Искушение для святоши

Предложение руки и веры

ЕВА

Ангелу хочется падения...

Марк Леви.

– Как он мог так поступить со мной?

Эльвира мерила шагами миниатюрную комнату общаги.

– Не спросив! – безумно размахивала руками не в силах подобрать слов. – Так… Так ЦИНИЧНО!

Я тяжко вздохнула.

Двадцать минут назад Эльвира Леви, моя подруга и по совместительству одногруппница, нагло ворвалась в моё тихое субботнее утро. Она фурией влетела в моё жилище, своим напором загнала меня обратно в постель, и начала, не переставая о чём-то щебетать. Она не останавливалась, ничего толком не объясняла и я, кутаясь в пуховое одеяло, терпеливо ждала конца кипения чайника и самой Эльвиры.

– Эльвира, – с мольбой воззвала к подруге. – О чём ты говоришь? Лин что-то сделал?

– Оооо, он такооое сделал! – плюхнулась на стул, округлив до сумасшествия огромные глаза. – Он у нас в 23 годика решил стать папашей.

– Ты не шутишь? – переспросила, а Эля лишь печально кивнула, сжав свои губы в плотную линию. – Так это же хорошо, разве нет? Значит он хочет построить с тобой семью, значит хочет будущее с тобой...

– Хорошо, Ева? – ураган, который угомонился пару минут назад, вновь заплясал в ее жилах, - Хорошо? Это не решается так единолично! Это обсуждается! Вместе.

Эльвира провела рукой по своим волосам, продолжая фыркать в возмущении, но до меня уже не доходил смысл её слов. Моим вниманием всецело завладел голубой камень, поблёскивающий в лучах солнца. И почему я раньше его не замечала?

– Это что, кольцо?

– Вот именно! Кольцо! – выставила ладонь, растопырив тонкие пальцы. – Он сам сказал: "Когда будешь готова переоденешь". И что в итоге сделал? Кончил в меня без защиты!!!

– А ты что?

– А что я? – Эля неуютно пригладила взлохмаченные волосы и пустилась рыскающим взглядом по потрепанному ковру.

– Что ты сделала?

Она нервно задергала ногой. Жевала губу, словно маленький нашкодивший ребенок.

– Ничего, – прозвучал тихий, неброский ответ.

Я не давила на неё. Секрет лучших собеседников - в молчании. Да и если честно, я жутко хотела спать.

– Я была растеряна, напугана… И сейчас правда не время. Я… выпила таблетку. – созналась Эльвира.

– А Лин в курсе?

– А не Лину, Евочка, рожать. Нужно было спрашивать прежде, чем совать в меня…

– Ладно-ладно, – сдавшись, я безоружно подняла руки. – Только ты же понимаешь, что, если не поговоришь с ним, всё продолжится в том же духе. Будешь снова и снова глотать таблетки?

– Не, – остановилась она. – Я больше не хочу. Да и нельзя много. Чёрт, – выдохнула Эльвира. – Спасибо, Ева, вправила мне мозги. Ну, а ты? – она вальяжно развалилась на офисном стуле – прежняя, ничем неотягощенная Эля вернулась. – Когда я услышу твои возмущения по поводу твоего парня?

– У нас всё хорошо.

– Хорошо?

– Да, всё ровно.

Эльвира сомнительно подняла брови.

– Ровно? А так бывает?

Я лишь посмеялась и утвердительно кивнула, а Эльвира, словно следователь-криминалист посыпала на меня вопросами:

– А когда у вас в последний раз был секс?

Меня передёрнуло, как от хорошего удара током.

– Не хорошо заниматься этим до свадьбы...

– Как часто он целует тебя? - наседала она.

Целомудренно в лоб:

– Каждый раз при встрече.

– Когда вы в последний раз разговаривали?

– Вчера.

– Месяц назад.

– Вот он! Секрет ровных отношений: чем реже вы видитесь, тем меньше ссор, – заключил с удовлетворением молодой Шерлок.

– Да мы даже в школе, когда виделись каждый день, не ругались, – качнула плечами.

– А как же вспышки ревности? Острая страсть, возникающая в самый неудобный момент? Споры по поводу того, какой фильм смотреть, которые заканчиваются тем, что вы и вовсе забываете про кино? – Эля всё глубже погружалась в воспоминания, а меня затягивала утопия.

– Не было такого, и сомневаюсь, что когда-нибудь будет.

Щёлкнул чайник. Я без удовольствия вылезла из кокона одеяла, одёрнула съехавшую пижаму и пошла разливать заварку по кружкам.

– А ты уверена, что он тот, кто тебе нужен? – донёсся вопрос.

– Матвей хороший. Он старше меня, работает, может обеспечить семью и он нравится моим родителям. Что еще нужно для счастья?

– Быть может любовь?

Ворчливо свернув руки на груди, я бедром подпёрла старенькую столешницу.

– Я столько книг, Эльвира, прочитала, что уж слишком романтизирую любовь. Сказки всё-таки - зло, потому что ты начинаешь в них верить, а реальность, к сожалению, не так прозаична. Я не верю в перехватывание дыхания, любовь с первого взгляда и прочие глупости. Я столько раз пыталась это почувствовать, но ничего не выходило. Столько раз просила о настоящей, чистой и искренней любви, но ничего не приходило.

– И поэтому ты выбрала друга детства, к которому ничего не чувствуешь, и зачитываешься романами, мечтая о большем.

Я опустила голову, не соглашаясь и не опровергая.

В школе меня научили таблице умножения, научили бесполезным формулам и как найти неизвестное, но никто не сказал, как нужно жить.

Нужно делать то, что должен или то, что нравится?

Как вообще понять, чего ты хочешь от жизни?

Какой она должна быть?

Ответов на эти вопросы не было... Ну разве что: жизнь уж точно не должна быть пустой. А моя была именно такой. Просыпаясь по утрам, мне не хотелось никуда идти. Приходя домой, у меня не было желания делать пары. Всё, что я любила это книги и еду. Да, я была грешницей. Потому что предпочитала плотские радости, а не духовные.

Но это действительно имело для меня смысл. В огромном мире с неограниченным количеством возможностей, я находилась в маленькой комнатушке общаги, поедала эклеры, очередной роман и была по-настоящему счастлива. Мне было комфортно на моем островке беззаботности и наслаждения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Было.

Пока судьба не решила разрушить привычный ритм моей жизни.

***

Светло-серое небо с пасмурными тучками глаз совершенно не радовало, а осенняя слякоть под ногами и вовсе его мозолила. Я переступала грязевые лужи, морща нос, и с жалостью глядела на свои ботинки.

Родители жили на окраине города. Они очень расстроились, когда их единственная дочь объявила, что хочет жить в студенческом общежитии. Столько доводов было произнесено мною в пользу серого здания с тараканами, ремонт которого в последний раз был сделан в 60-ые. Но всё же родители согласились при условии, что каждую субботу я буду приезжать на обед.

Калитка неприятно скрипнула, резанув слух. Задвинув щеколду, я выдохнула всей грудью. Наконец часовая поездка в переполненной маршрутке за плечами, и меня ждёт приятный вечер в компании родных. Но не тут-то было, соседский кот Вася, которого рваными криками гонял обычно отец, вызывающе тёрся об угол нашего дома.

– Кыш! – шипела я, уберегая животное от собственного родителя, но Вася белыми лапками подбирался все ближе ко мне.

– Ева! Ну чего ты там? – выглянула папина седовласая голова из окна.

А я быстренько свела ноги вместе, пряча Васю за собой.

-Я сейчас! В грязи застряла!

Папа неодобрительно зыркнул и скрылся.

Быстрым шагом я направилась к забору и перекинула пушистого камикадзе через него. Он лишь фыркнул, выше задрав хвост и ушел неторопливой походкой от бедра. Папа называл этого кота дьявольским отродьем, а всё, потому что тот однажды сходил в туалет в его тапочки, а затем вырыл в огороде яму прямо у корневища папиного любимого куста. Пакостил он непременно там, где начиналась папина территория. Всяческими способами он вызывал у родителя крик, злость и ненависть. Наверное, кот и вправду был послан ему за грехи…

Дом встретил меня теплом и запахом свежеиспеченного пирога. Мои щеки на осеннем морозце слегка покраснели. Стянув с головы платок, я расправила теплое серое платье в тёмной прихожей перед зеркалом.

У меня была стандартная внешность. Серые глаза, темно-русые волосы. Простая. Пресная. Обычная. Я не любила разглядывать себя, да и мама не одобряла, приговаривая, что это приводит к тщеславию. Вот и сейчас я отвернулась, заняв свои неугомонные пальцы, плетением косы.

Стол уже накрыт. По старому телевизору играет классический концерт. Папа сидит во главе стола, неторопливо понижая громкость оркестра, а мама суетливо расставляет чашки. Как и всегда мы складываем руки перед лицом и прикрываем глаза в молитве. Мы ведь и вправду должны быть благодарны Богу за благосклонность? За то, что он, своих детей, одарил едой за праведную жизнь.

Не успеваю я схватиться за приборы раздается звонок в дверь.

В глазах матушки смешинки, она поглядывает на меня с улыбкой, а я опускаю руки в догадке.

Аппетит мгновенно пропадает.

– А у нас гости, – мама сияет, словно начищенный пятак, отец поднимается из-за стола и жмет руку Петру Григорьевичу.

О нет.

В руках матери букет. Рядом с ней выстроились в линию Матвей и его родители. Парень первый выходит из шеренги и протягивает мне букет сухоцветов. Моей щеке достается легкий поцелуй.

У него обворожительная улыбка. Знаете, святая что ли? Улыбка хорошего парня. Матвей был тем, кто переведет бабушку через улицу, не пройдет мимо бродячих музыкантов и ни за что не оставит людей без помощи. Я не заслуживала его. По списку достоинств ему не было равных, но его касания, его улыбка и теплые глаза не вызывали у меня ровным счетом ничего.

–Здравствуйте Марина Алексеевна, Пётр Григорьевич, - кивнула я.

Родителей своего парня я побаивалась. Пускай они давние друзья родителей, но они никогда не вызывали у меня доверия. Отец слишком грубый, даже его лицо отталкивает и заставляет меня сжаться под угрюмым прищуром глаз. Мама помягче, но и та смотрит на меня снисхождением. Мол, тебе повезло, что наш сын выбрал тебя.

– Рассаживайтесь, пожалуйста, – порхала мама вокруг стола.

– Оу, спасибо, Валентина мы будем только чай, - оборвала её трепыхания Марина Алексеевна.

Я не была святошей до мозга костей. Какой бы образ меня не закрепился в обществе, людям было невдомёк, о чём я думаю. Существует семь смертных грехов: гордыня, жадность, гнев, зависть, прелюбодеяние, обжорство и лень. Необузданным мною был и остаётся гнев. Я смотрю на мать, которая только села и вновь услужливо поднимается с места, и встаю следом за ней из-за жуткого раздражения и желания вгрызться в глотку драгоценнейшей тётушке.

Она могла сказать это прежде, мама расставила все тарелки и приборы.

– Ева, - родительница останавливает мой порыв.

Голода не было, но и занимать разговорами нежеланных гостей я не хотела. Поэтому принялась бесшумно хлебать холодный суп. Папа дёргано переключал каналы, недовольно бормоча себе под нос. Кажется, и его компания друзей не радовала, да и от моего парня он был не в восторге. Я в принципе не знала человека, которого целиком и полностью принимал мой отец. Папа остановил свой выбор на канале новостей.

– Безбожники! – выплюнул отец, вытерев рот салфеткой. – Благотворительность якобы, знаем мы как вы денежки отмываете.

На тусклом экране интервью брали у статной женщины. В чёрном деловом костюме, она улыбалась журналисту и лаконично отвечала на вопросы. Рядом с ней стоял крепкий мужчина. С завитками кудрей, скуластым лицом и широкой челюстью - в нём угадывалась английская кровь. Он держал за талию супругу и сохранял молчание, с гордостью поглядывая на неё.

– Картину купили за миллион долларов, которые пойдут в детский фонд. Не отмоетесь на грешных деньгах, голубчики, ох не отмоетесь, – качал головой Пётр Григорьевич.

Внутри у меня всё перевернулось. Разве зависть – не грех? Разве наговоры и сплетни – есть благодеяние?

– С чего Вы взяли, что их деньги грешные?

Четверо пар глаз повернулись в мою сторону. Я бы, и сама так сделала, если бы могла.

– Тебя, дочка, не учили в разговор старших не лезть, а? Что, Тимофей Львович, не воспитал?

Гробовая тишина пронеслась по небольшому помещению столовой. Отец хмурился, пронзая своим фирменным взглядом гостя. Зная папин вспыльчивый характер, он сорвётся ни на мне, так на нём.

– Моя дочка – будущий журналист. Задавать вопросы – её специфика.

– Знай своё место, дочка. Ты сейчас где? – приторно ласковым голосом интересовался Пётр Григорьевич.

– В отчем доме, - произношу бесцветно.

– Правильно. За столом кто?

– Старшие.

– Ну вот. Чему же вас, журналистов, в высших заведениях учат, раз не знаете как в приличном обществе себя вести.

Меня научили тому, что, если человек уходит от ответа, значит он его не знает.

– Женщине еще и вопросы задают, – продолжал гундеть Пётр Григорьевич. – Можно подумать она что-то понимает в финансах. А этот рядом? Стоит, будто бы воды в рот набрал. Какой из него мужик?

Отодвигаю тарелку, чтобы яд этого человека случайно туда не попал. Мама уже вернулась и, как и все сидящие за столом, ждала, когда дядюшка таки замолчит. Наконец Матвей прочищает горло. Мне в этот момент захотелось его расцеловать, однако, вместо того чтобы защитить честь всех женщин на планете, он отпивает морс, встаёт со своего места и направляется ко мне.

– Ева, – говорит он и опускается передо мной на одно колено. – С согласия твоих родителей, я прошу твоей руки.

Лохматые кудри каштановых волос, карие глаза, добрая улыбка. Он протягивает мне кольцо в скромной белой коробочке и уверенно ждет.

– Я бы хотела повременить с этим.

И настроение в комнате меняется, как по щелчку пальцев. Ножки стульев скрипят, соскребая краску с деревянного пола, его родители негодующе выходят из-за стола. Они ни на шутку возмущены и, кажется, до одури верующие люди мысленно меня проклинают.

– Я хочу доучиться, – пытаюсь оправдаться перед перекошенным от боли лицом Матвея. – А потом…

– Что значит потом? – взрывается его мать. – Мы, как воспитанные люди, нашли время, пришли к вам свататься, а ты говоришь потом?

– Поймите, у меня учёба.

На самом деле я не хотела быть журналистом. Это была дерзкая мечта. С моими баллами я могла поступить куда угодно, и я взяла себя на слабо. Подумала, смогу ли я измениться, смогу ли я стать такой наглой, чтобы, не стесняясь, совать свой нос с в чужие дела? Не смогла. Но сейчас эта учеба служила мне хорошим прикрытием.

Матвей – хороший парень, но… Что мне с его хорошести?

– И ты не выкроишь пары дней на свадьбу? – продолжала Марина Алексеевна.

– Свадьба требует больше двух дней.

– Да что ты? – воскликнула она так очаровательно, что желчь подкатила к горлу. – Никак целый аншлаг хочешь? А мы думали дома отметим, тихо, по-семейному. Но у нас не невестка, а прям принцесса.

– Марина! – вспылила моя мать. – Ты, наверное, не знаешь, но образование требует много сил и времени.

Марина Алексеевна оскорбительно поджала губы. Моя мама, самая терпимая и самая добрая, укусила её за больное. Эта женщина в 18 лет выскочила замуж и спустя 6 месяцев родила сына. Она не получила образование, она не проработала ни одного дня. Её профессией и образованием было материнство.

– У женщины одна задача – греть очаг, – наставлял Пётр Григорьевич. – Рожай, люби мужа, живи. Зачем нужно это образование?

Жизнь ли — это на самом деле?

– Мы рассмотрим ваше предложение, – натянуто улыбнулась мама.

***

Матвей ушёл, не попрощавшись. В груди у меня всё ныло. Он наверняка обиделся, но… сам виноват! Я была так зла на него из-за того, что он решил сделать это на всеобщем обозрении. Не наедине со мной в каком-нибудь хорошем месте, а при родителях! Он не предупредил, не обсудил со мной такой важный шаг!

Ох, Боже, я становилась Эльвирой…

Я как раз лежала на своей постели, когда мама кротко постучала в дверь.

– Можно?

– Заходи.

Русые волосы, слегка тронутые сединой у корней, обрамлялись в удлинённое каре с закруглёнными концами. Мама обладала прямой осанкой, которой позавидовали бы балерины, несмотря на внешнюю мягкость, она обладала силой и внутренним стержнем. Она сглаживала углы, она была великолепной хозяйкой, и она готова была пожертвовать собой ради семьи. Последнее я не принимала.

–Тебе он совсем не нравится?

И взгляд у неё такой… Словно она преподнесла мне куклу, а я откинула ее прочь, не приняв подарок.

– Мам, сейчас просто не время. – говорила словами подруги, которые мне сейчас так пригодились. – Мне правда нравится учиться, – ложь. – Я хочу получить образование, - снова ложь, - А потом я с радостью выйду за Матвея. Он может меня подождать.

– Ну ты же понимаешь, милая, ему уже 25 он хочет семью. Да, свёкр со свекровью оставляют желать лучшего, но и мои сахарными не были, скажу я тебе.

И я снова испытываю это – волна гнева обрушивается кислотой, я сжимаю кулаки, кусаю скулы изнутри. Насильно перемещаю фокус с эмоций на физическую боль, но в голове всё равно набатом стучит мысль:

А то, что я хочу совсем никого не волнует?!

– Понимаю, мама. Понимаю, – произношу сквозь зубы.

Но она уже меняет тему, волнительно перебирает пальцы, и что-то мне подсказывает мама пришла ко мне в комнату, не чтобы прочистить мозги по поводу женитьбы.

– У меня плохое предчувствие дочка.

– Опять?

Она коротко кивает.

– Мне снилась ты, – обращаются ко мне светлые глаза, – Но ты была другой… Будто бы одержима демоном. Чёрные пустые глаза, дурная улыбка.

У меня перехватывает дыхание, а мама кажется по-настоящему напуганной. Она знает – этот сон вещий.

–Ты папе рассказала?

– Нет! – подпрыгивает она на месте. – Ты что? Конечно же нет. Да и не верит он в мои предсказания.

– Дьявольщина!!! – говорим хором, изображая главу семейства, и так же синхронно перекрещиваемся.

– Не беспокойся обо мне, – успокаивающе поглаживаю её плечо. – Одержимость демоном в наши времена невозможна. А даже если это не так, то я тебя услышала и отныне буду предельно осторожна с обрядами экзорцизма.

Мама округлила глаза, а услышав мой заливистый смех, шлёпнула меня по бедру, бросив напоследок:

– Негодяйка!

Искушение первое. Его близость.

Мой Демон — близ меня, — повсюду, ночью, днем,

Неосязаемый, как воздух, недоступный,

Он плавает вокруг, он входит в грудь огнем,

Он жаждой мучает, извечной и преступной...

Шарль Бодлер

17 ноября.

Полное отсутствие растительности, слепящего в глаза солнышка, и бесследное исчезновение голубого неба. Я была убеждена, что поздней осенью мы вынуждены сами поднимать себе настроение. Именно в его поиске я спозаранку вышла из здания общежития и неспешной походкой направилась в институт.

Я плелась по саду, с жалостью отводя взгляд от тонких паутинок веток и скопища жухлых листьев, придавленных сыростью к вязкой земле. Как бы не печалила картина серой реальности, в глубине души я понимала – проблема во мне. Об этом же и говорили жизнерадостные студенты, гам которых я услышала ещё в начале своего пути. Их было немало. Они заполнили и скамейки, и столы, на которых в тёплое время года здесь играли в шахматы.

На фоне шумных ребят, веселящихся до упаду, выделились двое. Пока вокруг происходил сущий хаос, они находились где-то далеко, ворковали о своём, обнимались. А когда парень в заботливом жесте поднёс ко рту покрасневшие от холода руки девушки, у меня защемило сердце. Он не сводя с неё влюбленного взгляда и натужно дышал, растирая её кожу пальцами.

В этом мире я была островом, со всех сторон меня омывали волны чужой любви, чужого веселья и счастья. А на моём острове непрерывно лил дождь и хмурилось небо. Унылая погодка, унылая я - меня это всё совершенно не устраивало. И внутренний оптимист насильно расправлял мне плечи и настоятельно загибал один за другим мои пальцы: "Ты здорова, так же как твои близкие. Ты сыта и у тебя в имении целых два крова на случай если один из них затопит твоими слезами".

Столько причин благодарить Бога, но что если этого недостаточно, чтобы чувствовать себя полноценным человеком?

Остановившись у неработающего фонтана, я с трудом вдохнула холодный воздух и с замиранием сердца прикрыла глаза.

Кто я?

Но глупый вопрос, как известно, ведет за собой глупый ответ…

-Ева!!!

Да, я Ева. Просто Ева.

Недовольная нарушенным единением, я оборачиваюсь на оклик. С огненной копной волос, выглядывающей из-под шапочки, Эльвира бодро машет мне рукой. Вот оно – единственное яркое пятно в моей жизни. А окружает её сама тьма.

Лин, держащий Элю за руку тоже останавливается и, заметив меня, слегка кивает. Как доминошки к нему подтягиваются остальные. Сэм, сжавшийся от холода в болотной куртке-бомбере, грузный Вел в кожаной косухе, энергичный Себ, болтающий по телефону впереди процессии и Алекс в чёрном распахнутом (словно сейчас май месяц) пальто. И они все ждут, пока я оттаю от шока и вольюсь в их шумную компанию.

Но как может белая ворона слиться с черными воронами?

Она всегда будет чувствовать себя лишней.

Эльвира радостно лепечет о своей работе в издательстве, раскачивая взад-вперёд их с Лином сцепленные в замок руки. Парни разговаривают, совершенно не обращая на меня внимания. Всё, как обычно, и в то же время нет. Институт кажется непривычно оживлённым. Суета в глазах персонала, натянутые улыбки и излишний официоз.

- А что происходит?

- Ты забыла? - Эльвира протягивает гардеробщику белое пальто и такого же цвета берет. - Сегодня заседание в актовом. Вместо первой пары будем смотреть, как крутые дяди и тёти награждают наших олимпийцев.

-Крутые дяди и тёти? – поднимает бровь Сэм, принципиально оставшийся в бомбере. – Так и передам своим родителям.

Лин и Алекс задорно хмыкают и лишь Вел, разделяя мою социопатию, кидает неодобрительные взгляды в кишащую кучку людей.

-Вы что, серьезно? – хлопает ресницами Эльвира. – Сегодня я увижу свою любимую мамочку Элен, которую не видела с нашей последней семейной ссоры… Кхе-кхе. Ой, то есть ужина.

-Эльвира, - предупреждает Лин.

-А что? Я правда люблю её, тебе не понять эти высокие чувства!

Себ, который ещё секунду назад говорил по телефону, тут же прыскает от смеха.

-Богом клянусь, когда вы встретитесь и по кухне не будут летать тарелки, в этот день я… Не знаю. Станцую румбу на столе? Ребята, не утруждайтесь запоминать, потому что это всё равно никогда не произойдёт. Ахаха.

-Я хотя бы не боюсь высказывать ей всё, что думаю, - подначивает Эля.

-Признаю, тётю Элен я побаиваюсь.

И к моему изумлению с Себом неохотно соглашаются остальные. Кто бы знал, Элен Мур, всемирно знаменитая дизайнер - гроза золотой пятёрки.

-С тех пор как она накричала на меня за ту клумбу в вашем саду, - начал Сэм, - У меня до сих пор травма...

-Ты ж наш травмированный, - гладил Себастьян друга по холке и совершенно нетактично перевел тему. -Нам нужно занять места.

Самаэль по очереди взглянул на каждого из нас.

-Ну неееет.

-Сэм, вот что тебе стоит, а? Ну сходи на разведку, развеешься - заговаривал зубы Себастьян.

-Если я встречу Гитлершу…- Сэм провел пальцем по шее. - ... зда и мне и вам будет, поняли меня?

-Ой, да никого ты не встретишь. Она сейчас за кулисами нализывает предкам, ты же знаешь…

Я не в своей тарелке.

Приглашенный зритель.

Наблюдатель чужой жизни.

Каждый раз, когда я соглашаюсь с Эльвирой и присоединяюсь к ним. Меня пронзает электрическим током. Тысячи тоненьких иголочек вонзаются в моё тело в местах, где он находится ближе всего. Теплом охватывает нутро и мурашки… Целый табун мурашек бежит по затылку, вздымая волосы дыбом.

Я серьезно больна. И причина этому Алекс Дэзир.

Эльвира говорит, он изменился. Признал свои ошибки и встал на путь исправления. Однако для меня он остался прежним, просто немного изменил свои методы. Алекс теперь держал свой рот на замке, руки при себе, но его глаза… Пронзали меня насквозь. Так, что я почти чувствовала его мысли, аморальные, и несомненно испорченные.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А может они принадлежат тебе?

Можно раздевать взглядом, а можно овладевать. Проникать внутрь и разворачивать самые нешуточные сцены в чужой голове.

Запрети ему так смотреть и он найдет другой способ воздействовать на тебя. Дьявол избирателен.

-Во-первых, - я не заметила как вернулся Сэм. Взъерошенный, словно воробушек он триумфально поднял вверх палец, - Гитлерша ради такой уважаемой персоны, как я, отвлеклась от глубокого куни и таки выела мне мозги. Во-вторых, места там все заняты. А в третьих, нам всё же придется смотреть этот спектакль сзади у стеночки. И это будет ваше и моё, блять, наказание, за эту паршивую куртку!

-СТОЯТЬ? - голосит Эльвира. - Полтора часа?!

-Как солдатик, - подмигивает ей нахально Сэм, а Эльвира в свою очередь упрямо скрещивает руки на груди.

-Не буду. Я считаю это неуважение и ни за что не пойду на это заседание!

***

Лин вёл Элю под руку, пока та возмущалась на весь актовый зал.

-Это издевательство.

По узкому коридорчику, мы пробирались между кресел, на которых разместились администрация Университета и студенты-счастливчики. На самом верху, позади vip-мест уже стояла небольшая кучка людей, которая конечно же расступилась перед несравненной пятёркой, но не передо мной. Таки получив пару тычков в ребра, я наконец встала рядом с Элей.

Сцена у основания амфитеатра была украшена золотыми и белыми шарами, в центре гордо стояла трибуна для выступающего, а по залу лилась стандартная, фоновая музыка.

Нужно было сбежать от Эльвиры и золотой пятерки в библиотеку

, - закралась в голову мысль прежде чем потушили свет.

Время шло, а ничего не происходило.

Так и должно быть, правда?

Кромешная темнота без софитов, без музыки. Лёгкие шепотки носились в воздухе. И тогда из динамиков послышался будоражащий сознание самый настоящий стон кита.

Люди закричали.

Я испугалась.

Сердце заколотилось в груди, поддаваясь всеобщей панике.

Я отшатнулась назад, до боли зажмурив глаза. Шум голосов не спадал. Люди не понимали, что происходит, а я сходила с ума от оглушающего писка в ушах. Пока внезапно не почувствовала дрожь, продирающую тёплой волной всю, от затылка до копчика, спину.

Мою талию сжали в сильные тиски. Висок опалило горячее дыхание.

Я опешила. Одеревенела. Замерла.

-Тихо, - прошептал неизвестный, вызывая у меня шквал противоречивых эмоций.

Смесь страха и чего-то ещё, охватывающего спазмом низ живота.

Отключив разум, идя на поводу инстинктам, я жадно и безрассудно вцепилась в эти горячие руки. Мои пальцы прошли сквозь его. Соединяясь с неизвестным человеком в замок. Я хотела выть от этой невыносимой близости. Хотела наслаждаться и в то же время бежать.

На пределе собственных чувств, когда я достигла пика своего сумасшествия, свет на сцене зажёгся. Мне было не интересно выслушивать жалостливую речь ведущего про неполадки системы, мои глаза тотчас устремились вниз – на талию, властно окруженную могучими руками.

Из-под черных рукавов пиджака выглядывали часы, обрамленные золотом и многочисленными камнями. Вздутые венки словно змеи вились по тыльной стороне кисти, исчезая за краями черной водолазки. Он пальцем очертил круг на моём животе, и я очнулась.

Отшатнулась. Резко выпрямилась и внутренне сжалась.

-Ты чего? – прошептала Эльвира.

Видела ли она что произошло? Слышала ли какие звуки я издавала, плавясь в руках ненавистного мне Алекса?

В ответ я промолчала, пожав плечами. Мне было страшно, стыдно и до одурения жарко.

На сцене сменялись родители, неизменным оставался лишь Директор. Стоящий на трибуне, он, как настоящий советский "товарищ" восхвалял наш дорогой Университет, нашу страну и весь российский народ. Моё внимание уже уплывало в экран телефона, когда я заметила, тех самых мужчину и женщину из новостей. Уцепившись взглядом за их фигуры, шествующие по красной дорожке, я на костяшках рук гадала чьи же это родители.

Директор прочистил горло:

- Ориана и Винсент… Дэзир.

И стоило мне перекреститься, списать всё на плохую слышимость, как Сэм завел с Алексом разговор.

-Слушай, а твои надолго прилетели?

Мне не нужно было оборачиваться. Я спиной почувствовала сквозившую в воздухе угрозу.

-Я просто интересуюсь… Что за взгляд?

-Надолго. Им нужно разгрести накопившиеся проблемы.

-А ты что все это время делал? - повернулся Себ.

- Их создавал.

-Алекс-Алекс, беспорядочные связи и тусовки до раннего утра до добра не доведут.

-А ты откуда знаешь? Пробовал что ли? - парировал тот лениво, грудно вздыхая, да так что меня всю дрожью пробрало от мужских звуков.

-Так пишут! - настоятельно кивал Себ.

-Да пофиг, главное чтобы наши планы на конец ноября не обломались. Они к тому времени должны улететь в Берлин на открытие нового клуба. А Фёдор будет нем как рыба.

-Только приехали, а уже уезжают, - вздохнул Сэм, мечтающе закатывая глаза, - Мне бы такую жизнь. А мы застряли здесь в холодной Столице, повязанные учёбой.

***

Мало мне было утра, теперь я сидела в уютном кафе, в компании всё тех же горе-парней. Во время награждения Мила Львовна написала о том, что пары на сегодня отменяются. Все три. И тогда Эльвире в голову пришла гениальная идея "пойти есть, куда-то не в столовку".

Ведя пальцем по ценникам я останавливаю свой выбор на самом доступном для меня.

-Сок, пожалуйста, апельсиновый, - доброжелательно улыбаюсь официантке.

Прикрываю меню и взволнованно опускаю взгляд. Эльвира и Лин сели напротив меня - мы разместились по краям полукружного дивана, в то время, как Себ, Вел, Сэм и Алекс заняли места по серединке.

Слишком мало воздуха между нами. Слишком близко.

-Ты бы её видел, - хохотнул Сэм, откинув назад свою шевелюру. - Видок замученный. На голове чёрт-то что, будто бы всю ночь кувыркалась с этим рембо.

-Кто? - вопросила Эльвира, а улыбка Сэма и остальных быстренько померкла. - Это что великая тайна?

Они беспокойно глянули на Лина, а тот, закатив глаза, продолжал безмятежно расставлять стаканы колы.

-Бел и… Шторм.

-ЧТО?!

-Блин! Эльвира!

За 4 секунды произошли три вещи. Я моргнула. Эля взмахнула руками, нечаянно задев стакан, что ставил ей Лин. Парень резко вскочил, а по его животу разрасталось темно-бордовое пятно.

-Эх, - вздохнул скорбно Себ, - Разговоры о бывшей при настоящей всегда заканчиваются мокрухой.

-Тебе помочь? - Эльвира всё маялась с салфетками, качала головой, вымаливая прощение, пока Лин не схватил её за руку и не потянул в сторону туалета.

-Ооо, - протянул Себ, - А это уже надолго. Продолжим, Джентльмены.

Вслед уходящей парочке я глядела жалобно. Хатико на моём фоне нервно курил в сторонке. Меня бросили и я отчаянно молилась, чтобы эти парни продолжали делать вид, что не замечают меня.

Совсем скоро моё одиночество скрасили подоспевший салат с ветчиной, и Алекс, почуявший, что в отсутствие Эльвиры может перестать строить из себя паиньку. Первое меня радовало, второе - тревожило.

Он подсел ближе, а я вместе с тарелкой, отодвинулась на самый край.

-Тебе не страшно?

Излюбленный метод оперов, используемый при допросе подозреваемых. Внушение+вопросительная форма. Хочет запугать меня, но у него ничего не получится.

-А должно быть?

Вновь подошла молодая официантка, и сверкнув своей обаятельностью, он принял свой заказ - глазированные свиные ребрышки с пюре. Алекс встряхнул салфеткой, заправил её в ворот рубашки и взял нож с вилкой в руки.

В руки, которые ещё недавно мне удосужилось потрогать…

-Можешь снова сделать это.

-Что?

-Схватить меня за руку, - ответил невозмутимо.

-Нет необходимости, - выдохнула я.

Глупости. Он не мог прочесть мои мысли.

Но Алекс чему-то весело улыбался, а я уговаривала себя не смотреть. Его лицо как проклятое зеркало. Взглянешь один раз и твой разум пропал. А я не хочу быть завороженной, хватает и того, что моё собственное тело предает меня в его компании.

-Мне выключить свет?

Господи, ну почему именно он стал свидетелем моей слабости?

-Не нужно, - проскрежетала я, жадно хватая стакан сока.

-Я думал наши отношения переросли в нечто большее. Держать за руку человека в трудную минуту это же что-то значит?

-Перестань.

-Перестать что? Ты очень неотзывчивый собеседник, знаешь ли.

Разговаривал бы тогда со своими друзьями, но нет. Они справлялись без него, в то время, как Алекс наслаждался любимым занятием - доставал меня.

С громким звоном я сложила приборы на тарелку и таки повернулась к нему лицом. Я скользила взглядом по гладкой коже, ухабам скул, пухлым губам и глубоким, с яркими зелёными всплесками, глазам.

Помогите.

-Я знаю, что ты делаешь. Реакция женщин на тебя всегда одна - они в восхищении. Может быть от твоего смазливого личика, может быть от кошелька - в любом случае мне ни ты, ни твой карман не интересны. Отцепись.

-У-ау, - послышались возгласы парней.

Алекс не двигался, даже не моргал, он лишь взмахнул рукой и ответил им:

-Захлопнулись. У нас разговор.

И те действительно отвернулись и лишь изредка бросали осторожные взгляды в нашу сторону. Надеюсь, Алекс - не псих, и не набросится на девушку, которая его отвергла.

Стоило отвлечься, он захватил меня в обод своих рук. Спокойно расположил кисти на кожаной спинке дивана и излучал холодную уверенность.

-Я же просто беседую с тобой, кто сказал, что ты мне интересна.

Тогда трахнемся? -

так и хотело вырваться из уст, но я крепко свела свои губы.

Это провокация больше походила на флирт. А я не хотела флиртовать с Алексом Дэзиром. Я и так чувствовала, что его общество плохо на меня влияет. Я меняюсь, иначе на кого еще свалить эти гнусности, порхающие в моей голове.

-Хорошо, но в любом случае это вряд ли понравиться моему парню.

-Занятым девушкам уже нельзя поговорить с мужчиной?

Сквозь зубы прорвался несдержанный смешок.

-С такими, как ты девушкам не о чем говорить, -

ты создан для другого

- говорила уже немо, глядя прямо ему в глаза.

И пропала.

Алекс хмыкнул, слегка отодвинулся. Вернувшись к своим рёбрышкам, он сосредоточенно отделял мясо от кости. Голос его лился мягким тембром, отзываясь где-то в глубине моей души.

-Если ты думаешь, что то, что ты сейчас наговорила, оттолкнёт меня, то ты ошибаешься. Мне просто интересно, как долго ты продержишься.

____________________________________________

Делаем ставки, Дамы и Господа.

Нежность с привкусом дружбы

Солги, чтобы узнать правду.

-Номер абонента выключен или…

Недослушав механический голос, прерываю вызов на полуслове. Матвей пропал. Не отвечает на телефон, не читает сообщения в соцсетях. То ли мужская гордость так сильно задета, то ли постарались его родители.

Недосказанность между нами гложет меня с выходных. Нашим отношениям всего пара месяцев, но знакомы мы с малолетства. Наверное, это и стало причиной его уверенности в моём "да".

Но хочу ли я провести всю оставшуюся жизнь с человеком, которого знаю её половину?

Хмурится небо. Над головой сгущаются дождевые тучи, вынуждая меня ускорить шаг. Навалившись всем телом, толкаю тяжёлую дверь храма и облегчённо выдыхаю.

Маленькая церквушка встречает меня темнотой и умиротворённой тишиной. Я покорно склоняю голову перед иконами. Мои губы шепчат вызубренные до мозга костей строчки, а пальцы чертят крестовое знамение.

Здесь я в безопасности.

-Марфа Никитична, - окликаю уборщицу, что елозит тряпкой по дощатому полу, - А где отец Феодосий?

-В исповедальне, дочка.

Наша семья внесла немалый вклад в эту церковь, расположенную на окраине города. Мы - приезжие, родом из захолустного посёлка. И наткнулись на неё в день переезда самым неожиданным образом... Чуть не попав в аварию.

Шёл дождь, на повороте машину занесло. Мы неслись прямиком в ряд стоящих на светофоре автомобилей, но папе удалось вовремя вывернуть руль. Родители отделались парой ушибов, а я, сладко спящая на заднем сидении, лёгким испугом. Машина так и осталась лежать в кювете перед церквушкой, а родители со всех ног побежали внутрь и вплоть до позднего вечера благодарили Бога за милосердие. С тех пор наша жизнь изменилась.

Собственными руками мы штукатурили и выкрашивали стены церкви, мыли подсвечники, продавали кресты. Рук здесь всегда не хватало, и Отец Феодосий принял нас с распростёртыми объятиями.

Во время ремонта эта комната - исповедальня - оставалась на последок. Помню, как меня удивил цвет краски - бордовый, а батюшка лишь пожал плечами “что дали - то дали, на том спасибо”. И сейчас, спустя года, он сидел на кушетке перед плотно закрытым окном и столиком с десятком зажженных свечей.

-Здравствуйте, батюшка.

Отец Феодосий лишь слегка повернул голову, словно знал, что я приду.

Он всегда знает.

-Присаживайся, дитя.

На улице свирепствовал ливень, жуткий ураган вытягивал деревья вместе с их корневищами из земли. Солнце скрылось с горизонта в последние пару дней, оно будто бы не хотело видеть, как забавлялась её сестра Непогода. Но несмотря на апокалипсис, творившийся по ту сторону окна, я чувствовала тепло и неописуемый блаженный покой.

-Тебя гложат сомнения, - вдруг выдал отец Феодосий.

Он умел читать людей. От него не укрывались беды, грехи, стенания. Люди для отца Феодосия были открытыми книгами. Иногда я думала, что он следит за мной, а иначе как он мог узнать о моём набеге на чужой курятник? - Ещё один опыт, который я никогда не повторю, потому что это пройденный урок - желание влиться в компанию людей, которым ты совершенно не интересен, раз они придумали такое "посвящение".

-Да,батюшка, - опустила взгляд на свои ладони. - И кажется эти сомнения обидели человека, который мне небезразличен. Он очень хороший, я люблю его, а он меня...

-Любовь - это замечательно. Только причин для сомнений не вижу.

-Я ещё не готова связывать себя узами брака.

Священник задумчиво кивнул, устремив взгляд на метавшийся круговорот листьев или же на наши отражения, заточённые в тёмных оковах стекла.

-Есть притча...

Это случилось на острове, где жили чувства:

Счастье, Грусть, Умение… И Любовь.

Однажды Предчувствие известило всех, что скоро остров скроется под водой. Спешка и Торопливость первыми покинули остров на лодках. Вскоре уехали все, и только Любовь осталась. Она до последней секунды не хотела уезжать, а когда остров начал уходить под воду, решила позвать себе на помощь.

Богатство плыло на великолепном корабле. Любовь говорит ему: "Богатство, можешь ли ты меня увезти?" – "Нет, у меня на корабле много денег и золота. У меня нет места для тебя!"

Счастье плыло мимо острова, но оно было настолько счастливо, что не услышало даже, как Любовь его призывает.

Но все-таки Любовь спасли. После своего спасения она спросила у Знания, кто это был. И Знание ответило:

– Время. Потому что только Время способно понять, насколько важна Любовь!

-Не стоит торопить события, тебе нужно уверовать в вашу любовь.

-Даже, если это кого-то ранит? - гнула пальцы в растерянности.

-Его сильнее ранит то, что девушка будет с ним несчастна.

Страшнее всего то, что я была уверена - Матвей может подарить мне счастье. Ну знаете, писанное. Будет оставлять милые записки перед тем, как уйти на работу. Будет продолжать целовать в лоб, словно покойника. Будет угождать моим желаниям, заботиться обо мне и всюду помыкать... Мы поженимся, начнём вместе посещать церковь, вскоре заведём ребёнка, два, три - сколько скажет его мама. И будем... счастливы?

-А Вы? Вы были счастливы с матушкой Натальей?

-Ещё как, дочка, ещё как. Хочешь верь - хочешь нет, но как только увидел её, тут же из первой попавшейся проволоки кольцо скрутил.

-А она?

Отец Феодосий тяжело вздохнул.

-А она у меня барышня с характером. Была, - опомнился он и глаза в потолок возвёл. - Царство небесное. Побегать заставила, но согласилась.

Мы замолчали и лишь шипение воска нарушало, стоящую в храме тишину.

Хочу ли я тихой размеренной жизни с человеком, подобным себе?

-Есть что-то ещё, что тревожит тебя?

-Нет, - прикусываю щеку изнутри. - Ничего такого. Благодарю Вас, батюшка, стемнело уже, мне пора...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

-Стой.

Мозолистая грубая рука останавливает крепкой хваткой моё запястье.

-Я чувствую дурное.

Меня передёргивает от оглушающего раската грома. Отец Феодосий ни на шутку взволнован. В тёмно-серых глазах плутает беспокойство, но я не даю подтверждение его страхам. Мягко улыбаюсь, беззаботно качая головой.

-Всё хорошо, отец Феодосий. Правда.

Мой темп нарочито медленный, моё лицо неестественно спокойное, а внутри бушует тайфун. Вылетев на улицу, выдыхаю весь священный воздух, которым надышалась за эти минуты, и меня начинает душить. Я поднимаю лицо к потемневшему небу, ощущаю отрезвляющие капли дождя и натягиваю платок ниже.

Недоговаривание - тоже грех? Тогда я согрешила.

Меня беспокоит искус. Флёр его запаха повсюду. Я сдаю пальто в гардероб со своими духами, а получаю дорогой Armani. Его лукавые зелёные глаза я узнаю в корешках книг, в живописных иллюстрациях, в витражах на стекле библиотеки. Его тьму я чувствую днём и ночью - она проникает в меня. Если мы не встретились при свете дня, то он обязательно придёт ко мне во снах. Кто он моё желание? Моё испытание? Если последнее, то это будет первый проваленный экзамен (

как я могу победить то, что сильнее меня?).

Все предостерегают: мама, отец Феодосий, Эльвира. На Земле я, как у Христа за пазухой, и знал бы Он как сильно я хочу выбраться из-под всеобщей опеки. Как близка я к прыжку в неизвестность. Даже сейчас, когда мы толком не общаемся, он уже имеет на меня плохое влияние. Я соврала своему наставнику, лицу Божьему соврала. Мне стоило исповедаться, а я... Я отчаянно желала, чтобы Алекс остался моим сокровенным секретом. Я ревниво берегла эту часть своей жизни и не хотела посвящать в неё остальных.

Когда поблизости нет Матвея, что отвлечёт меня, заворожит своим ореолом святости, я как никогда близка к грехопадению. Три дня без него и я начинаю сходить с ума, меня мучает ломка.

Я уже близко к дому. Остаются считанные минуты прежде, чем войду в свою комнату и утону в бытовухе и полном непонимании, что делать со своей жизнью. Телефон вибрирует в кармане от только что пришедшего сообщения:

"Привет. Я у общежития, выйдешь?"

Матвей.

Снова. Защита. Снова, не судьба.

Торопливо обхожу лужи. Успокаиваю своё сердце, как могу. Он привык к уравновешенной Еве, а сейчас мои глаза метали молнии, настолько я была взбудоражена.

Тёмный силуэт неподвижно стоял под козырьком. Заметив меня, он вышел на свет уличного фонаря и вынул руки из карманов, добродушно приглашая в свои объятия.

-Я всё обдумал, Ева, - выдохнул он мне в макушку, пока я слушала его ровное сердцебиение. - Мне не нужно было быть таким самонадеянным. И я… не настаиваю на обручении прямо сейчас. Просто помни о нём и может быть, - его губы криво изогнулись в смущении.

Он не продолжил, но я всё поняла.

Надежда грела его душу, а у меня от этого щемило сердце. Матвей - мой парень, мой хороший друг. Я хочу чтобы он был счастлив, но смогу ли я сделать его таким? Мне всего 19 лет, а он уже сформировавшийся мужчина, который знает, чего хочет от жизни.

-Я… Я тебя не заслуживаю, Матвей.

В горле пересохло, дрожь побежала по пальцам, а нутро колыхнулось и осунулось:

Снова на попятную? А сказать правду слабо?)

-Что ты такое говоришь?

-Я… не уверена в том, что смогу стать тебе хорошей женой.

-Ева - ты лучшая девушка, которую я только встречал. Я в тебе уверен, и хочу, чтобы ты тоже была уверена.

Лучшая девушка? Я - пластелин, из которого можно слепить что угодно. Для родителей послушная дочь. Для института - добросовестная студентка. Для Матвея - хорошая будущая жена...

-Я люблю тебя, - обхватил нежно мои локти.

-А я… - дыхание перехватило. - Люблю тебя.

И под светом фонаря этим поздним вечером Матвей поцеловал меня. Языком со вкусом дождя и яблочной жвачки он мягко обводил мои губы. Его ладони невесомо лежали на моей талии, а пальцы бережно поглаживали спину, через ткань мокрого пальто. Он боялся меня раздавить. В его руках я была хрустальной куклой, на которую только дунь и она разобьётся вдребезги.

Матвей недооценивал меня.

Слишком скоро он отстранился. Улыбка на его устах была благоговейной, а я медленно отходила от шока. Я так и не ответила на поцелуй, потому что только сказав вслух заветные три слова, наконец поняла, что это неправда.

Креститься надо

Никогда не думал, что можно быть одержимым ангелом.

АЛЕКС

Мягкая, податливая кожа. Аромат сливочного мороженого с карамелью. Маленький ротик с пухлыми губами, которые каждый раз при встрече со мной распахиваются в долгой "о", и глаза, светлые - почти прозрачные, за стеклами очков округляются от страха.

Девичий стон возвращает моё сознание в настоящее. В последний раз сжимаю ягодицы всадницы и изливаюсь, до боли зажмурив глаза. Задержав дыхания, я ожидаю почувствовать удовлетворение, шум в ушах, чувство наполненности, но проходит минута, две - и ничего не происходит.

Тёплое тело скатывается с меня, кошкой сворачивается под боком. Поднимаю веки, вперив взгляд в серый потолок гостиничного номера, и ощущаю себя полным неудачником.

-Когда ты закрываешь глаза, я ревную, котик, - наглый палец девочонки скользит по моей скуле.

Раздражённо сгоняю его ухмылкой:

-Это лишнее.

Резко поднимаюсь с кровати, застегиваю часы на запястье. Я слишком нервный в последнее время, едва ли это из-за недосыпа.

На часах 02:20.

Видя, что я собираюсь покинуть ее общество, обворожительная блондинка дует пухлые губы и застенчиво прикрывает наготу одеялом - дешевый фарс. Она настоящая распутница, и скромность ей не к лицу.

-Думаешь, у меня совсем нет чувств?

-Это у меня их нет, - натягиваю черные джинсы, щёлкнув пряжкой ремня.

Получается не с первого раза. Меня всего трясет до безумия.

Чёрт! Да как так?!

-Это мне известно. - переворачивается на живот, как бы невзначай демонстрируя ягодицы. - На свете осталась хотя бы одна девчонка, которую ты не трахнул, Алекс?

Дьявольская улыбка сама собой появляется на губах и являет любопытной Алисе ряд белых сверкающих зубов. То, что она признает мою сущность очень даже хорошо. Не люблю объяснять девчонкам азы взрослой жизни, включающей в себя секс без обязательств.

-Я над этим работаю.

Алиса легко улыбается. Я бы мог устроить ещё и второй и третий забег, (на что она и рассчитывает), но не хочу.

Это, блять, стало бессмысленно.

Запрыгиваю в черный внедорожник - мне нужно проветриться. Родители вернулись, а это значит, что о поездке в особняк можно забыть. Эти двое спариваются, как ненормальные, не заботясь о психике их чада. На ближайшие пару недель я вынужденный посетитель отелей. Спасибо, семья.

Выкручиваю руль, выезжаю на пустую трассу и топлю 180 по одной из главных дорог города. Я люблю ночь. За свежий морозный воздух, тьму и свободу. Нет нужды прятать свое лицо - в темноте его не увидят. Нет нужды запрещать себе что-либо - ночью можно всё.

Двери шиномонтажки открыты, а изнутри тарабанит жесткая рэп музыка. Вел щеголяет в одной майке и рабочем комбезе. По его спине струится пот, пока он орудует инструментом, стоя под поднятом на пару метров от земли пикапом.

-ЗДАРОВА! - кричу во всё горло, сложив ладони в трубу.

Спина Вела опасно напрягается и прежде чем он оборачивается я уже жалею, что позвал его таким образом. Массивная фигура, бычий взгляд и сжатый в кулаке гаечный ключ.

-Спокойно. - медленно поднимаю руки, - Это всего лишь я.

Вел трясёт головой, смахивая искры из глаз, убавляет громкость установки.

-Чёрт, Алекс напугал, - шлёпает по моей руке своей, а я едва сдерживаюсь, чтобы не поморщиться сильной хватке. - Тебе чего не спиться?

-Предки приехали, забыл?

Вел хмыкнул себе под нос, упал на диванчик и отхлебнул дешевый кофе из обычного пластикового стаканчика. Так и не скажешь, что он владеет сетью автомастерских.

-Никогда не понимал, зачем ты это делаешь.

-Что?

Киваю в сторону машины.

-Работаешь на месте своих подчинённых.

-Приятно возвращаться в начало. - он сделал ещё один глоток, а я брезгливо поморщился, - У прошлого другой вкус.

Мы все ценили Вела, и уважали, наверное, как собственных отцов. Мудрый, молчаливый, с тёмным прошлым и невероятной силой. Вел был своим в доску, простым и одновременно с этим сложным. Парень-рубаха и парень-бита.

-Дурной, если мы говорим о кофе…

-Ты приехал, обсудить кофе?

А ещё Вел был нетерпеливым и если кто-то высокомерил рядышком, то недолго оставалось этому кому то.

-Если ты называешь кофе, эту бурду, что пьют твои работники, то… - я завис на полуслове, увидев что-то неуловимо грозное в его лице. Вел руку пожимает больно, а тут рискуешь получить подзатыльник и прямой пинок под зад из салона, - Ладно, я… Кажется у меня проблемы.

-Что тебя гложет, сын мой.

-Хочу трахнуть святошу. Опустился до того, что представляю ее, когда трахаю другую, - выпалил одним духом.

-Святошу?

Чёрт, ещё прозвище её брякнул.

-Элина подружка.

И лицо Вела ни капли не меняется от моих дополнений.

Он, сука, знал, о ком я говорю и заставил меня сказать это вслух.

-Обычно это происходит, когда вы бывшие.

-Тебе лучше знать. У меня отношений не было, - прикрываю рот, зевая от скуки, и принимаюсь задумчиво водить пальцем по коже дивана.

Никогда не понимал, зачем связывать себя узами одной связи. Вокруг столько возможностей. Упустить секс в моем мире приравнивалось к концу света.

-Эля не простит тебя.

-Да знаю я, - морщусь строптиво и с руками зарываюсь в свою шевелюру. - Блять, почему они подружки? Может их поссорить?

-Ты так сильно её хочешь?

Хочу ли я ее? Ммм, хочу как новый вкус мороженого, хочу в качестве разнообразия. Приелись все, а она среди бала грешниц уж больно выделяется своим наивно-белым платьецем.

-До греха хочу. И она тоже этого хочет, я уверен.

-Поэтому каждый раз посылает, стоит тебе оказаться в полуметре?

Волосы на моём загривке встают дыбом от услышанного.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

-Это гордыня, - возражаю я. - От неё же верой за километр несёт. Длинные юбки, серые кофты, очки, книги… Праведная жизнь и секс на одну ночь несовместимы.

-Так же, как ты и она?

Пожимаю плечами, тяжело вздыхая.

То, что мы противоположности - это факт, но никто не говорит, что нам всю жизнь нужно вместе прожить. Всего одна ночь; если она так любит бумажки с буквами, всего пару часов практики учебника камасутры. Я что, так много прошу?

-Вот увидишь я её опробую.

-Очень сомневаюсь.

-Ты не веришь в меня?

-Я верю в умную девочку Еву, которая ни за что не поведётся на твои уловки. - Вел одной ручищей сминает стаканчик и закидывает его точно в мусорную корзину.

-Это вызов?

-Это надежда.

-На чьей ты стороне? - возмущаюсь я, совершенно не понимая друга.

-Ты хочешь нарушить правила игры, Алекс. Такие как она ВНЕ ИГРЫ. Код красный. Нельзя.

-Ой, - расслабленно откидываюсь назад, - Сколько раз я это слышал? "Я не такая", "за кого ты меня принимаешь" , а потом они сдавались, как маленькие шлюшки: в туалете, на заднем моей тачки, в кабинете. Все поголовно. И святоша тоже сдастся.

-До сих пор этого не случилось.

-До сих пор я работал в пол силы.

Вел покачал головой. Я ума не мог приложить, от чего он так противится моим планам. На секунду я подумал, что он тоже метит на неё, но мигом остыл. Во вкусе Вела нет места малолеткам и одногодкам. Он любит дам повзрослее. И одна из них вот уже месяц держится в его постели. Для мужчин с аппетитом, как Я и Вел, это весомый срок.

-Это не случится, потому что тебе придётся измениться, Алекс. Ты - взрослый ребёнок, который хочет всё, что ему не принадлежит. Еву не упакуют в красную ленту, стоит тебе указать на неё пальцем, она человек, которого ты не сможешь себе позволить. Ты - не тот, кто меняется ради девушки, а она не та, кто захочет траха на одну ночь.

Вел говорил что-то разумное, но мысли мои были далеки.

Я - баловень судьбы. Всё в моей жизни появлялось стоило мне щёлкнуть пальцами. Воля случая, судьба, кто-то из них доставит мне готовую святошу на блюдечке. Вопрос только в том: когда.

ЕВА

-Когда?

Эльвира устало наклонила голову.

-27 ноября.

-Нет, ты не поняла меня. Во сколько?

-Ммм, в полночь… Но ты же можешь отпроситься у вахтёрши, все так делают.

Могу, но не хочу, поэтому киваю и говорю, что подумаю над её сомнительным предложением отметить праздник сатаны в убежище сатаны.

Телефон снова вибрирует, а затем ещё и ещё. Отмечаю для себя, что когда Матвей игнорировал меня, было спокойнее. После очередного всплывающего сообщения, всё-таки решаюсь взять и посмотреть.

-Как дела? - раздаётся над ухом, а в следующее мгновение телефон вылетает из моих рук.

Я же его разблокировала! А теперь Алекс, стоя ко мне спиной, читает то, что ему не предназначено.

-Отдай! - пищу я, колошматя его по лопаткам.

-Значит всё-таки у тебя есть… Парень.

-Есть! И ты сейчас же отдашь мне телефон.

Алекс выпячивает губу и щурит глазки - недобрый знак. Начинаются его игры.

-Тут столько соплей, я бы и так его отдал. Из рук выскальзывает.

Я рано радуюсь, когда двумя ладонями хватаю своё имущество. Стоит мне спокойно выдохнуть, очки исчезают с моего носа, а окружающий мир погружается в помутнение. Как бы не была слепа, тушку Алекса я распознаю и топаю за ним рассерженно, то и дело одёргивая его джинсовую рубашку.

Он смеётся на всю столовую, мои очки теперь на нём. И судя по темным пятнам вместо глаз, он щурится.

-Ты ведёшь себя, как ребенок! - кричу я, не выдержав, а он меняется, как по щелчку пальцев. Я чувствую его энергетику. Он злится.

-Да чего вы все заладили?! Ребёнок. Ребёнок! Разве ребёнок так сделает?!

Он оттолкнул меня назад. Я сглотнула. Шагает на меня и снова толкает, пока я спиной не прижимаюсь к стене.

-А так?

Тёплые ладони сдавливают шею, он смотрит на меня сверху вниз, сквозь стекла моих очков. Между нами меньше 10 сантиметров и это относительно опасное расстояние. Расстояние на котором может действовать притяжение разноимённых полюсов магнита.

-Отвали от меня, - шепчу прямо в его губы. Касаясь лишь тёплым дыханием.

-Только. В этот раз. - но чего-то он не отдаляется.

-И верни очки, - слетает ещё одно требование.

-А что мне за это будет?

-Лучше спроси чего НЕ будет.

Мы в тёмной нише, скрытые от посторонних глаз, но это не успокаивает меня, когда он вдруг одной рукой сдавливает мою талию, а другой находит мою ладонь.

-Помнится совсем недавно ты нуждалась во мне.

-Ты переворачиваешь всё с ног на голову. Я просто испугалась!

-А я тоже сейчас пугаюсь, - его глаза большие игривые, и резко хватает он меня отнюдь не за руку!

Я бью его по плечу, вся красная от стыда и его невыносимости. Алекс легко хохочет. Ущипнул мою ягодицу и радуется.

-До чего злая! На, свои очки. Больше не теряй.

Неуклюже надевает мне их на нос, а я все не могу разжать свои кулаки и согнуть одеревеневшие руки. Он улыбается таинственно и весело, хотя по мне так ничего смешного не произошло. Его пальцы задерживаются на кромках моих ушей, а в глазах пробегает нечто постороннее. Алекс вдруг становится серьёзным. Дышит чаще, раскрытые пятерни скользят по моим волосам, обнимают щёки. Складка закладывается меж хмурых бровей. Он смотрит то на мои губы, то в глаза. И выглядит при этом совершенно растерянно. А меня дрожь бьёт от происходящего.

-Ты взял достаточно на сегодня.

В глазах немой протест, но руки опускает и уходит уже без веселья, с которым меня сюда затолкал. У меня трясется челюсть, мороз по коже пробегает, и тогда я достаю телефон, чтобы прочесть то, что он увидел.

"Ева, что-то случилось? Ты мне не отвечаешь.”

“Наверное тебе нужно время.”

“Кстати, я уже начал откладывать на свадьбу. Понимаю, что снова перебарщиваю, просто хочу, чтобы ты знала, я настроен серьёзно”.

Когда я возвращаюсь за столик, Алекса нигде нет. Налетел как вихрь и исчез. Моргаю пару раз, разглядываю неизменный состав: парни и Эля, безмятежные и весёлые. Всего лишь на мгновение в голову закрадывается мысль, а не показался ли мне Он? И я испуганно перекрещиваюсь, ведь когда кажется…

Искушение второе. Жажда.

Переминаюсь с ноги на ноги, стоя перед белой церквушкой, и наконец вижу ту, кого здесь поджидала. Девушка в тёмно-зелёном платочке нерасторопно спускается по мощёным ступенькам. Она думает о своём и, проходя мимо, совершенно не замечает меня.

-Привет, Вера.

Она дёргается в испуге, а затем её лицо расслабляется в узнавании.

-О, Ева, давно мы не виделись, как ты?

На языке вертится парочка этикетных фраз. Заготовки что-то вроде “ У меня хорошо, как у тебя?”. Однако я так и не произношу их. У меня сил больше нет молчать.

-Я хотела у тебя спросить. Помнишь в Покров день ты говорила о, - я оглянулась по сторонам, прежде чем продолжить, - Демоне.

Глаза Верки тотчас расширяются, она крепкой хваткой вцепляется в мою руку и тащит, через дорогу, всё дальше и дальше от храма.

-Не поминай всуе! Избавилась от него слава Богу, - тьфукнула она в сторону, как только мы достаточно отдалились.

Верка остановилась лишь в дощатой беседке и встревоженно заправила рыжую кудряшку за ухо. Когда-то это была белая резная беседка. Сюда приезжали туристы, чтобы спуститься к бурлящей реке и смочить руки у живого источника. Некогда белая и чистая, сейчас она представляла из себя заброшенное, серое строение, которое путешественники по-видимому путали с мусоркой.

-Мне правда нужно это… - шепчу сдавленно.

-Да ладно? Ты…

-Да. - с угрюмой паузой, - Я тоже.

Верка охает и опускается на лавочку, пряча руки в карманы пуховика. Взгляд её философски направлен перед собой.

-Видимо всем нам Бог испытания посылает.

-Так как?

-Да никак. Перевелась я из той школы и как отрезало.

В груди всё сдавливает ноющей болью, я обессиленно приземляюсь рядом с подругой.

Неужели помогут только крайние меры, а иного лекарства в помине не существует?

-А твой какой? - выдохнула Верка и глаза её подёрнулись нездоровым блеском, - Тоже постарше?

-Нет. Немного. Я... - Это всё меня из колеи выбивает. До этого разговора во мне теплилась надежда на лучшее, что мне не придётся кардинально менять свою жизнь, что я останусь там, где нахожусь, а теперь, - Ты совсем о нём не думаешь?

Верка качнула плечами, неуверенно глянув под ноги.

-То, что он перед глазами не маячит - уже легче. По ночам только приходит, - говорит по секрету, краснея, - Уже коленки все стёрла отмаливать слабость свою…

Когда Вере было 16 к ним в школу пришёл новый учитель. Статный, харизматичный весь из себя. Влюбилась она в него по самое не могу, но нельзя так. У него жена, дети, да и преподаватель, как никак. Вера тогда сама на себя похожа не была. Бледная с волосами всколоченными, худющая, словно из неё это порочное желание все соки выпило.

-Значит не помогло…

-Да ты рассказывай.

-Нечего рассказывать. - бросаю в порыве, - На краю я, Вера. На перепутье. Выбираю из двух дорог. К одной тянет, но не путь Бога это, а другая на ладони, но не хочу её.

-У нас, Ева, жизнь не лёгкая. За нас всё решили, нас другими воспитали честными, с совестью, с верой… Не можем мы другой путь выбрать. По рукам связаны.

Свобода - это иллюзия. Мы все в оковах. Находимся в клетке, прутья которой созданы из ожиданий окружающих, привычек, закона, неписанных правил. По крайней мере это моя клетка. Я сижу в ней с детства и по сей день ищу среди миллиона прутиков один со значением "я просто хочу это".

-Поэтому маяк найди, в котором спрятаться можно, да бурю искушений переждать, а иначе волны унесут тебя, Ева и сколько не кричи никто на помощь не придёт, такой уж люд у нас.

Мы так и сидели на лавочке, на фоне звучал шум реки. Мне казалось, что помимо очевидного пути, есть другие, скрытые ширмой. Я ошибалась. Теперь я могла рассчитывать только на веру, я должна была так укрепить её, чтобы она и стала моим маяком.

Но сейчас, спрятавшись внутри башни, закрыв глаза и уши, шепча наспех молитвы, я ощущала, как несмотря на священные строчки, тьма забирается внутрь и скользит вокруг меня густым туманом. Её не остановит убежище, её не остановят молитвы, она намного сильнее.

Плывущий взгляд падает на церковь. Стыдливо моя голова опускается на грудь, а сознание подкидывает глумливые картинки воспоминаний.

Укус. Боль. Сладкое томление.

Горячее, частое дыхание опаляет мою шею. Рваными, нещадными поцелуями покрывает грудь, облаченную в закрытое до горла платье. Он издевается, не позволяя себе большего, слышу его смешок. А со мной... со мной точно что-то не так. Мою душу наизнанку выворачивает. Судорогой сводит всё тело от макушки до самых пят.

-Сорви его! - кричу нечеловеческим голосом.

Мне жарко, мне так жарко. Я глаза открыть не могу. Трясусь, сжимаю его мягкие, податливые волосы. Задыхаюсь от его запаха, который сохранился у меня на подкорке…

Наваждение рассеивается, а я распахиваю глаза и понимаю, что лежу в постели и чуть ли не всхлипываю от истомы, которая пронзает всё тело. Сгибаю колени - становится только хуже. Пальцы тянутся вниз, я сжимаю их вместе с тканью ночнушки. Чувствую, что моё белье насквозь мокрое, и от этого осознания стыдно и больно одновременно. Так больше нельзя.

Я вновь глянула на золотой крест, который на пасмурном небе выглядел Божьим знамением.

-Не войду туда, пока не избавлюсь от порока.

***

31. 30...

Я стояла на светофоре и следила за красными цифрами.

27. 26. 25.

Щёлк.

-Извините, - сказал молодой парень и улыбнулся.

Бросились в глаза его голубые, сияющие на сером фоне, радужки. Я оставалась серьёзной, а он продолжал улыбаться, словно сумасшедший.

Иностранец что ли?

Прохожие ходят с хмурыми лицами, а он блистал своими белыми зубами на всю округу.

-Вы красивая.

Я?

-Я - Паша, - склонил голову, выглядя при этом уж больно дружелюбно, - Разрешишь сделать пару снимков, если не торопишься?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Загорелся зелёный свет, противно запищал светофор, а толпа тёмной гурьбой ринулась обходить нас с двух сторон. Оторопев, я двинулась за ней.

-Эй, да не бойся, я не маньяк.

Происходящее нормально? Ко всем на улице пристают незнакомцы и предлагают сфоткаться? А ещё и бегут за ними...

-Что-то не похоже, - бубню про себя, семеня дальше.

-Да стой-стой. Мне нужна твоя помощь!

Я красноречиво гляжу на его руку, которая все еще сжимает ткань моего пальто. Он тут же отдергивает её и отходит на шаг назад.

-Прости, ты видимо из тех, кто любит личное пространство.

-Ты говорил, что тебе нужна помощь.

А мне как раз нужно замолить грехи.

-Ах да, - парень почесал каштановую шевелюру, - Я учусь на фотографа и нуждаюсь в модели. Зайдём в тёплое место и я всё подробно расскажу, - кивнул на ближайшую кофейню, - Я замёрз, как собака.

Сегодня дул сильный ветер, а он был лишь в дублёнке и шарфе. Я отвела взгляд от его покрасневших на холоде ушах и остановилась на дрожащих ладонях, сжимающих аппарат. Похоже он не врёт.

-Кофе? - Паша стоял, облокотившись о графитную стойку, а я не могла оторваться от созерцания интерьера. Пряный запах кофе забил пазухи носа, и наконец, за долгую неделю, вытеснил оттуда навязчивый мужской аромат.

-Ничего.

-Ответ не принимается. - задорно произнёс он.

-Я буду чай.

Парень активный и общительный. Он обладал чистым и ораторским голосом, его хотелось слушать. И в отличие от меня, бариста поддержала его незатейливый и ничего не обещающий разговор.

Мы разместились в укромном уголке. Оставшись в одном синем худи, Паша продолжал сиять, словно начищенный пятак, а я все пыталась понять, что с ним не так.

А может со мной?

-Можешь посмотреть фото.

Камера тяжёлая, поднимаю очки на лоб и ближе рассматриваю картинку. За стеклами очков серые глаза - большие или испуганные - не понять. Платок слегка съехал с макушки и открыл темно-русые пряди, на которые успели упасть сверкающие снежинки. Малиновый рот слегка приоткрыт, а белая варюшка тянется его прикрыть.

-Это очень красиво, у тебя талант.

-А ты очень фотогеничная, - возвращает мне комплимент, от которого я сомнительно поднимаю брови.

-Шутишь? Я выгляжу как девочка из деревни.

Паша кивнул официантке и пододвинул к себе большую чашку с ароматным кофе. Запах корицы донёсся до меня, сидящей напротив.

-Все зависит от контекста. - принялся он то ли объяснять, то ли защищать меня от меня же самой, - В платке и пальто возможно. Надень на тебя трендовый прикид, типо дутой куртки с шапочкой бинни и будешь девочкой с пинтерест.

Я сморщилась не поняв и половины его слов, а Паша сначала посмеялся, а затем ошарашенно округлил глаза:

-Ты реально не понимаешь о чём я? Ладно. Я лишь хотел сказать, что вижу тебя моделью.

Это те самые, что щеголяют по подиуму, и у которых нога, обхватом с мою руку?

-У меня лишний вес, - говорю очевидный факт против которого не попрёшь.

Паша делает глоток, он порывается что-то сказать, но на мгновение замирает и в наслаждении прикрывает глаза. Тянутся секунды, его скулы дёргаются, под движением языка, на котором он продолжает смаковать остатки кофе.

- Ну, во-первых, в 21 веке это не проблема, существуют модели плюс сайз. Там, конечно, рост нужно иметь приличный - в этом плане ты пролетела, но опять же я предлагаю тебе нечто другое. Стать фотомоделью. Так, что за выражение лица? Я тебя не развожу, неужели так сложно поверить в то, что ты красивая?

Сжимаюсь. Ложечкой помешиваю чай. В кофейне наперебой разговаривают десятки людей, изредка этот шум нарушает бариста, оглашая готовый кофе навынос.

-Мне кроме мамы этого никто не говорил.

Даже Матвей упоминал, что я умная, находчивая, заботливая и никогда красивая. Но и я поводов не давала. У меня классический гардероб, состоящий, в основном, из серого цвета. Из косметики лишь тушь для ресниц, которой я пользуюсь по праздникам и помада, подаренная мамой, которая по моему мнению на губах смотрится несуразно, и теперь она лежит в ящике, доживая свой срок годности.

