах. Воздух становится густым, тяжёлым, им трудно дышать.

— Так, — говорит он.

И он целует меня. Властно, глубоко, не позволяя задуматься или отстраниться.

Я ахаю от вспыхнувших во всём теле ощущений, и его язык сразу же овладевает моим ртом.

Его большая умелая рука прижимает мою грудь, большой палец находит сосок, ритмично и чувственно ласкает так, что всё моё тело вспыхивает, и я стону в его рот, выгибаясь.

Тайрон лишь прижимает меня к себе крепче. Его пальцы направляются вниз, по моему животу. Легко, уверенно раздвигают половые губы. Он смачивает пальцы в моей обильной влаге, трогает мой клитор, уже набухший и пульсирующий, и начинает стимулировать его твёрдыми и опытными ласками.

Мои бёдра сами собой дёргаются, я выгибаюсь, но он крепко держит меня. Продолжает умело целовать меня, поглощая мои стоны, а его пальцы творят со мной что-то невероятное, целенаправленно, безжалостно доводя меня до края.

Его волшебные пальцы скользят ниже, два из них легко входят в меня, и он начинает ими двигать, находя внутри точку, от которой у меня темнеет в глазах.

Меня накрывает так быстро, что я мало что успеваю осознать. Оргазм бьёт по мне, заставляя всё тело содрогнуться и изогнуться. Тайрон и не думает прерывать поцелуй, я стону в его рот, содрогаясь всем телом, пока он пьёт моё дыхание, плавно водит пальцами, растягивая моё удовольствие.

А затем он переворачивает меня на спину сильным плавным движением, и я оказываюсь под ним.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 23. С тобой

У меня дыхание перехватывает. Его тело — это шедевр мощи. Широкие плечи, рельефный пресс с чёткими кубиками, мощная грудная клетка. Каждый мускул напряжён и идеально прорисован.

И его член… он огромный, твёрдый и очень красивый. Как весь Тайрон. Я замираю, охваченная трепетом перед этой совершенной, мужской силой.

Тайрон прижимает его к моим мокрым половым губам, проводя им вверх и вниз, смазывая его моим соком, и я закатываю глаза от наслаждения, чувствуя, как моё тело предательски трепещет в ожидании.

Его взгляд тяжёл и пристален. Он медленно скользит по моему лицу, груди, животу, задерживаясь на моих бёдрах, будто хочет выжечь в памяти каждый изгиб, каждую линию моего тела.

Одной рукой он раздвигает мои бёдра шире, другой направляет свой член в меня. Упирается головкой, и я чувствую, как моя плоть раскрывается, растягивается, принимая его. Он входит медленно, но неумолимо, заполняя меня целиком, цепко взглядываясь в моё лицо.

А я закрываю глаза и запрокидываю голову, впившись пальцами в его мощные жёсткие предплечья, переполненная чувством полной, абсолютной, такой нужной мне наполненности.

Тайрон начинает двигаться сразу. Плавно. Глубоко. Каждый его толчок выверен и идеален. Входит до конца, заставляя меня чувствовать его в самой глубине, и почти полностью выходит, чтобы снова погрузиться до конца.

Его ритм неспешный, но уверенный и мощный. Его взгляд не отрывается от моего лица, и увидев мою улыбку, Тайрон меня целует. Двигаясь, плавно ускоряясь, продолжает целовать меня.

Я обнимаю его, впиваюсь пальцами в его мощную спину, чувствуя движение могучих мускулов под плотной кожей.

Мыслей нет. Всё моё существо кричит, что всё происходящее правильно. Так и должно быть. Быть под этим мужчиной. Быть взятой им. Принадлежать ему в этот миг. Трепет перед его силой смешивается с пьянящим чувством собственной нужности, желанности.

Новый оргазм начинает нарастать, ещё более мощный, чем первый. Он рождается глубоко внутри, и Тайрон чувствует его приближение, его движения становятся чуть быстрее, чуть жёстче. Он отрывается от моих губ, чтобы посмотреть мне в глаза, и я заворожённо любуюсь, как его синие глаза начинают светиться.

— Сейчас главное не бойся, — произносит он хрипло. — Ты не будешь одна. Я пройду через это с тобой.

Не совсем понимаю, о чём он, смотрю в его сапфировые глаза, горящие холодным пламенем, и чувствую, как волна накрывает меня с головой.

А потом как понимаю…

Понимаю всё. То, что сейчас накрывает меня — далеко не просто оргазм. Это распахивающийся настежь шлюз, через который вырвется вся моя неконтролируемая энергия, угрожающая уничтожить всё вокруг.

Над нами, прямо под перламутровым куполом, материализуется сфера. Она пульсирует, как живое сердце галактики. Внутри неё бушует квазар, слепящее ядро из чистой вита-силы, золотое, белое, ослепительное.

Сфера растёт с каждым совместным ударом наший сердец, с каждым его толчком внутри меня, заливая комнату светом, в котором тонут очертания мебели, океана, всего.

То, что сейчас переполняет меня, даже оргазмом назвать нельзя, это маленькая смерть и перерождение. Каждая клетка моего тела взрывается и собирается заново.

Это больно и блаженно одновременно, это стирание и созидание. Я протяжно и громко стону, но не слышу своего стона — его поглощает гул энергии. Цепляюсь за Тайрона как за скалу, высокий утёс в бушующем океане моей обезумевшейся вита-силы.

Тайрон… Всё это время он со мной. Его губы легко целуют мои. Его низкий, хриплый голос доносится до меня сквозь гул световых потоков и крови в висках.

— Держись... Всё хорошо... Я здесь... Отпусти... Просто отпусти...

Его могуче жёсткое тело — единственная твёрдая поверхность в мире, превратившемся в хаос. Его властный успокаивающий голос — единственный компас в этом лабиринте беспамятства.

Я следую за ним, доверяюсь ему, позволяю ему вести меня через этот шторм. И понемногу, через боль и экстаз, я нахожу путь назад — к осознанности, к себе, к ощущению его кожи под своими пальцами.

Спазмы моего тела постепенно стихают, оставляя после себя сладкую, разлитую по всему телу истому. Сфера над нами, достигнув предела, дрогнула и плавно разделилась на четыре меньших, идеальных шара. Они мягко замерли под потолком, излучая ровное, умиротворённое сияние.

Тайрон медленно выходит из меня. Его дыхание прерывисто. Он опускается рядом, смотрит на меня пристально и берёт мою руку. Обхватывает моим пальцами свой каменный член и с несколькими короткими, быстрыми движениями, с низким стоном, изливается на моё бедро.

Целует меня в губы, тяжело опускается на подушку и притягивает меня к себе, прижимая мою спину к своей груди. Его рука снова ложится на мой живот, властно, с безоговорочной защитой.

Безумное блаженство всё ещё плещется во мне, но теперь его сменила лёгкая дрожь опустошения. Такой оргазм... он потряс меня, перепахал всё нутро.

Я лежу, прислушиваясь к его сердцебиению, которое постепенно успокаивается. В горле стоит ком. Я знаю, что должна спросить. Боюсь услышать ответ.

— И что... — хриплым шёпотом спрашиваю я, — теперь так со мной будет каждый раз?

.

Приглашаю вас в

мою ещё одну

горячую мини-историю.

Космический замуж. Землянка для звёздных карателей

БЕСПЛАТНО В ПРОЦЕССЕ! — Вы пытаетесь арестовать мою жену, — говорит руководитель галактической логистики. — Ваши полномочия здесь не действуют.

Я холодею, глядя на двух высоких мощных брюнетов, закрывших меня широкими спинами. Он назвал меня своей женой?!

— Законность подтверждена, — капитан сереет, но упрямится. — Я могу арестовать вашу жену.

— А жену двух руководителей? — опасно прищуривается глава галактической безопасности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

.

Когда тебя спасают двое самых опасных мужчин в галактике, придумав безумную ложь о браке с тобой... остаётся лишь надеяться, что они и вправду на твоей стороне.

Огнеопасно здесь:

Глава 24. Симбиоз

Рука Тайрона на моём животе притягивает меня ближе к его большому и мощному телу.

— Нет. Это был экстренный сброс энергии, вызванный внешним воздействием. Твой организм и психика не были к этому готовы.

Он говорит спокойно, будто докладывает о состоянии корабля. Но в его низком голосе я слышу отзвук той же бури, что пронеслась и во мне.

— Теперь, когда связь установлена, я смогу помогать тебе стабилизироваться с меньшими… затратами. Но учиться контролировать это тебе придётся самой.

Я закрываю глаза, пытаясь осмыслить. Меньшими затратами. Как будто то, что произошло между нами — это просто… техническая необходимость.

Накатывает горечь. Я съёживаюсь, но в этот миг Тайрон поворачивает моё лицо к себе одной рукой.

Движение плавное и властное, не дающее уклониться. Его сапфировые глаза чистые, ясные, прожигают меня насквозь. Он смотрит на мои губы.

— Следующий раз ты будешь готова, — произносит он, и его голос обретает опасную, низкую вибрацию, от которой по спине бегут мурашки. — И следующий раз мы будем делать это не из-за угрозы, а потому что ты этого захочешь.

Его губы начинают медленно приближаться к моим губам… Я не успеваю ни подумать, ни ответить.

С лёгким шипящим звуком стена-дверь растворяется.

Я инстинктивно пытаюсь отодвинуться, натягивая на себя простынь, но рука Тайрона на животе мгновенно превращается в стальной обруч.

Он не позволяет мне сдвинуться ни на сантиметр, прижимая меня к себе ещё плотнее, я лишь голую грудь и бёдра успела прикрыть.

В проёме замирают трое. Лекс, Шэд, Зейн. Они стоят на пороге, не пересекая незримую черту, и их взгляды прикованы ко мне — в монолитной хватке Тайрона.

Я замираю, чувствуя, как жар стыда заливает мои щёки.

Шэд подходит первым, стремительным едва уловимым движением. Он не смотрит на Тайрона, только на меня. Присаживается рядом с кроватью и берёт мою руку. Его серые глаза тёмные, почти чёрные.

Его пальцы — длинные, чуткие — обвивают мои, и он подносит мою ладонь к своим губам. Тёплое, живое прикосновение, которое заставляет меня вздрогнуть.

— Моя принцесса, — его бархатный голос наполняет меня спокойствием. — Как я рад, что ты осталась с нами.

В тот же миг с другой стороны кровать прогибается под мощным весом. Зейн. Он садится в ногах, и его тёмные, спокойные глаза изучают моё лицо. Я не вижу в нём осуждения, просто тихую спокойную радость.

Его большие, тёплые, невероятно сильные руки вдруг берут меня за голые щиколотки.

Ошарашенная его действиями, я инстинктивно пытаюсь высвободить ноги, но его хватка монолитная, но невыразимо бережная. Он укладывает мои ступни себе на бёдра, на тёмную ткань его штанов.

Его большие пальцы упираются в свод моей стопы. От сильного и невыразимо нежного прикосновения по всему моему телу пробегает разряд.

Я широко открываю глаза, глядя на него в полном шоке. Но протестовать не могу. Потому что это… это дико приятно.

Его пальцы, твёрдые и умелые, начинают медленно, ритмично разминать мои напряжённые мышцы. Глубоко, плавно, так, что сладкая волна расслабления растекается от стоп вверх, по ногам, смыкаясь где-то в низу живота с жаром от руки Тайрона и прохладой от губ Шэда.

Я невольно закрываю глаза и издаю тихий, сдавленный стон. Это слишком. Слишком много ощущений.

Тайрон, твёрдый и жёсткий за моей спиной, его мощные сильные руки, недвижимо удерживающие меня. Шэд, целующий мои пальцы, его большой палец теперь водит по моему запястью, по пульсирующей вене. Зейн, чьи волшебные руки заставляют всё моё тело обмякнуть и превратиться в желе.

Зато Лекс не подошёл. Стоит в нескольких шагах, и его взгляд прикован к голографическим данным, которые он вывел над своим предплечьем.

Но я чувствую его внимание. Острое, как игла. Он смотрит то на меня, то на сферы под потолком. Только теперь в его лице ни малейшей холодности, а в его глазах горит странный, жгучий огонь.

— Невероятно, — его голос, обычно такой ровный и насмешливый, сейчас звучит хрипло и взволнованно. — Энергетическая сигнатура сфер… она идеально соответствует зашифрованным протоколам о симбиозе…

Он делает паузу, и его пальцы порхают в воздухе, пролистывая невидимые данные.

— И даже не с одним Концентратором.

Воздух в комнате застывает. Даже пальцы Зейна на секунду замирают на моей стопе. Шэд прекращает ласкать моё запястье. Тайрон за моей спиной медленно поворачивает голову. Я чувствую, как напрягаются мышцы его шеи.

— Поясни, — жёстко распоряжается Тайрон. — Что это значит, Лекс?

Я прислушиваюсь, и млею… Как же мне хорошо…

Шэд не отрывает от меня своего горящего взгляда, а его губы ласкают каждый мой палец. Зейн, молча и сосредоточенно, своими огромными, удивительно нежными руками продолжает разминать мои стопы. Волны расслабления и странного, сладкого томления растекаются по всему телу, смешиваясь с жаром от прикосновений Шэда.

Лекс обводит всех нас тяжёлым взглядом.

— То, что висит над нами, — он показывает на четыре сферы. — Не просто стабилизированная энергия. Это акт выбора. Симбиотическая связь высшего порядка. Элария Витарлион, своей сущностью, назначила нас, всех четверых, своими супругами. Таков закон вита-силы, старше любых имперских кодексов.

Я даже головой встряхиваю, пытаясь осознать его слова, и чувствую, как каменеет за моей спиной Тайрон.

Шэд, не отрывая от меня пламенеющего взгляда, прижимает мою ладонь к своей груди. Я чувствую бешеный стук его сердца.

— Моя принцесса... — его бархатный голос стал ещё ниже, пронизывая меня до нутра, — твой выбор… я знал!

Зейн не раздумывает ни секунды. Он берёт мою свободную руку, наклоняется, и его губы, тёплые и твёрдые, касаются моих пальцев.

— Я буду тебе верным мужем и надёжным щитом, Эля.

— Лекс, — в голосе Тайрона звучит холодная, закалённая сталь. — Откуда у тебя сведения о взаимодействии Концентратора и Источника? Подобные знания могут быть лишь у императора и Преемника. Ты взломал Печати Созвездия?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лекс, отвечая на вопрос Тайрона, не сводит глаз с данных.

— Конечно, взломал. И ещё много чего интересного. Я ведь должен был узнать, почему общение Преемника, то есть Концентратора, с Источником так зашифровано. И что именно они скрывают от простых операторов.

С этими словами Лекс делает шаг к парящим сферам, его взгляд прикован к одной из них — ярко-голубой, той, что переливается не только золотом, но и глубокими, бархатистыми оттенками лазури.

Я же смотрю на четверых мужчин, то на одного, то на другого. Мой разум отчаянно борется с реальностью, отказываясь верить.

— Вы... мои... мужья? — вырывается у меня.

Лекс, не оборачиваясь от зачаровавшей его сферы, отвечает:

— Судя по энергетическим отпечаткам… совершенно точно. Но не до конца. Завершит свадебный обряд прикосновение к твоему выбору. Вопрос в том, осмелимся ли мы принять твой дар? Мы не Концентраторы. Лишь Преемник, прошедший ритуалы, способен принять силу Источника и не сгореть.

Испуганный комок подкатывает к горлу. Воспоминание о схеме из базы данных — сгоревший оператор — пронзает меня ледяной иглой.

— Я... я не хочу никого сжигать, — чувствуя, что слёзы наворачиваются на глаза, говорю яя — тем более вас. Никого из вас.

Лекс на мгновение оборачивается, и в его взгляде мелькает что-то похожее на мягкость.

— Мы знаем. Но твоя сила не спрашивает. Она выбрала нас. Всех четверых. И теперь нам решать, готовы ли мы заплатить цену за эту честь.

Шэд снова целует мои пальцы, один за другим, будто скрепляя некую клятву. Затем он резко встаёт.

Его лицо выражает непоколебимую решимость. Он стремительно, с присущей ему смертоносной грацией, направляется к той сфере, в которой переплетаются, не смешиваясь, завораживающие потоки света и тьмы.

Никто не успевает ничего сказать. Красивая рука Шэда с длинными красивыми пальцами уже тянется к пульсирующему шару.

— Я не боюсь твоего огня, принцесса, — его голос звучит тихо, но ясно. — Я уже горел в нём.

Его пальцы касаются поверхности сферы.

Глава 25. Сочетание

Шэд прикоснулся к сфере и замер. Буквально окаменел.

Решительное застывшее движение. Рука, протянутая к сфере.

Даже пряди его чёрных волос замерли в воздухе, словно время остановилось только для него. Как стоп-кадр в самом напряжённом моменте фильма.

И в этой гробовой тишине, разрываемой лишь моим собственным прерывистым дыханием, начинается движение.

Лекс, Тайрон и Зейн поднимаются одновременно.

Без слова, без взгляда, будто управляемые одной волей.

Их движения решительны и неотвратимы. Лекс направляется к сфере, что переливается холодным голубым светом. Тайрон — к сияющей, ослепительно-белой. Зейн — к пылающей, алой.

Я прижимаю пальцы к губам, не в силах издать ни звука, глядя, как их руки — длинные пальцы Лекса, широкая ладонь Тайрона, мощная рука Зейна — касаются поверхности сфер.

Несколько секунд ничего не происходит. Они просто стоят, прикасаясь к этим сгусткам моей сущности, моей боли, моего страха, моего наслаждения.

А затем сферы… расширяются, превращаясь в облака, и впитываются в их кожу, вливаются в кончики их пальцев.

Свет проходит по их венам, на мгновение вычерчивая их мускулатуру изнутри, и так же быстро гаснет.

Я моргаю, пытаясь осознать, что только что произошло.

И замираю. Все четверо синхронно поворачивают голову ко мне.

Их взгляды пронзают меня вспышкой желания. Столь внезапной, столь всепоглощающей, что всё моё тело выгибается на кровати с тихим, прерывистым стоном.

Это дикое, неутоляемое желание, исходящее из самой глубины, из того места, где теперь пульсирует связь с ними.

Оно выжигает всё — стыд, страх, неверие. Оставляет только лютый, всепоглощающий голод.

И вот уже их руки на моей коже. Четыре пары столь желанных мне рук благоговейно прикасаются ко мне.

Тайрон склоняется надо мной, его ладонь прижимается к моей щеке бесконечно нежным жестом.

Шэд с другой стороны, его пальцы вплетаются в мои волосы, откидывая их с лица.

Зейн… его огромные, тёплые ладони обхватывают мои бёдра, и я чувствую, как всё внутри меня сжимается в сладком предвкушении.

А Лекс… его чуткие пальцы скользят по моему животу, вызывая мурашки.

Губы Тайрона обжигают кожу на предплечье. Бархатный голос Шэда вибрирует на моих губах, произнося что-то незнакомое. Зейн раскрывает мои бёдра, целуя чувствительную внутренную сторону, а горячий рот Лекса обхватывает мою грудь.

