Чушь третья

«Где же эта улица, где этот дом? », – думал я, блуждая по городу. И где я возьму триста тысяч евро? А может, ну их к лешему, не стану никого выручать, а отправлюсь к доктору Кащееву на консультацию в дурку.

Я бы так и сделал, не попадись мне стоящий на шоссе регулировщик движения. К нему я и обратился.

– Товарищ милиционер, не подскажите, как пройти к такой-то, такой-то улице? – спросил я, и этот вопрос, как мне показалось, прозвучал как насмешка.

Оглядев сначала меня, а затем, остановив взгляд на тележке, что я катил, регулировщик изрёк:

– Волк из города Тамбова тебе друг и товарищ, засранец. А ну-ка открой дипломат, поглядим, что у тебя там.

«Какой ещё дипломат? », – подумал я, и тут же ощутил, что, действительно, кроме ручки тележки, сжимаю в горячей ладони ещё что-то. Это был чёрный кожаный дипломат. Откуда он у меня взялся, интересно? И если его вижу не только я, значит это уже не видение.

– Открывай дипломат, засранец, – повторил регулировщик и со злостью, на какую способны только представители власти, добавил: – Поглядим, что у тебя там.

– Золото, бриллианты, – пошутил я, но, вовремя спохватившись, признался: – Триста тысяч евро. Но они не мои – это выкуп за девушку. Её только что похитители, и, мне срочно надо найти такую-то, такую-то улицу. Вы не будете так любезны, господин полицейский, подсказать мне, где эта улица?

– Вот, с этого и надо было начать! – смягчился регулировщик. – Тебе какой дом? Семнадцатый?

Пока он объяснял, на дороге случилось ДТП: красный «рено» столкнулся с бежевым «вольво» на что ни я, ни мой собеседник не обратили внимания, словно это было привычно для этого шоссе. Впрочем, наблюдая краем глаза за происшествием, я отметил, что жертв не было: водители вышли из покорёженных машин, обнялись, пожали друг другу руки, вызвали такси и, разошлись друзьями. Это мне напомнило сцену из фильмов по сценариям братьев Цукеров.

– Да, семнадцатый, – ответил я на вопрос, не снимая взгляда с шоссе, в то время как регулировщик о нём, напрочь, забыл.

– Здесь только семнадцатый – один, единственный, – пояснил мой собеседник. – Сейчас иди туда, неизвестно куда, куда ведёт это шоссе, потом выйдешь оттуда, и сверни в сторону, слева направо будет кафе, там посиди, а ближе к полночи возвращайся сюда. Улица «Такая-то, такая-то, 17» вон она, за шоссе в районе «Казино-Пэлас».

«Чушь», – снова думаю я, и, поблагодарив дорожного инспектора за оказанную помощь, продолжаю свой путь в неизвестном мне направлении, сжимая в руке ручку дипломата и катя тележку с водой.

– А ну-ка постой, засранец, – вновь слышу я злобный голос.

Я оборачиваюсь и медленно подхожу. Инспектор не снимает с меня сосредоточенного взгляда, будто в чём-то подозревает. Не давая мне возможности оправдаться, он ныряет ладонью в карман и выуживает из него фотоснимок, который, со словами: «Знаешь её? » протягивает мне. На фото изображена премиленькая девочка, ну, просто нет слов, такая обояшка, что я не в силах оторвать от неё глаз. Впрочем, я сразу же узнал её.

– Ты говоришь у тебя в дипломате 22 миллиона рублей? – говорит инспектор, скребя глазами по кожаной поверхности; он словно видит то, что в нём находится.

– Нет, там триста тысяч, – отвечаю я смущённо.

– Где, и при каких обстоятельствах ты получил их? – спрашивает инспектор.

– Это выкуп за девушку, – говорю я, продолжая поглядывать на фото.

А ведь я её видел. Не так давно. И даже разговаривал с ней.

– За неё? – спрашивает инспектор, кивая на фото.

– Возможно, – отвечаю я, и спрашиваю: – Кто она?

– Ольга Синтюрева – российская модель, по совместительству взломщик сейфов, – отчеканил инспектор, наблюдая, как к месту происшествия подъехал тягач, чтобы, как я понял «очистить» шоссе. – Знаком с ней?

– Если честно – не имел чести, – ответил я. – Правда, сегодня встретил её на колонке.

– Это она передала вам дипломат? – быстро вставил инспектор.

– Нет. Я помог ей набрать воды, да вот, кстати, её тележка, – прозвучало как шутка, но, тем не менее, я сказал это.

– Ценю ваше чувство юмора, – одобрил мои слова инспектор и заговорил твёрдым, «дежурным» тоном, словно «снимал» показания: – Что вы делали в ночь на 28 число?

– Какого месяца?

– Такого.

– Спал.

– Вы уверены?

– Вполне.

– Вы снимаете апартаменты в «Звёздах Арбата»?

– Нет.

– У вас имеются связи в Instagram Model Escort?

– А что это?

– Вы проходили по её делу?

– Нет.

– Она ваша любовница?

– Да вы с ума сошли. Я не хочу, чтобы Ибрагим мне голову снёс. Или совершил вот это, – при последних словах я поворачиваюсь в сторону шоссе.

Оба – я и дорожный инспектор – увидели, как огромный самосвал с дровами преградил шоссе – встав посреди дороги, таким образом, не дав проехать мчавшейся на бешеной скорости иномарке; из самосвала выпрыгнули трое вооружённых молодчиков в масках и в упор расстреляли иномарку.