-А теперь говорю я, - произносит тихо Паша, - Нас уже двое. Поверишь в эти слова? - и когда я молчу, переваривая доброту этого незнакомца, он твёрдо переспрашивает, -Ты поможешь мне создать хорошее портфолио, Ева?

-Ладно…

-Ты не пожалеешь, я уже вижу эту выставку, - и он мечтательно закатывает глаза, отправившись в путешествия по чертогам своей фантазии. - Яркие пятна, что-то дерзкое, контрастное, вызывающее...

Он с другой планеты - не иначе. Не от мира сего, потому что видит его иначе, не серым, не черным, а расписным. Он наслаждается обычными вещами, будь то кофе, живое общение или простая девочка на светофоре.

-Ну, а ты чего такая задумчивая? - вдруг спрашивает Паша, - Я три снимка успел сделать, пока ты там стояла.

Я могу солгать, могу перевести тему, но отчего-то мне хочется открыться. Сделать то, что запрещали родители, пойти против правил и раскрыть крылья, будучи в клетке.

-У меня тяжёлый этап в жизни.

-Парень?

-Да. - соглашаюсь, а затем отрицательно качаю головой, - То есть, нет. Не мой.

Паша весело присвистывает, откинувшись на спинку деревянного стула и всем видом говорит, что готов меня выслушать.

-У меня на самом деле есть парень.

-Думаю, не он - причина твоих мук.

-Это помутнение... - принимаюсь подбирать слова,- Я сама не могу объяснить, что происходит. Это стало навязчивой мыслью. Я всё бегу и бегу, а он...

-Зачем ты бежишь?

И этот вопрос меня останавливает на середине дистанции, запыхавшуюся, красную и оглушённую. Я смотрю в чистые голубые глаза и понимаю, что не знаю ответа. А всё, что приходит на ум это:

-Потому что так нельзя.

-Кто сказал?

Моя вера.

Мы играем в теннис. Я кидаю, он возвращает мяч обратно. Я выдыхаюсь. Его ответы погружают меня в себя, я больше не смогу отбить удар.

-Ты можешь бежать, а можешь попробовать то, чего так желаешь. - Паша снова отхлёбывает напиток, - Или просто сфокусируйся на другом.

Бинго! Эврика!

В ушах щёлкает. Этот ответ я неосознанно искала, прошаривая миллионы сайтов и разговаривая с Веркой. Не теряя ни секунды, я решительно достаю телефон и набираю номер. Он давно ждёт моего звонка и отвечает спустя пару гудков:

-Алло, Матвей, давай встретимся, - мой новый знакомый салютует мне стаканом кофе.

___________________________________

Настало время активных действий, вот только оценит ли это Матвей?

Покайся Богу

Покайся Богу, пока жив.

Ты смертен, человек, ты грешен.

И до тех пор ты доживаешь на земле свой век,

Твой Отче - Государь, Палач, Учитель.

Одно лицо в трёх ипостасях.

Ты преклони колени и стыдись.

Во всех грехах раскайся, нечестивый,

И к перстню Божьего отца губами приложись.

В моих жилах клокотала решительность. Путь до парня предстоял непростой: час на автобусе, полчаса на маршрутке и ещё пешком четверть часа. Преодолев утомительное путешествие, я сверилась с приложением 2гис. Наконец моё местоположение и названный адрес совпадали.

Матвей работал на левом берегу в стареньком, обшарпанном здании. Перед ним стена деревьев,вымощенная тонкими ветками. Эта своеобразная паутина будто бы хотела укрыть потрескавшиеся, выцветшие стены и обвалившуюся штукатурку от глаз людей. Так и не скажешь, что здесь находится контора, занимающаяся ремонтом квартир.

Прямо по коридору, третий этаж, дальняя дверь слева - такими были инструкции человека, который предстал передо мной в этой комнатушке с затхлым запахом сырости.

-Привет.

Матвей не скрывает радости, я впервые пришла на его работу, и впервые стала инициатором нашей встречи.

Хотя мотивы мои не чисты.

Очень не чисты…

Оттягивать момент опасно для жизни - я могу передумать. Неспешно расстёгиваю пуговички пальто, не сводя с него многообещающего взгляда.

-Привет, а что ты… - он прячет руки в карманы, неловко прочищает горло, считывая мои импульсы.

Я его смущаю?

- Здесь делаешь.

-Я приняла решение, - верхняя одежда небрежной кучкой сваливается к моим ногам.

Мы в комнате местной отдыхающей. Он не двигается с места, пока я преодолеваю последние шаги. Поправляю ему воротник в деланной заботе, вдыхаю одеколон, который на каждый день рождение дарит ему мама. От раздражающего свербной нотки неосознанно морщу нос.

-"Да"? - шепчет он с надеждой.

Глаза удивительно большие, чистые и такие родные. Для меня они всегда были самыми добрыми и понимающими. Мой лучший друг со времен школы. Моя поддержка. Я просто-напросто не представляю себя без Матвея, не представляю свою жизнь…

-Да, - шепчу я и целую его в распахнутые от удивления губы.

Мы стремительно перемещаемся. Усаживаемся на старенький диванчик, пружины которого кряхтят под нашим весом. Матвей прижимает меня к себе напористо, и я иду на отчаянный шаг.

Касаюсь его через ткань тонких брюк. Облизываю губы, а Матвей тяжело сглатывает. В его глазах загораются искорки, которые с первых секунд, я распознаю искрами желания.

-Ева, что ты делаешь?

Я прижимаю его руку к своей груди и прикрываю глаза, вздохнув от того, как теплом наливается низ живота.

-Я только попробую, - шепчу тихо, порываясь вновь впиться в его липкие губы поцелуем, но Матвей отстраняется от меня на самый край дивана.

В серой комнате, в полуметре друг от друга я чувствую, что мы находимся ещё дальше. Я ошиблась. Это были не искры желания. А укора.

-Ты чего?

-Что в этом плохого? - говорю, скованно потирая пальцы.

Как же неуютно под его атакующим взглядом.

-Что плохого?! Это нарушение заповедей! - вскрикивает он, бешено вскакивая на ноги.

-В теории мы ничего не нарушаем. Я же не требую возлежания…

- Ева, я не узнаю тебя, что случилось? Ты то отталкиваешь меня, то прибегаешь с такими просьбами.

Я тону и искренне надеюсь, что ты подашь мне руку, но ты нависаешь надо мной и обвиняешь в моей слабости.

Мой друг. Моя поддержка…

-Прости, - говорю я вслух.

Матвей опускается передо мной на колени, поднимает мой подбородок, умоляя взглянуть ему в глаза. Он особенно нежен сейчас и нет больше того осуждения, пробежавшего между нами минуту назад.

Однако я всё помню. Помню, как в омерзении скривилась его губы, как в радужках сверкнуло возмущение. Его глаза больше не были добрыми и понимающими, они смотрели на меня так, как смотрят на падшую женщину.

-Терпение - золото, Евочка. У нас ещё столько ночей будет, я тебе обещаю, но после свадьбы.

Мы живём в прогрессивном обществе. Девушки, не скованные клятвами, отдаются когда и где этого желают, а мне для таких простых махинаций требуется связать свою жизнь с мужчиной. Навсегда.

Шутка ли всё это?

-Раньше ты не была такой…

Руки подрагивают, меня трусит изнутри от нарастающего в комнате напряжения. Мы ещё не выясняли отношения. Мы ещё не касались этой темы. А сейчас, подумать только, я чувствую себя уязвлённо, рядом с человеком, которому должна безоговорочно доверять. Я сказала ему “да”...

-Какой такой?! - рявкаю я и мигом сжимаюсь под гнётом вины.

-Такой несдержанной, - смягчается Матвей.

Мне плохо. Мне душно. Я здесь задыхаюсь.

-Ева, скажи что нибудь…

-Я…- у меня перед глазами туман, всё такое мутное и расползающиеся. Беспорядочные мысли убегают, я пытаюсь их словить ладошками. Они ускальзывают от меня снова и снова. Лишь одну мне удается поймать.

Беги отсюда

. - Прости меня.

Я резко выдёргиваю свои руки из его - они больше не греют, отдают болью.

Подхватываю пальто и уношусь прочь.

Никто за мной не бежит.

***

Когда родители возвращались с очередного школьного собрания, на котором озвучивали послужной список моих бунтарей-одноклассников, они всегда говорили: дурость нужно выбивать молитвами и учением. И вот уже несколько часов я этим и занималась в центральной библиотеке города. Помогло ли это? Не очень. Всё чего я добилась - это сонливость. Клюю носом над учебником по журналистике. Пытаюсь разобраться в теме доклада, но сконцентрироваться, как бы я не пыталась, не получается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На улице уже порядком стемнело. Поздняя осень. Уменьшился световой день. Пальцами зарываюсь в свою голову, рассчитывая вычесать оттуда ответ, а не порох перхоти, который, словно снег, падает на раскрытые страницы учебника.

Я чувствую себя… нехорошо. Внутри меня тьма борется со светом. И это выматывающая битва. Всё равно, что раздвоение личности. Вечные споры и скандалы с самой собой. От этого раскалывается голова. Как ни странно ответ ко мне приходит, но смогу ли я переступить порог церкви сейчас?

В храме темно. Встаю перед иконой Богородицы и, превозмогая боль, произношу молитву искупления.

-Тебя давно не было.

Отец Феодосий выходит из почивальни и, видя меня кивает. Он смотрит так пронзительно, что я повинно опускаю голову.

Стыд, какой. Какой стыд.

-Да.

-Что тебя мучает? Блеск в глазах нездоровый, синяки под ними, бледная вся. Недуг какой подхватила? - щурится, разглядывая меня в пламени свечей.

-А где Марфа Никитична?

-Отпустил я её.

-Я… - сглатываю ком в горле, - Хочу исповедаться, батюшка.

Малиновая комната сегодня особенно пугающая. Раньше она казалась мне большой, а теперь стены давят и заставляют скукожиться. Присаживаюсь на краешек кушетки, батюшка следует моему примеру. Начать не решаюсь, а он меня не торопит.

Бог милостив. Он прощает всех, но пальцы то и дело подрагивают. Обсуждать такую тему с отцом Феодосием неудобно и стыдно. Он же меня с детства раннего знает. Я у него в Пасху на коленке сидела и кулич жевала. А теперь я выросла и…

-Меня мучает демон.

Лицо отца Феодосия искажается, троеперстием он перекрещивается, а я продолжаю свою исповедь под надрывной треск воска. Слова выходят из меня с натяжкой. Что-то сопротивляется и это уже недобрый знак.

-Он является ко мне во сне и наяву.

-В обличии?

-Да. Мы учимся в одном Университете. Эта страсть безумна, батюшка. Он искушает, нашёптывает. Он сильный, а я так слаба… Я чувствую, что не справляюсь. Я уже не справилась, батюшка. Я поддалась ему! - слезы душат меня и я падаю на колени светлицы.

Лишь бы простил меня. Лишь бы понял…

-Сколько он мучает тебя, дитя.

-Месяц. - пол холодный и твёрдый, но сил встать у меня нет совершенно, - Или чуть больше. Простите меня, что утаивала, я так раскаиваюсь…

-Ну что ты. - его голос звучит нарочито ласково, и это заставляет меня поднять глаза. Батюшка пальцы скрестил, смотрит на меня сверху вниз. И что-то в этой нежности меня напрягает. Я моргаю пару раз, прежде чем он произносит следующие слова и всё меняется. Его голос. Его облик. Его взгляд. - Грань переступала? - выкрикивает батюшка, а рот его под густыми усами кривится.

-Что?

-Прелюбодействовала с ним? Поддалась блуду, распутница?!

Не могу вдохнуть. Я парализована страхом. Карабкаюсь назад по дощатому полу, не сводя глаз с нависающего надо мной батюшки. Птица в груди трепыхается, она боится того, что будет дальше и отчаянно грызет прутья клетки.

-Я-я-я… Не понимаю.

Он жёстко хватает меня за подбородок, сжимает щёки, из-за чего распахивается мой рот. Глядит на меня взглядом далёким от милосердия.

-Отвечай, суккуб.

Он не даёт времени на ответ. Растерянную меня за затылок прижимает к себе. Лицо мгновенно мокнет, носом дышать в чёрную ткань тяжело. Но больше всего меня пугает то, что я не понимаю, что происходит.

Это всё дурной сон. Ещё дурнее предыдущих и… я так хочу проснуться!

Он грубо сдвигает моё лицо в сторону, своей скулой под рясой я чувствую что-то твёрдое. Прижимает, отпускает, прижимает и отпускает. Эти действия повторяются бесчисленное количество раз. Кажется, я впадаю беспамятство.

Я - безвольная кукла в ступоре, но тело моё продолжает жить. Мои руки от кончиков пальцев до основания плеч дерёт нервная дробь. Грудь больно сжимают сквозь ткань платья и чашку бюстгальтера.

Он продолжает истязать меня.

-Я исцелю тебя, дитя, я исцелю… - доносятся бормотания.

Голова… Голова кружится. Он дёргает мои волосы, а из меня наконец вырывается скулёж.

-Тише!

Его голос слышится, как из-под толщи воды. Меня ведёт в сторону. Пустота в голове, пустота под рёбрами.

Я отключаюсь.

Мир то погружается в темноту, то вновь являет того, кого я не хочу видеть.

Он возится с одеянием. Он торопится, пока моя голова продолжает безжизненно лежать на кушетке, а распластанное тело кучкой подле него на полу.

Это не может быть правдой…

-Да тише ты! - пощёчина меня отрезвляет.

Я что, произносила какие-то звуки?

Картинка происходящего выравнивается. Передо мной человек (

человек ли?

) весь красный, в его глазах полыхает адский огонь (

или огонь свечей?

). Он - мой приговор, мой палач и каратель за то, что я совершила. Могу ли я сопротивляться наказанию? Могу ли я сопротивляться милости Бога?

Нет.

А я могу.

Неуклюже поднимаюсь на ноги, опираясь о кушетку, обхожу её по кругу. Под его усами появляется оскал зубов, он расставляет ноги широко - готов играть со мной. Сейчас он - охотник, а я - его жертва. Но правила должны измениться.

Собрав все оставшиеся крохи сил, я резко толкаю кушетку в него. Не смотрю, сработал ли мой план. Не разбирая дороги, дверей и комнат, я бегу к выходу. Хватаю куртку, оставленную на лавочке, и вылетаю на улицу. На моё мокрое лицо тут же обрушивается первый снег. Я подставляю его освежающей стихии. Гляжу в окно, у которого стоит тёмный силуэт, наблюдает за мной. И бросаюсь наутек.

____________________________

Глава грязная, откладывала её как могла. Поворот событий такой же отвратительный. Для меня было шоком, когда я услышала подобную историю из уст подруги. Казалось, что это всё чистой воды бред и быть такого не может. И какого было моё удивление, когда в интернете я напоролась на парочку таких статей и анонимных рассказов жертв. Только если Еве удалось избежать кульминации, то некоторым девушкам нет…

Самое страшное, что происходит в таких ситуациях это обвинение жертвы. Сейчас другое время, пускай из некоторых домов до сих пор трубят эти низменности, мол “сама виновата”, “спровоцировала”, меня радует, что это самое прогрессивное общество цитирует Библию (Евангелие от Матфея 5 глава)- не женщина должна вести себя скромнее, а мужчина вырвать себе глаз и руку, если не может справиться с вожделением.

Не скромная одежда, не такое же подобающее поведение не спасёт тебя. Ева - один из тех прототипов, которые чаще всего поддаются нападениям и насилию. Такая легкая добыча... Маньяки, насильники, просто психи - слабы духом, их желание - это доминирование (зачастую) и выбирают они тех, кого могут задавить морально.

Не хотела никого переубеждать,не хотела задевать ничьё вероисповедание, просто знайте, что иногда за самыми добрыми и приветливыми людьми скрывается настоящее зло.

Берегите себя.

Эдем

Овладей мною,

Мой самый смертельный грех.

Назови настоящей любовью

Наш с тобою эфемерный дуэт.

Где ты в порыве выдыхаешь молитвы,

А я поминаю Чёрта.

Две противоположности

сплелись воедино

одной дьявольской ночью...

-Тише

.

Не понимаю, как оказалась в центре города. Повсюду снуют люди в расписных масках и ярких нарядах.

Это что кошмар?

Иду торопливо, пристально разглядывая окружающих. Самый заметный из них - парень со светлыми, почти белыми глазами на фоне иссиня-чёрных волос. Свирепый ветер распахивает его пальто, открывая моему любопытству рубашку с кружевным бантом и широкие брюки, заправленные в высокие сапоги. Весь его внешний вид отдаёт духом средневековья.

Я что стала попаданкой?

13 автобус, пролетевший мимо, сметает все вопросы. Нет, всё-таки я дома, в родной столице.

К счастью или сожалению?

Привлёкший моё внимание парень откидывает голову назад. Он открыто смеётся с шуток своих друзей, а в свете вывесок сверкают его острые кроваво-красные зубы. Ахнув, я резко оборачиваюсь.

Столкновение.

Плечо отдаёт тупой болью, продолжаю шептать извинения и, оторвав взгляд от грязного следа на ботинке, поднимаюсь вверх по тёмной штанине. Но лучше бы я этого не делала - прямо передо мной не мужчина, а сама смерть глядит на меня черными глазницами на мертвенно-бледном лице.

Обезоруживающий шок. Дрожью пульсируют кончики пальцев.

Я отшатываюсь от него в немом крике.

Прочь! Прочь.

Убегаю на своих двоих с этого карнавала чудовищ. Проношусь стрелой мимо разодетых людей, заснеженных улиц, витрин кафе, украшенных антуражными тыквами и летучими мышами. Изо рта непрерывно хлещет пар, сердце грохочет в груди, заглушая мысли. И когда обработка данных в голове завершается, я замираю в осознании.

Это не сон, а Хэллоуин - ночь дьявола и ночь мёртвых.

Подходящий день для такого праздника, не так ли?

Отмахиваюсь. Бреду, соскребая комки снега под ногами. Неясным разумом я отмечаю, что уже поздно. Солнце скрылось с горизонта несколько часов назад, а тьму разбавляют лишь яркие вывески и свет уличных фонарей.

Так сколько времени?

Осматриваюсь вокруг и тотчас нахожу ответ. На башенных часах горят цифры 23:03.

Я опоздала.

Дикая метель подхватывает снежинки на ветру, небрежно кидает их в лица прохожих. Я не чувствую, что мои руки окоченели, а всё тело под одеждой покрылась гусиной кожей, я продолжаю идти, прокручивая:

-Тише, тише, тише.

Всё для меня в едва различимой дымке. Туман стоит перед моими глазами и в моей голове. В один прекрасный момент я останавливаюсь, как вкопанная.

Я не знаю, куда иду.

Реальность обрушивается бурным потоком ледяных иголок. Сейчас 23:12, я одна в непогоду нахожусь в центре города и мне... некуда идти.

-Я исцелю тебя…

Прибежищем мне становится первый попавшийся магазин. Дрожащими пальцами выхватываю ледяной телефон из сумки. Наугад набираю контакт и натужно выравниваю дыхание.

-Алло? - срывается мой хриплый шёпот, а по щекам в ту же секунду начинают катиться предательницы-слёзы, - Эльвира?

-Ева? - пробивается её голос сквозь громкую музыку и голоса людей, - Что-то случилось?

Скажи, что мне делать?

В её голосе беспокойство, и оно не надуманное. Обычно в это время я лежу в постели и не отвечаю на Эльвирины сообщения, но сегодня всё иначе. Сегодня день, когда в последнюю ночь октября выпал снег. День, когда внутренности свело от холода. День, когда мои очки замело снегом, а чёткая картина мира размылась.

Эльвира всё ещё ждёт ответ, а в моём горле лишь ком оправданий и сожалений. Он нарушает мою речь, он перекрывает мне дыхание.

-Да... Я...

Из носа течёт холодная вода, спешно подкладываю перчатку. Тряска бьёт мою душу - я

не могу говорить.

-Алло? Ев, ты здесь?

Размыкаю пересохшие губы и - ничего. Пустота. Шея начинает содрогаться, клокочет и подступает к горлу приступ боли. Ладонью будто кляпом зажимаю рот.

Но сдержит ли это рвущуюся наружу истерику?

-Я... - шепчу тихо-тихо, - Мне не очень хорошо.

Помоги мне.

Я никогда не просила о помощи, но пожалуйста, помоги мне.

-Где ты? - повышает голос Эльвира, - Общага уже закрылась. Ева?! Что происходит!

Один из презираемых мною пороков - наглость. Я никогда не была наглой. Мама и папа научили меня скромности, быть тихой и незаметной. Молчать, терпеть, ждать и ни за что не попрошайничать. Но сейчас я бессильна, мамочка, папочка. Сейчас я с болезненным надрывом в груди переступаю через ваше воспитание и через себя.

Простите меня.

-Можно я приеду к тебе?

-Конечно, - от меня не укрывается колебание её голоса, готовая к отказу и прогулке к

Золотым воротам

¹, я задерживаю дыхание в ожидании приговора, - Только мы с парнями сейчас в клубе. Ты как? Нормально?

-Д-да. Всё нормально. Я приеду!

***

Кажется у меня плохо со слухом. Будет ли уместно переспросить?

-Что?

-Вы не проходите.

Вывеска "Edem²" подрагивает и наливается красным. Лишь на секунду появляется надпись Hell, и тысяча злобных Криков смеются, издавая каркающие звуки. Знал бы этот охранник, что я в любом случае попаду внутрь, и я бы смогла избежать этого позорного сообщения:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

-"Эля, меня не пропускают."

-"Сейчас разберусь", - следует моментальный ответ.

Не проходит и пяти минут, из клуба выходит человек в пыльном плаще, похожем на кожу летучей мыши. Он недолго переговаривается с охранником, и поворачивается, когда тот рассеянно кивает в мою сторону. Романтичная история, придуманная моей больной фантазией, рушится стоит ему обернуться. Загадочный человек, он же граф Монте-Кристо, он же Мистер Летучая Мышь, никто иной, как друг Эльвиры и её парня - Алекс.

А ещё он, последний кого я хочу видеть.

Алекс оглядывает меня фирменным взглядом с головы до ног, и заканчивает сие действие небрежно поднятой бровью и...

-Ожидал увидеть тебя в наряде распутной барышни. - очередной пакостью.

От одного его голоса, его тона мне хочется закрыть глаза, уши и провалиться сквозь землю.

-Как видишь я без костюма, - нахожусь с ответом, неспешно поднимаясь по ступенькам.

"

Будь терпимее,"- повторяю свою мантру. Но кажется перед Алексом Дезиром все молитвы мира бессильны. И сам Бог...

-Почему же? Костюм законченной монашки - неплохой выбор, жаль, что ты носишь его постоянно.

Несмотря на свой развязный язык, Алекс галантно пропускает меня вперёд, и я даже не могу очернить его честь подозрениями, что он будет пялиться. Как бы не пытался, под моим серым пальто ничего не видно.

Переступаю порог Эдема, оставляя позади тихий город. Громкая музыка бьёт по ушам, и на мгновение я прикрываю глаза, привыкая к шуму. Для меня не было секретом, что Эдем принадлежит семье Дезиров, но я думала место названное в честь святыни будет выглядеть иначе.

Хотя какой свет может быть ночью?

Только тьма, похоть и запрещённые вещества. Но это место

вовсе не рай - это ад.

На чёрном полу красные витиеватые узоры, незнакомые мне символы и... пентаграммы. Потолок очерчен искусной лепниной, подсвечен неоновой лентой, а его центр устлан росписью... Нет, не святых, скорее грешных. Изображения демонов с крыльями и рогами, изображения голых тел (

что это - камасутра

?). Всё в этом интерьере кричит о верховенстве порока над благом.

Дезиры просто Боги провокации и безнравственного оксюморона.

Богохульники.

Вдобавок к этому у существ на мистических фресках красным подсвечены глаза, святые плюются кровью, а одержимые взмывают вверх на чёрных крыльях зла. А ещё повсюду этот раздражающий вызывающе-яркий цвет. Мне так неуютно и душно, что я разматываю кокон теплого шарфа и расстёгиваю пуговицу платья.

-Ну как тебе? - Алекс интересуется моим мнением?

-Для такого названия весьма... Специфично, -

я же должна быть вежливой

?

-А ты из тех, кто судит по обложке?

Растерянно смотрю на него, выискивая в глазах тайный подтекст.

-Нет, но...

-Думаешь все, кто называют себя верующими - святые?

-Святые - мертвы. - принимаюсь зачем-то объяснять, - Им поклоняются верующие.

Алекс терпеливо молчит. По его бледному аристократическому лицу скачут лучи стробоскопа.

Боже, почему ты наделил демона такой искусной красотой?

-Ты поняла меня, - произносит уверенно.

-Нет. Я так не думаю. Мы все грешны в каком-то смысле.

И этого достаточно, чтобы он ухмыльнулся и двинулся дальше. Толпа расступается перед ним, как перед Властителем. Полы его плаща развеваются, являя на всеобщее обозрение красный шёлк изнанки. К моему сожалению, он тот на кого я бы загляделась будучи дочерью не своих родителей, будучи другим человеком с другой религией и другим воспитанием. Не в этой жизни, не в этой Вселенной. Потому что Алекс Дезир - запрет, змей искуситель и то поганое красное яблоко, из-за которого всё человечество пало на землю.

Громоздкие портьеры, которые я сначала принимаю за декор, на самом деле скрывают одну половину зала от другой. Алекс отводит бархатную ткань и передо мной открывается VIP-зона клуба. Здесь голые по пояс бармены за стойкой принимают заказы, на их головах шляпы Чаплина, а шеи обмотаны галстуками-бабочками. Официантки разгуливают с подносами, одетые в корсеты с неприлично-глубоким декольте и в короткие шорты. На круглых балконах танцуют изящные девушки в париках и в вечернем туалете... только без юбки. А некоторые избавились от всего и изгибаются, раскованно улыбаясь на радость толпе.

Открыто, дерзко, вызывающе.

Без души.

С глянцевой поверхности стойки мой взгляд перескакивает на татуировку одного из барменов. Тонко проработанный рисунок с мелким шрифтом. С такого расстояния невозможно прочитать, что там написано, но я догадываюсь. Мои помыслы чисты, но пойманная за разглядыванием, я перекрещиваюсь, опускаю голову и даю обещание больше так не делать.

Знакомство с клубом заканчивается в отдалённой его части. На лаковых кожаных диванах разместилась знакомая мне компания, которая расслабленно болтала, пока Алекс не встал столпом и громко не огласил, прижав руки к бокам: "Леди прибыла". Эльвира тут же вскакивает с места и сгребает меня в охапку. Расплавляюсь в её тисках, словно желе.

Иногда для покоя не нужны слова, достаточно объятия близкого человека.

С тех пор, как она устроилась на работу в издательство видеться, мы стали реже. Пары стали длиться дольше. Никто не отвлекает меня забавными мемами и не смешит, коверкая слова препода.

-Что случилось?

Всего один вопрос, а время для меня замирает. Я делаю вдох и останавливаюсь. Тысяча чужих голосов в голове сыплют свои мнения, но я слышу лишь одно:

"Ты сама виновата."

-Я... просто зачиталась в библиотеке. Не заметила, как прошло время.

-В библиотеке. До 11 вечера, - переваривает услышанное.

-Да.

Ох, блин.

-В библиотеке, которая работает до семи.

Сказать мне больше нечего. Я могла ещё доврать: упомянуть кафе, кино, театр. Могла придумать нечто правдоподобное - были бы у меня на это силы. Поэтому я продолжала смотреть в её тёплые глаза, честно и искренне. Я мысленно соглашалась с тем, что бессовестно лгу, и оправдывала это тем, что была не в состоянии говорить об этом.

Эльвира всё поняла.

-Ладно. Пускай будет библиотека.

Примыкаю к компании людей, с которыми никогда не общалась и тенью сливаюсь с обивкой кресла. Зачем я пришла сюда - не знаю, что буду делать дальше - тоже не знаю. Мне просто нужно пережить эту ночь, а дальше всё будет как раньше.

Шли минуты, часы, и пребывание в Эдеме ощущалось, как пытка. Смотреть на людей, которые... прелюбодействуют совершенно бесстыдно у всех на глазах. Видеть, как другие танцуют, словно дикие животные, а потом удаляются в направлении туалета или поднимаются на второй этаж.

Неужели политика клуба поддерживает приват-комнаты?

Мой тяжёлый взгляд Алекс не мог не подначить, тем более когда мы остались втроём за столиком.

-В чём дело? Хочешь попробовать?

-Ни за что, - отвечаю без промедления, вызывая его безудержный смех.

И почему ему так нравится подстрекать меня? Мама предостерегала меня от общения с такого рода мужчинами. Говорила,что бесполезно добиваться от них послушания и советовала терпеть. Откуда у мамы были такие знания - спрашивать было не этично - как и говорить, что этот совет не работает. Так может поставить его на место другим?!

Я намеренно выпрямляю свой взгляд и, задержав дыхание, окунаюсь в потемневшие глубокие глаза, мутные и одновременно с этим притягательные.

Если его глаза не океан, то почему я задыхаюсь?

-Рано или поздно ты сдашься, - шепчет одними губами древнее заклятие, но я слышу - не могу не слышать. - И кому-то под покровом ночи отдашься...

Вскакиваю на ноги, запоздало, но с чувством, толком... и ударом о стол, вызвав смешок виновника происшествия и его дружка. Эля перед уходом говорила, что будет у бара, она звала и меня, но я отказала. Видимо сегодня день неверных решений.

Тёмно-зелёное платье нахожу быстро. Она как раз разговаривает с барменом, потягивая коктейль. Открытые ноги в чёрных нейлонках, расслабленно лежат одна на другой. Она миловидно улыбается работнику с той самой татушкой и заливается смехом, освещая всё вокруг словно солнце.

Эльвира - не я. Она не скована защитой своей чести, не скована рамками светлого облика. Она свободна в своих действиях, в своих решениях, в своём поведении. Иногда я завидую ей. Я не могу вот так взять и нарушить все обеты, выбранные не мною. Не могу пуститься во все тяжкие и познать вкус запретной жизни.

Или всё же можешь?

Ты должен был оберегать меня. Ты не должен был допускать этого! Я была хорошей девочкой. Я ходила в церковь, молилась, скромно жила и усердно училась. А за все свои мелкие глупости просила у тебя прощения. Так за что, Боже?

В моих мыслях кавардак. Так происходят, когда реальность сталкивается с ожиданием. Почувствовав горяченькое, просыпаются, дремавшие доселе демоны. Они нашёптывают тебе свои потаённые и мерзкие желания. И тогда ты делаешь выбор: усыпить их или

Поддаться.

-Это руны? - говорю прежде, чем успеваю остановить себя.

В лицо впиваются два удивлённых взгляда - один Эльвиры, другой бармена.

-Да. - отвечает с примесью недоверия, - Умеешь читать их?

-Немного.

На моих глазах его губы растягиваются в довольную улыбку (

он всё понял по румянцу?!

). Руна Наутиз находилась в запретной для меня главе, но я не выдержала. А потом всю ночь стояла на коленях.

И пока всё моё тело заливает смущением, Эльвира дёргает меня за рукав и что-то говорит на ухо, но я не слышу. Из-за громкой музыки, из-за криков людей, из-за взгляда, которым меня пронзает этот милый мужчина с руной искусного любовника.

-Эля, я, - проглатываю ком и перекрикиваю музыку, - Кажется, я хочу выпить!

-Ты уверена?

Мой кивок слишком решительный. Эльвира отдает приказ парню мол что-то полегче, а тот кивает, обдавая меня изучающим взглядом. Он не просит платы, на входе с меня тоже ничего не взяли. Так получается сегодня всё за счет несравненного (ха!) Алекса Дезира?

Это тебе за все пережитые мною издевательства!

Розоватый коктейль в треугольном бокале сладок на вкус, но в нём я не улавливаю спёртых нот алкоголя. Эльвира меня обманула? Оставила здесь наедине с барменом, с безалкогольным коктейлем и ушла в уборную? Пошарив глазами по толпе, я прикусила губу и нерешительно окликнула татуированного.

-Можно ещё? - протянула, хлопнув ресницами, - И покрепче.

Итак, первый алкоголь в моей жизни и...

Первое - Боже, как же хорошо, легко и свободно. Я впервые чувствую себя такой пушинкой, впервые мне плевать на своё тело, на мнение окружающих, и на проблемы.

Второе - завтра я наверняка об этом пожалею, но это будет завтра, а пока я хочу кружиться, танцевать и смеяться, а вместе с тем что-то горячее разгорается внизу живота, когда я снова и снова двигаю бёдрами, совсем как эти миловидные девушки на балконах. В одном из треков звучит классический мотив и этого достаточно, чтобы я рванула в самый центр. Я впервые не стесняюсь столкнуться взглядом с противоположным полом, я впервые не отвожу глаз, и не дёргаюсь, когда мои локти случайно касаются мужских плеч.

-О, маленькая святоша, и тебе доброй ночи.

Алекс.

Раньше я бы проигнорировала его, но не сейчас.

-Доброй.

Он трогает меня дразняще подёрнутыми уголками губ.

-Кто-то выпил...

-Ты сменил костюм? - рыскаю глазами по лаконичному тёмному костюму-тройке.

-Следишь за моей одеждой?

-Нет. Просто от того плаща меня коробило. Кем ты был? Демоном?

-Тепло.

Он хочет поиграть? Летучей мышью, Вампиром?

Нет, для Алекса это слишком просто.

Edem. Повторяю его имя, повторяю название клуба и догадка кроет пьяный мозг паникой.

-Ты - дьявол, - шепчу я.

-Дьявол в раю. - подтверждает кивком, - Прекрасно, не правда ли?

Не правда.

Языки пламени играют в его затемненных обстановкой клуба глазах. Моё горло пересыхает. Почему так жарко. Что за пульсация пробирает тело? Я отвожу взгляд взволнованно и промачиваю горло слюной. Мне нужно в туалет.

Разворачиваюсь, хрипнув "Я сейчас", и лечу через переполненный монстрами танцпол. Мою спину жжёт чей-то взгляд, или мне кажется? Оборачиваюсь и тут же выворачиваю голову обратно. Никого нет. Это паранойя? Галлюцинации? Алкоголь. А может что-то покрепче?

Перепуганная, я путаю направления. Ноги несут меня невесть куда, и когда я почти добираюсь до нужного поворота, кто-то рукой обхватывает мою талию и тянет в сторону.

Щёлкает замок. Во мраке комнаты слышится постороннее дыхание.

Перед моими глазами лишь темнота, я совершенно дезориентирована, а совсем рядом точно кто-то есть. Кто-то чужой...

Страх накатывает тихими волнами. Сначала он сковывает моё тело, а затем заставляет действовать. Привалившись к двери, я суетливо ищу ручку.

Ну где же?

Кем бы ни был этот человек, о его «благих» намерениях я догадываюсь, и я не могу допустить этого. Не могу...

Тем временем Тень приближается и нависает прямо надо мной. Она тяжёло дышит, её губы касаются моего лба, а мягкое дыхание обдает лицо теплом. В моём животе поднимается необъяснимое ощущение, а внизу всё сводит истомой.

Опасность.

Я уговариваю себя, что это неправда, что мне привиделось, и здесь на самом деле никого нет. И тогда бедро сквозь ткань трикотажной юбки с силой сжимают.

-Не надо, - противлюсь я, выставив ладони вперёд.

Тень их резко перехватывает, сковывает, поднимает над моей головой. Тело вьётся и изгибается, я сопротивляюсь, пока его рука ползёт вниз по моим ногам - к подолу платья. Он действует аккуратно, как и подобает хищнику, который не хочет спугнуть жертву. Всё во мне искрит и горит. Я снова дёргаюсь, но всё чего добиваюсь - разворота. Вжимаюсь щекой в дверь. Моё платье уже задрано выше ягодиц. Я вся дрожу. Мой сжатый кулак ударяется в деревянную поверхность.

Раз.

Два.

Рука Тени гладит внутреннюю поверхность моего бедра через колготки. Почему он так нежен и нетороплив? Подумать об этом не успеваю, горячая ладонь накрывает мою промежность, а большой палец давит в самую сердцевину.

Ноги подкашиваются.

О Боже.

Он нажимает ритмично на эту чувствительную точку, а я возвожу голову вверх, теряясь в неизведанных ощущениях. Я вспотела. Что-то глубоко внутри поднимается, словно лава и желает выхода. Когда его палец толкается сквозь ткани белья и колготок, я не выдерживаю и опрокидываюсь назад - на крепкое, твёрдое тело. Его свободная рука ползёт вверх, пробирается под платье, под чашку лифчика и наконец порывисто сжимает ноющую грудь.

Мой слух потрясает неописуемо приятный мужской стон. Он прижимает меня к себе и начинает двигаться, с силой сжимая набухшие полушария. На грани боли. Соски зудят, когда снова и снова трутся о ткань лифчика, а он не собирается прекращать эту сладкую пытку. Тень ударяется о мои ягодицы, вынуждая мои бёдра дёргаться вперёд-назад. Он с азартом пробирается через колготки, через трусики и его палец накрывает мою плоть без всяких преград. Я вздымаю голову и слышу стон.

Свой собственный. Гортанный.

А ещё слышу чвакающие звуки, такие странные и неловкие. Моё ухо обдувает смешок незнакомца. Его палец входит в меня так, что я подпрыгиваю на месте. Мышцы ноют. Я наэлектризована. А Тень вошёл в кураж и начинает двигаться ещё быстрее. Вдавливаю руки в дверь и искренне молю о пощаде. Но в то же время не хочу, чтобы он останавливался. Поэтому покорно продолжаю скользить по его телу вверх-вниз, мои ягодицы трутся о его бёдра, а спина то и дело задевает какую-то выпуклость.

Резко всё меняется. Он рычит и утягивает меня вглубь темной комнаты.

Люди вообще могут рычать?

Мы что-то сбиваем. Что-то с шумом приземляется на пол. Садит меня на стол, смахивая всё с него и дёргает мои колготки вниз вместе с бельём. С шипением глотаю воздух. Холод обдаёт мою разгорячённую кожу. И прежде чем я успеваю остановить это сумасшествие, что-то мягкое и горячее касается меня внизу.

О, Господи, Это... Это язык?

Мой громкий стон разносится по кабинету. Хватаюсь за холодный стол и инстинктивно развожу ноги шире. Он хрипло постанывает. Его мягкий язык то входит, то выходит из меня и проходится по всей щели, всасывая в себя клитор. Я ёрзаю нетерпеливо, несдержанно, порочно. Обжигающая лава подходит к центру груди. Он не даёт мне отдохнуть, не даёт выдохнуть и собраться с мыслями, он утягивает меня в свой мир наслаждений. Перекидывает ноги в сапожках и свешенных колготках через себя так, что они оказываются у него за спиной. Настойчиво наворачивает круги, сдавливая мои бёдра, фиксируя их на месте, не позволяя двигаться, сладострастно пытая. Его нос тычется прямо в меня. Щекой бьюсь о столешницу - я просто не могу вынести насколько это распутно. Лава уже у горла. Всю меня от кончиков пальцев до макушки бьёт мелкая тряска. Изо рта без устали вырываются мелкие стоны, я взлетаю и падаю на стол. Я кричу под настойчивые и бесстыдные движения его языка.

Всё заканчивается.

В один момент, прикрыв глаза, я выравниваю дыхание и слышу ровные шаги. Хлопает дверь. Он ушёл. Я спохватываюсь быстро, натягиваю колготки, одёргиваю платье и пытаюсь осознать что, только что произошло.

10...7...5...3..2...0

За дверью грохот музыки, и только одному Богу известно сколько минут я стою в нерешительности выглянуть наружу. Не думая, выворачиваю ручку, делаю пару шагов и замираю на месте. Холодный жар испепеляет мои эмоции.

Привалившись к стене, он стоит, пронзая меня откровенным взглядом. Подносит блестящий в чём-то палец ко рту, пошло обхватывает его своими полными, греховно идеальными губами. Пробует, а затем с хлестким звуком вынимает:

-На вкус ты, как грех, святоша, - ухмыляется донельзя довольный Алекс.

____________________________________

1 - Мост №1 по числу самоубийц.

2 - Райский сад в Библии, место первоначального обитания людей.

Вор

АЛЕКС

Не жалея сил, разлепляю склеенные сном глаза.

Кто я?

Стоит пошевелиться, мышцы пронзает судорога, а голову разряд невыносимо-адской боли. Я сразу же осознаю несколько вещей: я в кабинете отца, лежу на неудобном кожаном диване и уже давно за день.

Скатываюсь на пол лужицей. Рука в привычном жесте тянется в сторону, щёлкаю дверцей мини-бара и выхватываю оттуда целительную жидкость.

Ну и ночка… Самая обычная, я бы даже сказал, самая скучная из всех предыдущих, не учитывая того факта, что

Мне.

Сдалась.

Святоша!

Не выдержав бурлящих внутри эмоций, подскакиваю на ноги. Я, словно законченный сопливый подросток принимаюсь лихорадочно расхаживать по кабинету, пока вдруг не натыкаюсь на своё собственное отражение.

В зеркале, окружённом резной рамой, на меня смотрит совершенно незнакомый человек. Подхожу ближе, едва ли себя узнавая,

и задаюсь вопросом:

как соскрести с лица эту сумасшедшую улыбку?

Я с натугой опускаю уголки губ, принимаю спокойное выражение, но огонь из глаз никуда не исчезает.

Я горю. Я сгораю!

Приложившись лбом к холодящей поверхности камина, предаюсь воспоминаниям, которые намеренно записал на пластинку.

Ладони помнят её тело, губы сохранили её вкус, а слух невинные стоны. Я в своих самых извращённых фантазиях не мог представить, что разложу святошу в кабинете отца. Однако как бы не был сладок триумф, омрачали его бесконечные "почему".

Почему она пришла в "Эдем"? Перепутала с домом молитвы?

Почему пила алкоголь? Привкус его игнорировать было нельзя. И, кто знает, может быть именно этому товарищу я должен с благодарностью пожимать руку?

Почему она так быстро сдалась? Честно, когда начинал, ждал удара под дых, ждал, что она закричит, начнёт умолять отстать от нее или, в конце концов, крестик свой выставит лишь бы прогнать нечисть, а тут… Она сопротивлялась лишь в начале (и то, зуб даю, из-за темноты и неизвестности), а потом была сказка, которая теперь станет хорошей аватаркой для моего эго и лучшим порнофильмом моей фантазии.

И последнее - почему вчера она исчезла сразу же после наших игрищ? Когда я совершенно неподозрительно поинтересовался у Эль, куда делась Святоша, она ответила, что та умчалась к своему парню. Помню как остекленели мои глаза, с усилием воли я все же моргнул. И завалился на диван, глядя в одну точку мимо извивающейся в клетке танцовщицы.

“Почему” стало намного больше…

Вздохнув, я поднимаю глаза, чтобы как всегда обменяться парочкой шутеек со статуэткой грифа, но… обнаруживаю лишь пустое место. Мой безудержный крик закладывает уши, а последующие действия вряд ли можно назвать адекватными.

-Алекс, что случилось? - парни уже в кабинете, их громкий топот бил набатом вместе с пульсирующей в голове кровью, - И почему ты ползаешь по полу?

-Его нету, его нету, - бормочу, передвигаясь на четвереньках, и с горькой надеждой заглядываю под стол.

-Кого нету?

-Грифа! - выкрикиваю в сердцах.

Поднявшись на ноги, я окидываю помещение сканирующим взглядом. Вел, Сэм, Лин и Эль явно не догоняют. Они слишком сонные и помятые, а меня жизнь заставила проснуться совсем недавно.

-Какого грифа?

-Он стоял на камине, - объясняю и одновременно с этим открываю шкаф. Нет времени на аккуратность, я без разбора вываливаю все ящики на пол. Вещи, к чертям, падают под ноги, корешки книг и кипы бумаг бьют по ботинкам, царапая крокодилью кожу. Плевать, что гриф низачто не поместился бы здесь, я уже совсем не соображаю. У меня в голове бесчинствует хаос, и всё, что я могу - это претворять его в реальность.

Сэм плюхается в кресло, нагло лезет в минибар, который я забыл прикрыть.

-Сдалась тебе эта птица? - говорит он, а я в очередной раз убеждаюсь в действительности происходящего. Даже этот шалопай не может завладеть моим раздражением. Сейчас оно целиком и полностью принадлежит проблеме с большой буквы “п”.

Где же он?

-Он что золотой что ли? - Эль широко зевает, усаживается на стол, на котором ещё недавно…

Так, Алекс снова не туда. Думай, думай, думай.

-Позолоченный... - отмахиваюсь, упирая кулаки в бока, - Но он не так прост. Там внутри… Флешка.

Дальше не говорю - просто не знаю как. Видя, что я мнусь, Велес единственный решается на расспросы:

-И что на той флешке?

Я хочу промолчать.

Хочу сбежать.

Я хочу, чтобы это утро оказалось дурацким сном.

Но, к сожалению, я сейчас в такой заднице, что мне нет дела до угрызений совести. Падаю в офисное кресло, пальцами расчёсываю сбившиеся ото сна волосы.

-Компроматы. На всех влиятельных лиц нашего города.

Парни присвистывают:

-Боюсь спросить, зачем это твоим родителям. - а Сэм мигом выравнивается, теряя напускную небрежность. И правильно. Сейчас и вправду не до шуток.

-Для безопасности.

Все кивают в понимании. Сэм тоже, но сдаётся с повинной, глупо хлопнув ресницами.

-Чего?

-Шантаж, слышал о таком? - я раздраженно толкаюсь ногами и отворачиваюсь от них на стуле. Кто бы знал, как я не хотел посвящать парней в это дерьмо. - Иногда люди не идут на компромиссы, не всегда можно добиться разрешение на строительство клуба. Администрация Роспотребнадзор и Госпожнадзор - у них свои мотивы, а компромат - хорошая подушка безопасности и… вынужденная мера. Или они нас или мы их. - мои челюсти вздрагивают, я себя и свою семью ни капли не оправдываю, однако каким образом эта грёбанная никому ненужная статуэтка пропала из клуба? - Там, блять всё. Если эта ёбанная флешка попадёт не в те руки, то… - мой голос сиплет, - Нам всем, - дышать становится все сложнее. - Придёт. Конец.

-Спокойствие, - произносит Велес, когда я медленно оборачиваюсь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Весь спектр проблемы наконец открывается передо мной знойной радугой. Это подсудное дело, нас могут раскромсать, нас могут… посадить и отобрать абсолютно всё - клубы, дома, квартиры, машины! И в этом виноват я…

Вел ритмично поднимает и опускает руки, он показывает как я должен дышать, но меня раздувает паника. Я делаю вдох, делаю выдох и всё равно кричу:

-СПОКОЙСТВИЕ?! Блять, позовите сюда этих недотел, какого хера они выпустили человека с полуметровым грифом! - Велес стоит передо мной каменной стеной, не позволяя пробиться и настучать по головам охране.

-Алекс. Выдохни.

-Я не могу, я не могу, я не могу.

Весь мой мир в тумане. Я почти теряю сознание, когда слышу следующее:

- Какой идиот хранит в статуэтке такую важную информацию?

Картинка фокусируется, вскидываю злые донельзя глаза на Сэма и выговариваю так, чтобы он понял.

-Мы храним, Сэм. Мы. Чтобы она всегда была под рукой. Дубликатов нигде больше нет. С половиной уже подписан договор о неразглашении.

-Дерьмо, - выдыхает они хором, а мне остаётся только кивнуть.

-Мы посмотрим по камерам, - уверенно заявляет Велес. - Найдём ублюдка. Не сомневайся.

-Если не ублюдку, - хмыкает Лин, растирая виски.

-Что?

Он устало опирается о шкаф, глядит на меня, как на маленького ребенка. С тех пор, как я чуть не угробил его ненаглядную, отношения между нами изменились.

-Алекс, с кем ты здесь был ночью?

Я призадумался:

-С двумя блондинками или... брюнетками?

-Вот то то же, - ухмыляется Лин, - Круг подозреваемых расширяется. Надеюсь никого здесь больше не было?

Мой затравленный взгляд бежит к Эль, но я тут же увожу его в сторону. Нет, это не могла быть святоша. Гриф стоял на своём месте, когда я привёл туда девчонок, а это было уже после неё.

-Не было.

-Отлично, тогда идём к камерам.

-Стоп! - я мечусь, меня съедает изнутри нечто неподвластное логическому объяснению. От одной только мысли, что все увидят, как я впихиваю святошу в кабинет, и как мы оттуда выходим через энное количество времени, заставляет меня хорошо так понервничать, - Без меня не начинайте. 5 минут!

Другого выхода не нахожу: сигарет ещё лет в 15 обкурился, алкоголь уже был. В итоге, я грустно шлепаю на кухню, выхватываю из холодильника тирамису и возвращаюсь к парням, которые уже обосновались в комнате охраны.

Вел смеряет меня взглядом, когда я порываюсь высказать всё накипевшее бугаям, что слились со стеной и пытаются не дышать.

-Начинай с… 1:25, - приказываю я. К этому времени мы со святошей уже должны были закончить.

Охранник нервно елозит мышкой, включает записи с камер. Нерасторопно жую тирамису, наблюдая, как выходят довольные девчонки. Дальше пустота, пустота и...

-Останови.

Охранник перематывает, а я отставляю контейнер в сторону. Нависаю над экраном, щуря глаза на человека в чёрном капюшоне и на одну знакомую рядом личность.

-А это кто?

Охранник увеличивает картинку, мой косой взгляд настолько жесток, что Сэм, листающий что-то в телефоне, удивленно поднимает брови:

-Ты это у меня спрашиваешь?

-Ты с ним тёрся, - поворачиваю экран и нажимаю “плэй”.

С течением видео и времени Сэм сжимается всё сильнее. Я метаюсь мыслями, от одной догадки к другой, и все они готовы посоревноваться с мрачностью Сэма. Ему отпираться некуда, а он всё тянет и тянет.

-НУ! - громогласно выдыхает Вел.

-Это поставщик.

-Твою мать! - мои кулаки обрушиваются на стол. Вздрагивает не только деревянная поверхность, но и громилы.

-Сэм, - качает головой Вел.

-В моём клубе!

-Извини.

-Нам нужно было всего лишь не проебаться перед предками!

-Я сдержался, ясно?! - и этот Дурак демонстрирующе достает из кармана пакетик с белым веществом, который в ту же минуту выбивает из его рук Вел и идёт в туалет, чтобы смыть дрянь в канализацию.

Манекены изгнаны из комнаты. Лин с Эль смылись еще в начале расследования. Утомлённые и измождённые, мы сидим за большим дубовым столом. Перед каждым из нас стоит бутылочка воды, словно мы на каком-то совещании. Но дело и вправду серьёзное.

-У дилера скрыто лицо, - глаголю факты, прочистив горло, - Он скрыл его от всех камер. Зацепок нет, улик нет, отпечатков пальцев… Это нужно ещё проверить. В общем, ты, Сэм, единственный, кто его видел и ты, тот кто его позвал. Итак, - я бы поднялся да сил моих уже нет - ни вставать, ни орать, - Кто он, где ты его нашел, где нам его вытаскивать из земли, чтобы обратно туда закопать?

-Почему сразу дилер? - возмущается Сэм обидчиво, - Может, это твои девочки?

-Мы рассматриваем все варианты, - кидаю сухо, дипломатично скрыв налившиеся злобой кулаки.

-Да на стоковом сайте. У меня есть его номер! - радостный Сэм прикладывает телефон к уху, время идёт, гудки не заканчиваются, и он раздосадованно вздыхает, - Блин, не обслуживается.

-Удивительно. - безэмоционально поднимаю бровь, - Номер скинь.

-Пробью по знакомым каналам, раз полицию мы не подключаем, - выдвигает зрелую мысль Вел.

-Почему?

-Даже не знаю, - игристо выдыхаю, - Компромат нынче дело совершенно легальное. Сэм, ну ты прикалываешься, что ли? - я сильно сжимаю бутылку воды, пластик противно скрипит под ладонями, - Мы сделаем всё тихо, чтобы ни менты, ни предки, ни единая душа не узнала. Вы - могилы, ясно? Это как в игре: кто первый заговорит, тот проиграл, в нашем случае - умер.

Как и всегда Сэм плохо усваивает правила игры, он тихо, но уверенно произносит:

-А, если мы не найдём его?

-Нет такого варианта, - сглатываю комок в горле, - Мы обязаны найти эту флешку, а иначе развяжется война, в ходе которой пострадает каждый из нас.

Заморозки

ЕВА

Темнота перед глазами сменяется ярким светом. Я чувствую себя странно. Яркое слепящее солнце, как никогда раздражает. Тяжесть ощущается в каждой частичке тела. Я долго плыву на волнах своей памяти, прорываясь сквозь время и пространство, нерасторопно и тихо. Не подозревая о том, что глаза мои крепко закрыты, а стоит их распахнуть, как происходит необъяснимое. Мимо со скоростью света проносятся облака, меня со всех сторон обхватывает воздух. Я вовсе не плыву, а падаю с небес на твёрдую землю.

И разбиваюсь вдребезги.

Воспоминания вспыхивают в голове, словно фейерверки. Только они далеко не красочные. Я помню всё на телесном уровне. Сжатие, судороги, тепло чужих рук. Глубже зарываясь под одеяло, ухожу на самое дно. Жаль, что я не в воде, и одеяло не в силах заглушить рвущиеся на свободу всхлипы.

Мне проще поверить, что всё случившееся дурной сон, чем в то, что это происходило на самом деле.

Выбираюсь из тёплого кокона. Пол обжигает ледяным холодом, стоит мне на него ступить. Не одеваюсь намеренно: закаляю характер и заменяю настоящую проблему меньшей.

Помогает ли это?

Отчасти.

Я оглядываюсь по сторонам и впервые осознаю момент. В комнате всё осталось по-прежнему - те же громоздкие кровати, тот же грязно-голубой цвет стен, те же несуразные шторы, но она отчего-то кажется другой.

Изменилась комната или я?

Ритмичный стук, который изначально я принимаю за шум в ушах, оказывается настоящим, и доносится он прямиком с улицы. Синичка с желтым брюшком отчаянно бьётся носом в стекло, требуя пропитание. А я замираю. Некогда пустой, покрытый пылью подоконник теперь завален копной пушистого снега. А ещё вчера коричневая земля сейчас изредка проглядывается сквозь белое полотнище.

Сегодня началась зима.

Зябко поёжившись, я затягиваю туже теплый халат и хватаю ванные принадлежности.

Смыть всё с себя. Смыть этот сон. Смыть позор.

Телефон, лежащий на столе, начинает невыносимо громко жужжать, а на экране высвечивается имя "Мама".

Скованная страхом, я не отвожу взгляда. Поток мыслей несётся вперёд, и за недолгие две секунды до меня доходят две возможные причины звонка. Первая - она всё знает. Вторая, неутешительная и самая логичная - сегодня суббота, а я проспала нашу семейную традицию.

Мне треплят нервы последующие тридцать минут. К моему удивлению, я переношу всё героически, и более того, меня не задевают мамины слова. Я кажется вообще больше ничего не чувствую. Осознавая реальность, я пребываю в своей голове, во вчерашнем дне и лишь иногда вставляю свои пять копеек, отвечая на недовольные бормотания собеседницы.

Я снова и снова отматываю время назад, и никуда не иду тем вечером. Я радуюсь тем же вещам, которые делали меня счастливой позавчера. Радуюсь несносным первокурсникам, их шумным ночным тусовкам. Я теперь согласна стерпеть всё, лишь бы вернуться во вчера, лишь бы всё изменить. И у меня это почти получается.

Но потом я открываю глаза. Чувствую синяки на теле, чувствую, как кровоточит сердце, как бьётся о железную клетку моя душа. И понимаю, что как прежде жить не получится.

Но я могу попробовать.

***

-Ты какая-то странная, - Эля, элегантно орудуя приборами, кромсает котлету, прежде чем отправить её себе в рот.

Мясной аромат забивает пазухи, слюна скапливается во рту и я благополучно её сглатываю. Никогда не знала, что можно одновременно быть голодным и чувствовать подступающую к горлу тошноту.

-Что-то случилось тогда?

-Когда? - говорю третье за сегодня слово после "Привет, Эльвира" и осматриваю столовую, нервно проскользив ладонями по ткани юбки.

В ушах грохочет. Руки взмокли, как собственно и я сама. С тех пор, как вошла в стены института, не могу расслабиться. Сижу на низком старте, чтобы как только дух Алекса Дэзира явится, удрать отсюда со всех ног.

-В пятницу. Ты исчезла из клуба, ничего не сказав. Матвей не сильно удивился твоему визиту?

Матвей ничего не знает. Он меня больше не видел после нашей размолвки, зато меня видели работники круглосуточного KFC, в котором я клевала носом до 6 утра - пока не открылось метро.

-Нет. Он сам предложил переночевать у него. Мне нужно было сразу ему позвонить, не стоило тебя напрягать...

-Шутишь что ли? Никого ты не напрягла, просто, - Эля замолкла, она мялась, хлопая коричневыми ресницами, не решаясь произнести следующие слова, - Обещай, что если случилось или случится в твоей жизни что-то выбивающее из колеи, ты расскажешь мне. Ты не должна переживать всё одна.

У меня отсохнет язык, если я решусь когда-нибудь рассказать об этом.

Мне никто не поверит.

-Хорошо, - отвечаю искренне, но в душе скрещиваю пальцы.

Ничего не произошло. Не о чем рассказывать, правда? Мне всё приснилось.

Оттягиваю ворот свитера, прошу у подруги хлебнуть клюквенного морса. Меня настораживает внутренние процессы. Учащённое, тяжёлое дыхание, тремор. Я приказываю себе перестать, но видимо я настолько плохо контролирую своё тело что, когда в очередной раз вздрагиваю от хлопка входной двери, Эля ведёт бровью.

-Что такое?

-Я не вижу твоих друзей, их сегодня не будет? - интересуюсь безобидно, а она омывает меня подозрительным взглядом с головы до ног.

-У Алекса, как всегда проблемы, - отпивает из стакана, - Встрял по самое не могу. И всех за собой потянул. Классика.

Рот дёргается открыться, но я смыкаю зубы.

Это меня не касается.

-Значит их сегодня не будет, - слышу себя, словно со стороны, и эхо моего голоса: "Не будет", "Не будет" радостно проносится от макушки до кончиков пальцев ног.

Меня мгновенно отпускает. Всё тело расслабляется, наливаясь давно забытой лёгкостью. Я избавляюсь от балласта, который тянул меня на дно и перекрывал воздух все это время. Длится эйфория недолго.

-Ох, чёрт, - выдыхает Эля, глядя мне за спину.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ну вот, стоит тебе обрадоваться, кошмар с ароматом Армани настигает тебя.

Оборачиваясь, я уже знаю, кого увижу. Их всего четверо: Сэм, Алекс, Вел и Себастьян. Последний давится смехом и еле сдерживается, чтобы не сложится в три погибели и посмеяться на славу.

-Кто. Вас. Разукрасил, - спрашивает Эля, стоит им приблизиться. Она переводит внимательный взгляд с одного парня на другого и обращается к самому грузному, - Вел, где были твои глаза?

Стулья заскребли по полу. Столовая сжалась, наполнившись мужским спертым запахом. Золотая пятерка обладала особой способностью подстраивать весь мир под себя. Хотели они того или нет. Но стоило им войти в помещение, оно преображалось. Одни умирали от зависти, другие от нездоровой любви, а третьи отчаянно делали вид, что не замечают парней и их ауры силы и власти.

-Если бы Алекс этого не сделал, сделал бы я, - заявляет Вел, выпячивая вперёд своё подкаченное достоинство.

-Аа, - понимающе протянула Эля, - Так это не кто-то, а вы друг друга.

У Алекса на щеке зрел синяк, и костяшки рук были сбиты, а Сэм принципиально не снимал солнцезащитных очков с носа - и это в помещении в необыкновенно пасмурный день.

-Не ждала вас сегодня. Вы разве не должны решать свои проблемы?

Он справа. А коленки мои дрожат, как в лихорадке, ровное дыхание нарушено. И от былого спокойствия не остаётся следа.

-Если я не появлюсь в Универе, это доложат предкам, - Алекс навалился на стол локтями для пущей конфиденциальности, - Нужно вести себя так, словно ничего не произошло.

Себастьян вернулся к столу с подносом напитков, поставил его перед каждым. Подтянув к себе сладкий чай в бутылочке я удивленно нахмурилась, а в груди разлилось неожиданное тепло.

Мне приятно

. Не успеваю поблагодарить Себа, как он усаживается рядом с Элей и начинает говорить.

-Почему никто не снимал, а? Хотя понимаю, трудно было оторвать взгляд от такого зрелища. Даже не спрашиваю, кто кому навалял. Извини, друг, - обратился Себастьян к Сэму, - Но в нашей весовой категории ты - интеллектуал.

-Это вызов?

Себастьян смерил его терпким взглядом.

-Вызовом будет, если я сдёрну с тебя очки.

-С твоей больной спинкой только вызовы кидать, - оскалился Сэм.

Напряжение за столом нарастало, и если для парней это была нормальная атмосфера, то нам с Эльвирой стало не по себе. Она не выдержала первой, хотя не то чтобы я имела здесь свободу слова.

-Прекратили. Немедленно.

-Ох,- наигранно взъерошился Себ, - Чувствуется влияние нашей Снежной Королевы. А где, кстати, Линчи? - беззаботно закинул руку на спинку ее стула. - С тех пор, как вы съехались Я вижу его всё меньше и меньше.

-В Универ чаще ходи.

Мой косой взгляд то и дело возвращался к Его покрасневшим костяшкам, душа ныла от боли, насквозь пронзающей сердце.

Я не могла разжать скрещенные под столом пальцы, не могла взять вилку и начать есть, не могла пить. Тряска рук выдала бы меня с головой. Поэтому я продолжала впиваться ногтями в мясо ладони и не дышать его воздухом.

Однако политика Алекса отличалась от моей. От него пахло мужчиной. В нём бурлила энергия драки - резкая, способная свалить с ног. Он тяжело дышал, слушал друзей вполуха и незаметно для всех подвинул свой стул ближе к моему. Но я необыкновенна чутка. Чувствую хищника, что становится ближе с каждым моим выдохом.

Прикрываю глаза. Мои губы, мои щеки, веки жжёт его настойчивый взгляд. Я не могу допустить повторения, а он чуть ли не слюной капает на ткань моей юбки. Когда его помятая рука тянется к моему колену, я выталкиваю из себя весь воздух и замираю, схватившись похолодевшими ладошками за сидушку стула.

Ничего не происходит.

Меня не передёргивает от отвращения, на меня не снисходит копошение бабочек в животе. Напротив по телу проходит странная волна, будоражащая догадками сознание. Покалывает кончики пальцев, стягивает в узел живот.

Что это?

За столом идёт нерасторопный разговор, а он продолжает держать руку на моём колене и лишь изредка несдержанно его сжимает. Я не дышу. Не двигаюсь, пытаюсь справиться с эмоциями и с тем фактом, что я не хочу скидывать его руку. Я судорожно ищу причины.

Ребята смеются. Сэм ляпнул очередную третьесортную шутку.

Что будет если я закричу? Обзову его маньяком?

А они... они всё поймут. Да Он же теперь запросто может меня шантажировать. Я никогда не распространялась о своей вере и мировоззрении, но связь с Алексом Дэзиром поднимала девчонок в рейтинге Универа, меня же она могла лишь опустить на самое дно.

Подумать только поддаться дамскому угоднику...

А как же любовь?

Алекс Дэзир не знает значение этого слова, зато ему известно желание. Он меня не знает, зато познал моё тело. Он не знает, что я люблю, что не люблю, зато знает как доставить удовольствие девушке. Мы с ним чужие друг другу люди. Но несмотря на эти здравые размышления, это дурацкое откровенное касание вызывает во мне волну сентиментальности, которое тотчас начинает топить моё холодное сердце, мои принципы, заглушать голос моего разума.

Мои чувства защищены покрепче острога и пробьется сквозь его брешь лишь сильнейший. А Алекс... его желания низки и ничтожны. Поверхностны и предсказуемы. Я не собираюсь давать ему повод, для того чтобы поставить очередную галочку в блокнот перечня покоренных башен. Поэтому ничего не объясняя, я отъезжаю назад, хватаю поднос, свои вещи. Его рука соскальзывает и отстаёт сама собой.

Всё бы решалось в этой жизни так просто.

_________________________

Вот только сдастся ли Алекс так легко?

Хочу твоей честности

АЛЕКС

Исчезла, стоило коснуться.

Растворилась в воздухе, словно сон...

Я долго смотрю в точку, где в последний раз мелькнула коричневая ткань её кардигана. Моргаю сконфуженно и борюсь с желанием ущипнуть себя за руку. "Привиделась она мне что ли?" - подумал, если бы не пять полных осуждения взглядов, направленных на меня.

-Что? - развожу руками в стороны, занимаю и конечности, и свой рот напитком.

-Тебе мало гонки за флешкой, ты решил меня из себя вывести, Алекс?

-Да не трогал я твою подружку! - взрываюсь, будто нашкодивший мальчишка.

-Почему она тогда так шарахается тебя? - кричала Эля.

-Потому что я - мужчина, а она, - киваю с деланным равнодушием на опустевший стул, - К вниманию особей данного вида не привыкла.

Объясняю на пальцах. Варю в кипятке лжи и обмана разумные вещи, а потом опускаю эту лапшу на уши Эли. Мне бы и самому хотелось поверить -

да, не привыкла, вот и шугается.

-Тем более к такому, как я, - добиваю высокомерием.

Эльвирин боевой флагшток падает. Уверен, она мысленно ставит меня на место и даже не подозревает, что пришла к эти мыслям не сама. Всего лишь стала очередной жертвой моих махинаций. А о том, что у меня есть какие-то виды на её подружку, ей знать не стоит. Там в будущем ещё так туманно, взять хотя бы сегодняшний день. Как Святоша оскорблённой фурией взметнулась, снося всё на своём пути. Почему она себя так ведёт после нашего прекрасного вьюкенда? Чем я её так разгневал?

Чёрт, теперь соблазнить её будет куда сложнее. Не моё обаяние раскрепостило её в ту ночь. Ох, не моё…

-Алекс!

-А? - обращаюсь к Себу, что машет пальцами перед моим лицом и раздражённо хлопаю его по руке. - Отвяжись!

-В делах продвинулись?

Этот вопрос молотом по наковальне забивает меня глубже в пол.

-Нихрена, - выдыхаю, устало разглаживая морщинки лба, - По камерам на улице пусто. Скрылся инкогнито, и нигде не мелькнула даже его тень, словно он знал где и как нужно проходить, чтобы не засветиться. Но есть всё же одна зацепка - на машине уехал. Так что как миленького отроем к вечеру.

И как бы странно это не звучало, мысли мои сейчас занимает отнюдь ни эта всратая флешка, способная разрушить сотни жизней, а, мать её, задница святоши и её непредсказуемое поведение.

Приехали.

***

Напрягаю свои инстинкты, выискиваю её в толпе. Эльвира говорила, что у них сегодня всего две пары, а значит сейчас Святоша должна быть в холле.

И… Вот она! Торопливо семенит к выходу и даже не подозревает о моих планах.

Я с тобой ещё не закончил.

К ней подходит пацан, что-то говорит, и я буквально слышу, как она досадно вздыхает. Её грудная клетка под ворохом одежды поднимается и опускается. Губы, слегка пухлые от природы выкатываются вперёд. Понуро опустив голову, она поднимается по лестнице на второй этаж в то время, как моя извращённая фантазия рисует округлости под непроницаемой тканью её платья. Злюсь, перебегая из стороны в сторону, когда эту картину перекрывает один за другим студенты. Святоша уже плывёт по коридору в нужном направлении, тактично стучит в аудиторию и заходит внутрь.

Вот и всё. Мышка в клетке, а мне остаётся преодолеть последние метры под победоносное звяканье ключей в карманах.

В кабинете стоит густая тьма и видимо именно в поиске выключателя, святоша мечется внутри, когда я вхожу. Яркий коридор света, льющего из холла, освещает её застигнутую врасплох. Рот приоткрыт, брови медленно тянутся к переносице, одежда та же – побыстрее бы её снять. Толкаю дверь, выгоняя лишний свет из аудитории. Щёлкаю замком, прячу ключи обратно в карманы, она может найти их в лёгкую, если захочет.

Её напряжение чувствую всей душей, если таковая имеется. Она – девочка умная и видимо догадалась, чем пахнет дело - жареным. В кромешной темноте вычисляю её по запаху и тихим ахам и вздохам.

-Это же твой фетиш? – говорю тихо, чтобы не спугнуть, - Темнота и опасность?

Еву переклинивает. Сведённая до этого мгновения параличом девушка, вдруг отскакивает на другой конец кабинета и заявляет:

-Это ты. Ты всё устроил.

Сопротивляется

–замечаю, довольно причмокнув губами. Задачка досталась не из простых, но, твою мать, как же будет сладок триумф. То, что это случится и таки Святоша раздвинет для меня свои ножки – вне всяких сомнений. Я получаю всё, что хочу с пелёнок – таков закон жизни.

Однако мышка решает удрать. Она проносится мимо меня ураганом, в последний момент мне всё же удаётся захватить её локоть. Как в самом горячем танго мы движемся вглубь комнаты. Я наступаю - она отступает. Прямиком к преподавательскому столу.

Правильно. Со столами у нас сложились весьма хорошие отношения.

-Да, - говорю беззлобно. – Я.

-Ничего меня не возбуждает. Отвали от меня. - переходит к словам, когда места для действий совсем не осталось.

Мышка прижата к стенке.

-Отвалить? - морщусь, сдерживая оскал. - Ты настолько перебрала, что не помнишь нашу ночь? Ты так стонала, - пользуюсь случаем и дёргаюсь вперёд, чтобы резко закусить нежную кожу её шейки.