Их руки, их губы, их дыхание — всё смешивается в единый вихрь ощущений. Я тону в них. В прикосновениях, которые говорят больше любых слов. В поцелуях, которые клеймят, обещают, присваивают.

Кто-то ласкает мою грудь, чей-то язык выписывает круги на животе, чьи-то губы покоряют мои.

Падаю в пропасть темноты за закрытыми веками, слушая их дыхание и собственные стоны, охваченная чувством, что происходящее сейчас — единственно верное, что могло бы со мной быть.

Сознание начинает уплывать от переизбытка, от сокрушительной волны блаженства, накрывающей с головой.

Мягкая, бархатистая темнота на краю зрения смыкается. И я отпускаю себя, позволяя ей унести меня, всё ещё чувствуя на своей коже жар их рук и жадность их поцелуев.

Сознание возвращается медленною

Первое, что я чувствую — это лёгкая, прохладная тяжесть на коже. Не ткань, а нечто иное, плотное и бархатистое, словно сама ночь укутала меня. Даже не открывая глаз, знаю: это покрывало из тьмы.

Я медленно открываю глаза. Над головой высокое небо с которого спускается нежный свет двух солнц. Они не ослепляют, можно рассматривать. Одно, большее, золотистое, другое поменьшее, с лавандовым оттенком.

Оглядываюсь. Веранда. Шэд в огромном, глубоком кресле, держит меня на коленях, как величайшую драгоценность, и укутывает в покрывало из теней.

За низким парапетом простирается океан. Инопланетный. Невероятный. Вода цвета бирюзы и жидкого изумруда, а пена на гребнях медленных волн отливает розоватым золотом.

По небу, вместо птиц, плывут огромные, похожие на медуз, полупрозрачные существа, колышущиеся в такт мерному шуму прибоя. Воздух густой, напоённый сладким, незнакомым ароматом цветущих растений и свежести моря.

Я пытаюсь пошевелиться, сделать глубокий вдох, но сильные руки Шэда мягко, но непреклонно удерживают меня.

— Тшшш, — его бархатный голос звучит прямо у моего виска, обволакивая, как его тени. — Не надо. Тебе нужен отдых. Покой.

— Что… что произошло? — вырывается у меня шёпот.

Память возвращается обрывками: взгляды, сферы, вспышка желания, прикосновения…

— Мы сочетались браком, — отвечает Шэд просто, как о чём-то само собой разумеющемся. — Ты теперь совсем, вся наша.

Я замираю, пытаясь осмыслить.

— Вы меня… вместе? — осторожно спрашиваю я, чувствуя, как жар стыда заливает щёки. — Ну, мы… вы… вчетвером… меня? У нас был секс? Я… я не помню, — уже шёпотом добавляю я.

Шэд смеётся, завораживая меня низким, тёплым тембром, переполненным нежностью и затаённой радостью.

— Нет, моя принцесса. Мы просто забирали твою энергию, которая выплеснулась в момент объединения. Ты отдала её нам, а мы… приняли. Это был акт принятия, а не обладания. Ты потеряла сознание от перегрузки.

Даже не знаю, радоваться или огорчаться. Наверное, я хорошо, что не было. Я бы такое хотела запомнить.

У меня вырывается вопрос, который крутится в голове:

— А почему в первый раз вы доверили меня именно Тайрону?

Пауза.

— Я хотел бы, — задумчиво произносит Шэд, — быть с тобой первым из нас. Как и Зейн. И Лекс. Всё бы отдали для тебя. Но у Тайрона самый сильный свет. Он самый сильный из нас. Только он и мог удержать твой свет своим светом.

Я поднимаю голову, чтобы видеть его лицо.

Его серебристо-серые глаза смотрят на меня иначе, чем раньше. В них сейчас новое выражение. Осознание моей принадлежности.

— Я благодарен Тайрону, — продолжает Шэд. — Благодаря ему ты осталась с нами. Я могу прикасаться к тебе. Смотреть на тебя. Дышать тобой. Быть твоим мужем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

У меня дыхание перехватывает. Судя по его словам, я бы погибла, если бы не Тайрон. А ещё, мне так нравятся слова Шэда… В груди разливается тепло, а внизу живота желание разгорается…

— То есть… — медленно говорю я, вглядываясь в его глаза, — ты мой муж. И мы с тобой… ещё не были близки?

Его губы растягиваются в едва заметной улыбке. В его взгляде вспыхивает опасный огонь.

— Я ждал, когда ты осознаешь, что ты хочешь со мной, — его голос становится тише, интимнее. — Это важно для меня, чтобы ты сама захотела. Как сейчас.

Его рука скользит вниз, проникает под край покрывала из тёмной материи. Его пальцы, тёплые и уверенные, касаются обнажённой кожи моего бедра.

Я вздрагиваю, но не отстраняюсь. Не пытаюсь избежать.

Его прикосновение обжигает, обещает что-то, чего я ещё не знаю, но уже безумно хочу.

Шэд останавливает руку, вглядываясь в мои глаза. Держит ладонь на моём бедре, его большой палец медленно, гипнотизирующе водит по коже, выписывая замысловатый чувственный узор.

Глава 26. Шэд

Тяжёлая и тёплая ладонь Шэда лежит на моём бедре. Каждый круг, который описывает его большой палец, отзывается горячей волной где-то глубоко внизу моего живота.

Я замираю, глядя в его глаза, в эти серебристо-стальные бездны, полные обещаний и дикой, сдерживаемой нежности.

Шэд наклоняется, и его губы находят мои. Сначала это просто прикосновение, лёгкое, как дуновение, пробуждающее каждое нервное окончание. Его язык скользит по линии моих губ, требуя поддаться давление, и я с тихим стоном открываюсь ему.

Поцелуй становится глубоким, властным. Жизненно мне необходимым. Поцелуй сильного мужчины, знающего и берущего то, что принадлежит ему.

И пока его язык пленяет мой рот, его рука движется выше. Чуткие, смертоносные пальцы, привычные к рукояти смертоносного клинка, невероятно нежно скользят по внутренней поверхности моего бедра. Выше. Ещё выше.

Я ахаю, когда его пальцы касаются самой сокровенной части меня.

Нежная, влажная плоть между половых губ, такая уязвимая и чувствительная, встречается с его уверенным прикосновением.

Всё моё тело вздрагивает, по нему пробегает мелкая, чувственная дрожь.

Он реагирует на моё отклик, напористо углубляя поцелуй, и я тону в осознании, что это со мной делает Шэд. Мой Шэд, который говорил со мной о звездах и тенях, чьи объятия стали моим убежищем в этом безумном мире.

И сейчас его пальцы творят со мной что-то невообразимое, вызывая потоки огня, стекающие в одну точку, в точку под его пальцами.

Его поцелуй становится требовательным, жадным, поглощая мои прерывистые вздохи.

Он чувствует мою дрожь, слышит мои тихие стоны, и в ответ его прикосновения становятся более уверенными, более настойчивыми. В его напоре читается абсолютная уверенность в своём праве ласкать меня, и жгучее, сдерживаемое желание, которое отражает моё собственное.

Не разрывая поцелуя и оставаясь сидеть в просторном кресле, он легко поднимает меня. Я, укутанная в плащ из теней, взлетаю и оказываюсь верхом на его бёдрах. Дыхание перехватывает от контраста, в котором я полностью открыта ему внизу, и совершенно укрыта.

Обнажёнными половыми губами я чувствую твёрдое, большое давление у входа.

Мои глаза расширяются, ошеломлённо глядя на него. Осознаю, насколько он большой. Просто огромный. Мгновенная, иррациональная вспышка страха пронзает меня, и я почти рада, что не вижу его во всей красе, что тени скрывают то, что моё сознание, возможно, не готово принять.

Шэд не торопит. Его руки лежат на моих бёдрах, крепко, но нежно. Его взгляд прикован к моему лицу, он ловит каждую мою эмоцию, каждый отблеск страха или наслаждения.

— Доверься мне, — его хриплый низкий бархатистый голос наполнен такой нежностью и силой, что я расслабляюсь тут же, подаваясь ему.

В этот же миг он начинает опускать меня на себя. Медленно. Невыносимо медленно. Сантиметр за сантиметром.

Я смотрю в его чуть прищуренные серебристые глаза, чувствуя, как его член, широкий и твёрдый, растягивает меня изнутри.

Постепенно, вверх и ниже вниз, и ещё ниже, он заполняет меня так полно, так глубоко...

Обжигающая, совершенно не болезненная, невероятная наполненность. Он будто проникает в самую мою суть.

У меня даже слёзы наворачиваются от переполняющих меня ощущений. От его бережности, от этого щемящего чувства близости, от физического ощущения его внутри меня.

Удерживая меня за талию, Шэд вдруг подаётся бёдрами вверх, одним уверенным сильным толчком, и я громко стону от того, что он весь во мне, совсем-совсем весь, наполнил меня до самого дна.

Шэд не двигается, давая мне привыкнуть, позволяя моему телу полностью принять его.

Его чуткие ладони гладят мои бёдра, а его сияющие глаза говорят мне больше, чем любые слова.

Под мерный шум прибоя, под рассеянным светом двух солнц, я понимаю, что это не просто секс. Это что-то гораздо, гораздо большее.

Шэд всё ещё не двигается. Просто смотрит. Его серебристые глаза — две горящие звезды в полумраке, затянутом его же тенями.

Он начинает двигаться неспешно. Едва заметное движение бёдер вниз и сразу вверх. Глубокий, плавный толчок, который заставляет меня тихо ахнуть, чувствуя, как он проходит ещё глубже. Плавный уход, почти полный, оставляющий лишь тлеющее воспоминание о наполненности, чтобы в следующее мгновение снова вернуться. Медленно. Растягивая первые мгновения близости.

Тени обволакивают нас, скрывая. Теперь нет ни веранды, ни океана, ни целой вселенной. Есть только мы. Только его тело подо мной, его горячая твёрдая плоть внутри меня.

Только его взгляд, прожигающий меня насквозь. Только его руки на моих бёдрах, тёплые якоря в этом море ощущений.

Я опускаю ладони на его грудь, чувствуя под пальцами твёрдые прочерченные мускулы и бешеный стук его сердца, бьющегося в унисон с моим.

Погружаюсь в его бездонную, сосредоточенную нежность, смешанную с таким голодом, что от него перехватывает дух.

Он размеренно погружается в мою глубину, заполняя меня не только физически, наполняя меня всей собой, всей своей сутью. Своей тишиной, своей тайной, своей нежностью.

С каждым плавным, неспешным толчком во мне рождается что-то новое. Не просто удовольствие, а чувство принадлежности. Я — его принцесса, а он — моя вселенная, моя тень и мой свет.

Шум прибоя превращается в гул крови в висках, в ритм нашего дыхания.

Я начинаю двигаться ему навстречу, робко сначала, потом всё увереннее, находя свой ритм в его ритме. Его пальцы впиваются в мои бёдра чуть сильнее, и на его губах появляется тень улыбки — одобряющей и восхищённой.

Он везде. В каждом вздохе, в каждом стоне, который он забирает моими губами в новом поцелуе, таком же медленном и глубоком, как его движения внутри меня.

Растворяюсь в нём, в моём Шэде. Всё, что существует — лишь единение наших тел, сплетение наших взглядов, одно дыхание на двоих.

Перестаю быть принцессой, Источником, землянкой. Я — просто женщина. Его женщина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но вот его ритм меняется. Его бёдра теперь двигаются с нарастающей силой. Шэд прищуривается и вторгается резко, быстро. Глубокий, мощный толчок заставляет меня вскрикнуть. Он тут же поглощает этот звук властными губами, а поцелуй становится жадным, диким, беспощадным.

Его неторопливость рассеивается, движения всё сильнее и быстрее. Каждое проникновение отзывается острейшим удовольствием. Тени вокруг нас колышутся в такт этому новому, нарастающему ритму.

Сильные пальцы впиваются в мою кожу, а я цепляюсь за его плечи, чувствуя под ладонями упругое движение его стальных мускулов.

— Шэд… — его имя срывается с моих губ прерывистым стоном.

Он не отвечает. Во всяком случае словам. Его ответ в яростном темпе, который он задаёт. В его взгляде, в котором теперь пылает не сдерживаемая больше страсть.

Он смотрит на меня так, будто видит впервые, и в то же время — будто знал всегда.

И я постанываю всё громче, чувствуя глубокие, мощные толчки, от которых всё внутри меня сжимается тягучим предвкушением.

Всё во мне напрягается, натягивается, как струна. Волна накатывает из самой глубины, сокрушительная, неотвратимая.

И, наконец, я кричу, вжимаясь в него, сотрясаясь всем телом. И с блаженным восторгом чувствую, как его тело содрогается вслед за моим в финальном, яростном толчке.

Ослепительная вспышка наслаждения, кажется, сейчас разнесёт меня на атомы. Но изливающийся вокруг меня свет теряется в тенях, а мой крик тонет под его ставшими невыразимо нежными губами.

И потом наступает тишина. Его руки обнимают меня, укутывают тенями, и я прижимаюсь щекой к его рельефной груди, где сердце колотится так же бешено, как у меня.

Мне так хорошо… с ним. С моим Шэдом. Он держит меня одной рукой, а его пальцы свободной руки неторопливо ласкают мои волосы. Его дыхание становится ровным, тело расслабленное, как и моё. Мне кажется, будто он растворился в этих тенях вместе со мной.

— Если хочешь что-то спросить, спрашивай, — его голос нарушает тишину, сплетаясь с шумом прибоя.

Мне так хорошо, так спокойно, что кажется никакие вопросы не нужны. Слишком хорошо так сидеть на его коленях, в этом кресле, в кольце его рук, под шёпот неземного океана. Я лишь лениво пожимаю плечами, прижимаюсь к нему ближе, наслаждаясь ощущениями пребывания в этом райском блаженстве.

Но один вопрос все же вырывается:

— А где остальные?

— Чинят Призму, — отвечает он и прикасается губами к моему виску. — Тебя доверили мне, потому что со мной ты лучше всего расслабляешься. И доверяешь мне сильнее, чем остальным.

Я поднимаю голову, чтобы увидеть его лицо, и не могу сдержать улыбки. Он прав. С ним легко. С ним нет давления Тайрона, или анализа Лекса. С Зейном я вообще и не говорила даже толком.

Впрочем, это всё не важно. Я чувствую, что мне важны все четверо.

Только всё же Шэд важнее всего. Так хочется узнать его лучше…

— Расскажи о себе, — прошу я тихо, не особо надеясь на ответ.

Его лицо меняется. Не то чтобы он хмурится, но черты заостряются. Он явно уходит в себя.

В его глазах мелькает тень, серебристые глаза темнеют, будто над грозовой тучей сгущается ночь.

Только вот Шэд не отводит взгляд. Наоборот, его руки обнимают меня крепче, прижимая сильнее.

— Хорошо, — выдыхает он. — Расскажу.

.

На роскошную горячую книгу "

Землянка. Галактический отбор

" установлен

прокат

????

Первая глава здесь:

Глава 27. Тени прошлого

Шэд замолкает, собираясь с мыслями, и я чувствую, что его сердце бьётся быстрее.

— Моя семья, — начинает он ровным нейтральным голосом, — была последним оплотом древнего искусства. Мы не были правителями миров, как семья Тайрона, или кузнецами империи, как у Зейна. И архитекторами информации, как у Лекса. Мы были… хранителями. Хранителями равновесия. Мы управляли тёмной материей.

Его пальцы бессознательно вьются в моих волосах.

— Это не магия. Это наука. Глубокая, как сама вселенная. Мы видели её нити, что скрепляют реальность. Могли их чувствовать, направлять. Это знание передавалось из поколения в поколение. Пока не пришёл культ, что считал тёмную материю скверной, искажением истинного света. Они объявили нам войну на уничтожение.

Он замолкает, и по его напряжённой спине я понимаю, что он снова там, в том дне.

— Они нашли нашу планету. Уединённую, скрытую в туманности. И стёрли её с карт. Не с орбиты. Они спустились на нашу землю. Охота… это была охота. На нас. На наших детей. На наше знание.

Я замираю, боясь пошевелиться, боясь спугнуть эти страшные слова.

— Меня спрятали. В самой сердцевине мира, в пещере, где тёмная материя была гуще всего. Я… чувствовал, как гаснут их огни. Сначала чужие. Потом… знакомые. Родители. Сестра. Я лежал в этой тьме и чувствовал, как всё, что я знал и любил, превращается в тишину.

Его голос срывается. Он крепко прижимает меня к себе, и я понимаю, что это объятие нужно сейчас больше ему, чем мне, и тоже обнимаю его в ответ.

— Я выжил. Через неделю меня нашли корабли Империи, привлечённые аномалией. От всего моего мира остался лишь я. Наследник. Сын правителя, оставшийся без государства. У меня же осталось лишь это, — он слегка касается края тёмного покрывала, окутывающего нас. — Я последний осколок. Последний хранитель.

Он наконец смотрит на меня, и в его глазах стальная решимость, что я видела в бою.

— Вот почему я не боюсь твоего огня, Элария. Я уже горел в самом страшном пламени. И я вышел из него. Чтобы защищать. Тебя. Новую жизнь. Чтобы больше никто не чувствовал, как гаснет его мир.

Я молчу, прижимаясь к нему. Не знаю, что сказать.

Какие слова могут быть утешением для такой боли? То, что я считала своими страшными проблемами — низость Артура, паутина лжи вокруг моей земной жизни — кажутся такими мелкими и незначительными перед лицом его потери.

Я просто обнимаю его, вжимаюсь в его грудь, позволяя тишине и теплу моего тела стать тем ответом, которого не хватает словам.

Он чувствует это. Его дыхание, сбившееся от воспоминаний, постепенно выравнивается, сливаясь с моим.

— Орден стал мне новой семьей, — продолжает он тише, его голос вновь обретает бархатную глубину. — Тайрон, Зейн, Лекс… Они не спрашивали. Они просто приняли. Как я принял их. Мы все четверо… с пустотами внутри. Но вместе мы — целое.

Его рука скользит по моей спине, и я чувствую, как ладонь ложится напротив моего сердца.

— А потом появилась ты, — он говорит без пафоса, с констатацией факта, меняющего всё. — Не Источник. Не принцесса. Ты — та самая новая жизнь, которую я поклялся защищать. Ты — свет, который не обжигает, а согревает. Ты… напоминание о том, ради чего стоит жить. После всей тьмы.

Его серебристые глаза встречаются с моими. В них нет больше боли, только чистая, безграничная нежность.

— И когда ты, моя принцесса, смотришь на меня так… доверяешь мне… я чувствую, будто те самые тени, что поглотили мой мир, теперь служат мне. Чтобы укрыть тебя. Чтобы стать твоей крепостью.

Я поднимаю руку и касаюсь его щеки. Я вижу в нем не только воина, не только тень. Я вижу мальчика, который выжил. Мужчину, который не сломался.