– Ну и что? Обыкновенные бандитские разборки! – заключил автоинспектор с ядовитой усмешкой, а после – вытащив рацию – сообщил о «происшествии».

– Спасибо! До свидания! – сказал я, и хотел было уже идти, как инспектор вновь остановил меня, убирая рацию туда, откуда он её вытащил.

– Ты кто? – спросил он.

– А кто я? – ответил я, встав боком. – Я – продукт и вектор судьбы моей, страны моей, исчадие, но чадо века; чем ненавистней, тем нежней люблю её заносы; чем пристальней, тем невпопад считаю трупы по откосам… Выбрасываться надо насмерть, и только головой вперёд…

– Да, только головой вперёд! – согласился автоинспектор – Мгновенье распластав в полёте…

– Как лебедино вы поёте, когда из вас Россия прёт! – вставил я, выставив вперёд небритую харю.

– Когда из нас Россия прёт, – «пел» инспектор, – пусть участь нашу честь торопит…

– Пусть нежность ненависть в нас копит…

– Пусть соловья в оскал взорвёт…

– Когда из нас Россия прёт! – закончили мы хором и шоссе потонуло в аплодисментах, которыми нас наградили снующие мимо зеваки, даже лежавший на шоссе раненый, не удержался и воскликнул: «Браво! »

И я пошёл дальше. Неся дипломат с деньгами, и катя тележку с водой.

Инспектор не обманул меня – улица «Такая-то, такая-то, 17» действительно была. Это двухэтажное здание светящееся ярким светом, который отражался в тёмных от вечерних сумерек лужах. Не хватало только луны в сточной канаве, и трупа девушки с перерезанным горлом, из которого струйка крови медленно течёт по грязной мостовой и оседает в канализационном люке.

Не дожидаясь полуночи, я вошёл в это здание. Возможно, мне показалось, но создавалось такое впечатление, что я попал в туалет. В обыкновенный туалет. Причём – женский. Широкое помещение всё полностью было выложено кафелем с рядом зеркал, возле которых сейчас стояла женщина в красном шёлковом платье, и подкрашивала губы, нанося слой помады медленно и равномерно – это выглядело так заманчиво – что я даже засмотрелся.

– Придурок, чего так рано? – глядя на моё отражение в зеркале, произнесла женщина, и я узнал в ней ту – с колонки. Теперь она выглядела более шикарно и, казалось – только недавно у неё был классный секс – ибо она выглядела  т а к,   как выглядит женщина после «ночи любви».

– Интересно, и как женщина выглядит после ночи любви? – прочитала она мои мысли.

– У неё живое выражение лица, мягкий взгляд и влажное влагалище…

– Да, вы правы – этот так, – эхом прозвенел голос, и я резко обернулся. По неизвестно откуда выросшей лестнице спускался пожилой человек в дорогом костюме. Подойдя к женщине, он чмокнул её в напомаженные губки, хлопнул по заду и снова повернулся ко мне.

Пока я рассматривал его, он говорил – хотя, я ни о чём его не спрашивал.

– Вы находитесь в здании филиала «Затраханд Лимитед». Мы помогаем одиноким, скучающим в рутине повседневности женщинам обрести минуты счастья, любви и покоя – всего, чего они лишены в жизни.

– Маэстро – вы кудесник! – пропела женщина, сияя от счастья. И я понял,   ч т о  имел в виду этот «кудесник». – Я получила незабываемое удовольствие!..

– На это мы и рассчитывали, дорогая! – сказал человек в костюме, растягивая свои тонкие губы во что-то, наподобие улыбки, снова хлопнув женщину по заду – видимо, это входило в программу.

– Маркиз был так нежен со мной! У него, наверное, сантиметров двадцать! – пела милашка, подставляя задок под крепкую ладонь, а получив очередной хлопок, сияла ярче, чем вывеска ювелирного магазина «Bvlgari» В Неаполе.

– Двадцать девять! – поправил человек в костюме.

– Ох! – выдохнула женщина, мило так покраснев.

«Мы похищаем молодых, одиноких женщин, привозим их сюда, и делаем счастливыми», – говорил мне взгляд «кудесника», хотя я ни о чём его не спрашивал, потому что сразу понял  ч т о  здесь «произошло» с этой некогда «неудовлетворённой» особой.

– Надеюсь, Маэстро, мы ещё встретимся! – с надеждой произнесла женщина и, резко выхватив у меня из рук дипломат, двинулась к выходу.

– Лапочка, всенепременно! – ответил Маэстро и быстро прибавил, указывая на дипломат: – А это, вы оставьте здесь!

– О, да, простите, – женщина, потупив взор, неуверенным шагом подошла к мужчине, протянула дипломат и медленно развернулась; звонкий хлопок его ладони точно подтолкнул её, и уже через мгновение она была за дверью.

– Эй, а тележку, – крикнул я ей в след.

– Оставьте её здесь, – предложил Маэстро. – Она заберёт её в следующий раз. А теперь займёмся вами, молодой человек. – Маэстро раскрыл дипломат, вытащил из него какую-то папку, раскрыл, пробежался взглядом по вложенным в неё бумагам, а одну протянул мне. К моей великой досаде в дипломате были вовсе не деньги. А что?

– Ваше направление в психиатрический диспансер, – ответил Маэстро, опять прочитав мои мысли, и протянул мне лист, который и оказался моим направлением в дурку.