Ева отшатывается от меня, как от огня, вжимается в поверхность стола, желая быть как можно дальше. Что совершенно противоположно моему желанию. Внутри застывший орган недовольно переворачивается, а злобное раздражение сбивает с толку.

-Я всё помню, и я не перебрала. Пожалуйста, отойди от меня.

-Не хочу, - говорю на выдохе. - Мы не закончили начатое.

-И не закончим, - её кулачки настойчиво упираются в мою грудь. Она ёрзает, но всё, что ей сейчас доступно — это залезть на стол.

Да, пожалуйста! Как в старые добрые, для более удобного вторжения в позе «замок». О, да! А тот факт, что она носит платья, приходится очень кстати, были бы ещё фасончики более прилегающими…

-Я бы на твоём месте не говорил так уверенно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

-Можешь даже не пробовать шантажировать меня! –воспринимает мои слова иначе, кардинально меняя курс нашего плавания.

Мешкаюсь, отстраняюсь, чтобы всё-таки увидеть её глаза в тёмной синеве аудитории.

Неужели я произвожу впечатление полного мудака, способного взять кого-то силой? Да ладно, если произвожу, но разве я нуждаюсь в этом?!

Отхожу на доброе расстояние, ищу ответ на полу, а она к моему удивлению остаётся на месте, сжимать края столешницы, не сводя с меня испуганного взгляда.

-Я… Я не собирался… Я даже… Чёрт, у меня и в мыслях не было. Да, за моей спиной есть грешки, но твою мать пропасть мне на этом месте, если я солгу, что хоть одна девушка ушла от меня недовольная.

Теряется, переступает с ноги на ногу. Извинений её мне не надо…

Пусть лучше отдаст по-другому.

Тьфу ты!

-Это не меняет того факта, что между нами ничего не было и не будет.

Не было – отзывается эхом в моей пустой голове. Злость берет жутчайшая от этих слов.

Ей стыдно за то, что она была со мной и она хочет это забыть! Сделать вид, что ничего не было!

Мама родная, куда я скатился?

-Подожди, - взъерошил волосы и впился в неё глазами, - А почему?

-Потому что ты не мой муж.

И я взрываюсь откровенным смехом.

Фух, а я уж было подумал, что ей не понравилось.

-Так это же легко исправить! – нахожусь быстро, - Сгоняем в Лас Вегас. И вот я твой муж и мы едем...

-Нет. – торопится объяснить, - Ты не так все понял. Это скорее ощущение, чем печать.

-Блять, ты скажешь, что мне делать или мы так и будем мять... – показательно опустился вниз по её телу, а она недовольно скрестила руки на груди.

-Мы вместе ничего не будем делать. Я иду своей дорогой, а ты своей.

-По крайней мере парнем своим не угрожаешь, одной проблемой меньше, – бурчу под нос, ощущая себя невыносимо странно и нелепо, да и она уже направляется к двери, заканчивая всякое взаимодействие со мной! - А ещё можешь не беспокоиться, я не собираюсь рассылать те видео, я может и творю невесть что, но такое не в моём стиле.

Она останавливается на месте. Дрожь проходится по хрупким плечам:

-Видео?

-Там же повсюду камеры, - царапаю рисунок деревяшки своим ногтем. – Ты же в этом меня обвиняла, или думала я просто на словах буду разносить слухи?

Я что, по её мнению, конченная баба?!

Я же ещё днём, как идиот ныкался от всех, чтобы незаметно залезть в комнатушку охранников и изъять эти видео с базы. И что получаю за эти заслуги? Обвинения! Ладно хоть теперь у меня есть наше первое home-видео. Побалуюсь на досуге. Потому что что-то мне подсказывает, что уложить Святошу на лопатки в ближайшую неделю у меня не получится.

-Спасибо. – говорит Ева, а по всему моему телу тепло разливается, и улыбка рвётся на лицо так, что я её не сдерживаю, но потом она (зря, очень зря) добавляет, - Надеюсь ты мне не врёшь.

А далее происходит то, за что мне будет стыдно ещё долгое-долгое время. Но я не могу поступить иначе. Внутри бурлит тысяча эмоций, которые если не выплесну, они сокрушат меня. Я стремительно сокращаю расстояние между нами и целюсь прямо в её губы. Притесняю Святошу к двери так, что она скользит по её поверхности и ахает от напора.

- Думаешь, я - вселенское зло?

-Нет. – говорит она тяжело, впиваясь ногтями в мои руки, что держат её за шею.

-По-твоему, только верующие шавки тебя достойны? – видел я её женишка. Навёл справки и оказалось, это обычный тип, скучный, правильный до тошноты, честный работник месяца в какой-то строительной конторке. Что он ей дать может? Миссионерский секс по понедельникам, перебирание копеек в конце месяца, пятёрку советского АВТОВАЗа и однушку в убогом районе?

-Вера – не критерий. – выдаёт Ева, -Тебе будет достаточно не применять ко мне силу и запугивание.

Я слегка ослабляю хватку, но не сильно, она меня разозлила и мне для сих пор тяжело дышать!

-Я тебя хочу, понимаешь это? - толкаюсь стояком ей в живот, втягиваю носом её аромат и скриплю челюстью – так мне невыносимо больно.

Ох, а сколько презрения в её следующих словах:

-Твои желание меня не волнуют. Если так плохо, найди девушку на ночь, ты с этим до этого хорошо справлялся.

«Но не сейчас! Сейчас это не работает» – хочу завыть в голос. Сдерживаюсь. Наслаждаюсь нашей близостью, впитывая в себя её голос, тепло её рук, острие ногтей.

-Только «хорошее» обо мне слышала? Ни одного доброго слова из твоих уст не услышал.

-Видимо, потому что нет ничего хорошего.

-Ты ничерта меня не знаешь и делаешь такие выводы, основываясь на слухах?

И нет больше злости, нет больше сильных эмоций, они исчезают и на их место приходит пугающая пустота. Мои руки отрываются от её плоти, безжизненно опускаются по швам. А она в смятении.

-И ты считаешь себя лучше меня? – качаю головой, поглощённый отчаянием.

-Я не говорила такого.

-Да ты в каждом предложении это вставляешь. Не видишь, что я увлечён тобой?

-Вижу, я не глухая и не слепая, - говорит, раздражённо дёрнувшись.

О да, почувствуй какого мне!

-Так в чем проблема?! В ком проблема?! –кричу в голос от бессилия.

Не понимаю её светлый облик и ничем неприкрытую ненависть ко мне. Не понимаю себя от того, что не плюю на это, а хочу разобраться. Она не святая, я понял это давно. У неё свои секреты, свои мотивы, я тоже не открытая книга, но я хотя бы говорю свои мысли вслух. А она только и делает, что врёт, врёт и врёт.

Разочарован ли я? Нет. У меня не было на её счёт никаких ожиданий, я лишь знаю, что моё тело, моя душа хочет её познать. С ней мне ничего не ясно. С ней я не могу построить точные прогнозы. Она только и делает, что бежит от меня, словно я какой-то чумной. Придумывает тупые отговорки, подстёгиваю меня копать дальше под неё. Подстёгивая меня заинтересоваться собой… Может это было её планом?

Я не влюбчивый, а её ультиматум это полюби меня, если хочешь распять на постели. И как ей отказать? Такой невинной с первого взгляда и такой манящей с последнего. Такой скучной, дрочащей на учёбу, и такой горячей, царапающей мою спину. Я думал, что меня притянул её свет, но оказалось меня всегда привлекала тьма, которую она от всех скрывает. И теперь моя цель не сколько близость, а сколько показать ей самой какая она на самом деле.

И пусть сопротивляется, так даже интереснее.

Твоя сущность

ЕВА

Ангелов во плоти не бывает, - бывают лишь демоны.

В этот миг под моими ногами разверзлась пропасть. Там внизу поджидал царь Теней. Он уже уготовил мне местечко в своём царстве Грехов. По мою душеньку он подослал ко мне своего сына. И тот прекрасно справился со своей задачей - я почти пала, но лишь почти. Несмотря на упадок сил я продолжаю хвататься за треклятую веточку и наивно верить, что у меня получиться взобраться наверх и почувствовать твёрдую почву под ногами.

Алекс стоит, не двигаясь, сверлит во мне дыру потухшим, попахивающим гарью взглядом. Ждёт ответа. Чёткого, ясного, краткого. И конечно же, как и всё в этой жизни, получает:

-Во мне проблема.

И что дальше?

Что он сделает? Сам сказал принуждать меня не собирается, тогда как? Я никогда не была азартным игроком, подобного вида развлечения были под запретом в нашей семье, но сейчас живое любопытство клокотало в моей крови. Повлияет ли это на моё решение? Нет. Самый лучший вариант для нас обоих был и остаётся, если Алекс прекратит свои детские забавы, однако в его глазах решительность, перед которой сложно устоять.

-Какая, - с каждым слогом его дыхание тяжелеет, грудная клетка вздымается всё чаще, он напоминает мне чайник, готовый закипеть от негодования, - Проблема.

-Ты не в моём вкусе. Мальчики с послужным списком больше сотни девушек меня не интересуют.

-А у меня ещё не было девушки, - скользит заинтересованным взглядом по моей фигуре. - Я только трахался.

-Ты понял, о чём я, - сузила глаза, отвечая ему той же наглостью, что и он мне. Удивительно, но моя вежливость и природная застенчивость при этом парне сходит на нет, - В моём вкусе девственники.

Звонкую тишину университетской лаборатории пронзает грудной надрывный смех. По моим рукам мурашки бегут от этого звука, а Алекс продолжает, запрокинув голову, смеяться, искренне, откровенно и честно. Он и сам такой.

Чёрт бы его побрал…

Неловко черчу линию сапожком, жду, когда отсмеётся под невероятно громкий клокот своих мыслей. Что это такое? Сердце частыми разрядами стучит в висках. Что-то искрящее наливается тяжестью и тягучим, обжигающим мёдом спускается вниз по животу. Мне становится душно. Оттягиваю ворот платья и поднимаю голову, распахнув рот.

Одурманена.

Скольжу рассеянным взглядом по его волосам, растрёпанным и небрежным, завитым в шутовские крючки ближе к концам. В темноте я незримо угадываю его профиль. Жадно выхватываю жесткие линии его острого носа, широкого подбородка... мужественного кадыка. Звучат последние аккорды умопомрачительной, сводящей с ума мелодии, Алекс смахивает со лба испарину. С привычной ухмылкой он поворачивается ко мне:

-Ты думаешь меня волнует, кто в твоём вкусе, а кто нет? Интересы, погода, настроение - вещи переменчивые. - разъясняет он, вытанцовывая на преподавательском подиуме. - И это не проблема. Так, - взмахивает рукой, - Незначительная помеха.

-А что не будет для тебя помехой?

-Хм. - с предельной серьёзностью, он усаживается на стол, а мне в разы становится спокойнее от того, что он далеко и приближаться не планирует, - Извини, что заставил тебя придумывать отговорки. Ты права, меня ничто не остановит. Я в любом случае добьюсь своего.

-Тебе придется меня заставить.

-Оу, нет. Это произойдёт по обоюдному согласию и будь уверена, тебе понравится.

«Произойдёт», «понравится»

– он продолжает тешить себя надеждами, несмотря на мои просьбы отступить. Раз такой уверенный, пускай бьётся. Посмотрим сколько продлится его упрямство. Мне мама всегда приговаривала, что мужчине от женщины только одно надо, а ты попробуй найти того, кто возжелает не тело твоё, а душу. Алексу на неё, ой как плевать, его просто бесит, что я постоянно отказываю. Готова поспорить, стоит мне сейчас подойти к нему, встать меж его ног и прошептать “Фас”, он остынет.

-Что? - фыркает с нервным смешком. Его черные брови в недоумении сходятся на переносице. В чём дело? Алекс смущается?

-Что?

-Меня бесят твои очки. - и, прежде чем я успеваю возмутиться, он добавляет, - Из-за них я ни черта не вижу твои глаза.

Я должна растаять? Тогда отчего вся до кончиков ушей покрываюсь иголками?

-Если тебя интересует: я смотрю на тебя со снисхождением.

-И чем я его заслужил?

-Так смотрят на детей, которые чудят в силу своего маленького возраста.

Его реакция непонятна, вижу лишь как скульптурно-прорисованные руки сжимают столешницу, а от недавнего спокойствия не остаётся следа. Но прежде, чем он успевает ответить мне что-то едкое, его прерывает звонок. Алекс спрыгивает с постамента, направляясь ко мне ленивой походкой. Второго такого шанса не будет, я тороплюсь к выходу. Слышу его “Ало?” за спиной, и с тающей надеждой дёргаю ручку двери. Заперто. Издевательский смешок доносится из-за спины. Там, Алекс, улыбаясь, трясёт в руках что-то маленькое и звонкое… Ключи.

-Да. Нашли? Ну замечательно.

Движется дальше на меня, не отрывая трубку от телефона. Подобравшись ближе, пальцем, словно острием ножа скользит по моему лицу. Вся внешняя оболочка после его касания покрывается льдом, в то время как внутри я заживо сгораю в пожаре злости, страха и чего-то ещё. Необузданного, до тошноты правильного и приятного.

Я позволяю ему продолжать. Под тихий тембр чужого голоса он рисует на мне неведомые узоры. Обводит тяжелой ладонью талию, покатые бока. Сконфуженности избежать не получается - я краснею. Лишний вес - моя проблема, я привыкла скрывать его под слоями одежды, но он эти слои ловко обходит. Терплю покалывающее ощущение на кончиках пальцев, терплю до дрожи души, и всё это ради дела. Бархатистый голос льётся, дурманя сознание, хлеще сильного яда. Я сопротивляюсь его ауре, до боли сжав кулаки, и наконец, когда его бдительность успокаивается, выхватываю ключи из рук.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я действую быстро и неловко. Однако Алекс не прилагает никаких действий, чтобы меня остановить. Он посмеивается, стоя позади, играется с моей длинной косой, а стоит мне в эйфории толкнуть дверь и вырваться на свободу, стягивает резинку с волос. Я последний раз гляжу в его озорные глаза, в которых беспорядочным хороводом пляшут огоньки. Он как всегда в черном, расслабленно держит одну руку с телефоном у уха, а в другой загадочно крутит мою вещицу.

Плевать на резинку, надеюсь Алекс не отчается настолько, что станет делать приворот.

***

Мандраж в теле ощущается до сих пор. Я думала, что весь день буду переживать из-за предстоящей фотосессии, а в итоге Алекс перенял весь удар на себя. Заменил собою мои страхи. Вместо того, чтобы думать о том какая я не фотогеничная, я снова и снова, как на пластинке, прокручивала наш диалог. Его упорству стоит позавидовать, однако в этой истории оно было третьим лишнее.

После пар я поехала по нужному адресу на конечную станцию метро, где никогда раньше не была. Неприметное серое здание, сливающееся с погодой в последнее время, оказалось стильным бизнес-центром с миллионом офисов внутри. Поднимаясь в чистом лифте на двенадцатый этаж, я несколько раз сверилась с текстом сообщения. Неужели мне сюда?

Из светлой студии открывался прекрасный вид на пасмурный город, заволоченный белым снегом. Всё здесь такое свежее и незнакомое, как и парень, одетый в свободный бежевый свитер, что сосредоточенно настраивал инвентарь. Паша как раз закручивал последние шарниры, когда я пришла:

-О, привет, - улыбнулся он мне дружелюбно и оповестил, - У нас всего час, поэтому… Вика!!! - загорланил он во всё горло,

В проёме прилегающей комнатки появилась темноволосая девушка с небрежным пучком на голове. Она подозвала меня к себе, и я в очередной раз подметила, что это и правда моя жизнь. После той встречи на улице, встречи в кофейне я думала, что мы с Пашей больше никогда не увидимся, а его предложение канет в небытие, однако он написал. Незнакомец оказался парнем слова.

Вика тут же приступает за дело. Не успеваю снять верхнюю одежду, она усаживает меня в кресло напротив поражающих размеров окна и начинает порхать кисточкой по моему лицу. Щекотные ощущения необычайно приятны, как и сам факт того, что мне кто-то чужой делает макияж. Когда нежные касания прекращаются, я до последнего не распахиваю глаза, в надежде что массаж лица продлится вечно. Всё же, к моему глубочайшему сожалению, сеанс заканчивается, а Паша нависает надо мной пунктуальной тучей и приказывает раздеваться.

Моргаю испуганно. Он конечно же предупреждал меня о подобном, но мысли об оголении я напрочь отгоняла, а сейчас нос к носу столкнулась с реальностью, к которой не была готова.

-Почему именно в белье?

На мне неудобные каблуки, и я отчаянно пытаюсь прикрыть оголенные части тела, их настолько много, что рук не хватает. Стою посреди белой пластины напротив штатива с камерой. Незащищенная и открытая, перед парнем, с которым знакома пару дней...

Боже, до чего я докатилась?

-Потому что если ты раскрепостишься в белье, то позировать в одежде не будет для тебя проблемой. Да и я хочу сделать снепы, понять, что ты за материал и в каком направлении с тобой двигаться дальше.

«Материал» звучит не очень, но я все равно киваю со знающим видом, словно понимаю посыл этого слова и что такое снепы. Кладу руку на талию и улыбаюсь заученно, как делала это вчера вечером перед зеркалом. Паша отстраняется от объектива, натянуто поджимает губы:

-Попробуй расслабиться.

И по его лицу гуляет неуверенность и тактичность. Плечи мои поникают, я растерянно хлопаю ресницами:

-Я никогда… - шепчу сдавленно. Ком в горле застревает, не позволяя мне говорить в полные голос. Кажется красные теперь не только мои щеки, но и всё тело.

Я не справилась…

Незаконченной остаётся фраза. Я никогда не позировала. Никогда не раздевалась перед мужчиной. Да я даже на себя в зеркале никогда не смотрела!

-Абстрагируйся, - советует Паша, держа фотоаппарат на низком старте - Представь, что это не ты, наблюдай со стороны и молю тебя - ни о чем не думай, у тебя на лице все мысли написаны.

От новой информации краснею пуще прежнего, но деланно расслабляюсь. А и вправду, что здесь страшного?

Да и то правда…

Это же всего лишь оголение.

Всего лишь?!

Эльвире столько раз приходилось танцевать в подобном виде, а от меня требуется только красиво стоять.

Тааак. Давай, соберись. Сила мысли должна работать.

Всё хорошо. Я красива. Я эстетична! Я… Я сексуальна.

-Ага, - кивнул Паша, и глаза вновь ослепила вспышка камеры. - Отлично.

Через пару щелчков я вхожу в кураж, Паша советует, как лучше встать. В один момент он включает вентилятор и под тёплым дуновением ветерка я ощущаю себя настоящей Мерлин Монро.

-Вика! – подзывает ассистентку Паша.

Вдвоём они, подперев пальцами подбородок, смотрят на меня как на экспериментальный образец.

-Как ты думаешь. Какая ипостась Еве подойдет больше? Простушка - нет. Светская дама тоже как-то не ложится, милашка - да… Но всё не то.

Некоторое время они не шевелились, тишину нарушал крутящийся пропеллер вентилятора, а в следующее мгновение Вика щелкнула пальцами и унеслась в соседнюю комнату. Вернулась она со своим кейсом, наполненным косметикой и принялась за работу. Она колдовала над моим лицом, под ритмичное щелканье ноги Паши, парень всё время не отрывал напряженного взгляда от часов.

-И вуаля!

Глядя на меня, Паша и Вика улыбались, а мне даже зеркала не дали, чтобы взглянуть, что же там такое интересное.

-Да. Это оно. Твоя ипостась - сексуальная нимфа, - Вика пуще прежнего разложила мои длинные с мелкими кудрями волосы на груди, их тонике кончики щекотали бёдра. Под тихий писк аппаратуры я размышляла: «

Может сказать им, что я девственница? Какая из меня… Нимфа?»

Однако, увидев снимок, на котором я стою в полный рост, где русые волосы густой волной прикрывают полную грудь, а к красным губам, распахнутым в удивлении, я приложила пальцы… Увидев его, я вздохнула.

Это я?!

Страхи наружу - голову в песок

ЕВА

Разбей моё сердце - у тебя не получится.

Я спрячу его глубоко.

До него не доберутся псы охотничьи,

Его не растопчет никто.

Я сварю для других сладкую ложь

О том, что не верю в любовь

А ночью, под покровом луны начну представлять,

Как купаюсь в объятиях её.

Где моя правда? Где моя вера?

Потеряла надежды, мечты.

Я хочу его когда-нибудь встретить

Того, кто сожгёт все мосты.

Кто отбросит прочь все сомнения,

кто полюбит, не прося ничего взамен.

Он вообще существует, Волшебный?

И придёт ко мне хотя бы во сне?

В брутальное кафе с изысканным названием «Пиво-гриль» меня заманили Вика с Пашей. Сказали, что здесь подают лучшие бургеры в городе и не обманули. Сырный соус стекал по моим рукам, и как бы не старалась, я не успевала вытирать его между вздохами, наполненными непревзойдённым наслаждением.

-Да ты со мной общаться начал только ради философии.

-Неправда! - нахохлился Паша, промокнув рот салфеткой. - Ты мне сразу понравилась

-Да что ты? – Вика, кажется, не заметила нотку интимной искренности в голосе парня. Она, совершенно не заботясь о своём внешнем виде, жадно вгрызлась в бургер зубами и, конечно же, измазалась всеми его наполнителями. А я следовала примеру этой смелой, свободной девушки, - Когда это?

-На посвящении. Тебя какой-то сумасшедший поливал из пенного автомата, а ты отжала игрушку и атаковала.

Вика воинственно сдула чёрную чёлку и улыбнулась другу блестящими от соков губами:

-А кто сказал, что первокурсники должны стоять и терпеть, пока над ними издеваются старшики?

Паша мягко протянул Вике салфетку. Его взгляд скользнул по её лицу, уголок губы дёрнулся всего на секунду вверх, но я успела заметить это неуловимое движение, прежде чем он уставился на свои руки.

-Тот парень до сих пор тебя побаивается.

Я засмеялась, что есть мочи, подержав хохот ребят. Надкусанный бургер всё ещё находился в моих руках, и вскоре я почувствовала, как что-то жидкое течёт по кистям рук. Спохватившись, я дёрнулась к столику, но было уже поздно - по моему платью расползалось жёлтое пятнище. Нужно было не отказываться от слюнявчика, который Паша в шутку предлагал Вике…

-Чёрт, держи, - закидала меня салфетками девушка, и видя, что одними бумажками здесь не управиться, указала в нужном направлении, -Туалет там.

Торопливыми движениями я мылила ткань, шоркая её в руках. Ополаскивать её от мыла было неудобно, и я не придумала ничего лучше, как стянуть с себя эту негодную юбку. Оставшись в одних колготках, я старательно оттягивала края свитера до ягодиц, однако едва ли он смог их прикрыть.

Дверь резко распахнулась, ударившись о стенку тёмно-зелёной комнаты. Испугавшись стука, я впала в ступор, уставившись на незнакомца осоловелыми глазами. Нескольких секунд его прожигающего взгляда хватило для того, чтобы я наконец прикрылась мокрой юбкой и упёрлась рукою в бок.

-Это вообще-то женский туалет!

Он так и не захлопнул рот, сверкнул белозубой улыбкой и пробежался пальцами по козырьку чёрной кепки.

-Правда? – полюбопытствовал, — Значит я ошибся.

Даже спустя долгие 10 минут я не переставала дивиться такому нахальному поведению.

«Прикрыл дверь и не извинился!»

– думала я, агрессивно просушивая юбку под сушилкой. Во мне всё звенело от негодования, а когда я вышла и с упрямством взглянула на табличку, чтобы лишний раз доказать и себе, и ему, что права… То увидела лишь буквы WC. Ни мужской, ни женский – общий.

Сердце укололо чувство вины. Вжав голову в плечи, я потопала, обратно молясь про себя Господу, чтобы ни за что не встретить этого парня на пути. И какого же было моё удивление, когда я застала его на своем месте в компании моих новых приятелей.

-О, а вот и Ева. Та самая богиня, что согласилась исполнить все мои желания. –шутил Паша.

Русые с медовым отливом волосы лоснились прямыми прядями по голове. Очерченные скулы, лицо квадратной формы с мягкой ямочкой на щеке. Незнакомец, подняв один уголок губы смотрел пронзительно и здороваться не торопился, а значит он…

-Она выгнала меня из туалета.

Сволочь!

Паша и Вика удивлённо подняли брови:

-Ева?

Глядя на него угрожающе, выдавила через зубы, больше не испытывая даже толики сочувствия:

-Извини. Была не права.

Незнакомец моргнул первым, не выдержав. Напряжение между нами нарастало с каждой секундой молчания. Ребята бегали глазами от меня к наглецу, не понимая сути проблемы, и Паша, как организатор попробовал разрядить обстановку:

-Ну, раз вы уже пересеклись, то можно познакомиться. Ева, это Нил. Мы учимся в одном универе.

Здоровая крепкая рука потянулась ко мне. Он даже встать не удосужился, так и продолжал полулежать на диванчике и разбрызгивать снисхождение. Как же хотелось скрутить руки на груди, плюхнуться напротив - рядом с Викой. Однако воспитание внесло свою лепту, я нехотя протянула ладонь и вздрогнула от покалывания чужой шершавой кожи.

-Приятно познакомиться.

От его хриплого голоса у меня всё похолодело внутри.

Разве одного дьявола недостаточно в моей жизни?

Появившись, Нил сразу же перетянул на себя одеяло всеобщего внимания. Оказывается, он подрабатывал в этом кафе, и его смена только закончилась, значит та странная кепка была лишь частью формы. Нил так же пробовал себя в роли модели и продолжает заниматься этим в свободное время, работая на какой-то агентство, состоящее из одной очень доброй дамы. На этом моменте друзья странно переглянулись, наводя на мысли, что в этой истории была какая-то интрига.

-А ещё он учится на экономиста и совершенно свободен, - закончил презентацию друга Паша, покосившись в мою сторону.

После этих волшебных слов я вдруг вспомнила, что мне жизненно необходимо ехать домой. И все меня лишь поддержали кивками. Мы ждали официанта, оплачивали счёт и всё это время моё сердце выпрыгивало из груди, порываясь наружу. Судорожная дрожь пронзала низ живота, а в теле ощущалась нездоровая слабость. Неужели заболела?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

-Осторожнее!

Вылетев на улицу, я тут же потеряла равновесие. Холодный воздух обжёг легкие, я взглянула в пасмурное небо, смирившись с болью приземления, однако столкнулась я лишь с мягкими, словно пушистые облака, объятиями.

-На улице гололёд, - Нил продолжал придерживать меня за спину, перекрывая хмурое небо своей ослепляющей, рыжеватой шевелюрой.

Он сам по себе был крупным парнем. Из разговора я вспомнила, что он занимался вольной борьбой. Отсюда эти бицепсы-трицепсы, в которые я вцепилась совершенно неосознанно - со страха.

-Я в порядке, - отряхнулась, царапнув сапожком кусочек льда. - Спасибо.

Неловкость от нашей первой встречи смешалась в пьянящем коктейле с адреналином от несостоявшегося падения.

-Пожалуйста. – хмыкнул он, спрятав руки в карманы. – Тебя проводить?

И где только Вика с Пашей ошиваются? Растерянно покрутив головой по сторонам, я увидела, их перепирающихся по ту сторону стекла. Спасать меня было некому, и я отрицательно качнула головой.

-Не, мне недалеко.

-Может нам в одну сторону? – наклонил голову.

-Нет. Нам в разные.

Зазвенел звоночек над дверью кафе. Стоило выйти ребятам и увидеть меня недовольную и Нила напористого и пугающего, они тут же прекратили галдёж. Паша скукожился в своём черном пальто, осадок их разговора отражался на его кислой мине, а Вика была достаточно расслаблена в фиолетовой дутой куртке.

-Фотки скину как обработаю, - сказал Паша, делая заметки в телефоне. – Ещё раз спасибо тебе.

-Да пожалуйста. – выдаю на духу, задаваясь вопросом, почему рядом со всеми парнями не могу чувствовать себя так спокойно, как с ним, - Мне… даже понравилось.

Для беседы мы с Пашей намеренно отошли в сторону. Но это не помешало новому знакомому нарушить чувство такта. Втулившись между нами, он с любопытством маленького мальчика поинтересовался:

-А мне покажете?

Перед глазами мелькнула то полуобнаженное фото, и я замялась, сконфуженно опустив голову. Я такое никому не покажу… И надеюсь, что Паша тоже. Это же всего лишь баловство.

Его проект

.

-Нет. – ответил резко Паша, — Это конфиденциально.

Угомонил ли его стоп знак? Нет. У Нила началась настоящая мозговая деятельность, и совсем скоро над его головой загорелась лампочка, от которой мы все поморщились. Он уставился на меня во все глаза, челюсть опустилась на дюйм ближе к земле, и он выдал:

-Ню, что ли?

У меня не было слов описать моё возмущение. Стыд и ярая злость, кружась в диком тайфуне, смешивались внутри цветами красного и чёрного. И, прежде чем произошла катастрофа, Вика подхватила меня под руку.

-Ой, какие же вы, парни, всё-таки извращенцы. Отстань от Евы,

Тема, заставляющая меня нервничать, наконец валялась у наших ног ненужной тряпкой. Нил озвучил что ему пора, а Вика воспряла духом и увязалась за ним. Кажется, парень отчаялся искать ко мне подход. И слава Богу - выдохнула я.

-Ты ему понравилась.

-Что!?

-Ты не думай, что Нил какой-то бабник отвязный. Я вообще не узнал его сегодня. Он, наверное, выпендривался перед тобой, - произнёс Паша, когда друзья скрылись за поворотом.

-Он меня не интересует, - говорю чётко и ясно.

-Почему?

Почему? Да по кочану! Просто нет. Неужели нужны объяснения, если я просто так чувствую?

-Я из верующей семьи. Выйду за того, кто принимает это, кто готов ждать. – сочиняю на ходу, припоминая все заветы отца, - А по Нилу видно, что он…. Нетерпеливый и… он производит впечатление плохого парня.

-Да? Не заметил. Ты что можешь видеть искушенный человек или нет? А я? – распахнул руки и позволил себя рассмотреть.

-Ты - искушённый, но не искушающий. В этом есть разница.

-То есть у меня есть шансы? – поиграл бровями.

А я не смогла сдержать улыбку. Рядом с Пашей было комфортно, как в компании с теплым пледом и шоколадным мороженым. Он не переступал границы, не флиртовал, не смеялся надо мной и другими. Несмотря на то, что мы были мало знакомы, я чувствовала невидимую связующую нить, словно мы дружим целую вечность.

-Это, наверное, так глупо, но я верю, что есть один человек предназначенный тебе свыше и если ты найдешь его, то обретёшь всё, в чём так нуждаешься. Любовь, счастье, взаимопонимание.

-Это не глупо. Но немного наивно. Раз и навсегда - утопия. И поверь, всё не будет так радужно, в каждых отношениях есть разлад, есть недопонимание, моменты, когда вам приходится переступать через себя, свои принципы ради другого человека. Отношения заставляют тебя приносить жертвы. – Паша задумался. – Один мужчина… И как ты поймешь, что это он?

-Узнаю по походке, - припомнила песню, которую мама частенько напевала себе под нос. - Не знаю как. Просто почувствую.

-Ааа, он носит брючки да галифе? Знаю, слышал. А если серьёзно, ты что, веришь в любовь с первого взгляда?

Я встаю на месте, как вкопанная, и Паше, с моей рукой на сгибе локтя, ничего не остаётся, как остановиться вслед за мной. Перебираю правила жизни, разбираю наш разговор по кусочкам и выношу вердикт - сбилась с логичного сценария, позволив вольной романтичности проскользнуть наружу.

-Я на самом деле очень разумная, - упираюсь взглядом себе под ноги, кожаные носки моих сапожек в неловкости смотрят друг на друга. – Я давно отбросила эти сладкие мечты, появившиеся благодаря красивым сказкам. Но иногда вырывается… Такое ощущение, что внутри меня живёт маленькая девочка, которую я частенько ругаю за излишнюю наивность.

-Всем людям хочется верить в сказки. Это нормально.

-Однако реальность – не тёплый чай с сахаром.

- Это потому что ты так говоришь.

Я смотрю на своего друга во все глаза. Нас обходят бурчащие люди, которым мы перекрываем проход, но разговор уже потёк и останавливаться не думает.

-Неужели ты веришь в любовь? Как? Её же не тронуть пальцами, не доказать ни на словах, ни на деле.

-Мне нравится сама вера. Вера в то, что в этом мире со всеми его разрушениями, болью и горечью, есть что-то волшебное. Для каждого своё. - с грустью и тающей надеждой сказал Паша, - Если говоришь, что веришь в предназначение, то как можешь сомневаться в любви?

-Я сомневаюсь, что это может случиться со мной. Кто меня полюбит? Кому я нужна? Он не умрёт от моего отсутствия, как и я. Ведь до сих пор жила одна и не видела в этом проблемы. Так в чём смысл? Зачем мне мужчина?

-А как же обнимашки, поцелуи, секс? Друзья этого подарить не могут.

-Я…

Может я фригидна? При мысли, что останусь с мужчиной голой наедине живот сводит в узел. Страшно, что сделаю что-то не то, страшно, что ничего не почувствую и придётся натянуто улыбаться, врать, что он лучший. А потом жить всю жизнь с чужим человеком, которому не интересна я, и который счастлив лишь от того, что я закрываю все его потребности.

-Да ладно… Ты девственница?

-Никому не говори!

Паша кивнул:

-В этом проблема. Ты не познала прелести этого процесса и поэтому тебе легко говорить.

-Прелести? Чего в нём прелестного? Раздирающая боль от трения, пыхтящий мужик сверху тебя.

Однако при мысли, что у него будет загорелая кожа, черные волосы и загадочный голос из моих снов я засомневалась в словах произнесенных раннее.

-Вот поэтому он хотя бы капельку должен тебе нравится. И правильный человек ни за что не позволит тебе почувствовать боль.

-Она неизбежна. Ни физически, так морально.

Сглатываю ком, прикрываю глаза, ощущая частые, нездоровые удары сердца. Я не хочу испытывать боль, я боюсь не выдержать и сломаться. В этом мире я - не подготовленный воин, тепличный цветок, которого оберегали родители и хранили, словно хрустальную вазу в серванте. Меня выпустили на волю, заполонив разум страшилками о похотливых мужчинах, которые набросятся, стоит тебе надеть короткую юбку и открытую блузку; страшилками о расчётливых людях, делающих из всего выгоду, о богатеях, которые обманывают простой народ. На мой мир, в действе разукрашенный яркими красками, намеренно наложили чёрно-белый фильтр.

Не радуйся, а то отберут.

Не влюбляйся – растопчут.

Не делай, что хочешь – желания принадлежат Дьяволу.

-Так в этом и прелесть быть живым, разве нет? Тебя ломают, а ты собираешься вновь, словно трансформер. Возрождаешься из пепла, как феникс, вспыхивающих ярким пламенем, ослепляя всех вокруг. Ты используешь всё, что чувствуешь выливаешь свою злость, ярость, свои слёзы в творчество. Боль - часть жизни, но помимо неё в ней есть ещё много чего хорошего – разговоры по душам, смех, яркое солнце, закаты, рассветы, любимое дело. А если бы всё всегда было так красочно, ты бы ценила хорошие моменты?

-Я боюсь, что моё сердце будет разбито.

-Тогда остерегайся. Спрячь его по лучше и не позволяй касаться его. Тебе придётся претворяться, но это не поможет спастись - страх притягивает охотников.

Они уже нашли меня. Мне не убежать и не скрыться. Слова «нет» для них не существует. И мне остается лишь принять правила игры, спрятав пульсирующий орган в своей сумке. Мне остаётся свалиться на землю и претвориться трупом. Хищники пройдут мимо, пронюхав, что у меня нет сердца. И мало кто догадается, что я жива, а оно просто лежит рядом. Горячее, сверкающее, живое.

И невероятно хрупкое.

Лекарь

В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного.

Гиппократ

АЛЕКС

-Он в этом, - сомнительно оглядываю кирпичные зубцы фронтона, - Здании?

Язык не поворачивается назвать эту рухлядь домом. Могу предположить, что изначально это была добротная двухэтажка, которую в прошлом столетии решили выкрасить в серо-буро-малиновый, но спустя года беспризорной жизни, она превратилась в лачугу с обвалившейся краской, пробоинами в стенах и на половину отсутствующей крышей.

Да на неё же дунешь, и она развалится на мелкие части!

-Там дырень в стене размером с Вела, - перегнулся Себ через коробку передач, за что получил от упомянутого парня подзатыльник. – Ащщщ!

-Бомбанули похоже, - предположил Вел, - А у наркош на ремонт денег не нашлось.

-Ага. И кто только может шататься по таким местам… - кошу взглядом правее.

Самаэль фыркает и сворачивает руки на груди:

-А как вы себе представляли притон? Небоскрёб с неоновой вывеской «вся наркота здесь»? А ещё лучше с огромной сверкающей стрелкой, чтобы вертолёты заметили и тоже залетели на вписку!

-Ах да, - протягиваю с кивком, - Мы же в России... А ну-ка не отворачивайся!

-Но почему? – протягивает Сэм, обиженно втянув в себя губы.

-Ты один его узнать можешь.

-Я не помню, - бурчит он, - Там темно было.

-Всё равно смотри.

Хватаю его макушку и насильно поворачиваю в нужную сторону. По показаниям таксиста именно сюда в тот день приехал гриф. Подосланный человек не нашёл дилера, но зато узнал его имя - "Лекарь", и по-тихому вызвонил того по адресу.

-А долго сидеть? Я есть хочу. – доносится очередное нытьё, и я повелительно громыхаю голосом:

-Себ.

Приятель с переднего сидения достает чипсы из бардачка. Довольный Сэм хрустит лакомством на весь салон. Мы подготовились.

-Не накроши там, - ругается Вел.

-Ещё одно слово, и так накрошу, что твои работнички в жизни не отмоют!

-И пойдешь домой пешком.

-Я вызову такси, - собачился Сам.

-Я заберу телефон. - перекривлял друга Вел.

Мы с Себом устало переглянулись.

Спустя некоторое время салон внедорожника был погружён в радующую уши тишину. Сэм был занят тем, что тужился, пытаясь разорвать скотч, коим были связаны его руки, а мы продолжали слежку. Спустя пару подходов Сэм всё-таки отчаялся и уныло взглянул на недоеденную пачку чипсов, которая лежала искушением на его коленях.

В конце концов, сам виноват.

-Слушайте, а хорошая вещица, - Себастьян продолжал крутить в руках колечко металлизированной клейкой ленты.

Самаэль хмуро замычал.

-Что-что ты говоришь, Сам? Я не понимаю.

Кусочек серого скотча, которым был запечатан его рот задёргался. Сэм покраснел. Не то от злости, не то от безрезультатных пыхтений. Он всё ещё верил, что у него получится вырваться.

-Боюсь даже спрашивать для каких случаев, Вел, она тебе нужна.

-Для подобных, - холодно отозвался парень, не сводя глаз с деревянной двери.

-Да ладно, не прибедняйся. Мы всё понимаем. Разнообразие... все дела, - ухмыльнулся Себ понятливо, однако Вела его беспечность не проняла.

-Хочешь опробовать?

-Разве что на ком-то, - не услышал Себ угрозу в его голосе. - Я решил больше не лезть в отношения.

-А что так, разочаровался фиктивными? - подстёбываю друга, не удержавшись.

Рыбка опаздывает. Ещё полчаса ожидания, и мы уедем отсюда к чёрту. И так всё утро проторчали в машине безвылазно. Где его только носит? На приманку он клюнул, но как-то неохотно. Неужели деньги не нужны?

- Нет. – Себастьян выбивает пальцами дробь по подлокотнику, - Понял, что нахер мне это надо, когда вокруг столько девчонок.

-Ещё один, - фыркает Вел осуждающе, не скрывая раздражения.

Для меня до сих пор остаётся загадкой, что такой как Вел делает с нами в одной компании. Он старше, умнее, у него не играет детство в одном месте. С нами он раз за разом проходит через испытания, и, честно, будь я на его месте, послал бы нас всех к чёртовой матери. Но он продолжал вписываться, продолжал поддерживать и сдерживаться, когда мы пускались в пляс обсуждать "поддержанных" в постели девчонок. Однажды я застал его одного в шиномонтажке, он надрался так как никогда в этой жизни и высказался. Тот день был годовщиной, которую он не мог пропустить. Каменный серьезный парень проронил слезу и накричал на меня за моё отношение к женщинам. Вел превозносил представительниц слабого пола на свой особый внутренний пьедестал. Мы же с парнями проще к этому относились. Не всем девчонкам хочется любви, отношений и семьи, иногда всем хочется выпустить пар и забыть. Да и кто откажется, когда предлагают?

-А ты у нас прямо-таки целибат хранишь, - огрызнулся обвиняемый.

Нашу дружескую перебранку нарушил Сэм, который начал активно мычать. Он склеенными руками дёргал мой комбез и настойчиво кивал подбородком в затемнённое окно.

-Это он?

Ничем не примечательный паренёк в джинсах и чёрной толстовке с накинутым на голову капюшоном двигался вдоль стены.

-Магмгмгм.

-А говорил не узнаешь.

Сэм пожал плечами и ногу показательно вытянул. Наморщившись, я вновь взглянул на доходягу и понял, что он слегка прихрамывает.

-Ты ж мой ищейка. – взлохматил шевелюру Сэма и радостно дёрнул скотч.

Последующие крики и проклятия остаются за дверью машины - их глушит звукоизоляция. Натягиваю бейсболку и тенью следую за Лекарем. Прохожу в помещение сквозь дверь, болтающуюся на соплях. Смрад мочи и прочей вони бьёт в нос так, что меня чуть не тошнит. Пересилив брезгливость, я приваливаюсь к стене. Выбираю самое неподозрительное место - между двумя парнишами в отрыве - и натягиваю козырёк на нос. Внимательным взглядом, искоса слежу за тем, как Лекарь подходит к нашей утке.

-Ну, кто звал то?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Подкупленный мужичок лишь руками разводит, голову чешет, а потом вдруг на меня указывает. Казалось бы, в возрасте дедок, выпуклый живот говорит о том, что он познал жизнь. Ну выращивай овощи у себя на даче, нет, он траву поливает и самым тёмным притоном заведует. Да и полиция не докопается – инвалид он. Как Вел сказал ему в лихие девяностые язык за донос отрезали.

Лекарь радоваться не торопится, осматривает внимательно с подозрением. У них жизнь, как на пороховой бочке. Вероятность того, что я – его хорошая новость, пятьдесят процентов из ста. Лотерея. Удача. Казино. Может это им и нравится - ходить по краю ножа? Праздновать сорванный джекпот и не чувствовать ничего от поражения. Мертвецам же плевать.

Он хмуро кивает, делает знак, чтобы я шёл за ним. Улыбаюсь, пряча руки в карманы, где совершенно незаметно надеваю на пальцы кастет. Выгляжу как обормот, готовый спустить последние три рубля на дозу, а на деле мною движет расчёт. Как только он заходит в комнату, уступающую прочим по омерзительности, я хватаю его за загривок и впервые в жизни пропускаю прелюдию:

-Грифа куда дел?

-Чё? Мужик ты обкурился?

-Гриф, твою мать, где?

Он ёрзает. Трясётся, как осиновый лист, но продолжает сопротивляться. Я допускаю ошибку. Не нужно было сразу приступать к допросу, нужно было как минимум привязать его к электрическому стулу. Он не боится кастета, расположившегося рядом с его артерией. Уверен, он даже не знает, что находится в двух миллиметрах от потери всей своей угашенной крови. Поэтому вырывается. Со всего размаху бьет меня под дых и убегает, прижимая к ране на шее ладонь.

Я перевожу взгляд с красной крови, стекающей с железяки, на его удаляющуюся спину и тяжело вздыхаю. Даже не пытаюсь догнать, так красиво он мчится. Но это пока. Пускай радуется последние минуты своей беззаботной жизни, потому что там на воле его поджидает тяжелая артиллерия в виде Вела с битой и его группы поддержки.

Я нахожу их в закоулке. Нарик жмётся в кирпичный угол, подняв исколотые ручонки наверх, клянется, что ни в чем не виноват. Тремор рук выдаёт его ипостасью с головой, так же как глаза с огромными зрачками. Ему уже не помочь, он крепко подсел на иглу и скоро выйдет из строя. Но я не позволю ему сдохнуть, пока он не скажет, куда дел мою вещь.

Миссия всё же невыполнима.

Он бесит меня. Не перестаёт мямлить, ныть и трястись. То, что боится нас – хорошо, но был бы от этого прок. Не выдержав, достаю из-за пояса ствол и, даже не зарядив, просто тычусь оружием в его башку. Он вскрикивает, мечется от одного угла к другому. Снова кричит и плачет. Ох, блять. Шоковая терапия не прокатила. Теперь его пробирает истерика. Парни смотрят на это шоу, пожимают плечами, отдавая мне все бразды правления.

-Слушай. Давай по-хорошему, куда ты дел грифа?

-Грифа? – пищит он по-девчачьи высоко, - Я не крал ту гитару!

Прикладываю руку ко лбу, растираю кожу, теряя терпение. Сэм первым додумывается набрать в поисковике: «гриф» и показать ему фото. Переводчик с имбецильного на русский нашёлся, усмехаюсь сам себе и обращаюсь к невменяемому, повышая голос:

- Вот, его видел? – кричу, словно он дедок девяностолетний, чтобы дошло быстрее. Лекарь сдавленно кивает, а затем качает головой и снова пускается в слезы.

-Что это с ним? – Сэм удивлённо разглядывает этот неведомый объект, у которого настроение меняется каждую секунду.

-Блять, он вообще невминозе, может под капельницу его?

-Подождите, - перебиваю Себа, что мешает мне думать, на меня наконец снисходит озарение, от которого я мрачнею всё больше и больше. - Что ты сделал?

-П-п-продаааал.

-Кому, - произношу сквозь зубы, которые я уже должен был стереть под корень от нервяка.

-Н-не помню.

-БЛЯТЬ! – подскочив на ноги, я раздумываю между тем, чтобы ударить его со всего размаху или сдержаться. Кручу кулаки, дышу тяжело, ощущая как яростная дымка заполоняет весь мир перед глазами.

-Спокойно.

Подобно эстафетной палочке роль переговорщика кочует к Велу. Он присаживается перед ним, распространяя вокруг ауру безопасности и надёжности, которой может поверить только этот торчконутый. Да Вел одним пальцем может его вырубить.

-Ты ничего внутри не находил?

-Пакетик? - распахивает большие впалые глаза, - Нет, нет, ничего не было. Я думал он – золотой, в ломбард хотел сдать, а там за него пятихатку предложили, так я его на авито выставил.

-Ку-да?! - развернулся я резко.

- Продолжай, - говорил Вел обманчиво спокойным голосом.

-Так, там покупатель сразу нашёлся, и цена его утроила, а я попросил много.

-Пятихатка это сколько? – спрашиваю нервно, щелкая в воздухе пальцами.

Самаэль с профессионализмом секретаря-референта кликает по дисплею своего раскладного телефона-планшета.

-Ммм, 500 рублей.

-ПЯТЬСОТ РУБЛЕЙ?!!!! БЛЯТЬ. Он, сука, позолоченный, да он минимум сорокет стоит. С Лондона привезли. За пятихатку! Твою мать, - пинал сырую почву под ногами, оттягивая с силой волосы. Боль стягивала кожу и отрезвляла, но этого было недостаточно. Мне хотелось что-то сломать.

Или кому-то что-то...

-А телефон у тебя с собой?

Вел забирает доверчиво протянутый смартфон. Пока припадочный сжимает голову в тиски, мы просматриваем его аккаунт на сайте. На его счету куча безделушек, половина из которых уже продана.

-Сэм, - кличу друга, усиленно моргая.

Мне почудилось?

-Да?

-Я правильно понимаю, это марихуана в горшке?

Самаэль чесал щеку, внимательно разглядывая фотографию плохого качества с изображением растения с характерными резными листьями.

-Ммм, похоже на то…

-Пиздец.

Гриф был продан одним из последних человеку по имени Алексей. Сохранив всю информацию, мы на всякий случай установили приложение слежки. Лекарь как раз начал возвращаться в реальность. Он напугано крутил головой, глядя на нас как на инопланетян, спустившихся на землю с летучей тарелки.

-Ну всё, - потрепал его по плечу, вложив смартфон в карман, -Адиос, парнише. Не теряйся, хорошо?

Он не реагировал, опустил взгляд вниз и смотрел на свои потрёпанные кеды, искупанные в грязи. Потерянный человек. Вот только где он потерялся в этом мире или в своей голове. Брошенный, поникший, растерянный. Мы направились к машине и только Сэм стоял, не двигаясь с места.

-Что, страшно? - интересуюсь, - Свои 17 вспоминаешь?

Сэм загружается, и я тоже. Тогда мы все ни на шутку пересрались. В те прекрасные годы проб и ошибок, у него началась реакция, и, если бы не Вел, который сориентировавшись, сунул ему лимон в рот и потянул в ледяной душ, мы бы лишились друга. Долгое время мы наивно думали, что Сэма этот случай проучит, но у него будто бы особый фетиш на адреналин. Наркотики, алкоголь, мотоцикл.

-Не знал, что это настолько стремно выглядит со стороны, - произносит хрипло.

-Теперь знаешь.

-Алекс?

-Да?

-Извини меня.

-За тот случай? - удивлённо поднимаю брови, а Сэм угрюмо морщится:

-За все.

Бог, если ты есть, то пожалуйста даруй этому парню хотя бы капельку рассудка.

После таких фраз из уст Сама наружу рвётся неуловимая улыбка. Я не жду, когда он одумается, беру его шею в оборот своего локтя и начёсываю макушку, под его крики и слабые щипки.

-Ты ж наш сентиментальный малыш, - тяну его к парням, что терпеливо ожидают нас у авто, - Самаэль признал, что был тупым идиотом всё это время, - кричу им весело.

-Я не так сказал, - бухтит мне в подмышку.

-Смысл тот же.

Сейчас на моём счету две проблемы: одна постепенно решается, а другая стоит мёртвым колом. Одна моя ответственность, другая моя детская прихоть. Сегодня я сделал всё возможное для поимки вора и возвращения грифа на родину, дальше требуется работа хакеров, а значит пришла пора разобраться со второй. С Евой. Горящую лампу над моей головой замечают даже друзья. Я не колюсь, что задумал, потому что это не их дело, только моё. Мой план гениален и до мелких деталей идеален. осталось только воплотить его в жизнь и получить заслуженный трофей.

____________________________

Надеюсь, вы как следует посмеялись)))

Хорошего настроения!!!

Герой любовник

АЛЕКС

Дёргаюсь от хлопка двери, как от удара. Опускаю голову, наблюдая за тем, как капли воды методично капают вниз и мочат мои лаковые ботинки. Где-то в конце коридора моргает лампочка, картинка перед глазами то появляется, то снова исчезает в пугающей темноте.

Что я сделал не так?

Мимо проносятся девчонки, шлёпают цветастыми сланцами, посылая мне смешливые взгляды - этому есть объяснение. Парень в костюме Prada, мокрый с головы до ног, наверняка выглядит чудно в стенах местного общежития.

Что ей не понравилось?

Я припёрся в этот рассадник клопов и тараканов, ждал её два часа, вздрагивая от каждого шороха. А она...

Оборачиваюсь на скрип за спиной, и мгновенно каменею. Фурия в проёме воинственно сдувает выбившуюся из лохматой прически прядку. Её порыв нисколько не уменьшился. В глазах, за стеклами очков, полыхает огонь, а в руках она сжимает букет, который через несколько секунд прилетает мне прямо в лицо.

-Изыди!

Ева хлопает дверью так, что сотрясается вся общага. Красные розы унылой россыпью валяются в моих ногах, глядя на них ощущаю разрастающуюся внутри пустоту.

Меня никогда не отвергали.

Шаткой походкой направляюсь к серой коробке лифта. Бабуля на входе мне улыбается, поедает подаренные мною ликёрные конфетки. Машет ручкой и говорит: "Пока, милок", а я тяжко вздыхаю, словно только вышел с поля боя. Хотя так оно и было. К сожалению благословение вахтёрши не помогло мне в искушении святой невинности.

Скорость, открытые окна спорткара прочищают мозги. Город, высвобожденный из плена пробок, медленно готовится ко сну, пока я рассекаю пустынные улочки, сгорая от негодования.

Я ввязался в дрянную игру со своей совестью. Как малый ребенок возбудился после слова "нельзя", ещё и советчиков в этом гиблом деле мне не найти. С Велом не поделишься - осудит, Эльвира кастрирует, Сэм не поймет, Лин прибьет, а Себ... Его итальянская душа, верующая в одну любовь навеки, опечалена и он пустился во все тяжкие - у него свои проблемы, приходить к нему со своими - жалкое зрелище.

Да и сдались мне вообще эти излияния! Я что, не знаю как за девчонкой ухаживать?!

Капелька воды, стекающая по спине, намекает на очевидный ответ.

Чёрт!!!

Среда. В последние дни парни смотрят на меня с особой подозрительностью. Ещё бы, раньше поздними вечерами я находился

вне сети

в объятиях очередной красотки, а теперь что? Третий день я, как последний лох, зависаю с ними.

Три дня с начала моей охоты.

Три дня порядочного поведения.

Три дня, мать его, без секса.

-Я вам говорю это подстава, - гнёт свою линию Самаэль.

Он разошёлся ни на шутку от пары кружек пива и сейчас затирал нам про чей-то опупительный план по захвату бизнеса моей семьи.

-Ага, об этом хранилище даже вы не знали. Так скажи мне на радость, как это стало известно хм... – лёд в стакане с виски звенит о стеклянные стенки, - Невесть кому?

-А у нас разве была цель разорить тебя? А вот некто очень замотивированный прознал. Но как... Как же... - Сэм задумался на мгновение, так что мы с парнями удивлённо переглянулись. Все затихли в преддверии очередной

гениальной

идеи.

Шли секунды, по клубу тихо лилась попсовая музыка, минутная стрелка заканчивала свой пятый круг, и вдруг брови Сама подпрыгнули вверх. Он подскочил на месте, а над головой его в буквальном смысле зажглась лампочка. Этот светлячок с осветительным элементом в одном месте озорно щёлкнул пальцами, сложив их пистолетом, - Охранники! Они же тебе не нравились, вот к ним и стоит присмотреться.

-Они мне не нравились, потому что какого-то хера не заметили полуметрового грифа под курткой этого засранца, - кладу нога на ногу, по кожаной обивке оттачиваю ногтем незамысловатый ритм.

-Вот! – воскликнул Самаэль, довольный собой, - Это они!

-Базаришь? - хмыкаю весело, подхватывая на лету эту бредятину. - У них извилин не хватило бы на такие задумки.

Сэм развлекается, я надеюсь. А если он разгоняет всерьёз, то у меня к нему большие вопросы.

-Тогда… - протянул он, - Их подкупили. Сто пудова.

-Ну ладно, - Себ впивается локтями в свои колени и включается в разговор, - Если на минутку предположить, что в этом есть смысл, то кто?

На мгновение задумавшись, я выпустил пар кальяна и дёрнул бровью. Самаэль уже не мог усидеть на месте от распирающего его ответа, но прежде, чем он выдвинул свою версию, вмешался Лин:

-Надеюсь, вы придумаете что-то интересное, а не свалите всё, как всегда, на Шторма.

Далее последовала немая пауза, которую нарушил один наивный голосок.

-Нет, ну а что?

-Сэм! - воскликнули мы хором.

-Этого Шторма только помяни, выскочит как чёрт из табакерки, - сплевываю в сторону три раза и перегибаюсь через бортик кресла, чтобы постучать по лбу Сэма.

-Эй!

Логика в размышлениях Самаэля определённо присутствовала. Нельзя исключать варианта, что этот дилер был посыльным, а пропажа грифа не глупым стечением обстоятельств, вот только:

-Кто бы это мог быть...

-По классике - конкуренты, - кидает Вел.

-Эти мелкие сошки? - от смеха пар со вкусом сладкого яблока вылетает через мой нос. – Я скорее поставлю все деньги на великую случайность.

-Ставь, пока можешь. – ухмыльнулся Себастьян.

-Козёл.

Конкурентов и злопыхателей у нас было предостаточно. Но не то, чтобы они имели такую власть, чтобы сместить нас с рынка продаж. Только если это не… Пар кальяна попадает не в то горло, я закашливаюсь. Велес поднимается, чтобы постучать мне по спине, но видя мой испуганный взгляд

(он же меня сломает!)

и учащенный кашель уступает Лину.

-Был один, - хриплю в голос и осушаю стакан вместе со льдом, - В нулевые делили с ним первое место в рейтинге, а потом он опустился. Проверить этого мужика стоит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Алебастровы - та, ещё семейка Аддамс. Мутные, начищенные до блеска и крайне счастливые - это всегда наводит на подозрения.

-Тот выпендрежник, что на каждом приёме пристаёт ко всем подряд? - предполагает Лин.

-Он дядю Роса так достал, что тот натравил на него нашу престарелую невесту. - смеялся Себ, в запале хлопая себя по бедру.

-Когда это было? - нахмурился Лин.

Себастьян опёрся на подлокотник, картинно закатив глаза:

-Вы тогда со своей ненаглядной скрылись в неизвестном направлении.

Лицо Лина прояснилось, он тактично промолчал, хлебнув минеральную воду, от вида которой я заносчиво поморщился. Это всё влияние Эльвиры.

-А потом, что было? - любопытствовал Сам.

-А потом была дуэль возрастной невесты Анны Львовны и супруги Алебастрова.

-Ууу. - загудели парни.

-В любом случае мы должны найти вора, а какими были его мотивы - плевать. Главное вернуть флешку в целости и сохранности. У нас есть время. - делаю вдох, отгоняя панику, - Всё хорошо. - делаю выдох. - Фух.

Алкоголь и никотин лишь отчасти расслабляют меня. Такое ощущение, что иммунитет к ним выработался ещё во времена подростковых кутежей. Что же поможет мне сейчас?

Прошла лишь половина недели, а я уже не вывожу происходящее. Гриф давит на меня, святоша давит на меня. Выпускаю пар, насильно выгоняя напряжение из тела, однако оно застревает раздражением в районе солнечного сплетения и не думает уходить.

-Алекс?

-Что?

-Мы говорили, что Алебастров в Америку умотал. Засветился на какой-то премии первого миллионера. Ты не слушал?

-Задумался. - сжимаю переносицу, вливаясь в курс дела, - Хочешь сказать, что это точно не он? Мог людей нанять, - отбиваюсь от друзей, как могу, но их скепсис никуда не исчезает.

-Алекс, ты какой-то загруженный в последнее время. - аккуратно заходит Себ.

-Да?! - это не свойственно мне - этот тон, эти истерики, - А у меня что, провода нету?

-Не до такой же степени...

Глаза автоматически сужаются. В своей фантазии я испепеляю Себа инфракрасным лазером, кромсаю его на мелкие кусочки и бандеролью отправляю на Родину - в Неаполь. Однако он не обижается, уголки его губ растягивается от уха до уха, а рот злорадно распахивается.

-Чтоо? - протягивает он, а я не могу отделаться от их излишнего внимания,

почему так смотрят?-

Вы это слышали?

Что происходит, мать вашу!

-Алекс заговорил, как девчонка! - этот смешок Сама ещё глубже забивает меня в пол. Я накаляюсь до предела. Вспыхиваю, словно спичка. Краснота проносится по лицу, по моему телу. Я больше не могу, как раньше, смеяться вместе с ними над собой. В данный момент я нахожусь по другую сторону баррикад. И у меня остаётся ровно капля выдержки, которую можно смыть одним предложением.

-У тебя, когда в последний раз девушка была? - ухмыляется Вел.

Да как они?!

Выставляю палец в обвинении:

-Не напоминай мне об этом!

Резким движением выхватываю шланг кальяна у Себа и, как ребенка, беру колбу на руки. Удаляюсь я стремительно под оглушительные крики друзей.

Плевать.

Они меня раздражают.

Хочу побыть один, а не то не сдержусь и убью их.

-Ты куда?

-У меня дела, - торопиливо вышагиваю прочь из клуба.

Я блин скатился. Держу себя на сухом пайке, потому что то, что я хочу, говорит, что любит девственников, ёпрст. Хоть операцию по восстановлению сделай, был бы только смысл, мне же от моей славы альфы самца за жизнь не отмыться. А у кого спрашивать, как поступить в такой щепетильной ситуации? Отец поржет с меня, мама наймёт шпиона, который в считанные секунды отыщет причину моих вопросов. Нет, тут нужно работать тоньше…

2 часа спустя

Стук в дверь вырывает меня из мыслей. Распахиваю её и впускаю в номер отеля шикарную блондинку с красными губами и опытом в глазах.

-Ну, привет.

Она профессионально скидывает с плеч кожаный тренч, переступает через него и руками обхватывает тонкую талию, обтянутую экстравагантным корсетом. На ней лишь чулки, стринги и каблуки - очень оригинально для представительницы древней профессии.

Безразлично опускаюсь в кресло, взмахиваю рукой, предлагая ей присесть. Из роковой соблазнительницы она превращается в испуганного хорька, что выпучивает на меня свои глазища и начинает пятиться назад. Бездумно качает головой, словно не хочет верить в происходящее.

-Разговор? О, нееееет, - хнычет она, - Не говори, что ты изврат?

-Что? Нет.

Проститутка присаживается на краешек дивана с особой осторожностью. Всё ещё боится того, что я выкину в следующее мгновение, а я лишь разливаю по стаканам крепкий алкоголь и жду момента, чтобы наконец, чёрт побери, опозориться…

Больше! Больше алкоголя!

-Как тебя зовут? - спрашиваю, толкнув ей напиток по столику.

Она волнительно хлопает искусственными ресницами, хватая стакан обеими ладонями.

-Алиса, - сглатывает тяжело, осушив половину за раз.

-Алиса, - нервно прочищаю горло, - Мне нужно женское мнение.

-Насчёт чего? - её голос дрожит, она уже повернула колени в сторону выхода и готова драпануть на волю прямо сейчас, - Если что у меня с собой электрошокер.

-Есть одна девушка…

Сначала опадают её закаменелые плечи, затем напрягаются брови, извилины вертятся и скрипят слишком громко для этой комнаты.

-Да ладно? - её смелый хохот наносит сокрушительный удар по моему самолюбию,

(Блин,

и она туда же!)

, - Фуух, я уж подумала… Ты не останавливайся, продолжай.

Девушка свободно откидывается на спинку дивана. Ведёт себя так, словно перед ней больше не тигр, а мышка, которую она способна удушить одной левой. Стоило показать свою слабость, как она стала расслабленной и до невозможности наглой.

-Я не знаю, как к ней подобраться. Она то и делает, что отталкивает меня.

Взять хотя бы сегодняшний день. Ева выглядела утомлённой, но стоило ей увидеть меня, развалившегося на её кровати, силы вернулись к ней. Тяжелая сумка обухом опала на пол, она медленно прошествовала к кухонному уголку. Я не переставал улыбаться, продолжая верить в лучшее. Как на яву Ева взяла вазу, наполненную водой. Помню, как искренне удивился тому, что она подготовилась к моему сюрпризу. Однако моя наивность длилась недолго, ровно столько сколько её спокойствие. Подойдя ближе ко мне, она не потянулась к букету, вместо этого она обрушила воду из кувшина прямо на мою голову, а затем оперативно выпнула из своей комнаты, не забочась о том, что на улице холодно, а я до нитки промок.

-А каковы твои цели?

-Хочу её до боли…

-Ммм, - дует накаченные губы разочарованно.

-Не понял. Что за “ммм” и чего ты молчишь? Дело вообще безнадёжное???

И Алиса, идя на поводу своей сущности, клонит подбородок к плечу, зыркая на меня исподлобья хитрыми, блестящими глазками.

-А что мне за это будет?

Неудивлённый такому раскладу, я кидаю на стол стопку банкнот:

-Хватит?

Загорается, одним движением фокусника-иллюзиониста прячет ролл купюр в декольте, а я невольно удивляюсь, как там это уместилось. Алиса садится прямее, складывает руки в замок на колене, готовая к передаче информации:

- Девушки любят широкие жесты, любят, когда ими интересуются. Вот ты знаешь, что ей нравится?

-Эм... Книги? Ей точно нравятся книги. - поднимаю глаза в потолок в поиске ответов. - А ещё наверное учиться. А что?

-И всё?

-Мы не особо близки.

-А у тебя нет связей, чтобы узнать больше?

-Не думал, что это важно, - чешу закривок в смятении.

-Так подумай.

-Я знаю, что она

не

любит. Тусовки, неправедную жизнь и меня. Пойдёт?

Алиса острым ногтём почесала голую шею.

-М-да, тяжёлый случай.

-Ага.

-Дорогой, - протянула эта распутница. - Сейчас у тебя есть чем заняться, выясни, что ей нравится - это займет достаточно времени, а потом можешь снова прийти ко мне...

-Что там выяснять? Вы же все одинаковые…

Алиса приосанилась, высокомерно повела подбородком, пронзая меня убийственным взглядом.

-Думаешь всё знаешь о нас?! Каждая разная, каждая!!! А вы, вдруг ни с того ни с сего решили, что всем девушкам нравятся красные розы и "неожиданные" сюрпризы.

-Как ты…?

-Потому что вы все одинаковые, - кривляет меня, невольно действуя на нервы. -Интересуйся ею, пойми её.

Блять.

-Я так понимаю, врата рая откроются только, когда я тест "насколько ты хорошо меня знаешь" пройду?

Она утвердительно кивнула.

-Пиздец.

-Я не стану тебя уговаривать, можешь узнать это хоть через подружку.

-Да эта подружка меня быстрее на колу вздёрнет.

-Оберегает значит, - хмыкает Алиса, по-хозяйски наливая себе новую порцию алкоголя.

-Ещё как.

-Что же там за алмаз?

-Неогранённый, - бровями ёрзаю, и Алиса, охнув, прикладывает ладошку ко рту.

-Да ладно? Тогда одних знаний и внимания мало будет, она должна тебе довериться на сто процентов.

-И как же мне это сделать?

-Будь рядом, защищай, помогай, - она нагибается над своими коленями, подаваясь ко мне всё ближе, обстановку можно было назвать интимной, если бы не наш договор, - Прежде чем войти в неё, проникни в её душу. Не будешь терпеливым, ларчик не откроется.

Моргаю и уверенно киваю, будто бы всё понял, а в голове туман стоит жутчайший.

Что если она меня разводит?

Тогда найду её и как следует проучу.

-Кто-то стучит в дверь, - Алиса рассматривает свои ногти.

-Подмога твоя?

-Что? - оскорблённо взвизгивает, - Я работаю честно!

-Ага. Рассказывай.

И кого там принесло?

По ту сторону двери стоит молодой парниша в бордовой фирменной жилетке отеля. Савелий - гласит его бейджик - вылупляет на меня восхищённые глаза и протягивает что-то в руках.

-Вам тут передали.

Что это? Мой брелок с пентаграммой? И когда я успел его обронить?

-Стоп. Кто передал?

Савелий дёрнул своим веснушчатым носом.

-Ну такая, милая девчонка, - и он наклонился правее, нескромно заглядывая в проём двери за моей спиной.

Обернувшись, я увидел Алису, что стреляла глазками и всеми вербальными и невербальными знаками заигрывала с молодым администратором. Постоянно при работе, мастер своего дела, что сказать.

-Подробнее?

-У неё были длинные русые волосы и очки.

-Какие к чёрту очки? Ночь на дворе. - перекрываю собою Алису, чтобы не отвлекался и быстрее выложил информацию.

-Нет, не солнцезащитные, а для зрения.

Осознание приходит не сразу, я просто зависаю в моменте, стоя между обнаглевшей проститукой и похотью этого парниши.

Серьезно? Она была здесь? Ева принесла мне мой брелок и… ушла?

-Она просто передала или хотела, - жую губу, сдерживая улыбку, - Заглянуть?

Господи, это же почти победа. Отмотать бы время назад, да затащить её к себе. Я бы не слушал никакие возражения, взял бы на месте, а она сто процентов начала бы сопротивляться. Ох, она была так близка, так близка!

-Что вы? Я передал, что у Вас, - Савелий смущённо пожал плечами, - Особые гости.

Гробовая тишина опускается на отель. Замолкает музыка, стихает ветер за окном. И всё это происходит для того, чтобы я набрал воздух в лёгкие и выдохнул на всю замерзшую вмиг округу:

-ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?!

Букет впечатлений

ЕВА

Зимний ветер нисколько не остужает мои горящие щёки. Я чувствую себя полной дурой, убираясь всё дальше и дальше от отеля.

Не понимаю, для чего приехала сюда. Что это был за порыв? Можно было и через Эльвиру передать эту дьявольскую штуковину!

-Ева! -

его

громкий оклик превращает мои ноги в чугунные трубы.

Леденеют ладони, в которые острыми стрелами вонзаются белые снежинки; тяжелеет сердце и, поддаваясь силе притяжения, опускается всё ниже - к земле. Я поехала умом или нахожусь в сюрреальности, иначе как еще объяснить его голос за спиной?

-Ева! Да стой же ты!

Оттаиваю постепенно, а затем семеню по направлению к остановке, быстро-быстро. Мне нужно немедленно исчезнуть отсюда. Положение настолько отчаянное, что я с минуты на минуту готова сорваться на бег - при том, что я всей душой его ненавижу.

Стук чужих ботинок по асфальту ощущаются, как обратный отсчёт бомбы. Я до последнего не верю, что этот сказочный баритон принадлежит вовсе не моей больной фантазии, а настоящему человеку. И лишь крепкая хватка за руку вынуждает остановиться и во все глаза уставиться на Алекса, согнутого в три погибели.

Это не сон.

-Фух, ну и заставила же ты меня побегать, святоша, - он дышит урывками и одновременно с этим трясёт брелоком, что зажат в его руке. - Спасибо, не заметил пропажу.