— Ты не один, — шепчу я, и мои слова такие же тихие, как его признание. — Теперь и у тебя есть я.

Он закрывает глаза, прижимаясь к моей ладони. Словно мое прикосновение — это живая вода на старые раны.

— Я знаю, — его ответ всего лишь выдох, но в нем слышится вселенная обретённого покоя. — И в этом мое самое большое счастье.

Он снова обнимает меня, и мы сплетаемся воедино. Его тени и мой свет, его прошлое и мое настоящее, его боль и мое исцеление. И в этой тишине, под шёпот океана, я понимаю, что мы только что создали нечто новое. Нечто прочное и вечное.

Пальцы Шэда снова погружаются в мои волосы, мягко перебирая их.

— Хочешь спать? — тихо спрашивает он.

Я качаю головой, прижимаясь щекой к его груди. Тело тяжелое, расслабленное, но разум ясный и светлый.

— Нет. Я хочу пройтись.

Шэд кивает и поднимается с невероятной, хищной грацией и на мгновение замирает надо мной.

Я задерживаю дыхание, глядя на него.

Он до безумия красивый. Высокий, стройный, с рельефным, мускулистым торсом, проступающим под светлой кожей. Длинные черные волосы рассыпаются по плечам, обрамляя лицо с резкими, хищными чертами и этими пронзительными серебристыми глазами, что сейчас прикованы только ко мне.

На нем лишь темные, свободные штаны, и вид его заставляет кровь пульсировать быстрее.

Он протягивает руку, и тени с пола оживают, поднимаются, обвивают его пальцы. Легким, почти невесомым движением он направляет их на меня.

Я чувствую прохладное, шелковистое прикосновение на коже. Тени ткутся сами собой, создавая форму.

Через мгновение на мне легкое, струящееся платье без бретелек, короткое, пляжное, черное и переливающееся, как ночное небо. Оно облегает грудь и свободно ниспадает по бедрам.

Я смотрю на себя, на это чудо, созданное его руками, и не могу сдержать восхищенного вздоха.

— Мне очень нравится, — говорю я, и голос дрожит от переполняющих меня чувств.

Шэд подходит ближе, его глаза загораются уже знакомым мне опасным огнем.

— Ты очень красива, — говорит он просто.

Он обнимает меня, его чуткие руки касаются моей спины сквозь прохладную ткань теней.

Его губы находят мои в медленном, глубоком поцелуе, который заставляет все внутри трепетать. Он отстраняется, но не отпускает меня, прижимая к своему горячему торсу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я люблю тебя, — слышу я его тихий, невесомый шепот прямо у уха.

Я замираю. Сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться с бешеной силой.

Эти слова… они обжигают и пугают одновременно.

Шэд чувствует мое напряжение, мою растерянность. Он отстраняется ровно настолько, чтобы увидеть мое лицо, и на его губах появляется едва заметная, пронзительная улыбка.

— Не торопись произносить эти слова, — говорит он, и его бархатный голос полон нежности и понимания. — Я не требую ответа. Я хочу услышать их, только когда они сами изольются из твоего сердца. Без давления. Без долга. Просто потому, что иначе уже нельзя будет молчать.

От этих слов камень с души падает, и я отвечаю ему сияющей, по-настоящему счастливой улыбкой. Он все понимает. Он дает мне время. Все время, которое мне нужно.

Он снова целует меня, быстро, легко, и берет за руку.

— Пойдем, — говорит он. — Пройдемся по пляжу.

Глава 28. Решения

Мы идем босиком по фиолетовому песку, и он приятно похрустывает под пальцами ног. Прохладная вода время от времени накатывает на ступни, а теневое платье колышется вокруг моих бедер.

Рука Шэда крепко держит мою, пальцы переплетены с моими.

Мы заворачиваем за массивную скалу цвета вороненой стали, покрытую биолюминесцентными мхами, мерцающими нежным синим светом.

И вот мы видим Призму. Корабль стоит на пляже, и вид у него... боевой. На боку зияет огромная рваная рана, из которой торчат искорёженные балки и пучки светящихся кабелей.

Мой взгляд сразу выхватывает моих рыцарей. Моих принцев. Мужей…

Тайрон стоит спиной к нам, его могучая фигура в броне кажется центром вселенной.

Он не чинит, он... творит. Его руки в мощных перчатках погружены в голографический интерфейс, парящий перед повреждённым корпусом.

Его руки движутся с нечеловеческой скоростью, перестраивая сложнейшие схемы, а из его ладоней исходят тонкие нити чистой энергии, которые, словно живые змеи, сплетаются с металлом, затягивая рану слой за слоем.

Лекс устроился на корточках у основания корабля, окружённый парящими экранами с водопадами данных.

Длинные, сильные пальцы Лекса порхают над экранами, а взгляд прикован к показаниям. Перед ним в воздухе висит сложный многогранный излучатель, который он, видимо, только что снял для диагностики.

Зейн, без брони, оставшись в простом чёрном комбинезоне, стоит к нам спиной. От его вида у меня перехватывает дыхание. Широкие плечи, рельефные мышцы, играющие при каждом движении. Он одним плечом подпирает громадную балку, не давая ей рухнуть, пока Тайрон работает с её креплениями.

И вот Лекс поднимает взгляд. Его зелёные глаза на секунду останавливаются на мне, скользят по моему силуэту в этом теневым платье, и... многогранный излучатель вздрагивает в воздухе. Дорогущий, наверное, прибор с глухим стуком падает на песок.

Зейн, услышав звук, оборачивается. Его тёмный взгляд находит меня, задерживается на моих ногах, на изгибе бёдер, на моих губах. Его челюсть непроизвольно сжимается, балка с скрежетом проседает, и он тут её подхватывает, нахмурившись, но не отводит взгляд от меня.

И Тайрон оборачивается. Его сапфировый взгляд — тяжёлый и оценивающий — медленно скользит по мне, от растрёпанных волос до босых ног. Его концентрация, в отличие от Лекса и Зейна несокрушима, но всё равно его пальцы замирают в голограмме на секунду, и энергетические нити на мгновение теряют фокус.

Я чувствую, как по щекам разливается жар. Я польщена их реакцией на меня. И не могу сдержать смущённой, но счастливой улыбки.

Мы подходим ближе. Зейн, не отпуская балку, первым нарушает тишину, его голос глуховат от напряжения:

— Шэд не обижал тебя, Эля?

— Нет, он со мной очень бережен, — отвечаю я, улыбаясь шире.

Лицо Зейна светлеет, но он всё же бросает предупреждающий взгляд на Шэда, а мне кивает. Они с Тайроном переглядываются, быстро крепят балку, а Лекс, ускорившись, запускает процессы и встаёт.

Все трое направляются ко мне с Шэдом.

Зейн продолжает смотреть на меня так, что хочется шагнуть к нему и просто утонуть в его больших объятиях. Взгляд Тайрона теплеет, а Лекс просто прожигает меня взглядом.

Я смущаюсь и перевожу взгляд с одного на другого, а затем смотрю на картину разрухи и их сосредоточенного труда.

— Какие у вас планы? — спрашиваю я.

Мужчины переглядываются.

— Планы изменились, — говорит Тайрон. — Из-за новых данных. Атака на Призму не была случайной. И внешний триггер, вызвавший твой выброс, — он делает паузу, и выдыхает, яростно сверкнув глазами: — явно не работа культа.

Лекс вступает в разговор, его пальцы уже вывели в воздух сложную диаграмму переплетающихся энергетических сигнатур.

— Я завершил сравнительный анализ, — его голос сух и точен. — Вот сигнатура триггера, считанная сенсорами Призмы в момент атаки. — Он указывает на один мерцающий узор. — А это — эталонный энергоотпечаток систем класса Молот, полученный с крейсера Зейна. — На диаграмме появляется второй, очень похожий узор. — Они идентичны на 99,8%. Расхождения находятся в допустимых пределах для маскировки.

Я смотрю на переплетающиеся светящиеся линии, и у меня холодеет внутри.

— Но Молот... это же корабль твоего брата, — обращаюсь я к Зейну.

— Да, — хрипло отвечает он. — Флагман правителя моих родных звёздных систем. Его просто так не вскроешь. Да и вообще не вскроешь. Только изнутри.

Он делает паузу и хмурится, процедив сквозь зубы:

— Его системы защиты и связи синхронизированы с общеимперским флотом. И с личным флотом Преемника.

— Именно, — подхватывает Лекс. — Этот тип сигнатуры используется для скрытного проникновения через дружественные щиты. Для диверсий. У Воинов Забвения технология иная, более... грубая. Это работа своего. Кого-то, кто имеет доступ к кодам самого высокого уровня.

— Есть и второе доказательство, — Тайрон делает шаг вперёд, его взгляд прикован ко мне. — Взлом Лексом Печатей Созвездия. Лекс получил доступ к зашифрованным протоколам общения Преемника с его тайными агентами. Там нет прямого приказа. Но есть аномалия.

Лекс меняет диаграмму. Теперь это временная шкала.

— За двенадцать часов до нашей атаки, — его палец указывает на точку, — с замаскированного ретранслятора, связанного с флотом Преемника, был отправлен пакет данных. Не команда, а... информация. Подробные данные о наших маршрутах уклонения, рассчитанные на основе знаний, доступных только Военному Совету Империи. Фактически, нас подставили. Вывели под удар. И это точно не уровень брата Зейна. Они тут не причём.

Повисает тяжёлое, гнетущее молчание. Оно густеет, пропитываясь осознанием того, что только что прозвучало.

Предательство. Не от чужаков-фанатиков, а из самого сердца Империи.

— Получается… это Преемник, — тихо произношу я. — Не сам император же... Но я ведь нужна им живая. Для того, чтобы… — я делаю паузу, глядя на окаменевшие лица всех четверых. — Чтобы Преемник стал для меня, как для Источника, Концентратором, — твёрдо завершаю я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На моих рыцарей страшно смотреть. Дрожь по телу. Я бы даже попятилась, если бы не рука Шэда, крепко удерживающая мою.

Даже думать не хочу, собирались ли они продолжить свой путь, выполнение своей задачи. Ведь концентраторами для меня стали все четверо. Я холодею при мысли, что они могли бы счесть произошедшее между нами актом стабилизации источника, и отдали бы меня ему…

Мужчины, тем временем, продолжают разговор.

Тайрон медленно кивает, его лицо — высеченная из гранита маска. В его сапфировых глазах читается леденящая ярость.

— Логика неумолима, — говорит он. — Доступ к кодам, данные о маршрутах, знание наших протоколов.

— Но зачем это ему? — тихо спрашиваю я.

— Скорее всего, он не хочет симбиоза, — Шэд, до этого молчавший, говорит тихо, но его обычно бархатный голос сейчас переполнен напряжением. — Связь с Источником сделает его сильным, но… зависимым. Связанным. Возможно, он хочет власти абсолютной. Единоличной.

— В этом есть смысл, — кивает Лекс. — Если смотреть с этой стороны, Элария — угроза его амбициям. Устранив её и свалив вину на Культ, он остаётся чистым наследником.

— Или он просто сумасшедший, — глухо добавляет Зейн, сжимая кулаки так, что кости похрустывают. — Кому причина важна? Он поднял руку на Источник. На принцессу. На нас.

Тайрон обводит нас взглядом, и в его позе читается готовность к бою, которая ощущается почти физически.

— Причины не важны, — в его голосе звучит приговор. — Факт есть факт. Он объявил нам войну.

— Значит, мы даём бой, — Шэд не улыбается, но в его глазах вспыхивает холодный огонь.

— Мы выясним всё, — добавляет Тайрон, — прямо в бою.

— Правильно, сколько можно бегать, — Зейн скрещивает могучие руки на широченной груди. — Мы дадим бой.

Тайрон кивает, его взгляд загорается холодным синим пламенем.

— Именно. Но не в лоб. Мы используем его уверенность против него самого. — Он поворачивается ко мне. — Он попытался вызвать у тебя выброс, чтобы уничтожить Призму и свалить всё на Культ. Значит, мы дадим ему то, что он хочет. Ты, — его взгляд буравит меня, — станешь нашей приманкой.

Я замираю, но страх парализует лишь на секунду. Потом его сменяет странное, холодное спокойствие. Нет, не странное. Это то самое чувство, что родилось во мне после соединения с ними. Уверенность.

— Что я должна сделать? — спрашиваю я, и мой голос не дрожит.

Лекс отвечает вместо Тайрона, его улыбка выглядит оскалом хищника, взявшего след.

— Тебе не нужно ничего делать, Ваше Высочество. Ты уже всё сделала. Твоя энергия, стабилизированная через связь с нами… она стала уникальной. Непохожей ни на что. Мы симулируем новый, мощный срыв. Такой, чтобы его датчики закипели. Он не сможет проигнорировать.

Тайрон подытоживает:

— Завершаем ремонт Призмы и отправляемся туда, где окружение будет на нашей стороне. Там всему имперскому флоту нас не победить.

Глава 29. Шёлковая сталь

Призма гудит ровно, как спящий зверь. Ранение на её боку затянулось. Всё починили. Всё работает.

Мы летим где-то в космосе. А я прогуливаюсь одна.

Коридоры корабля бесконечны. Перламутровые стены, сглаженные углы, шестигранные соты потолка, из которых льётся мягкий свет.

Мои босые ступни бесшумно ступают по прохладному, идеально гладкому полу.

Я не иду куда-то специально. Я просто блуждаю.

В груди тихо. Никакого золотого шторма. Только ровное, тёплое свечение. Оно греет изнутри, наполняет силой. Чужой силой. Их силой. Четверых.

Мысль всё ещё обжигает, но уже не пугает. Она просто... есть.

Я заворачиваю за поворот и останавливаюсь перед проёмом, которого раньше не видела. Дверь нет, только арочный вход. Внутри — просторное помещение, и оно явно не похоже на рубку или жилые отсеки.

Ступаю внутрь. Высоко под куполообразным потолком парят странные конструкции. Длинные, упругие жгуты из чистой энергии. Они переливаются, как шёлк, но в их мерцании читается стальная мощь.

Меня тянет к ним. Неосознанно.

Подхожу ближе к одному из серебристых жгутов. Он висит неподвижно, пульсируя ровным светом. Воздух вокруг него вибрирует.

Моя рука сама тянется вперёд. Трогаю кончиками пальцев. И замираю.

Поверхность жгута... шелковистая. Невесомая и в то же время плотная. Она обволакивает палец прохладной, живой лаской.

По руке бежит лёгкая вибрация, приятная, будто от массажёра. Энергия жгута отвечает на моё прикосновение мягкой волной, которая поднимается по запястью, к локтю, расслабляя мышцы.

Это невероятно. Я провожу ладонью по всей длине висящего жгута. Он изгибается под моим прикосновением, послушный и упругий. От этого ощущения по коже бегут мурашки, а в низу живота зарождается тёплый, ленивый комок удовольствия.

Просто от прикосновения к шёлковой стали...

— Они тебе нравятся? — раздаётся сзади низкий, раскатистый голос.

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь, отдергивая руку.

В проёме, заполняя его собой, стоит Зейн.

Он без брони. Только простые чёрные штаны и такая же чёрная, обтягивающая майка. Его мощная фигура, каждый рельефный мускул, проступающий под тканью, заставляет у меня внутри всё сжаться.

Выглядит так, что он только что тренировался. Дышит глубоко и ровно, а в его тёмных, спокойных глазах в глубине разгорается голодный огонь.

Я чувствую, как по моим щекам разливается жар. Поймала себя на том, что рассматриваю его плечи, грудь, мощные предплечья.

— Я... — мой голос звучит сипло. — Да. На ощупь... приятные.

Зейн подхоодит ко мне, заставляя засмотреться на свои плавные, несмотря на его внушительные размеры, движения.

— Это симуляторы гравитационного сопротивления, — говорит он, его взгляд скользит по моему лицу, а затем переходит на жгут, к которому я только что прикасалась. — Для тренировок. Но я их доработал. Сделал... отзывчивее.

Он протягивает руку, и его широкая ладонь касается того же серебристого жгута. Энергия тут же реагирует, обвиваясь вокруг его запястья.

— Видишь? — он смотрит на меня, и в уголках его губ появляется улыбка. — Он чувствует силу.

Я молча киваю, не в силах отвести от него взгляд. Воздух между нами становится густым, тяжёлым. Вспоминается его прикосновение к моим стопам, его спокойная уверенность.

— А мою? — вдруг срывается у меня шёпотом.

Зейн медленно переводит взгляд с жгута на меня. Его тёмные глаза теперь прикованы только ко мне.

— Твою он чувствует лучше всего, — его голос становится тише, интимнее. — Ты для него... как солнце. Источник жизни.

Он отпускает жгут и делает шаг ко мне. Теперь между нами почти нет расстояния. Всё моё тело напрягается, ожидая... чего? Он так близко, что я чувствую исходящее от неё тепло.

— Хочешь попробовать? — он осторожно и твёрдо берёт мою руку за запястье.

Его прикосновение обжигает даже через тонкую ткань моего комбинезона. Пальцы твёрдые, уверенные.

— Что? — непонимающе бормочу я, тону в его тёмных глазах.

Вместо ответа Зейн направляет мою руку к другому жгуту — более толстому, цвета тёмного изумруда.

— Расслабься, — приказывает он, и его низкий голос вибрирует у меня в костях. — Просто почувствуй.

Мои пальцы касаются поверхности. И снова эта шелковистая прохлада, эта волна приятной вибрации. Но теперь Зейн не отпускает моё запястье. Его большой палец ложится на пульсирующую вену, начинает медленно, едва заметно водить по коже.

Ощущения удваиваются. Тройятся. Шёлковая энергия жгута на моих пальцах. Твёрдая, живая ладонь Зейна на моём запястье. Горячее дыхание где-то у моего виска.

Я закрываю глаза, и тихий стон вырывается из моей груди. Внутри всё плавится. Тот самый комок в низу живота разгорается, пульсирует, требуя большего.

— Да... — выдыхаю я, уже не в силах совладать с собственным телом.

— Я знал, что тебе понравится, — его голос звучит прямо над моим ухом, густой и тёплый. — Всё живое тянется к твоему свету, Эля. Всё. Если бы ты знала, как к тебе тянет меня…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 30. Зейн

Слова Зейна превращаются в вибрацию, которая проходит сквозь кожу и отзывается глубоко внутри.

Хочу тоже ответить, что меня тоже к нему тянет… Но слова исчезают.

Погружаюсь в ощущениях, как его руки, большие и тёплые, скользят с моих запястий на плечи, мягко, но неотвратимо разворачивая меня к нему спиной.

— Что ты… — начинаю я, но мой вопрос тонет в новом ощущении.

Сверху, с легким шелестом, спускаются два тонких серебристых жгута. Живые, пульсирующие в ритме моего сердца.

Они обвиваются вокруг моих запястий с шелковистой, несгибаемой силой.

Я инстинктивно пытаюсь высвободить руки, но жгуты держат. Мои руки мягко отводятся в стороны, натяжение заставляет меня выпрямить спину, открыться.

