Симфония на кончике плети Часть 1

Пролог

София лежала на лавке, как древняя богиня, принесённая в жертву собственному голоду. Её тело - загорелое, атлетическое, с длинными ногами танцовщицы фламенко - теперь было полностью открыто. Кожа блестела от пота, как после жаркого испанского полудня, груди вздымались тяжело, соски торчали твёрдыми бутонами, живот дрожал мелкой дрожью, а между разведённых бёдер уже текла прозрачная влага предвкушения. Черные волосы разметались по кожаной поверхности, большие карие глаза смотрели на Матео со смесью ужаса и безумного, животного влечения, пухлые губы приоткрылись, словно она уже стонала от того, что ещё не произошло.

Матео стоял над ней - воплощение силы и контроля. Его мускулистые руки держали плеть и вибратор, как священные орудия ритуала.

"Ты готова почувствовать, как боль становится твоим новым дыханием?" - его голос был низким, вибрирующим, проникающим прямо в её кости.

Первый акт

Он уложил Софию животом вниз, зафиксировал запястья и лодыжки. Длинные ноги разведены ровно настолько, чтобы открыть всё. Загорелая спина блестела от тонкой плёнки пота, ягодицы напряглись - два идеальных полушария.

Первые удары плетью были медленными, почти нежными - но каждый оставлял огненный след, как будто по коже проводили раскалённой проволокой, обвитой бархатом. Ягодицы Софии вспыхивали алым, жар мгновенно перетекал вниз живота, собирался тяжёлым, сладким комком между ног. С каждым ударом её тело выгибалось инстинктивно, длинные ноги напрягались, ступни с высокими сводами сжимались, пальцы царапали воздух. Пот стекал по спине тонкими ручейками, собирался в ложбинке поясницы и стекал дальше, между ягодиц, как жидкий мёд по раскалённому металлу.

На двадцатом ударе он ввёл вибратор - медленно, сантиметр за сантиметром, пока она не почувствовала, как он заполняет её полностью. Включил пульсацию. София застонала протяжно, её тело изогнулось дугой, груди прижались к коже скамьи, соски терлись о холодную поверхность, усиливая ощущения. Она была в миллиметре от края - мышцы влагалища сжимались в ритме её сердцебиения, клитор пульсировал, как второе сердце.

И стоп. Вибратор вышел. Мир оборвался. Внутри осталась пустота, которая кричала. Влагалище сжималось в никуда, клитор ныл, как обнажённый нерв, всё тело дрожало мелкой дрожью, а между бёдер текло так обильно, что капли падали на пол. Её пухлые губы дрожали, большие карие глаза наполнились слезами не от боли, а от невыносимого, рвущего на части желания. "Пожалуйста… я не выдержу…" - шептала она, и голос был мокрым от слёз и слюны.

Он повторил цикл восемь раз. С каждым разом стоп становился страшнее: тело научилось взлетать быстрее, а падение в пустоту - глубже. На восьмом стопе она уже рыдала навзрыд, ягодицы дрожали, пот стекал по внутренней стороне бёдер, смешиваясь с её собственной влагой, а соски болели от трения о кожу скамьи.

Второй акт

Он вернул её на лавку лицом вниз.

Пятнадцать ударов плетью - по ягодицам, бёдрам, нижней части спины. Кожа пылала, красные полосы переплетались, как узоры на шелке. Вибратор входил полностью, пульсировал 20 секунд - она была на грани, мышцы влагалища сжимались, клитор ныл. И остановка. Пустота. Влагалище сжималось в никуда, тело дрожало, пот лился рекой по длинным ногам, капал со ступней. Она рыдала от желания, пухлые губы дрожали, большие карие глаза наполнились слезами.

После третьей остановки удары стали быстрее, вибратор - на средней скорости с вращением. Она уже трахала игрушку сама, насколько позволяли манжеты, её ягодицы сжимались, спина выгибалась дугой. Остановка каждый раз была казнью: тело оставалось висеть на пике, клитор пульсировал, как сердце, вырванное из груди, внутри всё горело и ныло. И еще три цикла начало – остановка, София все громче стонала от невыносимого голода.

Третий акт

Матео перевернул её животом вверх. Теперь лавка растянула её полностью: руки вверх и в стороны, ноги широко разведены и зафиксированы за лодыжки. Её обнажённое тело лежало открытым - груди вздымались, соски торчали, живот дрожал, между бёдер блестела влага.

Он взял шелковую кисточку и начал ласки:

По внутренней стороне бедер - лёгкие, дразнящие касания, от колен до самого верха.

По половым губам - медленно, кругами, заставляя их набухать и открываться.

По влагалищу - едва касаясь входа, заставляя её бёдра дёргаться.

По животу и талии - скользя вверх, к грудям.

По соскам - круговые движения, пока они не стали болезненно чувствительными.

Затем руки и губы: его пальцы скользили по внутренней стороне бедер, губы целовали живот, язык обводил пупок, руки сжимали груди, губы захватывали соски - сосали, покусывали, пока она не начала хрипеть от желания.

Второй перерыв. Он снова дал ей вино с двойной дозой зелья. Жар разлился по телу, соски стали огненно-чувствительными, а между бёдер - невыносимо пусто и мокро. Зелье запрещало оргазм, превращая каждое касание в пытку.

Четвёртый акт

Восемь циклов, каждый раз вибратор входил глубже, плеть била по передней поверхности.

Цикл 1-4: лёгкие удары по бёдрам, животу, грудям - кожа вспыхивала, соски отзывались электрическим разрядом. Вибратор - на клиторе и внутри, доводил ее до края за 15 секунд. Стоп. Пустота. Влагалище сжималось в конвульсиях, клитор пульсировал, всё тело дрожало, пот стекал по грудям, животу, собирался между ног.

Цикл 5-8: удары жёстче - по внутренней стороне бедер, по грудям, по животу. Вибратор - максимум, с вращением. Она уже кричала, её длинные ноги тянулись в манжетах, ступни сжимались, живот дрожал, груди подпрыгивали с каждым движением.

Пятый акт - финальное крещендо

Он взял длинный кнут. Десять сильных, точных ударов - по бёдрам, животу, грудям, и один лёгкий по клитору. Каждый - как взрыв молнии, оставляющий длинные алые следы.

Затем вибратор вошёл полностью, на максимум, и он не останавливался.

Первый оргазм разорвал её - тело выгнулось дугой, влагалище сжалось в конвульсиях, она заорала, слёзы катились по щекам, пот лился рекой по всему загорелому телу.

Он не выключал вибратор и продолжал хлестать ее тело кнутом. Второй, третий, четвёртый - она потеряла счёт, её тело стало одним бесконечным оргазмом, где каждый удар кнута был новым взрывом, а вибрация - новым падением в бездну.

Когда он, наконец, вытащил игрушку и развязал манжеты, София упала в его объятия, дрожащая, мокрая, сломленная и возрождённая.

"Теперь ты знаешь" - прошептал он, целуя каждую красную полосу. "Это только первая симфония… и ты уже просишь вторую, да?"

Она, всё ещё дрожа от послевкусия, прижалась к нему и прошептала: "Да… пожалуйста… ещё..."