Почему-то моё дыхание тоже становится прерывистым. Я попеременно рассматриваю черты его лица, оставляя самое вкусное - необыкновенные глаза - на десерт. Хочу лишь мельком глянуть и, как всегда, в неловкости отвести взгляд, но… невозвратно проваливаюсь в бездну его расширенных зрачков; утопаю в болотного цвета радужках. Хотя сейчас - в непроглядной темноте - они едва различимы, и лишь одной памяти известно, какие насыщенные они при солнечном свете.

Ощущения накатывают на меня горячими волнами, обволакивая замёрзшее тело, спасают от бушующей непогоды. Но как и подсластить, память может выдать тебе горькие подробности того, как грязно намекал администратор отеля на то, чем сейчас занят их драгоценный Гость.

Распахнув рот в бессилии, я выдыхаю морозный пар слишком шумно и выдёргиваю свой локоть из его обжигающей хватки:

-Пожалуйста.

По лицу Алекса пробегает тень. Он грозно смотрит на руку, с которой я продолжаю стирать его прикосновение и быстро надевает на лицо маску беззаботности.

-Ты неправильно поняла.

-Это не имеет значения. - дёргаю подбородком слишком истерично, в нетерпении поглядываю на автостраду. Совсем скоро по ней проедет мой последний шанс уехать отсюда - автобус. - Ты можешь делать, что хочешь.

-Трахать проститутку после моего отказа - тоже, - бурчу под нос, но неугомонный ветер доносит эти слова до него. Алекс неожиданно увеличивается в размерах.

Его волосы встают дыбом так, словно вместо крови у него по венам гуляет электроток.

И чего так нахохлился? Его репутацию не испортит проститука - лишь подтвердит.

-Я не пользовался её услугами!

-В карты играли? - дёргаю бровью, обхватив себя руками.

Вечерняя прохлада пробирается под пуховик, хотя я не особо мерзлявая. Тем временем Алекс нервно поднимает уголок губ, запускает пятерню в свои и без того всколоченные волосы. Его желваки ходят ходуном.

Привлекая.

Маня.

Искушая.

Прочь. Прочь! Не смотри на него!

-Я спрашивал её, как завоевать ту, что отвергает меня.

Это тишина опускается на вечерний город или мои уши заволокло вакуумом? Он не может иметь в виду меня. Просто не может.

-Да? И как же?

Сарказм не берёт его, Алекс сейчас непривычно серьёзен. И отвечает он твёрдо, глядя мне прямо в глаза:

-Быть честным.

О Боже!

-Кто будет вызывать проститутку для совета?

Он неловко пожимает плечами, выглядя при этом очень неуверенно, как мальчишка.

-Женский взгляд...

Я только сейчас понимаю насколько абсурдна ситуация, в которую мы попали. И начинаю хохотать не то от стресса, не то от облегчения. Уголок губ Алекса тянется вверх, проявляя донельзя милую ямочку.

Она и раньше там была?

-Тут холодно, давай я отвезу тебя. Хотя черт, я выпил, вызову такси…

Алекс - идиот. Стоит передо мной в одной рубашке, брюках и распекает о том, как я замёрзла.

-Не нужно, я ещё успеваю на автобус.

Он судорожно кивает. Прячет в карманы руки, бронзовая кожа которых покраснела от ветра, да и сам он заметно трясётся. Я долго веду мысленную борьбу, но не могу не снять с себя душащий шарф и бережно повязать на его шею.

Шею, на которую еще недавно обронила фильтр воды…

Эта забота - всего лишь чувство вины, убеждаю себя.

-Выходит… - шепчет Алекс, плотоядно вдыхая аромат шарфа, - Совет работает?

Отступаю всего на шаг, качаю головой, не в силах разорвать контакт наших глаз.

-Мне просто жаль тебя.

-Жаль?

Отвечаю что-то невразумительное, угукаю, поджимая засохшие губы. Этого хватает, чтобы он развернулся на пятках и пошагал прочь, оставляя меня одну около автострады.

АЛЕКС

Шум в ушах.

Красная пелена перед глазами.

Я не понимаю, как оказываюсь у двери своего номера, и как распахиваю её с ноги. Внутри Алиса удивлённо поднимает бровь, глядя на меня с подозрением. Она что-то говорит, но вакуум, в котором находится моя голова, глушит эти фразы, не пропуская. Моего молчания достаточно для того чтобы, она настороженно поднялась на ноги и медленно отложила пилочку для ногтей в сторону. Действует неспешно, как и подобает себя вести рядом с хищником, но едва ли её это спасет.

Когда между нами остаётся один мой шаг, она в безжалостном крике распахивает рот, а я что есть силы впиваюсь в него, сжимая её тонкую шею в тиски.

-Алекс… - хрипит Алиса и порывается оттолкнуть меня. Сопротивляется - догадываюсь и зверею сильнее от этого омерзительного слова.

Она сейчас будет делать то, зачем пришла сюда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Агрессивно дышу через нос. Опрокидываю её на диван, сдирая махровый халат под которым она оказывается абсолютно голой. Провожу рукой по её двигающемуся в конвульсии телу.

В моей власти.

От кайфа, что электрошоком пронзает меня, закатываю глаза. Алиса поддаётся, ласкает меня нежными холодными пальчиками, играюче стягивает с моей шеи что-то тёплое и… Всё прекращается. Пелена исчезает, картинка происходящего проясняется и я скатываюсь с неё, оседая на пол тёмным сгустком тумана. Тут же лежит несчастный шарф. Сжимаю его, вдохнув побольше аромата святоши, который в считанные секунды превратил меня в сущее чудовище.

-Ты объяснишь, что это был за акт животной страсти? - Алиса спускает на ковёр свои ножки с красным маникюром и спокойно запахивает полы халата.

Напрягаться и придумывать ложь сейчас совершенно не хочется. Расстерев мокрый от перевозбуждения лоб я нехотя выдыхаю:

-Она сказала, что ей меня жаль.

-И тебя это задело так, что ты решил сорваться на мне?

-Я хотел… - начинаю визгливо, как мальчишка с ломкой в голосе и останавливаюсь на распутье.

Чего я хотел? Пар выпустить? Себе доказать,что со мной всё нормально и серьёзные проблемки у святоши?

- Ай, да не важно.

Махаю рукой.

-Сработало?

-Не очень.

-А ты думал легко будет?

-Я взорвусь скоро, - сжимаю эту несчастную тряпку и ненадолго прикрываю глаза.

Сжимать её бёдра будет намного приятнее?

-Очень понимаю, -бросает Алиса, - Душ там.

И она равнодушно шествует мимо меня в банном халатике. Это обычное явление настолько вводит в заблуждение, что на пару мгновений я остаюсь сидеть с распахнутым ртом.

-А ты здесь обустроилась?

Помнится я не предлагал ей койко место, так какого…?

Алиса продолжает гладить лицо механическими движениями, словно меня не слышит. Она любуется собой в отражении зеркала, вытягивает шею, растирая по коже гостиничный крем.

-Я между прочим рассчитывала на ночь полную страсти, а получила безответно влюбленного мальчишку.

-Бедная, бедная… - жалею, скользя шершавыми ладонями по ковру, - Ты ничерта не отработала, не думала об этом?

А мне теперь придётся снимать другой номер…

-Милый, чтоб ты знал, услуги психолога дороже, чем простиутция.

-Да? - наигранно удивляюсь, - В прайсе такого пункта не было, да и диплом ты свой не показывала.

-А он между прочим есть. - строптиво дёргает подбородком, высокомерно вздымая курносый нос, - Красный.

-Реально?

-Ага. Так что еще пара таких сессий, и она твоей будет.

-Ты за каждую сессию номером брать собираешься?

Алиса опирается бедром о стенку, смыкает руки на груди. В отличие от моих, её глазах ни грамма смеха:

-Нет. Одного номера мало.

Охиреть.

____________________________

Автор защитил диплом - автор начинает жить!

Нечестивый

ЕВА

Я теряла управление.

Жизнь неслась вперёд на скорости 220 километров в час, а я за ней не поспевала. События сменяли друг друга в бесконечном калейдоскопе новостей. Очевидное внимание Алекса, Паша и его друзья, плюс такие непривычные для меня съемки и всё это в придачу с учёбой и постоянным мысленным раздраем. Всё, о чем я молила был отдых. Поэтому предложение Эльвиры отметить её маленькое новоселье пришлось очень кстати.

В час чудесного воскресного дня я выходила из такси у ворот новой многоэтажки. Здесь в уютном спальном районе Эльвира и Лин снимали квартиру. На самом деле они переехали довольно давно, однако в последнее время наши с Элей расписания не совпадали. Мы были заняты по очереди, то делами, то перевариванием своих жизней.

– Ну, привет, - распахнулась дверь, не успела я отойти в сторону, как перед глазами мелькнули огненные пряди, а в следующую секунду меня в тисках сжимала худенькая, но очень бойкая девушка. Эльвира улыбалась жизнерадостно и светилась счастьем, что было для меня отрадой. Счастье заразительно, коснешься счастливого человека, и ты обречён.

По крайней мере я хотела так думать.

– Проходи, разувайся, - Эля тут же решила устроить мне маленькую экскурсию, – Здесь спальня, там кухня, дальше по коридору гостиная, а тут... – она хлопнула ладонью по деревянному массиву и проговорила особо драматичным голосом, - Покоятся мечты и надежды Линкольна Муна.

– Что?

– Детская.

– Ааа, - протянула я, - А он упрямый.

– Я не лучше.

Пустая комната за дверью с голыми стенами и полным отсутствием мебели и вправду молила о детях. Но говорить это Эле я не стала.

-Я хочу, чтобы здесь был кабинет, а Лин против. Чувствую в этот раз если я сделаю по-своему, то меня ждёт развод и девичья фамилия. И пускай мы ещё не женаты.

Собственно по её инициативе…

Лин сейчас глава модельного агентства, в котором ещё недавно работал моделью, и исходя из наших с подругой телефонных разговоров, пропадает он там до ночи, что Эльвиру вполне устраивает, так как у неё самой подобный график работы.

– Вот! Вот, Ева, и я говорю, что какие нам дети, когда мы оба дома только ночуем. И то не всегда. Хоть кто-то меня понимает. – экскурсия закончилась на кухне, где Эля вытащила из холодильника розовое шампанское и, улыбаясь, протянула его мне. - Мы давно не виделись.

– Два дня назад.

– Прошла целая вечность, - и воздух пронзил хлопок вылетевшей пробки.

На светлой лоджии мы расположились в просторных мягких креслах. Эльвира нацепила на нос солнцезащитные очки и неторопливо потягивала шампанское из розовой трубочки. Где-то на фоне ненавязчиво играла песня с задорным названием: «Танцуй».

– Я так ненавижу зиму. Уехать бы куда-нибудь. Да работа, да учеба... – грустно протянула Эля.

– Я... тоже ненавижу зиму, - с ней теперь связано слишком многое. И если это только начало то, что поджидало меня в конце?

– Итак, - Эльвира довольно взглянула на мой наполовину опустевший бокал. - Ты поделишься, что с тобой происходит или мне заказать расклад таро? Я уже всю голову сломала! – возмущалась подруга, - Один вопрос… Хотя нет. Их больше, чем один, но ОН! Он самый главный!!!

– Какой?

– Зачем ты меня спрашивала о местонахождении Алекса Дэзира поздним субботним вечером?!

Мама всегда приговаривала: лучшая подружка — это твоя подушка. Но подушка не чувствует. Она не ответит тебе, не будет сопереживать так, как это сделает человек. Когда я делилась о наболевшем с Эльвирой чувствовала, что сбрасываю с себя часть груза, без которого было легче воспарить ввысь.

Её вопрос не был банальным любопытством, это было волнение. За немыслимо рекордные сроки я умудрилась отдалиться от всех, кто был мне близок. Я не хотела, чтобы кто-либо вникал в мои проблемы, я хотела выбраться из ямы сама.

У меня не вышло.

Две темы продолжали тяготить меня днём и ночью. Две темы, которые я была бы рада обсудить с подругой. Боль или Алекс. Боль или Алекс. Боль или...

– Как мне отшить Алекса?

– Я так и знала! - Эля взмахнула рукой, и шампанское вместе с трубочкой выплеснулось на пол из её бокала. - Я так и знала, что он ни черта меня не послушал. Ева, скажи честно, он что-то сделал тебе?

Эльвира настороженно ждала ответ, считывая мои эмоции, словно сканер. Ложь была бы очевидна, правда неудобна. Всё-таки на пикантные темы мы никогда не разговаривали.

– Ничего, что могло принести мне вред. -

разве, что моральный

. - Он просто не даёт мне прохода.

– Он крепко взялся за тебя, - Эля задумчиво откинулась на спинку кресла, чёрные очки скрывали её мысли. - Как отшить Алекса, - проговорила вслух, размышляя над вопросом, как над решением трудной задачки. – Алекс – охотник. Ты для него, как овечка для волка, понимаешь? Неопытная, пугаешься и постоянно от него убегаешь – это лишь возбуждает его интерес. – губы Эльвиры разъехались в стороны, и от этой улыбки мне стало не по себе, - Но, если ты станешь прилипалой. Ха! – Эльвира подняла бокал с шампанским вверх, опрокинула его в себя залпом, и отставив стекляшку на стол, громогласно объявила, - Наш план или кодекс чести прилипалы. Первое, - она загнула палец, - Названиваешь, написываешь ему днём и ночью. Второе – не даёшь прохода в универе и везде тащишься за ним, другими словами, преследуешь. Третье – никогда ему не отказываешь. Угадай, у кого я почерпнула эти бесценные знания? - в завершении она картинно отбросила волосы назад.

– Эльвира, - ахнула я. Ответ был очевиден - она намекала на Бел. Но из всего сказанного смущали меня эти дурацкие правила, больше похожие на свод маньяка-сталкера

.

– Я так не могу.

План Эли благоухал логикой, но что-то мне в нём не нравилось. Скорее всего, враньё и притворство. Если дать Алексу столько свободы, велика вероятность, что он надкусит кусочек и не подавиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Боюсь, это единственное решение. Как я могу предположить, беседы не помогли, игнорирование – тоже. Так что решайся, Ева. Или так, или перевод в другой вуз, а лучше в другой город, и то не факт, что он там тебя не достанет.

Эльвира преувеличивала масштаб. Однако от расписанных перспектив хотелось лезть на стену и нервно грызть ногти до корня. Кто я такая, чтобы он за мной бегал? Алекс не опускался до крайностей, у него была своя жизнь, а я – всего лишь временное увлечение, которым он забавлялся, стоило мне появиться в поле его зрения. Он никогда не делал ничего настолько безумного, разве что…

– Что он сделал? - Эльвира не переставала трястись от пробирающего её смеха, – Припёрся в общагу, да еще и с веником. Ох, Алекс как пошло...

– Ты только не говори ему. – шикнула я, - Он же сразу поймет, что это я сказала.

– О! - Эля мигнула, - Ещё один лайфхак - парни не любят сплетниц, так что извини, подруга, но наша цель - не понравиться ему.

Звонок в дверь прозвучал, как гром среди ясного неба. Мы смотрели друг на друга в недоумении, а когда звук повторился, Эльвира вскочила на ноги, опрокинув при этом почти пустую бутылку шампаня. Глухой звук падения, эффектные брызги сопровождались проклятиями Эльвиры. И пока она стремглав бежала из гостиной, я собрала мусор и пошла на кухню. Уже там до меня донеслись два раздражённых голоса. Тихонько выглянув из-за угла, я наблюдала знакомую картину: Эля и Лин стояли друг против друга и препирались:

– Это моя квартира, - напомнила Эля.

– И моя тоже, - Лин, казалось, возмужал за то время, что мы не виделись. Модельная худоба таяла на глазах, уступая место поджарому телу, - И мы пришли сюда после тяжёлой рабочей недели отдыхать.

Мы?

Только сейчас я обратила внимание на входную дверь. Самаэль и Себастьян вешали крутки и разувались рядом с моими захудалыми сапожками. В поле моего зрения попали дорогие лаковые ботинки. Поднявшись вверх по штанине хозяина, я затаила дыхание. Алекс Дэзир закрывал дверь, отрезая все пути к бегству, и нерасторопно снимал своё черное, словно ночь, пальто.

– Ты же по воскресеньям тоже работаешь. Так почему вы пришли именно тогда, когда мы с Евой решили отдохнуть?!

– Совпадение.

Эля зло зыркнула на Алекса, что совершенно безмятежно поправлял воротник рубашки, полюбовно глядя на себя в отражение зеркала.

– Ты ещё долго собираешься прихорашиваться? - не выдержала Эля.

– Пока ты не перестанешь орать, - хмыкнул Алекс, обернувшись - То есть никогда.

Его голос, его аромат - это всё не иллюзия.

Он здесь.

– Вы заседаете у нас каждую неделю, а Еву я пригласила впервые. Поэтому с вещами на выход!

– Нет, дорогая, - спокойно проговорил Лин. Сейчас я лицезрела редкий случай того, как Эльвиру мягко ставили на место и не позволяли ей брать то, что она хочет. Видимо у Лина выработался иммунитет к характеру девушки, - Нас вдвое больше. Поэтому легче вам перебраться в уютную кофейню на первом этаже.

-Лин, - прорычала Эльвира.

-Эли, - улыбнулся он, весело прищурив глаза.

Пространство просторной квартиры стало сгущаться вокруг меня. Мне не хватало воздуха. Прижавшись к стене, я пыталась выровнять сорванное дыхание. Сколько бы я не убегала от него, судьба сводила нас вместе снова и снова. Вдобавок, ситуацию напрягало шампанское, что бушевало в моих до этого непорочных венах. Сейчас всё казалось проще, нежели на трезвую голову. Сейчас я могла позволить Алексу Дэзиру многое.

Мне следовало уходить отсюда.

Не обращая внимание на парочку, Себастьян, Сэм и Алекс вразвалочку направились в гостиную, где осталась моя сумка. Эля и Лин скрылись в «детской». Дверь хлопнула, стены выросли, я осталась одна.

– О, а вот и Ева, - Себастьян салютовал, стоило мне выбраться из своего убежища. Он завалился на белый диван, в то время как Алекс и Сэм заняли пуфы-груши перед плазменной панелью.

– Привет, - махнула рукой, продолжая взглядом искать свою сумку.

– Ты не стесняйся, Ева, присоединяйся к нам, у них это надолго.

– Я лучше пойду, передашь Эле, что мне срочно нужно было бежать? - не вписавшись в поворот, я врезалась бедром в проём и громко застонала. Голова кружилась от алкоголя, который только сейчас ударил в голову.

– Ох, а девчонки похоже веселились тут без нас, - Себастьян понюхал стаканы. - Cabernet? – произнёс что-то на итальянском.

– Не знаю, не разбираюсь в этом, - я присела на диван и сконфуженно пыталась понять, зачем сюда пришла.

– Тогда тебе тем более не стоит никуда идти.

Идти? Куда?

Разумные мысли уплывали прочь стоило мне увидеть как Алекс небрежно закатывает рукава черной рубашки и берет в свои крепкие руки приставку.

Что же я хотела?

– Хочешь попробовать? - спросил Сэм, а я, так и не поняв, что он имеет ввиду, кивнула.

Неизвестным мне образом я оказалась в кресле груше.

И как только уместилась?

В руках материализовался джойстик, а сверху нависал Сэм:

– Вперёд - газуешь. Назад - тормозишь. Вот эти кнопки - переключение скорости.

Они играли в гонки. С управлением у меня были явные проблемы, машину постоянно заносило на поворотах, и к финишу она приезжала порядком потрёпанная и последняя. Смешки Алекса по мою правую руку немного бесили, и тогда я приняла решение отрезветь.

– А секретные приёмы есть? - поинтересовалась у Себастьяна, который сегодня был как никогда разговорчив.

– Едва ли тебе это поможет, - заносчиво хмыкнул Алекс.

– Естественно. Соединение этих клавиш дает супер скорость.

Ничего не вышло. Это игра не для меня. Сдавшись на двадцатой попытке, я поднялась с пуфа и тут же услышала звук знакомого рингтона. Шопер! Смартфон внутри загорался от приходящих уведомлений, это был Паша. Он отправил мне остальную часть фотографий и предлагал увидеться на днях. Всё-таки у него был талант, из такого неоднозначного материала он сделал самые настоящие журнальные обложки. Отлучившись в коридор, я как раз набирала ему сообщение, когда боковым зрением заметила тень.

________________

Вечером будет прода!

Меж двух огней

Смесь ангела и демона – вот что есть человек,

Идёт в нас жестокая борьба,

Она продлится, может и не век,

Пока найдём гармонию добра и зла.

Неизвестный автор

Алекс стоял в паре метров от меня и пронзал невидящим взглядом.

– Что? - спросила я, сконфуженно опустив телефон.

А он обошелся лёгким качанием головы и продолжил своё занятие. Его поведение вводило в ступор. Молчит и смотрит. Смотрит и молчит.

Может он увидел фото? Да быть такого не может. Я действовала аккуратно. Тогда что ему надо?

Когда воздух накалился до предела, я прошла мимо него в надежде, что остановит.

Откуда эти мысли?!

Не остановил… Но пошел следом. Ощущая его близость, я ступала с уверенностью ведьмы, идущей на эшафот.

Ноги и нетрезвый рассудок завели меня в ванную, в которой вскоре появился и он. Я не сводила с него глаз в отражении зеркала, с поразительным спокойствием наблюдала, как он закрывает дверь на замок. Небольшая комната стала ещё меньше под влиянием его сокрушительной аурой.

– Чего ты хочешь от меня?

– Тебе это известно.

– Так же, как и тебе известно, что не соглашусь.

Алекс отталкивается от стены, подходит ближе и берет мою тугую косу в руки. Перебирает, рассматривает с любопытством лысого инопланетянина. И от этого невинного жеста по моему затылку бежит рой суматошных мурашек.

– Пока нет, - покачивает головой. - Но всё может измениться.

Он как никогда собран. Стоит по струнке смирно и не дёргается в отличие от меня, которая вся извелась от нехватки чего-то острого. Разум не выносит своего одобрения, а мысленная Эльвира подталкивает к краю, приговаривая, что это освободит меня из оков. Вот только это не та цена, которую я хотела бы заплатить. Девственность теперь валюта, по которой я исчисляю степень своего падения.

– В чём дело? - переходит на шёпот, обращая внимание, мои глаза тут же находят его зеркальную пару, - Ты мечешься.

Так заметно?

Алекс близок настолько, что я слышу его собственный, не похожий ни на что аромат. Он пахнет мужчиной, чистым и поджарым.

– Неправда, - отстраняюсь, вжимаясь бёдрами в холодный кафель. Едва ли это остудит горящие мысли.

– Нет, правда. У тебя учащенное дыхание и, могу поспорить, сердце готово выпрыгнуть из груди.

С каждым днём я находила в нём всё меньше сходства с тем человеком, который издевался надо мной в столовой, смеялся над моей верой и всяческими способами загонял в угол. Из-за него страдало мое внутреннее равновесие. Он всегда выводил меня из себя. Из спокойной и миролюбивой Алекс единственный мог превратить меня в скачущую на всех порах бестию. Он поднимал во мне чувства доселе неведомые и чуждые: злость, раздражение, настороженность, тревогу.

Но разве не эмоции делают человека живым?

Я разворачиваюсь так резко, что он невольно отступает назад.

– Ты про грудь, которой никогда не коснёшься?

– Я уже касался её, - парирует небрежно.

– Прошлого не существует.

– Не беспокойся. Моя память запомнила все до малейших деталей. Прямо сейчас я могу воспроизвести тот чудесный день в настоящем.

С особым удовольствием перенимаю его эстафетную палочку. Он не закончит, а я хочу поиметь хоть что-то от этой встречи. Поэтому мои неопытные руки так смело опускаются на его грудь и скользят ниже по невероятно твердым и упругим мышцам. На моих глазах зрачки Алекса расширяются, заполняя чернотой всю радужку.

– Помочь с воспоминаниями? - интересуюсь я.

– Святоша, кто тебя укусил?

Коварно улыбнувшись, я подвожу свои губы ближе к его и выталкиваю весь воздух, имитируя дыхание в трубку алкотестера.

– Шампанское. Без него я к тебе не приблизилась бы.

Шах и мат

.

Его позитивный настрой сходит с лица. Он отдаляется от меня физически и ментально в то время, как мои ладони безжизненно падают в пустое пространство между нами.

– Тогда мне стоит всегда держать под рукой пару бутылочек, если это единственный способ поговорить с тобой.

Сегодня он другой. Сегодня он не нарушает мои личные границы, не переступает черту. Сегодня он… не бесит меня?

– Ещё недавно тебя мало интересовали разговоры.

Легкий прищур, сверкнули белые зубы и кончик красного языка, когда он на автомате облизал свои губы.

– Я изменил подход.

– Но цель осталась прежней, - хмыкнула с сарказмом, - Трахнуть меня.

– Не буду тебе врать. Это так. У меня нет благих намерений. Я не претендую на место твоего мужа, не собираюсь подавать руку помощи в беде. Я - не твой идеал мужчины. Я - мудак. Беспринципный придурок, мажор и бездельник. Моя жизнь - подарок судьбы, который я просираю каждый день. Хочешь услышать положительный момент? Я впервые поставил перед собой цель и иду к ней, переодевая трудности.

Трудности - это мои принципы и воспитание?

– Хочешь сказать это идёт тебе на пользу. - смущенная его откровениями я едва ли могла трезво формулировать мысли. Алекс никогда не говорил так искренне, и пускай в словах его звучали негативные характеристики, он был честен. И мне хотелось отдать свою честность в ответ.

– Я хотела бы извиниться. – он не моргнул. – За то, что сказала в ту ночь и за то, что… вылила на тебя воду. Я весь день была сама не своя. Ты и вправду выбрал не лучшее время.

Более того, он выбрал не тот день и не тот способ.

За десять часов до встречи с Алексом Дэзиром корабль под названием моя жизнь направлялся прямиком в тартары.

Всё началось утром с протяжного воя мобильного. Ночи мои стали беспокойными, а сон тревожным. Измученная кошмарами, я просыпалась каждый час не в силах подняться на ноги. Я оттягивала сей неприятный момент сколько могла. Но солнце навязчиво било в закрытые веки, а трель рингтона не прекращалась. Слепо нащупав телефон на тумбе, я резким тоном ответила:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Да сколько можно!?

Молчание человека по ту сторону трубки затянулось. Мой мозг, движимый плохим предчувствием, начал подсыпать безобидные варианты того, кто мог звонить спозаранку - мобильный банк или мошенники, но все оказалось куда хуже.

– Во-первых, привет доченька, а во-вторых, мы ещё долго будем ждать тебя на обед?

Я очнулась в мгновение ока, распахнула глаза и реальность происходящего накатила на меня медным обухом по макушке.

Суббота.

Обед.

Пол первого дня!

– Вы можете начинать без меня, - протараторила я, откинув в сторону одеяло.

– Ты что, проспала?

– Да, не спалось и решила сделать всю домашнюю работу ночью.

Я врала.

Я врала родной матери!

Опустив ступни на дощатый пол, я охнула и спрятала их обратно в тепло. Путь до носков предстоял нелёгкий.

– Приезжай сейчас же, мы без тебя не начнём, отец как раз не успел почистить курятник.

И мама как полагается сбросила звонок, не дождавшись моего ответа.

Всё в том дне не желало, чтобы я ехала к родителям. Иноземец-таксист, что колесил околими путями по городу, принимая все попытки застрять в пробке. Погода за окном с тучами, готовыми расплакаться прямо сейчас, и собственно я сама, которая напрочь забыла о семейной традиции - и это с моей феноменальной памятью.

Хлопнув дверцей такси, я ступила ботинком в лужу и поморщилась. Ещё один плохой знак. К счастью, кота Васи поблизости не было и я с облегчением выдохнула. Мне оставалось пройти каких-то пять метров, когда дверь родительского дома распахнулась, и из неё выплыл силуэт в чёрном одеянии.

Сначала меня парализовало, затем от адреналина в дрожь бросило всё моё тело. Отец Феодосий стоял на нашем крыльце и разговаривал с мамой. Пальцы мои похолодели, ком подкатил к горлу, когда ко мне обратились темные орлиные глаза.

О чем они говорили?

И что он здесь делает?

Я заставляю себя сдвинуться с места. Сделать вид, что ничего не произошло. Однако тело не обманешь, мои ноги не переставали трястись.

– Всего доброго, - произнёс священник и направился к выходу, наградив меня сдержанным кивком и предупреждающим взглядом.

Я не могла поверить собственному счастью, тьма ускользала, а моё сердце продолжало биться в груди. Не раненное, не подстреленное, живое.

О Господи, спасибо.

Однако рано я делала выводы, ибо мать смотрела на меня неодобрительно, свернув на груди тонкие запястья.

– Мам, ты замерзнешь, заходи в дом.

Она была непреклонна:

– Тебя ждет серьезный разговор.

Меня тошнило от одного вида любимой картошки с овощами. Вилка, зажатая в руке заметно дрожала, а тиканье часов было просто невыносимым. Этот инцидент на улице вернул меня назад в тот день. Как бы не пыталась окунуться в эту боль, ничего не выходило. Я забыла, что произошло. Из памяти стёрлась последовательность действий, его слова, его сила, на языке остался лишь горький кислый вкус.

Молчащие родители не облегчали мне жизнь. Они не проронили ни слова, пока я не впихнула в рот кусочек картофеля.

– Отец Феодосий сказал, что тебя давно в церкви не было.

Я поперхнулась. Запила водой и толкнула обратно то, что намеревалось выйти наружу.

– В университете заваливают заданиями, - отразила удар.

– Неужели у тебя не найдется и пяти минут времени? Я знаю тебя, Ева, не юли. Ты раньше часами в церкви сидела, а сейчас, что изменилось?

– Пяти минут мало, - мяла салфетку дрожащими пальцами (последнее, чего мне хотелось это врать родителям, но другого варианта не было), - Я прихожу домой поздно и без сил.

– С этим надо что-то делать, - мама смотрела на отца, что монотонно поглощал пищу, не обращая внимание на наше щебетание.

– Я молюсь ежедневно! - выкрикнула прежде, папа поднял глаза. - И мыслями я всегда в храме.

– Ты же знаешь, что этого недостаточно. Тимофей, скажи ей!

Папа хмурил брови, то что я не посещаю церковь было концом света для мамы и пустяком для него. Наверное поэтому я была излишне уверенна в своей победе.

– Учёба разве не выше веры?

Мама ахнула и за сердце схватилась, а папа вымолвил:

– Завтра пойдешь на службу.

Спорить с мамой представлялось возможным, слово отца - закон. Он был человеком строгим, его внимание к моей скромной персоне было не откровенным. Его объятия… чужды. Как и любовь. Даже по отношению к матери отец никогда не проявлял теплых чувств.

– Хорошо.

Ответила я и скрестила пальцы под столом. С этого момента мой путь грешницы начал новый отсчёт.

Её игра

АЛЕКС

Она смотрит вниз и молчит на протяжении последних пяти минут. Я бы мог ещё безнаказанно пялиться на её грудь, но

негодяйка

-рука сама тянется к её плечу; губы

(я бы их побрал)

шепчут заботливо и мягко:

– Ева, что произошло?

Она встревоженно вскидывает голову. Осматривается по сторонам с опаской дикого воробышка. Читаю по зрачкам - что-то действительно случилось. Вопрос только в том, довериться ли она мне. Мысленно растираю руки - пришло время подведения результатов - односложный ответ - я для неё чужак, развёрнутый - лёд тронулся.

– Просто плохой день.

Чёрт!

– А если бы был хороший, чтобы ты сделала?

– Поблагодарила тебя за цветы и выпроводила за дверь сухим и невредимым.

С моих губ слетает лёгкий смешок, с ним же сходит и напряжение, сковывающее всё тело:

– Этот исход мне нравится больше.

Несколько смущённо, она всё же отвечает:

– И мне.

Так уж быть.

Алиса отработала номер отеля.

Дала бы она ещё парочку дельных советов. А то время идёт, а я уже выкинул все тузы из рукава. В закромах остался лишь джокер, хитрый, подлый и нетерпеливый.

Какое совпадение, прям как я.

– Прекрати так смотреть на меня.

Это я сказал?

Пойманная на разглядывании, Ева испуганно отступает назад. Румянец на её щеках с каждой секундой разрастается всё сильнее, действуя на меня похлеще веществ. Я не могу объяснить, что чувствую. Огонь охватывает разум и тело.

-Ты начал первым!

До побеления костяшек сжимаю раковину. На ней сегодня платье похожее на то, в котором она была в клубе. Воспоминания накатывают на меня со скоростью восточного экспресса.

– Я пытаюсь быть хорошим. Не пугать тебя активными действиями, а ты мне не помогаешь!

– Почему ты кричишь на меня!

Она раздувает щёки. Страсть, бушевавшую в её крови, сменяет гнев, и от этой метаморфозы я готов стонать в голос.

– Потому что не могу по-другому!

– Тогда… - сплетает руки в замок, ответ ищет на полу, а у меня пальцы чешутся схватить её за подбородок, чтобы смотрела только на меня, - Не буду тебя провоцировать.

Моё сердце стучит в такт её шагам. Она уходит быстро, непозволительно быстро. Она боится передумать.

– Ева. - от моего оклика замирает в проёме, она не оборачивается, будоражит меня с новой силой, - Ты хочешь этого?

–Почему ты молчишь? - добавляю ещё.

– Ева.

Я не вижу, каких усилий ей стоит принятое решение, могу лишь догадаться. Она так и не подняла глаз, от неё несёт сожалением с примесью жгучего желания. Но не смотря на это Ева настроена решительно; как человек, взявший в руки оружие.

Она не даёт мне возможности снова произнести её имя, настигает губы в стремительном поцелуе.

Кто-нибудь ущипните. Хотя нет! Нет, я лучше досмотрю этот сон до конца.

Совершенно по-детски она чмокает меня где-то рядом со ртом, явно ошибившись в координатах. Не позволяю ей смутиться и убежать, обхватываю руками и притягиваю к себе для мастер-класса по поцелуям.

Скованная, она не понимает что происходит, пока я пью её жадными глотками. Слегка прикусываю до боли мягкую губу, чтобы вскрикнула и наконец расслабилась, а дальше направляю её к стене. Я целую её с голодом дикого волка. Беру своё, не стесняясь, несдержанно, со страхом, что скоро всё может прекратиться.

Руку пробирает разряд электрошока, не позволяю ей опуститься ниже - сорвусь. За такое недолгое знакомство я выявил несколько правил обращения с правильной девочкой. Держать все конечности при себе, не пускать в ход язык, держать дистанцию минимум сантиметров десять, а иначе… Протяжный стон срывается с губ, когда Святоша случайно задевает сокровенное.

– Ох… Прости я.

Мне нужно время, чтобы отдышаться. Её распущенный внешний вид не помогает успокоиться, лишь подливает масло в огонь. Русые пряди по моей воле рассыпаются по плечам, скату её груди, которая то и дело поднимается в неизвестном для нее ритме. Ева тяжело дышит, распахнув свои опухшие малиновые губы. Она ждёт моего ответа со слишком взволнованным видом.

– Не извиняйся, Святоша, - умудряюсь выдохнуть и скольжу рукой по безопасным зонам - бедро, талия, изгиб спины.

Знала бы она как мне тяжело!

Я готов отдать всё, чтобы она сейчас сняла это платье. Чтобы она приказала мне трогать себя. Чтобы мы поехали в какой-нибудь уединённое место, где она могла громко выкрикивать моё имя.

Подхватываю её под бёдрами и опускаю на работающую стиралку. В ее глазах за стеклами очков возмущение. Ева как и все девушки преувеличивала масштабы. Она прятала от людских глаз то, за что я был готов платить наличные. И могу поспорить меня поддержали бы многие. В её мягкой груди можно было утонуть. Её аппетитные бедра не умещались в моих ладонях, она была десертом в ресторане с тремя звёздами Мишлен, и не знала об этом.

О том, как она восхитительна, скажу ей позже, а сейчас я делаю то, что мне позволено - бесконечно долго целую её. Иду ва банк, ставлю всё на своё самообладание. Но время идет, и я больше не могу сдерживаться. Треск ткани знаменует мою оплошность. А когда она обхватывает меня ногами, я неосторожно тяну кожу её шеи.

– Нам нужно остановиться, - поверить не могу, что говорю это.

– Почему?

– Потому что я, - с тяжелой одышкой, отрываюсь от неё, - Больше. Не могу. - отстраняюсь и отворачиваюсь от вида её гостеприимно распахнутых ног.

О Господи, помоги мне.

Еще некоторое время я делаю дыхательную гимнастику, приводя в норму своё сердцебиение. Выбрасываю из головы настойчивый голос, что твердит разложить её прямо здесь. Меня неотвратимо бесит тот факт, что наедине с ней я постоянно должен себя контролировать, но ведь ожидание того стоит?

– Ох! Моё платье.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ещё одно такое “ОХ” и я точно за себя не отвечаю!

Осторожный взгляд я всё же удосуживаюсь кинуть. Ева грустно рассматривает разрез, что растянулся от края её балахона до самого бедра.

Его здесь не было? По-моему очень подошло.

– Ничего не скажешь?

В свое оправдание? Пф. Да я захотел порвать его, как только увидел.

– Мне очень-очень жаль, - бессовестно улыбаюсь прелестной нимфе. - Тебе помочь? Я могу дорвать.

– Нет! - Ева пикирует вниз со стиралки от этого неловкого движения на пол падают все ванные принадлежности. Она бурчит под нос и перегибается над аппаратом, который не перестаёт дребезжать на всю комнату. Ткань её разорванного платья облегает ягодицы. Познать их на ощупь - мой незакрытый гештальт. Глаза тотчас превозносятся ввысь - к истине. Скользят по идеально белому потолку. Я насчитываю девятнадцатую панель, когда она спрашивает:

–Ты там, что молишься?

Подняв палец, я прошу её подождать.

– Концентрируюсь, чтобы не совершить то, о чем потом пожалею.

– Например?

– Заканчивай со своими играми, Святоша.

Она фыркает, а моя бровь взлетает вверх от этого звука.

– С какими ещё играми, Алекс?

– Я молчал лишь потому что сам в выгоде от твоих выходок. Но ты точно что-то задумала. А ещё я видел, как Эльвира испепеляла меня взглядом. Ты что-то ей рассказала?

Ева в недовольстве распахивает рот:

– Да кто ты такой, чтобы я тебя обсуждала?

– Ева? -

только её здесь не хватало

, - Ева, ты в ванной?

Святоша хватается за сердце, она дышит чаще чем от нашего андеграунда, что сильно бьет по моему достоинству. Складывает ручонки в мольбе и просит у меня помощи. Я же не разделяю ее волнения.

Что может сделать Эльвира в гневе? Лин не позволит ей убить своего друга.

Наверно.

– Да, Эльвира, что такое? - отвечает она после моего утвердительного кивка.

– Можешь не прятаться, -

её голос какой-то противно весёлый, неужели выторговала у Лина кабинет?

- Алекс куда-то смылся.

Смылся? А ничего, что мои обувь и верхняя одежда на месте? Ох, Эльвира - бог дедукции.

– Да? - удивляется Ева, по мне очень неправдоподобно, врать она не умеет, что мне только на руку. - Тогда я сейчас…

– Я вот думаю, а что если устроить ему такой же сюрприз?

Святоша под моим настойчивым взглядом начинает нервничать. Она неловко улыбается, хватая ручку двери.

– Эльвира, давай не сейчас, я выйду и мы…

– Да не жалей ты его. Ева, ты понимаешь, как тебе повезло? Ты можешь издеваться над мальчиком в своё удовольствие. Он же ради тебя на всё готов. Так что давай в ближайшее время с розами у него дома. Я всё устрою.

Ева опасливо на меня поглядывает - правильно делает.

Не обсуждали значит, ага.

Хочется выйти и наподдать подружке, однако этого не оценят ни Лин, ни Ева. Поэтому я молча жую скулы, ощущая, как краснота расползается по моему лицу.

Чёрт побери, они смеялись надо мной!

Ева прорывается что-то сказать, поднимаю руку:

– Ни слова! Вот уж не думал, что ты лгунья и сплетница, Ева, - шепчу грозно.

– А что мне ещё было делать? Со мной никогда такого не было, я не знаю как реагировать, мне нужен был совет! Я же не спрашиваю, что ты обсуждал с проституткой!

– Ева, ты что-то сказала?

Тяжело вздохнув я возвожу голову в потолок. Чего она вообще трётся под дверью?

– Нет, - отвечает Святоша.

– Ладно, если что я буду в гостиной! - говорит Эльвира и наконец убирается.

– Я в отличие от тебя в такие подробности не пускался. Мне одно интересно, - как глубоко она пустила её в нашу историю, - Эльвира знает, что произошло в клубе?

– Нет, и не узнает.

– А что так? - наигранно ухмыляюсь, - Ах, ты наверное и половины не помнишь, хочешь расскажу? Чтобы было, что с подружкой на досуге обсудить.

Она молчит, в шоке распахнув рот, я и сам не в восторге от своих слов, веду себя, как баба. Да ещё и с пола поднимаю её резинку и показательно надеваю на запястье. Еще один трофей в мою коллекцию.

– Жду тебя в отеле с цветами. Захочешь пососаться приходи. - напоследок кидаю в её рассерженное лицо, - И да, я люблю нарциссы, догадайся почему.

Секрет или тайна

АЛЕКС

– О Алекс! Где же ты был? Я думала, ты ушёл.

– Лин, отправь свою женушку в театральный, - проваливаюсь в мягкое кресло под испытывающим взглядом Эльвиры. Несмотря на наши со Святошей поцелуи, раздражение моё никуда не делось и прямо сейчас больно впивается в молнию брюк.

Когда этот целибат закончится я вновь стану спокойным и лёгким на подъём Алексом.

– Я вообще-то свободная женщина, - Эльвира била себя рукою в грудь.

– Ага, обсудите это с Лином в той комнате, из которой выходили. Ой, подождите, вы же там не разговариваете, вы…

– Алекс!

Я же говорю. Сам не свой.

Но друга слушаюсь и прилежно замолкаю. Вместо того чтобы продолжать действовать всем на нервы, переписываюсь с нанятыми для поиска людьми. Они уже съездили по адресам всех Алексеев, похожих на описание Лекаря, и безрезультатно.

Мой гриф сейчас находится чёрте где, а времени до приезда предков осталось очень мало.

Незаметно для меня в комнату возвращается Ева. Разрез оголяет бедро, причёска взлохмаченна и держится на честном слове, резинка её скрылась во внутреннем кармане моего пиджака. Что моя работа видна и по достоинству оценена понял, когда Эльвира опрокинула в себя стакан воды и проглотила нервную улыбку. Парни наверняка догадывались, где я был и что делал - не впервой, а репутация Евы уже не моё дело.

Телефон загорается от входящего сообщения. Пришла наводка. Друзья смотрят на меня в ожидании, а я киваю в подтверждение их догадок. И все мы без слов поднимаемся на ноги.

– А вы куда? - подрывается Эльвира и бежит вслед за нами. Мельком замечаю скромное замешательство Евы.

– Ты же хотела, чтобы мы ушли, дорогая, вот мы и уходим, - Лин невозмутимо натягивает куртку, игнорируя недовольство Эли:

– Но не так быстро же. Вы… вы что-то задумали?

Переглянувшись между собой, мы вчетвером пропеваем:

– Неееет!

У Эльвира от такого возмутительного поведения глаза на лоб лезут.

– Ты мне всё расскажешь, - тычет пальцем в Лина, но тот с видом великомученика качает головой, - Тогда ты, - тычет в Себа.

– Прости, cara…

Брошенная всеми она не могла поверить своим ушам. Эльвира так и осталась стоять посреди прихожей с безвольно опущенными руками.

– Я тебе это ещё припомню, Линкольн Мун.

– Хорошего отдыха, милая, - чмокнув на прощание, Лин оставил “женушку” по ту сторону двери.

– Прости, друг, обрекаю тебя на воздержание.

Он на мои слова лишь фыркает и прячет руки в карманы бомбера:

– Она сама не выдержит, первой прибежит.

Зная выдержку друга и вспыльчивость Эльвиры, так оно и будет. Лин никогда никогда не промышлял любыми видами зависимости, он сохранял трезвый рассудок днём и ночью. Никто не мог упрекнуть его в излишней эмоциональности, напротив, ему её не хватало. Наверное поэтому он выбрал Элю.

– А как же: “

Эльвира Леви никогда не будет подчиняться мужчине!”

Лин закатил глаза на мою пародию:

– Это при вас она может кичиться громкими фразами, со мной она совершенно другая.

Другая?

Себастьян и Самаэль уже заняли задние места внедорожника. Я поставил телефон на подставку и переключил коробку передач. Нужный адрес уже был забит в навигатор, а механический голос вещал на весь салон.

– Мы едем за город? - Сэм перегнулся через панель, чтобы уменьшить карту на экране.

– Мы едем в область.

ЕВА

Как только дверь за парнями закрылась, Эльвира вернулась в комнату, и сохраняя гнетущее молчание, приземлилась рядом со мной. Её весёлый настрой смыло ливнем секретов золотой пятёрки и догадок, относительно их времяпровождения.

– Ты будто Лина в армию проводила, честное слово. Ничего страшного не случится, если парни немного повеселятся. Они же всегда это делали, - я мельком усмехнулась, однако подругу моя шутка не тронула.

– Их похождения пострашнее армии будут, уж поверь мне. Снова Алекс влип, и всех на дно тащит.

Алекс?

– Что-то серьёзное?

Эля пожала плечами, глотнула зелёного смузи, что привёз ей Лин и несколько расслабилась.

– Да пустяк. Пропала флешка с компроматом. Вот они и бегают за ней по всему свету. Меня в это не втягивают по повелению Лина, конечно. Но… Неужели он не понимает, что я беспокоюсь? Мог хотя бы сказать куда, зачем, надолго ли…

– Может они при мне не стали болтать лишнего, - мягко успокаивала подругу. - Ты не переживай так, ну что с ними может случиться?

– С Алексом нельзя знать наверняка. - и неожиданно для меня унылая Эля куда-то испарилась, - Ева, слушай, а давай проследим за ними, а? Они ещё не уехали, у нас есть время.

Вот в чем дело. Несмотря на то, что яркая решительность горела в её глазах, я приняла одну единственную попытку:

– Может не надо?

Эля уже не слышала меня, она на всех порах неслась в спальню собираться. Этот день претендовал на звание сумасшедшего.

Такси поджидало у ворот многоэтажки, мы с Элей видели как черный внедорожник Алекса резво стартанул с парковки.

– Вон за той машиной, пожалуйста.

Эльвира натянула на глаза капюшон и улыбнулась хмурому водителю в зеркале заднего вида.

– Всегда мечтала сказать эту фразу.

– Это плохая идея, - настаивала я на своем.

– Ева, это жизнь, понимаешь? Весёлая, непредсказуемая. Потом в старости будем вспоминать, как чудили.

– Я посмотрю, как ты будешь веселиться, когда Лин тебя поймает. Сама говорила, что он оберегает тебя от дел Алекса и сама лезешь на рожон.

Вся эта ситуация мне совершенно не нравилась. Куда мы едем? Зачем? Алекс и так обвинил меня черте в чем, а теперь я ещё и преследую его.

Вот же гадкость!

– Он оберегает меня, а я беспокоюсь о нём. Разве это не любовь?

– Тогда позвони ему и скажи, что мы едем следом.

Эльвира фыркнула:

– Ева, зачем так просто? Я ему может сюрприз хочу сделать. И вообще я и слова не сказала про тебя, Алекса и ванную. Знаешь как это всё выглядело?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– А зачем ты его дразнила?! Он теперь думает обо мне невесть что...

– А чтобы знал, что ему искусству обольщения ещё учиться и учиться. Тоже мне мачо.

Задержав дыхание, я поджала губы. Сморозила Эля, а разбираться мне.

– И вообще, что происходит с тобой? Я думала ты хранишь себя для Матвея, а тут наедине с Алексом в закрытом помещении.

– Во-первых, ты сама мне это предложила!

– Я говорила не серьезно! Да и не в таких масштабах. Невинный флирт, а не…

– Во-вторых! - я тяжело дышала, эти откровения давались мне, ой как просто, я не понимала как выразить тот сумбур что творился в моей душе. - Между нами… почти ничего не было, а в-третьих, Матвей… не пара я ему.

– О да! Свершилось! - воскликнула Эля на все такси -

ох Боже

, - Рассказывай мне все с самого начала. Ты застала его за сексом с одной из коллег, подружек, верующих див?

Опустив взгляд на руки, что нервно теребили разрез платья, я пробормотала неуверенный ответ:

– Я поняла, что это нечестно по отношению к Матвею. Ему нужна другая. Идеальная,чистая, настоящая жена, а я…

– А что ты?

Испорченный материал. Бракованная. Я чувствовала себя потерянной. Привитые с детства ценности тонули в океане лжи. Я поняла, что не желаю ничего из того, что раньше составляло моё счастливое будущее.

– Я никого светлее тебя ещё не встречала, Ева. Так что ты меня не убедила. Не хочешь - не рассказывай, - Эля усмехнулась, уставившись в лобовое окно, - А я рассчитывала на хоррор или хотя бы драму.

– Это же моя жизнь, - выдала облегчённо, - А не твоя.

– Что правда, то правда. И куда они только едут? Мы скоро приблизимся к окраине города.

Услышав это таксист как полоумный затараторил:

– Э, за город? Я не повезу.

– Да я двойную ставку заплачу! - орала Эля.

– Нет!

Такси резко ушло в правую полосу так, что я всем телом навалилась на Элю. Он планировал высадить нас на ближайшем островке, не поинтересовавшись устраивает ли нас этот вариант.

Когда машина выравнялась, рассерженная Эля отряхнулась и перегнулась через сиденье к джигиту. Она сдула упрямую прядь и тоном, от которого мне самой стало не по себе, приказала:

– Так, сейчас мы едем до конца магистрали, по пути нас перехватит приятель, okay?

– Какой еще приятель, Эльвира? - прошептала я.

Вместо того, чтобы ответить подруга набрала номер телефона и улыбнулась. Ответили ей не сразу.

– Алло, Вел, ты не занят?

Деревенские каникулы

АЛЕКС

Готовый засыпать от вида российских простор, я вжимал газ в пол, желая поскорее закончить эту поездку. Мне не терпелось приехать в Негодейкино и во имя драгоценного грифа выпотрошить всю захудалую деревушку. До пункта назначения оставалось 26 километров и ровно пять моих нервных клеток.

– Это что, Лошадь? – Сэм, дрыхнувший половину дороги, вдруг подал голос. – Да ладно? Я щас в Твиттер запощу!

Высунутый вперёд телефон хлопаю свободной рукой и строго наказываю:

– Только попробуй геолокацию выставить.

– Я по-твоему совсем ту-ту?

– Не буду отвечать на такой провокационный вопрос.

Повозка с лошадью ехала прямо перед нами и остановилась на пешеходном переходе, следуя всем правилам ПДД. Эта доисторическая хрень выводила меня из себя своим нерасторопным темпом. Недолго думая, я обогнал лошадь, нарушая все скоростные режимы.

Оставалось 18 километров, с нашей скоростью доедем за 10 минут.

– Алекс, ты сегодня очень резво водишь, - не замолкал соня. - А меня… кажется укачивает.

Себ, сидящий рядом с приятелем, вытаращил глаза и истерически проорал мне прямо в ухо:

– Алекс, сбавь скорость!!! – голос его тотчас изменился и стал предельно ласковым, – Тебе, Сэмочка, может окошко открыть, а?

– Тут осталось всего ничего, – проговорил сквозь зубы, вцепившись в руль.

Эти двое за последние два часа вытрахали мне все мозги. Они то хрустели снеками; то ругались за то, чья музыка будет играть; то кидались закуской, не сумев договориться. И вот, когда эта чёртова поездка близилась к своему логическому завершению, они снова решили вывести меня.

– Если его стошнит, то меня стошнит тоже, – Себ плевался угрозами. – Мы заблююм тебе весь салон!

– Это что за тандем тошнотиков? – Линкольн усмехнулся себе под нос. – Друг за друга. Брат за брата?

Как же мне всё это надоело…

– Так! – сорвался на тихое шипение. – Либо вы затыкаетесь и держите свою желчь в себе или, - рявкнул резко. - Выходите на ходу.

– До чего ты заботливый, Алекс.

– Мы подъезжаем, - сообщил Лин.

За ссорой не заметил как пролетело время и позади осталась стелла Негодейкино. Успокоившись, я всё-таки отпустил педаль газа и завернул на тихую деревенскую улочку.

– Ничего не понимаю, – громко зевнул Самаэль. – Это что пригород?

– Вокруг нас только деревья и бурьяны, – усмехнулся я. – Конечно пригород.

Своим друзьям я устроил настоящую экскурсию в мир экзотики. Мы за городскую черту ни разу не выезжали, разве что вылетали. Никогда не жили в домах, с количеством этажей меньше двух. А сейчас приехали в деревню у чёрта на куличиках.

– Лин, сколько здесь населения?

– 150.

– 150 тысяч?!

– Нет. Человек...

– Охринеть, - воскликнул я. - Да столько народа в час наш клуб посещает.

– Здесь всего две улицы, вы чего ожидали?

И правда. Однако плюс от такого расклада всё-таки был. Мы за один день можем к каждому жителю этой деревни на чай заявиться, так что Алексея этого, как миленького найдём.

– Уже вечер поздний, может отложим махыч?

– Сэм, прав. Вы посмотрите, - Себастьян крутил головой. - У нас в 9 вечера жизнь только начинается, а здесь она спит да похрыпавыет.

На улице уже порядком стемнело. Деревня мирно дремала и лишь в немногих домах горел свет. Каким бы срочным не было дело, но прийти к незнакомым людям в поздний час, особенно если ты хочешь разобраться по хорошему - не лучшая идея.

– Хорошо, - согласился я.

Свернув на обочину, я выпрыгнул из машины. Шея и конечности непривычно затекли, принялся разминать их и на мгновение замер. Светло-оранжевая полоска заката исчезала за горизонтом, во мраке наступающей ночи терялись старые домина с резными ставнями на деревянных окнах. Рванув в машину, я заглушил тарахтящий двигатель, и, игнорируя удивленные взгляды парней, вернулся на свежий воздух.

Подумать только….

– Алекс? – Себастьян выглянул из люка. – Что происходит?

– Себ, ты слышишь это?

– Что “это”? – негодовал друг, сложив руки на крыше авто.

– Тишина…

После шумного города с его постоянным ревом моторов, голосами людей и музыкой, здесь даже собственные мысли звучали громче. Это открытие повергло меня в небывалой шок, который кажется не разделял Себастьян. Оглянувшись по сторонам, в тени серого домика я заметил огонёк одинокой сигаретки.

– Подскажите, – спросил у местного мужичка. – Здесь есть гостиница?

Совершенно не смущаясь, мужик зашелся громким хохотом.

– Ладно, переночевать где можно?

– Авдотья к себе принимает. На соседней улице живёт, белый дом с голубым забором.

***

Возвожу топор в звёздное небо и опускаю его на деревяшку. Острие благополучно застревает в сколе и, заходясь безудержным приступом злости, я бью этой смесью топора и дерева по пню.

Авдотья приняла нас с растропертыми объятиями.

Ещё бы столько рабочей силы…

Она была миниатюрной, миловидной старушкой.

Хотя какая бабуля не милая? Разве что моя Сара. Аристократка до мозга костей, до сих пор запрещает называть её grandmother. Разительная разница, не правда ли? Простота и лоск.

– Чем мы вообще здесь занимаемся, – причитал Самаэль, собирая новую порцию дров. У нас было чёткое распределение обязанностей - я колол дрова, Сэм таскал их Лину, который закладывал те в печь.

– Это русское гостеприимство, Сэм. Чувствуешь? - порядком запыхавшись, я собрался с силами и вновь ударил по полену.

Кое-что в своем маленьком путешествии мы не учли. Например, что оно затянется на сутки и что в этой деревушке не будет душа. И сейчас, после небольшого инструктажа Авдотьи, мы были заняты топкой единственного места, где можно было помыться - бани.

– Всё, что я чувствую это голод, – продолжал выть Самаэль, полная луна ему благоволила. – Ох, и Мара там что-то готовит. Не пицца, конечно, но пахнет вкусно.

Старушка жила не одна, на печи за плотными шторами она прятала свою дочь Мару. Темный цвет лица её оттеняли черные, словно ночь волосы. Они лоснились мелкими кудрями, выглядывая из-под красного, повязанного на голове платка. В крови Мары была намешана цыганская кровь и это сыграло с ней злую шутку. Она была притягательна, красива, но в глазах ее плескался опасный огонь, которого шугались все местные пареньки. Поэтому будучи 30 летней женщиной Мара продолжала жить под одной крышей с матерью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Словно мираж в самой жгучей пустыне из бани вышел Лин и махнул рукой, изобразив крест.

– О Господи, Боже, – прошептал я, выкинув топор куда-то в сторону. – Ну наконец-то.

Чтобы мы, городские парни, занимались домашним хозяйством? Да никогда в жизни. Это непосильное испытание было успешно пройдено, и всё о чём мы молили, чтобы оно было последним.

Порядком измотанные, мы вломились в теплую хату, где застали такую картину. На маленькой кухне хозяйничали Авдотья, Мара и Себастьян. И если женщины занимались готовкой и сервировкой стола, то парень за обе щеки уплетал местные изыски маринации.

– А где справедливость? – вспыхнул Сэм. – Мы там работаем в поте лица, а он тут языком чешет.

Себастьян улыбнулся:

– Это тоже работа.

Себ, в отличие от нас, на еду не накинулся, а вёл поистине элегантную беседу (это если соблюдать этикет). По мне так он продолжал трещать и докучать бедным дамам своими надоедливыми разговорами. У итальянцев это в крови, вы знали?

– А на чем зарабатываете?

– Что на огороде уродилось – продаём, настойки делаем, а иногда, – Авдотья вскинула брови. – Гадаем.

– Га…таете?! – Самаэль ещё толком не прожевал, а уже тянул свою руку невесть куда. – Что мне скажете?

Мара на его напор таинственно вздернула уголок губ:

– Карты принести надо.

Мне всё это не нравилось.

Кухонный стол опустел. Авдотья принялась мыть посуду, а Мара шептала наговоры, скрестив пальцы обеих рук и подняв их вверх. Не то чтобы я верил в эту чушь, но от уверенности, с которой она тусовала колоду хотелось найти повод выбежать на улицу.

Лин, последние полчаса втыкающий в свой телефон, тактично отошел в сторону и с напряженным видом продолжал набирать номер своей ненаглядной.

За круглым столом осталось три рыцаря и одна ведьма.

Наконец Мара опустила колоду на стол и раскрыла ее эффектным веером. С глухо закрытыми глазами она прошлась пальчиками по поверхности каждой и вытянула карту. Затаив дыхание мы дернулись вперёд и нависли над ней:

– Дурак выпал.

От нашего хохота сотрясалась вся деревенька Негодейкино. Мы делали это долго и краем мысли, я задумался, какие травы были в предложенном хозяйками чае. Утерев слёзы, сквозь оставшиеся смешинки, я всё-таки произнёс:

– А карты правду говорят. Так уж быть можете и мне погадать.

Но Мара всеобщего смеха не разделяла. Она продолжала вытягивать карту за картой, сохраняя угрюмое выражение лица. Несколько обдумав выпавшие комбинации, гадалка начала говорить:

– Шолопай ты, обыкновенный. Дрянь свою бросай, мозгов прибавится.

– Дрянь? – поинтересовался Себ. – А с этого момента поподробнее. Ты же говорил бросил, да?

– Я бросил!

Себастьян вопросительно глянул на Мару, та вытянула карту и утвердительно кивнула.

– Ну хорошо.

– А что про меня скажете? – поинтересовался болтун-Себ.

– А ты мальчик ранимый, если любишь, то навсегда. Большое сердце у тебя, лишь немногие готовы зайти в него.

– Это так.

Казалось бы Себ отозвался очень тихо, но Лин всё услышал и его напряжение передалось каждому находящемуся в этой комнате.

– Если ты всё ещё, – Лин даже телефон опустил, чтобы свой палец выставить.

– Да не собираюсь я отбивать Элю!

– А ты, парень, – Мара выкладывала пирамиду, – Нашёл берег свой, вот только уплыть он от тебя хочет. – скепсис Лина сошел с лица, он мигом позабыл о Себе с его чувствами и о том, что Эля не отвечала на его звонки.

– А как этот берег удержать?

– Карты говорят отпустить её. Перестать удерживать.

Гнетущая тишина, треск печи и громкие думы моих друзей. Всё это меня несколько поддразнивало:

– Остался я, получается, – привлек к себе внимание загадочной Мары. – Говорите смело, вот только любовь меня не особо интересует.

Мара прошлась острым ногтем по раскинутым картам и глянула на меня исподлобья.

– Ещё бы. Ты только себя любишь.

Парни дружно загоготали.

– Не отрицаю. – кивнул я. – Правда.

– Дамский угодник.

– Можно просто Алекс.

И чего она там видит? Обычные картинки с цифрами. Но вскоре произошло то, что напрочь стёрло мое снисхождение:

– Ты крепко взялся за неё.

Мара улыбалась знающе. С каждой картой огонь в ее глазах распалялся сильнее. В этих дурацких картонках ей словно открывалось тайное знание, и в один момент градус напряжённости зашкалил настолько, что мне захотелось остановить её. Ощущение, что она копается в моем грязном белье не покидало. Как и многие люди я не верил в мистику, она пугала меня. Но происходило это лишь потому что я никак не мог ее объяснить, а также мне было не по себе от того, что посторонний человек мог знать про меня больше, чем ему дозволено.

– За кого? – дрожь в моём охрипшем голосе скрыть не удалось.

– Сердца женщин не трогаешь. – шептала она. – Они не воспринимают тебя всерьез, поэтому как цель ты выбрал девочку, – с лица Мары сошла улыбка, она встретилась со мной своими чернильными глазами и разложила на столе тройку карт. – Если не оставишь её в покое.

Ничего не понимаю. The Devil, Judgment и карта под названием:

– Смерть?!

– Назад пути не будет.

Всякое было, но чтобы девчонка после секса со мной умирала…

Несколько взволнованно я поёрзал на стуле и предложил:

– Вы там перетасуйте, может по-другому скажут?

Мара понуро качала головой и складывала колоду в коробку. Гадание её закончилось, вот только что мне делать с неоднозначным предсказанием

?

Отстать от Святоши?!

Попалась!

ЕВА

– А у тебя здесь просторно, – Эльвира хозяйским жестом гладила кожаные подлокотники авто.

Когда перед нами остановилась большая чёрная машина, за рулём которой оказался Вел, восклицание Эли было что-то вроде: "Ого, кадиллак?!". Марки машин для меня оставались непостижимой тайной, но по достоинству оценить интерьер и экстерьер я могла. И здесь они были потрясающими. Откинувшись на невероятно мягкие сидения, я полностью отдалась ощущениям роскоши и комфорта, и на секунду представила каково было сегодня одному из членов золотой пятёрки.

Тихий воскресный день Велес Даркли решил провести в постели. У него была тяжёлая неделя и, дав отбой всем рабочим чатам и друзьям, он с лёгкой душой отправился в выходную спячку. Чего точно не ожидал Вел так это того, что из глубин крепкого, безмятежного сна его достанет никто иная, как Эльвира Леви.

– Это в первый и последний раз, – громыхает Вел своим тучным голосом, а у меня мурашки по коже пробегают.

Не хотела бы я сейчас оказаться на месте подруги

. – Когда я приезжаю по твоей просьбе.

Эля, занявшая место рядом с водителем, дёрнулась словно струна гитары:

– Ты же понимаешь, что это не просто мой каприз. Они в беде!

– Это их нормальное состояние.

– Они без тебя пропадут, – провыла девушка, сведя брови домиком.

Мы уже выехали за пределы города и следовали согласно навигатору по шоссе. Вел отрешённо следил за дорогой. Казалось актерская игра Эли его не совершенно не трогала.

– Это больше похоже на правду.

До сих пор я не понимала, почему мы собирались спасать людей, которые не то, что об этом не просили, так ещё и не были в курсе о происходящем. И по-видимому этот момент не устраивал лишь меня, ведь мы продолжали это

чёртово

путешествие

!

– Что там хоть за адрес? – Эльвира опустила козырёк и подмигнула мне в маленьком зеркальце.

– Деревня.

– Деревня? – воскликнула она, хлопнув лазейкой. – Представляю: коровы, навоз и золотой гриф посреди огорода.

– Нет, – был тому краткий ответ Вела.

– Что "нет"?

– Не там гриф.

– Ты откуда знаешь?

– Чуйка.

И на этом говорливость Вела закончилась. Спустя пару часов мы приближались к деревне с чудным названием Негодейкино, и тогда я решительно перегнулась через сидения и прошептала:

– Мы приехали, звони им!

– Не буду! – упёрлась подруга.

Я набрала воздух, чтобы начать дискуссию, однако меня тут же остановил Вел:

– Да и не надо, эту деревню можно за 10 минут объехать. Найдем по машине.

Черный джип Алекса был припаркован во дворе милого домика, с гостеприимно горящими окнами.

Когда мы вышли из тёплого салона машины, меня тотчас ошпарило порывом холодного ветра. Я все сжалась за спинами ребят, что уверенно открывали калитку и шествовали прямиком ко входу чьего-то жилища.

Ладно Эля - она девушка Лина.

Ладно Вел - он их общий друг.

Но меня как сюда каким ветром занесло?

Попутным?!

Не успели мы подойти к двери, она распахнулась. Лин сжимал в руке телефон и смотрел на Эльвиру широко распахнутыми глазами:

– Поверить не могу…

Из-за его спины показались остальные парни. Посыпались их негромкие роптания::

– Вы пытали Вела?

– Вы следили за нами?

– Эльвира, – прикрикнул Лин. – Что происходит?!

И всё, что смогла придумать Эля это:

– Я соскучилась.

***

Разместившись в просторной гостиной, мы были предоставлены сами себе. Хозяйки дома легли спать, великодушно предоставив нам три комнаты для отдыха.

– И это всё, что ты можешь сказать?

Слушая упрёки Лина, Эля безмятежно заплетала шнурки своих спортивных брюк в косичку. Она не обращала внимание ни на парня, ни на его злопыхания:

– Я не люблю секреты. А вы вашу поездку наградили таким флёром таинственности, что я не выдержала.

– Тебе же не 5 лет! И если бы мы хотели, чтобы ты ехала с нами, мы бы тебя пригласили, не так ли?

– А что мне до вашего приглашения? – искренне удивилась Эля. – Я не вампир.

– Это бессмысленно, – завалившись в кресло, Лин устало потёр виски.

– Забей, Лин, отправим их завтра домой первым автобусом, – Алекс похлопал приятеля по плечу, вызвав у меня волну негодования. С тех пор как его хитрый взгляд скользнул по мне ещё там, во дворе, он продолжал сохранять подозрительное, угнетающее меня молчание.

– Эй! – Эльвира хлопнула по дивану. – Мы вообще-то не бандероль! И уедем тогда, когда вы уедете, ясно?

– У тебя работа, – напомнил Лин.

– Ради такого случая я взяла отгул.

– Когда у нас была годовщина, ты этого не сделала.

– Повод был сомнительный, – она заинтересованно разглядывала свои ногти, не обращая и толики внимания на достопочтенного Лина.

Эльвира явно нарывалась на неприятности. И надо признать своего добилась. Линкольн встал с места, взял за руку негодяйку и потянул её в другую комнату.

Как только они скрылись, Алекс облегчённо выдохнул, бросил что-то вроде "несносная парочка". А вот мне от их исчезновения нисколечко легче не стало. Самаэль, Велес и Себастьян мылись в бане, а мы с Алексом остались в гостиной сидеть друг против друга совсем одни. Мне нечего сказать, а ему видимо было:

– Итак… Где мой букет?

– Завял по пути.

– Ты быстро собралась с мыслями. Я думал будешь игнорировать меня пару тройку дней. – он замер, не разрывая нашего зрительного контакта, в ходе которого я внушала ему заткнуться и потерять ко мне интерес, а он же желал обратного. – Ну иди ко мне.

Алекс хищно двинулся на меня. Рванув в сторону я схватилась за первую попавшую подушку и услышала его несдержанный смешок.

Он издевается!

– Эльвира потащила меня за собой.

– О, тебе не нужно оправдываться. Меня не волнует, что ты здесь делаешь. Я очень даже рад…

Правда?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Где будешь спать, надеюсь со мной?

Чёртов, Алекс!

Стоило его похабной фантазии достигнуть моего серого вещества, как я вспыхнула белым огнем. Сегодняшнее представление должно было сбить его настрой, а он, к моему неудовлетворению, воспрял с новой силой и ждал ответных действий.

– Боюсь, я предпочту тебе Элю.

– Уверенна?

И откуда этот всезнающий тон в его голосе?

– Ага.

Двери соседней комнаты распахнулись. Эля порядком взволнованная, перебирала пальцами волосы, пряча свой взгляд и распухшие губы за плечом Лина.

Не может быть…

– Алекс, одолжи ключи от машины.

Хлопнув ресницами Алекс застыл, словно изваяние. Первыми очнулись его брови, они подскочили вверх, потом очередь дошла до полных губ, они расплылась по лицу в коварной ухмылке.

Наверное ещё никогда его предсказания не сбывались так быстро.

– Эльвира-Эльвира, я был о тебе лучшего мнения. Что уж, дерзайте, – кинул ключи от машины и плотоядно уставился на меня.

Эльвира не могла бросить меня одну!

Бросившись за парой предателей, как за своим последним шансом, я угодила прямиком в цепкие лапы опасного хищника:

– Ты куда?

– А как же спальные принадлежности? – прошептала, впиваясь пальцами в его бицепсы.

– О, поверь, им это не понадобится. Они не будут спать.

Первая. Мировая

АЛЕКС

Слово "рад" в подмётки не годилось, тому, что я испытывал.