— Доверься мне, — низкий голос Зейна хрипло гудит у меня за спиной.

Я замираю, сердце отчаянно колотится. Чувствую его всем телом. Его тепло, притягательный запах, чистый и очень мужской...

Его ладони спускаются на мои бёдра, и я вздрагиваю от того, как его пальцы сжимают меня сквозь тонкую ткань комбинезона, и по коже бегут мурашки.

Ещё два жгута, на этот раз изумрудных, скользят по моим ногам. Они обвиваются вокруг лодыжек, и мои ступни мягко отрываются от пола.

Теперь я вишу в воздухе, поддерживаемая этими живыми потоками энергии, полностью открытая.

Но странно, страха нет. Только нарастающее, пьянящее чувство предвкушения. Жгуты не врезаются в кожу, они ласкают её, их вибрация сливается с дрожью, идущей изнутри.

Зейн медленно, с невозмутимой уверенностью, стягивает с меня комбинезон, и… ещё одна странность: жгуты не препятствуют, материал проходит сквозь них, а жгуты продолжают удерживать мои руки и ноге.

Прохладный воздух касается обнажённой кожи, и я вся покрываюсь восторженными мурашками.

Мне кажется, что чувствую его взгляд позади меня физически, как он осязаемым теплом скользит по моей спине, ягодицам, бёдрам.

— Совершенство, — выдыхает он, наполняя меня томным довольством и предвкушающим трепетом.

Его ладони, шершавые от работы с оружием и тренажёрами, обхватывают мою талию. Они огромные, тёплые, и от их прикосновения всё внутри меня сжимается в сладком спазме.

Зейн отводит мои волосы в сторону, наклоняется, трогает губами моё плечо. Горячее, влажное прикосновение, за которым следует лёгкий укус, заставляющий меня резко тянуть воздух и прогнуться навстречу ему.

Он довольно урчит, вырисовывая на основании моей шеи упругим языком затейливые узоры.

Накрывает ладонями мой живот и с силой вдавливает меня в себя.

Я ахаю, чувствуя, как его член, огромный и твёрдый, прижимается к моей пояснице. Он просто лежит там, между ним и мной, тяжёлый и пульсирующий, и одного этого ощущения достаточно, чтобы между моих ног вспыхнул огонь, превращающийся во влажное и пульсирующее ожидание.

Его руки скользят вверх, к моей груди. Большие пальцы находят мои соски, уже набухшие и затвердевшие от возбуждения. Зейн сжимает их, мнёт с невероятной, бережной силой. Острый, на грани боли спазм удовольствия пронзает меня от сосков до самого низа живота. Я стону, и моя голова запрокидывается назад.

В этот момент жгуты мягко смещаются, меняя угол натяжения. Моё тело плавно переворачивается в воздухе, лицом к нему, а затем… вытягивают меня спиной параллельно полу.

Зейн стоит передо мной, и его взгляд… В его тёмных, обычно спокойных глазах горит жаркий, голодный огонь. Он восхищённо оглядывает меня, раскрытую перед ним, смотрит на меня как на величайшее сокровище вселенной. Изучает каждый изгиб моего тела.

Одна его рука на бедре, другая на пояснице. Давит вниз, по диагонали, опуская член на мой лобок, наклоняется и находит губами мои губы.

Стону в его рот от его властного, безоговорочного поцелуя. Его язык вытворяет в глубине моего рта такое, что я тону в ощущениях, в его вкусе, в его дыхании. Я не могу пошевелиться, не могу ответить лаской, я могу только принимать. И это придаёт происходящему неописуемую остроту.

Пока его язык покоряет мой рот, его руки скользят по моим бёдрам, раздвигая их шире. Жгуты послушно следуют его невысказанной команде, фиксируя мои ноги в идеальной позе. Я полностью открыта ему.

Он прерывает поцелуй, чтобы посмотреть мне в глаза. Я же охватываю его взглядом, как он стоит передо мной. Могучее рельефное тело идеального воина напряжено, а его дыхание прерывисто.

Кажется, я обрушусь в оргазм прямо сейчас, только от взгляда на него, и от того, как он на меня смотрит…

— Жена моя, — произносит он, и в этих двух словах я слышу целую вселенную его права брать меня.

И снова ответные слова застревают у меня в горле от урагана ощущений.

От того, как он властно берёт одной рукой моё бедро, а другой рукой направляет свой член к моему входу. Головка, широкая и упругая, упирается в мои влажные, пульсирующие половые губы. Он проводит ею вверх-вниз, смазывая его моими соками, и каждое движение заставляет меня вздрагивать и стонать.

— Зейн… пожалуйста… — срывается с моих губ шёпот, больше похожий на мольбу.

Он молча улыбается. Смотрит мне в глаза и, наконец, обхватив одной рукой мою талию, начинает вторгаться в меня.

Медленно. Неумолимо. Сантиметр за сантиметром его массивный член растягивает меня изнутри, заполняет до самого предела.

Я едва могу дышать. Он просто огромный. У меня столько влаги, что он скользит легко, и всё же я чувствую, как он осторожен, как бережёт меня. Ни малейшей боли, только всепоглощающее чувство полноты, растворения.

Он погружается так глубоко, что мне кажется, он касается самой моей души.

Я закатываю глаза и громко, бессвязно стону. Он замирает, давая мне привыкнуть, и я даже чувствую пульсацию его члена внутри себя.

И тогда он начинает двигаться. Каждое движение его бёдер выверено, мощно и бесконечно нежно. Входит до конца, заставляя меня чувствовать его в самой глубине, и почти полностью выходит, оставляя лишь тлеющее воспоминание, чтобы снова вернуться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Его ритм идеален. Растягивает тайные глубины внутри меня так, что у меня темнеет в глазах и сбивается дыхание.

Я вся в огне. Ощущения от его члена внутри меня сливаются с вибрацией жгутов, ласкающих мои запястья, лодыжки, спину. Это сенсорная перегрузка, сладкая и невыносимая. Мои стоны становятся громче, переходя в крики, когда он находит идеальный угол и начинает двигаться быстрее, жёстче.

Зейн берёт меня молча. Лишь его тяжёлое дыхание и глухие звуки соединения наших тел нарушают тишину зала. Его глаза не отрываются от моего лица. Он наблюдает за каждой моей судорогой, ловит каждый мой стон.

Одной рукой он сжимает мою грудь, его большой палец снова находит сосок, и резкое, сладкое давление доводит до исступления. Другой рукой он держит моё бедро, его пальцы впиваются в плоть, и это властное прикосновение лишь подстёгивает моё возбуждение.

Внутри меня нарастает знакомое, сокрушительное давление. Оргазм подкрадывается, огромный, как он сам, и такой же неотвратимый.

Зейн видит это, и лишь глубже входит в меня, и его взгляд становится ещё темнее, пронизывающее. Он жадно смотрит на меня и ускоряется. Глубокие, сильные толчки, с растяжкой, замирая в максимальной точке проникновения.

Меня просто взрывает изнутри. Моё тело выгибается в жгутах, сотрясаясь с протяжным сладостным криком.

Спазмы накатывают волна за волной, выжигая всё сознание, оставляя только чистое, белое, ослепительное наслаждение.

— Эля… — хрипло рычит он, — какая же ты…

Зейн наклоняется, впивается в мои губы и сквозь мою пульсирующую глубину несколькими сильными толчками догоняет меня.

Чувствую, как он внутри меня содрогается вместе со мной, его член пульсирует, изливаясь горячим потоком, и это продлевает моё наслаждения, превращая его в бесконечное блаженство.

Он медленно выходит, и его руки поддерживают меня, пока жгуты мягко отпускают моё обессиленное тело. Он подхватывает меня на руки, прижимает к своей могучей груди. Его сердце бьётся так же бешено, как моё.

Я растеклась в его больших надёжных руках, беспомощная, прижавшись лицом к его шее, вся ещё трепещущая от отголосков оргазма.

Ничего не говоря, Зейн несёт из зала. Мне не нужны слова. В его молчаливой силе, в его властной бережности — весь ответ. Я его. И это единственная правда во всей вселенной.

Его каюта оказывается такой же, как и он сам: функциональной, лишенной излишеств, но дышащей силой и порядком. Все предметы лежат на своих местах, будто готовые к бою.

Зейн опускает меня на широкое ложе и, молча и нежно гладит меня по волосам.

Глава 31. Признание

Но не даёт мне опомниться и остыть. Его мощное тело нависает надо мной, а его темные глаза пылают тем же огнем, что и в зале. Его руки находят мои запястья, прижимают их к постели по сторонам от головы. Его хватка несгибаема, но не причиняет боли — это объятие, а не оковы.

Зейн смотрит мне в глаза, и я тону в этой буре обожания и одержимости.

Он входит в меня одним властным, уверенным движением. Я вскрикиваю, но крик тонет в его губах. Его поцелуй глубокий, требовательный, забирающий остатки воздуха и мыслей.

Теперь его ритм другой. Зейн не растягивает наслаждение, а имеет меня по-полной. Каждое движение его бедер мощное, выверенное, вбивающее меня в упругое ложе.

Я не могу пошевелиться, не могу ответить. Только принимать. Его силу, его жажду во мне, его вселенскую осторожность, несмотря на всю энергичность его глубоких толчков.

Мои стоны рвутся наружу, сливаясь с его тяжелым дыханием. Я обвиваю его мощную спину ногами, пытаясь прижать его еще ближе, принять еще глубже.

Он смотрит на меня, не отрываясь, читая по моим глазам, по каждому вздрагиванию моего тела, как близко я к краю. Его взгляд — темный, всепоглощающий омут — держит меня даже крепче, чем его руки.

Этот взгляд становится причиной моего нового взрыва. Волна накрывает меня с такой силой, что я выгибаюсь в его руках, запрокидывая голову с громким протяжным стоном.

Спазмы сотрясают меня, безудержные и всепоглощающие. Зейн лишь немного пережидает мою разрядку, и продолжает снова.

Это уже не просто страсть, он становится неумолимой, безжалостной машиной погружения меня в оргазм за оргазмом.

Зейн чувствует малейшую дрожь. Улавливает интонации моих стонов и частоту моих криков. Каждый его толчок, каждый поворот бёдер нацелен точно в эпицентр моих нервных окончаний.

Я уже охрипла. Моё горло саднит от стонов, но он выжимает их из меня снова и снова, каждый раз находя новую чувствительную точку, новый способ заставить моё сознание помутнеть.

Он не говорит ни слова. Его власть — в молчании, в этих тёмных глазах, прикованных к моему лицу, в этих руках, которые то сжимают мои бёдра с силой, от которой останутся синяки-напоминания, то ласкают грудь с почти невыносимой нежностью.

Всё сливается в единый, горячий вихрь. Ощущение его массивного члена внутри, заполняющего меня до предела, грубости его кожи под моими ладонями, его запах, смешанный с моим, и этот взгляд, этот всевидящий, пристальный взгляд, который охватывает меня всю — разгорячённую, потерявшую контроль, полностью ему отдавшуюся.

Тону в его власти. В этой абсолютной уверенности, с которой он обрушивает на меня один оргазм за другим.

Только-только спадает дрожь от предыдущего, как он уже находит новый ритм, новую глубину, и я снова лечу в пропасть с тихим, бессильным криком, цепляясь за его мощные плечи, как утопающий за скалу.

Он методичен и безжалостен в своей бережности. Он ведёт меня, и в его руках я — в полной безопасности, даже когда совершенно забываю себя.

Новая, ещё более острая волна удовольствия заставляет меня взвыть, но звук вырывается хриплым, сорванным шёпотом. Я уже не могу кричать, только хриплю, и лишь тогда он решает, что мне достаточно.

Зейн содрогается в ответ, его тело напрягается в последнем, мощном толчке, и горячая влажность заполняет меня.

Он тяжело падает спиной на ложе, устраивая меня на себе. Я растекаюсь по нему, слушая, как его сердце бешено колотится, и наслаждаюсь ощущением его горячего дыхания у моего виска.

Его руки неустанно гладят меня, продолжая узнавать каждую линию моего тела. Молча. Впрочем, ему и не нужно говорить. Все, что он хотел сказать, он сказал своим телом. Властно. Нежно. Безраздельно.

Лишь спустя долгие минуты я вздрагиваю от его неожиданного тихого, и при этом уверенного, твёрдого голоса.

— Хочу, чтобы ты знала, Эля, — прижимая меня к себе крепче, хрипло говорит он. —

— Хочу, чтобы ты знала, Эля, — прижимая меня к себе крепче, хрипло говорит он. — Я был старшим наследником. Не просто планетарного правителя. Моё королевство охватывает двенадцать систем. Оно сильное. Независимое. Оно в союзе с Империей, но не подчинено ей.

Он замолкает, давая мне впитать это. Я молчу, боясь малейшим словом спугнуть его откровенность.

Но, подняв голову и посмотрев в его тёмные, спокойные глаза, я понимаю — его ничто не может спугнуть.

Зейн начал говорить, потому что так решил, и закончит по той же причине.

— Ты видела его, моего брата, на связи с крейсера, — продолжает Зейн, — Нас обоих готовили к власти с детства. Но он... всегда был умнее. Быстрее схватывал, видел на десять ходов вперёд в политике, там, где я видел лишь прямую силовую линию. Он был талантливей. Способней. Я был кузнечным молотом, а он — хирургическим скальпелем. И я понял, что лучшее, что я могу сделать для своего дома — это уступить ему дорогу. Чтобы во главе встал наиболее подходящий для правления из нас двоих.

Его рука медленно гладит мою спину, тяжёлая и тёплая.

— Поэтому я ушёл в Клинки. Моя природная сила, моё умение воевать — здесь они нашли настоящее применение.

Я прижимаюсь щекой к его груди, слушая ровный стук его сердца. Во мне углубляется уважение к осознанному выбору сильного человека.

— Мне не важно, кем ты был, — тихо говорю я, и мои слова звучат в такт его сердцебиению. — Мне важно, кто ты есть сейчас.

Зейн замирает. Затем его пальцы мягко, но властно приподнимают моё подбородок, заставляя меня встретиться с его взглядом.

Его тёмные глаза изучают моё лицо, и в их глубине появляется что-то новое — тихое, бездонное тепло. Уголки его губ медленно поднимаются в улыбке, преобразившей его суровое лицо.

— Я знаю, Эля, чувствую, — говорит он, и его голос обретает ту самую несгибаемую сталь, что я чувствовала в его объятиях. — Я говорю это тебе для того, чтобы ты знала. Да, я когда-то отказался от того, что принадлежало мне по праву рождения. Но сейчас... — его рука сжимает моё плечо, не больно, а утверждающе, — сейчас от тебя я не откажусь. Никогда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он смотрит мне прямо в глаза, и в его взгляде — вся мощь его решения.

— Да, мне когда-то казалось, что Лекс умнее, Тайрон — лучший стратег, а Шэд — самый быстрый. Возможно, так оно и есть. Но моя сила и ум остаются со мной. И они говорят мне: ты — моя. Моя жена. Люблю тебя, Эля. Никогда не откажусь от тебя. Ни перед лицом Империи, ни перед лицом целой вселенной.

Глава 32. Кают-компания

Я не говорю ничего. Слова кажутся слишком хрупкими, слишком мелкими для того, что Зейн только что бросил к моим ногам — целую вселенную своей преданности.

Вместо ответа я поднимаюсь на локтях, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Мои пальцы касаются его лица, проводят по линии скулы. Я смотрю в его тёмные, спокойные глаза и позволяю ему увидеть в своих всё: благодарность, трепет, и ту безоговорочную веру, которую он во мне пробудил.

Тянусь губами к его губам, и его губы тут же накрывают мои, принимая мой ответ, который не нуждается в словах.

Он целует меня с неспешной, всепоглощающей серьёзностью. Его руки прижимают меня к нему, утверждая новый уровень близости.

Тону в поцелуе, растворяюсь в нём. Когда наши губы наконец размыкаются, я остаюсь лежать на Зейне, щекой прижавшись к его груди.

Его сердцебиение уже успокоилось, превратившись в ровный, мощный гул. Наслаждаюсь прикосновением его ладоней, которые медленно гладят мои плечи, спину, волосы. Каждое прикосновение говорит красноречивее любых клятв: «Ты в безопасности. Ты желанна. Ты — моя».

Именно в этот миг безмятежности его коммуникатор издаёт мягкий, но настойчивый сигнал.

Зейн не двигается, лишь его пальцы на секунду замирают у меня на шее.

— На связи, — его голос, обращённый к устройству, по-прежнему низкий и расслабленный.

— Зейн, — Голос Тайрона чёткий, без эмоций. — Требуется присутствие. Твоё и Эли. В кают-компании. Сейчас.

Я непроизвольно напрягаюсь. Тайрон. Его голос так холоден…

— Идём, — коротко отвечает Зейн, и связь обрывается.

Я приподнимаюсь, чтобы посмотреть ему в лицо. Мои глаза, наверное, выдают лёгкую панику.

— Он… знает, что я с тобой? — тихо спрашиваю я.

Зейн смотрит на меня своим спокойным взглядом. В его тёмных глазах нет и тени смущения или удивления.

— Мы теперь все всегда знаем, с кем ты, — произносит он просто, как о чём-то само собой разумеющемся. — Симбиоз. Энергетическая связь.

От этих слов у меня перехватывает дыхание. Они все… чувствуют это? Чувствуют меня? Моё состояние, мою близость с одним из них?

Это одновременно и смущает, и странным образом успокаивает. Здесь нет места тайнам. Нет места ревности в её земном понимании. Это что-то другое. Глубинное. Новая форма бытия.

— Они чувствовали нашу близость? — чувствуя, что краснею, спрашиваю я.

— Да, — подтверждает Зейн, помогая мне надеть комбинезон.

Его пальцы ловко и бережно соединяют застёжки на моей спине и бёдрах.

— Почему тогда я не чувствую? Где они сейчас? Ты знаешь?

Зейн на мгновение замирает, его тёмные глаза внимательно изучают моё лицо. Лёгкая тень озабоченности пробегает в его взгляде.

— Странно, что не чувствуешь, — произносит он, слегка хмурясь. — Связь должна быть двусторонней. Возможно, твоё сознание ещё не научилось считывать сигналы. Или энергия стабилизировалась и ушла вглубь.

Он берёт мою руку, и ведёт меня к выходу из каюты.

— Тайрон и Лекс планировали операцию в рубке, — отвечает Зейн. — Шэд настраивал усиленную маскировку для Призмы. Сейчас все трое направляются в кают-компанию. Как и мы с тобой.

Мы выходим в перламутровый коридор, и я чувствую, как по моей спине пробегают мурашки.

Они всё знали. Пока Зейн брал меня, пока я теряла рассудок в его объятиях, они работали. И ничто не помешало им. Ничто не отвлекло.

И теперь мне предстоит встретиться с ними. Смотреть в глаза Тайрону, который чувствовал мои оргазмы. Обменяться взглядом с Лексом, который, наверняка, анализировал наши биометрические показатели. Увидеть Шэда, который, возможно, улавливал отголоски моих стонов в вибрациях тёмной материи.

Зейн идёт рядом, его присутствие ощущается надёжным спокойствием. Его рука на моей пояснице внушает уверенность и прогоняет тревогу.

И я делаю глубокий вдох, выпрямляю спину. Страх и смущение ещё шевелятся где-то внутри, но их перекрывает новое, странное чувство — принадлежности к целому. Им четвёрым.

Мы подходим к шестигранному проёму кают-компании. Энергетическое поле рассеивается с тихим шипением.

Я делаю шаг внутрь, навстречу взглядам трёх моих мужей, и замираю на пороге.

Кают-компания преобразилась. Низкий столик, которого раньше не было, заставлен земной едой.

Пахнет знакомо, и просто божественно. Я глубоко вдохнула аромат свежеиспечённого хлеба, жареного мяса с травами и чего-то сладкого, напоминающего мёд и корицу. Почему-то этот вид сразил меня наповал, до сих пор я ела что-то инопланетное, хоть и очень вкусное, но это…

— Я тут приготовил, — раздаётся голос Лекса.

Он выходит из ниши в стене, неся тарелку с дымящимися лепёшками. Его зелёные глаза блестят азартом учёного, представившего удачный эксперимент.

— По моим расчётам, композиция идеально соответствует твоим вкусовым предпочтениям, считанным с базы данных Земли. Должен попасть в точку.

Я подхожу ближе, и моё сердце замирает. Среди всего этого изобилия я вижу то, чего не ела с детства — скромные картофельные драники, точно такие, какие готовила моя приёмная мама… Они лежат рядом с сочным стейком и салатом из свежих овощей.

Смотрю на Лекса с немым восхищением. Он подходит, и его губы касаются моих в лёгком, быстром поцелуе, полном скрытой нежности и торжества.

— Присаживайся, Эля, — мягко говорит он.

Еда идеальна. Каждый кусок — взрыв ностальгии и наслаждения. Мы едим, а мои рыцари не сводят с меня глаз, что, впрочем не смущает и не мешает.

Не выдерживаю, спрашиваю, почему они так на меня смотрят.

— На тебя невозможно не смотреть, — отвечает Лекс, сверкнув зелёными глазами. — Особенно, когда ты так наслаждаешься.

Когда трапеза заканчивается, и стол так же бесшумно, как и появлялся, скрывается в полу, я чувствую лёгкость и сытое спокойствие.

Вставая, я чувствую взгляд Шэда. Он пересел на диван в углу, привычно окутавшись тенями, и его серебристые глаза мягко светятся в полумраке. Я шагаю к нему.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Шэд расплывается в широкой, тёплой улыбке. Без единого слова он легко подхватывает меня на руки и усаживает на колени. Его руки тотчас обвивают меня, создавая знакомый, уютный кокон из его присутствия.

— Рад, что тебе хорошо, — шепчет он в мои губы, и его бархатный голос стирает последние остатки смущения, растворяя их в простой, безоговорочной радости быть здесь и сейчас.

Именно в этот миг тишину нарушает Тайрон. Он встаёт, мгновенно привлекая всеобщее внимание.

— Теперь об операции, — его низкий властный голос наполняет кают-компанию.

.

Приглашаю вас в острую, яркую фэнтези 18+ историю! Ооочень горячий, настоящий дракон!

Замуж за дракона. Шанс для изгнанницы

— Я не невинна, а проклятие возможно скоро убьет меня. И зная это, вы все равно предлагаете мне выйти замуж? — удивляюсь я.

— Именно так, — спокойно отвечает дракон.

Я попала в тело избранной, которая спасла свой мир ценой своей жизни. Должна была… Но в финале она не умерла. Правда, никто не знает, что теперь на месте тихой и уступчивой Леи совсем другая личность.

Мир спасен, и неожиданно выжившая избранная многим мешает. Принцу не нужна обезображенная, больная невеста без капли магии. Он уже готовит свадьбу с другой. Бывшие соратники шепчутся о том, что возможно избранным был кто-то другой. Ведь я не погибла, и вдобавок обесчестила себя, отдав невинность принцу.

И только один дракон неожиданно протягивает мне руку помощи, предлагая брак с ним. Но так ли фиктивен он будет, как мне было обещано?

Читать здесь:

Глава 33. Планирование

Тайрон обходит стол, останавливается напротив нас, заложив руки за спину. Обводит нас цепким взглядом ледяных сапфировых глаз.

Невольно любуюсь его внушительной фигурой, волевым красивым лицом.

Строгий такой. Серьёзный. Лидер. Искусный опасный воин. Стратег.

— Анализ событий складывается в чёткую картину, — начинает он, пробуждая во мне тягучее удовольствие от резких командных интонаций его низкого сильного голоса. — Первый энергетический всплеск, который засекли все стороны, произошёл на Земле. В момент пробуждения силы Эли.

От его слов мои щёки захлёстывает волна.

Пробуждение. Теперь я понимаю, что это красивое слово для того, что на самом деле случилось. Для той ночи с Артуром, для моего доверия, для той глупой, первой близости, которая и раскрыла мою силу.

Но странное дело — теперь эти воспоминания не жгут. Они стали тусклыми, как выцветшая фотография. Неприятный фон, да. Промокший когда-то ботинок, о котором уже не думаешь.

Всё моё существо теперь наполнено другим. Жаром взглядов, что следят за мной. Твёрдостью искусных рук Зейна, бархатной глубиной голоса Шэда, холодной точностью Лекса, монументальной силой Тайрона.

Им я доверяю. С ними я чувствую себя… важной и живой. По-настоящему.

Лекс вступает в разговор, ловко вытягивая из голограммы новые цепочки данных.

— Культ Воинов Забвения действует по своим каналам. Их агенты на Земле могли уловить сигнал. Но их корабли, их ресурсы… — в его зелёных глазах вспыхивает огонь азарта охотника за истиной. — У них не было физической возможности прибыть так быстро. Тем более оказаться рядом с планетой раньше нас, Клинков.

Он делает паузу, давая нам осмыслить.

— Это значит только одно: сначала полные координаты и данные о выбросе получил кто-то другой. Кто-то с доступом к имперским системам слежения высшего уровня. И уже этот «кто-то» сначала слил информацию Культу, и лишь затем, с задержкой, оповестил Орден.

Зейн хмурится и скрещивает огромные руки на широкой груди.

— То нападение на Элю возле крейсера моего брата… — его низкий гулкий голос становится ещё ниже и опаснее..

— Явное подтверждение, — кивает Лекс. — Атака оттуда, от дружественного корабля. Это не ошибка. Они были уверены, что достигнут цели, поэтому даже не стали особо скрываться.

Тайрон дёргает щекой. Его взгляд тяжелеет.

— У нас нет данных для прямого обвинения. Наш враг, если это действительно Преемник, умен. Будет действовать через наёмников и культ. Но мы дадим ему возможность атаковать и проявить себя.

Лекс поднимает руку, и над столом возникает голограмма — сложная схема звёздных систем с пульсирующими маркерами.

— Мы спровоцируем новый, мощный энергетический выброс Источника в этом секторе, — его пальцы бегут по интерфейсу, выделяя область космоса. — По нашим расчётам, это идеальная ловушка. Астероидное поле, гравитационные аномалии. Ограничивает манёвренность флота, зато идеально для нашей тактики. Пока они идут на приманку, я внедрюсь в их коммуникации и системы слежения. Получу доказательства связи наёмников с флотом Преемника. Отпечатки, коды, логи маршрутов. Неопровержимые.

Я слушаю, и холодный комок страха начинает снова расти в груди. Они говорят о боях, об атаках. Обо мне, как о наживке.

— А мне… что мне нужно делать? — осторожно спрашиваю я.

Зейн подходит ко мне, не обращая внимания на сгустившиеся тени Шэда, на коленях которого я так и сижу. Уверенным движением берёт мою руку и прижимает мои пальцы к своим губам.

— Ты ничего не будешь делать, Эля. Мы тебя оберегаем, а не ставим под удар.

Лекс кивает, его взгляд становится острым, сосредоточенным.

— Физически ты будешь в полной безопасности. А здесь, в точке засады, будет работать проекция. Голографическая реплика с твоим точным энергетическим сигналом. Иллюзия такой силы, что даже сканеры флагмана её не отличат от тебя настоящей. Для этого нам нужны твои текущие параметры.

Его слова звучат сложно, термины сливаются в непонятный поток. Я смотрю на Шэда.

Шэд ловит мой взгляд, и его губы трогает лёгкая улыбка. Он мягко поправляет прядь волос у моего виска, его чуткие пальцы касаются кожи, вызывая мурашки.

Затем он властным, и нестерпимо бережным движением устраивает меня удобнее у себя на коленях, его руки создают вокруг меня надёжный круг.

— Он создаст твою точную копию, свет мой, — его бархатный голос объясняет просто и ясно. — Призрак, который будет светиться твоей силой и привлекать врагов. А настоящая ты будешь далеко и в полной безопасности, под нашей защитой. Всё, что от тебя нужно — позволить Лексу провести полное сканирование. Чтобы копия была идеальной.

Я облегчённо выдыхаю, прижимаюсь к его груди, улыбаясь Зейну, который стоит рядом, поглаживая мои пальцы в своих больших ласкающих руках.

Очень рада такому решению. А то я даже испугалась, что мне придётся снова быть беспомощной куклой в стазис-сфере.

Тайрон расправляет широкие плечи, его голос наполняется командными нотками.

— Значит, за работу. Лекс, приступай к сканированию. Настройка иллюзии — приоритет. Зейн, проверь все системы оружия и щитов Призмы. Шэд, подготовь маскировочные протоколы. Я займусь деталями поля боя.

Его команды звучат чётко. А я откровенно любуюсь ими, их слаженной командой. Чувствую себя частью этого отлаженного механизма, пусть и самой оберегаемой.

Лекс подходит ко мне, его зелёные глаза светятся чистым профессиональным интересом и чем-то жарким, предвкушающим в самой глубине.

— Это будет не больно, — говорит он, и в его голосе проскальзывает неожиданная мягкость. — Просто глубокий сенсорный захват.

Шэд целует меня в макушку и осторожно помогает встать. Зейн снова целует мои пальцы, пристально разглядывая меня.

Я делаю шаг навстречу Лексу, чувствуя на себе взгляды всех четверых. Моё сердце бьётся часто, но уже не от страха. От предвкушения. От странной гордости и глубокого спокойствия. Они точно знают, что делать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

.

Очень хочу показать вам обжигающую 18+ фэнтези историю!

Король драконов. Её тайный попечитель

Я спасла столицу от магического вихря, но мой дар вышел из-под контроля, повредив артефакт силы короля-дракона. Моя казнь была неизбежна. Но меня спас тот, от кого я меньше всего ждала спасения. Тот, чьё существование я поставила под угрозу. Пугающий и мрачный король драконов.

Читать здесь:

Глава 34. Сканирование

Лекс берёт мою руку. Его пальцы, длинные и точные, обвивают мои с лёгким, но неумолимым давлением.

Он ведёт меня из кают-компании, а я чувствую взгляды мужей. Они остаются, чтобы обсуждать детали битвы, но их внимание, словно живое, тёплое покрывало, следует за мной.

Мы входим в лабораторию Лекса. Это пространство дышит его сутью. Столы, заваленные сложными приборами, парящие голограммы с водопадами символов, стены, испещрённые светящимися схемами.

Лекс выводит меня в свободное пространство, отпускает мою руку, и его пальцы начинают порхать над ближайшим интерфейсом. Свет в помещении приглушается, сменяясь на мягкое голубоватое сияние, исходящее от самих поверхностей.

— Не говори ничего. И расслабься, — говорит он, и его голос звучит мягче, интимнее. — Мы нуждаемся в чистом сигнале.

С потолка спускаются три тонких силовых луча. Они похожи на щупальца призрачных медуз — полупрозрачные, переливающиеся перламутром. Они начинают медленно двигаться вокруг меня, не касаясь кожи, но я чувствую лёгкое покалывание, волны статического тепла.

— Сейчас идёт базовое сканирование физического носителя, — комментирует Лекс, подходя ко мне сбоку.

Его глаза следят за данными на голограмме, но я чувствую, как его внимание приковано ко мне.

— Мышечный тонус повышен. Сердечный ритм… учащённый, но стабильный. Интересная реакция кожных покровов на приближение сканеров.

Его слова, такие сухие и аналитичные, обретают странную, смущающую окраску в этой тишине. Он говорит о моём теле как об объекте изучения, но в его интонации нет холодности. Есть… жадный интерес. Восхищение.

Лучи приближаются. Первое прикосновение к моей щеке заставляет меня вздрогнуть. Похоже на шёлковую кисть, смоченную в тёплой воде. Луч скользит по линии моей скуле к шее, ещё ниже, к ключице.

— Кожа реагирует повышением температуры на 0,3 градуса, — произносит Лекс, его пальцы замирают над консолью. — Увеличение кровотока в капиллярах.

Второй луч касается моей ладони, обвивается вокруг запястья. Его пульсирующее тепло совпадает с ритмом моего сердца. Третий опускается вдоль позвоночника, и я непроизвольно выгибаюсь навстречу этому призрачному, невероятно чуткому касанию.

— Нервная система демонстрирует яркий отклик на невещественные стимулы, — его голос звучит тиже, более хрипло. — Это требует более глубокой калибровки.

Лучи вдруг меняют характер движения. Они перестают скользить, начинают давить. Мягко, но настойчиво. Один проводит линию по внутренней стороне моего предплечья, вызывая целую цепь мурашек. Другой описывает круги на животе сквозь тонкую ткань комбинезона. Третий опускается ниже, к пояснице, и я слышу свой собственный прерывистый вздох.

— Лекс… — вырывается у меня шёпот.

— Молчи, — он оказывается прямо передо мной.

Лекс прижимает палец к моим губам и сглатывает, глядя на мои губы при этом.

— Система требует финальной настройки, — хрипло произносит он. — Непосредственного контакта. Для синхронизации волновых паттернов.

Его руки поднимаются и касаются моих висков. Пальцы, такие ловкие и быстрые за консолями, теперь движутся с гипнотической медлительностью. Они вплетаются в мои волосы, отводя их с лица. Его большие пальцы проводят по моим бровям, по скулам.

— Данные уже меняются, — его губы почти касаются моих. — Энцефалограмма показывает альфа-ритмы покоя. На фоне симпатического возбуждения. Уникальное сочетание.

Он целует меня поцелуем исследователя, который наконец добрался до сути своего самого захватывающего открытия.

Его чуткие умелые губы двигаются с выверенной точностью, изучая мою форму, отзывчивость, вкус. Его язык скользит внутрь, и я чувствую, как всё моё тело откликается на эту методичную ласку волной сладкого жара.

В этот момент лучи оживают с новой силой. Они обвивают мои бёдра, приподнимая меня, поддерживая мой вес, когда мои ноги слабеют от поцелуя. Меня плавно перемещают меня к ближайшему свободному столу, заваленному голографическими модулями, которые Лекс тут же, не разрывая поцелуя, сдвигает в сторону, освобождая пространство.

Внезапно Лекс прерывает поцелуй. Смотрит на меня пристально, сидящую на столе с раскрытыми бёдрами в лучах его машин, и в его глазах я вижу триумф и нечто первозданное.

— Теперь, — говорит он хрипло, — главная часть калибровки. Прямое сопряжение биологических ритмов.

Его пальцы находят застёжку моего комбинезона. Он расстёгивает её одним точным движением.

Он сдвигает ткань с моих плеч, и комбинезон сползает вниз, скользя по коже, которую уже разогрели призрачные прикосновения сканеров.

Прохладный воздух лаборатории касается обнажённого тела, и я вся покрываюсь мурашками. Лучи-щупальца мгновенно реагируют, их тепло становится плотнее, нежнее, они ласкают плечи, спину, бёдра, как десятки невидимых рук, подготавливающих меня для него.

Лекс стоит между моих ног, охватывая меня всю горящим взглядом.

— Идеальная, само совершенство, — хрипло выдыхает он. — Температурная карта показывает активные зоны… вот здесь. И здесь.

Его указательный палец касается середины моей грудины и медленно ведёт вниз, к животу. За этим простым касанием следует волна жара, будто он оставляет на коне невидимый проводящий гель. Я вздрагиваю, и моё тело само выгибается, подставляясь ему.

— Сильный кожногальванический ответ, — фиксирует он, и его губы касаются того места, где только что был его палец. Горячий, влажный поцелуй на прохладной коже.

Не выдерживаю, с моих губ срывается тихий стон.

— Тише, Эля, — тут же говорит Лекс.

Прерывисто вздыхаю, чтобы не стонать. И молчать.

Его губы движутся ниже, а руки охватить мою грудь. Его большие пальцы находят соски, уже твёрдые и чувствительные, и он начинает ласкать их с идеальным, выверенным давлением.

— Справа больше отзывчивости… на семь процентов, — хрипло констатирует он.

Его язык подтверждает это открытие, обводя сначала один сосок, затем другой. Каждое прикосновение его языка, каждый легкий укус — это не просто ласка, это подтверждение гипотезы, и правда справа чувствительнее, но Лекс ласкает по-разному, и от этого возбуждение закипает во мне с двойной силой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лучи тем временем опускаются ниже. Они раздвигают мои бёдра с шелковистой, непреодолимой силой.

Один из них, самый тонкий, пульсирующий мягким светом, касается самой интимной части меня, скользит по влажным складкам. Сфокусированная, ласковая энергия. Острый, яркий спазм удовольствия вырывает у меня стон.

Лекс поднимает голову, его глаза блестят.

— Вижу, ты уже не будешь тихой. Пиковая нейронная активность. Это подходит. Но потребует синхронизации на глубинном уровне.

Он стремительно раздевается, и я вбираю его всего взглядом. Высокий, поджарый, рельефно гармоничный — учёный и убийца в одном совершенном теле.

Лекс берёт меня одним плавным, глубоким, бесконечно точным движением. Заполняет меня полностью. Не могу сдержать новый громкий стон. Идеальная состыковка… Растягивающе крупное, восхитительно желанное проникновение.

Он замирает, погружённый в меня до предела, и я вижу, как его глаза закатываются под веки на секунду, словно он считывает внутренние данные.

— Частоты сердечных сокращений синхронизируются, — выдыхает он прямо в мою шею. — Биоэлектрические поля вступают в резонанс.

И он начинает двигаться. Медленные, выверенные толчки, вращательные движения бёдер. Каждое смещение внутри меня находит новый отклик, новую точку, от которой сознание уплывает.

Лучи продолжают свою работу, лаская мою кожу, поддерживая моё тело в идеальном для него положении.

— Ты… всё это анализируешь сейчас? — срывается у меня хриплый шёпот.

Он открывает глаза. Его зелёный взгляд чист, ясен.