Во-первых, гриф был рядом – я чувствовал это. А во-вторых, Эльвира, с таким рвением отстаивающая свою подругу, привезла её ко мне прямо в руки. Она отдала её, а сама сбежала на ночную случку с Лином.

Это ли не удачное стечение обстоятельств? Это ли не судьба?

Конечно же, в памяти ещё жили её громкие заявления, её слишком длинный язык, донёсший до Эли кучу ненужной информации, но обиды не было. Для подобного Святоша была слишком мелкой сошкой в моей жизни.

Однако рядом с ней я терял тот редкий контроль, которым обладал прежде. Когда она стояла напротив меня, заливаясь румянцем от очередной двусмысленности, вылетевшей из моего рта, я был готов сорваться. Был готов налететь на неё, кинуть на диван и заставить её сожалеть о каждом сказанном слове. Вовремя вернулись парни, и я стремглав вылетел на улицу. Пар шёл изо рта, низкая температура не спасала меня от испепеляющего внутренности жара. Я полыхал, задыхался и угорал от собственной слабости.

Мне пора набить тату с напоминанием о том, кто такая Святоша, и как я должен вести себя рядом с ней.

Когда я возвращаюсь из бани, свет в доме уже не горит. Из комнат доносятся тихие сопения ребят. В результате моего небольшого исследования, выясняется, что Велес занял отдельную комнату, Сэм дрыхнул в гостиной, а Ева расположилось на двуспальной кровати в спальне.

Получается… у меня нет выбора.

Скинув банное полотенце, я натягиваю белье и двигаюсь прямиком к своей мягкой аппетитной, спрятанной под одеяльцем цели.

– Святоша, ты спишь?

Ответа не последовало.

Луна из окна блестела в ее волосах. Ее длинная коса заняла мою половину кровати и, поэтому я решил что могу делать с ней всё, что мне заблагорассудится. Перебирая локоны, расплетая и соединяя их вновь, я не заметил, как отправился в объятия Морфея.

ЕВА

Раскинув руки в стороны, я хорошо потянулась. Несмотря на то, что впервые за долгое время я ночевала вне дома, спалось здесь просто великолепно. Мягкие матрасы, запах дерева и утреннее кукареканье петуха создавали особую атмосферу уюта.

Всё же петуха можно было выключить.

Завошкавшись на месте, я искала удобное положение для сна и вдруг наткнулась на твердую преграду. Я не сразу понимаю, что рядом находится человек, а когда до меня доходит, что всю ночь провела не одна, и что именно сейчас упирается мне в бедро, перестаю дышать.

Алекс сладко улыбается во сне, обнимает в тисках мои волосы. Мне бы закричать, но в легких нет воздуха. Он и сам начинает просыпаться под моим испепеляющим воздействием. Сначала открывает один глаз, глядит на меня, на свою руку, которая продолжает самым невинным образом касаться моей груди и на свою добычу, которая словно змея обмотала его кисть.

– Это то, о чем я думаю?

Голос Алекса слишком хриплый и глубокий:

– А это то, о чем думаю я?

Я отшатываюсь от него на другой край кровати. Кутаюсь в одеяло, стянув с него добрую половину. –Ты… – мои, пронизанные животным страхом, глаза жадно проходится по всему его голому прессу, кротко доходят до натянутых боксеров и ретируются. – Забудем об этом!

Растрепанный Алекс закусывает губу в улыбке:

– Не могу этого обещать.

Как я могла уснуть?! Как я могла позволить ему лечь рядом?!

Мара и Авдотья вчера предложили мне ночную рубашку – невинно-белую и длинную, прям как у мамы, но и она не помешала Алексу скомпрометировать меня.

– Ты можешь прикрыться, в конце концов!

– Ты забрала у меня всё одеяло.

Отпустив край, я закрыла глаза и занялась чисткой памяти. Последние пять минут было просто необходимо стереть для стабильности моей психики, однако Алекс не облегчал задачу: он шуршал одеялом, мешая мне сосредоточиться. Испарина выделилась на лбу, обжигающий огонь продолжал палить по щекам, опускаясь ниже по шее и груди, пробираясь в самое сердце.

Это было невозможно забыть.

– Милая ночнушка. Порвём её как то платье? – слепо нащупав подушку, я кидаю точно ему в лицо. – А что? Святоша, здесь только ты и я… – наконец снаряд находит свою цель.

Алекс забывается, а я вскакиваю на ноги и принимаюсь рассерженно ходить взад-вперёд по комнате. Мы перебудем сейчас абсолютно всех, и почему-то эта новость нисколько меня не трогает. Зато меня ой, как трогает Алекс и его выходки, достойные задиры пятиклассника, но никак не взрослого парня.

– Я думал наши отношения перешли на новый уровень. – Алекс подложил прилетевшую подушку под голову и разместился удобнее, прибрав к себе все постельные принадлежности. Кстати говоря, причинное место он прикрыл, а торс, выкроенный ночными тренировками, оставил на радость моим бесстыжим глазам. – Во-первых, наше рандеву в ванной. Во-вторых, ты последовала за мной чёрте куда. Это разве ничего не доказывает?

Лишь то, что я полная дура.

Я прохожу мимо него, так же как пропускаю мимо ушей его слова. Хочу забрать сумку и убраться отсюда восвояси, но он разрушает мой плану, крепко перехватив руку.

– Алекс, мне уже надоело ругаться и спорить с тобой.

– Так не ругайся и не спорь.

Он сейчас как никогда спокоен и уравновешен. Выпил всю мою кровь и счастлив. Алекс тихо усаживает меня на свою половину кровати, а сам отодвигается на другой край. Он действует осторожно так, словно обращается с опасной Мегерой.

– Ты действуешь мне на нервы.

– О, правда? – его бровь мило подпрыгивает. – Ты мне тоже.

– И чем же, интересно знать?

– Своими побегами, своими отказами, своими… – он сглатывает, не разрывая зрительный контакт. – Забудь, ты побьешь меня за это. Сейчас всего 5 утра, и тебе не нужно включать гордыню и уходить. Не забывай, это один из смертных грехов.

Я всё же сдаюсь. Поднимаю белый флаг и ноги, чтобы спрятаться под пушистым одеялом. Между нами комфортная дистанция, однако она не спасает меня от притяжения, которое источает его тело.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Как на зло сна ни в одном глазу, я с интересом разглядываю белый облупившейся потолок и думаю о том, что мне комфортно рядом с ним. Несмотря на то, что Алекс полный озабоченный идиот, он вызывал во мне смесь до дрожи приятных чувств. Смех – когда он пытался быть романтичным амиго; умиление – когда он терялся в своих откровениях и тёмное желание – каждый раз, когда он смотрел на меня. Мы бы вполне могли общаться, если бы не одно но:

– Почему секс для тебя так важен?

– Святоша, ты сказала слово на букву "С"? Я сражён. А если серьезно, то… это потребности? Не знаю… Я так расслабляюсь, сбрасываю пар. А почему для тебя секс так НЕ важен?

– Потому что мне с детства внушали, что похоть – грех.

А потом эти наставления в одночасье стёрлись...

Алекс усмехнулся:

– О, да брось. Секс – это наслаждение. Если бы я был женщиной хотел бы хоть раз в жизни испытать женский оргазм.

– А ты… – я громко сглотнула. – То есть вы, этого не испытываете?

Алекс, поддавшись размышлениям, замолчал, и стоило ему понять, что я говорю серьезно, он заливисто захохотал.

– У вас он более насыщенный и яркий, – принялся объяснять, не упустив возможности для очередной провокации. – Но словами не описать. Я могу продемонстрировать.

– Это сложно?

– Что? – Алекс перевернулся на бок.

– Заниматься им?

– Это парный танец, Святоша. Вы друг друга чувствуете, находите общую волну и уже не можете остановится.

Любопытство – не порок. Мне всегда было интересно всё неизведанное, а в особенности то, что находилось под запретом. Постельные сцены в романах потрясали моё сознание. В них не было той грязи, о которой меня предупреждали родители, напротив я находила прекрасным слияние близких по духу людей. И если то, что я испытала на столе в клубе и есть оргазм, то быть женщиной… Оно того стоило.

– Почему ты отвергаешь меня?

– Отвергаю? – удивляюсь неслыханно. – Ты про те случаи, где ты меня домогаешься, а я отбиваюсь, что есть силы?

Алекс несексуально кривится:

– Разве так и было?

– Да, Алекс. Ты просто хочешь доказать себе и всем вокруг, что звание Бабник года или Король постели всё ещё принадлежат тебе. Ты играешь со мной в кошки-мышки, запугиваешь, провоцируешь… соблазняешь. А я сама тебе совершенно не интересна.

– Тебя это расстраивает?

Я долго жевала губу прежде, чем ответить:

– Я совру, если скажу нет.

Ещё какое-то время Алекс переваривал услышанное, а затем ни с того ни с сего спросил:

– Святоша какие цветы ты любишь?

– Ты это не серьёзно…

– Ещё как серьезно.

– Я не люблю цветы, – только недавно начала задумываться о том, что приносит мне удовольствие и чем я по-настоящему хотела бы заниматься. Спроси он об этом неделю назад, я не нашла бы ответа. – Я люблю книги и… – призналась неохотно. – Сладкое.

– Я тоже люблю сладкое, – услышала его ответную улыбку. – Особенно, когда нервничаю.

– Рядом с нашим универом есть хорошая кондитерская… – говорю неуверенно.

–" Пальчики оближешь"?!

– Да.

– Обожаю их сладкие завтраки!

Усмехнувшись, я отмечаю сегодняшний день красным цветом. Редкий случай, когда Алекс вызвал у меня что-то больше, чем раздражение.

– Это мир?

– Мир, в котором ты не пытаешься меня соблазнить?

Ответ вспыхнул на его лице. Что-то заносчивое и в его стиле,

мол: “Я не могу не соблазнять. Флирт – манера моего общения”.

Однако, Алекс закусил щеку изнутри и кивнул:

– Я постараюсь.

И я пожала его тёплую руку.

Честность превыше всего

ЕВА

– Ну что, голубки, выспались?

Эля и Лин взглянули на Самаэля так, словно они – наёмные убийцы, а он следующая их цель.

Впятером мы расположились в просторной хозяйской кухоньке. То, что для многих ранний подъём не свойственен Алекса не волновало. В 8 утра он подорвался от сигнала будильника и ринулся нарушать всеобщий покой. По повелению Ме́ссии я, парни и парочка, заночевавшая в машине, сонно жевали простенькие бутерброды и слушали, как Эля звенит ложкой в кружке со сладким чаем.

Что насчёт меня? Я излучала небывалое спокойствие. Воспоминания нашего с Алексом диалога вызывали по-дурацки плывущую улыбку, которую мне приходилось тотчас от всех прятать. Всё-таки нет ничего лучше расставленных над "i" точек, открытого разговора и тёплых доверительных отношений.

Когда в комнату, подёрнутую утренним солнышком, заявился Алекс, Эльвира стрельнула в него вопросом:

– А ты где спал?

Уверенная в Алексе, я и бровью не повела. А стоило бы. Он поставил стул рядом, закинул руку мне на плечо и торжественно огласил:

– Мы провели ночь вместе!

Челюсти пятёрки и Эли звонко стукнулись о стол.

– Он не тронул меня! – закричала я, однако лица друзей оставались в прежней позиции. – Ну… Ну… это правда. Он трогал лишь мои волосы!

– Значит ты не спала. – вспыхнул Алекс. – Я так и знал!

Рассерженная и точно раскрасневшаяся, я накинулась на него:

– Зачем ты вообще это рассказываешь?!

– Тебе болтать значит можно, – в свою очередь фыркнул парень. – А мне нет?

– О Боже. Мы его теряем. – Сэм зарылся пальцами в своих каштановых кудрях. – Это проклятие золотой пятёрки. Кто следующий?

– Вернёмся к насущному, – перевела стрелки Эля. – За тобой, Алекс, значатся косяки похлеще, чем болтовня, так что ротик прикрываем и…

– Ли-и-ин – прошипел Алекс, не отрывая исступленного взгляда от Эли. – Скажи ей!

– Нет, я же по факту всё говорю.

– Тут не поспоришь, – кивнул Велес.

– А ты вообще на чьей стороне? – запричитал Подлец.

Линкольн глубоко вздохнул и выдохнул, что на языке намёков означало "заткнуться всем немедленно".

– Эля, если так хочешь воспитывать кого-либо, то одно твоё слово и я всё устрою. 9 месяцев и это агукующее чудо в памперсе в твоём распоряжении, - выдал с раздражённым холодком Лин. – Алекс, ты…

– Полный идиот, – перебила она его.

– Эльвира!

– Можно я брошу в неё помидором? – сморщив губы, Алекс смял мягкую кожицу малосольного овоща.

– Только попробуй! И идиот – это ты, дорогой, – поднялась с места подруга и угрожающе нависла над столом.

Линкольн и бровью не повёл, видимо привык к буйному характеру девушки:

– Есть темы, которые мы обсуждаем только наедине, помнишь?

Эля повернулась к Алексу показательно.

– Те самые, которые касаются лишь тебя, меня и нашей кроватки?

– И это тоже.

Глаза Эли засверкали, Алекс продолжал есть, кривясь то ли от еды, то ли от наглядной демонстрации его косяка.

– Семья клоунов на выезде, – заключил он.

– О Господь, и это всего лишь утро.

***

Светало. Тёплый рассвет пробивался сквозь тёмные тучки. Погоде было глубоко плевать, что на календаре сейчас ноябрь месяц, она выдавала все признаки зимы и смеялась над недовольными такому раскладу людишками.

Скрипнула дверь. Я вышла на крыльцо, тут же почувствовав укол мороза. Растёрла между собой руки и направилась к Эле, что подпирала боком покосившийся забор. Она приветливо подняла уголок губ и продолжила наблюдать за парнями, трудившимися в поте лица.

В благодарность за приют, ребята рубили дрова и складывали их в дровяник, чтобы хозяйки еще долгое время могли обойтись без мужской силы. От нас с Эльвирой требовалось лишь сложить постельные принадлежности. Поэтому, закончив с делами, мы пялились на них и отсчитывали секунды до долгожданной поездки домой.

Без моего на то согласия взгляд цеплялся за лаковые ботинки Алекса, что шествовали от Вела, рубившего дрова, до Сэма, устроившего в дровянике рай перфекциониста. Холод шипящей змеёй пробирался под пуховик, рассветное солнце снова спряталось за тучки, а у меня в голове набатом раздался вопрос:

Как. Он. Мог?

– Да ладно тебе, – пихнула меня локтём Эля. – Ты же знаешь Алекса, он беспардонный, ну а в том что Вы… – она замялась, уголки губ её в смешке подёрнулись вверх. – Провели ночь вместе – нет ничего такого.

Однако я чувствовала себя преданной и опозоренной. Да, мне не нравилась моя репутация закоренелой девственницы, но и быть распутницей, которая в первую же ночь с парнем спит, я тоже не хотела.

Свернув руки на груди, я чуть ногой не топнула в возмущении. Сила моего негодования была настолько велика, что самым необъяснимым образом Алекс поскользнулся на ровном месте. Очертя голову, он оглянулся по сторонам и, крепче прижав к себе стопку дров, двинулся дальше.

– Мгновенная карма, – кивнула Эля со знающим видом.

– Ну хоть кто-то из городских рукастый, – похвалила Марфа Велеса, кося взглядом в сторону.

Не трудно было догадаться на кого она намекает. Золотые мальчики не привыкли к жизни, где всё нужно делать своими руками. Они привыкли прикладывать карту и принимать услуги, как жаль, что в этой деревеньке безналичного расчёта не было.

– Да чего тут делать? Раз-два и готово, – со всей силы Вел втулил топор в пень и отряхнулся.

Ну наконец-то.

Даже на расстоянии ста метров я почувствовала волнение Алекса. Он замельтешил, ускорился и вывалил деревяшки прямо Самаэлю в ноги. В то время как Сэм в шоке глядел вслед уходящему другу, Алекс уже окучивал старушку Марфу:

– Марфа Григорьевна, а вы случайно не знаете Алексея, что живёт на соседней улице?

– Алексеич что ли?

– Алексей Алексеич? – повторил он эхом. – Возможно.

– Да знаю его, конечно. – приосанилась Марфа. – Жена в прошлом году, царство небесное, – старушка перекрестилась и превознесла голову в небо. – Дочку воспитывает Наташку – дивная красавица.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Самаэль на этих словах обернулся и пара деревяшек рухнули на землю, словно доминошки.

– Не спи! – тут же привёл его в чувство Лин.

– Деревенские красавицы, – выдохнул пар Самаэль, словно заворожённый. – Может мы не зря приехали в эту глушь?

– Конечно не зря, – воскликнул Алекс. – Мы приехали за грифом и уедем с ним. Так, какой Вы говорите у него дом?

Ребята грустно переглянулись, кажется, в такой исход событий верил один лишь Алекс.

Наши слабости - наши души

Щёлкал сигнал аварийки. Мы стояли прямо напротив указанного дома, а Алекс почему-то не торопился выходить.

– Ну и чего ты медлишь, – не выдержала Эля.

Это именно она настояла на том, чтобы парни остались с Велесом, а мы ехали в машине Алекса.

Мне на радость...

– Тихо!

– Ты так настраиваешься что ли? – сомнительно подняла бровь, устроив локоть на сидении Лина.

– Чтоб ты знала! – воскликнул Алекс Дэзир в сердцах. – Я затрахался играть в детектива. Я хочу, твою мать, найти эту чёртову птицу и закончить с этим.

– И-и-и?

– Что, если его тут нет? – Алекс напряженно вцепился в руль, таким растерянным я видела его впервые. Кажется сейчас за долгое время он снял все свои маски мачо-соблазнителя и обличил своё истинное лицо. Неидеальное, слабое.

– Алекс, ты издеваешься? Если ты туда не пойдёшь, то пойду я и...

– Уговорила, – проворчал он, бросив на Элю раздражённый взгляд.

Алекс отстегнул ремень и шаткой походкой направился в сторону дома. Он вогнал кулаки глубоко в карманы своей легкой кожанки, спрятав лицо в приподнятом воротнике. “

Не лучшая одежда для начала зимы,” отметила я и закусила язык. “Мне должно быть плевать, не правда ли?”

Стоило коту покинуть салон, мыши пошли в пляс. Сэм и Себ распахнули дверцы и без приглашения юркнули в теплый автомобиль.

– А у Велеса вам плохо сиделось? – полюбопытствовал Лин.

– Он мрачный и не выспался, – высказался Сэм, занявший место водителя. Позади, нас потеснил Себ, и, если честно, такому распределению я была рада. Этот парень – единственный, кто относился ко мне не как к пустому месту (за исключением Алекса, конечно).

– Ооо, начинается кино.

Из дома навстречу Алексу выходит поджарый мужичок. В простой тёмной куртке и шапке набекрень он внимательно слушает, что говорит ему парень.

– Так, а это кто такая?

Мужичок с проседью на висках кого-то окликает, и из дома выплывает еще одна фигура. Тонкая и женственная. Это девушка. Она кутается в тёплый вязанный палантин серого цвета и глядит на Алекса снизу вверх, сквозь свои идеально длинные ресницы. Ни цветастое платье, ни две юные косы нисколько не портили её образ наивной деревенской девчушки.

– Пха-ха, да он ей понравился!

Себастьян покачал головой на выходки романтика-комментатора, остальные воздержались от реакции, как и собственно я. Сил моих смотреть на разворачивающуюся сцену из российской мелодрамы не было, я просто отвернулась.

– Сэм успокойся,

– Может Алексу подмога нужна, а?

– А я думал, что твой спермотоксикоз закончился в 17, – произнёс Лин.

– Отвалите.

– А сейчас юношеский максимализм разыгрался, – подметил Себастьян. – Нет ты реально обратно в развитии идёшь, Сэм, это не хорошо.

– Да ты! – обернулся Сэм уже с кулаками, да так агрессивно, что мы с Элей от страха вжались в мягкие сидения.

Однако потасовка закончилась так же быстро, как началась. Водительская дверь распахнулась, впустив в салон жуткий ветер.

– Вышел.

– А чего вы все раскомандовались! – возмутился Самаэль.

Алекс устало накренил голову. Послышался грустный вздох Сэма, согнувшись, он безропотно последовал приказу. Алекс садиться не торопился, он задумчиво глянул на зад автомобиля и пошёл доставать что-то из багажника. Позже, когда дверь распахнулась снова, мы все вместе обернулись в сторону.

Самаэль поджимал губы жалостливо глядя на Себа:

– Нет!

– Ну, Себ...

– Я сказал - нет.

– Ну, мне интересно.

– Да закройте дверь, холодно же! – крикнула Эля.

– Будет сделано, Мэм!

Никто не успел и глазом моргнуть, а Сэм уже сидел на коленях Себа, игнорируя возражения друга. Они толкались, задевали и раздражали Элю, так что пару локтевых досталось и мне. Когда Алекс вернулся в салон, все замерли. Гнетущее молчание, как всегда совершенно нетактично прервала Эля:

– Ну что?

– Гриф купила девчонка.

– Ну? Алекс, не тяни. Вы не сторговались?

– Это не наш Гриф, это обычная садовая фигурка, вон там на крыльце стоит.

Под покровом снега, гриф представлял из себя длинный, прямой столбик. И лишь острый клюв, выглядывающих из-под белых пушинок, выдавал его из засады.

– Телефончик то ты хоть взял? – брякнул Сэм, выбравшись из очередного захвата Себа.

На этот раз не выдержали все:

– Сэм!

– А что?

Для меня больше не было тайной, что именно Алекс достал из багажника. У себя на шее он, не торопясь, повязывал оранжевый шарф. И если парни на этот элемент одежды не обратили внимание, то Эльвирины глаза медленно, но верно начали выходить из орбит. Она повернулась ко мне, потом снова посмотрела на шарф. Её щеки надулись от осознания того, насколько глубоко мы вдвоём погрязли в этой истории.

– Так не взял, да?

– Я не хочу иметь никаких отношений с полицией. А ей точно нет 18, так что нет, Сэм, не взял.

– Очень жаль, – выдохнул он. – Эх. Сколько ещё этих челов, что купили на Авито грифа.

Алекс стукнулся затылком о подголовник:

– Я чувствую, как медленно наше будущее катится в тартары.

– Да не дрейфь, Алекс, найдём.

– Это будет чудом.

Я сковала руки в замок. Боль, что чувствовал Алекс передавалась мне непротоптанными дорожками. Он был огорчён последними событиями, а я... Сидя позади него, я подавляла порыв обнять, прижать к груди и временно стать его опорой. Когда Матвей приходил ко мне с проблемами, ничего кроме безразличия я не чувствовала. Из вежливости я грустно ему кивала, не ощущая искреннего желания успокоить. Я считала его проблемы мелкими и недостойными страданий, а Алекс... С ним всё было по-другому.

Он продолжал сидеть с закрытыми глазами прямо передо мной. Я ощущала тонкую невидимую нить, связывающую нас. Мы были в ссоре, но связь оставалось прежней. Настоящей.

– Лин? – опечаленно, произнёс Алекс.

– Да?

– Поведешь машину?

– Да.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Эля?

– Да?

– Сядешь вперёд?

Они все шли ему на поводу, растворялись в его грусти, сопереживая. И всего лишь на секунду я поверила ему, а в следующую поняла, что он играл. Довольный Алекс, выгнал Самаэля и Себастьяна к Велу, а сам уселся рядом со мной. Он обрушил голову на подушку, и в утреннем мраке салона от меня не укрылась его сверкающая улыбка.

– Я тебя раскусила, – тихо сказала я, чтобы не нарушать беседу Лина и Эли.

Алекс распахивает свои необыкновенно хитрые, зелёные глаза, довольная улыбка с его лица не сходит, он полностью оборачивается ко мне своим телом.

– Раскусила что? Моё желание быть рядом с тобой?

– Да, – соглашаюсь скованно, не готова к его интимным откровениям.

– Тогда снимаю шляпу, – поднимает играючи свои ладони.

– Я не простила тебя.

– За что? За мою честность? – Алекс облизывает свои полные губы, отвлекая меня.

Он делает это намеренно?

– Святоша, пойми, что общение с тобой положительно на меня влияет, я не мог смотреть в глаза своим друзьям и лгать о том, где и с кем я провёл ночь.

По моей душе скребли кошки, и кто бы знал, как сейчас я хотела задушить его. Он пробуждал во мне весь спектр эмоций: от счастья до необузданной злости, от возбуждения до тёплой заботы. И проблема была в том, что я не могла спустить ему это с рук, мне хотелось отвечать, мне хотелось дерзить в ответ, мне хотелось быть подобной ему.

Я посмотрела на Элю и Лина, что совершенно не обращали на нас внимание, продолжая о чём-то живо спорить. Мои глаза медленно заскользили по кожаным сидениям и остановились на его черных брюках. Рука последовала точно за взглядом. Когда моя ладонь коснулась внутренней поверхности его бедра. В глазах Алекса полыхнул огонь, он не сглатывал, он не краснел, он принимал мою похоть в свои объятия и восхвалял её.

– Тогда скажи им честно, что ничего не было. Плейбой и альфа-самец тихо спал в постели с женщиной. Кажется, твоя репутация падёт после этого.

– И пускай. – выпаливает на духу. – Плевать на репутацию, когда твоя рука так близко ко мне.

Он накрывает мою ладонь своею и тянет её вверх по штанине. К такому продолжению я не была готова, и он знает это. Моё сердцебиение ускоряется, вся смелость растрачена зря и теперь я сгораю заживо на его глазах. Он их не сводит с меня и, между нами, снова всё искрит и полыхает. Ещё немножко и мы переступим черту. Одно дело, когда я случайно касаюсь его во сне, и совсем другое, когда целенаправленно накрываю его рукой. Сжимаю и терзаю в то время, как совсем рядом двое других людей ведут светскую беседу.

Алекс берет меня на слабо, но я не сдаюсь. В мою руку упирается его гордость и мне нисколько не противно, мне горячо. Лин и Эля кажутся мне лишними для подобного я бы хотела, чтобы их не оказалось в салоне, тогда я бы возможно расстегнула его ширинку, тогда бы я возможно позволила ему себя потрогать, но этого не произойдёт, потому что... Он потеряет ко мне интерес тотчас лишит девственности - ещё один трофей на его полке. Трофей разбитого сердца. Поэтому моя рука холодеет и скользит обратно в норку. Я отворачиваюсь и больше не смотрю на него до конца поездки.

Он не извиняется за свой длинный язык, я за свои длинные руки. Нам тяжело вместе и тяжело порознь. Это тупик. Это отчаяние.

Из лёгкой дрёмы, в которую я погрузилась на 20 минут, меня вырывает пришедшее сообщение. Открываю чат с Пашей и читаю:

" У меня предложение, от которого ты не сможешь отказаться!"

Алекс спит, свернув руки на груди, его глаза крепко закрыты.

Печатаю быстрый ответ и дивлюсь новым ощущениям, возникшим в теле. Это предвкушение, это сюрприз, это приятная дрожь. Мне интересно, что жизнь подготовила на этот раз и я с нетерпением жду случая, когда смогу принять её дары.

Скрипит кожа, Алекс опускает сжатые вплотную губы в кокон моего шарфа. И что-то мне подсказывает, что он больше не спит.

ПП - Поддайся Порыву

Нервишки, мягко говоря, шалили. И зачем я только согласилась? Предложением Паши, от которого я не могла отказаться, оказалась фотосессия для молодого бренда одежды.

Телефон ставлю на беззвучный режим, утаиваю от всех своё маленькое увлечение. Тем более что прошлая фотосессия была несколько откровенной, чего ожидать от сегодняшней я не знала.

Примерно сижу на стульчике и позволяю Даше наносить легкий, но уверенный макияж. Она ничего не говорит, подпевает песне, доносящейся из колонок, и иногда отходит на расстояние, чтобы оценить свою работу.

– Даш?

– Оу? – та закусывает губу, недовольно щуря взгляд – снова ей что-то не нравится.

– А что за фотосессия, Паша не говорил? – решаюсь спросить, вырывая её из творческого полёта.

– Говорил. Вон твоя одёжка.

Мой взгляд устремляется к рейлу, на котором висят вешалки со всевозможными джинсами и топиками, среди них затерялось трикотажное платье цвета вырви глаз.

Моё внимание привлекло то, что джинсы были разного размера и парочка из них явно походили на мужские. Ладно, подумала я, может у бренда нет финансов на модель девушку и модель мужчину, но когда дверь распахнулась и в гримерную, словно ураган, влетел Нил, моё сердце остановилось.

– О, привет, все уже здесь.

– Да, – подчеркнула Даша заносчивым тоном. – Одного тебя ждём.

Нил лениво опустил спортивную сумку на пол.

– Я опоздал на полчаса, вы за это время даже макияж не закончили, чего злишься?

– Не злюсь, подмечаю.

Нил выглядел мягко говоря привлекательно. Парень явно занимался в тренажёрном зале и мягкий материал майки не мог не подчеркнуть его выточенное до идеала тело. Несмотря на то что он был одет, я видела каждую его мышцу, и на мгновение засмотрелась так отчаянно, что Нил заметил. Его глаза потемнели, а улыбка мелькнувшая на губах, мне не понравилась.

ПОЧЕМУ ПАША МЕНЯ НЕ ПРЕДУПРЕДИЛ?!

Потому что знал, что в таком случае я точно откажусь.

Ну, Паша!

Подготовка Нила, как он и говорил, не заняла много времени: когда спустя долгих полтора часа я, полностью собранная, вышла в зал, он уже позировал на стуле. Белый фон разместился позади него. Паша в сгорбленном положении щурился в камеру, меняя объектив на ходу. Я пыталась отвлечься, но взгляд всё равно возвращался к оголенным выточенным, словно камень, шести кубикам пресса. Никогда не видела такое вживую. Лишь тайком представляла во время прочтения ни одной сотни романов.

Нил проводит пальцами по мокрым волосам, откидывается на спинку стула, демонстрируя себя во всей красе. На фото он совершенен, идеален, словно греческий Бог.

Просто. Невероятно.

– Ева, теперь ты.

Позировать перед профессионалом было выше моих сил. Стеснение завязало в узел живот. Моя неидеальность на фоне его тела выводила наружу все комплексы, которые я пыталась отрицать. Но...

раз Паша выбрал меня, значит во мне есть что-то, разве не так?

Паша убирает стул, он говорит мне полуприлечь на пол и расслабиться. Первую часть его просьбы я выполняю, а со второй расправляюсь не сразу. Меня то и дело выводит из равновесия чей-то откровенный, настойчивый взгляд. Но совсем скоро съёмка перетягивает на себя всё внимание. Я вхожу в кураж и уже никого, и ничего не замечаю. Улетаю в мир, где только я, мои ощущения и вспышка света. Двигаюсь плавно – стараюсь не замирать в одном положении, как и учил меня Паша. А ещё я забываюсь, и чувствую в самом сердце неизменную любовь к камере и к тому, кто меня снимает.

– А теперь вместе, – произносит фотограф и как по щелчку пальцев я возвращаюсь в реальность.

Нил всё это время наблюдавший за мной в тени, вытягивает руки вдоль тела, шагает ко мне словно зверь, которому дали команду “можно”. Это пугает. Поднимаюсь на ноги и не могу сдвинуться с места. От безысходности, от щекотного ощущения внутри живота.

– Так, давайте подумаем, что можем сделать, – я слышу Пашин голос отдалённо, сквозь вакуум в ушах. – Нил обними Еву так, словно хочешь поцеловать.

Писк светозонта отрезвляет, но не до конца. Я всё ещё не понимаю, что происходит, а он... Он делает всё за меня.

Моё тело в оцепенении.

“Проснись, Ева!”

Кладет мою руку на свой бок, поднимает мой подбородок и долго-долго пронизывающе смотрит. Растеряться перед ним не такая большая проблема, как та, что я пылаю вся от кончиков пальцев до макушки.

Нил заходит мне за спину, свою горячую ладонь кладёт чуть выше резинки джинс и выглядывающего из-под неё белья. Иду на поводу своим инстинктам, поддаюсь желанию и отталкиваюсь назад. Моя напряженная спина впечатывается в его абсолютно голый торс. И, о Боже, это ощущается идеально. Как последний, встроенный в картину пазл. Как два магнита с противоположными полюсами, которые наконец нашли друг друга. Опускаю голову на его плечо, настойчиво гляжу на чёткую линию подбородка, и тогда он самым волшебным образом поворачивается.

До поцелуя пять сантиметров.

Моё ухо обжигает горячее дыхание Нила, его рука змеей увивается вокруг меня, Искуситель шепчет на ухо:

– Сними топ.

Мы с ним ходим по грани.

– Что?

Облизываю пересохшие губы, и это неуловимое движение языка не остается без его внимания. Нагло опускает свою руку в карман моих джинс и притесняет ещё ближе к себе. Я уже не понимаю, где заканчивается фотосессия, а где начинается его флирт.

– Я говорю, что без топа будет эффектнее.

Нил повторяет громче – уже для всех, и Паша всерьёз над этим задумывается:

– А что? Хорошая идея! Люди будут говорить, что мы сплагиатили рекламу Кельвин Кляйн, но что такое хейт, если не пиар?

Они втроём согласно закивали.

– НЕТ! Категорически нет, – говорю твёрдо и ясно, пресекая всякие уговоры.

– Ну, Ева, это всё ради творчества. Кейт Мосс в той рекламе было 17, понимаешь? И она пошла на этот риск... Ради искусства, – повторяет Паша, а Даша ему поддакивает:

– Ну, и может быть ради гонорара.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Метаясь между друзьями, я пробубнела что-то вроде:

– Я не могу…

– Ева, но ты же уже…

– Паша!

– В этом нет никакой разницы, – настаивал он, вспоминая нашу первую фотосессию.

– В этом есть разница, – красноречиво качнула головой в сторону Нила.

– Подожди, – уставился на меня тот. – То есть ты стесняешься меня?

– Представь себе. Я не каждый день раздеваюсь перед малоизвестными парнями.

– И ты не хочешь поддержать друга на этапе становления его карьеры?

Распахнув рот, я моргнула пару раз.

– Вы мною манипулируете?

– Мы не можем тебя заставить, – сгладила ситуацию Даша. – Если не хочешь, давай сменим образ и продолжим в том же духе.

Больше никто эту тему не поднимал. Нил с головой ушёл в работу. Стал более собранным и отстранённым. Больше не было совместных фото, встречных взглядов и неловких касаний.

Неужели

обиделся на меня?

Вскоре образы, подготовленные брендом, закончились,и мы разошлись по делам. Паша остался в студии пить кофе и восхищаться результатами съёмки, Нил отошёл по важному звонку, а мы с Дашей скрылись в гримёрной:

– Оно тебе так подошло. – сказала она, имея в виду платье, которое я в данный момент снимала.

– Думаешь? Немного не в моём стиле.

Немного? Да это платье кричало о страсти. Оно было ярко-красным, вызывающим и уверенном в себе. Оно не скрывало ни единой моей выпуклости, чем заслужило статус “очень откровенно” – а всё это совсем на меня не походило. Мои вещи, пресные, серые и обьёмные, прекрасно справлялись с поставленными задачами: не привлекать внимание, скрывать недостатки фигуры. Это платье проигрывало по всем пунктам.

– Стиль, Ева, полагается менять раз в несколько лет. Новая эра – новый гардероб, не слышала о таком?

– Нет, – ответила я, внимательно разглядывая платье.

Может оно и вправду станет новым началом?

– Оставь его себе.

– А так можно? – выглянула из-за ширмы и тут же спряталась обратно. Вернулся Нил, а я стояла совсем близко в одном бюстгальтере. Неловкая дрожь прошлась по всему телу.

– Конечно, можно, Паша просто вычтет эту сумму из твоего гонорара.

Вещи неровной стопкой лежали на стуле. Они будто пропитались его запахом. И хотя Нил давно вышел из студии и совсем не появлялся в гримёрной, я всё равно чувствовала его повсюду!

Я сходила с ума.

Это не могла быть любовь – для неё было слишком рано. Это не могла быть симпания – он мне не нравился. Но несмотря на это, меня восхищало его тело, изводил его запах и заводил его взгляд. Я никогда не испытывала так много одномоментно.

Мне нужно было освежиться. Нужно было выйти из этой студии, что пропахла его ароматом похоти и самоуверенности. Нужно было приказать коже забыть его тёплые касания, и выйти из его поля зрения, где всё во мне стягивается и сжимается в узел.

Плескаю холодной водой себе в лицо, внимательно разглядываю своё отражение. Макияж ни на миллиметр не сдвинулся, Даша использовала стойкие продукты. Как жаль, что косметика не в силах скрыть моё красное лицо, большие взволнованные глаза и распахнутые, как после пробежки, губы. Я будто приведение увидела, честное слово.

Когда сердце входит в нормальный ритм, а цвет лица приближается к норме, я отпираю дверь и… Сталкиваюсь нос к носу с тем, из-за кого потеряла равновесие жизни.

Нил отскакивает в сторону, поднимает руки вверх:

– Осторожно.

Рубашка расстёгнута и ничего не скрывает, на бёдрах низко сидящие джинсы, открывающие вид на косые мышцы живота –

и в таком виде он шёл по всему бизнес-центру до туалета?

– Что с тобой? – внимательно вглядывается в мои глаза, а мне настолько неловко, что свои я быстренько прячу. Паша говорил, что у меня всё на лице написано, не хочу, чтобы Нил прочитал мои мысли – сейчас они слишком порочны.

– Ничего.

– Это всё, что угодно, но точно не ничего, – он мне не верит.

Шагает на меня и заводит обратно в ванную. Щёлкает затвор, я не сопротивляюсь. Мы вдвоём понимаем – это точка невозврата.

Здесь мало места. Он тянется к моим губам, но я ухожу от поцелуя.

Один принцип до согласия.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, сгорая от такого дикого для себя желания.

– А на что это похоже?

Он очень напорист, обхватывает моё лицо ладонями и, не позволяя увернуться глубоко целует. Его язык врывается в мой рот нагло, сметая на ходу все мои “нет”. Мне остается только вцепиться в его руки своими и отступать назад к консоле раковины.

Нил распаясывается слишком быстро. Он обрушивает на меня свой рот, свои руки. Столько касаний в секунду не позволял себе даже Алекс.

И почему я о нём вспомнила?!

Влагой покрывает мой подбородок, впивается в мою шею, обхватывает сквозь тонкую ткань вовсе не нежно грудь. Я не сдерживаю стона, и тогда Нил грубыми пальцами сжимает мои ягодицы, а после они слишком неожиданно ныряют в моё белье. Я распахиваю губы и глаза одновременно. От ритмичных движений ноги начинает бить приятная тряска.

– Нил? – мой голос дрожит, я хватаю его за плечи в попытке оттолкнуть. Он продолжает свою пытку. Я стону вслух, моя голова взмывает в потолок и ударяется о стену позади. Я не знаю чего хочу больше: чтобы он закончил начатое или ушёл.

– Тебе нравится, м? – Нил отодвигает топик так, что резинка больно зажимает мою грудь.– А строила из себя святошу…

Волшебство испаряется, я отпихиваю его в сторону и возвращаюсь в мир где я – это я. Девочка из верующей семьи с принципами и благочестивым воспитанием.

– Мы не можем так быстро, –

почему его лицо такое расплывчатое?

– Ещё недавно могли, – он снова тянется, однако цели своей не достигает.

– Нил, я сказала – нет.

Просьбу мою неохотно, но выполняет. И только тогда я понимаю в каком положении нахожусь и что только что чуть не произошло.

Боже, какой стыд. В туалете. С первым встречным.

А ещё я осматриваюсь и не скоро до меня доходит, почему всё такое нечёткое. Спонсоры моего хорошего зрения валялись на полу в кучке битого стекла.

– Чёрт, ты разбил мои очки!

– Плевать, – Нил нежно заправляет мою челку за ухо. – Тебе без них лучше.

Куда пропала Ева?

АЛЕКС

В ней что-то изменилось.

Святоша продефилировала мимо меня, словно модель “Подиума”. Она впервые не кукожилась, не ковыляла, сжавшись в комочек. Расправив плечи, Ева разрезала воздух уверенным шагом от бедра. Чуть не выронив телефон, я подорвался со скамьи, продолжая следить за сверхновой. Ева открыто улыбалась, кивая знакомым, которые точно, как я, теряли челюсти, глядя ей вслед.

Что?

Прислонившись щекой к мраморной колонне, я не мог поверить своим глазам. Это правда или я сейчас вижу сон наяву? Если же сплю, то просыпаться в мои планы не входит, я хочу узнать, на что способна эта версия Евы.

– Чем занят?

Дёрнувшись от испуга, я ругнулся на весь универ.

– Не делай так больше, – рыкнул на Себа, а тот лишь поднял уголок губ в ухмылке.

Та-а-ак. А чем я собственно занят? Нет, правду этому сплетнику знать не нужно. Да и не поймёт он меня.

Повертев головой в поиске хорошей отмазки, я не заметил, как друг оттеснил меня в сторону и встал на место моей засады.

Чёрт. Мне конец.

– Так, что ты делал?

Что бы я сейчас не сказал – это будет звучать глупо, однако Себ недолго требовал ответа, он вдруг потерял к моей персоне всякий интерес. Распахнув рот парень нескромно высказался на итальянском и продолжил на русском:

– Это ещё что такое?

Любопытство взяло надо мной верх и теперь я пристроился рядом. К моему счастью или сожалению, Себастьян смотрел точно на Святошу.

– Ты только посмотри на этот апгрейд, – присвистнул он, вызывая во мне горькое недовольство.

– Просто принарядилась и сняла очки.

Всё ещё скромное почти до пола платье, но обтягивающее, как вторая кожа. Волосы, обычно заплетённые в косу, сейчас густым водопадом струились по спине и извивались непослушными кудрями ближе к концам. Те самые волосы, которые я ни раз представлял как наматываю на кулак – эту мечту я уже осуществил разок в деревушке Негодейкино и планировал сделать это снова.

– Не-е-ет, Алекс. Это всё не просто так, – выдохнул друг, а волосы на моих руках встали дыбом. – Она хоть и пышка, но аппетитная. Как оказалось, ха! Как тебе, Алекс? Ты же охотился на неё по приколу, а сейчас можно и по-серьёзке.

По приколу? Ах да. Я сам по себе несерьёзный тип, как ранее заявила мне эта обладательница пышных форм.

– А Свя… Ева в твоём вкусе, что ли? – задал такой интересующий меня вопрос. И то, как Себ оценивающим взглядом пробежался по её фигуре мне не понравилось.

– Нет. Точно нет. Но среди парней нашего универа, наверняка найдутся ценители.

Она сидела на лавочке, переписывалась с кем-то в телефоне и улыбалась так ярко, словно съела сегодня на обед солнце. Под тихий бубнёж Себа я успокаивал себя, что она общается с Эльвирой.

С кем же ещё, верно?

Но когда подружка Лина появилась в поле зрения и присела к Еве, а та продолжила пялиться в экран, напряжение вернулось ко мне с большей силой.

Здесь пахло мужчиной, и если я к её перевоплощению отношения не имел, то значит был кто-то ещё.

***

– Эльвира!

Рыжая копна волос замерла на месте. Она медленно обернулась на каблуках и с особой злостью подтянула сумочку на плечо.

– О, Господи, АЛЕКС!!! Ты меня до инфаркта доведешь, чего крадешься?

– У меня всего один вопрос, – улыбнулся особенно обольстительно.

После такой улыбки мне прощали многое

– По поводу?

Воровато оглянулся по сторонам. Едва ли меня интересовали сплетники, однако дело был очень тонким. Подхватил Эльвиру под локоть, и мы пошли с ней в унисон прямо по пустым коридорам Универа. Время клонилось к вечеру, пары у многих закончились, в здании оставались лишь некоторые старшекурсники, что сдавали долги, писали дипломы.

– По поводу Евы.

– Я догадывалась.

– Ну ещё бы, у нас не так много общих тем для разговора.

– Эта тема, Алекс, у нас не общая, – Эльвира быстренько вытянула свою руку из моего захвата и встала посреди холла. – Ближе к делу. Не делай вид, что мы подружки.

– Где Ева?

– Ушла с пар.

Да знаю я!

Видел в окно, как она, слишком окрылённая, выходила за территорию, чуть ли не пританцовывала. И сейчас я хотел услышать нечто большее, чем голые факты. Я дал Эльвире немного времени, замер, ожидая увидеть хоть какой-то мыслительный процесс в её головушке. Однако чуда не случилось. Она подняла брови, качнула головой и стукнула пальцем по часам на запястье – подгоняла меня и только.

– И тебя это не настораживает?

– Нет, а почему должно?

– Я думал, вы лучшие подруги и рассказываете друг другу свои девичьи секреты.

– Мы не привыкли отчитываться друг перед другом, – прошипела она зло. – И чего ты пристал, Алекс? Ева просто ушла с пар.

– Ева. Просто. Ушла. С пар.

С минуту ничего не происходило, а потом Эля открыла рот, захлопнула его обратно и высказалась:

– Чёрт.

– Ага.

– Подожди-ка, а с каких пор ты такой внимательный?

Я приосанился и стряхнул с пальто невидимые пылинки.

– Друзья подруги моего друга – мои друзья. Тем более девушки.

– Ты ж наш дамский угодник, – Эльвира достала телефон и начала усиленно что-то печатать.

– Что ты делаешь?

– Ищу номер поисковой группы. Рассылаю фото по интернету. Отличница, что никогда не прогуливала, ушла с пар! Человек может быть без вести пропал. Нет! А вдруг – Эля округлила глаза, ещё немного и выпадут из орбит. – Её похитили?

Может я слишком драматизирую? На фоне Эльвириного сарказма я засомневался в адекватности своих действий.

Что со мной происходит?

– А если серьезно?

Эльвира тяжело вздохнула.

– Пишу Еве.

– Может лучше позвонить?

Она раздражённо кинула телефон в сумочку и сложила руки, прекращая со мной всякие дела:

– Слушай, советчик, пока я не стала задавать тебе неловкие вопросы, иди куда шёл до того, как начал интересоваться жизнью моей подругой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Пока Эльвира, Лину привет. Хорошего дня!

Машина рычит под моим натиском, вжимаю педаль газа в пол и срываюсь с университетской парковки. Я выкручиваю динамики на полную и салон заполняет яркая похабная песня - одна из моих любимых. Делаю громче и начинаю подпевать. Беззаботно бью кончиками пальцев по рулю, и только спокойствие начинает растекаться по моим венам, как песню сменяет мелодия звонка. Самаэль.

– Да?

Поворачиваю направо, в сторону дома.

– Алекс, танцуй.

– В чём дело? Ты наконец отдашь мне мою приставку?

– Не понимаю, о чём ты. Если о твоём подарке, то ещё раз спасибо, друг.

– Какой подарок?! По пьяни не считается.

– И как часто ты это говорил? – нагло стебётся.

– Выкладывай. Быстро.

– В общем, я вчера затусил в пабе на Центральной.

– Тебя поэтому на парах не было?

– С каких пор

ты

туда ходишь? – подначивает Сэм.

– Дальше.

– И не поверишь, я снова встретил Лекаря.

– Лекарь в пабе? Сомневаюсь в его профессионализме.

– Нет, ты не понял. Лекарь, который… Ну помнишь, который украл грифа...

– Аааа, – протянул я. – Тот несчастный наркоша? Самаэль Донати, ты снова взялся за старое?

– Ещё одно слово и ты никогда не узнаешь важную для нас всех информацию! – после недолгого молчания, он продолжил. – Он снова был поддатый, у чела видимо дела вообще плохо идут, и он рассказал мне несколько деталей той сделки.

– А нам он тогда их рассказать не мог?

– Мозг расслабляется под этим делом. Ну, ты понимаешь. В общем, все признаки указывают на то, что грифа выкупил местный коллекционер. Мачеха пару лет назад увлекалась выставками современного искусства. В общем, у меня есть дата, время и приглашение на его мероприятие.

Я сжал зубы и пару раз стукнул по рулю.

– Да ты ж мой золотой, Сэм. Не зря, не зря мы с тобой выбрали друг другу на том утреннике. Я жду контактов и если всё пройдёт хорошо, то… Я пожму тебе руку. Потому что ты Сэм впервые исправишь то, что сам набедокурил.

– Я не понял, это была благодарность?

– Давай, Сэм, я скоро буду. Целую твою мачеху!

– Только попробуй!

Музыку на максимум, даже пробка размером с Амазонку, не могла испортить мне настроение. Заскочив по пути в знакомую пекарню, я выбрал себе шикарный торт “Бельгийский шоколад с вишней”. Отец всегда праздновал удачные сделки заранее – это была его уловка – празднование успеха, когда им ещё даже не пахнет.

Перевязанный торт подхватил за бантик и устремился к выходу. Кафе-пекарня была разделена на две зоны: зону продажи и зону кафе для посетителей. Когда за плотной шторкой мелькнуло красное платье, я на мгновение замер и лишился чувств. Быть такого не может, подумал я и двинулся было дальше. Не получилось. Моя паранойя не позволяла мне опустить ногу в сторону выхода, она повела меня прямиком к ширме, чтобы я выглянул из-за неё, как последний дурак и шокировано распахнул рот, увидев там знакомую фигуру.

Конец игры

– Зря ты не ешь – отличный торт.

Грустно взглянув на шоколадный кусок, который с особой жадностью поглощал Сэм, я вздохнул:

– Аппетит пропал.

Картина увиденного не укладывалась у меня в голове. Такая неприступная Святоша с парнем в кафе.

– Смотри, не подавись, – бурчу хмуро.

– Я такой голодный, – говорит Сэм с набитым ртом. – Со вчера ничего не ел.

Оно и видно. Когда я приехал Сэм только спускался со второго этажа, а было уже, на минуточку, четыре часа дня. Да и не спускался он, а скорее сползал по перилам – такое унылое зрелище.

– Вчера, ты видимо только пил, не закусывал.

Распахнув створки холодильника, он засунул внутрь голову. Детское непоседливость подбивала меня пнуть его под зад, но крутанувшись на барном стуле я всё же

взял себя в ноги

.

– Зато как продуктивно выпил, а?

– Ты – первый человек, кто соединил слова “продуктивно” и “выпил” в одном предложении.

– А ты чего такой зануда с утра пораньше?

– Уже пять вечера, Самаэль!

– Ой, не ори. Ай, как больно!

Парень схватился за голову и болезненно поморщился так, что мне на секунду стало его жаль. С другой стороны пить меньше надо, с третьей стороны, он к моему плохому настроению отношения не имел, напротив, посодействовал его улучшению. Только поэтому я сложил руки в замок и сделал успокаивающий вдох-выдох. Тем более, что на одну особу я уже сегодня сорвался и получил от неё хорошую пищу для размышления.

Двумя часами ранее…

После произошедшего я был вне себя от злости. Это было унизительно.

Это было неприятно и… Несправедливо в конце концов!

Меня раздувало желание на ком-нибудь отыграться. И ответ пришел моментально.

– Алиса!

Заявляюсь в номер ярко, шумно, с фанфарами – чуть ли не с ноги дверь открываю. А девушка как ни в чем ни бывало лежит в ванне, что по воле дизайнера расположилась в центре гостиной. Она поднимает на меня полный равнодушия взгляд, отставляет бокал с шампанским на столик, и, взяв в рот клубнику в шоколаде, тихо произносит:

– А ты можешь не врываться в мой номер без стука?

– Конечно могу, – ухмыльнулся, приближаясь. – Но только тогда, когда ты будешь за него платить.

Алиса пережевала клубнику, кивнула и опустила руки на бортики ванны:

– Справедливо. Так в чём дело?

– Твои советы, – произношу сквозь зубы и присаживаюсь в кресло. – Не действуют.

– Подробности?

Складываю руки на груди. Язык не поворачивается это произнести.

– У неё появился парень.

– Тот монах? Я тебя умоляю.

– Нет. – отрезаю, усмехаясь: я уже и забыл про первого, слишком много мужчин на одну скромную девушку, которая к себе никого не подпускает. – Новый.

– Кто?

Поднимаюсь на ноги и зарываю руки в карманы. Пинаю воздух своими лаковыми туфлями, пока вышагиваю по номеру под её невыносимо внимательным взглядом. Глядит на меня как на инфузорию под микроскопом.

– Да нефор какой-то: серьга в ухе, татуировка на шее.

– Симпатичный?

Поднимаю плечи раздражительно, что-то ищу на полу. Наверное остатки своей непоколебимой уверенности в себе и в Святоше.

– Мне откуда знать? – падаю обратно в кресло. – Они были в кофейне. Он снял с неё пальто, усадил за столик, словно фрик из 19-го века. А она так мило ему улыбалась. Вот

мне

ни разу ничего подобного не доставалось! – вспылил от души, а потом вдруг хлопнул себя по бедру, – И сегодня представляешь, в универ пришла в тако-о-ом… виде. Да она ради него даже очки сняла!

– Девушка расцветает рядом с парнем, который её любит, Алекс.

– Мне на эту любовь с колокольни. – локти вставляю в колени, смотрю на неё открытым, полным непонимания взглядом, – Ты мне вот, что скажи, Алиса. Я к советам твоим прислушиваюсь: сижу-жду, никого не тороплю, узнаю её потихоньку, а потом

ВДРУГ (!)

в один прекрасный день вижу с другим. И что ты предлагаешь мне делать?

– А я тебе ухаживать не запрещала.

– Правда, что ли? – улыбнулся я совсем не по-доброму. – Моё терпение на исходе.

– А что конкретно тебя не устраивает?

– Ты надо мной издеваешься? Я мучаюсь, а сладкое какому-то проходимцу достаётся!

– Может быть и не досталось ему, – бормочет Алиса, а я вскидываю палец.

– Молись, чтобы так и было. Я просто ни черта не понимаю, почему другим – да, даже тому упоротому и этому не от мира сего, а мне – нет!

– Может и правда проблема в тебе, – она задумчиво глядела на пену.

Я на мгновение замер.

– Тебе что, этот номер не нравится? Хочешь обратно? На Бестужевку?

– Ты слишком нервный! – Алиса стучит по воде так, что брызги достаются и моим штанам, и лицу. – Я тебя предупреждала, что стоит запастись терпением, а ты устраиваешь тут сцены на пустом месте. Вот как ты хочешь её привлечь, если тебе слова не скажи, скандал устраиваешь?

– Я БЫ ЕГО НЕ УСТРАИВАЛ, ЕСЛИ БЫ ТЫ ХОРОШО РАБОТАЛА. ТЫ УСЛЫШАЛА МЕНЯ?!

Алиса прочистила уши.

– Да. И я, и все гости этого отеля.

– Я её узнал, я был с ней терпелив, и что я получаю? Я чувствовал себя гребанным лузером, стоя в той кофейне.

– Тебе сказать честно, Алекс? Ты не лузер, ты – полный идиот. Чёрт возьми, она что, за него замуж собралась, чего ты так распереживался? Ты же не женитьбу их застал, хотя в наше время даже кольцо на пальце – не особая преграда. Так что вытирай слёзы, сопли, слюни и продолжай охоту.

Что-то я и впрямь разошёлся.

– Последнее было лишним, – заметил я.

– Знаю.

Они же не целовались, за руки даже не держались, да и свечку я не держ…

ВОН ДУРАЦКИЕ МЫСЛИ!!!

Может они недавно начали общаться, а как начали, так и закончат. Да даже если она с ним под венец пойдёт – это меня мало остановит.

– А ты молодец. Прям всё по местам расставила, – произнес я и с неким удовлетворением откинулся на спинку кресла. – Даже дышать легче стало.

– Рада стараться. – поднимает она бокал. – Ты мне только скажи, она тебе нравится? Или план остаётся тот же: просто трахнуть?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я несколько раз моргнул.

– Что за вопросы ты задаёшь?

– Симпатия – это не стыдно, Алекс. Просто, что если она и правда сейчас встретила достойного парня, свою настоящую любовь, а ты просто разрушишь всё и уйдёшь? Таких, как она легко разбить. Такие девушки не на одну ночь, они на всю жизнь или хотя бы на её часть.

От речи поститутки дрожали ладони и кипела кровь, я натянул на лицо дурацкую ухмылку:

– В тебе проснулась совесть? Так поздно?

– Просто пообещай, что ты не сделаешь ей больно.

– Я нахожусь, – пояснил зло. – Слишком далеко для этого. Я ей не друг и не враг.

– Но ты не отступишь, пока не станешь кем-то из них.

Встрепенувшись, подорвался на ноги, отвернулся с наигранным интересом к окну.

– Понять не могу почему ты за неё так переживаешь? Неужели у тебя есть сердце?

– Было. Пока я не встретила одного парня. – в отражении я увидел её грустную улыбку. – Моя первая, как я думала, любовь. Я была наивной и слишком правильной, едва ли его это смутило, чтобы просто воспользоваться и выкинуть.

Я отказывался понимать её посыл.

– Ты можешь не говорить это вслух, Алекс. Я просто хочу, чтобы ты понял свои истинные мотивы, потому что я не видела никогда столько решимости в том, кто хочет просто затащить девчонку в постель.

Самаэль, громко чавкнув, запил водой.

– А, пока не забыл. Вот, держи приглашение.

Он протягивает мне темную картонку, с изображенным на ней гербом.

– Что хоть за мероприятие? – поднимаю на него глаза. –Лобызание гостя, надеюсь, в программу не входит?

– Да просто званый ужин, ничего такого. Сейчас отправлю в беседу, может кто из наших там будет. Кого приглашать?

– А? Да всех зови. Вдруг коллекционер будет сопротивляться. Вел задавит физически, Лин попытает занудными фактами, а от выходок Себа он умрет со смеху… Хм, зови в общем.

Алиса меня загрузила морально. Я не был святым: разбивать сердца приходилось и не раз, но получалось это всегда случайно. Девчонки любят развозить сопли после обычного снятия напряжения. Хотя, если подумать, какая к чертовой матери, любовь, если мы знакомы несколько часов в клубе и она уже согласилась отдаться мне? А потом, после того как мы прокатились до отеля на моём авто или такси бизнес класса, они вдруг решили, что безумно влюблены в меня. И ещё думают, что я не дурак и, что понравилась им не красивая жизнь, а именно я, с которым они не обсуждали ничего кроме как “приятно ли мне вот так?”. Смех да и только.

С Евой всё было иначе. Она от меня убегала и видела во мне концентрированное зло. Наверняка до сих пор думает, что я послан ей Сатаной в целях искушения её чистой души. И я точно бы согласился с этой мыслью, развернулся бы и ушёл, не пытаясь переубедить, однако я этого не сделал. Ни тогда в клубе, ни в универе, ни дома у Лина и Эли. Я и вправду отныне служил силам тьмы, потому что больше меня не интересовало её тело – этого было слишком мало – теперь я хотел заполучить её душу, целиком и полностью.

Это был конец.

Конец моей игры.

И моё падение.

ЕВА

Обуреваемая вниманием Нила, я чувствовала себя иначе. В переписке он не прекращал восхищаться мною, осыпать комплиментами и обещаниями, что скоро он пригласит меня на свидание моей мечты. Можно было сказать, что Нил стал моим первым разом – я никогда не общалась так много и красочно, никогда не скидывала фотографии, что делала неопытно, сгорая от стеснения. Даже с Матвеем наша переписка ограничивалась скудными фразами, это всегда было сухо и по делу, а Нил заставлял меня чувствовать себя девушкой. Желанной девушкой.

Мы переписывались всего неделю, а я уже привыкла. Мне хотелось увидеть его, обнять и… возможно поцеловать. Каждую ночь я сгорала от поглощающего желания. Это настолько вывело меня из равновесия, что вчера в общей прачечной я забыла в машинке свои вещи, на утро мне совсем было нечего надеть разве что… Словно знамение на двери висело то самое красное платье.

Отпросилась с последних пар. Сегодня был день рождения мамы и я торопилась в пекарню за вкусным тортом. Светлое, тёплое помещение с добрыми улыбками и запахом выпечки, что может быть лучше в такой заснеженный день? Пока выбирала, словила на себе взгляд симпатичного баристы с татуировкой трилистника на шее, а потом он, ни с того ни с сего, воскликнул:

– Ох, прошу прощения! – скинул с себя фартук и выбежал из-за прилавка.

На пол рядом с сапогами что-то полилось, а по моему бедру уже расползалось мокрое пятно. Бариста кружился вокруг меня, предлагая салфетки, а я лишь махнула рукой:

– О, это пустяки, оно высохнет и будет не видно

– И всё же, позвольте.

Самым галантным образом он снял с меня куртку так, что всего на мгновение я почувствовала себя девушкой, что пригласили на свидание. Он учтиво усадил меня за столик и удалился в служебное помещение чистить пальто. Спустя пару минут девушка-бариста, его напарница принесла мне какао с печенькой в качестве извинений. А я сидела, пребывая в культурном шоке от банальной учтивости людей.

Что за мистика сегодня происходит?

Подняв голову я обнаружила на себе кроткие взгляды окружающих. Неужели они тоже чувствуют изменения во мне?

Время за чашкой вкусного напитка пролетело незаметно. Я уже звонила маме утром, но не сказала, что заявлюсь к ним вечером с подарками. Они и не празднуют – не ведут праздный образ жизни, обычно просто собирают друзей на выходных. Меня всегда возмущали эти правила, и в этот раз я хотела их немного нарушить. Заказала шарики, купила торт. От задумки и реакции родных приятные мурашки побежали по телу.

– Держите, оно теперь как новое, – Бариста подкрался незаметно, на мое предложение просто отдать пальто, он качнул головой. Когда куртка уже была на плечах, а он за моей спиной, моего уха коснулось тихое:

– Я вам соврал.

– Как?

– Мне ни капельки не жаль, что я пролил на Вас чай. Вы восхитительны.

Обернулась – его и след простыл. Покачав головой, я уставилась на свое платье. Скрытое большим, зимним пуховиком, оно всё равно меняло моё самоощущение, а самоощущение в свою очередь меняло мир. Ехала в метро, я в приподнятом настроении. Моя жизнь впервые была такой невероятно удачной. Я будто бы нашла свой истинный путь и на всём его протяжении собирала подарки судьбы. Но как известно жизнь наша ритмична, и за каждым взлётом идёт падение.

Предчувствие появилось уже на повороте, но я игнорировала знаки. Поцелованная улыбкой, я выходила с общаги, полная надежд, что сегодня будет прекрасный день, но стоило мне ступить за порог общаги, как меня настиг неожиданный сюрприз в виде двух родителей, поджидающих меня на улице.

– Ну, привет, дочка.

– С днём Рождения, мам! – поднятый тортик и широкую улыбку они не оценили. – А в чём дело? Вы всё-таки решили отпраздновать?

– Мы едем в церковь, – произнёс угрюмо отец. – И ты, обманщица, едешь вместе с нами.

___________________________________

В 17 лет мне было плохо. Я задалась вопросом, а ради чего я вообще живу и не нашла ответа. Спасением для меня стало писательство. Здесь я улетаю в другие миры, я плету драмы. Мои герои могут радоваться, могут страдать, а я останусь при своих эмоциях; мои герои могут умереть, а я останусь жива. И до сих пор я относилась к этому занятию, как к хобби.

За эти полгода я переехала за 1000 километров от дома в другой город, я нашла там квартиру, нашла работу и жила радостно какое-то время, наслаждаясь своей "полезностью" и вниманием одного парня. Но всё закончилось. Работа в сером офисе наскучила и выпила из меня всю радость жизни, парень, подобно Нилу, слился в самый важный момент. И вот я три недели, как нахожусь дома (за это время дописала скелет книги и отредактировала эти проды), а теперь через два часа у меня поезд - я еду обратно. Попытка номер два, всё по-новой - поиск работы, которая не будет убивать меня, поиск нового социума. Но теперь у меня есть один секрет.

Теперь активность на Литнет - это моя лакмусовая бумажка. Если её нет, значит что-то идёт не так.

P.S. Послезавтра будут проды! Самое интересное оставила на десерт)

Всех обняла

Сеанс экзорцизма

В такси я не произнесла ни слова. Мои доводы, рассыпанные на замёрзшей земле, растаяли словно первый снег под гнётом родительского указа. Я плела что-то про важность образования в наше время, и что у меня действительно не было времени на церковь из-за подработки.

Меня не слушали. Меня не слышали.

Поджилки тряслись, я не смела достать телефон и написать сообщение о помощи, мама бдила меня каждую секунду. Сегодня она не была моей защитницей, сегодня она была верной женой своего верующего мужа.

Машина остановилась напротив церкви, то ли моё видение изменилось, то ли она и правда стала серой. Папа ушел вперёд, а мама подхватила меня под локоть, когда между нами и старшим родителем установилось достаточное расстояние, мама зашептала:

– Ты пойми меня правильно, Ева. Отец негодует, на нас давит церковь. Наша семья – частые гости здесь, помнишь? И мы должны поддерживать свой статус.

– Вера не должна быть навязанной, – выдавила сквозь зубы, делая усилия, чтобы не вырваться из её хватки.

– Не должна, – согласилась она. – Меня мучают кошмары Ева. Ты всё глубже и глубже погружаешься в пучину. Вокруг тебя тьма и совсем скоро мы будем не в силах тебя спасти.

Моё сердце остановилось. У мамы плохое предчувствие, а у меня жизнь будто бы наконец наладилась. Кому верить: себе или ей?

Накинув платок на голову, я изобразила крест пальцами и послушно пошла к иконе. Все мои действия – автоматические. Раньше я шептала молитву, заученно на зубок, сейчас я лишь делаю вид, что произношу, изредка приоткрывая рот. Раньше я возлагала на Богу свою судьбу, сейчас я доверяю себе. Встаю рядом с папой и складываю руки вместе, подобно ему.

– Отец Феодосий хочет с тобой поговорить.

Нет.

Мне послышалось.

– Ева?

– Ева, ты слышишь меня?

– Да?

Папа щурит глаза и кивает в сторону исповедальни:

– Иди.

Ноги будто прилипли к полу. Мои глаза уже на мокром месте, а в голове прокручивается картина нашего последнего общения.

Я не переживу, если это повторится снова.

Маленькая душная комната во тьме. Шторы крепко задернуты, горит всего лишь одна свеча. Темный силуэт, как и всегда, сидит на скамье и ждёт, что я сяду рядом. Я этого не делаю.

– Тебя давно не было.

Я молчу.

– Что-то случилось?

Молчание – золото и выход из ситуации, когда ты не знаешь, что говорить.

Не выдержав, он оборачивается и в его глазах я не вижу ничего святого, лишь адский огонь.

– Почему ты молчишь, Ева?

– Не дай уклониться сердцу моему к словам Лукавым для извинения дел греховных вместе с людьми, делающими беззаконие, и да не вкушу я сластей их.

Его лицо исказила улыбка. Страшная улыбка. Свет отбросил на стену мрачную тень, я отшагнула назад. Дверь прямо за моей спиной, за ней мои родители и путь к спасению, всё будет в порядке.

– Это обвинение?

– Не суди, да несудим будешь.

Я делала это намеренно – провоцировала его. Сейчас у меня была возможность вывести его на чистую воду, вот только самой бы не пострадать от этой лавины.

– Чего ты добиваешься? – его тон изменился, его взгляд его походка – я не верила в одержимость, но им точно кто-то управлял.

Мне становится страшно.

– У Вас же двое детей. Вы любили свою жену, и Вы… – на глаза навернулись слёзы. – Знаете меня с малолетства. За что?... – прошептала я, не в силах продолжать.

– Думаешь тебе поверят?! – закричал он и подлетел ко мне слишком неожиданно.

Ладони зашлись нервной дрожью, я не плакала, но слезы продолжали течь по щекам. Мне пришлось отступать от двери в другую сторону.

– Боль порождает боль. Я прочла немало статей о том, почему люди становятся насильниками. – я достала из закромов столько храбрости сколько там осталось, я шла ва-банк, ставя на кон собственную жизнь. – Какова же Ваша история? – опасность в его глазах была подёрнута возбуждением. Меня затошнило. – Многократные отказы в юности. Доминирование на фоне собственной слабости. Адреналин от ощущения безнаказанности. Нет? – я не попала, ни разу, потому что выдумала причины из головы, а теперь я играю по-взрослому. – Ещё одна причина: натянутые отношения с родителями. Вас обидели сестры? Братья? Может над Вами смеялась собственная мать или же… вы пережили насилие со стороны собственного отца?

В мгновение ока он озверел. Его рука словно лапа дикого тигра рванула меня по щеке. Я повалилась на пол. Шум должен был привлечь внимания людей за стеной, но никто не спешил. Я была здесь один на один с хищником.

Отступая назад я дрожала, как осиновый лист, но не подавала виду. В конце концов совершит злодеяние он здесь со мной и у него не будет оправданий - его поймают на живца.

– Думаешь самая умная? Ты же сама не святая, ты грешница, и Бог может наказать тебя. Лучше за него это сделаю я…

Он не успел дёрнуть меня за ноги, дверь отворилась и в темную исповедальню заглянула голова Марфы Никитичны.

– Отец Феодосий?

Он поднялся на ноги, я же осталась лежать на полу и тяжело дышать в потолок.

– Ни слова! – жёсткий шёпот и пинок носком его туфель – это предназначалось мне, я была скрыта от женщины огромным столом с накинутой на него скатертью. – Да?

– Служба начинается.

Он растерялся на мгновение, но видимо понял, что я сейчас ни на что не способна. Отец Феодосий вышел из комнаты мрака, а я продолжила лежать на полу. Мне нужно было убираться. Нужно было встать. Но сил не было.

Я всё отдала.

Болел висок. Болела голова. И немного сердце.

Если я пойду туда и расскажу родителям о произошедшем, то что будет?

– Поднимайся, дочка.

Приглядевшись, я узнала лицо Марфы Никитичны. Лёжа здесь, я потеряла счёт времени, всё теперь в жизни казалось сюрреалистичным. Настоятельница взяла меня за локти и помогла встать. Незаметно провела меня мимо людей в светлую горницу, где пахучие масла ударили мне в нос и немного отрезвили.

– Вы знали? – всё что спросила я.

Марфа искала мою куртку среди других и что-то шептала себе под нос.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Нет.

– А сейчас что будете делать? – мне была безразлична её реакция, поэтому когда Марфа вцепилась в мои плечи и приблизилась так, что стало некомфортно, я оторопела.

– Послушай меня. Ты сама виновата. Всегда будешь виновата только ты. Поэтому молчи и не подавай виду. Здесь только волки.

Эхо её слов отражались в голове. Схватив свои вещи, я выбежала на улицу в чём была. Гонимая страхом и произволом, творящемся в этом мире, я на бегу надевала пальто.

Первая мысль – кричать, а вторая… достаю телефон и звоню по знакомому номеру, через пару гудков, мне вещают, что телефон выключен или находится вне зоны доступа сети.

“ – Если тебе когда-нибудь нужна будет моя помощь, – я чувствовала его улыбку сквозь линию телефона. – То звони, я всегда буду рядом.

– Слишком громкое обещание, – ответила я тогда.”

Немного подумав, я печатаю сообщение. Я пишу о том, как мне плохо и больно, но потом… Напрочь все стираю. Нил не в сети и единственное моё сообщение, которое он сегодня получит это: "Ты не занят?".

Проходит 10 минут, полчаса. Бушевавший адреналин в крови затмевал все чувства разом, а теперь меня, стоящую на улице в распахнутой куртке, пронзал холод. От Нила не было ответа, зато пришло от родителей:

“Отец Феодосий, рассказал, что тебе стало нехорошо после чистки. Напиши, как будешь дома.”

Я не иду домой. Я вызываю такси в другое место.

7 этаж. Квартира номер 44.

Звонок в дверь, и открывает мне не рыжая бестия, а платиновый блондин. Лин смеряет меня строгим взглядом, осматривает с ног до головы и достаёт телефон из кармана. Я ни о чем не думаю. Смотрю в ответ так же безэмоционально и делаю единственное, на что сейчас способна – просто дышу.

Спустя пару гудков:

– Если тот факт, что я соскучился по тебе – не повод вернуться домой раньше, то заплаканная подруга, надеюсь да?

Эльвира приезжает через полчаса. К тому времени я сижу на диване, а рядом на столике со мной дымится кружка чая с лимоном и мелиссой. Лин не произнес ни слова, он просто делал, и тем самым вызывал чувство поддержки. И отчего-то во мне жила уверенность, что всё в порядке, что всё под контролем, но когда дверь распахнулась, а Эльвира упала передо мной на колени. Я заглянула ей в глаза и не выдержала. Весь фонтан слёз вырвался в дикую истерику.

Так не плачут перед чужими.

Такой раненной и побитой не предстают перед врагами.

Эту слабость никто не видел до этого момента.

Тёмные знамения

АЛЕКС

Мелодия фортепиано, слишком пафосная и банальная, неспешно лилась по роскошкому залу в доме коллекционера. Здесь собрались все сливки общества, начиная от наших соседей, владельцев одной из крупных виноделен в Грузии, заканчивая некоторыми политическими деятелями. Удостоив кивком родительских приятелей, я бросил взгляд на наручные часы.

До начала оставалось 5 минут.

Себастьян “припарковался” рядом с нами за банкетным столиком. Последние полчаса он расхаживал по залу с видом хозяина этого дома, и общался с гостями, разбрасывая шутки направо и налево. Итальянская душа обрастала полезными связями. Уж за кого, а за Себа я не переживал. Несмотря на то что в России он по большей части бездельничал, коммерческая жилка не даст ему пропасть.

– Ну, вы и снобы, – поморщился Себастьян, одарив нас не самым приятным взглядом.

– Что?

– У вас на лбу написано: “Мы здесь по делу”. Расслабьтесь, – у проходящего мимо официанта Себ перехватил пару бокалов. Самаэль, как маленький, тут же в рот всё тянет. Перехватываю у него шампанское и стреляю в Себа порцией укора:

– Мы сюда не развлекаться пришли.

– Палиться в наши планы тоже не входит. На вас смотреть страшно! Ты, – обратился он ко мне, – Смотришь на всех, словно Голлум. В каждом пытаешься узнать похитителя своей прелести. Ты, Вел, выглядишь, как охранник готовый в любой момент пушку вытащить из-за пояса. А ты, – он взглянул на Сэма, который всё же обрушил в себя бокал с шампанским и заел это дело канапе.

Троглодит

. – Прекрасно справляешься, Самаэль.

– Я сегодня без пушки, – облокотился Вел на банкетку так, что та покачнулась. – При себе только кулаки.

– И они, надеюсь, нам не пригодятся, – перехватил опасные взгляды друзей, загородив одного от другого. Не хватало нам ещё и потасовку устроить. – Хорошо, Себ. Мы тебя поняли. Исправимся.

– А где, кстати, наша парочка, – он небрежно поправил галстук-бабочку.

– Лин сказал, что у них ЧП, и они не придут.

– ЧП? Что они, кровать сломали?

Самаэль от такого смелого предположения поперхнулся так, что мне пришлось хлопать его по спине.

– Таких подробностей не было. В любом случае випка в Эдеме ждёт нас сегодня ночью. Там они будут. Так что ты, – направил палец на Сэма и собрание его бокалов. – Не увлекайся, лучше разуй глаза и найди мне этого коллекционера.

Самаэль принялся за дело, а я в очередной раз нервно одёрнул пиджак. Сколько себя помню, родители всегда избегали подобного общества и мне не советовали в нём находится. Несмотря на отсутствие крестов у них на шее, они порицали хвастовство и лесть, а как было известно, именно этот дуэт заправлял балом элиты.

– Да вон он, разговаривает с бабулей Матильдой.

Под стать своему дому, такой же лощёный и высокопарный. Ему, судя по морщинам , собравшимся около глаз, глубоко под сорок, но это не мешает ему косить под модного кутюрье и флиртовать с бабулей, вдовой известного миллиардера. Интуиция подсказывала мне, что он такой же скользкий как гель, которым он зализал назад свои темные с проседью волосы.

– Хорошо, какой у нас план?

Парни синхронно повернулись ко мне.

– Подожди, ты нас сюда пригласил, – начал Себ. – И хочешь сказать, что у нас нет плана?

– А что вы хотели? Наши планы чаще всего летят в тартарары. В этот раз я решил немного сымпровизировать. Да и чего тут строить? Ловим коллекционера – загоняем в тупик. Сначала мягко намекаем, если не понимает, то Вел достаёт кулаки. Это план А.

– А План Б?

– Меняем грифа на Сэма.

– Э!

– В любом случае, – говорю, придавая голосу непоколебимую твёрдость и решительность. – Без грифа я из этого дома не выйду.

Мой монолог совершенно бестактно прерывает официантка.

– Желаете поучаствовать в аукционе?

– Нет, – бросаю, не удосужившись взглянуть на неё и её поднос, усыпанный бумажками.

Тем временем за нашими спинами, поднимается шум. Люди ни с того ни с сего начинают скандировать и всё больше гостей покидают банкетный зал, направляясь туда, где играет ритмичная музыка и искрит атмосфера праздника.

– А что происходит? – обращаюсь к друзьям, но те лишь разводят руки.

– Рад приветствовать вас, Дамы и Господа. – доносится голос Диктора. – Не будем ходить вокруг да около, все мы знаем для чего сегодня собрались в этом прекрасном доме. Итак, брошенный невежами на одном из сайтов продажи, оценённый, – мужчина закашлялся. – Мне эту сумму даже называть смешно. Объявляется первый лот: Африканский золотой Гриф!

Сэм перестает жевать, а я медленно оборачиваюсь к ведущему. Мой взгляд сразу же находит его – целый и невредимый он стоит на столе, перед залом, наполненном людьми, которые жаждут его купить – моего грифа. Мне хочется кричать, но я сдержанно произношу:

– Са-ма-эль.

Себастьян и Вел оставались неподвижными:

– Да там же политиков целая куча, если он им достанется…

– Я тебя уничтожу, – рычу сквозь зубы.

– Откуда я мог знать?!

– От верблюда, где эта официантка с карточками, твою ж… Быстро, Сэм! Иди!

Мы размещаемся на красных бархатных стульях. Коленки наши дрожат, бойня за “мою прелесть” уже идёт полным ходом. Настроение настолько тухлое, что близится к уровню “истеричная особа”, поэтому я капризно складываю руки на груди и холодно говорю:

– Кстати, Сэм, сегодня ты биг босс, – дождавшись, когда на его лице засияет глупая улыбка, я продолжил, – Сегодня мы тратим твои деньги.

– Что?

– Поднимай, – приказываю я.

Ведущий уже высматривает новую ставку в зале.

– На сколько?

– На двести.

– Сколько?! – шипит Сэм.

– Давай же!

Оказалось, эта безделушка нужна была не только нам. Люди продолжали поднимать ставки и знали бы вы, какое удовольствие мне доставляло раздражённое лицо Сэма. Раз за разом он поднимал карточку, прощаясь с купюрами в своем кошельке и ноликами на своем банковском счете. “Это карма” – шептал я ему. – Пошёл в жопу, – читал по его губам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наконец, спустя пару тысяч долларов, кандидатов осталось всего двое: Самаэль, грустный от несправедливости жизни и вредная бабуля, что кидала в нашу сторону расчётливые взгляды.

– Слушай может ну её, – предлагает Сэм, после моего очередного приказа о поднятии цены. – С бабулей можно договориться.

Я улыбаюсь ему во все зубы и с некоторым усилием всё же поднимаю его руку:

– Не-ет, – плачется Сэм.

– Миллион двести, какая борьба, – восхищается ведущий.

– Я больше не буду, Алекс! Эта статуэтка столько не стоит.

– Самаэль, не забывай, что ты заварил эту кашу.

– Продано! Джентльмену под номером 4!

Я моргаю несколько раз, чтобы поверить в услышанное. Неужели бабуля сдалась? Парни хлопают меня по плечу, а я… я счастлив? Поднимаюсь на ноги и моя улыбка кажется освещает сейчас весь зал.

Мы сделали это.

Парни поднимаются вслед за мной. Шествую за угрюмым Сэмом чуть ли не вприпрыжку. Вот он стоит на столике рядом с девушкой, что предлагает Сэму безналичный расчет. Операция проходит, и я беру его, холодного и золотого, в свои дрожащие руки.

– Бесполезная хрень, – кидает Сэм.

Распахиваю багажник мерса и там, с помощью ножниц и пилки отколупываю дыру в основании статуэтки. На миг я задерживаю дыхание.

– Ну что там? – парни чуть ли мне на спину не залазят из любопытства, а я объявляю торжествующе:

– Есть!

Их улюлюканье будит всю потухшую в темноте парковку. Флешка летит прямиком в мой бумажник.

– Это что конец? – удивляемся вместе.

– Выходит так.

– Блен, пошлите сдадим эту штуку, – не успокаивался Сэм. – Я на эти деньги мог неделю тусить.

Я был настолько рад и окрылён, что не обращал внимания на его писки. Всё закончилось. Всё закончилось…

– Это что, та самая бабуля? – заметил Себастьян горбатую фигурку.

И правда бабуля ковыляла под единственным фонарем на всю парковку. Медленно переставляя трость, она не переставала что-то прочитать себе под нос.

– Алекс, – брякнул Сэм. – А сама статуэтка тебе сильно нужна?

Сложив дважды два я качнул головой:

– Валяй.

Стоило ему дать добро, как Самаэль подхватил Грифа и на своих двоих припустил к бабуле, не переставая звать её по имени. Откуда узнал только?

– Как он её окутит сейчас, – Себастьян уселся рядом со мной в багажник. Мы диву дивились, глядя на эту картину.

– Вы тоже впервые это видите? – наклонил голову Вел.

– Что Сэм работает, а не транжирит?

– Да-а-а… – протянули вместе.

Бежевый Роллс Ройс вместе с бабулей и грифом стартуют с парковки, в то время как Самаэль, явно довольный собой, идёт к нам вразвалочку:

– Итого, эта флешка обошлась нам всего в 200 кусков.

– Да ты торговка, Сэм. – хихикнул Себ. – Просто первоклассная.

– Я, конечно, мог бы ещё с ней поторговаться, – распекался он. – Но что-то устал сегодня, да и время поджимало... Ну что, в клуб?

– Самаэля хлебом не корми, дай в клуб сходить, – распевался Себ на итальянском.

– Что он говорит?

Занимаю водительское сидение, поправляю зеркало заднего вида на автомате и встречаюсь взглядом с Сэмом.

– Ничего такого, Сэм. Говорит, что гордится тобой.

На мой самобытный перевод Себастьян кривит губы. Но сегодня Самаэль действительно молодец. Сегодня он впервые пошёл навстречу взрослой жизни, навстречу лучшей версии себя. И наблюдать за этим было также приятно, как наверное приятно наблюдать за детьми, которые только начинают делать свои первые шаги.

В заполненный битком клуб мы проникли через черный ход. Управляющий Герман проводил нас в випку, где уже сидели какие-то уж больно хмурые Лин и Эля.

– Вы всё веселье пропустили! – прокричал Самаэль во всё горло и плюхнулся на диванчик.

– Да-а-а-а, – протянул Себ, – Сэм обвел вокруг пальца одну старушку...

Оставил друзей в зале, а сам отправился в свой кабинет. И только, проверив наличие всех папок на носителе, я выдохнул. Откинулся на спинку кресла и что есть сил засмеялся. Новый дом для флешки, – к сожалению, не мусорка, а сейф. Пускай его можно взломать, но во-первых, этому случится не позволит охрана, во-вторых, по крайней мере его не унесут так незаметно как грифа. Этот кусок тяжёлого металла даже Вел поднять не сможет, не то что заплутавший в клубе наркоша.

Эндорфин продолжал гулять в моей крови, меня не отпускало настолько, что я решил выйти на балкон и вдохнуть промозглый холод с примесью свободы, торжества и чего-то грустного, невозвратного...

“

Как же так, каждый ясный день

, – думал я глядя на тёмное небо, –

Заканчивается мраком?

”

Крепко схватившись за перила я выдохнул весь сегодняшний день и вдруг напрягся. На балконе я был ни один.

– Ух, ты ж ё!

Эльвира замирает на месте, словно застанный врасплох сурок. Её глаза округлены перепуганы, а между пальцев зажата тонкая сигаретка.

Ну хоть фотографируй.

– Твою мать, Алекс! – восклицает она и нервно отворачивается.

– Госпожа Леви-Мун, а Вы что здесь делаете?

Крыша, поздний вечер и Эльвира, скукожившись в тёплой куртке, выдыхает дым изо рта.

– Будто ты не видишь, – выходит с хрипом полным безнадёжности.

– Всё-таки привычки не меняются. Дашь сигаретку?

Эльвира протягивает две. Одну я бережливо прячу в карман.

– Что привело тебя на балкон? – подкуриваю, выдыхаю дым.

– Захотелось подышать свежим воздухом.

– Угу, а сигареты?

– Отстань.

Разговор откровенно говоря не клеится, но не то, чтобы мы были с ней лучшими друзьями. Язык чешется. Я ищу оправдания для своего следующего вопроса но не нахожу его.

– Так что, ты выяснила, куда она ушла вчера?

Хоть ответ мне был известен, хотелось бы услышать побольше информации о её новом ухажёре.

– А? Да-да, там всё было ок.

И всё? Она реально замолчала и продолжила курить. Неужели у них с Лином что-то случилось?

– Ок? И всё?

– А какой ответ ты хочешь услышать? Ты никто для неё. – ни с того ни с сего высказалась Эльвира слишком резко, необоснованно резко, я бы сказал, а затем снова вернулась к созерцанию города.

– Эля, что случилось? Нет, если у тебя пмс, то ты так и скажи, но если ты просто вредничаешь, то…

– То что, Алекс?!

– Я прямо сейчас пойду и расскажу Лину про тебя и твоих вонючих, никотиновых друзей!

– Ябеда. Иди и рассказывай. Мне плевать.

– Пожалуйста, – выходит несколько искусственно, я эти буквы никогда в это слово не складывал, мерзость какая. – По-человечески прошу.

– Ты меня только что очень не по-человечески шантажировал. А кто ты такой чтобы проникать в ее жизнь, Алекс?

– Я пытаюсь быть ей другом.

– Другом? – Эля чуть не съела сигарету, пока извергала смех. – Я тебя умоляю, ты с парнями так себе дружишь, только пользуешь их время от времени, а тут с девочкой дружить собрался.

Проглатываю её мнение, нервно киваю, рука с сигаретой подрагивает:

– Ну и? – нетерпеливо.

– Ева меня убьет, но дай Бог это пойдет во благо. Тем более, что я реально в растерянности. Я не знаю, как ей помочь, Алекс. Она пришла вчера ко мне, а я, – глаза Эльвиры остекленели от застывших в них слёз.

Что. Нахрен. Случилось?

Я стоял словно бетонный блок:

не двигался не дышал -

я ждал.

Эльвира часто-часто моргает. Слеза всё-таки выскальзывает из глаз и она ловит её свободной рукой.

– Она и не ждёт от меня, что я буду решать её проблемы, но оставить её сейчас в этом дерьме я не могу, и сделать что-то – тоже не могу. Могу только обматерить мир за то, что он так ничтожен, что позволяет таким людям свободно разгуливать по нему…

Он что-то сделал ей.

Этот недотёпа-фрик что-то ей сделал. Пока Эльвира собирается с духом, я мысленно откручиваю ему голову. Моё сердце бьётся так часто, что с каждой секундой её промедления становится страшно. Оно остановится.

– Эльвира, – произношу сквозь зубы, не в силах терпеть.

– Её домогались.

Сигарета ломается у меня в пальцах. Фитиль летит на серый бетон, а в глазах темнеет.

– Кто? – мой голос сел или ломается, но кажется Эля не замечает изменений тональности. – Тот недомерок, с которым она была в кафе?

– Кто? Нет, ты в жизни не догадаешься, это так иронично… Тот на кого никто не подумает.

– Я не намерен решать загадки. – обрубил жёстко. – Мне нужно имя.

Возмездие. Ангел мщения.

АЛЕКС

Пятница. Поздний вечер.

Тело пробивает дрожь.

В одном костюме тройка выбираюсь из купе майбаха – сегодня у меня праздник. Двое людей закрывают за мной дверь и следуют по пятам до массивных деревянных ворот. Перед входом в святая святых я замираю. Возвожу голову в небо на золотой крест, сверкающий на чёрном небе словно знамение, и улыбаюсь, чувствуя благословение Божье.

Сегодня ночь, расставляющая все точки над “i”. Ночь, после которой жизнь делится на “до” и “после”. Последние несколько часов я гнал от себя мысли. Я бездумно сообщил имя священника по телефону. Я бездумно прошарил всю найденную информацию на этого педофила, и так же бездумно я нанял головорезов для этой глубоко духовной персоны. Я отгонял от себя такие слова, как “зачем”, “для чего”. Я просто делал, делал не думая. А ещё я осознавал, что мне всё же придётся встретиться с ней через пару часов. Встретиться с самой убийственной вещью на свете. И я боялся этого, словно маленький ребенок. Ведь не каждый взрослый осмелится посмотреть в глаза правде.

Иду нерасторопно, смакую каждую секунду. Мною движет чистая сила под названием справедливость. Под моими ногами хрустит снег, а хотелось бы чтобы хрустели кости. Толкаю тяжелую дверь и без приглашения заявляюсь в помещение, где пахнет жжёным воском.

– А мы уже закрываемся, сын мой.

Мрак старой церкви нарушала пара непогашенных свечей. Казалось его одеяние было продолжением тени, ползающей по полу. Такой же тёмной, как ночь. Тёмной, как душа грешника. Священник оторвал голову от писаний. Это точно был он. Я пересмотрел много фотороботов, похожих на этого человека. Все жертвы описывали его тремя фразами: хмурые брови, узкие губы и хитрый прищур. Его лицо намертво отпечаталось в моей памяти, я прожигал его всё то время, что ехал сюда. И я в буквальном смысле визуализировал,что таким чистым и здоровым я вижу его в первый и последний раз.

– А я не задержу Вас, батюшка.

Он склоняет голову в понимании.

– На исповедь?

– О да, – смеюсь беззаботно.

Он наверняка думает, что я обдолбанный. А я и правда в себе не нахожусь.

В состоянии аффекта мне же любой грех простят?

– Я вас слушаю.

– Это я Вас слушаю, старый ты, извращенец!

И не разбирая куда, я резко выставляю кулак вперёд. От костяшек руки до плеча расползается судорожная боль. Встряхиваю кулак, глядя на то как нокаутированный священник развалился на полу.

– Вставай. – приказываю я, нависая над ним. – Вставай, блять.

Подхватываю его за грудки, поистине наслаждаюсь видом алой крови, текущей из его носа.

– Пользуешься своим положением? – шепчу озлобленно. – Божья кара не постигла тебя, зато настиг я.

– Чего тебе надо? – прожевал он мерзко.

– Мне от тебя? – задумчиво качнул головой. – Ничего. Я посланник Божий, Ангел Мщения, слышал о таком?

– Рагуил¹? – воскликнул он с хрипом, от страха округляя глаза.

– Он самый. Думал, что тебе всё будут спускать с рук?

Надавливаю на шею сильнее, цвет его лица медленно приближается к фиолетовому, он царапает мои руки, но боли я не чувствую. Я упиваюсь удовлетворением, расползающимся от кончиков пальцев по костям.

– Я… – он давился хрипами от удушья. – Я…

– Как ты выбираешь их, а? По какому принципу? Слабеньких сразу видно, те кто слова не скажет, да? Кто побоится осуждения. Маленькие, неопытные. – я надеюсь на раскаяние, правда верю в него, но его глаза настолько пустые, что в аду смысла больше, чем в них. – Смотреть на тебя тошно.

– Я ничего… Они сами.

Я отпускаю его так, что его голова с тупым лязгом прикладывается о пол. Поднимаюсь, сковывая руки в кулаки. Сейчас меня раздирает адская ярость, граничищая со смертоубийством. Пальцы дрожат, когда я вытягиваю из кармана сигарету и подкуриваю её у горящей перед иконой свечи. Слышу, как он корчится на полу. Кается, грешный, умоляет. Не смотрю на него, боюсь не рассчитать силы. Лишь смотрю на икону прекрасной женщины, делая ставки, что это Дева Мария.

– Я надеюсь ты исчезнешь отсюда, так же как исчезал из предыдущих церквей. Что-то задержался ты здесь.

– Никакой ты не Ангел. Шут гороховый.

Я разворачиваюсь к нему лицом. Он всё ещё лежит на полу, поэтому доминировать над ним сейчас не составляет труда. Он отхаркивает кровь, лицо его приобретает цвет, который мне очень импонирует. Цвет кипящего в воде морского краба. Изысканное блюдо. И да, мне известно, что в дорогих ресторанах месть подаётся холодной, но я никогда не придерживался церемоний и правил.

– Может быть, – пожимаю плечами, нажимая начищеными ботинками на его горло. – Но у меня свои методы. Например специальные службы могут узнать о твоих благодеяниях и Полина с золотистыми косичками и куклой Дашей переедет в детдом. Как тебе такое? Твоя жена умерла несколько лет назад, но она не первая, да? Остальные сбежали узнав о твоих увлечениях, а от этой ты долго скрывался, она даже дочь такому, как ты уроду, родила.

Это был не единственный козырь в моём рукаве. Я знал, что людей могут не пробирать те темы и ценности, что были важны для меня. Возможно в нём нет ничего святого и ему плевать на собственного ребёнка, но что-то в его теле всё же дрогнуло. А потом он вдруг засмеялся мерзко и противно. Священник? Для меня дьявол.

– Всё пронюхал, бес. Но чем докажешь?

И правда чем докажу? У меня нет фото, есть только заявления жертв, которые продолжают ходить в церкви, где он когда-то превысил свои полномочия.

– Думаешь у меня денег не хватит подкупить их? – дым струится из моего рта вместе с ядом. – Я, блять, тебя раздавлю. – нажимаю ботинком сильнее. – Машина у тебя стрёмная, – старая копейка стояла на заднем дворе: насильник, но зато не вор, слишком много грехов на одну душу. – Что если в один день тормоз не сработает?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я отмаливаю свои грехи каждый день.

– Правда? – отбрасываю сигарету в сторону, присаживаюсь перед ним на корточки. – Ты отмаливаешь грехи вечером, а на утро снова творишь зло. Какой же ты святой? Твои молитвы не очистят твою гнилую душу. По тебе тюрьма плачет. И ты сядешь, понял меня, ты сядешь.

Он захныкал, скрутился в калчек и начал кататься по полу, словно маленький ребёнок, которому не купили конфету.

– Они виноваты сами, – брюзжал он, не останавливаясь. – Они искушали меня, провоцировали...

– Так выколи себе глаза. Оторви член, если не можешь держать его при себе.

За его душой несколько десятков изнасилований. Не знаю, как он гипнотизировал жертв. Возможно говорил, что таким образом они очищают свою грешную душу, вникать мне не хотелось. Я всего лишь был счастлив, что Святоша осталась нетронута.

Священник продолжал ныть. Этот припадок не вызывал чувства жалости, мне лишь сильнее хотелось его задушить. Вылетев из церкви, словно пуля, я бросил приказ парням паковать его и достал телефон.

Холод ночи меня не касается, я всё ещё в официальном костюме, белая рубашка которого запятнана кровью. Изо рта выходит пар, я нервно стучу ногой в ритм тяжёлым гудкам.

– Алло?

– Алекс, ты с ума сошел так поздно звонить?

– Она у вас?

Следует молчание.

– В общаге. – кидает Эльвира. – Позвонишь снова – я тебя заблокирую.

Мой день не заканчивается. На дворе 4 часа ночи, а я слоняюсь по тёмным коридорам, прохожу мимо подвыпивших ребят, устроивших в подъезде небольшой концерт. Лампочка здесь так же, как в прошлый мой визит горит через раз. Я стучу в комнату №333 и жду ответа под пение горластого музыканта.

– Привет? – в уютном тёплом свитере она жмётся к стене. Сонно потирает глаза за стёклами очков и глядит на меня, как на сновидение. Пускай думает, что это сон. Ведь на утро я не смогу придумать разумное объяснение своему поступку.

“... Но из тьмы меня спасёшь только ты²…” – пел парень.

– Ты видел время? С ума сошёл?

Да.

Я сошёл с ума.

И это ещё не самое страшное, с сумасшествием можно было разобраться больницей и таблетками, но кое-что нельзя было вытравить из меня химозой. Я больше не мог притворяться. Мой язык в день раньше извергал больше лжи, чем правды, а теперь он просто не поворачивался на другой бок. Я больше не мог строить из себя прежнего беззаботного Алекса. Теперь у меня была забота и прямо сейчас она стояла напротив и смотрела на меня, как на полоумного, потому что я разбудил её рано утром и стоял, не произнеся ни слова последние пять минут. Чёрт.

– Я… – и как это говорить? Вел бы высказался насчёт моего красноречия, что я язык в одно место засунул, и непременно оказался бы прав.

Сжимаю коробку за спиной. Морщусь, но все же достаю её на свет.

– Это яйца. – она моргает сконфуженно, не зная, как реагировать.

– Да… Я … Хотел сделать тебе приятно.

– И решил среди ночи наведаться на другой конец города и привезти десяток яиц? Подкуп вахтерши оказался дороже результата. Не находишь это нерентабельным?

Святоша наконец проснулась. Её замечание вызвало у меня улыбку.

– А всё должно приносить прибыль?

– Я думала, вы мыслите так. Надеюсь ты проверил их в магазине, если они битые, то боюсь обратно их не вернут…

Святоша принялась раскрывать упаковку, а после не смогла сдержать возгласа. Ее рот шокированно распахнулся. И тогда я понял что затраченные усилия того стоили. Она засмеялась – громко и заливисто на весь спящий коридор. Возможно это были нервы, мне было неважно. Я был счастлив стоять рядом с ней и понимать, что сегодня я стал причиной её улыбки, а не слёз.

– Киндер сюрпризы?

– Да. Не разочарована? Или обменять на обычные яйца?

Хотя сделать это будет достаточно проблематично. Яйца из этой коробки лежали в мусорке неподалеку от круглосуточного магазина.

– Нет. Спасибо тебе, Алекс.

Она смотрела на меня долго и пронизывающе. Я же наблюдал, как нити между нами намагнитились. Ещё немного и мы столкнемся, ещё немного и мы сплетемся. Но она держалась, а я был готов сдаться ей в плен прямо здесь и сейчас.

– Святоша, я… – сделал шаг навстречу.

– Спокойной ночи…

А она закрыла передо мной дверь.

_____________________________

¹ – Рагуил – архангел мести, справедливости, искупления и гармонии. Считается вестником божьего наказания. Карающий мир ангел.

² – Песня Pharaoh “Одним целым”

Крещендо

АЛЕКС

– ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?

Сминаю банку колы и кидаю её в мусорный бак. Небольшая автомастерская Вела приняла меня с распростёртыми объятиями, и я бы и дальше печально сидел на стареньком кресле, если бы не сбитые костяшки, упорство Вела и мой слабый язык. Я пережил допрос с пристрастием, а дальше прибытие остальных не заставило себя ждать.

– Алекс, ты свихнулся, – Себастьян нервно вышагивал из угла в угол.

– Это даже для меня слишком, – фыркнул Сэм.

Лин на фоне всеобщей суматохи сохранял спокойствие. Вместо того, чтобы строить предположения и пытать вопросами, он пронзал меня долгим взглядом-сканером, от которого было, мягко говоря, не по себе.

– Избить священника. – качнул головой Себ. – Скажи честно, это был пранк?

– Это было возмездие. – произношу сквозь зубы, медленно закипая. – За его душой ни одна искалеченная.

И перед кем вообще оправдываюсь? Можно подумать они всегда поступали правильно и обдуманно.

– И ты решил на одну ночь стать Робин Гудом? – не отставал он.

Было около 4-х утра. Небо давным-давно заволокло ночной темнотой, и вместо того, чтобы отдыхать после сегодняшних изнуряющих событий, я битый час выслушивал критику своих друзей.

Под их нерасторопный гам, я растормошил волосы и сильнее углубился внутрь себя. Мне не давал покоя один момент. Момент определяющий что-то очень важное. Меня ломало изнутри, мне было некомфортно в собственном теле. Что-то держало меня в этой мастерской и не отпускало домой.

– Разве у меня был выбор? – я обращался к конкретному человеку и ни к кому одновременно. – Я мог оставить это дело без внимания?

Лин пожал плечами:

– Это было просто, Алекс.

– Слушай, если тебе есть, что сказать, то говори. – раздраженно выплюнул я. – Мне пиздец как не нравится, когда ты так на меня смотришь.

– Он что-то знает? – Самаэль закрутил головой. – Лин, ты в курсе всех подробностей?

– Алекс сегодня меня удивил. – услышал я его голос где-то в отдалённости, – Он заступился за девушку.

– За кого?

Лин поднимает брови:

– Ну, ты скажешь или продолжишь страдать?

Очередная банка приземляется рядом с урной. Это занятие должно было подействовать на меня успокаивающе. Должно было расслабить мозг и помочь найти ответ на вопрос, который я не мог сформулировать.

– Я к ней ездил. – произношу вдруг ни с того ни с сего.

Дышать с каждым словом становилось всё легче.

– И как она?

– Без. Изменений. – провожу руками по подлокотникам и откидываю голову на спинку. – Всё так же шарахается.

– Кто она? – шептал Сэм, боясь перебить мой поток откровенности.

– Это Ева, – пояснил Вел, а тот выкатил свои глаза:

– Да ладно?

– Её можно понять, – продолжал Лин. – У неё был тяжёлый день.

Я зло усмехнулся в серый потолок. Банки мои закончились, а адреналин всё ещё бушевал в крови. Пару часов назад я нарушил несколько законов Конституции и морали. И ради чего?

– А до этого что с ней было? Когда я разводил вахтершу, планировал наши пересечения, у неё тоже был тяжёлый день? – Лин пытался успокоить меня, однако это вызвало противоположную реакцию. Мне была ни к чему его жалость, я и так чувствовал себя конченным неудачником, хотя до встречи с ней был победителем жизни.

– Погоди, Ромео, ты что, за девчонкой ухаживал? А она отвергла тебя? – Себастьян осмотрелся по сторонам. – И эта девчонка Ева?

– Ну, ты и дал жару, Алекс, – присвистнул Самаэль. – Я бы на её месте тебя тоже послал.

Я встрепенулся:

– А вы точно меня сейчас поддерживаете?

– Алекс…. Ты нас пойми, это на тебя не похоже. – Себастьян разводил руками, говоря от лица всех присутствующих в комнате отдыха. – Ты обычно очень поверхностный в плане девчонок.

Наконец-то нащупал!

Адвокат Алекс Дэзир теперь знает, как оправдать свою задницу на этом заседании.

– А вы бы поступили иначе? Лин, если бы этот ненормальный тронул Элю?

Лин резко хмыкнул:

– Его бы уже не было.

Я глянул на остальных:

–Вы бы тоже так поступили, если бы это случилось с вашими близкими, ведь так?

Браво. Как я их, а?

– Так-то оно так, – кивнул Велес. – Но она тебе не невеста и не сестра.

– Приехали, – мои руки опускаются по швам. – А списать это на обыкновенное небезразличие к людям, гуманизм и филантропию, нельзя?

– Нет, – было единогласным ответом.

– Да тебе на всех плевать, – как-то обиженно произнёс Сэм. – У тебя есть только цель и ты. Когда я заболел, ты всё равно приехал ко мне с девочками и устроил вечеринку у бассейна. Ты не заметил, когда Себ улетел в Италию на два месяца. Соблазнил замужнюю преподшу, что недавно устроилась в Универ, в результате её уволили. Ты никогда не думал о других, Алекс.

К моему удивлению, к речи Самаэля присоединились многие.

– Вы чего? – сжимаю мягкую обивку сидения, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Я же всегда был с вами и за Вас!

– Ситуацию со Штормом вспомни, – кивнул Себ. – Ты ослушался Лина. Мы похитили его сестрёнку, и потом все вместе чуть не огребли.

– Вообще-то мы действовали сообща.

– Но план был твой.

Я всегда считал целеустремленность и отсутствие сочувствия к людям своими сильными чертами. Сейчас же их появление выдало меня с потрохами. Оказывается, я был способен на эти высокие чувства, и как не странно пробудила их во мне именно Ева.

Осознание прокатилось по моему лицу.

– Ты сказал ей?

– Нет. – качнул головой в сторону выцветших постеров. – А для чего? В любом случае священнику я дал фору. Заявления его жертв разосланы по местным ОВД, его ищут. Больше он ни её, ни других не побеспокоит.

Это главное. От этого мне на душе было хорошо. Стоило увидеть замешательство и странный запашок недоверия в комнате, как я застонал:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ну, что ещё?

Парни переглянулись.

– Кто-нибудь скажет ему?

Себастьян со странной улыбкой наклонил голову.

– Ты влюбился, Алекс. По уши.

И вот оно. Я слышу стук. Один, второй, третий. Это происходит снова, и запоздало я понимаю, что это сердце. Вы когда-нибудь слышали это в своих ушах? Я – никогда. Я всегда думал о чём-либо, я всегда наслаждался моментом, но я никогда не слышал и не слушал его. Ещё три чётких удара пронзают мою грудную клетку. Так значит Себ говорит правду? И это слово на букву “Л” не обошло меня стороной?

Вот же чёрт.

– Парни, а пойдёмте, напьемся, а?

– Нет, Алекс, это тебе не поможет. – качнул головой Лин.

–Это ему поможет. – кивнул Себ.

Один вдумчивый парень представлял силы света и наставлял меня на путь истинный, а второй предложил выпивку и моментальное чувство свободы. Стоит ли говорить, что я всегда был на стороне тьмы?

ЕВА

Ничего не радовало. Голова была пуста, но взгляд то и дело возвращался к картонной коробке с яйцами. При воспоминании о том, какой странный Алекс вчера приехал ко мне, я сжимаю свой край халата в кулаке и начинаю крутить ткань. Чай с мелиссой не помог успокоиться и заснуть, я читала, когда раздался стук в дверь. Последний, кого я ожидала увидеть был Алекс, но он был… сам на себя не похож. Искренний, настоящий. Наверное, это и отпугнуло меня. Одно дело, когда ты отвергаешь бабника и совсем другое, когда хорошего парня, который за тобой ухаживает. А он за мной ухаживает?

– Глупости какие…

– Что? – Эльвира оторвала взгляд от кружки, а я прикусила язык.

Эля приехала ко мне рано утром, привезла фрукты. Она была рядом вчера и сегодня. Глаза снова опускаются на дисплей, провожу пальцем по поверхности и снова блокирую.

Ничего.

Всё время, что была одна, я отвлекалась на книги, на соцсети и пыталась заполнить свои мысли разным информационным мусором. Я делала всё лишь бы забыть, лишь бы не вспоминать, лишь бы стереть память. И Алекс подкинул мне хорошую затычку для мыслей. Насколько хорошую, что она держится с самой ночи и до сих пор.

– Эль, а вы с Лином никому ничего не говорили?

Её глаза округляются всего лишь на мили секунду, но я замечаю. Она вымакивает чайный пакетик и идёт к мусорке.

– Нет, – шепчу я шокированно. – Алекс?

Подруга склоняет голову, нервничая, мнет руки.

– Я не знала, что делать. Прости. Он же ничего не сделал тебе?

Я задумчиво смотрела на коробку.

– Нет. Приехал среди ночи, принёс яйца шоколадные.

– Да ладно? Яйца? – Эльвира фыркнула. – Переименую его в пасхального кролика.

В десятый раз проверяю телефон и ловлю себя на мысли, что жду от него сообщения.

– Молчок?

– Будто без вести пропал. – выдыхаю. Как парень, с которым я общалась мог пропасть в такой переломный момент? И как совершенно чужой человек, человек, от которого я то и делала, что убегала, узнав о случившемся объявился на моём пороге?

– Друзья познаются в беде, Ева. И кстати, я до сих пор не понимаю, почему ты мне не рассказала всё с самого начала. Ты скрывала этого парня, скрывала, куда ходишь, и ладно, это твоя личная жизнь, но почему ты не пришла ко мне, когда он в первый раз тебя…

– Мне было страшно. – перебиваю быстро и делаю глоток остывшего чая. – Знаешь, пока не произнесла это вслух, казалось, что ничего не было. Я хотела верить в то, что мне всё привиделось, но, когда история повторилась. Я больше не могла обманывать себя.

Наше скованное молчание нарушил телефонный звонок.

– Алло? – Эльвира поморщилась и отодвинула смартфон от уха. – Что у Вас там происходит? Кому-то плохо? Да, я у неё, – Лин говорил что-то очень долго с подробностями, а я пыталась не вникать и не подслушать. – Зачем? Ну да, я не его фанатка. Какие громкие фразы кричит Себастьян. Хорошо, сейчас глянем.

– Что такое?

– Да обыкновенный спор. – Эльвира шарится в телефоне. – Сейчас глянем, что он нам скинул.

– Репортаж? – Эльвира хмурится и прибавляет громкость.

– … о том, как насильник скрывал свою личину под маской священника почти 20 лет. – проговорила ведущая новостей и на экране телефона всплыло знакомое фото.

Я отшатнулась назад на стуле. Мои руки забило мелкой тряской. А в горле пересохло.

– Свыше тридцати заявлений поступило в местные отделы полиции этой ночью. Глава управления тут же принял во внимание схожесть почерка преступника и фоторобота, составленного жертвами. Вскоре были получены сведения о марке машины и имя подозреваемого. Священника Феодосия задержали сотрудники ГИБДД в соседней области. Задержанного обвиняют в многочисленных изнасилованиях и домогательствах к лицам несовершеннолетнего возраста. О решениях суда расскажет Дарья Михеева.

– Это он? – мои глаза прожигали в Эле дыру, а она казалась совершенно неподвижной.

– Себ сказал, что после просмотра я стану фанаткой Алекса…

Моё сердце стучит где-то в глотке.

– Я ничего не понимаю. Он хотел помочь мне?

Отпетый бабник и тусовщик нашего Университета? Парень, избалованный деньгами и вниманием девушек?

– Сначала я была настроена скептически. Ай да, Алекс, – Эля покачала головой и шлёпнула ладошкой по бедру. – Ева, это же всё объясняет!

– Объясняет что?

Эльвира улыбнулась своим мыслям.

– Что он очень сильно хочет тебя.

Нервный смешок вырвался неосознанно.

– Это как раз-таки было ясно.

– Да, но его намерения изменились.

– Думаешь он правда сделал это для меня?

– Но не для меня же. Видела бы ты вчера его глаза, когда я ему кратенько изложила ситуацию. Но я не знала, что он будет действовать так кардинально, а ещё… ты тоже заметила, что этот пастырь несколько побитый?

В моей душе что-то протестовало. Я не могла принять мысль, что за меня заступился мужчина. Я не могла принять тот факт, что он же после своей расправы приехал ко мне, чтобы поддержать и он, словом, не обмолвился о том, что сделал. Это заслуживало уважения. У меня в груди трепыхали бабочки, они же подняли меня на ноги и заставили носиться от шкафа до стола, как умалишённую.

– Я хочу его отблагодарить.

Подруга забросила ноги на стол и глянула на свои ногти:

– Ты же знаешь какой терминал у Алекса?

Выглянув из-за дверцы, я спросила:

– Какой?

– А ты угадай. Не словесный, не безналичный, а натуральный.

– Натуральный? Свежими овощами принимает, что ли?

– Натурой, Ева, натурой.

– Эльвира!

– Ладно, – она поднялась с места и направилась ко мне. – Алекс пригласил всех на вечеринку по поводу поимки Грифа. Сегодня вечером.

Я вздохнула и выдохнула.

– Мне стоит пойти?

– Думаю. – Эльвира приложила палец и заглянула вглубь шкафа. – Это очень хороший момент.

Я волновалась. Я очень волновалась. Что мне ему сказать? И зачем идти, но отправлять в сообщении «спасибо» за такой поступок тоже некрасиво. Эльвира протянула мне красное платье, наставила сделать неброский макияж и благословила поцелуем в лоб. Теперь моё сердце билось не от страха, а от ожидания.

Вечер наступил незаметно.

Сдайся в мои объятия

АЛЕКС

По моим венам гулял алкоголь, ну и разве что капелька эйфории. Тусовка не клеилась, то ли я начал сдавать позиции, то ли мне хотелось побыть наедине с собой. Уже спустя час люди начали раздражать, выпивка не помогала расслабиться, и я начал подумывать над тем, чтобы удалиться с собственной вечеринки, из собственного дома. Тогда пришла Ева, и кровь ударила мне ниже пояса.

Она проталкивалась сквозь толпу и выискивала кого-то взглядом. Ева снова была в том красном платье. Воспоминания о том, как она зажималась с неформалом в кофейне вспышкой пронзает сознание. Отвернулся к бару, налил себе ещё одну порцию виски, хлебнул его, не обращая внимания на девчонок, что обступили меня со всех сторон.

– Алекс.

Лениво смотрю в сторону, ток ударяет в грудь. Ева стоит рядом и смотрит на меня своими теплыми, взволнованными глазами Бэмби.

– Если ты ищешь Эльвиру, то она была где-то там, – неопределённо махнул в сторону и вновь приложился к стакану. Холод виски со льдом обжёг губу, прошёлся по глотке и опустился в желудок. Она тронула меня за плечо, словно хотела что-то ещё сказать. Жар охватил тело.

– В чём дело Святоша? Показать, где туалет?

– Алекс, я…

Замешательство в её глазах вызвано тем, что одна из девушек наклонилась ко мне и начала шептать вещи, которые мне определённо нравились. Святоша распахнула рот, её грудная клетка поднималась и опускалась, завораживая меня, как на сеансе гипноза. Я бы очень хотел сделать всё, что слышал от незнакомки, но с другой. С той, что стояла напротив и пронзала меня невидимыми стрелами.

– Алекс, – Ева потянула меня за шлевку брюк, это было настолько неожиданно, что я шагнул прямо к ней, выбравшись из-под влияния соблазнительницы. Я улыбаюсь ей, потому что виски уже разошёлся по телу и подарил приятную легкость. Но то, что она говорит дальше, выбивает меня из колеи. – Я хочу тебя!

Я ищу на её лице издёвку, ищу сомнения и протест. Но их там нет.

Привлекаю внимание диджея взглядом и делаю знак рукой. Музыка прекращается в ту же секунду, а в ушах остаётся вакуум от басов. Когда я начинаю говорить, то смотрю только ей в глаза. Для меня в этом зале больше никого нет. Я говорю чётко, без намёка на шутку:

– Пошли все нахер отсюда!

Сейчас я вёл её в своё логово, а она послушно следовала за мной. Интересно, она всегда такая ведомая или мне ещё придется с ней повоевать? Чем ближе становилась моя спальня, тем громче были мысли в моей голове. Святоша сейчас не в себе так же, как и я. Мы не можем спустить всё на эмоциях, ей и правда пришлось несладко, и это сейчас, когда она плетётся где-то позади в своём обтягивающем платье, мне легко говорить, но смогу ли я сказать ей “нет” в комнате с кроватью? В последний момент я сворачиваю с проложенного маршрута.

Кабинет с диваном, двумя креслами и столом навевают интересные мысли, поэтому я иду к мини бару и оккупироваю бутылку. Накала добавляет тот факт, что в доме кроме нас двоих никого нет.

– Ну что, – сказал я, не оборачиваясь. – Рассказывай.

–Я благодарна тебе.

– Святоша, – её прозвище перекатываю на языке вместе с виски и провожу аналогию: такое же терпкое, такое же мягкое и опьяняющее одновременно. – Благодарность и желание потрахаться – вещи разные.

И тогда, спустя несколько глотков алкоголя и несколько потуг взять себя в руки я нахожу смелость посмотреть ей в лицо. Стоит ли говорить о том, как она обворожительна? Платье приковывает моё внимание к особо выпуклым местам. Я теряюсь, нахожу глаза, горящие неистовым пламенем страсти и стеснения одновременно. Сглатываю собравшуюся во рту слюну.

Это будет сложная миссия.

– А как я по-другому могла привлечь твое внимание?!

– Согласен. Это было действенно, но…

Я издеваюсь сам над собой. Не могу сдержаться. Крадусь к ней словно хищник, опускаюсь на подлокотник её кресла и как следует вдохнув её сладковато-ванильный запах, выдаю:

– Ты сорвала мою вечеринку, так что развлекать меня сегодня будешь ты.

– Почему ты сделал это?

– Да блин!

Почему сегодня все лезут в мою голову? Я накладываю табу на слово «почему» в ближайшие 24 часа. Потому что я задолбался.

Она поднимается следом за мной, слышу её шаги за спиной и сковываю челюсти до треска.

– Я не хочу снова погружаться в это дерьмо, Ева. – предупреждаю её, глядя на тёмный сад за окном.

– Я не хочу надумывать лишнего, – говорит аккуратно, в отражении я вижу, как она неуютно она закусывает губу. – Но если… Если это твоё признание, то…

– Я не хочу говорить об этом!

– Почему?

– Потому что я не хочу быть таким! – мой голос разрезает воздух и мечется по всему кабинету, отскакивая от стен, словно шарик для пинг понга. – Не хочу, чтобы ты видела меня таким. Знаешь сколько сил мне стоило не убить его на месте, сколько сил стоило сдержаться, когда ты в кафе обжималась с кем-то? Не хочу говорить, что мне физически больно из-за того, что ты пережила. Он заслуживает больше боли, он заслуживает постоянных мук и…

Она затыкает меня.

Поцелуем.

Бессвязный поток слов и мыслей замирает. Моя выдержка терпит крушение, когда наши губы сталкиваются. Это также убийственно, как встреча корабля с айсбергом. Все мои обещания – начальная стадия целибата – катятся к чертям, когда она царапает пальчиками мою шею и встаёт на цыпочки, чтобы запустить свой маленький язычок в мой рот. Да простят меня Высшие силы…

Но Вы же видели, я был паинькой, это всё она!

Бесцеремонно хватаю Святошу за талию, прикусываю её губу, наслаждаясь стоном. Мой припадок может плохо закончится, но жалеть я ни о чем не буду. Поэтому я как сумасшедший собираю ткань её платья выше и вонзаю свои пальцы в плоть её аппетитных ягодиц. Я сокращаю расстояние между нами до минимального, что действует на меня круче алкоголя, никотина и прочих запретных веществ. Моя рука в паре сантиметрах от святилища, и она дрожит всякий раз, когда прикасается к её коже. Святоша тяжело дышит, она сгорает. А я борюсь с самим собой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Скажи, чего хочешь и я сделаю это.

Она смотрит на мои губы, в мои глаза. Она одновременно желает и боится того, чего хочет. Ей нужно время, чтобы разобраться со всем, но я слишком эгоистичный ублюдок, чтобы отпустить её сейчас. Я хочу получить её хотя бы капельку, хотя бы горсть. Я хочу откусить хотя бы кусочек.

В своей голове я уже оттрахал её у стены, на этом кресле, соседнем, на диване и конечно же на этом чертовом столе. Я едва фокусирую взгляд, когда опускаю её на кресло. Она словно вышла из моей пошлой фантазии. Искусанные губы, распахнутые , как после пробежки, и взлохмаченные волосы.

Чёрт.

Зажмурив глаза, я вздыхаю:

– Да, нам лучше не торопиться.

Я сползаю с кресла прямо в её ноги. Смотрю в глаза, подёрнутые возбуждённым дурманом, и наслаждаюсь переплетением наших пальцев.

– Почему, – она сглатывает. – Почему ты остановился?

– Потому что не думаю, что ты сейчас готова переспать со мной. Но это случится, я тебе обещаю.

Карие глаза поглощает темный зрачок. Она часто моргает и чувствую, как напрягается всем телом. Она боится. И я всё понимаю.

– Я не собираюсь таким образом благодарить тебя! – выдёргивает свои пальцы, выстреливая молнией.

Послушная кошечка стала фурией.

– Ещё пару минут назад, ты была согласна.

Провожу ладонью вверх по её бедру.

– Это всё твоё влияние, – шепчет она, заворожённо наблюдая за моими ласками. – Я ехала сюда с другими намерениями, но потом увидела тебя и… Всё пошло не по плану.

Самообман. Я видел в ней то, что другие не видели. Все считали Еву заядлой скромницей, что по ночам зубрит домашку, а в свободное время читает книги, но я с первой нашей встречи заметил огненный, полыхающий в её груди шар.

В тихом омуте черти водятся

, – приговаривала мама. Кто знал, что я найду этот омут в девушке.

– Я раскрываю в тебе то, что в тебе и так есть.

Ева на мои слова неуверенно качнула головой.

– Ты всегда смотрела на меня так или всё дело в линзах?

– Мне уже пора.

Ураган по имени Ева, поднимается и сметает меня с пути.

Нет, это слишком просто.

Слишком быстро.

Я ещё не насытился ею.

– Я выпил. Не могу отвезти тебя.

– Поеду на такси.

Подхватываю её телефон на лету и иду в противоположном от выхода направлении, ночная гостья прыгает за мной, свирепо выкрикивая:

– Эй, Алекс!

– Запишу свой номер. – щёлкаю по дисплею. – И ты остаёшься здесь.

– Нет. Нет. И ещё раз нет!

– Да. Да. И ещё раз да.

– Я здесь не останусь. Если ты думаешь, что поцелуй что-то значит, то ты ошибаешься!

Откинув голову назад, я засмеялся так громко, как только мог. Кажется она вернула мне мою фразу из прошлого. Приправила её детским поцелуем и подала на блюдечке, надеясь что я это проглочу.

Как бы не так.

– Ты права. Поцелуя мало. Давай я предложу тебе другой вариант развития событий.

Она на моё мирное шествие пугливо отступает к стене.

– Мы начнем с прелюдии, – говорю я, а Святоша завершает свой ход: она бедрами задевает выключатель. Комната погружается во тьму под её протяжный вскрик.

Я сглатываю.

– Поцелуи же разрешены в наших отношениях?

– Запрещены, – её возгласы игнорирую.

Мои ладони вжимаются в стену по обе стороны от её головы, а губы находят край её ушка.

– Так вот, спустя полчаса нашего заточения в том прекрасном кабинете, ты начнёшь щебетать свои молитвы, а я глядя на часы скажу: “Золушка, домой ты не попадёшь, потому что карета твоя превратилась в тыкву, а дом твой закрыла до утра злая вахтёрша”.

Осознанием озаряется её лицо. Было уже слишком поздно. Я бы успел привезти её в назначенное время на своём спорткаре, но едва ли обычное такси позволит себе превысить скоростной режим и пуститься в 150 по трассе, дабы Золушка успела к полуночи.

– То, что ты останешься здесь я приму за благодарность. Либо это, – говорю ясно. – Либо…

Опускаю взгляд ниже, небольшой свет проникает в комнату через окно. Скольжу рукой по её боку и останавливаю большой палец на её груди. Мягко глажу по кругу то место, где под слоем поролона должен быть сосок. Во тьме я рисую, что ткани между нами нет абсолютно. Ева вздыхает в потолок, а я бёдрами прижимаюсь к ней ещё ближе. Вторая рука тоже приходит в действие. По рельефной ткани я продвигаюсь к эпицентру её желания. Моя ладонь обхватывает её резко, всю и разом. Святоша ударяется бёдрами о стену.

Раз. Свет включается.

Два. Снова гаснет.

Я прислоняюсь лбом к стене, дышу только её придыханием. Вжимаюсь рукой в стену и сжимаю с силой глаза. Я борюсь со своей тёмной сущностью.

– Х-хорошо, – выдаёт она. – Я останусь.

Ева вылетает из комнаты, словно птичка. Смеяться мне не хочется, я желаю другого. Она думает, что этот побег спасёт её, но она упускает тот факт, что я Алакс Дезир, и если она сама не желает быть со мной, то я заставлю её передумать.

Соблазнение Святоши. Серия 2, дубль 1. Сдавайся или сражайся.

Ночь Алекса Дезира

Она натягивает на себя мою футболку. Думает, что я всё ещё душе, но я вышел вечность назад и внимательно наблюдаю. Расправляет незаметные складки и смотрит на свой образ в зеркале.

Можешь не сомневаться, Святоша, выглядишь восхитительно.

Сидя на кровати, Ева приподнимает ткань так, что я вижу резинку её белья и то, как бедра переходят в изящную талию. Её руки двигаются за спиной, через секунду чёрный бюстгальтер отправляется под подушку.

Я подавляю стон.

Она встаёт с кровати, замечает платье, лежащее на полу, и не разгибая колен, поднимает его.

Целенаправленно ударяюсь лбом о дверной проём, прикусываю губу и закрываю глаза.

Одно дело представлять и совсем другое видеть, как полоска ткани обводит особо сладкие места. Могу сказать одно, когда я уговорил её лечь со мной в одну постель и поклялся тирамису, что не трону её. Именно тогда я подписал себе смертный приговор.

Ева испуганно оборачивается на звук удара. Перед ней я стою в полной красе, а если быть точнее в одном полотенце, которое крепко придерживаю рукой.

– С лёгким душем.

Я смотрю на неё долго и протяжно:

– Спасибо.

Моя спальня всегда была табу для девчонок. Я водил их в отели, снимал в машине и там, где только придётся. Ева была первой девушкой, что перешагнула порог этой комнаты и видимо об этом даже не догадывалась. Она готовилась ко сну, не обращая на меня внимание, в то время, как я глаз от неё отвести не мог.

Из сумочки достаёт расчёску. Её длинные волосы прикрывают всю спину от затылка до ягодиц. Она чешет их на постели в полуметре от меня, долго и с любовью. Так что я не сдерживаюсь, продвигаюсь ближе и незаметно хватаю один локон. Мягкость шелка проходит через мои пальцы. Она заплетает их все в одну косу.

Когда мы будем трахаться, у неё будут только распущенные волосы. И они будут метаться в воздухе вместе с их хозяйкой.

– Ты ещё не закончил?

Нет.

– Ещё пару минут.

Я одеваюсь, заползаю под одеяло и выключаю свет.

Мы одни.

Рядом со мной лежит девушка, которую я хочу до боли.

И мы просто спим.

Алекс из прошлого надо мной сейчас бы жутко смеялся. Но прошлому Алексу я бы всёк и сказал, что эта девушка того стоит.

Переворачиваюсь на бок, оправдывая это тем, что мне нравится лежать на спине, на самом же деле я хочу видеть её.

Видеть, как лунный свет стекает по её лицу в круглый вырез футболки (

У

меня есть футболки с декольте? Надо купить).

Видеть изгиб её шеи, открытый моему взору, и такой манящий, что у меня появляется большое желание впиться в него прямо сейчас.

Видеть, как дрожат её веки, навевая на мысль, что она тоже не спит.

Видеть её влажные губы, между которых только что скользнул язычок.

Чёрт. Это будет долгая ночь.

***

Меня будит странный звук. В тёмную комнату проникает свет, и я морщусь, прикрывая глаза рукой. Вчера на радостях забыл задёрнуть портьеры, а сейчас яркое солнце испепеляет мою слизистую. Проваливаюсь в мягкие перины и поворачиваю голову.

Ева.

Она лежит в заливе солнечных лучей, руки её вытянуты так, словно она потягивается, а ноги изогнуты в коленях. Одеяла нет, она сбросила его на пол, и я снова вижу её трусики. Ева вздыхает во сне и перекатывается ближе ко мне. Футболка её задирается, поднять ещё немножко и я увижу полную грудь, очертания которой сейчас легко угадываются под тонкой тканью. Она вытягивает ноги, нечаянно задевая мой мизинец. От этого невинного касания по всему телу проходит разряд тока.

Каково будет разбудить её, отодвинуть бельё в сторону и посадить на себя?

Коса расплелась, а волнистые волосы разметались по подушке. Ева изгибает спину и снова подтягивает колени к себе.

Я так больше не могу!

Звук повторяется, вновь привлекая моё внимание. Мой телефон лежит на тумбе, а значит это Еве с утра пораньше кто-то настойчиво названивает.

Если это проделка Эльвиры, то она об этом очень сильно пожалеет.

Ева морщится, кладет руку на лицо, и это подстрекает меня на цыпочках добраться до её сумки и вытащить на свет ненавороченный андроид. Я щёлкаю по всем кнопкам одновременно, когда он наконец замолкает. Вызов сбрасывается, а на дисплее загорается сообщение.

Пропущенный от Нила?

И сердечко?!

– Алекс?

Её голос – хриплый после сна, и я бы обязательно отметил, как сексуально он звучит, если бы прямо сейчас не сгорал от желания разбить к чертям это адово устройство. Не успеваю я успокоиться, как он снова начинает звонить.

– Это что, мой телефон?

Чувствуя приближение Святоши, я целенаправленно обхожу кровать по кругу.

– Кто это? – спрашиваю требовательно.

– Алекс, отдай телефон.

Я поднимаю его над головой. Сонные серые глаза выстреливают в меня злостью.

– Нужно кое-что обсудить.

– Что обсудить? Что нельзя брать чужие вещи без спроса? Да, нам определённо нужно это обсудить!

Я щурюсь. И склоняю свою голову, пока наши носы и взгляды не сталкиваются.

– То, что ты больше не будешь общаться с другими парнями. Можешь послать его к черту, ясно?

– Я не буду с

тобой

разговаривать. Отдай. Мне. Телефон.

Она подпрыгивает. Я сжимаю губы и прикрываю глаза. Она делает это снова, и моё терпение лопается. С диким рёвом я опускаю её на кровать:

– Ты делаешь это специально? Прыгаешь, задевая меня сиськами?

Красные пятна расцветают на её щеках – ответ отрицательный, но это не мешает моему колену совершенно невинно раздвинуть её бедра.

– Специально?

Когда Ева не отвечает, а лишь смотрит на меня странным взглядом, я хватаю её за подмышки и подтягиваю к середине кровати.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Мы с тобой не встречаемся, Алекс, – брыкается, упираясь ладошками в мою грудь. – Чтобы ты запрещал мне что-либо делать. И даже если бы мы встречались, я бы всё равно общалась с другими парнями.

– Да?

– Да!

Её здравый смысл отвлекается на мой голый пресс. Она порхает по нему, глядя сквозь длинные ресницы, не забывая при этом сжимать свои пухлые губы.

Матерь Божья! К чему эта провокация?

– Тебе, наверное, не объясняли родители, но хочешь знать, что чувствует любой мужчина рядом с женщиной?

Я наваливаюсь на неё неожиданно. Вжимаю ладони в мягкий матрас по обе стороны от её головы, Ева ахает, её глаза мечутся от моего лица, к тому месту, где мы касаемся.

– А хочешь знать, что будет потом? – шепчу, охотно приближаясь.

– Я знаю! – выкрикивает она, будто меня это остановит. – Но это только ты такой озабоченный. По себе людей не судят.

– Хочешь проверить? Напиши любому своему знакомому, что хочешь его, и он согласится.

Ева щурится, я считываю её мысли по мимике лица.

– Так и сделаю.

Вместо того чтобы позволить ей шалость, толкаю телефон под подушку. Она не сопротивляется, и я принимаю это за приглашение. Сгибаю ее колени, как совсем недавно она делала это во сне. Мои руки жадно скользят по её бокам, крепкая хватка останавливается на мягкой талии.

– Что тебе снилось, м?

Проникаю пальцем в её пупок и массажирую, продвигаясь ниже. Я насчитываю три родинки на своём пути и немного отгибаю край её трусиков. Наслаждаюсь её замешательством. Очерчиваю взглядом несколько белых полос на бедре и впиваюсь своими пальцами рядом.

– Подними футболку, – шепчу я.

Святоша мешкается пару мгновений. Борьба противоречий заканчивается тем, что она послушно приподнимает ткань, демонстрируя нежно розовые соски и объёмные полушария.

– Я задал вопрос.

Заправляю за ушко её волнистую прядь и нетерпеливо толкаюсь в неё сквозь бельё. Ева дышит с придыханием, призывно проводит языком по губам и избегает взгляда глаза в глаза.

– Мне снилось, как мы занимаемся сексом.

Хоть где-то мы это делаем, Святоша.

Провожу большими пальцами под её грудью и смакую обворожительный вид. Не могу избавиться от мысли, что совсем скоро эта беготня закончится, и она будет моей.

– Потерпи немного, – хриплю, захватив в плен её ноги. – И фантазия станет реальностью.

Толкаю на себя так, что она стонет. Её мелкая тряска передаётся и мне. Мы накалились так сильно, что, если столкнёмся раз – уже не остановить. Ева пребывает в возбужденной растерянности, и я понимаю в чём дело. Ей страшно, потому что это её первый раз с мужчиной. Мне страшно, потому что это мой первый раз. С чувствами.

– Ты бы знала, как мне тяжело сейчас.

Я притягиваю её к себе для поцелуя, мои пальцы путаются в её волосах. Ненасытно вожу руками по спине под футболкой и целую, целую, целую. Это единственная роскошь, которую я могу себе позволить, и нейтральная сторона. Сторона, на которой мы оба получаем удовольствие, и ей от этого не страшно.

Святоша крепко обнимает меня в ответ. Она перестаёт дышать, когда я закусываю нежную кожу её шейки, и проверяет мою выдержку неуловимыми движениями своих бёдер.

– Если ты не прекратишь! – сжимаю ягодицы, фиксируя их на месте.

Святоша отстраняется, размещается удобнее на моём паху, вызывая скрежет моих зубов.

– То что?

Тьма в её глазах поражает. И это создал я? Ай да молодец.

Опускаю на спину. Никаких сомнений в её глазах нет, лишь непоколебимая решительность. Сжимаю её грудь и неторопливо спускаю её бельё по ногам. Мои руки дрожат, когда я размещаюсь рядом с ней, и веду кончиками пальцев вверх по внутренней стороне её бедра. Я проникаю в её влажность с жестокостью и злостью на самого себя.

Меня не остановит даже апокалипсис.

Её глаза закатываются, а губы распахиваются так, словно она ждала этого всю жизнь. Утыкаюсь лбом в её висок и крепко жмурюсь.

Как мне продержаться с ней хотя бы пару минут?

Она двигается, как одержимая. Переворачивается на бок так, что мне приходится пристроится сзади. И я не замечаю, как сам начинаю подстраиваться под ее движения. Я сжимаю зубы до боли, контроль медленно покидает моё тело. Вытаскиваю пальцы и вожу ими по её плоти, она прижимается ко мне спиной, под моей рукой её живот ходит ходуном. Она очень близко.

– Алекс…

– Мм?

– Я хочу почувствовать тебя.

Ты не знаешь, о чём просишь Святоша. Ты просто не знаешь.

Я

поддаюсь. Я, твою мать, поддаюсь искушению.

Мне нужно было быть хорошим парнем, но я переворачиваю её на колени и закусываю губу, наслаждаясь видом её в готовности приподнятых ягодиц. Я собираю её волосы в кулак. Моя футболка собирается гармошкой на её плечах. Я сжимаю её грудь и собираюсь воплотить задуманное, когда до меня доносятся посторонние звуки.

– Что это?

Чёрт!

С протяжным стоном я впиваюсь лбом в её спину.

Вот он апокалипсис, который смог меня остановить.

– Родители вернулись.

Её глаза расширяются от страха. Она мигом спрыгивает с постели, на ходу хватает платье и уносится в ванную. Я остаюсь на постели чесать голову и радоваться от того, что вчерашняя тусовка закончилась, так и не начавшись.

Представляю какой головняк устроили бы тогда родители… И почему они меня не предупредили?

Вдруг моё внимание привлекает черный клочок ткани под подушкой. Улыбка разевается от уха до уха. Про эту вещицу Святоше стоит забыть.

Она выходит скованная и растерянная. Причина мне хорошо известна, ведь эта нимфа сразу же направляется к подушке со своим тайником. Я перехватываю её на полпути.

– Мне нужно…

– Что? – паясничаю, наклоняя голову.

– Ну там…

– Пойдём скорее, нам нужно улизнуть, пока нас не заметили.

– Но Алекс!

Хочется смеяться от её жалостливого тона и взгляда, но я непреклонен.

– Ты что, хочешь познакомиться с моими родителями?

На этот раз Святоша не сопротивляется и позволяет себя увести.

Беги от меня или ко мне

ЕВА

Всю свою сознательную жизнь я боялась предать заповеди, наложенные на меня воспитанием и религией. Меня пугали болью, страшили одержимостью, однако совершив по мнению близких страшный грех, я почувствовала свободу. Всё осталось как прежде: мир не рухнул, и я даже не почувствовала раскаяния. Оказывается, мама была права – тьма внутри меня – и она мне, чёрт возьми, нравится.

– Я познакомлю тебя с ними. Но официально, а не прямиком из моей постели.

Голос Алекса вырывает меня из потока собственных мыслей. В то время как он спокойно ведёт авто, я разбираю его предложение на слова, звуки и эмоции. Нескоро до меня всё-таки доходит смысл.

– Я рассчитывала, что мы разбежимся после первой ночи.

Смешок из его развязного рта вырывается с неохотой и какой-то раздражительной серьёзностью. Алекс поворачивает руль, возвращает его обратно и встаёт на светофоре, прежде чем ответить мне:

– Нет.

Ритм сердца учащается, а улыбка лезет на лицо ненамеренно. Хочется дать себе хорошую затрещину, чтобы не надумывала лишнего.

Алекс Дезир – бабник.

Алекс Дезир – не джентльмен.

Алекс Дезир… Никогда не полюбит меня.

– Ты мог не подвозить.

– Но я это сделал.

И почему он такой? Играет роль идеального парня – заботливого и внимательного. Настоящий Алекс Дезир не такой – он ни за что не стал бы подвозить девушку домой после совместной ночи. Полагаясь на кинематограф и весомый читательский опыт, могу предположить, что он вызвал бы ей такси, назвал её чужим именем и попросил бы перезвонить, не дав при этом свой номер.

– Ты портишь свою репутацию неисправимого бабника, вдруг нас кто-то увидит?

– Думаешь, меня волнует мнение людей? – Алекс фыркает. – Я всегда делал, делаю и буду делать лишь то, что хочу.

– И прямо сейчас ты хочешь… – я не нахожу более скромного ответа. – Меня?

– Чертовски верно, Святоша.

– Знаешь, – говорю мимоходом, оглядывая его с длинных ног до взлохмаченной черной шевелюры. – Мне кажется, ты морочишь мне голову.

– И какой же из моих поступков заставил тебя так думать?

Приходил в общагу с цветами, а затем отжигал с проституткой. Защитил меня перед священником, а затем устроил вечеринку. Даже если Алекс совершал что-то благочестивое, сверху на это событие он клал карту черной масти, перекрывающую свет предыдущей.

– Ты неоднозначен. Непостоянен. А ещё ты – самый популярный и любвеобильный парень нашего универа. Слухи бывают обманчивы, но ты никогда не отрицал их правдивость. В твоей постели побывали многие. А теперь ты приходишь ко мне и заявляешь, –

кстати, об этом.

– О чем ты, заявляешь, Алекс?

Он крепче сжимает обод руля, высовывает нос автомобиля из всеобщего потока и, оставив мой вопрос без ответа, выходит на обгон.

– Ты же сам не знаешь, чего хочешь, да? – под моим напором дергается его кадык, я любуюсь его профилем, различая в манере едва заметную напряжённость. – Или тебе сложно обнажить свои мысли в словах. Или же ты боишься, что я обижусь на правду и ты не получишь то, ради чего окучивал меня все это время или…

– И часто с тобой такое случается? – заявляет со снисхождением, наверняка имея в виду моей словесный напор.

– Это происходит всякий раз, когда вы, мужчины, не договариваете!

– Помолчи, Святоша, и получай удовольствие. Вы, женщины, всегда хотите всё контролировать. Каждый мужчина – потенциальный партнер, каждая встреча должна непременно привести к точке назначения. Вам всегда нужна ясность и доказательства гарантированно светлого будущего. А ты можешь хотя бы на минуту отключить разум и просто насладиться моментом?

Хоть в его словах был смысл, меня волновало другое.

– Ты просто-напросто уходишь от ответа.