— Каждую твою реакцию. Каждую дрожь. Каждый всплеск эндорфинов, — его голос ровный, но в нём слышится вибрация глубочайшего наслаждения. — Ты, моя Эля, самый сложный и прекрасный алгоритм, который мне когда-либо доводилось изучать. И сейчас я получаю полный доступ.

Эти слова, такие бесчувственные, Лекс произносит с такой обжигающей страстью, что тон его низкого хриплого голоса отзывается во мне всплеском дикого возбуждения.

Его движения остаются медленными, но становятся глубже, каждый толчок достигает самой сокровенной глубины. Луч, ласкающий меня снаружи, синхронизирует свои пульсации с ритмом его толчков.

Оргазм накатывает медленной, неотвратимой волной. Он начинается где-то в самой глубине, где находится его член, и растекается по всему телу, заставляя каждую мышцу трепетать, а затем содрогаться ярким, томным наслаждением.

Я стону громко, протяжно. Лекс чувствует мои спазмы, его точные опытные движения становятся резче, быстрее, что срывает меня в новый оргазм, а уже это срывает его.

С низким, сдавленным выдохом, его тело содрогается, и он обнимает меня крепко, вдавливает в себя, впившись в мои губы.

Когда я обмякаю, всё ещё подрагивая, Лекс медленно выходит из меня и, не говоря ни слова, подхватывает моё обессиленное тело на руки.

Лучи-щупальца послушно отпускают меня. Он несёт меня через лабораторию к утопленной в стене продолговатой просторной капсуле. Крышка с тихим шипением поднимается, показывая широкое длинное ложе.

— Ещё один замер? — слабо спрашиваю я, уткнувшись лицом в его шею.

— Нет, — его голос звучит рядом с ухом, и в нём впервые слышны простые, человеческие нотки. — Здесь очень удобное ложе. И идеальная температура. Я хочу, чтобы тебе было удобно.

Глава 35. Лекс

Лекс укладывает меня на мягкую, тёплую поверхность внутри капсулы и тут же ложится рядом, прижимая меня к себе.

Его руки снова на мне. Его пальцы гладят мои волосы, спину. Мы лежим в полумраке, освещённые только мягкой подсветкой капсулы.

— Почему… сейчас нет сфер? — спрашиваю я, вспоминая золотые шары.

Лекс поворачивает голову, и его губы касаются моего виска.

— Потому что ты стабильна, Эля. Впервые по-настоящему стабильна. Твоя энергия не выплёскивается хаосом. Она циркулирует. Совершенный замкнутый контур.

Я замолкаю, переваривая это.

— Что ты всё время ищешь в этих данных, Лекс? — вдруг по наитию произношу я.

— Отклонение, — наконец произносит он, и его голос звучит непривычно тихо. — Я ищу отклонение от всех своих расчётов. От всех логических построений. Я вычислил твоё прошлое, твою ДНК, твои энергетические паттерны. Я могу предсказать с вероятностью 99,9%, как отреагирует твоя нервная система на раздражитель. Но я не смог вычислить это.

Он делает долгую паузу, и его пальцы снова начинают двигаться по моей спине ласкающими, восхитительно правильными движениями. Я выгибаюсь в его руках, потягиваясь всем телом и улыбаюсь ему от проникновенной ласки.

Лекс смотрит при этом на меня так… что сердце заходится от любви к нему.

Когда мне начинает казаться, что он не ответит, как замираю от его следующих слов, произнёсённых с задумчивой искренностью.

— Думаю, тебе будет понятнее, если я…

Новая пауза. Уже короче.

— Если я расскажу тебе. По себя.

Лекс продолжает, и в его голосе я слышу решимость.

— Моя родная система была построена на одном принципе: полезность, — ровным голосом говорит он, вытягиваясь на спине и глядя в никуда, поглаживая меня по спине. — Я появился на свет не в семье. Я был проектом. Под кодовым названием «Лекс» с длинным-длинным номером. Меня выращивали, калибровали и оптимизировали, чтобы я стал правителем. Моими наставниками были алгоритмы. Моей пищей — формулы. Эмоции считали системным сбоем. Любовь — критической уязвимостью.

Его пальцы погружаются в мои волосы, ласкают кожу так, что я затаиваюсь от восторженных мурашек. И слушаю…

— Дома мне всё было скучно. Знакомо. Давно вычислено. Я научился говорить с миром на его языке — на языке логики и кода. Чтобы получить что-то, нужно было доказать его эффективность. Даже свой уход сюда, в Орден, я обосновал расчётами: моё присутствие здесь принесёт моему дому больше стратегических преимуществ, чем моё правление. Они отпустили меня, как отпускают сложный зонд на новую миссию. Я был архитектором, которому наконец дали построить не абстрактную модель, а реальность.

Лекс снова замолкает. Я замираю, боясь спугнуть его неожиданную откровенность.

— Тайрон, Зейн, Шэд… — продолжает он. — Они были живым противоречием всему, что я знал. Их преданность, их готовность умирать друг за друга — это был иррациональный, неэффективный, но прекрасный баг в моей картине мира. Я начал их изучать. Присвоил им внутренние обозначения. Они стали моими первыми… живыми данными, которые я не мог до конца расшифровать.

Он привлекает меня к себе чуть сильнее, прижимается губами к волосам и говорит тише.

— А потом появилась ты. Источник. Совершенная аномалия. Энергия, которую нельзя загнать в схемы. Жизнь, которую нельзя свести к алгоритмам. Ты стала моим главным исследовательским протоколом. Моей навязчивой идеей. Я думал, что стремлюсь к симбиозу, потому что это логический пик эффективности. Соединение высшего разума и высшей жизни.

Лекс отстраняется, чтобы посмотреть в мои глаза. В его зелёном взгляде, всегда таком ясном, теперь плавает что-то тёмное, невысказанное.

— Но это был самообман. Я искал в тебе не эффективность. Я искал оправдание. Оправдание для всех этих сбоев в моей системе. Для учащённого пульса, когда ты улыбаешься. Для потери фокуса, когда я слышу твой смех. Для этого нерационального, всепоглощающего желания быть не твоим оператором, а твоим… мужем. Ты — то самое отклонение, которое переписывает все мои исходные коды. И я… не хочу это исправлять.

Лекс делает паузу, и его губы уголка моих губ.

— Я не смог вычислить, как твоя улыбка заставит мой процессор давать сбой. Как звук твоего смеха стал самыми важными аудиоданными в моей памяти. Как желание быть внутри тебя перевесит все логические доводы о запретах и опасностях.

Всё во мне трепещет от обнажённой искренности моих слов. И вспыхивает восторгом, когда он хрипло добавляет, глядя прямо мне в глаза:

— В данных я искал аномалию. А нашёл тебя. И это отклонение… я называю любовью.

И прежде чем я успеваю вдохнуть, обработать эти слова, его губы снова находят мои.

Этот поцелуй не имеет ничего общего с предыдущим. В нём нет анализа, нет исследования. В нём — обнажённая, чистая, немного неуклюжая нежность, прорывающаяся сквозь все его барьеры.

Его руки снова оживают, но теперь их движения лишены прежней хирургической точности. Они подрагивают. Жаждут меня.

— Лекс, я… — тихо выдыхаю я.

— Молчи Эля, — жаркий выдох на моих губах. — Всё потом.

Я оказываюсь под ним, раскрытая, чувствуя властные руки, раскрывающие мои бёдра.

Он берёт меня снова, в тесном пространстве капсулы. В его движениях больше нет расчётов. Есть только он — Лекс, мой Лекс, — и его тело, сокрушительно реальное и бесконечно желанное.

Теперь он молчит. Его привычный поток слов сменился звуками — тяжёлым, сбитым дыханием, низкими хриплыми стонами, которые рвутся из его груди и вибрируют в моей.

Этот новый язык понятнее любых данных. Каждое его движение говорит мне больше, чем все его аналитические отчёты. Он знает моё тело с абсолютной, пугающей точностью. Каждый мускул, каждое нервное окончание, каждая точка, где скрывается наслаждение, — всё это открыто ему.

Его танец внутри меня — это высшее мастерство. Лекс ведёт меня по спирали экстаза, которую выстраивает сам.

Сначала его толчки медленные, глубокие, вращательные. Он проникает до самой глубины и замирает там, давая мне почувствовать каждую пульсацию его члена, каждый сантиметр наполненности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я закатываю глаза и стону, цепляясь за его напряжённые предплечья. Он чувствует, как на меня накатывает волна наслаждения и… замедляет ритм почти до полной остановки, терпеливо пережидая первый накативший вал, заставляя его отступить, оставив после себя тлеющее, невыносимое ожидание.

— Лекс… пожалуйста… — я слышу свой собственный голос, хриплый и умоляющий.

В ответ он лишь глубже входит в меня. И начинает двигаться снова, но уже иначе — не глубоко, а быстро, нежно, кончиком своего члена находя ту единственную точку внутри, от которой темнеет в глазах.

Я кричу, когда новый оргазм накрывает меня, острый, яркий, пронзительный. Он пропускает через меня эту волну, чувствуя, как моё тело бьётся в судорогах наслаждения под ним, и лишь слегка прибавляет глубины, растягивая моё удовольствие.

Лекс управляет моим наслаждением, как он это делает со всеми своими потоками данных.

То он заставляет меня дышать в унисон с его медленными, властными толчками, то доводит до хриплых стонов и криков серией быстрых, жёстких тычков. Он знает, когда нужно прикусить мою губу, чтобы лёгкая боль смешалась с удовольствием, и когда достаточно провести ладонью по моей груди, ставшей сверхчувствительной, чтобы вызвать новую дрожь.

Я теряю счёт оргазмам… они сливаются в сплошной, горячий поток, в котором я тону, переставая что-либо соображать. Я только чувствую.

Чувствую его. Его кожу под моими ладонями, его вкус на моих губах, его дыхание, сбитое и горячее у моего уха, и его член — твёрдый, большой, неутомимый, — который становится центром моего наслаждения.

И всё же безупречный контроль Лекса даёт трещину. Его движения, до этого выверенные и точные, становятся резче, быстрее. Глухой, животный рык вырывается из его горла.

— Довольно… — хрипит он, и в его голосе я слышу не логику, а чистое, необузданное желание. — Довольно игр.

Его руки впиваются в мои бёдра, приподнимая меня, меняя позу в тесном пространстве так, чтобы получить полный доступ. Его взгляд, обычно такой ясный, теперь затуманен тёмным, всепоглощающим голодом. В нём больше нет учёного. Есть мужчина. Мой мужчина.

Он вколачивается в меня с новой силой, вырывая из меня стоны и крики, прогоняя последние проблески мысли.

Каждый его толчок теперь — утверждение его владения мной.

Лекс берёт от меня всё, требуя ответа от каждой частички меня. И я отвечаю. Я кричу, обвиваю его ногами, впиваюсь ногтями в его спину, подставляюсь под его ярость, потому что в этой ярости — его правда. Его любовь. Его сдавшийся, наконец, контроль.

Он впивается в мои губы и переходит на бешенный темп, заставляя меня захлёбываться стонами, с его именем на губах. Вскоре, его тело содрогается в последней, мощной серии толчков, он изливается в меня с протяжным, срывающимся стоном.

Моё тело тут же отвечает ему совсем уж запредельным фейерверком ощущений.

Это больше, чем наслаждение. Границы наших тел стираются, его жар становится моим жаром, его дрожь — моей дрожью.

В этот миг я перестаю быть собой. Я становлюсь частью него, а он — частью меня.

Вспышка ослепительного чувства, в котором нет ни страха, ни мыслей, ни прошлого, ни будущего. Только сейчас. Только это соединение. Только он.

.

Дорогие читательницы,

этого РИХТА очень ждали! ДРЕЙК!

Продолжение цикла фантастических бестселлеров Литнет

(можно читать отдельно):

Мой опасный магнат!

Он — Дрейк Зартон, влиятельный и опасный военный магнат, мой новый босс. Да ещё и рихт. Я — обычная девушка, специалист по кибербезопасности с несправедливо разрушенной карьерой.

Ему срочно нужен специалист моего узкого профиля. Мне — работа, чтобы помочь семье.

Чтобы выполнить важный заказ, нам нужно распутать огромный клубок противоречий между нами. И при этом решить другую проблему. Совершенно личного и неприличного характера…

ЧИТАТЬ:

Глава 36. Сон

Сознание возвращается обрывками.

Сначала вес его тела. Затем звук — наше синхронное, прерывистое, хриплое дыхание.

А ещё… ощущения. Глубокая, всепроникающая истома, разлитая по каждому мускулу, каждой косточке. Я не могу пошевелить и пальцем. Я просто существую.

И тогда я чувствую его руки. Они снова двигаются. Безмолвная, бесконечно нежная ласка.

Его пальцы, такие сильные и ловкие, с невыразимой, почти болезненной нежностью гладят мои волосы, погружаются в спутанные пряди. Его ладони скользит по моему телу медленно, ритмично. Каждое прикосновение говорит о благодарности. О восхищении. О принадлежности.

Лёд последней неуверенности, последней тени сомнения, что где-то в глубине его блестящего ума я всё ещё лишь переменная в уравнении — тает.

Эти руки, эти тихие, искусные прикосновения стирают эту тень навсегда.

Я поворачиваю голову, мои губы находят его плечо. Я целую его, просто касаюсь, вдыхая его запах — теперь смешанный с моим.

— Люблю тебя, — выдыхаю я прямо в его кожу.

Мой шёпот, тихий, как дуновение, но в нём — вся правда, что родилась во мне в эти часы.

Его тело замирает подо мной. Полное, абсолютное окаменение. Даже его дыхание останавливается.

А затем его руки, ласкавшие меня, сжимаются. Он обнимает меня с силой, от которой у меня перехватывает дух. Не, он не давит, ни тени боли. Это объятие, которое вбирает. Которое пытается втянуть меня внутрь себя, растворить в своей плоти, спрятать в самое безопасное место, какое только знает его душа.

Он прижимает мою голову к своей груди, и я слышу, как под ухом его сердце начинает биться с новой, бешеной силой. Его губы касаются моего виска, и я чувствую, как они дрожат.

— Эля… — его голос вырывается из него хрипло, сломано, пробиваясь сквозь какую-то внутреннюю плотину. — Любимая моя.

Два слова. Простые, лишённые всяких алгоритмов, они отзываются во мне настоящим, искренним счастьем.

Мы лежим так, сплетённые воедино в тесной капсуле. Я незаметно проваливаюсь в сон в его объятиях.

Сквозь сонное марево я чувствую, как он поднимается, и его сильные уверенные руки подхватывают меня.

Лекс куда-то несёт меня, но у меня нет ни страха, ни даже интереса, куда именно. Только блаженная тяжесть и полная уверенность в этих руках.

Снова засыпаю.

Просыпаюсь я в другой, моего размера капсуле, в помещении, которое я не могу узнать, потому что стены здесь укутаны мягкими, пульсирующими тенями Шэда.

Сам Шэд стоит рядом, его длинные пальцы с ловкостью, за которой скрывается упругая сила, закрепляют вокруг моих бёдер и груди широкие, эластичные жгуты. Они не сковывают, а бережно обнимают, фиксируя меня внутри капсулы.

На заднем плане, за прозрачной перегородкой, я вижу Лекса. Он стоит в потоках голографических данных, его пальцы порхают над интерфейсами с бешеной скоростью.

Рядом с ним парит почти законченная проекция — голографическая Эля. Моя точная копия. Та же причёска, то же лицо, тот же комбинезон. Она неподвижна, но внутри неё пульсирует сфокусированный, мощный свет вита-силы — идеальная приманка.

— Что… вы делаете? — мой голос звучит хрипло от сна.

Шэд смотрит на меня, сосредоточенность в его серебристых глазах сменяется нежностью. Он наклоняется, его губы касаются моего лба.

— Прячем наше сокровище, — его бархатный голос звучит прямо у уха, обволакивая, как его же тени. — Чтобы ничто нашу драгоценную жену не потревожило, пока мы расчищаем путь к нашему будущему.

Его слова, такие простые, преисполненные полной уверенностью, наполняют меня тихим, спокойным покоем.

Я поднимаю руку, которую Шэд ещё не закрепил, и касаюсь подушечками его щеки.

— Люблю тебя, Шед, — шепчу я ему, наконец зная, что могу, что хочу произнести эти слова.

В этих словах — вся моя правда, всё моё доверие.

Его глаза вспыхивают. В них проносится целая буря — изумление, восторг, совершенно дикое, болезненное счастье.

Шэд наклоняется и овладевает моими губами. Властный, бездонный, пронзительный поцелуй…

Его губы захватывают мои, будто хотят вобрать в себя саму мою душу, а его язык говорит со мной так, что понятно без слов: в этом поцелуе всё. Обожания, благодарность, бесконечная любовь.

Когда он наконец отрывается, мы оба дышим тяжело, а всё моё тело требует его.

Но Шэд выпрямляется. Его взгляд снова становится сосредоточенным, но в глубине остаётся тот самый тёплый огонь. Он поправляет прядь моих волос.

— Благодарю тебя, любимая, — он целует меня ещё раз, быстро, легко, но в этом прикосновении — вся нежность вселенной. — Спи. Проснёшься, когда всё закончится.

Он делает шаг назад, и тени вокруг сгущаются, окончательно скрывая меня от внешнего мира.

Через последнюю щель я вижу появившихся в поле зрения Тайрона и Зейна, пристально смотрящих на меня.

Лекс коротко кивает Тайрону в ответ на его вопросительно-требовательный взгляд.

Затем тени смыкаются. Я остаюсь одна в уютной, абсолютно безопасной темноте, укутанная их заботой. Тени всё гуще. Я мягко погружаюсь в глубокий сон.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 37. Битва

Четверо. Клинки Императора. Призма.

.

Кокон теней вокруг Эли абсолютно герметичен.

Внутри её сверхзащищённой капсулы — тишина и мягкий сумрак.

Снаружи — ад.

Призма зависла в сердце астероидного поля. Она — лишь тень на фоне крупного пористого космического камня.

Внешние проекторы Призмы излучают мощный, нестабильный сигнал голографического двойника Эли, вспышками прорезающий космос.

Четверым Клинкам Императора уже ясно: приманка сработала.

— Контакт, — голос Лекса в общем канале сух и быстр. — Двенадцать целей. Четыре носителя класса Вервирнг, это явно элита культа. Восемь имперских истребителей Эрдро-7 новейшей модификации. Ещё фиксирую пять фрегатов, но они держатся поодаль. Их сигнатура совпадает с базой данных гвардейского флота Преемника.

— По основному плану, — командует Тайрон.

Его лицо в свете голограмм рубки — высеченная из льда маска. Сапфировые глаза пристально следят за тактической схемой.

— Зейн, первая волна — носители, — приказы Тайрона звучат отрывисто и чётко. — Шэд, веди их в ловушку у обломка Ка-Эр-717. Лекс, время до подхода фрегатов?

— Семь минут тридцать секунд при идеальных условиях, — немедленно отвечает Лекс, его пальцы мелькают над консолью, выстраивая протоколы взлома. — Но условия не идеальны. У них есть подавитель нового типа. Я не успеваю.

— А ты успевай, — невозмутимо отвечает Тайрон. — Шэд, Зейн. Начинаем.

Призма срывается с места. Её двигатели рычат, выбрасывая корабль из укрытия прямо навстречу первой группе истребителей. Те открывают огонь. Сгустки зелёной плазмы прошивают космос.

— Уклонение, — произносит Шэд.

Призма совершает немыслимый крен, скользя между двумя выстрелами. Тени, управляемые им, обволакивают корпус, искажая сигнатуру, делая корабль на долю секунды невидимым для систем наведения.

В этот момент вступает Зейн. Его массивный молот на бедре — лишь фокус, интерфейс. Сейчас его настоящее оружие — это бортовые турели Призмы, синхронизированные с его нейроимплантами.

Зейн не целится. Он чувствует. Сноп ионных разрядов вырывается из башен, разрезая первый истребитель пополам. Взрыв наполняет вакуум расширяющимся облаком обломков.

— Два вервирнга с тыла, — предупреждает Лекс, его глаза не отрываются от потоков данных. — Траектория пересекается с астероидом Ди-Гро-87.

Тайрон, не отвлекаясь от координации, одним плавным движением перенаправляет часть энергии щитов и выпускает контрзаряд. Два истребителя, попав в энергетическую паутину, на мгновение теряют управление и врезаются в летящую глыбу камня и льда.

Но врагов слишком много. Призма дерётся как загнанный зверь, используя астероиды как укрытия и оружие.

Шэд мастерски водит корабль в сантиметрах от гибели. Но всё же и его мастерская маскировка то и дело даёт сбои под шквалом активного сканирования.

Зейн палит почти без перерыва, его мышцы горят от напряжения.

Лекс непрерывно говорит, корректирует, взламывает, но пока безрезультативно. Время уходит.

— Щиты на сорок процентов, — докладывает Лекс, и в его голосе впервые проскальзывает напряжение. — Фрегаты подошли. Выпустили штурмовые челноки. Цель — наша ложная проекция. Они проверяют.

— Пусть проверяют, — Тайрон бросает взгляд на схему, стиснув челюсти. — Лекс, ты обновил наш худший сценарий? Озвучь.

Пауза.

— Через четыре минуты они определят, что голограмма — фальшивка, — ровным голосом отчитывается Лекс. — После этого фрегаты либо массово откроют по нам огонь. Либо отойдут, чтобы избежать взлома. Они уже засекли меня. Видят, что я в шаге от доступа к их системам.

— Наши шансы в случае их атаки?

— Если решат атаковать, наши шансы выжить менее одной десятой процента, — усмехнувшись, отвечает Лекс. — Если решат свалить, что практически исключено, то… Пока двадцать два процента на мой успешный взлом, тогда я вытяну неопровержимые доказательства. О, уже восемнадцать процентов. Всё время падают.

— Твой прогноз?

— Там грамотные спецы, — жёстко усмехается Лекс. — Видят, что зажали нас. Будут уничтожать.

Тяжёлая, свинцовая тишина повисает в эфире.

Её нарушает спокойный, низкий голос Зейна:

— Одна десятая процента шансов выжить... Негусто. Значит, меняем приоритеты. Доказательства — вторичны. Первична — безопасность жены.

— Согласен, — немедленно откликается Шэд, в его бархатном голосе отчётливо слышится сталь. — Мы не можем рисковать жизнью Эли.

Тайрон закрывает глаза на долю секунды. Перед ним встаёт картина: капсула, укутанная в тени, где спит их жена. Их Эля. Он открывает глаза.

— Лекс. Что там с протоколом, который мы обсуждали? Он готов?

Лекс суживает глаза. Его пальцы замирают над консолью.

— Конечно, готов, — искривляет губы в страшной усмешке он. — Капсула Эли полностью автономна. При уничтожении Призмы активируется варп-скачок со всеми зарядами нашей вита-силы. Плюс мы в момент смерти всю жизненную силу направим на неё.

Лекс делает паузу.

— Я проверил, — жёстко добавляет он. — От нас четверых энергии хватит. Капсула Эли долетит до цели, прямо в Цитадель Императора, туда, куда доступ только у него, Преемник не доберётся. Я загрузил в модули памяти капсулы все наши записи, весь наш отчёт. Наша Эля выживет. Император позаботится о дочери. Это я тоже проверил. Императон не причастен ни к чему. Наоборот. Кроме нас, только он и сможет защитить её.

В рубке воцаряется мёртвая тишина. Они все понимают. Это означает их смерть. Смерть здесь, в этой ледяной пустоте. Сожжение собственной жизненной силы, чтобы отправить Элю к её настоящему отцу. К будущему без них.

— Она будет счастлива, — глухо произносит Зейн, и в его голосе нет и тени сомнения. — Она сильная. Она выживет. И будет жить.

— Обязательно, — бескомпромиссно заявляет Тайрон. — Лекс, держи наготове протокол.

Лекс кивает, коротко, резко. Его пальцы выписывают в воздухе последнюю команду. Где-то в глубине корабля, рядом с капсулой Эли, беззвучно активируется крошечный, мощный модуль.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да, мы готовы к смерти, — Тайрон обводит братьев по оружию жёстким взглядом.

В его глазах вспыхивает тот самый холодный, хищный огонь, что видели лишь враги на краю гибели.

— Только мы не собираемся сдаваться. Мы — Клинки. И у нас есть то, чего нет у них. У нас есть она. И мы — её мужья. По выбору наших сердец. По выбору её сердца. Так что забудьте о шансах. Забудьте о логике. Мы выкладываемся на максимум не ради красивой смерти. Мы выкладываемся, чтобы обнять её. Всем понятно?

Три голоса, сливаясь в один рык, разрывают тишину канала:

— Понятно!

В этот миг что-то происходит. Не в системах, а между ними.

Четыре отдельных сознания, связанные одной любовью, одной яростью, одной целью, сбрасывают последние барьеры.

Они становятся единым целым. Не просто командой. Единым существом с четырьмя телами и одной волей.

Тайрон больше не отдаёт команды. Он думает о манёвре, и Призма уже совершает его под управлением Шэда.

Лекс видит слабое место в защите фрегата за секунду до того, как Тайрон фокусирует на нём внимание, и Зейн уже разворачивает орудия.

Шэд чувствует импульс сканирования от вражеского истребителя и растворяет Призму в тенях ровно на столько, чтобы выманить врага под удар Зейна.

Это невероятно. Это пугающе эффективно. Они — смертоносный механизм, отточенный годами и спаянный любовью одной, драгоценнейшей женщине во всей вселенной.

Призма, словно живая, носится среди астероидов, её атаки становятся непредсказуемыми, её защита — абсолютной.

Клинки отбивают одну атаку за другой, тесня превосходящие силы. Зейн одним метким выстрелом уничтожает генератор подавителя на фрегате.

— Щит фрегата! Нестабильность! — кричит Лекс, и в его голосе — ликующий, хищный восторг.

Его пальцы уже вгрызаются в открывшуюся брешь в цифровой обороне.

— У меня есть доступ к логам! Получаю данные! Передаю маркеры связи… Да, это он! Преемник! Весь трафик идёт через его личный шифровальный узел!

— Хватай и тащи сюда всё! — гремит Тайрон. — Шэд, веди нас под брюхо фрегата! Зейн, приготовь свою гаубицу! Мы выбиваем им зубы и показываем, кто такие Клинки!

Призма, ведомая единой волей, совершает сумасшедший, самоубийственный манёвр, проскальзывая под градом огня прямо к огромному фрегату.

Зейн заряжает особый, кинетический снаряд, способный разнести броню. Лекс, улыбаясь ледяной улыбкой, рассылает в открытый эфир первый пакет перехваченных данных с пометкой «Для внимания Императора».

Они на волоске. Одна ошибка — и конец.

Но они больше не думают об ошибках. Они думают об Эле.

О её улыбке. О её будущем, которое они завоюют для неё. И эта мысль делает их непобедимыми. Пока бьются их сердца, пока светит её образ в их душах, они не отступят. Они будут сражаться и победят!

Глава 38. Пробуждение

Я просыпаюсь от прикосновения к волосам. Лёгкое, почти невесомое движение, скользящее по прядям у виска.

Открываю глаза в полумраке своей каюты. На краю кровати, освещённый лишь тусклым светом звёздного экрана, сидит Тайрон.

Я почему-то подтягиваю одеяло выше. Его рука опускается на моё плечо, тёплая, тяжёлая, успокаивающая.

— Я просто хотел прикоснуться, — его голос звучит тихо, глухо в ночной тишине. — Посмотреть на тебя спящую. Не переживай. Мы победили.

Я с силой втягиваю воздух, вдыхаю глубоко-глубоко, и протяжно, облегчённо выдыхаю.

Победили… Бой окончен. Они целы.

— Тайрон…

— Остальные заняты, Эля. Мы взяли курс на цитадель Императора. Все знают, что делать, координация и принятие решений не требуется. Поэтому я к тебе…

Тайрон встаёт и начинает раздеваться. Движения его медленные, выверенные.

Он стягивает свою чёрную броню, и в слабом свете проступают очертания его могучей груди, рельефного пресса.

Тайрон обнажается быстро, с той же абсолютной уверенностью, с которой делает всё.

Ложится рядом, мощной рукой он обвивает мою талию, прижимая меня к своей груди, ко всему тёплому, твёрдому массиву его тела. Другую руку он подсовывает мне под голову. Я тону в его объятиях, в его запахе.

Нежусь в его молчании, его объятии. Только вот слова про Цитадель Императора пробуждают во мне вопрос. Тот, что исподволь грыз меня с момента, как я узнала от них про концетратора и источник, и про Преемника.

Этот вопрос сидел в глубине сознания, приглушённый сначала шоком и страхом, а потом новой, оглушающей страстью.

Теперь, в этой тишине и безопасности, мой вопрос вылезает на свет, требуя ответа.

Я лежу, прижавшись щекой к его груди, и слушаю, как бьётся его сердце. Ритм замедляется, становится глубоким и размеренным. А моё сердце, наоборот, начинает стучать чаще. В горле стоит ком.

Слова не идут. Страшно. Страшно разрушить этот хрупкий мир, эту тишину после бури. Но ещё страшнее — носить этот вопрос в себе дальше.

Я делаю глубокий, почти беззвучный вдох, вдыхая его запах, пытаясь найти в нём смелость.

— Тайрон, — мой голос вырывается шёпотом.

Он не отвечает сразу, погружённый в дремоту. Его рука начинает медленно, сонно водить большим пальцем по моей спине.

— Ммм? — отзывается он.

— Ты… — я сглатываю. — Ты правда собирался отдать меня ему? Преемнику. В начале, когда вы только нашли меня.

Его рука на моей спине замирает. Всё его большое тело напрягается, становится неподвижным, будто высеченным из гранита. Исчезает даже лёгкая вибрация дыхания.

Наконец, Тайрон делает резкий вдох и медленно, очень медленно выдыхает.

— Сначала, — его голос звучит тихо, но очень чётко, без колебаний, — конечно, да, Эля. У меня был приказ. Я знал, что я его выполню, так же как и другие приказы до этого. Это было до того, как ты опустилась в мои руки из стазис-сферы. До того, как увидел тебя.

Он замолкает, и его пальцы начинают медленно водить по моему позвоночнику.

А я поражаюсь, насколько тонко чувствую его сейчас. В его молчании он ищет опору для тяжёлых слов, которые готов произнести.

— И потом, когда всё понял. Меня разрывало между тобой и долгом. А долг… Эля, долг был для меня всем.

Тайрон обнимет меня, прижимается губами к моим волосам. Начинает говорить тихо, но чётко, без сомнений открывая мне всё.

— Моё родное королевство… Эля, его названия ты не найдёшь на новых картах. Оно было маленьким, гордым и стояло на пути орды межгалактических мародёров. Они просто жгли миры за редкий металл и брали рабов. Мы сражались. Мы гибли. Я, наследный принц, дышал дымом и чувствовал на доспехах чужую кровь, понимая, что следующее сражение станет последним. Мы не могли победить в одиночку.

Его голос становится ровным, монотонным.

— Я отправил сигнал Империи. Они были готовы помочь. Но предложили сделку. Полное вхождение в состав Империи, все наши ресурсы, и наша безоговорочная преданность. В обмен на военную помощь и… меня. Лучшего воина королевства. Навечно отданного в службу Ордену Клинков в качестве гаранта нашей лояльности.

Он делает паузу, и продолжает.

— Мы согласились. Флот Империи разгромил орду. Мои люди выжили. А я, единственный наследник, не стал принимать трон и ушёл в Клинки. Сейчас правят представители другой династии. Я же стал служить достойно. На совесть.

В его голосе я слышу грустную улыбку.

— Я очень благодарен Императору за наши жизни, Эля. Вхождение в состав Империи пошло моей родине на пользу. Моё королевство процветает. А я стал вечным солдатом Империи, отдавая неоплатный долг. Ты была частью этого долга. Но потом ты стала самой ценной частью самого меня.

Я замираю, слушая. Во мне поднимается не жалость, а острая, жгучая боль за этого мужчину.

Он купил жизнь своего народа. Ценой самого себя. Он стал вычислимой величиной в уравнении, инструментом. И я в этой картине мира была всего лишь самым важным грузом. Это знание обжигает изнутри.

— А потом я увидел тебя, — голос Тайрона меняется, его монотонность даёт трещину, и сквозь неё пробивается что-то тёплое, сломанное, живое. — Не на голограмме. Не в отчёте. Когда ты опустилась из стазис-сферы на корабле похитителей в мои руки… Невыносимо красивая, беззащитная, испуганная, но несломленная. Ты смотрела на меня так…

Тайрон притягивает меня ещё ближе, его мощные руки полностью окружают меня, и его губы касаются моей макушки.

— А потом, позже, когда Лекс дурачился со своим «утешением»… ты улыбнулась. Смущённая, растерянная, но настоящая. И эта улыбка… она взорвала во мне всё. Ты перестала быть долгом. Ты стала… единственным за долгие годы, чего я захотел. Просто для себя. Не для королевства, не для Империи, не для Ордена. Для Тайрона.

С этими словами он переворачивает меня на спину и смотрит прямо в глаза.

— Ты моя жена. По моей доброй воле. Не по приказу. Не по долгу. Я никому тебя не отдам. Ни за какое королевство в галактике. Ни перед лицом целой Империи, ни за всю вселенную разом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он зловеще усмехается.

— Да, мой долг был доставить тебя императору. Выполнить приказ. И мы, все четверо, не предали ни Империю, ни Императора. Мы выполним приказ. Доставим тебя отцу.

Я распахиваю глаза, но не успеваю испугаться.

— Я бы сделал это в любом случае. Но сразу после этого, я бы бросил вызов Преемнику. И сражался бы за тебя. В бою бы доказал, что я достоин тебя. Я сильнее его. Он это знает, поэтому прячется, пытался уничтожить нас. Каждый из нас доказал бы в бою, Эля. Твой отец мудр. У нас есть право на вызов. На бой. И мы воспользуемся им.

— Вы снова будете сражаться? — тихо спрашиваю я. — За меня?

— Рыцарский поединок — традиция Ордена. Мы имеем право доказать, что мы лучшие. Твой отец за твою мать сражался, когда сам был рыцарем. Это наш основной план. Хотя у Лекса их ещё десяток. В любом случае, ты останешься с нами.

В его словах звучит несгибаемая сталь.

— Мне не нравится, что вы будете сражаться, — слабо улыбаюсь я.

— Нам и не придётся, — улыбается он и легко целует меня в губы. — Мы сейчас идём по лучшей ветке вариантов, которую рассчитали все вместе. В этом бою, пока ты спала, Лекс получил неоспоримые доказательства. У нас есть рычаги. И у нас есть ты. Наша сила. Наш Источник. Ничего не бойся. Просто доверься нам. Как ты доверилась нам сегодня.

— Хорошо, — улыбаюсь ему я.

Глава 39. Цитадель

Призма мягко стыкуется с внешним доком Цитадели.

Последние несколько минут я наблюдала её через иллюминатор: гигантскую сферу из полированного тёмного металла и сияющего силового стекла, вращающуюся в самом сердце звёздного скопления.

Величественная. Подавляющая. От одного её вида сжимается всё внутри.

Я одета в платье, соответствующее статусу Принцессы. Тяжёлый, струящийся серебристый шёлк, расшитый призрачными нитями, которые мерцают, будто в них застыла звёздная пыль. Оно облегает фигуру, длинный шлейф стелется за мной.

Волосы убраны в сложную причёску, которую с невозмутимым видом собрал Лекс.

Я улыбнулась, вспомнив, как сидела, затаившись, чувствуя его ловкие чуткие пальцы, укладывающие локоны с ювелирной точностью. В груди вспыхнуло тепло, вспомнив, что ему пришлось переделывать причёску.

Из-за того, что я ему улыбнулась через зеркало, его сорвало и он меня поцеловал. А потом овладел мной, усадив на туалетный столик. Мы его чуть не сломали. Потом пришлось переодеваться, и довольный сияющий Лекс сделал мне причёску ещё лучше.

Мне стало ещё жарче от воспоминаний о пути сюда. О своём пробуждении в объятиях Тайрона. Когда он рассказал мне о себе, о долге, мы обменялись признаниями в любви, а потом он долго и нежно любил меня, овладевая мною с властной неотвратимостью и бесконечной бережностью.

После завтрака Зейн без слов взял меня на руки и унёс в свою каюту. Как же я там настоналась и накричалась под ним… и верхом на нём. Он даже посвязывал меня немного, чтобы я не мешала ему ласкать меня губами внизу. Закусываю губу, вспоминая эту сладкую пытку. Как долго и сладко стонала о том, как я его люблю, слушая его признания в ответ.

Ну а ночью, после тёплого вечера в кают-компании, Шэд меня окутал тенями и унёс куда-то в незнакомую мне часть Призмы. Там он меня долго целовал, погружая меня в свои бархатные ласки, обволакивая меня всепоглощающим чувством, что я самая счастливая и самая любимая.

И сейчас, у Цитадели Императора, я намерена прямо посмотреть в глаза тому, кто является моим отцом. И ответить ему на его вопросы: да, люблю всех четверых. Он должен услышать меня. Увидеть правду в моих глазах.

Мои мужья ждут у шлюза. Они облачились в парадные доспехи Клинков — лаконичные, полированные до зеркального блеска чёрные пластины с голубыми прожилками энергии.

Никаких шлемов, их лица открыты. И эти лица — каменные маски. В глазах Тайрона — ледяная сосредоточенность. Взгляд Зейна прямой, тяжёлый, как его молот. Лекс смотрит вперёд, его лицо — бесстрастный интерфейс. Шэд стоит чуть в стороне, его тени сведены до минимума, лишь лёгкая дымка смягчает контуры его доспехов, а в серебристых глазах — тихая, смертоносная готовность.