Мы выезжаем на эстакаду и изящный палец Алекса нажимает кнопку “sport”. Двигатель бархатно урчит и отдается приятной вибрацией в районе груди. А затем Алекс вжимает педаль газа в пол и мы вырываемся вперёд. От высокой скорости моё тело намертво вжимается в спинку кресла. Городские пейзажи в окне меняются примерно раз в секунду, а редкие машины исчезают из поля зрения, тотчас появившись.

– Алекс.

– О чём ты сейчас думаешь, Ева. – он обгоняет машину за машиной, не задерживаясь на одной полосе движения и минуту. Вспотевшими ладошками, я вцеплюсь в обивку кожаного салона.

– О том, что мы рано или поздно в кого-то врежемся.

– Неправда. В данный момент ты не можешь ни о чем думать, ты только чувствуешь.

Рука Алекса неожиданно опускается на мое бедро. И это движение возвращает меня в настоящее. В день, в час, в минуту, где мне ещё нет 20, рядом парень, который меня хочет, а под нами 400 самых настоящих лошадиных сил.

Я загораюсь подобно спичке. Обычно мне удаётся держать лицо, но сейчас наружу рвётся совершенно необъяснимая улыбка (либо это истерика, либо я безумно счастлива). Бархатистый смех Алекса сплетается с песней “Спрячься в моих глазах”, и я знакомлюсь с той частью себя, с которой была доселе незнакома.

Кажется, он был прав: между нами намного больше сходства, чем отличий.

Алекс съезжает с трассы. Пустую автостраду сменяют уютные жилмассивы, выдержанные в цветах поздней осени. С оглушительным визгом мы тормозим под зданием общаги. Меня отбрасывает назад, а вокруг машины поднимаются столбы густой пыли.

Рука Алекса все ещё на моей ноге, едва ощутимо сжимает. Глядя друг другу в глаза мы улыбаемся, я – тепло и открыто, Алекс – с только ему присущими смешинками в глазах. Частички пыли витают по салону и между нами. Для меня момент настолько будоражащий, что я представляю, будто это благословенная, волшебная пыльца. Его тело магнитом тянется к моему, и я бы совершенно точно повелась на магию этого обольстителя, если бы не…

– Мама?

Недоумённо Алекс замирает в сантиметре от моих губ, его взгляд отправляется вслед за моим и так же пораженно замирает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мои родители сидят на одинокой лавочке в тени некогда золотистых ветвей клёна. И я бы рада шагнуть в их объятия, если бы они их для меня раскрыли. Вместо трепета и нежности, я ощущаю страх. И он отличается от того, что я чувствовала на трассе, он липкий и пронизывающий.

Подул сильный ветер, порывом он смахнул с дерева последние листья и вместе с ними забрал мой покой. Хорошая погода сменилась вихрем беспокойных мыслей. Меня уносило их течением всё дальше и дальше от реальной действительности. В голове разгоралась самая настоящая баталия голосов. Они принадлежали маме и папе, и они неустанно ругали меня. Это были предсказуемые фразы, что-то по типу: “Как ты могла?”, “Ты нам больше не дочь!”. Но неожиданно их прерывает рука. Она крепкая, шершавая, и она мягко обнимает мою.

– Спокойно, – одно его слово и творившийся внутри хаос прекращается. – Всё будет в порядке.

Учащенное сердцебиение выравнивается, как по мановению волшебной палочки. Голоса умолкают. Пока Алекс смотрит в мои глаза, успокаивающе поглаживает по точке пульса и говорит, что всё будет хорошо, я ему верю.

Я ему верю.

Очень медленно и осторожно мы покидаем салон автомобиля. Алекс держится за моей спиной. Нет, не защищаясь, скорее давая возможность выступить.

– Ты так и не написала, – тон отца подобен затишью перед бурей. Мать держится за его локоть, видимо передавая крохи своего спокойствия

– Я была занята.

Внимание отца кочует за мою спину и пробегается по парню своим истинно отцовским сенсором.

– С этим?!

В кожаной куртке и рваных джинсах, Алекс легко бы сошел за бедного студента, но его статус с потрохами выдавала машина. Она была, черной, провокационной и несказанно дорогой. А как мы все знаем, у моего отца аллергия на богатство.

– Мы

с этим

учимся в одном университете.

– Алекс Дезир, – представляется он и судя по тому как замерли их лица, Алекс сейчас демонстрирует свои идеально-белые зубы.

– Ева, нам нужно поговорить. – шепчет мама. – Наедине.

– О чём? До воскресного обеда ещё есть время.

– Отец Феодосий…

И я дергаюсь. Алекс сжимает моё плечо, что не укрывается от внимания родственников.

– Как насчет того чтобы вы побеседовали с Евой дома. – выдаёт этот камикадзе. – За ужином. В спокойной обстановке.

– Это всё из-за тебя, так?

Ну вот, не прошло и часа, как начинается буря. Отец сверлит Алекса взглядом с неприкрытой ненавистью. А тот и бровью не ведет, лишь приподнимает уголок своих губ и несмотря на тон собеседника отвечает ему вполне доброжелательно:

– Что?

– Это ты совратил нашу дочь, Демон!

Моя спина дрожит от его тихого хохота. Кажется Алекс обладает первоклассным иммунитетом к грубости и напряженным переговорам.

Как же я ему завидую

.

– Вы же взрослый, серьезный человек. Взгляните на свою дочь, она выглядит одержимой? Она всего лишь делала то, что не смогли сделать вы – защищала себя.

– Да как ты смеешь!

Разговор накаляется. Невидимые волны негатива бьются о моё тело, и если бы Алекс не держал меня за плечи, я бы давно упала.

– Знаете, кто был последней жертвой вашего святого благодетеля? – кажется я прекращаю дышать. – Ваша дочь. – Алекс без разрешения задирает рукава моей куртки. На свет он являет синий обод на запястье и ушибленный от падения локоть.

Неужели вчера увидел?

– И знаете что самое забавное? Вы так ее любите, так оберегаете от всякой нечисти, строите из себя правильную, показательную семью, но когда на неё нападают, вы - это последние люди, кому она позвонит, напишет и попросит о помощи. Так может быть, уважаемый отец, вы где-то ошиблись?

По лицу мамы ползет тень сожаления и боли. Наконец она понимает расшифровку своего видения. Тьмой всегда был

Он.

И

Он

находился ближе, чем мы думали.

– Как я понимаю, Ева, – голос отца, словно кинжал рассекает воздух. – Этот молодой человек – не просто друг. Ждём Вас

вдвоём

на обед в воскресенье. Пойдем, Валентина.

Мама оглядывается через плечо, отец шагает по замёрзшей улице напролом, утягивая её за собой. Она оборачивается снова и снова, она порывается что-то сказать, но не успевает, ее гложут слезы. Вскоре они скрываются за поворотом, а спина отца так и остаётся безмолвной.

Холодный ветер развевает волосы и пробирается сквозь распахнутый пуховик. Глядя им вслед я чувствую себя покинутой.

– Пойдем. – Алекс касается моей замёрзшей руки, своей удивительно горячей.

Он тянет меня в старое обшарпанное здание, здоровается с вахтершей, которая с улыбкой пропускает его внутрь. Он сейчас мои глаза, уши и ноги. Я нахожусь в сумбуре собственных чувств, пока не хлопает дверь моей комнаты, а сам Алекс не разваливается по-хозяйски на моей постели.

– Что ты только, что сделал?

Он тянется к столу, к потрёпанной книжонке, истыканной моими закладками.

– Ммм, познакомился с твоими родителями? – большой палец с изумрудным кольцом придерживает страницу, пока глаза его обладателя скачут по моим личным записям. Я зло отбираю книгу.

– Ты нарушил мои границы!

Он оттопыривает нижнюю губу. Как маленький ребенок, смотрит то на книгу, что я сжимаю в кулаке, то мне в глаза.

– Извини.

Одним словом он проходится катком по моей ярости. Она, яркая и могучая, вдруг оказывается похороненной под огромным слоем асфальта.

– И ты даже не будешь отрицать это? – я сомневаюсь.

– Ммм, нет? – он выравнивает осанку и сконфуженно пожимает плечами. – На самом деле вины я не чувствую, а ты наверняка имеешь на это свое мнение. Я решил, что так будет лучше. Для тебя.

Для меня?

Он решил не спорить, не огрызаться, не доказывать свою правоту, а просто сдал оружие и протянул мне белый флаг? Зная Алекса, совсем скоро он всё испортит.

– С каких пор ты такой искренний?

– С тех пор как встретил тебя. –

(ну вот)

и он хлопает ресницами, заставляя мое сердце биться быстрее.

– О, прекращай. – книга летит к нему на колени, а сама я усаживаясь на стул и опускаю голову в ладони.

– Мы же оба знаем, что ты никогда бы им не рассказала. Одна в уголке сидела бы и наматывала сопли на кулак, молчала, медленно затаивая обиду. И на что? На то, что они не пришли и не защитили, хотя они даже не знали о том, что с тобой происходит?

И я действительно задумалась о таком развитии событий, и более того, с вероятностью 99.9% так я и поступила бы… Однако меня в данный момент волновали вовсе не мои взаимоотношения с родителями.

– Я поверить не могу… Ты не можешь сказать, кто мы друг другу, зато так уверенно треплешься о моей боли?

– К слову об этом. – Алекс вдруг подорвался на ноги и озабоченно глянул на наручные часы. – Что-то я задержался, родители волнуются.

– Стоять! – стул подо мной сделал нервный кульбит. – Выворчиваешь мою душу наизнанку, а сам остаёшься нетронутым, ну уж нет!

– Святоша, поговорим позже.

Алекс изворотливо пробирался к выходу, минуя мои подножки и пинки.

– Ты ведешь себя как ребенок! Может быть пора и тебе сорвать пластырь?

Он вдруг перестал вырываться.

– А ты мне поверишь? – его глаза, уставшие от побега, лжи и недоговоров остановились на моих. – Ты права – моя репутация идет впереди меня. Но ты можешь поверить в то, что вчерашний бабник вдруг ни с того ни с сего решил измениться?

– Ты поэтому не хочешь ясности? Боишься не оправдать ожиданий.

Он делает обезоруживающий шаг мне навстречу, вгоняя спиной в хлипкую дверь.

– Я не смогу никогда оправдать чьи-либо ожидания, поэтому, Ева, хорошенько подумай перед нашей следующей встречей. Я – не твоя мечта. Я – обычный человек с прошлым, с ошибками и с привычным ему образом жизни.

– Я тоже не святая.

Он не реагирует. Его мир замирает на мне, а затем уголки его губ растягиваются друг от друга все дальше. Он улыбается с такой нежностью, что у меня замирает сердце. Алекс ласково заправляет выбившийся локон за мое ухо и тихо шепчет.

– Это мне только предстоит познать, Святоша. А теперь, пожалуйста, отойди в сторону и займись тем, что вы, умные девочки, так любите делать. Думай.

История одной блудной кошки

АЛЕКС

Меня штормило.

Я ударил по газам, резко вывернув руль в сторону. Заднюю часть машины занесло на легкой наледи. Уже давно стемнело, а я продолжал колесить по городу и мысленно прокручивать события последних дней. Я вспоминал её заливистый смех, ощущая, как сейчас приятными мурашками покрывается кожа. Вспоминал вцепившиеся в сидения белые пальцы и то, как я отпустил педаль газа, снизил обороты и больше не сводил глаз с дороги.

Я

не хотел ею рисковать.

Лобовое окно покрылось крапинками тот час растаявшего снега, я свернул на обочину. Вышел на холод, громко хлопнув дверью. Мимо меня сновали машины, ослепляли фарами, а я продолжал подставлять горящие щеки навстречу ветру и непогоде. То, что я почувствовал сегодня рядом с ней было впервые. И я хотел вытатуировать это в своей памяти.

Очередной марш-бросок по городу привел меня к воротам знакомой шиномонтажки. Несмотря на то, что рабочий день закончился пару часов назад, внутри горел свет. Под подьемником кто-то шерудил инструментами, перебивая грохочущий из колонок бас. Только Вел мог быть здесь в такое время, поэтому я незаметно прошёл мимо и хлопнулся на любимый мною черный диван, – между прочим, мой подарок на открытие.

Не желая выдавать своего присутствия, я блаженно прикрыл глаза погружаясь в легкую дремоту. И лежал я так ровно до того момента, когда до меня не донеслось шарканье чужих ног. Приподнявшись на локтях, я наблюдал как, пританцовывая, Вел выходит из-под старенького BMW.

– Добрый вечер? – я выразительно поднял бровь.

– Ахт! Чёрт побери… Алекс!

Нервно и совершенно растерянно Вел провел рукой по заросшей щетине на шее. Да ладно? Спустя 16 лет нашей дружбы, я наконец застал его врасплох?

– Ты что здесь делаешь?

– Мы давно не виделись.

– Кажется вчера?

– Когда это было, – всколыхнул воздух рукой.

– Так ты соскучился?

– Так ты танцуешь?

Вел перекинул отвёртку из одной руки в другую:

– О чем ты?

– Понял, не дурак, – я принял свою первоначальную позу овоща. А Вел приглушил музыку и, вопреки всем моим ожиданиям, уселся в кресло напротив.

– Ну и?

– Я просто заехал.

– Если бы ты хотел помолчать, ты бы ко мне не пришел. Вываливай.

– Мне просто некуда идти. – вполне уверенно пожал плечами. – Родители вернулись домой, а мой номер в отеле занят.

– Поэтому тусовку разогнал? – и он вдруг что-то разглядел на моём лице.

Да как так то?!

– Погоди-погоди. И что же в этот раз заставило Алекса Дезира изменить своим принципам?

Я тяжело вздохнул. Самообман это был, или мне действительно хотелось выговориться? Так или иначе пути назад не было. Если Вел за что-то брался, он шёл до последнего. И если я прямо сейчас не продемонстрирую ему, что творится у меня в голове, то он вскроет мне черепную коробку и сам достанет нужную информацию.

– Не “что”, а “кто”.

– Матерь Божья! – захохотал он и вместе с ним затрясся весь салон. – Так тебя можно поздравить?

Ему даже удалось скрыть неодобрение, которое он высказывал в сторону беспорядочных связей. Может издевается? Совру ему и получу не похвалу своим охмурительным навыкам, а порцию тумаков. И вышвырнет он меня из монтажки ночевать на улицу, как какую-то бездомную зверюгу.

– Ничего не было, – и с каких пор я такой омерзительно честный? – В воскресенье иду на званый обед к ее родителям.

– Что? – округлил глаза Вел.

– Что?

Оторвав голову от подушки я уставился на железную дверь, в проёме которой стояли Самаэль, Себастьян и ящик пива. Мало мне единоличного позора, Господь Бог, решил наказать меня по полной. Сокрушенно, я опустил голову обратно, сомкнул веки и трагично вздохнул:

– То.

– А морда почему недовольная?

Аррр. И чего они пристали? Оказывается, куда проще было хвастать очередной постельной победой, очередным подкатом и куда сложнее было обнажать ту часть души, которую все эти годы я с успехом игнорировал.

– Потому что я не знаю, что решит Святоша.

Себастьян уселся на соседний диван, а Самаэль постепенно выгружал на столик банки слабоалкогольного пива.

– Кажется, я предложил ей встречаться.

Звон бутылок прекратился, как и все посторонние звуки. Они вынудили открыть меня лишь один глаза и посмотреть на развернувшуюся картину. Разинутые челюсти – старый трюк, такой же как вздернутые дугой брови. Эх! Никакой экспрессии. Отобрав у Сэма открывашку, я пихнул бутылки поочередно в их застывшие от шока конечности. Вел от напитка отказался, вместо этого он протянул руку Себу и произнес:

– Ущипни меня, пожалуйста.

– Да ну вас всех! – пол под моими ногами заскрипел. Я нервно мерил шагами небольшое помещение мастерской. Больше всего на свете, я боялся, что они потребуют подробностей. Я бы ни за что не смог собрать то, что чувствую в предложение. Просто не смог.

– Извини, Алекс, но к этому сложно привыкнуть. – Себастьян бормотал осторожно, видимо вид у меня был настолько бешеный, что он опасался моего срыва. – Сначала девушки для тебя развлечение на одну ночь, а потом ни с того ни с сего, ты день и ночь твердишь лишь об одной. Имя её во сне произносишь.

– Не было такого!

– Проблемы её решаешь, хотя она тебя не то, чтобы не просит, она тебя на дух не переносит. А ты бьешься, бьешься, бьешься об эту закрытую дверь, даже не настаивая, чтобы тебе открыли. Ты не давишь на неё, ты как никогда осторожен, словно боишься спугнуть, словно ты её лю…

– А чего вы застыли? – перебиваю, хлопаю в ладоши с дурацкой улыбкой. – Вел закрывай свою монтажку, Сэм заказывай свою дрянь. Удивление с лица сотри. Я про снеки говорю, а не про то, что ты подумал.

Себастьян открыто наслаждался моей растерянной игрой:

– Что-нибудь ещё, барин? Или вы сегодня одними чипсами потчевать собираетесь?

– Пиццу хочу и песню, сбацай, а?

– Не наглей, а?

– У меня стресс вообще-то! – рявкнул неожиданно для себя. Значит всё-таки довели меня эти разговоры. Ох, довели…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– У нас тоже, – Самаэль с щелчком открыл бутылку пива о стол. – Мы вообще-то ещё одного друга потеряли, – и этот клоун поднимает в воздух бутылку. – Не чокаясь.

– Сэм!

– Вы поэтому ни меня, ни Лина не пригласили на свой сабантуй?

– А чё сразу сабантуй, – Самаэль вытирает рот тыльной стороной ладони. – Мы так, за удачную сделку.

– Ну-ну. А ты чего от компании алкоголиков отделился? – обратился к Велесу, который заварил себе крепкий кофе.

Он кивнул в сторону машины, из-под которой вышел 10 минут назад.

– К утру надо закончить. Люди серьезные заказали.

Самаэль, глядя на колымагу, скрючился:

– Это что за ретро аппарат?

– BMW 7 E32.

– Да-а-а-а? – протянули мы хором да так виртуозно, словно название марки нам о чём-то говорило.

– Машина пережила перестрелки в 90-ые, видите вмятины с правого бока? Выпрямлю, да закрашу царапины. Работы ещё часа на три.

На чёрном металле виднелись проплешины от дроби многочисленных пуль, а с противоположной стороны в неё видимо кто-то въехал. Что случилось с пассажирами этой тачки, оставалось только догадываться.

– И на кой чёрт ему это старье? – я пока не решался приступать к пиву, хлебал воду из кулера – единственное достойное пойло в этом месте. На годовщину салона подарю Велу кофе-машину.

– Хозяин сказал, вечер у них намечается в баре “Дикий Койот”. Сходка всех авторитетов 90-ых. Выживших, конечно. В прошлый раз, как говорил хозяин, все закончилось не то стрельбой, не то поножовщиной. Они хоть и бывшие бандиты, но руки то помнят.

– По сравнению с ними мы ещё тихо гуляем, – присвистнул Сэм, и одновременно с этим завибрировал мой телефон.

– Алло?

– Александр Дезир? Постояльцы жалуются, что в вашем номере воет какая-то кошка, мы стучимся, но нам никто не открывает.

Я зависаю на мгновение. Эти разговоры о любви, блять, все мозги в кашу превратили.

– Алло? Александр? Нам ломать дверь?

– Нет! – судорожно я подхватил куртку с дивана. – Ничего не делайте. Я скоро буду.

Не хватало ещё так влипнуть. Отцу не нужно знать о том, какая великопочтенная дама живет в моем номере, поэтому действовать нужно было тихо. И кошка? Какая, к чертовой матери, кошка, Алиса?!

– Таки я покидаю ваш клуб холостяков. Почивайте без меня, господа.

Велес поднял глаза:

– Проблемы?

– Да так. Происки одной блудной кошки.

***

Внутри номера меня встречает темнота, подсвеченная голубым свечением экрана. Из плазменной панели льётся слезливая партия одинокой скрипки, а Алису я нахожу лежащей на диване в позе эмбриона.

– Алиса?

Она даже не реагирует на мой голос. От меня не укрывается её красные опухшие глаза и огромные мешки под ними. Повсюду раскиданы подушки, коробки от доставки еды и сухие носовые салфетки.

– Что случилось?

– Ты выгоняешь меня? – раздался слабый голос куклы, закутанной в одеяло. – Уже?

– Нет. Мне звонила хостес, жаловалась на кошачий вой. Ты завела кошку?

Но от моего вопроса Алиса вдруг начинает плакать навзрыд. И я понимаю, про что говорили постояльцы, и правда на кошку похоже. Её слёзы не кончаются, а тело сотрясает легкая истерика.

Чёрт возьми, чёрт возьми. Где я так согрешил то?

Я бегу к маленькому бару, поражаясь количеству фантиков по пути. Всучиваю Алисе воду и насильно заставляю выпить.

– Ты расскажешь мне, что случилось? Обидел кто?

Учитывая специфику её работы, я не исключал возможность того, что её найдет какая-нибудь ревнивая женушка или неудовлетворенный клиент. Однако видимых ссадин на теле Алисы не было, разве что она заметно похудела. И что она тогда делала со всей той едой, что доставляли в номер?

– Я беременна.

Пошатнувшись, я задницей приземлился на твердый пуфик.

– Ты… чего? Я тебя всего на две недели оставил.

— И это б-были лучшие две недели в моей жи-и-и-зни, – мелодия скрипки оборвалась, следующую ноту за неё взяла Алиса – долгим “А” она заревела в голос.

Разговаривать с ней было бесполезно, успокоительными пичкать тоже не вариант. Я заказал в номер чай с мятой и мелиссой, фрукты и пересадил Алису в коконе одеяла за барную стойку, а сам принялся убирать бардак, который она здесь устроила.

Следя за мной унылым взглядом, она хрустела ананасом, не переставая шмыгать носом.

– Можешь возвращаться в свои покои, – тряпкой махнул в сторону дивана. – Ты почему уборщицу не впускала?

Походкой пингвина Алиса пошлепала в указанном направлении.

– Не хотела, чтобы кто-то видел меня такой.

– Ну? Ты мне подробности своей истории расскажешь?

Мы разместились на диване, я скрестил нога на ногу, приготовившись слушать.

– В соседний номер заселили мужчину. Ты даже не представляешь какой он, Алекс. Обходительный, приятный в общении, да он… Он руки мои целовал, понимаешь?

– И не только руки, судя по твоему положению. – подушка прилетела в меня раньше, чем я успел закончить. – Ты продолжай. В чём проблема-то? Женатик оказался, может быть киллер? Сутенёр?

– Хуже. – и после короткой паузы. – Он хороший. – по щекам её вновь полились ручьи слёз, Алиса утирала их протянутой мною салфеткой. – А я? Что я ему скажу, Алекс? Что я проститука? И вовсе не приехала в столицу в командировку, а работаю здесь на панели.

– Ну, для панели у вашей организации слишком высокие цены. – я задумался. – Хотя сути это, конечно, не меняет. И ты ему во всём призналась? Поэтому ревёшь?

– Я сказала, – очередной шмыг. – Что между нами ничего не может бы-ы-ы-ы-ть. И-и-и уб-бежала-а-а-а.

– Ай-й-йя, Алиса, не знаю как вас по батюшки, значит советы раздавать мы горазды, а себе помочь? Ты почему даже не попробовала? Мало ли, что он сам в прошлом набедокурил. Мы все здесь не святые.

– Он Святой!

– Ага, видел я таких. Ладно, – я оставил своё мнение при себе и пытался размышлять трезво, Алиса сейчас этим заниматься была не в состоянии. – Давай поговорим, как взрослые люди. Рано или поздно слёзы у тебя закончатся и тебе придётся что-то делать.

– Я не убью его! – закричала она, схватилась за живот.

– Я не об этом. Тебе придется ему всё рассказать. А ещё хорошенько подумать, что будет лучше для ребенка.

Алиса кротко кивала.

– Я хочу уйти из этой сферы. Навсегда.

– Вот и хорошо, вот и решили. Дерзай. А потом найдёшь своего хорошего, обрадуешь новостью, да заживете.

Алиса быстро улыбнулась, вытирая в уголках собравшиеся слёзы. На моих глазах внути нее зародилась надежда на лучшую жизнь. Совершенно незнакомое тепло ударило в сердце.

– Ой, ты прости, мы с тобой давно не общались. Как у тебя дела с твоей Евой?

Я закинул нога на ногу и отвернулся. Я больше не хотел обсуждать её с другими. Хватило сегодняшних посиделок у Вела.

– Всё в порядке. Я больше не хочу с ней играть. Я сказал ей всё как есть и отпустил принимать решение. Нужен я ей такой или нет, сама решит.

– Это хорошо. Это пошло тебе на пользу.

– Наше общение?

Алиса отрицательно качнула головой. А я понял, что от определенных вещей в жизни убежать невозможно – все равно настигнут.

– Любовь.

***

Глухой назойливый стук просочился в сон и нагло выдернул меня в реальность.

– Да кого там принесло?!

Спотыкаясь о собственные ноги, я шатался, припоминая, что вчера остался в номере Алисы. Заснул только под утро, и сейчас за окном снова было темно.

– ДА?!

По ту сторону двери стоял мужчина в деловом костюме. Мой цепкий взгляд уловил блеск золотых часов Patek Philippe, запонки и наконец крой пиджака и брюк Brioni. Глаза полезли на лоб от осознания того, кто передо мной стоит и почему он стучится в номер Алисы.

– Здесь до вас жила девушка.

– А-а-а, вы по поводу кошки? Так мы её усмирили.

Глаза незнакомца нахмурились:

– Что? У меня через несколько часов самолёт, я хотел попрощаться с Лисой.

– Так это вы?! – я ошарашенно моргнул, навалившись на косяк двери. – Я хороший друг Алисы, вы не подумайте, она мне о вас рассказывала. Ей вчера стало плохо… – брови мужчины сошлись на переносице, кажется я его вконец запутал. – Ну да, неважно, сейчас позову. Алиса! – крикнул, что есть силы, но никто мне не ответил, улыбнувшись, я поспешил в номер. – Минуточку.

Тюль в гостиной развевалась, подгоняемая ветром из открытого окна. Я рванул дверь её спальни и застал заправленную постель, а рядом с ней на тумбе лежала записка. По мере прочтения мысли мои становились темнее и темнее. Держа в руке, смятый листок бумаги, я бежал к мужчине ожидавшему меня в коридоре отеля.

– Не хочу вас пугать, но кажется Алиса в опасности.

“Я благодарна тебе, Алекс, за всё, но мне пора самой научиться справляться с неприятностями. Из хороших новостей, я уволилась, но меня обязали отработать сегодняшний вечер. Ничего особенного вечер буржуев в баре “Дикий Койот”. Я должна вернуться к 11 вечера.”

На часах было половина первого ночи.

Дикари

ЕВА

Алекс взвалил на мои плечи непосильную ношу. Он приказал мне думать! Скинул на меня ответственность и ушел! Я была зла, я была сбита с толку. Впервые в жизни мне предоставили пространство вариантов, а не приказали надлежащий путь. И на что мне полагаться в такой ситуации? На голос разума или веление сердца?

“Кто не рискует, тот не пьёт шампанское.” Алекс был той самой пробкой, которая могла убить мою веру в любовь. Выбрав его, я не могла рассчитывать на “долго и счастливо”, всё могло закончиться “скоропостижно и больно”. Готова ли я к такому исходу событий – не знаю. Но сердце молило меня попробовать. В ту ночь, отключив всякую логику, я бежала к его дверям. Моё сердце хотело отблагодарить своего спасителя, но хотело ли оно отдаться ему полностью и без остатка?

Я слонялась по комнате, не зная чем себя занять. Бралась за книгу, но мысли отвлекали меня, перебивая голос писателя. Я не могла сконцентрироваться, не могла нормально жить, голова взрывалась от количества вопросов.

Чёртов Алекс!

Телефон уведомил о входящем сообщении. Схватившись за него, как за спасательную соломинку, я вчитывалась в текст, что прислал мне Нил. И я вспомнила: он звонил мне утром, а я звонила ему в

тот

вечер. Волна дрожи от сердца добирается до кончиков пальцев, которыми я держу телефон. Прикусив губу, я закрываю глаза и начинаю медленно возводить стену. Кирпич за кирпичом я выстраиваю её до тех пор, пока воспоминания не остаются похоронены за пределами разума. Ничего не было.

Ничего. Не. Было.

Я не могла позволить себе ещё одну бессонную ночь, не могла позволить себе потерю рассудка, не могла позволить себе снова и снова переживать те события. Я чувствовала, что этот водоворот мог затащить меня туда, откуда не выбираются живыми и здоровыми. И мне нужно было заполнить пустоту в душе чем-то положительным.

Именно поэтому я ответила Нилу, что со мной всё хорошо, и я хотела просто с ним поболтать. Именно поэтому с ним у нас завязался разговор, в ходе которого он предложил мне работу: “Модель на мероприятие. Платят хорошо”. И именно поэтому проигнорировав тревожное чувство, я сказала ему, что согласна.

Р

азве это не славный метод? Заменить одну проблему, новой, более одухотворяющей?

Такси остановилось у неприметного здания в не самом благополучном районе города. Водитель кинул мне “удачи” и резво стартанул с места так, словно остановка здесь гарантировала ему неприятности. Вокруг ни души: одноэтажные домина из красного кирпича, бетонные стены с пакостными граффити и помойка неподалеку. Бар находился на окраине города, шум не доходил до прибрежных спальных районов, что несомненно было плюсом для них, а также минусом для нас. На сером небе горела красная вывеска “wild coyote” – “Дикий Койот”. Одна буква на моих глазах померкла. Что делать в этой пустоши в случае опасности?

На входе огромный охранник со стальной улыбкой пропустил меня внутрь. Обстановка там соответствовала сомнительному трактиру в посёлке. В воздухе, несмотря на малое количество клиентов, уже витал запах алкоголя, играла режущая глаза светомузыка. Когда я неуверенно и на пальцах объяснила бармену, кто я и зачем явилась, он погнал меня в в подвал, где находилась гримерная комната.

И тогда в третий раз за вечер я усомнилась в своём решении. Девушки ходили передо мной в провокационных корсетах на высоких шпильках. Отовсюду слышался вульгарный смех, прожженный сигаретами и аморальным образом жизни. Всё это заставило меня сжаться и забиться в угол.

– Ну и видок у тебя, – приятной внешности блондинка смотрела на меня в отражении гримерного зеркала. – В первый раз что ли?

Она продолжала кружить кисточкой по аккуратным чертам своего лица. И что-то в ней меня подкупило, я разглядела в девушке толику адекватности, которой были лишены остальные. Смяв на коленях сумку, я поспешила сесть на пуфик близ неё и тихонько прошептала:

– Кто вы? Что здесь происходит? Мне сказали, что нужны модели на мероприятие.

Светлые глаза сощурились, осмотрев меня с ног до головы.

– Модели? – она непринужденно расхохоталась. – Дорогая, тебя кто-то очень жестоко обманул.

– Этого не может быть, – Нил не мог. Наверняка он сам был не в курсе.

– Оглянись вокруг, ты в салоне с куртизанками. И не хочу тебя расстраивать, но здесь придется делать чуть больше, чем просто позировать.

– Нет, я не могу. Мне нужно уйти отсюда.

Девушка схватила меня за руку и заставила сесть обратно.

– Мышеловка захлопнулась и сбежать уже не получится. – она внимательно вгляделась в моё лицо и тяжело вздохнула. – Ты и правда не понимаешь, куда попала.

– Неужели отсюда нет выхода?!

В комнату зашёл грузный мужчина, оценивающе он пробежался по каждой девочке, к счастью, упустив меня (видимо я неплохо сливалась с остальным интерьером). На его сальных губах разверзлась поистине омерзительная ухмылка:

– Быстро в зал, – сказал он и опустил молот судьи на мою голову.

– Я спрошу у него, я попробую, – голос мой тонул в шуме и гаме других девушек.

– Не стоит, одна уже попробовала, и, поверь, ты не хочешь знать, что они сделали. – видя моё состояние, девушка схватила меня за руки и сказала чётко и убедительно. – Я помогу тебе.

Блондинка поднялась с места, выхватила с рейла кружевной комплект, маску в тон и протянула их мне:

– Если будешь соблюдать определенные правила тебя не тронут. Переоденься и поторопись, мальчики не любят ждать.

Схватившись за клочки ткани, я благодарно протянула ей руку:

– Я Ева.

– Алиса.

Ноги путались в каблуках не моего размера, Алиса крепко держала меня за руку и вела к барной стойке. Несколько девушек, наших партнерш, уже зазывающе виляли бедрами на сцене, ещё парочка подсели к мужчинам, количество которых за каких-то два часа резко увеличилось. Усевшись на стул, я воровато оглянулась по сторонам. Разврат. Похоть. Грязь. По голой коже заплясали мурашки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Так, а теперь посмотри на меня, – с трудом я оторвала взгляд от того, как тучный мужик шлепает официантку по мягкому месту, – Невинная овечка оказалась в кругу волков. Кто она и кто они?

– Жертва и хищники.

– Хищники чуют запах твоего страха, Ева. И если ты не перестанешь трястись, они на тебя кинутся.

– Как мне не трястись, если в меня уже напихали яблоки и подали им на блюде?!

Алиса взмахнула руками, словно дирижер оркестра:

– Потянись. Давай же. Теперь спину ровно, развались на стуле, словно этот вонючий бар принадлежит тебе и улыбайся, Ева. – перед нами появились две голубые рюмки. – Потому что пока неизвестно, кто волки – они или мы.

С каждой рюмкой стук моего сердца становился тише, тревожные мысли поглотил алкогольный вакуум, в котором мне было спокойно и приятно. Алиса не пила, она отвлекала меня разговорами, изредка, наверное чтобы отметиться, она подмигивала мужчинами и уводила взгляд. У неё все получалось непринужденно и легко, словно она привыкла притворяться.

Веселье и беседа прекратились, когда на наши плечи легли руки мужчины, а сам он нагло втиснулся в открытое пространство между нашими стульями.

– Девочки, а чего мы в сторонке сидим? Вы сюда работать или бухать приехали?

– Милый, ну дай девочкам поболтать или тебе внимания мало? – улыбнувшись, Алиса невзначай скинула его руку.

– Мало, – круглое лицо рассек язык, что пробежался по кривым губам. – Украду у тебя твою скромную подружку, мне сказали ты первый раз здесь, а я таких, –

ест на завтрак?

– Люблю.

Я замерла.

– Чего молчишь? Алё. Немая что ли.. Пошли… Я сказал.

До меня доносились обрывки его фраз, перебиваемые громкой музыкой, а тело как будто парализовало. Про себя я повторяла: “Это не может быть правой!”

Ничего же не было. Ничего не было. Ничего не было!

Его ручища сжала моё плечо, развернула к себе лицом прямо на стуле и обманчиво нежно провела по ключицам. Его внешность была еще более отталкивающей, чем голос. Приплюснутый нос похожий на поросячье рыло дернулся, словно он пытался меня обнюхать.

Я боялась даже вздохнуть.

Стена дала трещину. На меня посыпались камни, они больно впивались в мои ладони, когда я пыталась сдержать их на месте. Огромная сила толкала меня назад, она могла завалить меня моими же кирпичами и оставить под их завалами навсегда.

– Ну зачем же вам, мужчина, неопытная малышка, куда приятнее встретить знающую женщину. – Алиса ладошкой провела по его выпуклому животу. – Которую не нужно учить тому, как доставить удовольствие мужчине.

Узкие темные глаза оторвались от меня и впились в блондинку.

– Ну пошли, а ты, – указал на меня. – Десертом будешь.

Они удалялись в закрытые комнаты за стойкой, а я зубами прикусила кулак. Пускай Алиса действительно была опытной актрисой, но я видела проскользнувшую брезгливость в её мимике, видела, что маска начинала спадать, и её истинные эмоции могли не понравиться этому быдлу. Что он может сделать в порыве гнева в месте, где никогда не прозвучат полицейские сирены? В месте, где никого не волновала жизнь одной милой проститутки?

***

АЛЕКС

– Вы кто?

Чтобы добраться до этого нищенского района потребовалось уйма времени, и прямо сейчас этот громила меня не столько пугал, сколько бесил.

– Пропусти.

– Не положено, вход по приглашениям.

– Чего? – я сжал брови на переносице. – Слушайте, я же могу поллимона оставить за стойкой, неужели ваше начальство одобрит потерю такого драгоценного клиента?

– Не. Положено.

Я уже хотел засунуть деньги ему в рот, как меня оттеснил в сторону Валера – тот самый Алисин хороший мальчик. Хотя мальчиком его назвать сложно. На вскидку ему было лет 35-40. Он достал из кармана пиджака слишком мелкую для паспорта ксиву. Громила подвис, на мгновение его глаза расширились, а затем он отступил в сторону словно заклинание Валеры “сезам откройся” сработало.

Смрад дешевого пойла бил в нос, пока мы пробирались в самую глубь адского заведения. Валера шел впереди, слишком уверенной и изящной походкой для этого места. Я приходил к неутешительным выводам. Он был при деньгах, с документом открывающим даже закрытые двери, собранный и решительный. В то время, как я бегал по номеру и кричал, он звонил по телефону и решал вопрос. Не сводя глаз со спины своего спутника, я спросил:

– Кто вы?

– Чем меньше ты знаешь, Алекс, тем лучше для твоей безопасности.

По телу пробежал холодок. Сглотнув, я отмотал время назад, вспоминая не рассказал ли ему чего лишнего. В середине этих размышлений в меня на высокой скорости врезалась миниатюрная девушка. Видя, что она теряет равновесие, я схватил её за плечи, вглядевшись в прорези черной маски. Знакомый запах отвадил посторонние неприятные.

– Извините.

Светлые испуганные глаза, русые волосы, волной рассыпанные по груди. Напряжённо сощурившись, я спустился взглядом по глубокому декольте, черному корсету и длинным ногам в одних чулках, что заканчивались остроконечными туфлями.

– Ты что, мать твою, здесь делаешь?!

– Алекс? – Ева захлопала ресницами. – А ты… А ты что здесь делаешь?!

Схватив её под руку, я призвал Еву молчать и манко повел за собой. Нам не нужно было сейчас лишнего внимания. Надо было скорее найти Алису. Валера шагал синхронно, настороженно слушая. Этот человек всегда был на чеку и понимал окружающую обстановку без дополнительных вопросов.

– Мы пришли сюда за одной девушкой. Высокая, блондинка, такая, знаешь, не то язва, не то философ.

– Алиса? Алекс. – хрупкая ладошка схватилась за меня требовательно, с такой непохожей для нее мольбой. Видимо дело было дрянь. – Её увели в комнату под номером “2”. Помоги ей пожалуйста, она спасла меня…

Услышав поступившую информацию, Валера ускорил шаг и ринулся в бой. Я же схватил Еву за плечи, заставив посмотреть мне прямо в глаза:

– Так слушай меня, Святоша, ты наверняка уже догадалась, где находишься. Прямо сейчас дуй в туалет и запрись там, хорошо? Спрячься, давай же!

Я побежал в указанном направлении, отставая от Валеры всего на один шаг. У нужной нам двери стоял охранник, рассчитывая на некую вежливость, я притормозил, но Валера не стал ничего спрашивать. Не останавливаясь ни на миг, одним верным движением, он свернул шею охраннику, заставив того потерянно опуститься на пол. Ногой выбил дверь, попутно доставая из ниоткуда двуствольный пистолет.

Спина полураздетого мужика, что нависал над диваном вздрогнула. Алиса лежала на неподвижно, заливаясь слезами.

– Отошёл от нее!

Послышался щелчок, означающий что оружие снято с предохранителя и готово к действию. Мужик поднял ладони и обернулся.

–

Дробовик

?

Я переводил взгляд с массивного мужика на пистолет и на Валеру, что опустив пушку, мелко кивнул. Какой нахрен

дробовик

? Но казалось, Валера всё понял и в этом бандите узнал своего старого знакомого. Это что, позывной?

У кого вообще может быть такое прозвище?

– Охиреть. Тебя же ещё в девяносто восьмом завалили, – лысоватый увалень, провел лапой по проплещине.

– Как видишь нет.

– Чтоб меня, вот тебя нам всем сегодня и не доставало. Сам то как, а? А эта, – качнул головой назад. – Твоя что ли? Ты не подумай, я её пальцем не тронул. Ну, разве что одним, – он выставил указательный и расхохотался. – Помнишь правило наше, а? Добром и бабами с друзьями делиться надо.

Алиса выглядела неважно. Затуманенный взгляд пытался сфокусироваться то на Валере, то на мне. Она была бледная и, казалось, содержимое ее желудка прямо сейчас вырвется на пол. Этот балаган пора было прекращать. Уводить отсюда девочек и бежать. Не знаю, что связывало этих двух людей, однако их старая дружба не внушала доверия и не гарантировала, что нам позволят отсюда так просто уйти.

Валера, словно услышав мои мысли, направился к Алисе, он тормознул лишь у своего друга. Руку что ли пожать захотел – ам нет. Послышался отвратительный для моей нервной системы хруст. С криком и горькими слезами мужик рухнул на колени, его указательный палец висел на ладони, согнутый под неественным углом.

– Времена те давно прошли, а друзьями мы никогда не были. Должок свой помнишь? Помнишь. – томно протянул Валера. – Я забираю двух девушек, и мы убираемся отсюда без твоих финтов и спецэффектов, понял меня?

Мужик кровожадно оскалился и зло обронил:

– А не то, что?

– А не то отправишься к Наумову на Ваганьковское, – по лицу мужика скользнула тень. – Думаешь я не знаю, что случилось в день моего “убийства”? – продолжил Валера, держась при этом прямо и уверенно. – Тобою всегда двигали только деньги, и ты не брезговал обманом, манипуляциями и братоубийством… Отбой парням дай. Мы уходим.

Валера аккуратно взял на руки Алису, она прижалась к нему, что есть силы, и спряталась в вороте его пиджака. Я пустился бежать к единственной двери уборной, два стука и наружу выбирается Ева с огромными от страха глазами. Она трусит за мной с висящей на плече сумкой. По пути я накидываю на неё свою куртку, и мы, вчетвером, вываливаемся на улицу. Мы бежим дальше и дальше, вниз по улице, где неподалеку от пустыря припаркована моя машина. Нужно было скорее уезжать, но влюбленная парочка по неизвестной для меня причине медлила.

– Прости меня, пожалуйста, – прошептала Алиса, её слёзы медленно стекали по щекам.

– За что?

– За то, что я – это я. За то, что не сказала сразу, ты бы тогда вообще не стал со мной говорить, тем более твоя поездка... О Боже, ты же опоздаешь на самолет!

Алиса попыталась вырваться из его объятий, однако Велера никуда её не отпустил. Он замотал в пиджак свою ношу и опустился вместе с ней на перекошенную от порывистого ветра лавочку.

– Я уже опоздал.

– Наверняка, жалеешь. Такие, как я и, как ты стоят на разных ступенях, я все понимаю.

– Иногда нам приходится делать выбор против наших моральных устоев. Я не виню тебя и не осуждаю. – в голосе Валеры просквозила печаль необратимости времени.

– Правда? О Боже, – она уперлась лбом в его плечо. – Я же совсем забыла. Это ещё не все новости. Я… я жду ребенка.

Валерий опешил:

– Ты… Что?

– Ты не подумай, – затараторила Алиса в своей манере. – Я не жду, что ты мне поверишь, я сдам все анализы.

И он прижал её к себе, как самое драгоценное, что у него есть, было и будет. Алиса снова заплакала, но теперь от счастья.

Я взглянул на Святошу

– А теперь твоя очередь. Что ты здесь делаешь?!

Она переступала с каблука на каблук.

– Знакомый сказал, что здесь нужны модели. Но! – прежде чем я вспылил, она вздернула на меня свой палец, – Он сам не знал о характере данного мероприятия!

– Да что ты? – неслыханно! Сначала святой парень, потом татуированный фрик, а теперь ещё и знакомый?! – И что это за ЗНАКОМЫЙ???

– Неважно. Я же говорю, что он не знал. Я просто подрабатывала.

– Скажи честно, это тебя Эльвира надоумила?

– Да нет же, – маленькими кулачками она треснула по моей груди. – Хватит, Алекс!

– Мне напомнить, в чем ты там разгуливала, Ева?! Я, конечно, не зануда, но это даже для меня слишком!

И неожиданно, в самый неудобный момент мой голос срывается с петель. Я растерянно моргаю, осознав, как наша ссора выглядит со стороны. С ума сойти...

– Тебе не холодно? – взгляд туманится и пускается скользить по голым, непростительно-аппетитным ногам. – Иди в машину, – от щелчка ключа зажигания, фары разрезают ярким светом темную ночь, двигатель начинает урчать.

– Всё, правда, в порядке. Я хочу немного подышать.

Серп луны подсвечивал синюю темноту ночи. В воздухе вокруг нас кружились хлопья снега, соревнуясь за вниманием с полотном звездного неба. Покров захрустел под моими ногами, когда я сократил разделяющее нас расстояние и сунул руки в карманы своей куртки, что всё ещё висела на Святоше.

– Холодно просто, – пожал плечами, погружаясь в атмосферу незнакомой романтики и спокойной тишины.

Ева проникновенно смотрела на меня сквозь ресницы, с застывшими на них маленькими снежинками.

– А это и есть та самая советчица?

Святоша кивнула в сторону парочки, что продолжала любоваться на скамье.

– Теперь бывшая советчица. Она уходит в декрет. То ли новую подыскать…

– Она тебе больше не нужна.

Я во все глаза уставился на Еву. Не сонная, не пьяная, головой не ударялась. Да и на слуховые галлюцинации я в последнее время не жаловался.

– Да?

Она улыбнулась.

– Давай попробуем.

От бурного восторга меня отвлекли странные звуки, исходящие со стороны противоположной от города. Мы с Евой уставились в воздух на два красных огонька. По мере их приближения область на пустоше расчистилась от порыва сильного ветра. Издалека я разглядел квадратный участок асфальта и белые рисованные полосы.

– Это вертолет?

Сморгнув пелену, я вытащил руки из карманов:

– Святоша, давай-ка машину.

Валера пару раз провел по плечам Алисы и помог ей взобраться в приземлившийся на вертолетную площадку аппарат.

– Откуда вы знаете тех бандитов из бара? – спросил у него, когда он остановился напротив, видимо, чтобы попрощаться.

– Были времена. До разведки.

И совершенно не в тему, я усмехнулся. Наверняка, нервное.

– А вы правда наши телефоны прослушиваете?

Валера загадочно улыбнулся, оставив мой вопрос без ответа. Он протянул мне черный матовый пластик, на котором лаконично значилось его имя и номер, если мне не изменяет память, с кодом Канады.

– Я твой должник, Алекс. Обращайся. В случае чего.

В стекле вертолета мне неловко махала девушка, что жила в моем номере и помогала мне в соблазнении Святоши.

– А Алиса?

– Иногда невозможно начать заново там, где ты когда-то ошибся, Алекс. Новая история требует нового листа, и мы с Алисой начнём все заново в другом месте. Передавай привет отцу. Ты на него очень похож.

– Вы знаете моего отца?!

– Приходилось. – коротко кивнул. – Да, и Алекс? Никогда не отказывайся от любимых ради них самих. Будь рядом. Люби и не отпускай никуда. – морщинки вздрогнули на его лице и растянулись, когда он улыбнулся мне впервые, счастливо и тепло. – Поверь на слово человеку, который начинает жить только сейчас, в 41 год. Всего хорошего.

Отдав честь, Валерий направился к вертолету. Лопасти завертелись, разгоняя оставшийся на площадке снег. Прикрыв глаза ладонью, я наблюдал, как они поднимаются в воздух, превращаясь в небольшую точку и исчезают в небе.

Святоша все это время сидела в машине и ждала меня. А я торопился воспользоваться советом Валеры. Быть рядом. Всегда и несмотря ни на что.

Горькая правда – сладкая ложь

Так, всем законам вопреки,

Сцепились наши две руки.

М. Цветаева

– Ты уверена?

Святоша с готовностью кивнула, отстегнув ремень безопасности.

– Общежитие откроется через 5 минут. После всего случившегося я хочу просто принять душ и заснуть без сновидений.

Под нами урчал двигатель машины. Я прибавил печку и напряженно уставился на циферблат. Секунды шли слишком быстро. Я никогда не жаловался на стеснение и уж тем более на нервозность, но сейчас мне хотелось грызть ногти на пальцах рук.

– Почему ты согласилась?

Серые глаза были устремлены вперёд: на запертую изнутри, обшарпанную дверь.

– Разве это неочевидно? Ты спас меня.

– И что же это? Стокгольмский синдром только наоборот? – усмехнувшись, я начал постукивать пальцами по приборной панели. – Не знаю, какие правила в твоём мире, но для благодарности достаточно сказать “спасибо”.

– Спасибо.

Класс. Я получил, что хотел. Как всегда.

Однако чувство неудовлетворения насквозь пронзило мою душу. Как никогда в жизни мне хотелось ясности, искренности, мне хотелось всю её. Честную и податливую. Полностью в моей власти.

– Про тебя много говорят.

– Да-да-да.. Что я плейбой, эгоист…

– Но это не так, – она заставила меня посмотреть в её глаза. – Ты мне даже плохого слова не сказал. Всегда помогал, отстаивал честь, где-то её пятнал, – она улыбнулась и салон авто затопило светом. – Твоя коробка яиц в момент, когда мне было плохо… Ты внимательный, Алекс, заботливый. И разве я могу после всего того, что ты для меня сделал, верить им? Верить людям, что совершенно тебя не знают и строят выводы, основанные лишь на лживых слухах и своей больной фантазии. В тебе есть провокация, есть бунт, но это не делает тебя плохим человеком. Что я усвоила за последний месяц так это то, что всё не такое, каким кажется на первый взгляд. И ты, Алекс, – серые глаза сжигали наповал. – Тому подтверждение.

Что-то между нами навсегда рухнуло. Перегородка, которая всегда сдерживала и не позволяла открыться на 100% процентов. Я рухнул вслед за ней. Слушать подобные откровения впервые в жизни от девушки, которая мне небезразлична, было неожиданно приятно. Моё сердце мерно стучало, а наружу рвалось невероятно сильное чувство. Меня распирало от нежности, подаренной ею.

– Ты хочешь знать почему? Потому что ты – моё первое осознанное желание. Мне всегда говорили, что я должна делать, как дышать, что чувствовать. И я настолько привыкла всем угождать, что упустила момент, когда совсем перестала желать. Журналистика – моё “слабо” самой себе, работа – случайный вызов, а ты… Ты – истина.

Не сдержавшись, ласковым движением я погладил её по щеке.

– Это так похоже на признание в любви, Святоша. Я теряюсь.

Она притянула меня ближе, прошептав прямо в губы:

– Не теряйся. Ты знаешь, что делать.

Когда-то Ева обмолвилась, что моя страсть угаснет к ней слишком быстро, она оказалась права. Прямо сейчас меня не заботило удовлетворение собственных потребностей, я просто хотел быть рядом с ней. Так, как сейчас проводить жадной рукой по её бедру, покусывать уголок губы и зарываться в нежную шею, пахнущую притягательно сладко.

– И когда ты меня загадала? Признавайся, – уткнувшись носом в её ключицу, я прокладывал дорожку из поцелуев к острому подбородку.

– Думаю после первой встречи.

Я немного отодвинулся, чтобы запечатлеть в памяти тающую в моих объятиях девушку.

– Серьёзно?

– Запретный плод сладок, Алекс. Я познала это на своей шкуре. Ты собрал в себе всё то, что я избегала. Самоуверенный, богатый, дерзкий, провокационный.

Улыбка полезла на лицо совершенно счастливая и высокомерная:

– Значит, я – твой бунт?

– На самом деле, Алекс Дезир, ты – не самый плохой вариант.

– Таких комплиментов мне ещё никто не делал. – наигранно обиделся. – Вообще-то я вхожу в 10-ку самых желанных холостяков до 25.

– В студенческой газете?

– Forbs, детка.

– Не знаю, не читала, – явно лукавила.

– Это всё, конечно, мило. Но может быть ты продолжишь меня благодарить?

– Да, Мистер Дезир.

– О… Это звучит очень хорошо.

И мы скрылись от всего мира в тепле рук друг друга. Поцелуй, неистовый, туманил рассудок. На мгновение я забыл, кто передо мной сидит, и поддавшись той самой разрушительной страсти, я впился в губы Святоши ещё сильнее. Мой ритм походил не жестокую атаку, но я уже не мог остановится. Рука скользнула за резинку штанов, подцепил одним мизинцем мягкое кружево. Сквозь зубы прорвался рык. Я укусил её, сжал. В груди разливалось адское пламя и только когда Святоша стукнула по ней, я очнулся. Растрепанная, она тяжело дышала, раскрыв опухшие от поцелуя губы. Святоша вжималась в дверь машины, нога её каким-то волшебным образом оказалась за моей спиной. Взволнованно пропустив сквозь пальцы волосы, я отодвинулся.

Вот же чёрт.

Понять не могу. Это же наш

не

первый поцелуй. И так будет каждый раз? До потери сознания, горячо и нежно одновременно?

– Мне пора, Алекс. – прощебетала звонко. – Доброй ночи… Или утра? Пока.

Ева стремглав выскочила из машины, на полпути она обернулась и всё-таки махнула мне на прощание. Я провел языком по нижней губе. Собрав её остатки, я распробовал вкус своего безумия. Это была малина. Малина из моего детства.

***

– Да неужели? Ориа-а-ан-а-аа! – крик отца оглушил меня на мгновение. – Явление блудного сына народу!

Родитель разместился на помпезной софе, стоящей в центре нашей гостиной; на стеклянном столике перед ним стояла мамина любимая антикварная ваза с охапкой орхидей. Тоже её любимые. Интересно, а что мне Святоше дарить? Букет из книг? Хм…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Мы уже хотели в розыск подавать.

– Ой, как будто тебе из отеля не звонили, – улегся рядом, закинув ноги с ботинками на мягкие перины, отец конечно же их скинул.

– Это не отменяет того факта, что где-то на свете ходит твой двойник, который мог украсть твою личность и похитить тебя.

Схватив из стеклянной миски, конфету, я распаковал её и прочитал послание:

“Для каждого найдется кусочек рая на планете.”

– Она опять заставляла смотреть тебя детективы?

– Хуже. Это был документальный фильм.

Откинувшись на спинку дивана, я смаковал сладость во рту. Спать хотелось жутко, но я понимал, что банальное детское любопытство не даст мне заснуть.

– Пап, – начал как бы невзначай. – А какой-нибудь 41-летний Валера значится в твоих друзьях?

Темные брови сошлись на переносице, он слепо смотрел в экран планшета, и тогда я принял последнюю попытку:

– Дробовик!

– Во что ты опять влез?!

Да блин.

– Ни во что. Честно! Я просто интересуюсь.

Отец мне не верил, он продолжал буравить меня серьёзным взглядом, но вскоре в карих глазах промелькнула тень понимания.

– Когда мы только переехали из Чикаго было тяжело прорваться в бизнесе. Местные не особо нас жаловали. А те, кто сначала жаловал, впоследствии стал обманывать. Однажды на нас вышла преступная группировка того времени. Они тогда крышевали большие бизнесы и эту услугу предложили нам. Отказ повлёк за собой разбой. Не знаю, что за моральный кодекс был у этих бандитов, но не щадили они никого, даже своих. Один из их группировки, видя что мы близки к разорению, помогал нам. Он еженедельно отдавал обратно добрую половину награбленных процентов, но, к сожалению его доброту бандиты не оценили. Мы укрыли его у себя с пулевым ранением, за ним по пятам следовали его коллеги. И тогда он в приступе лихорадке обронил, как выяснилось прозвище одного мужчины – “Дробовик”. Не знаю, что их связывало: дружба или семейные узы, но после этого случая нам стало вести всегда и везде. Двери открывались сами, на нас выходили приличные партнёры, а несколько раз звонил телефон и человек по ту сторону трубки, предупреждал меня о некоторых людях. Я знать не знал откуда он всё это берёт, но всё, чёрт возьми, сбывалось. Считай успех нашего бизнеса держится на “Дробовике”. Вот только мне интересно, – папа остановил свой рассказ. – Ты откуда его знаешь?

Кто бы мог подумать, мой горящий зад и неуемная жажда приключений передались по наследству.

– Лучше тебе об этом не знать, – ответил в стиле лучших боевиков современности.

– Вы встречались?

– Ага. – совершенно небрежным движением, я распахнул мамин журнал, на обложке была изображена модель, с ног до головы одетая в новую коллекцию Moon. – Он готовится стать отцом.

Когда Брови Дезира старшего поползли вверх, в гостиную вплыла мама. Она мягко провела по моим волосам, поцеловала в висок и разместилась между мной и отцом.

– И что вы делаете?

– Секретничаем.

– Вы? – тонкая улыбка тронула губы. – Вы скорее заговор построите...

И вдруг папа, встрепенувшись, выпрямился и кинул в меня убойную гранату:

– У Алекса для нас новости.

Об этих новостях я слышал впервые, и уже прикидывал какая птица, на каком хвосте и какую именно информацию донесла отцу. Мои глаза забегали. Гриф? Блять, надеюсь нет. Алиса? Ну это я еще могу объяснить.

Господи, помоги.

– Правда? – зеленые глаза матушки сверкнули азартом – это ещё один недобрый знак.

Плохо-плохо-плохо

.

– Кристиан обмолвился, что видел некую девушку, с которой вы рано утром покидали свои покои. – он был явно доволен собой, а я замер в ожидании допроса с пристрастием. Маму хлебом не корми, дай романтику навести.

– Ах, это, – затылок от чего-то сильно зачесался.

– Может быть, ты нас познакомишь?

– Я не хочу её пугать. – я и так слишком долго добивался ее расположения, и оно теперь казалось мне таким хрупким. – Понимаете, она другая. Не из нашей среды. – уголок губы сам собой приподнялся. – Чистая, что ли, весёлая, сияющая. И она очень скромная, всё это, – я обвел руками картину в золотой раме, раритетный комод, портьеры со строчкой из настоящего серебра, – Её точно оттолкнет. Но, обещаю, когда придет время, я обязательно вас познакомлю.

Телефон в кармане брюк оживился. Потом снова и снова. Да что это такое? Разблокировав его, я уставился на экран.

– Саш, ну мы же не страшные, мы мягко. Можем на нейтральной территории встретиться, нам же интересно, о ком ты говоришь с таким блеском в глазах…

Эльвира? Что нужно от меня ранним утром Эльвире. Точно пакость какую задумала. Сообщения грузятся. Что это? Она гуляла по городу и решила поделиться со мной любительской съемкой? А я говорил Лину, со своей гиперопекой он когда-нибудь доведет её до ума лишения.

– В любом случае, передай ей, что мы будем очень рады знакомству, – продолжала наседать мама, но я её уже не слышал.

На большом баннере фотография девушки и парня. Взгляд упал на аккуратную родинку у ключицы, расплылся по мягкой улыбке и остановился на чужом куске тела, стоящем рядом. Ниже под скинутой фотографией значилось броское: “Карма, та ещё сука, Алекс”.

– Саш? Что-то случилось?

Я тихо дышал, наплел что-то родителям и вылетел из гостиной. Мои пальцы судорожно набирали сообщения. Однако текст не передавал и толику моих истинных эмоций. Закрыв дверь своей комнаты, я, как загнанный зверь, вышагивал по паркету. Собравшись с мыслями, зажал кнопку записи голоса:

– Эльвира. Какая нахрен карма. И ЧТО ЭТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ТАКОЕ?!?!?!?!?

В ответ она прислала мне дьявольский смайлик:

– Говорю, из-за того, что ты вёл разгульный образ жизни, карма наградила тебя девушкой, которая никогда не будет принадлежать тебе на сто процентов. Девушка, на которую все будут облизываться.

Я не мог поверить своим глазам. Тихая, скромная Ева сверкала в рекламе полуобнаженная вместе с таким же полуобнаженным парнем.

– ЭЛЬВИРА! Кто это такой! Почему ты мне не отвечаешь?!

Я снова и снова приближал фото, желая найти адрес магазина, название бренда. Меня что-то душило изнутри. Одернув ворот футболки, я пытался отдышаться. И вскоре ужаснулся сам себе.

– Не Moon, конечно, но тоже неплохой бренд. Нравится?)

– Что за ромео рядом с ней? – он, блять, касается её полуголой груди своей нахрен рукой.

– Добрый знакомый)))

Злость выжигает здравый смысл. Я хотел набраться терпения, но вместо этого начал строить самые кровопролитные планы. Наверняка нужно было взвесить все за и против, однако я не рассудительный и отнюдь не уравновешенный человек. Особенно когда дело касалось… моей девушки? Как приятно звучит.

“Привет, Святоша, ты наверное уже спишь. Завтра перед универом за тобой заеду. Будь готова к 10:00.”

С любовью и сладким наказанием, Алекс

Добро пожаловать в семью!

ЕВА

После теплого прощания с Алексом я отключилась на добрые семь часов. За тонкими шторами начинало смеркаться, я лежала в постели, совершенно не желая из неё выбираться. Но телефон продолжал настойчиво трещать на тумбочке.

Зачинщиком шума был Паша, он слал мне сообщения примерно по одному в секунду. А затем и вовсе раздался его звонок. Я не успела ничего сказать, слова из него вылетали пулеметной дробью:

– Ева!!!!! Ты не представляешь, что сегодня случилось! Мне звонил менеджер бренда, для которого мы снимали лукбук новой коллекции, и знаешь что?! – пауза молила о моём бурном восклицании, но я в этот момент судорожно держала глаза открытыми. – Наше фото выбрали для рекламы!

– Мгмм. Здорово.

– И всё? – удивлённо пшикнул в трубку. – Ева, ты меня вообще слышишь? Ты понимаешь, какие это масштабы? Баннерами с твоей физиономией усеян весь город!

Таки удалось мне проснуться. Резко и достаточно болезненно:

– ЧТО?!

Я свалилась с постели и поставила Пашу на громкую связь. Чаты в сети разрывались от входящих сообщений.

– Это успех, Ева. И да, я скинул тебе материальное вознаграждение.

От принятой суммы глаза на лоб полезли, однако это нисколько не умаляло ущерб, нанесенной мне этой самой популярностью. Я дрожала, представляя, как на баннерах мне рисуют усы. Я ожидала полного неприятия меня в амплуа модели всех студентов института и всего населения нашего города. Нащупав рукой подушку, я зарылась в ней с головой и громко застонала.

То, от чего я бежала, всё-таки настигло меня.

– У тебя начинается новая жизнь. Я настаиваю на сотрудничестве, Ева! И не смей мне отказывать!

– Паш. Пожалуйста, подожди. Мне нужно все переварить. Ты не представляешь, что со мной случилось за последние недели. Твоя новость просто отправила меня в нокаут.

– Понимаю-понимаю… – в трубке на мгновение повисла тишина. – Если не напишешь через неделю, я сам приду.

От дневного сна в голове заварилась каша, и все происходящее воспринималось мною, как сюрреалистичное сновидение. Я листала фото, нашла сайт бренда, прочитала поздравления Эльвиры. И только спустя час поняла, что давно проснулась и это реальность.

О. Мой. Бог!

Маски была сняты, а все герои узнанны и признаны виновными.

Вчерашняя отличница, студентка-наседка оказалось тем самым омутом с чертями.

Я была поражена. Я была сбита с толку. Мне предстояло начать жить по-другому, и пока что я не имела представления как.

Всю ночь я смотрела в потолок, боясь выходить из комнаты. А на утро, отключила будильник за секунду до того, как он прозвенел и поднялась. Чёрное авто Алекса уже вовсю пыхтело на парковке общаги.

– Привет.

Иногда обстановку можно щупать руками, а настроение считать по мимике. Что-то было не так. Алекс держался отстраненно, а напряжённость буквально висела в воздухе.

– Алекс, что случилось?

– Всё в порядке.

Строгий взгляд, поджатые губы. Коснись его сейчас, и он ударит меня током.

– Ты всё знаешь, – кивнула сама себе.

Алекс быстро пересекал перекрёстки, нам везде горел зелёный свет, и у меня даже не было возможности поговорить с ним глаза в глаза. Понять, что он чувствует, и почему ведёт себя непривычно холодно.

– Вот откуда твои сомнительные подработки, – рявкнул Алекс, пока машина виляла в дорожном потоке. – Добрые знакомые, отправляющие в постель к шайке бандитов. Я даже не знаю, что сказать тебе, Ева.

– У тебя такое лицо, как будто я тебе изменила. – он в очередной раз дернулся, а скулы его напряглись. – Серьезно?! – мне хотелось рассмеяться. – Алекс Дезир, непроходимый бабник и вечный холостяк, ревнует меня? Алекс, ты с ума сошел?

– Я пока не решил. – он перестроился на другую полосу и несколько опомнился. – Приятного в этом мало.

– Я думала тебе нравятся такие девушки… Смелые, решительные, откровенные.

Я же действительно теперь могла ему соответствовать. Новая работа могла дать мне статус и особые привилегии.

– Я с такими девушками… Ты знаешь, что делал. А с тобой всё по-другому.

Шерстяной платок раздражал кожу на груди. Расстегнув пуговицы куртки, я резко сдёрнула его с головы. Пушинки прилипли к трикотажной кофте. Безуспешно я стряхивала их, попутно придумывая ответ.

– По-другому? Ну, ты уж точно не душу мою оценил.

Машина затормозила на красном сигнале светофора. Алекс медленно опустил взгляд на мое декольте и тяжело сглотнул:

– Виноват. – молниеносно он взял себя в руки. – Но то было в начале! Ты даже выглядела иначе. Скрывалась за балахонами и скромностью…

– Вообще-то! Я говорила про вызов, на который ты отозвался, когда я тебе отказала.

– Святоша, – он ухмыльнулся одним уголком губ, тон его был непринужденный и развязный, в нем я узнала старого Алекса, нескованного обязательствами и чувствами. – Сейчас на фото ты демонстрируешь миру то, что я когда-то заметил.

От дверей машины и до университетской кафешки Алекс держал меня за руку. Впервые мне принадлежала сцена, а не закулисье. В лицах окружающих я встречала недовольство, встречала зависть, а кое-где рассмотрела радостное удивление.

Главный плейбой университета наконец-то определился с выбором девушки! И да ну на?! Она из простой семьи. Местная зубрила. Та, которую он периодически дёргал за косички. И та, в ком никто никогда не видел своей конкурентки…

Пятерка сидела на своем королевском месте. Увидев нас, держащихся за руки, они загалдели на все помещение, привлекая больше внимания. Под дикие аплодисменты друзей Алекс галантно отодвинул для меня стул. Задрав свой острый подбородок, он свысока глянул на всех собравшихся за столом, запахнул полы пиджака и элегантно уселся, выговорив:

– Вы. Идиоты.

– Мы очень рады!

– Прижавшись к другу друг пустыми головушками, Себастьян и Самаэль одновременно вздохнули, пускаясь в воображаемые слезы. В нас летели невидимые носовые платочки, а эти два клоуна желали нам здоровых детишек и свадьбу на Мальдивах. И глядя на всё это, я понял, почему ни разу не решился вступить в отношения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Парни замерли, уставившись на Алекса с немым вопросом.

– Что? Именно так вы и выглядите со стороны, задумайтесь! – он приподнялся, коснувшись моей руки. Алекс направлялся к раздаче за едой, а меня оставил на съедение своим друзьям и собственной подруге, улыбке которой сейчас где-то завидовала одна лиса.

Не теряя времени, Самаэль опасно приблизился к центру стола:

– А ты знаешь, – таким голосом рассказывают страшилки у костра. – Чтобы вступить в наш круг нужно пройти испытание.

Скептически я глянула на Эльвиру. Продолжая играть с пальцами Линкольна, что решал вопросы по телефону, она в ответ мне закатила глаза.

Ясно, значит ничего серьезного.

– И какое же?

– Ты должна участвовать в одном разрушительном деле…

Себастьян фыркнул и объяснил:

– Разрушительном – потому что разрушает интеллект.

– Нет! – выкрикнул Самаэль. – Мы разрушаем чужие планы!

– На спокойную жизнь, – согласился Себ в той же манере, – Самаэль, заканчивай с театром. Аппетит портишь, а посвящение, – он осмотрел меня с ног до головы, закинув в рот картошку фри. – Можно придумать.

Мне жуть как захотелось сладкого. Ребята хоть и были настроены дружелюбно, но меня несколько пугал их настрой. Да и Эльвира ни раз рассказывала, что они постоянно вляпываются в неприятности. Алекс вернулся вовремя, он поставил перед нами два подноса с едой. На моём красовался шоколадный круассан и набор, который я обычно брала в универской столовой.

– Ну и что вы успели наговорить?

Он внимательно слушал друзей, а я не могла понять, по какой причине всё это время его отвергала. Он запомнил мой стандартный набор блюд, каким-то шестым чувством догадался, что я захочу десерт. Про то, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок знали все, но а то, что женщину можно покорить обычным наблюдением, когда она не видит – потрясало разум.

– Посвящение для каждой девушки, входящей в семью? – черная бровь Алекса взлетела. – Удивите меня.

Самаэль зажмурился, приложив пальцы к вискам. Себастьян прокручивал на пальце колечко от пепси колы, Линкольн и Вел сдержанно молчали, а когда Самаэль пальцем проткнул воздух и сказал:

– О, придумал!

Их лица приняли кислые выражения.

– Значит так. Наши девушки подвергаются обсуждению со стороны. Я предлагаю засылать их, Лин, прости, к твоей маме. Ну как вам, м? Если она выбралась живой из этой моральной мясорубки, и всё ещё хочет с тобой общаться, то бинго, она готова.

– Линкольн Мун, было приятно с вами сотрудничать, – когда Эльвира попыталась встать, Лин опустил тяжёлую ладонь на ее бедро, возвращая девушку на место.

– А я считаю, что эта мадемуазель, должна отработать на кухне наши любимые блюда, – поддался мечтаниям Себастьян. – Вы только представьте, приходим в гости, а там моя Болоньезе с ризотто по рецепту mia nonna. Русская кухня Велеса, американский бефстроганов Алекса, рыба запечённая для Лина и… – Себастьян задумался. – А Самаэль всё ест.