Они выстраиваются вокруг меня. Тайрон впереди, Зейн и Шэд по бокам, Лекс сзади. Мой самый надёжный щит.

Шлюз открывается. Нас встречает отряд стражей в золотой броне с энергетическими пиками. Их командир, мужчина с бесстрастным лицом, склоняет голову.

— Принцесса Элария. Рыцари Ордена Клинков приветствуют тебя. Император ждёт в тронном зале. Прошу следовать за нами.

Мы идём по бесконечным, ослепительно белым коридорам Цитадели. Высота потолков захватывает дух. Давление этого места физически давит.

Наконец, перед нами расступаются массивные, украшенные звёздной картой двери.

Мы входим в тронный зал. Он огромен. Пол — полированный камень, в котором отражаются искусственные звёзды на куполообразном потолке. Колонны, похожие на многогранные кристаллы, уходят ввысь.

И в конце зала стоит трон, вырезанный из цельного монолита тёмно-синего камня, испещрённого жилами чистого света.

На троне восседает Император Витарлион.

Мы подходим ближе, и моё сердце замирает. Он… не выглядит старым. Его черты благородны и строги, волосы цвета воронова крыла с проседью у висков.

Только вот в его глазах — возраст целых цивилизаций. Взгляд тяжёлый, всевидящий, нечитаемый. В нём нет ни гнева, ни радости. Только бесконечная, холодная мощь.

Рядом с троном, стоит молодой мужчина. На нём белоснежная тонкая броня с золотым зигзагообразным узором.

Сразу понимаю, что это и есть Преемник. Кто ещё это может быть?

Он красив. Бесспорно, красив. Идеальные черты, высокий лоб, густые тёмные волосы.

Только вот его красота кажется ледяной. Лицо бледное, а в глазах, которые он пытается удержать спокойными, я вижу напряжение. Даже чувствую его. В нём клокочет злобное, уязвлённое напряжение.

Его взгляд скользит по мне, по моим мужьям, и в нём вспыхивает ненависть. Быстрая, и тут же спрятанная. Мне… спокойно. Меня не трогает. Я под нерушимой защитой моих мужей.

Ещё я чувствую здесь других. Сотни невидимых глаз смотрят на нас с галерей.

Император медленно поднимает руку. Один жест.

— Дочь моя. Рыцари Клинков.

Голос Императора наполняет тронный зал, не повышая тона, но каждый слог отдаётся гулом, будто говорит сама Цитадель.

— Я получил донесение командира Тайрона об акте предательства и покушении на жизнь Источника, — продолжает император. — Также получил встречное сообщение от моего Преемника. Он доложил о мятеже ордена Клинков, похищении моей дочери и осквернении её силы.

Взгляд императора, тяжёлый как гравитация, скользит по белокурому мужчине рядом с троном.

— Одно из этих двух сообщений — ложь. Я требую объяснений. Здесь и сейчас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 40. Решение императора

Тайрон делает шаг вперёд.

Он выпрямляется во весь свой могучий рост, и его сапфировый взгляд встречается со взглядом Императора без страха, но и без вызова. С достоинством равного воина.

— Ваше Величество, — его голос, низкий и ясный, наполняет зал. — Мы выполнили приказ. Доставили вашу дочь. И нет, мы не собираемся оправдываться. Мы предъявляем обвинение. И у нас есть доказательства.

Он показывает за мою спину. Я оборачиваюсь: Лекс, стоящий сзади, касается браслета.

В центре зала, между нами и троном, вспыхивает объёмная голограмма. В ней — потоки данных. Перехваченные шифрованные коды, логи переброски кораблей, маркеры сигнатур.

Лекс не говорит ни слова, но его работа говорит за него. Каждый документ, каждый маршрут закольцован и подписан цифровым ключом личной сети Преемника.

— Это записи связи между фрегатами из флота Преемника и наёмниками, атаковавшими Призму в астероидном поле Созвездия Разлома, — комментирует Тайрон. — Это координаты выхода из варпа, известные только Военному Совету, по которым нас поджидала засада.

Тайрон продолжает жёстко и чётко.

— И главное. Вот след энергетического импульса, запущенного с ретранслятора флота Преемника за двенадцать часов до первого покушения на Источник на Земле. Цель была не захватить. Цель — уничтожить принцессу Эларию, свалив вину на Воинов Забвения, и устранить угрозу своей единоличной власти.

Преемник бледнеет ещё больше. Его идеальные губы подрагивают.

— Ложь, — его красивый бархатистый голос наполняет зал. — Правда в том, что мятежные Клинки пытаются скрыть своё преступление — похищение и насилие над Источником.

Император не смотрит на него. Его взгляд прикован к голограммам. Он изучает их с тем же бесстрастным интересом, с каким учёный изучает редкий образец.

Преемник говорит ещё что-то, но замолкает от одного слова императора:

— Молчать, — одно слово, тихое и ледяное, заставляет Преемника заткнуться. — Командир Тайрон, продолжай.

— Принцессу похитили наёмники культа, — Тайрон обращает взгляд ко мне, и в его глазах лёд тут же тает, сменяясь теплом. — Мы спасли. А потом Принцесса Элария сделала свой выбор. Согласно древнейшим законам вита-силы, более древним, чем Имперский кодекс. Она, как Источник, выбрала нас четверых своими Концентраторами.

В зале проносится тихий, приглушённый гул. Император медленно переводит взгляд с Тайрона на меня.

Его всевидящие глаза скользят по моему лицу, потом по лицам Зейна, Лекса, Шэда.

Он смотрит долго. Я замираю, чувствуя, как под этим взглядом обнажается всё. Не тело, а сама суть моей связи с каждым из мужей.

Император видит это. Я понимаю по едва заметному изменению в его взгляде. Он видит не насилие, не похищение. Он видит… союз. Глубокий, живой, который уже невозможно разрушить.

А потом он улыбается мне… едва заметно. Одними глазами. И на меня накатывает такое облегчение, что я невольно улыбаюсь ему в ответ… несмело, но искренне.

Преемник что-то пытается возразить.

Император поднимает руку. Один жест — в зале возникают быстрые мрачные стражи в чёрной броне.

— Эти данные не подделка, — говорит император. — Доказательства правдивы. Преемник Витар. За предательство, покушение на жизнь Источника, ложь Императору и попытку дестабилизации Империи. Арестовать. Предать имперскому суду.

Преемника уводят. В зале воцаряется гробовая тишина.

— Имперский закон, — продолжает император, — гласит: связь Источника и Концентратора священна и нерушима. Она — основа стабильности.

Он делает паузу, и его взгляд обводит моих четверых мужей.

— Закон говорит об одном Концентраторе. Он… не предусмотрел такой аномалии. Четыре оператора вита-силы, достигших симбиоза с одним Источником. Четыре Концентратора.

Император снова замолкает. Воздух трещит от напряжения. Потом он медленно, очень медленно, кивает. Принимает решение, которое изменит ход истории.

— Но закон также гласит, что воля Источника — высшая сила. И сила, которую я сейчас вижу перед собой… она не выглядит нестабильной. Она выглядит… беспрецедентной. Идеальной. Такой, какой и должна быть.

Император делает едва заметный жест. Стражи, советники, голограммы — всё растворяется, бесшумно исчезая за стенами, которые становятся матовыми, отсекая тронный зал от внешнего мира.

Остаёмся только мы — я, мои четверо мужей и император.

Его осанка меняется. Ледяная, подавляющая аура слабеет.

Император встаёт с трона и подходит ко мне.

Он смотрит на меня. Долго и пристально.

— Дочь моя, ты очень похожа на неё, — говорит он наконец, и его голос звучит тише, человечнее.

В нём слышится странная смесь — боль от незаживающей раны и что-то, похожее на нежность.

Я смотрю на него, кто… я чувствую, очень важен на меня. Я вижу его впервые в жизни, но чувство… Оно реально. И набирает силу.

— Ты очень похожа на свою мать, — с необычайной мягкостью в голосе говорит Император. — Мы очень любили друг друга. Когда она смотрела на меня, я видел свет в её глазах. Тот же свет я вижу в тебе, когда ты смотришь на них.

Я молчу. Что я могу сказать о матери, которую не помню? Которая умерла, спасая меня? Во мне нет воспоминаний, только пустота и нежное благодарное чувство, с горечью потери, которую я даже не могу осознать.

— Нам есть о чём говорить, — продолжает император. — Многое наверстать. Но сейчас… я просто бесконечно рад, что ты жива. Что ты здесь. И у меня к тебе один вопрос.

Он отводит взгляд, смотрит куда-то вдаль.

— Твою мать… назначили мне. По закону, по долгу. Я сделал всё, чтобы завоевать её сердце. Всё. И я его завоевал.

В его голосе я отчётливо слышу щемящую нежность и непереносимую, тщательно скрываемую боль.

— Любовь возможна, даже если отношения начинаются с долга, — твёрдость возвращается в его голос. — Поэтому я спрашиваю тебя. Любишь ли ты их? Твой выбор… он продиктован чувством? Или это сила вита-силы, стремление избежать смерти?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я делаю глубокий вдох и смотрю на своих мужей. На Тайрона, чья стальная преданность стала моей крепостью. На Зейна, чья молчаливая сила дала мне почву под ногами. На Лекса, который в своих уравнениях нашёл формулу любви. На Шэда, чьи тени укрыли и исцелили мою душу.

— Я люблю их, — говорю я, и мой голос звучит твёрдо и чисто в огромной тишине зала. — Каждого. По-разному. Но это мой выбор. Мой собственный. Сила лишь показала мне путь. Но выбор сделало моё сердце.

Император медленно кивает. Затем он поворачивается к моим мужьям.

— А вы? Операторы, ставшие Концентраторами по воле случая и воле женщины. Ваша присяга была Империи и долгу. Что вы скажете сейчас?

Тайрон шагает вперёд. Его сапфировый взгляд горит.

— Я отдал долг своему королевству. Я отдал долг Империи. Теперь моя жизнь принадлежит ей. Чтобы она была самой счастливой женщиной во всей вселенной. Это не долг. Это любовь. Такой, какой я её понимаю.

Зейн скрещивает могучие руки на широкой груди, его мощная фигура кажется ещё больше.

— Я знаю силу. Знаю, как защищать. Жену я буду защищать не потому, что так надо. А потому, что не могу иначе. Она — моё сердце. Её счастье и безопасность — моя цель. Это и есть моя любовь.

Лекс усмехается.

— Я искал в данных отклонение. Аналитическую аномалию. Я нашёл её. Свою любовь. Никогда не смогу объяснить, почему положу жизнь за её счастье. И это единственный алгоритм, который я не хочу и не буду исправлять.

Шэд легко улыбается, и тени у его ног на мгновение складываются в форму, напоминающую мой силуэт.

— Тени поглотили мой старый мир, — его бархатный голос звучит тихо, но отчётливо. — Её свет родил для меня новый. Между светом и тьмой есть только одно место, где я хочу быть. Рядом с ней. Дарить любимой счастье.

Император слушает. Его лицо не выдаёт эмоций, но в глубине глаз что-то меняется.

— Хорошо, — говорит он наконец. — И последний вопрос. Самый важный.

Он вдруг широко улыбается.

— У меня нет больше Преемника. Мне нужен новый. Четыре Преемника явно лучше, чем один. Я знаю вас. Вас готовили править с раннего детства. Империя будет процветать, возглавляемая вашим союзом. Готовы ли вы взвалить на свои плечи заботу о процветании нашей Империи?

Мои мужья даже не смотрят друг на друга. Четыре голоса звучат синхронно, сливаясь в один мощный, неоспоримый ответ:

— Готовы.

Император Витарлион поднимает руку, и в воздухе перед ним загорается золотая печать Империи.

— Выслушайте указ. Ввиду предательства Преемника и несомненных заслуг ордена Клинков перед короной, а также в признание уникальной и священной связи Источника Эларии Витарлион… правление Галактической Империей перейдёт к Совету Четырёх. Брак с принцессой Эларией признаётся священным, легитимным и единственно истинным для стабильности вита-силы. Да пребудет сила Империи в вашем союзе. Отныне и навсегда.

Эпилог

Десять лет спустя.

.

Фиолетовый песок под моими босыми ногами очень тёплый и гладкий. Изумрудный океан шумит тем же размеренным гулом, что и десять лет назад. Только теперь к шуму прибоя примешиваются звонкие детские голоса.

Я сижу под раскидистым деревом с серебристой корой и любуюсь нашим местом.

Наша бухта, наше место силы. Место, где всё началось по-настоящему.

Шайл — мальчик с чёрными, непослушными волосами Шэда и моими глазами пытается догнать по воде тень, которую создаёт для него отец.

Двое погодков — Нейз, улыбчивый мальчишка с крепким телосложением Зейна и его тёмными, серьёзными глазами, и Ксана — девчушка с острым личиком и зелёным искрящимся взглядом Лекса на пляже. Они строят с Тайроном песчаную крепость невероятной сложности. Он объясняет им основы фортификации, и они слушают, раскрыв рты.

Рона, дочь Тайрона сидит рядом с ними и вставляет ценные замечания. Я улыбаюсь. Скоро они закончат, а потом все вместе, с огромным восторгом разрушат построенное, чтобы посмотреть, насколько прочным получилось строение. И возьмутся за новую, с учётом новых данных.

Они уже напитались общением со мной, всё утро мы играли, читали, смеялись, и теперь, когда мужья переделали государственные дела, отдают всё внимание им, усадив меня на веранду с ласковым приказом отдыхать.

Десять лет прошло. Десять лет, за которые Совет Четырёх не просто правил — он менял Империю.

Остатки Культа Забвения были выслежены, выкорчеваны и уничтожены. Не огнём и мечом, а светом. Светом стабильности, который исходил от нашего союза и от миллионов вита-сфер, которые мы теперь создаём вместе в особом зале Цитадели.

Не из боли или страсти, а из гармонии. Это стало основой новой энергии, новой медицины, нового мира.

А ещё мои мужья нашли моих приёмных родителей, Орлана и Лиану Вейл.

Они выжили. Чудом ускользнув от погони, они десять лет скрывались на окраине галактики, отвлекая врагов от меня. Именно поэтому меня никто не мог найти, пока моя сила не пробудилась. Они продолжали оберегать меня, петляя по галактике, создавая иллюзию, что принцесса Элария всё ещё с ними.

Их искренняя радость, когда они увидели меня Императрицей в окружении мужей… это было неописуемое счастье. Теперь они живут на соседней с нашей планете-саде с Императором Витарлионом, который, удалившись от дел, наконец-то обрёл покой и новое призвание — быть дедушкой.

А ещё… мы нанесли визит на Землю. Короткий, тихий.

Мои мужья нашли Артура. Ему не причинили физического вреда. Лекс просто… скорректировал его реальность. Каждый его ложный шаг, каждая низость, которую он пытался совершить, теперь оборачивалась против него с математической точностью.

Он всё ещё живёт. В полном достатке, которого он так жаждал. И в абсолютном, леденящем душу ужасе, потому что удача покинула его навсегда, оставив лишь жёсткую, неумолимую справедливость. Он получил то, чего хотел. И это стало его адом.

Впрочем, мне это было не нужно. Я давно нашла покой и счастье. И мои мужья, не терпящие ни малейшей душевной низости, присматривают теперь за Землёй. И я очень рада тому, что место, которое я считаю своей родиной, меняется к лучшему.

Я смотрю на своих детей и думаю о тех ночах, в которые мы их зачали. О страсти, которая с годами не утихла, а превратилась в глубокое, доверительное пламя.

Мы много работали в последнее время. И теперь прилетели сюда для отдыха. Пока мы трудились, мне всё равно было сложно оторваться от детей, а им от меня, поэтому я чувствую лёгкую усталость.

Сейчас, когда я насыщена общением с детьми, дела переделаны, я любуюсь моими красавцами-мужьями. Моими императорами. И во мне просыпается желание близости. Особенно здесь, в нашем любимом месте отдыха, пронизанном самыми яркими воспоминаниями.

Тайрон ловит мой взгляд. Затем смотрит на Лекса. Без слов они поднимаются.

— Дети! — голос Тайрона звучит командно, но с непередаваемым теплом. — На море! Покажем папе Лексу, как правильно штурмовать волны! А маме нужно отдохнуть. Она много думала о судьбах Империи в последнее время.

Он прав. У каждого из нас своя сфера. Шэд опутал Империю невидимой, совершенной паутиной безопасности — и военной, и гражданской. Ни один заговор не зарождается, не будучи тут же выявленным его тенями.

Зейн куёт нашу военную мощь, и под его началом флот стал не просто сильным, а мудрым. Лекс управляет потоками информации, и ложь теперь в Империи имеет очень короткий срок жизни.

А Тайрон держит всё вместе. Он — наша ось, наш стратег, наш капитан.

Я же занимаюсь тем, что ближе всего моему земному сердцу. Социальной сферой. Больницами, школами, помощью слабым.

Я — лицо нашей власти для простых людей. Источник Жизни, который теперь дарит жизнь не только энергией, но и делами.

Но сейчас я отдыхаю. И очень хочу уединиться с мужьями… Детей увлекают к воде Зейн и Тайрон.

Ко мне подходят двое других мужей. Шэд садится сзади, его руки обвивают мои плечи, а губы касаются виска. Его тени, игривые и нежные, ласкают мою кожу сквозь лёгкое платье.

— Мы чувствуем твоё желание, любимая, — его низкий бархатный голос усиливает мои чувства.

Зейн опускается передо мной на песок. Его огромные, тёплые ладони берут мои босые ступни. Он начинает их массировать, и волна расслабления растекается по всему телу. Его тёмные глаза смотрят на меня с лаской и обожанием.

— Никаких сфер сегодня, — глухо говорит он. — Только мы.

Я смотрю на них — на своего теневого владыку и своего каменного исполина. На двух других, что заливисто смеются с нашими детьми у воды. И позволяю себе это. Позволяю себе уйти с двумя мужьями в нашу скрытую скалами от посторонних глаз бухточку, где нас ждёт гамак, сплетённый из живых лиан.

Там нет императоров и императрицы. Там есть только мы. Шэд, чьи поцелуи знают каждый секрет моего тела. Зейн, чья сила всегда оборачивается для меня нежностью. И я, которая отдаётся этому чувству полностью, без остатка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Это не ритуал. Это не долг. Это — любовь. Простая, сложная, вечная. Любовь, которая когда-то соединила нас. А теперь, десять лет спустя, она просто дарит нам счастье. Обычное, человеческое и звёздное счастье.

.КОНЕЦ.

.

С удовольствием приглашаю вас в новинку в соавторстве с несравненной Еленой Сергеевой!

Граасы!

Землянка. Император против маршалов галактического альянса

Одна ошибка портала. И теперь меня преследует молодой император ксарцев. А еще мне предстоит как-то объясниться с тремя суровыми маршалами Галактического Альянса. Они почему-то решили, что я их обретенная пара и не хотят отпускать со своего корабля.

Горячие, настоящие мужчины здесь:

Конец