И к нашему с Эльвирой неудовольствию даже Велес и Линкольн растеклись лужицей от такой перспективы.

– Нет. Нет. И ещё раз нет! Поварих нанимайте, – рявкала Эльвира, сгоняя сонную дымку с лиц парней. – И вообще мы с Евой тоже свои испытания придумаем и не факт, что вы их пройдете!

– Извини меня конечно, Эльвира, – Алекс заправил салфетку за воротник. – Но я свои испытания уже прошел, а Лин… Дай Бог ему здоровья, тем более. – и чуть тише добавил себе под нос, – Думаю, жизнь с тобой – то ещё испытание…

– Линкольн!!!

Парень мягко улыбнулся, приласкав руку возлюбленной:

– Ещё предложения?

– Вообще-то посвящение – это что-то приятное. Праздник или поздравление, – внесла я свою лепту. – А не квест по лесу в поиске флажков.

– А хорошая идея… – поддакнул Сэм.

– И что ты предлагаешь?

Я улыбнулась:

– Праздник в духе золотой пятерки, если хотите нас посвятить в золотые девушки, покажите как вы живёте и, может быть, – мой заискивающий взгляд коснулся каждого. – Мы от вас никуда не денемся.

Эльвира хмыкнула, соглашаясь:

– Вот именно. Преклоните головы и кошельки перед посвященными в

золотые девушки

! Чествуйте нас!

– Хотите узнать, как мы живём? – Алекс поднялся с места, – Ну? Чего ждём? На пары мажоры не ходят – образованию они предпочитают лютое веселье.

Алекс схватил меня за руку. Студенты торопились на пары под звуки оглушающего звонка, а мы со всей пятёркой бежали по коридорам, отправляясь в мир свободы и несметного богатства.

Мажоры - потому что весёлые

В обычный будний день мы пробирались за город по опустевшим улицам столицы. Пять неприлично дорогих машин играли в шашки, обгоняя друг друга, радостно сигналили, чем провоцировали сотрудников ГИБДД на штрафы. К счастью нас всё же не задержали, и мы таки добрались до огромного развлекательного комплекса.

В сверкающем от чистоты и лоска холле, администратор приятной наружности проводил нашу компанию в гардеробную. Чужих вещей, как и других признаков чужого присутствия в комплексе не было.

– А что, здесь больше никого не будет? – полюбопытствовала Эльвира.

Алекс ответил ей пафосно и одновременно с этим небрежно:

– Мы просто платим двойную норму их дня, и весь комплекс в нашем распоряжении.

Эля на такое заявление, не стесняясь, присвистнула, а я подавила смятение. В то время, как мы были девчонками из простых семей, перебивались экономными покупками и откладывали деньги, этим парням принадлежал весь мир. Я не завидовала, хотя бы потому, что они принадлежали нам.

Самаэль, скинув с плеч свою болотную куртку, продефилировал мимо Алекса, походкой от бедра:

– Ты. Платишь, – сказав это, он игриво провёл рукой по застывшей груди друга.

Себастьян был менее обаятелен в своей подаче:

– Чья идея – тот накрывает на стол. Всё честно.

В поиске поддержки Алекс обратился к Велу с Лином, но те лишь пожали плечами:

– Мы вообще планировали сегодня весь день сидеть на парах, как порядочные студенты, но из-за тебя, – Линкольн наигранно грустно покачал головой. – Нам пришлось нарушить обет, данный при поступлении, и изменить свои планы. Чего не сделаешь ради друга…

– Пары? – Алекс сморщился. – Да вы в институт только пожрать ходите!

Велес и Линкольн ахнули, прижав ладони к своим честным, как универские выборы, сердцам.

– Да как ты смеешь!

Алекс тихо вздохнул. Потеряв всякую надежду на здравомыслие друзей, он сбросил с себя пальто и поплелся обратно к администрации.

– Алекс, ты что, пошёл сдаваться?

– Работать, – ответила его недовольная спина.

Мы с Эльвирой принялись изучать карту комплекса. Три этажа со всевозможными развлечениями были в полном нашем распоряжении. Картинг, бильярд, боулинг, комната отдыха со всевозможными настольными играми. Комната страха. Кинотеатр. Глаза разбегались от разнообразия, а вот парни нашего с Эльвирой волнения не разделяли. Они шли по заученной тропинке: к диванам напротив боулинга и заказали напитки у подоспевших официантов.

– Тебе не кажется, что мы с тобой где-то это уже видели?

С подругой мы задумчиво смотрели на пятерку, проваливаясь в памяти. Примерно в такой же позе они сидели в институте, в кафе, в гостях и у себя дома. Неизменны были только они и диван.

– Вы что, приехали сюда, чтобы языками чесать? – прикрикнула на них Эля.

Застанные врасплох, парни переглянулись.

– А что, собственно, такое?

– Как, что такое?! – Эля воззрилась на часы, – Мальчики, у нас остается на развлечения всего десять часов!

Видок у мальчиков был замученный, словно мы их сюда привезли не отдыхать, а по торговому центру за нами по пятам шляться.

– Да что мы там не видели…

– Избалованные, унылые, скучные старики! Вы как хотите, а мы в спа – Эльвира схватила меня под руку и махнула на им прощание. – Если что-то случится… Не звоните!

Уходя прочь, я несколько раз оборачивалась на парней, чувствуя себя не с своей тарелке.

– Наверное у нас всех будут проблемы в универе…

– О Господи, – фыркнула Эля, следуя красочным указателям в направлении сауны. – Ты только вступаешь на этот путь, поэтому внимательно меня послушай, Ева. Скучная пара у Давидыча, который сам же на ней засыпает, никогда не сможет сравниться с этим, мать твою, местом.

Внутри трещали стены, разрушались барьеры, которые я закладывала в себе под одобрение родителей и всего общества. Через себя было сложно переступить, и в душе что-то нервно переворачивалось, каждый раз, когда приходили уведомления с групповых чатов, и когда я представляла лица недовольных преподавателей, при том что некоторые из них даже по имени меня не знали. Я так много времени училась, зубрила, читала… Я так долго была хорошей! Почему я не могу снять кандалы долга и наконец отправиться в путешествие с собственной свободой?

Переодетые в купальники, мы из теплой сауны попали в просторный бассейн с мерцающей водой. В самом конце виднелся выход на открытую площадку. Радостно взвизгнув, мы с Элей переплыли пластиковый барьер. Голову тут же обожгло морозным холодом, и только вода под нами не позволила нашим телам замерзнуть. Сам комплекс находился на небольшом пригорке, и даже с третьего этажа вид на город открывался потрясающий.

– Ты могла себе представить, что мы будем находиться здесь с пятеркой и так виртуозно прогуливать пары?

Я вздохнула поражённо:

– Нет. Зашуганная заучка даже мечтать о таком не смела.

Эля обняла меня одной рукой, не сводя глаз с горизонта:

– Жизнь – удивительная штука, хотя бы из-за того, что её всегда может изменить всего один случай.

Не знаю какой случай был у Эльвиры, но поворотным событием в моей жизни была церковь, молчаливые стены которой до сих пор хранят в себе много тайн. Как же так? Я бы ни за что не вернулась в тот день, в тот час, в ту минуту. Я не могла бы пережить снова эти издевательства, но

они

же сделали меня сильнее. Без них я бы не плавала с Элей в бассейне популярного комплекса, я бы ни за что не позволила Алексу Дезиру меня коснуться и я бы не разочаровалась во многих вещах, на которых раньше строилась моя жизнь.

Выходит оно того стоило?

– Случай – псевдоним Бога, слышала о таком? – поделилась подруга.

– Нет. От тебя вообще странно такое слышать… Да и я с некоторых пор не хожу в церковь, – не знаю, когда вообще смогу перешагнуть ее порог и не упасть в обморок от накативших эмоций. Это не стереть. Ни временем, ни мелом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Из-за того, что система один раз дала сбой, тебе не нужно от неё отказываться.

– Один раз? Уверена он такой ни один. А сколько еще грешников, что ходят туда ежедневно отмаливать грехи, которые совершают умышленно на постоянной основе? – я покачала головой. – Не понимаю, зачем это нужно мне. Для успокоения совести? Для счастья родителей?

– Ты знаешь, я не сильна в вопросах веры, но если ты всю жизнь шла с ней рука об руку, не позволяй какому-то мерзавцу изменить твоё отношение к ней. Вера вообще очень многое значит в жизни.

– Так же как и любовь? – весело подбила её локтем.

Разговор по душам настолько нас увлек, что мы не успели обнаружить приближение белой акулы. Эльвира заверещала, что есть сил. Уплывая от Лина, она вместе с тем покинула мое задумчивое общество.

Вдыхая воздух, я глядела на очертания столицы, поглощенной туманом. Весь город, несмотря на раннее время, уже сверкал фонарями, а я думала, что никогда прежде жизнь не была такой вкусной. Раньше моей единственной радостью был вечер проведенный с книгой, чаем и сладким вприкуску, сейчас я черпала энергию извне. Всего один шаг, всего одно разрешение самой себе – такая мелочь и такая награда.

Когда я вернулась, пятерка, за исключением Алекса, заняла места на шезлонгах. Эля и Самаэль с немыслимым азартом хлопали картами по столику, одну за другой вытягивая их из своих вееров.

– Ага-а-а! Аххаха! Это тебе на погоны, – закричала Эльвира.

Она опустила карты на плечи Самаэля, который при этом выглядел слишком жалобно и разбито для обычной игры:

– Себ, прикинь, я – дурак.

– Бедный, – просюсюкал тот. – А тебе разве никто об этом не рассказывал?

– Дурак!

– Сэм. Ты и правда не разбираешься в игре. Дурак в колоде только один и это ты, а я… – Себастьян задумчиво ухмыльнулся. – Ну, допустим, король.

– Да валет ты, обыкновенный! Тебя любая дама побить может…

– Я бы попросил!

Тем временем Эльвира постукивала пальцем по своему подбородку:

– Так-так-так. Что бы такое загадать.

Себастьян скинул халат и видимо почерпнул у Эли страсть к неприятностям. Он пытался стащить заснувшего Вела с шезлонга. Спойлер: безуспешно.

– Тебе руки оторвать? – не удержался тот.

– Вел, ну пошли, поплаваем! Я – брассом, ты – топориком.

– А ну, кыш!

Велес даже не коснулся Себастьяна, а тот уже пластом рухнул в воду бассейна. Видимо сработали инстинкты опоссума, что при виде хищника принимают позу мертвеца. Себастьян баламутил воду рядом с нами, принимая участие в размышлениях Эльвиры:

– Если составляешь письмо Деду Морозу, загадай мозги для Сэма (он никак не может их найти), Лину лекарство антиподкаблучин, у Алекса итак всё хорошо, а для Вела что-нибудь расслабляющее, может девушку? Давно его с ней не видел.

– Что ж ты о своей душеньке так не печешься, – воскликнул Самаэль, явно оскорбленный желанием друга.

– А я гуманист, альтруист и этот, как его, – Себ непрерывно греб руками. – А, вспомнил! Филантроп.

– Ты меня за кого принимаешь? – возмутилась Эльвира, – Какое ещё письмо Деду Морозу? Мы на желание играли.

В его взгляде мелькнуло нечто заинтересованно-хитрое:

– Же-ла-ние…

– Эльвиразагадывайбыстрее!!! – одним словом выпалил Самаэль.

– Я, в отличие от вас мальчиков, быстро не могу. Мне нужно подумать. Хм. Хм. Хм. Будешь выполнять мои бытовые желания в течение… двух часов!

Самаэль заметно выдохнул. Казалось, функция подай-принеси нисколько его не пугала, что же тогда мог придумать Себ?

– Эльвира, – протянул водоплавающий, цепляясь за кромку бассейна. – Ты же понимаешь, что могла попросить абсолютно всё?

– Прям всё-всё? Даже спеть с Бритни Спирс на одной сцене?

– Ну, зачем же так помпезно, было достаточно желания относительно “Golden Press”.

Эльвира нахмурилась:

– А как связаны журнал, с которым я никак не могу добиться сотрудничества, и Самаэль?

Улыбка Себастьяна была ослепительна:

– Мама Сэма – его главный редактор.

Огромные стекла глаз, не поворачивая головы, обернулись к парню, что уже бежал за пальмовыми веерами и принялся прислуживать своей Госпоже.

– Самаэль, – всхлипнула Эля.

– Нет. Ни за что.

Пока Самаэль продолжал гонять воздух, а Эля тратила последние силы на уговоры, в нашу халатную компанию ворвался Алекс всё в том же костюме. При виде парочки никудышных картежников бровь его подскочила вместе с моим давлением.

Какой же он всё-таки притягательный…

– Я смотрю, вы хорошо проводите время.

Линкольн, привыкший к хватке своей девушки, лишь пожал плечами.

– А как твои переговоры?

– Выбил пятидесяти процентную скидку по бартеру. – задрав руки за голову, Алекс с наслаждением опустился на шезлонг. – У них в нашем клубе состоится корпорат.

– А когда? – заискивающий взгляд Самаэля скользнул по темноволосой работнице комплекса, веер его остановился, а Эля тихо вздыхала, жалея о поспешном желании:

– А ты не отвлекайся, Ромео. Тебе там ничего не светит.

– С чего это?

– Спорим?

Достаточно продолжительное время Самаэль смотрел на предложенную руку. В его черепной коробке шла настоящая война между собственной уверенностью и подозрением, что Эля задумала нечто притязательное.

– Мне на сегодня споров хватит. И что с ней не так?

– Кольцо на безымянном проглядел. Тебя бы просто-напросто отшили.

Тяжело вздохнув, Сэм пробормотал что-то вроде: “Всех разобрали”.

– Ладно. Пойду переоденусь. – хлопнув себя по бедрам, облаченным в классические брюки, Алекс не сводил с меня настойчивого взгляда. Он говорил со мной на языке, которого до встречи с ним я не знала, а теперь понимала с полувзгляда.

Решив, что все заняты своими делами, я украдкой ускользнула вслед за ним. Парни тихо переговаривались. Эля наложила на глаза дольки огурцов. И она ни за что не должна была увидеть, как её подруга закрывает дверь мужской раздевалки с другой стороны.

– Святоша, – протянул Алекс. – Какая неожиданная встреча!

Обернувшись, я подавила свистящий вдох. Алекс стоял передо мной в одних плавательных трусах. Значит основное шоу я уже пропустила. Даже не знаю, радоваться мне или плакать.

– Надеюсь неожиданно приятная. Александр Дезир, вы тоже здесь?

– Знаешь что, Святоша, – он оказался близко ко мне, настолько что я села на скамейку и прилежно подняла подбородок. – Запомни этот тон и эту комбинацию слов. Когда мы с тобой наедине, в одной комнате я хочу, чтобы ты как можно чаще её использовала.

Я не нашла достойного ответа. Сглотнула и густо покраснела, а Александр довольный собой направился к шкафчику складывать свои брюки на вешалку стрелка к стрелке. Пораженно замолчав, я сравнивала его настоящий образ с версией, созданной рассказами других людей. Многое между ними не совпадало.

– Я думала, вы привыкли разбрасываться деньгами: делать широкие жесты, покупать самолёты, дорогостоящие вещи.

– Бред. Не знаю, как в других семьях, но я с самого детства знал цену деньгам. Отец ставил на мне опыты – так я высказывался тогда, а сейчас понимаю, что он учил меня бережному обращению. И знаешь, главный урок? Деньги должны работать. Потеря большой суммы на удовольствие – вовсе не подарок, который ты заслужил за достойную работу, это прежде всего потеря, и твоя задача максимально ее восполнить.

– Как ты сделал это с бартером.

– Да. И покупать самолёт, который большую часть времени будет стоять в ангаре? Нет. Это нерентабельно. Выгоднее аренда, а иначе это просто кусок железа, который с каждой секундой дешевеет.

– О боже! Так все книги и сериалы о миллионерах нас обманывали?

Александр удивился:

– А тебе было интересно смотреть на миллионеров?

– А кто не смотрел “Доярку из Хацапетовки”? Кстати, деньги её счастливой не сделали, по крайней мере в начале.

– А у них другая цель, Ева. – Алекс, поглощенный темой нашего разговора, обернулся ко мне лицом, несколько усложнив откровенное разглядывание. – Деньги даруют тебе свободу и уверенность в завтрашнем дне, а счастье на них не купишь.

Мой бессовестный взгляд упивался открывающимся видом. Скользил по загорелой коже, цвета теплого янтаря, и повсюду цеплял мышцы. Сплошные рельефные мышцы. Всё тело было исполосано их видимыми границами. Они соблазнительно перекатывались, когда он закрыл шкафчик, когда он начал сокращать между нами расстояние и когда опустил голову, стоя прямо передо мной:

– Почему у меня такое ощущение, что ты меня совершенно не слушаешь?

– Тебе кажется. – с трудом выговорила. – Не забудь покреститься.

Алекс присел рядом на корточки, чтобы наши глаза находились на одном уровне. Что он хотел во мне распознать? Ложь или открытую капитуляцию? Прямо сейчас он как бы невзначай сталкивает махровую ткань халата с моего бедра, рука с перстнями ведёт по разгоряченной коже, нет, не охлаждая ее – поднимая градус до температуры плавления. Ладонями я позади себя нахожу поверхность скамейки. Мои колени расходятся в стороны, а он медленно подбирается ближе. Тянет за поясок. Он медлит, разглядывает меня под ярким светом флуоресцентных ламп. Мурашки скользят по животу, а Алекс уже неудержимо меня целует. Магия этого момента такова что, стоит нашим губам столкнуться, как время и пространство вокруг исчезают.

Спина жестко трётся о полированное дерево. Не знаю, что происходит со сдержанным Алексом, но он больше не контролирует себя, и рассчитывать на рассудок в нашем эфемерном танце больше не приходится. Наши разумы затуманены, наши языки бьются друг о друга, а руки пылко расправляются с раздражающей кожу одеждой.

Алекс стонет, и я просто не могу не разделить этот звук с ним. Когда я смотрела на себя в зеркало в этом несуразном красном купальнике, ничего впечатляющего не заметила. Мы, женщины, вообще склонны находить в себе недостатки, а Алекс имел невероятный талант превращать их в достоинства. Как я поняла это? Когда отвела взгляд от потолка и сквозь полуприкрытые веки, одним глазком позволила себе понаблюдать за ним. То, что я увидела, меня поразило. В его безумных глазах полыхало огниво, он восхвалял и поджигал вниманием каждый участок моего тела. Так смотрят на самый вкусный десерт после продолжительной диеты, и поверьте, я знаю о чём говорю. Мои формы ему несколько не мешали – они привлекали его так, что я сама начинала желать себя.

Я не разобрала, что нашептывал Алекс, когда припадал к моей груди, не то моё имя, не то имя Иисуса. Я вообще мало, что слышала, лишь ощущала. Мягкие губы спускались ниже, доводя до исступления, нетерпеливым пальцами он потянул низ купальника за верёвочки, когда раздался стук в дверь.

Меня это заставило приподняться на локтях, а Алекс продолжал свою трапезу несмотря ни на что.

Он лежал рядом, его руки творили нечто совершенно выходящее из ряда вон. Моё наслаждение смешалось со страхом, что нас могут застукать. И я пыталась его остановить, честное слово. Я открывала рот в полной готовности закончить наше единение на самом пике, но из меня выходили лишь тихие вздохи. Этим балом правила не я, и мне оставалось лишь хвататься за его плечи, подстраиваясь под неистово-зверский ритм и молчать, молчать, молчать. Алекс смотрел уверенно – он словно пил мой взгляд, продолжая непрерывно терзать мою плоть и душу. Он прекрасно знал, что по ту сторону двери стоит некто и ждёт его ответа.

– Да-да?

– Алекс, неловко вас прерывать, но кажется к тебе приехали гости.

В дурмане, я не могу понять о чем они говорят, я успеваю только закусить свою руку и поглотить истошный крик. Он встает комом в горле. Стало ясно: Алекс открыто и изощренно надо мной издевался. На его благоразумность рассчитывать не приходилось, впившись зубами в собственную плоть, я смотрела в белый потолок, стараясь выровнять дыхание. Стараясь отпустить волны которые подхватывают меня и желают унести высоко наверх. Окончательно распаленная, я нахожусь примерно в шаге от сердечного приступа.

– Алекс?

– Какие ещё гости, Самаэль, говори внятно!

Он сцепляет зубы. Его нос проводит жёсткую линию по моему виску, губы едва касаются щеки, а бедром я отчётливо чувствую его возбуждение. Но куда больше его волнует мое собственное. Алекс подталкивает меня перевернуться и подсовывает колено между моих обнаженных бедер. Двойная атака, я больше так не могу…

– ТВОИ РОДИТЕЛИ ПРИЕХАЛИ! Может быть, Вы соизволите прервать свои утехи, барин?!!!!!

Он впивается в мои губы карающим поцелуем примерно за секунду до взрыва. Алекс целует неторопливо, проникая в самые потаенные уголки души. То что начиналось, как срыв после лютой голодовки, закончилось лёгким чаепитием с одной единственной сладкой печенькой.

В завершении вечера Алекс ласково проводит ладонью по моему вздрагивающему животу, и досадно шепчет:

– Родители. Опять.

АЛЕКС

Через минут десять, припомнив все антисексуальные вещи и спрятав Еву в халат за своей спиной, я решился выйти наружу.

– Мама…. Папа…?!

Ориана Дезир гордо улыбалась, торжествуя над своей выходкой, а отец всеми жестами показывал, что стоит здесь не по своей воле.

– А вы здесь, что делаете? – мой тон такой ласковый, примерно как у ядовитого плюща.

Мама улыбнулась:

– Как что? Мимо проезжали.

– Это куда же вы, извините меня, ехали? На ферму?

– Александр, ну что за тон? – маман тихонько приговорила меня. – Просто соскучились по вам. Мальчики, давно вас не видела, как дела? А это, что за прелестные девушки с вами?

Я закатил глаза. Как только Эльвира пала в объятия Лина, цепкие глаза мамы вцепились в Еву, всё ещё притихшую крохотным комочком за моей спиной.

Мимо ехали, как же.

Нетерпеливостью я очевидно пошел в мать. И по себе знал, что угомонить его сладкой ложью и утайкой невозможно. Мне ничего не оставалось, как отойти в сторону и представить их официально и предельно недовольно:

– Дорогие родители, это Ева, знакомьтесь.

– Евочка, как приятно с тобой познакомиться! Саша вас столько времени прятал. Вы на него не обижайтесь, он нерешительностью в отца пошел. Тот тоже вокруг меня годами ошивался, всё подойти боялся.

– К тебе подойдешь, – тихо прошептал отец. – палец откусишь…

– Мне тоже очень приятно, – щеки и шею Евы залил густой румянец смущенности.

Моя ладонь нашла её и прижала к своему телу. Вся эта ситуация была такой неловкой, что я не сбавлял укора во взгляде на родителей.

– Подожди, пожалуйста, здесь.

От меня не укрылось, как губы мамы растянулись в мечтательной улыбке, когда я успокаивающе погладил Еву по руке. Им отрывисто дернул подбородком, вызывая на тет-а-тет в холл.

– Ну и что вы устроили?

– Мы правда мимо…

– Да кому вы рассказываете. Хорошо! – вспыхнул, заводясь с полоборота. – Ты своего добилась, я приведу Еву на ужин, когда вам всем будет удобно, окей?

– Винсент! – мама театрально спохватилась, уставившись на наручные часы. – У нас же дела! Ривелли просили о встрече в ресторане, а мы здесь… Всё, сынок, – мама расцеловала меня в обе щеки и поцокала на своих каблуках к стеклянным дверям выхода, попутно она набирала чей-то номер.

Мы с отцом не двигались с места и напряженно вглядывались в ее тонкую фигурку.

– Она звонит организаторам?

– Похоже на то, – подтвердил мои догадки отец.

Спрятав руки в карманах халата, я кивнул своим мыслям:

– Нет, это действительно все объясняет.

– Что?

– Почему я ни с кем не встречался. Парни до сих пор бесят и подначивают, вы устраиваете ужин позора.

– Почему сразу позора? – возмутился отец, – Стандартная процедура. Каждый желающий завести семью, должен через неё пройти.

Семью? Кажется у меня сердце прихватило.

– И как твои родители приняли маму?

– Думаю, они до сих пор её побаиваются. Понимаешь, напор твоей мамы…

– Пугает. Ага.

Что ж, Ева, к сожалению, напугать родителей не могла. А вот моя мать, что продолжала вышагивать за стеклянными стенами и резко разговаривать с кем-то по телефону, очень даже могла. Боюсь, что эта женщина, была способна вселить ужас во всех потенциальных претенденток на пост девушки его сына.

Отец осмотрелся по сторонам

– А неплохое место, да? Что почем не в курсе?

– Покупать собрался?

– Так мама пока не договорит, мы в машину не сядем. А это, – махнул на окно, за которым мама яро жестикулировала оппоненту, – Судя по всему надолго. Я пошел на разведку, крикни ей, чтобы не мёрзла на улице.

И походкой, с которой люди обычно фланируют по парку, мой отец шествовал по комплексу с прищуром цепкого предпринимателя. Как я выискивал в людях слабости, он находил сильные стороны даже, казалось бы, в убыточных предприятиях. И превращал их в основных партнеров, щедрых спонсоров и в наших самых прибыльных клиентов.

Опомнившись, я поспешил вернуться к друзьям и к девушке, с которой нам придется пережить еще одно знакомство с родителями.

За трапезой

– Ты оделся слишком официально!

Алекс щелкнул брелком, заблокировав машину.

– Твои родители не воспринимают людей в джинсах и футболках, а у меня цель произвести впечатление.

Я сузила глаза, глядя на то, как он галантно распахнул передо мной скрипучую калитку.

– Ты же плюёшь на мнение окружающих?

– У этого правила есть одно большое “но”, Святоша. Ради исключительно собственной выгоды, иногда, можно опуститься на колени.

– И какую выгоду ты получишь сегодня?

– Как какую? – удивился, притянув меня к себе посреди заснеженной тропинки. – Тебя.

Я открыто заигрывала с кончиком его шарфа.

– Для этого одобрение моих родителей не нужно.

Холодные щеки Алекса тронул легкий румянец, глаза мельком опустились к моим губам, а после невинно взмахнули вверх. На дне их поселилось замешательство, словно он позабыл тему нашего разговора.

– Я оделся очень скромно.

Лаковые начищенные ботинки блестели на свету. Приталенный классический костюм, был частично скрыт элегантным пальто. И это я ещё молчала про золотые часы, солнечный зайчик которых слепил мне прямо в глаза.

Родители считали демонстрацию богатства проявлением вульгарной гордыни. Что ж, обвинить Алекса в подобном я не могла по одной простой причине: богатство было его сутью. И уж точно у него не было намерения, как последних котят, макать моих близких в бесспорную истину: он богат, а мы – нет.

Костюм Алекса служил ему броней и одновременно с этим был его кожей. Он не мог одолжить чужую одежду – это было бы откровенной ложью и предательством самого себя. Алекс – тот, кто он есть, и главной, а также моей самой любимой чертой его характера, была и остается честность. Он никогда не кривил душой и,

ВСЕГДА,

искренне заявлял о желании соблазнить меня.

И как ни странно, у него это получилось.

– Скромно? – воскликнула я. – Ты как будто на интервью к Президенту собрался, а не к моему отцу на обед.

– Да будет тебе известно, некоторые Президенты сговорчивее твоего отца.

Я неслыханно фыркнула:

– Даже, когда отдают своих дочек избалованным мажорам?

– Если мы говорим о дочерних компаниях, то возможно, а это… Это что? – Алекс вдруг опустил голову вниз туда, где о наши ноги тёрся рыжий пушистый кот.

– Вася!

– Это ваш? – Алекс подхватил его на руки и начал гладить бессовестно мурчащее создание.

– Нет-нет-нет. Брось его, Алекс! Выбрось за забор, пока не поздно!

Но Алекс меня не слышал, он завороженно улыбался, почесывая мохнатому бородку. Рыжая шерсть оседала на его дорогом пальто, как прямые улики преступления.

– Ты только посмотри, какой он ласковый. Да, ты – ласковый парень?

Его мягкое лебезение прервал крик за спиной:

– Вы чего там застряли?!

Меня передернуло от кончиков пальцев ног до волос на затылке. На пороге дома стоял отец, как только его глаза дошли до Васи, один из них неминуемо дернулся.

Вот же чёрт...

– Папа ненавидит этого кота, – прошептала я.

Улыбка Алекса стала натянутой, его ласки прекратились. А кот старался отплатить за оказанную честь и благодарно тёрся о его бритый подбородок.

– Будем откровенны, твой отец меня не взлюбил ещё до кота. Куда деть пассажира?

Отправив Васю домой Алекс сухо кивнул родителю и склонил голову, чтобы не удариться о проем двери.

– Добрый день.

Только переступив порог, я почувствовала неладное. Родной дом, что раньше принимал меня с распростертыми объятиями, сейчас деланно молчал. В тесной прихожей стояла пара чужих ботинок, на моём крючке висела куртка, какой у нас никогда не было, а из гостиной доносились голоса.

– Вы кого-то пригласили?

– Жениха твоего, – бросил отец.

– Что?

Я переводила взгляд с отца на застывшего Алекса. Застывшего не от страха – так замирают хищники. Однако нрав Алекса отличался от дикого животного. Он выводил окружающих из троя не кулаками, а словом. И был очень изворотлив в своей подаче.

– Как мило, Святоша, познакомишь?

– Зачем вы его позвали?! Мы давно не вместе! – гневалась шепотом, взывая родителя к мудрости.

Отец, сбросив дубленку, поплелся в зал:

– У матери спрашивай.

Тихий вечер в кругу семьи и нежных препирательств рисковал обернуться громким скандалом. Я злилась, я волновалась, я была готова сбежать отсюда немедленно.

– А теперь вдохни.

Теплые руки успокаивающе сжали мои предплечья. Глядя мне в глаза, Алекс впустил в себя напряженный воздух прихожей и потребовал повторять за ним.

– И выдохни. Мы справимся.

– Справимся? У них количественное преимущество, Алекс.

– А у нас – качественное.

Гостиная кричала о том, что родители готовились принять уважаемого гостя. Всё было прилично убрано, стол ломился от блюд, на окне стоял большой букет красных роз, которые терпеть не могла ни я, ни мама. А за столом одиноко сидел виновник торжества – Матвей.

– Куда-куда? – когда я пожелала занять место рядом с Алексом мама заботливо направила меня к Матвею.

Родственники вели себя до противного обыденно. Они не желали разглагольствовать, рассчитывая, что я с готовностью проглочу их наживку и слова против не скажу. Я молчала и искала поддержки.

Мой единственный сообщник вёл себя спокойно, словно обедать в кругу негативно настроенных незнакомцев было для него в порядке вещей. Алекс нерасторопно попивал компот из хрустального фужера, что до этого дня стоял в серванте как музейный экспонат.

О мой Бог, это ли не вульгарная гордыня?

– Кто-нибудь скажет мне, что за цирк здесь происходит?

– Какой же цирк, дочка. – мама аккуратно расправила ситцевое платье и присела рядом с так называемым женишком. – Матвей пришел навестить своих будущих тестей. А ты явилась на семейный ужин с… – она подбирала слова. – С другом.

Лицо Алекса приняло выражение ангельского принятия:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Оу, кажется Ева вам не рассказывала, но за то время, что не виделись, мы с вашей дочерью стали ближе. Намного ближе, – подчеркнул он, а я подтвердила:

– Алекс – мой парень.

И как пара заговорщиков мы улыбнулись друг другу через весь стол.

– Дочка, одно дело парень, другое жених. – и этот наставляющий тон мамы раньше действовал на меня успокаивающе, сейчас же выводил из себя.

– Он попользуется тобой и выбросит, – рявкнул отец, переводя внимание на Алекса, – Думаешь мы не читали статьи о тебе и о твоей развязной семейке? Богачи, что развращают общество людей!

Доброжелательность Алекса остыла вместе с поданным блюдом:

– Про меня можете говорить, что угодно, но не смейте трогать мою семью.

– А что о ней говорить? Всем итак всё ясно, – кивнули они сами себе, сложив руки на коленях. – Вы все поголовно служите дьяволу! Ваша цель: захватить как можно больше невинных душ. Но знайте, дочь я вам не отдам!

– ХВАТИТ! – воскликнула я.

Они говорили так, словно имели право решать за меня. Но то время давно прошло, а родители перестали быть главными фигурами в моей жизни. Отодвинув любимую запеканку, к которой так и притронулась, я решила впервые повести себя, как плохая дочь, и обратилась к премного уважаемому гостю:

– Что ты здесь делаешь, Матвей? Ты выглядишь так, словно тебя заставили прийти. Мы же оба понимаем, что не подходим друг к другу, так к чему эта клоунада?

Мы расстались на полуноте. Да мы и не встречались никогда взаправду. В этом союзе не было ничего: ни любви, ни дружбы!

– Мы с тобой два свободных человека, – слова выходили из него с натяжкой, как школьник у доски он вспоминал плохо заученный стих. – Мы уважаем друг друга, и этого достаточно для создания крепкого брака.

– Брак – от слова бракованный?

– Ева!

– Я сказала: нет. Нет. Нет. НЕТ! – кричала, срывая горло. – С чего вы решили, что можете определять, как лучше мне жить?! Я – взрослый человек. И вы! – перебила мать, чья безропотность исчезла в этот светлый день. – Ни черта обо мне не знаете! Вы знаете ту девочку, которую я создала специально для вас! Но это ни разу не я!

– Ева, что ты такое говоришь? – она поднялась на ноги. – Мы – твои родители, мы знаем тебя лучше всех, и тебе хорошо будет с Матвеем.

– Я притворялась. – правда, которую я скрывала даже от самой себя, оседала горечью на языке, – Притворялась, что мне нравится учиться, притворялась, что жить не могу без церковного хора, я бессовестно врала. – я перевела дух. – Врала, чтобы вы меня любили.

Мама тихо опустилась на стул. Голос отца не лишённый сил, прозвучал в тишине, полный ядовитой насмешки:

– И что же тебе нравится, дочка?

Тиканье часов в этот момент напоминало отсчёт бомбы.

– Я – фотомодель. – неуверенный шепот обернулся несдержанным криком, – Я позирую голой для журнала и получаю за это деньги!

Отец остолбенел, мама схватилась за сердце, а мне не было до этого дела. В моей груди поселилась непривычная и такая приятная на зубок свобода. Отношения с близкими трещали по швам, вокруг рушились стены, а я ощущала лишь прилив сил. Подумать только, я никому ничего не должна!

Родители дольше положенного оставались моей главной опорой. Они держали старые балки, не разрешая чему-то новому ворваться в мою бренную жизнь. Это было страшно, это пугало, и вместе с тем заряжало меня сумасшедшей энергией. Теперь, отказавшись от их поддержки, я могла рассчитывать лишь на себя.

Александр громко отодвинул стул:

– Ну раз такие пляски…

И преодолев, разделяющее нас расстояние, он опустился передо мной на одно колено, выудив при этом кольцо в тёмно-синей коробочке. Крупный камень сковал меня по рукам и ногам. Застигнутая врасплох, я пыталась дышать равномерно и спокойно, но воздух потерялся где-то вместе с самообладанием.

– Алекс, ты что делаешь?

– Спокойно, Святоша, самому страшно. – он в очередной раз прочистил горло. – Итак. Ева, прямо сейчас при твоих родителях, я прошу у тебя твоей руки. Говоря “да”, ты не теряешь свою свободу, а приобретаешь нашу общую. Говоря “да”, ты получаешь друга, партнера и достаточно неплохого любовника в одном человеке. Говоря “да”, ты соглашаешься быть со мной в радости и переживать горе, как можно реже. Но если ты скажешь “нет”, то я все равно буду рядом, пока ты не захочешь иного. Теперь у тебя есть два предложения, – Алекс не одарил Матвея и взглядом. – И все зависит только от твоего решения. Ты вольна поступать так, как тебе вздумается, Святоша. Дерзай.

– Мы не даем своего согласия! – выплюнул отец.

– Да! – ответила я. – Я выбираю тебя.

– Ева! Ты сама себя слышишь? Мы его не знаем! Мы не знаем, что он может с тобой сотворить!

Матвей вылетел холостой пулей из нашего дома. Тем временем Алекс надел на мой безымянный палец кольцо и помог мне встать рядом с ним.

– Ты ещё пожалеешь об этом, – глаза отца потемнели от охватившей душу злости. – Когда он тебя использует и выбросит как ненужную тряпку, можешь не возвращаться к нам!

Мама, схватившись за папу, всхлипнула. Вместе с его рукой они затряслись, ожидая от меня оглашения приговора.

– Я вас люблю.

Я, как никто другой, чтила семейные ценности. Я старалась всегда быть доброй и понимающей, и моя большая ошибка – я ожидала подобного в ответ.

Зря

.

– И я никогда не заставила бы вас выбирать. Я никогда не стала бы указывать, как вам жить. И никогда не стала бы осуждать ваш выбор, даже если он привел нас всех в эту точку, где я стою здесь, а вы голосуете против меня.

“Любовь не делает ближнему зла. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.”

И если вы меня по-настоящему любите, то вы перенесете эту новость. Когда нибудь. А прямо сейчас я хочу уйти.

Нас никто не провожал. Калитка осталась открытой после побега Матвея, у её колышка мурчал Вася и на прощание махал нам хвостом.

– Про “голую” было лишним, – Алекс мягко накрыл мою ладонь, что покоилась на сгибе его локтя.

– Ты так думаешь? Мне показалось к месту. Господи… Поверить не могу, что это сказала.

– Всё наладится, – кивал он со знающим видом. – Вы все успокоитель и сядете за стол переговоров.

– И ты так говоришь после всего того, что они сделали?

Александр аккуратно вернул проволочное кольцо, что служило щеколдой, на столбик калитки.

– А что они сделали, Святоша? Они защищали свою дочь. Я бы на их месте с их менталитетом и видением мира, сделал бы точно также.

Поверить не могу…

Дьявол защищал святых.

– А ты? Алекс, что это за выходка с кольцом, неужели ты говорил всерьез?

– Святоша, я знал, куда шел и какие здесь ставки. – он старательно уводил взгляд. – Забежал в один магазинчик по пути, сделал заказ, подождал пару тройку дней… И вуаля!

Мы только недавно обсуждали его намерения относительно меня, и теперь в кругу родственников, он делает мне предложение?

Но несмотря ни на что, это кольцо ощущалось слишком правильно на моей руке.

– Ты поставил на кон свою свободу, что если я прямо сейчас поведу тебя в ЗАГС?

– Прям так сразу? Без платья, кортежа и фейерверков? – сочинял он на ходу (

а может и нет

…

кто его теперь знает

?), – Ну нет, Святоша, это за свадьбу-то не считается.

– Так это не фарс, устроенный для родителей?

Александр Дезир остановился у машины, чтобы взглянуть мне в глаза. Зеленые изумруды переливались, завораживая и даруя такой необходимый сердцу покой.

– Слушай меня внимательно. Я знаю, что ещё слишком рано, мы не узнали друг друга достаточно хорошо. Знаю, что у тебя относительно меня много сомнений. Но я ничего подобного в жизни не ощущал, понимаешь, Ев? –

самое страшное – не было в его лице и намека на шутку

. – Я мало произносил клятв, хотя бы потому что не всегда был уверен в них. Но сейчас я клянусь, что сделаю всё ради того, чтобы ты была счастлива.

– Быть счастливыми можно и без штампа в паспорте.

– Святоша, – тон его приобрел интригующий окрас, – Не думал, что мне придётся разжевывать тебе достоинства брака.

– Неужели их так много?

Александр распахнул передо мной пассажирскую дверь, прогретой за время нашей болтовни машины. Взгляд его упал на сверкающий в лучах солнца белый камень.

– Теперь все в периметре десяти метров знают, что ты моя.

– То есть, ты так территорию метишь?

Он дурашливо улыбнулся и пожал плечами.

– Разве что, самую малость. К тому же, вдруг ты всё ещё придерживаешься правила, что до свадьбы ни ни.

Я заливисто засмеялась.

– Вот теперь я тебе верю! Только Алекс Дезир мог сделать предложение ради последней галочки в своем блокноте!

Он быстро обежал машину и занял водительское место.

– Да шучу я. Шучу. Мы и без того хорошо проводим время.

Александр дёрнул за рычаг. Он аккуратно выезжал с проселочной дороги на трассу, и даже не догадывался, о чём я думала. А ему бы мои мысли однозначно понравилось.

– А что же будет

после

, Алекс?

И вместо того, чтобы пойти на поводу моему соблазнительному тону, Александр ощутимо напрягся. Но что заставило его вздрогнуть в преддверии нашей первой близости?

* Послание Апостола Павла 1-е послание к коринфянам

Соблазнить коварного искусителя

– Эля, может быть, со мной что-то не так?

– Даже не думай об этом! – Эльвира качнула головой в сторону камушка на моем безымянном пальце. – Вон, Алекс даже готов распрощаться со своей холостяцкой жизнью ради тебя. Тут что-то другое.

Не в силах усидеть, я вскочила на ноги и принялась расхаживать из угла в угол по своей небольшой комнатушке.

– Но что?! – воскликнула я, – Почему всегда, когда дело близится к ночи со мной, он сбегает?!

– Н-да-а-а, – протянула Эльвира, щелкая пальцем по подбородку. – Это на Алекса не похоже. Он же всю игру затеял только, чтобы тебя искусить. Хм.

Застыв в позе мыслителя, подруга пялилась в одну точку. Да так долго, что я успела пару раз вдоль и поперек измерить комнату шагами, поставить чайник, разобрать сумку, что после пар валялась в проходе, и сесть на стул в ожидании её заключения.

– Давай поразмышляем логически. По какой такой, достойной причине молодой парень может отказаться от секса с девушкой, которая ему нравится? – глаза ее неожиданно выкатились. – Что-то мне в голову бредовые варианты лезут. От венерологического букета до пострига в монахи.

– Шутишь, что ли?

– Боюсь, что нет. – она встряхнула рыжими кудрями, прогоняя дурные мысли. –Так ладно, а ты прибегала к крайним мерам?

– Н-ну… Я ему предлагала, как могла…

– Это как же? – подозрительно сощурилась подруга.

– Эльвира!

– Ясно. Значит тяжёлая артиллерия не подключалось, это хорошо. Нам есть чем бить.

Тема для меня была жутко нервозной. Я еле как себя пересилила, чтобы обсудить ее с подругой. Точкой кипения стал вчерашний день.

Поздним вечером я работала над курсовой в общаге, Алекс в это время лежал на моей кровати и отвлекал меня всеми возможными способами. Когда в комнате стало тихо, я заподозрила неладное и застала его за прочтением книги в суперобложке романа Толстого. Конечно же, за ней скрывалась вовсе не “Война и Мир”. И новость эта Алекса так порадовала, что между нами завязалась небольшая, шутливая борьба, в ходе которой с кровати полетели одежда и прочие воздыхания. А когда дело дошло до кульминации, растрепанный Александр вскочил на ноги и как был, в расстегнутых штанах и рубашке, выбежал в коридор, бросив, что у него возникли срочные дела.

– Угу. – Эльвира кивнула, походя при этом на врача, что сопоставлял жалобы пациента с предполагаемыми диагнозами. – А дальше что?

– Я подумала, что он просто забыл контрацептивы, но когда история повторилась несколько раз я заволновалась. Что же делать, Эля?

– Есть у меня один вариантик.

Спустя пару часов мы стояли в подъезде элитного ЖК. Эльвира агрессивно трезвонила в звонок, и наконец загадочный некто соизволил нам открыть.

Вначале, увидев таких дорогих гостей, Самаэль остолбенел, а затем опомнился и попытался быстро захлопнуть дверь. Эля подтолкнула ту носком сапожка и нагло ворвалась внутрь.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ней.

– Самаэль.

– Нет! Я даже слышать ничего не хочу. Ты на моем пороге – это, ни черта, не к добру. Я буду кричать!

– Ты уже кричишь. – Эльвира прочистила уши. – Успокойся, Сэм, мы пришли с миром.

Самаэль подбежал к окну и выглянул на улицу так, словно мы могли привести к нему опасных людей.

– Ты чего делаешь?

– Ага! Снег не растаял, значит ни с каким миром ты не пожаловала!

Эльвира закатила глаза, принимаясь скидывать свою обувь.

– Самаэль, ну сколько можно? С тех пор столько воды утекло. Подумаешь, я на 1 апреля хорошо пошутила. Чего ты до сих пор трагедию из этого делаешь?

– Пошутила? – произнес сквозь зубы. – У меня чуть крыша из-за тебя не поехала!

– Самаэль, давай признаемся. Она и до меня была не на месте.

Эльвира по хозяйски раскинулась в кресле, в то время как я сиротой привокзальной стояла у входной двери. Самаэль, очевидно, был нам не рад и даже Элиной магии не хватило бы, чтобы мы продержались в этой квартире хотя бы 30 минут. Подозреваю он уже нажал тревожную кнопку, и группа быстрого реагирования мчала сюда на всех порах.

– Ты натравила на меня фальшивый НАРКОКОНТРОЛЬ!

– Ты так кричал, – захихикал она. – И пятерка так вовремя, а самое главное, неожиданно подъехала. Даже не знаю, что было веселее: ты, валяющийся в слезах и соплях на коленях, или парни, предлагающие главарю актерского спецназа взятку.

– Не смешно!

– Вообще-то Себ меня похвалил за креативность и подарил медаль за заслуги перед пятёркой.

– Таких не существует.

– Дабы увековечить это событие, он заказал ее у знакомых ювелиров. Так вот. – Эля сомкнула руки в замок. – У нас к тебе очень серьезный и предельно откровенный разговор, Сэм.

Я сглотнула, крепче сжав дрожащие ладошки. Надеюсь, Эля не будет выдавать интимные подробности, а обрисует всё максимально абстрактно.

– Этого я и боялся, – Самаэль почесал затылок и таки махнул рукой. – Ну, давай! Мочи.

– Скажи нам, пожалуйста. – она старалась не спугнуть добровольно сдавшуюся дичь. – Намерения Алекса относительно Евы чисты?

Плечи Сэма опустились, а сам он, приободрившись, лягнул себя о бедро.

– Нет, и что вам, девушкам, ещё нужно? Кольца недостаточно? Что он должен тебе дать, чтобы ты поверила ? – обратился этот малохольный ко мне. – Сердце? Безлимитку? Пароль от вконтакте?

– Может быть у него есть какой-нибудь страшный секрет относительно Евы?

Самаэль поначалу сохранял раздраженно-спокойный вид, а потом вдруг глаза его нездорово округлились.

– О Боже, – воскликнул он. – Я забыл выключить утюг!

Самаэль схватил ключи от машины из мисочки и порывался бежать вон из своего дома. Эля поймала его за шкирку, как нашкодившего кота.

– Значит всё-так что-то есть. Ну? Рассказывай! Или на электрический стул тебя посадить?!

– Пусти, – прожужжал тот, надув губы.

– Повторяю в последний раз, что скрывает Алекс?!

И Самаэль через горловину вылез из джемпера, который Эля продолжала держать в руках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Не скажу!

– Я месяц не буду подходить к тебе.

– Нет.

– Пирог испеку!

– Ты угрожаешь? – вспыхнул он. – Думаешь Лин не рассказал, как траванулся твоей стряпней.

– Это было всего один раз!

– Нет, спасибо.

– Хорошо. Последнее издание комиксов о суперменах. – она видимо произнесла заклинание, ведь глаза парня подернулись нездоровым блеском, – Есть один знакомый в издательстве, повернут на этой ерунде. И я, по нашей очень дорогой и ничего не скрывающей друг от друга дружбе могла бы вас познакомить…

Самаэль зажмурился, потом захныкал и все-таки выдавил:

– Нет.

– Да черт с два! – взорвалась Эльвира. – Хотя бы намекни, блин. Глазом подмигни!

– Чтобы Алекс мне его потом выбил? Нет. И вообще… Я на пары.

И этот амиго в одних носках выбежал в подъезд, чтобы там бежать по лестнице, очертя голову.

Мы с Элей переглянулись.

– Ничего не вышло, – грустно вздохнула я.

– Зато мы убедились, что у Алекса есть секрет. И уж поверь, сейчас задача максимально упрощается. На свете нет ничего легче, чем выдавить правду из своего мужчины.

– Неужели учёные все-таки изобрели сыворотку?

Эля усмехнулась.

– Мужская сыворотка правды стара, как мир – загнать в угол, раздраконить и соблазнить. Поехали! У нас много дел, Ева.

– Но куда?

– В Агент Провокатор.

– Это бюро специализируется на том, как разговорить мужчину?

Эля накинула на свои плечи шубу и усмехнулась.

– Ну… можно и так сказать.

***

В вечер пятницы, когда большинство студентов готовились к невероятной попойке, Александр Дезир находился в кабинете своего клуба “Эдем” и усердно работал. Поздоровавшись с охраной, я вежливо отказала администратору в предложении отнести шубу в гардеробную. Эля отдала мне свое белоснежное богатство для спецоперации “соблазнить коварного искусителя”. И я всеми ладошками держалась за это волшебство, волей не волей, произнося молитвы.

Ох, Боже, прости мою грешную душу. Мои мотивы вовсе не чисты.

– Нам нужно поговорить.

Алекс посмотрел на меня поверх крышки ноутбука.

– Святоша, каким судьбами? Вы же планировали с Элей подебоширить.

– Вообще-то, ничего подобного мы не планировали.

– О, это идет в комплекте с твоей подругой. Ну?

Я присела на кожаный стул, какой стоял у его стола, и закинула нога на ногу.

Кабинет Алекса – с него все началось. И мне показалось, было бы хорошо продолжить начатое прямо здесь.

– Мы хорошо провели время за шопингом.

– Угу… – он внимательно рассматривал распечатки, а я опустила локти на гладкую поверхность дубового стола.

– Не хочешь спросить, что я купила?

– Ставлю всё на книги. – ответил отстранённо, не вникая в суть.

– А потом заехали к твоему другу Сэму.

Это имя заставило Алекса поднять голову и отложить прочь гаджеты вместе с бумажками.

– Он пустил Элю на порог? В жизни не поверю. У него психологическая травма, в связи с прошлым ее приходом.

– Пустил и кое-что нам рассказал…

Александр чуть не подорвался от распирающих его эмоций. Он грязно выругался, поднимая температуру моего тела. А в этом кабинете, в шубе и без того было не холодно.

Пора завязывать с разговорами.

– Что?! Что Самаэль сказал?

Я продвинулась близко-близко к его лицу и выдохнула:

– Он выдал все твои секреты.

Моё сердце стучало, как ненормальное. В горле образовался нервный комок, я стала предельно осторожно расстегивать кнопки шубки под напряженным и ничего не понимающим взглядом Алекса. Когда я стащила её с себя и осталась стоять посреди его кабинета в одном белье, Алекс отдёрнул галстук и рассеянно искал мои глаза где-то в периметре талии, обмотанной поясом для чулок.

– Что ты делаешь, Ева?

– Как что? – натурально удивилась. – Разговариваю с тобой.

– Ах, разговариваешь. Понятно. – он сконфуженно берет в руки ручку, что-то пишет, а затем кидает её в угол комнаты и бросается ко мне.

Он умудряется одновременно закрыть на замок дверь кабинета и вдавить в нее мое податливое тело. Я притягиваю его за галстук к себе и страстно целую.

Эля учила: горячо-холодно

.

Вдруг отталкиваю, словно потеряв интерес, и покачивая бедрами направляюсь к его громоздкому столу. Бесполезные бумаги летят на пол, а голые ягодицы касаются холодной поверхности. Я усаживаюсь поудобнее, призывно раздвигая ноги.

В его глазах разгорается война. Взять или сбежать. И это порывает меня одним пальцем расстегнуть переднюю застёжку лифчика.

Ну давай же!

Грудная клетка Алекса ходит ходуном. На виске отчётливо пульсирует венка.

Последний удар

.

– Ты так и будешь стоять там и смотреть?

Александр Дезир возводит голову к потолку и прикрывает глаза. Он взывает к Господу, чтобы взять себя в руки, но я не могу ему это позволить.

Я раскаляла его не для того, чтобы так просто отпустить.

Подхожу, пускаюсь ладонями гулять по его телу. Самым наглым образом я стремительно опускаюсь вниз. Алекс ловит мое запястье и качает головой.

– Да что с тобой такое?!

– Ева. Ева, стой!

Я отшатываюсь от него на другой конец кабинета, зло застегиваю бюстгальтер и накидываю на плечи шубу. Стоять перед ним обнаженной после отказа просто унизительно.

– А зачем? Ты меня уже которую неделю отталкиваешь, все время работой занят и эти твои “срочные дела”! Просто скажи, что не хочешь меня или выдумай другую причину, но прекрати молчать. Ты сам говорил, что хочешь честности!

– Ладно! – сорвался он, а я принялась слушать. – Помнишь мы ездили за чертовым грифом в деревню? Там Мара нагадала мне, что если я тебя в покое не оставлю, тебя смерть ждет.

Я смотрела на него во все глаза.

Алекс говорит серьёзно?

– Ты что шутишь?

– Нет, это правда. – он с чарующей нежностью обхватил мои ладони. – Я не могу рисковать.

Зелёные глаза раскаивались. Алекс был до безумия напуган, а я не могла сдержать смех. Мы с Эльвирой провели серьезное расследование, чтобы Алекс сейчас говорил мне о картах?

Кому расскажешь – не поверят.

– Алекс, ты что, действительно веришь в гадания? Это же всё антинаучно, и не имеет под собой абсолютно никакой логической подоплеки!

– Это не шутки, Ева! – твердил мне юный гадальщик. – Там выпали три карты: суд, дьявол и смерть!

– Алекс, я хоть и полный невежа в раскладах, но знаю, что карты таро не трактуются в прямом смысле.

Он осел на диванчик.

– И что тогда они значат?

Я спустила бретель красного кружева и улыбнулась ему зазывающей улыбкой.

– У нас же есть дела поинтереснее, чем гуглить значение этих карт?

…

Алекс сосредоточенно листал один из миллиона эзотерических сайтов, пока я, лёжа на его столе, устало качала ногой.

– Дьявол символизирует грехи, пороки и тайные желания человека. – вещал он. – Карта Смерть может означать новое начинание, прощание со старым. Перерождение.

– Ну вот! – кивнула я, не в силах больше слушать размытые расшифровки. – Видишь, все в порядке, старая Ева действительно умерла.

– Нет. – Алекс свернул ноутбук и с готовностью поднялся, – Я уже все решил. Собирайся.Нам нужно выезжать прямо сейчас, чтобы успеть к вечеру.

– Н-но куда?

– В Негодейкино!

Пятничные гадания

Соблюдаем субординацию

У нас идеальный союз:

Я будто митинг.

Ты –провокация.

Поддаюсь.

SANN

Единственное, что меня устраивало в этой поездке – время, проведенное с Алексом, в остальном – всё пугало. Пугала таинственная Мара. По неизвестным для меня причинам она имела на Алекса особое влияние, и могла положить конец нашим романтическим отношениям. Пугали снегоуборочные машины, неустанно работающие на трассе. Снег не прекращал сыпать, дорога перед глазами сливалась в одно белое пятно. И только Алекс, уверенно выжимающий газ, успокаивал внутреннюю тревогу.

– Сколько ещё ехать?

– Час-полтора.

Порядком вспотевшая, я расстегнула объемный пуховик. Невероятными усилиями мне удалось уговорить Алекса заехать в общагу переодеться. То, что я испорчу чужую вещь его не волновало, а вот довод, что замерзну в шубе на голое тело, он рассмотрел. Н-да, серый большой кокон вместо мягкого белоснежного блаженства. В этом образе соблазнение Алекса стремительно катилось к отметке «невозможно».

– Почему ты веришь Маре?

– Когда человек, которого ты видишь в первый раз в жизни, выдает о тебе правдивую информацию, как тут не поверить?

– Может быть она о вас в интернете вычитала?

Алекс хмыкнул:

– Где? В Негодейкино? Туда, куда мы едем, нет интернета, Святоша. Там связь работает с переменным успехом. Ты что, не помнишь?

– Мне в прошлый раз не до интернета было. Я до последнего думала, что Линкольн прибьет Эльвиру и отправит нас обратно пешком.

– Линкольн не настолько жестокий. – посмеялся Алекс. – Дал бы вам одежду теплую и свое благословение.

– И на том спасибо, – фыркнула, стиснув руки на груди. – Я так испугалась, что была согласна бежать опрометью от вас всех.

– От судьбы не убежишь, Святоша.

Алекс уверенно держался за рулем, в фарах проезжающих мимо машин сверкали кристаллы его часов. Креста у него на груди не было, как и других атрибутов религии. Мне вдруг стало интересно:

– Во что ты веришь?

– В себя. – ответ достойного мажора.

– И зачем же мы едем к Маре, если ты сам можешь разрушить её заклинание?

Александр несогласно качнул головой.

– Но ещё я верю в силу, превосходящую меня во много раз. Я не могу повлиять на апокалипсис, на погоду, на поступки других людей – существует огромное количество вещей, не подвластных мне.

– Тебя это раздражает?

Он пожал плечами, мельком глянув в экран навигатора.

– В подростковое время бесило жутко, а сейчас я смирился.

– Почему-то я не представляю тебя стоящего на коленях и плачущего от несправедливости жизни, – вдруг костюм Prada помнёт или хуже того – замарает.

– Едва ли слёзы, что-то изменят… А вот колотить стену, пока не собьются костяшки или совершить импульсивный поступок, о котором позже пожалеешь – возможно. – Алексу была чужда холодность, он был обладателем горячего темперамента, который ему удавалось сочетать с недюжинным терпением. – Я хотел уехать в Англию лет с пятнадцати. Хотел… Но тогда бы наша дружба с парнями сошла на нет. Тогда я бы не заслужил уважение своего отца, когда раскрутил Эдем. И тогда я бы не встретил тебя. Всё, что с нами не случается к лучшему, Святоша.

Теплотой были пропитаны его слова о парнях, которые за годы дружбы стали ему, как родные. Алекс – не обычный представитель мажорского класса, он был хорошо воспитан, умён и в меру хитёр. И, хоть убейте, я не понимала, как к этим понятиям приблудилась вера в сверхъестественное.

– А если Мара скажет, что нам нельзя быть вместе? Ты так просто откажешься от меня?

– А если бы мне угрожала опасность, что бы ты сделала?

– Отказалась, – недовольно выдохнула.

– Вот и все.

– Но это так глупо полагаться на какую то чепуху! – ударила ладонью о бедра. – Разве наша жизнь не в наших руках?

Алекс в очередной раз сверился с намеченным навигатором курсом. Взгляд его был устремлён только вперёд.

– Я хотел заключить контракт с одним поставщиком и, ты не поверишь, всё с ним с самого начала шло наперекосяк. Я опаздывал, хотя выезжал заранее, машина из салона ломалась на половине пути, и самое банальное – ручка не писала в договоре. Представляешь? А я очень хотел с ним сотрудничать, но в последний момент решил положиться на подсказки судьбы и отказать. И что ты думаешь? Клуб, с которым он начал работать, разорился. Парень оказался мошенником. Всё бабло выжал из заведения и уехал за границу. Скажешь случайность?

– Не скажу.

Но и верить, что какая-то близость с Алексом меня убьет тоже не желаю. Я уверена, что это предсказание некая метафора. Ведь, что такое лишение невинности, если не маленькая смерть? Но что для Алекса мои слова? Он был непоколебим и стоял на своём, как самый настоящий овен. И вот здесь я на секунду поверила в астрологию и прочие нетрадиционные науки.

– О, Алекс, смотри!

По встречной полосе неслась длинная фура, украшенная новогодним баннером и сверкающей гирляндой. За рулём ехал дальнобойщик в красном костюме Деда Мороза, он задорно посигналил нам, рассекающим трассу в лютую непогоду.

– Новый город скоро, – вздохнула с затаённой грустью.

А время так незаметно пролетело. Я считала, что отношения с родителями наладятся до наступления праздников. Но наше общение по сей день строилось на вопросах: “Живы? Здоровы?” и на этом всё. Может быть Новый Год поставит точку в наших разногласиях, и родители всё-таки примут мой выбор?

– Вел на неделе забронировал коттедж за городом, так что, Святоша, не отвертишься.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Это было бы здорово, – мечтательно я улыбнулась, представив большой стол, шашлыки и пятерку с ее вечно горящими задницами.

На мгновение я напряглась:

– Вы же не балуетесь с пиротехникой?

– С тех пор как Самаэль с Себастьяном чуть не лишились пальцев два года тому назад, нет.

И почему я не удивлена?

– Вы каждый Новый Год встречаете вместе?

– Нет. Наши старомодные семьи требуют в 0:00 находиться в родном доме с родными людьми, а вот после можем идти на все четыре стороны.

– Дома? –

как и все смертные?

– А как же частный самолёт до Парижа или Нью-Йорка?

– Святоша, это не то. Там снега не наберёшься.

– Сказал англичанин по рождению.

– Это кровь, а вот душа, – Алекс порывисто хлопнул себя по груди. – Душа у меня русская.

Наконец мы пересекли стелу с названием деревни и въехали на одну из двух ныне живых улиц. Деревня, в силу своих возможностей, была украшена мишурой и гирляндами. Два снеговика с дружелюбными улыбками, составленными из камушков, выглядывали из-за забора.

Не успел Алекс заглушить двигатель, как входная дверь открылась и Мара вышла в холодную бурю. Она пропустила нас внутрь дома без всяких возражений. Так, словно знала, что мы приедем. В избе горячим теплом обдало лицо, на кухне пыхтела печка. Мы прошли к столу, за которым еще недавно восседала вся пятерка и аккуратно присели на лавку.

Не произнося ни слова, хозяйка дома вытащила из передника колоду.

22:02.

Мара, облачённая в черный платок, раскладывала на скатерти свои карты. И вопреки нашим ожиданиям, выпали Дьявол, Суд и Смерть. Алекс схватил меня за ладонь.

– Ничего не изменилось?

Затем Мара вынула ещё карты.

– НУ???

– Первая тройка была неплоха. – донёсся её бархатный с хрипотцой голос. – Дьявол означает страсть, сводящую с ума. Суд – тёплая поддержка партнера, а смерть – грядущие перемены. И не всегда отрицательные. Сейчас же, – она провела ладонью по новым картам. – Двойка кубков сильная эмоциональная связь между двумя людьми, страсть, что со временем перерастет в крепкие отношения. Десятка кубков — сулит вам долгое счастье. Эта любовь может привести к счастливому браку. – взгляд гадалки сконцентрировался на моём безымянном пальце, с которого я для проверки сняла кольцо.

Ох Божечки.

– И третья карта «Солнце» означает скорейшую свадьбу.

Алекс хмурился в непонимании.

– Ты меня обманула тогда, да? Знала, что я не разбираюсь и намеренно напугала.

– Напугала? – в цыганских глазах отражалось пламя одной единственной зажженной свечи. – Скорее направила. Ты осознал цену своих игр, а ещё пришел к выводу, что от этой девушки тебе нужно нечто большее, чем победа. Не так ли?

Она снисходительно улыбнулась.

– Да и первая трактовка была неоднозначна. Карты, как и люди двояки, и их прочтение напрямую зависит от человека делающего расклад. Дьявол мог означать тиранию с твоей стороны, смерть – болезненный разрыв отношений, ну а суд – измену. И не факт, что со стороны мужчины. – меня настиг ее пронзительный взгляд. – Вам удалось перевернуть карты в свою пользу, и теперь вашим отношениям сопутствуют удача и любовь.

На сердце опустился блаженной покой. Немудрено верить в гадания, когда тебе говорят хорошие вещи. Хотя в плохие мы тоже охотно поверили. Алекс сжал мою ладонь крепче. Пора было возвращаться обратно, но Мара не торопилась нас отпускать. Она тасовала колоду, входя в кураж.

Огонёк свечи трещал и плавился. За окном негодовала вьюга, а гадалка занималась своей работой. Пять перевернутых мужских изображений смотрели на нас с потрепанных картонок. Мара с улыбкой подвинула карты: Король и Королева Жезлов.

– Это вы.

Мы с Алексом переглянулись.

Ноготь в черном лаке указал на Короля Кубков и Короля Мечей, из колоды она вытащила еще одну карту.

– Их объединит Луна.

– Луна? Муны, что ли? – прошептал Алекс себе под нос.

– Короля Мечей ожидает прибавление в семье.

– А Король Мечей это кто, простите?

Глаза Мары превратились в черные дыры. Чем больше смотришь – тем глубже затягивает.

– Снежный... Но это произойдет вовсе не так, как он желает. Вашу компанию в новом году ожидает испытание. И то, как вы перенесете его – вместе или порознь – будет говорить о ваших дальнейших взаимоотношениях.

– Зачем же испытания, – стушевался Алекс. – Может чего ещё хорошего скажете, а? Что доллар упадёт, налоги уменьшатся? Что Самаэль возьмется за то, что у него в голове лежит и разлагается?

Мара оставалась непреклонной.

– Луна и есть продолжение рода, – она подняла в воздух карту с изображением белокурой девушки в длинном розовом платье. Королева Кубков. – Она будет третьей.

Голова шла кругом, я ровным счетом ничего не понимала, а Алекс с непередаваемым азартом жаждал разобраться в этих шарадах.

– Кто такой Король Кубков?! Я – жезл, – невольно хмыкнул, предаваясь полету фантазии. – Снежная Королева… Ой, то есть Король Мечей – это Лин, кто чаша то, а? Кто чаша?

Мара не отвечала, продолжая раскидывать карты. Она всё понимала и всё знала в то время, как мы оставались в неведении. Когда она дошла до последней карты “Дурак”, улыбка и самоуверенность её покинули. Она сморщилась и быстро плюнула на это дело.

– Всё. Карты больше не хотят говорить.

Погода с каждой проведенной в Негодейкино минутой становилась хуже. От очередного порыва ветра на улице раздался треск и тупой звук падения. Алекс вежливо отказался от предложения хозяйки остаться и поторопился щедро её отблагодарить. Мы направлялись к выходу. Алекс тянул меня за собой, защищая от бури. Очутившись в машине, мы с ним одновременно выдохнули. И пока она прогревалась, пытались уложить в голове всё сказанное цыганкой.

– Как можно иначе расшифровать слово “прибавление”, – никак не мог успокоиться Алекс. – Я чуть с ума не сошел. Смерть – не смерть. Значит прибавление – не ребёнок?

– Может семья Лина станет ещё богаче? Или они найдут нового родственника? Я куда больше поверю в это, чем в то, что Эля оставит карьеру журналистки ради семьи.

Машина Алекса легко тронулась с места, пока мы окончательно не тронулись умом.

– Не зря съездили, расскажу парням, пускай они голову ломают, хотя… – он задумался. – Чую Линкольон воспримет это предсказание слишком буквально и тогда Эльвира, как только окажется в объятиях своего сумасшедшего женишка, открутит мне всё, что можно открутить.

– Давай не будем им рассказывать. – предложила я. – Будет сюрпризом.

– Как бы из-за этого сюрприза не пришлось скорую вызывать. Ты бы видела этих идиотов, когда я сообщил им о помолвке. – Алекс вырулил с проселочной дороги на региональную трассу. – Линкольн и Велес замерли, словно статуи, а Себастьян и Самаэль расхохотались на весь Эдем. И ржали до тех пор, пока не скатились на пол. Они мне не поверили. Когда их слезы всё-таки закончились, а смех стих, эти двое переглянулись, оценив обстановку, и произнесли одновременно: “Чё, реально?”. В итоге Себастьяну стало плохо, не то от смеха, не то от новостей. Пока мы приводили его в чувства, Самаэль успел надраться. Честное слово, когда придёт их очередь, я им тако-о-о-е устрою…

Машину начало вилять из стороны в сторону.

– Алекс? – я вцепилась в приборную панель, – Что происходит?

Алекс газовал, двигатель гудел, но с места мы так и не сдвинулись. Паникой скрутило нервы. Дворники работали, как сумасшедшие, снег продолжал валить крупными клубами. За какие-то несколько часов мы рисковали оказаться заживо погребенными под снежным массивом.

– Вот чёрт, – воскликнул Алекс, – Это колея. Мы сели.

– И ч-ч-то нам делать? Здесь же ехать ещё минут сорок – минимум и рядом никакой цивилизации!

Мы стояли посреди дороги в темноте, что разрезали фары машины. С одной стороны нас обнимал хвойный лес, с другой было пустое заснеженное поле.

– Святоша, спокойно. – Александр выхватил телефон. В темноте его лицо озарилось холодным светом. – Сейчас всё решим.

Не успел он набрать номер эвакуатора, как его мобильный зазвенел. На экране высветилась изображение… сутулой собаки?

– Да, Самаэль? Где-где? Тебе в рифму ответить? – он щелкал пальцами, ожидая ответа. – Нет – не в Караганде. Нет – не в Вологде... Слушай, ты сейчас все города, оканчивающиеся на “да” перебирать будешь или хочешь помочь? Примерно тридцать километров от города. – Алекс уменьшал изображение карты в навигаторе. – Рижское шоссе. Да. Ждём.

– Супер пятерка спешит на помощь! – воскликнул он.

– Что, прям в полном составе?

За сколько Алекс решил проблему? За 2 минуты? Стало ясно, за что ему платят.

– Ага, Сэм сказал, что икать начал ни с того ни с сего, да так сильно, что литр воды не помог. Догадался, что я о нём злословил. – Алекс потянулся, сцепив руки в замок за своей головой. – Эх, ничего от них не укроешь.

Дальше секунды полились в медленном темпе. Я следила за временем, но вскоре сном начало склеивать веки. Мне даже удалось задремать, как Алекс вновь заговорил.

– Святоша?

– Да?

– А твоя сегодняшняя акция будет повторяться каждую пятницу? – когда я ничего не поняла, он дополнил приторно сладким голосом. – Блюдо красное кружевное ещё раз окажется на моём столе, м?

– Это была одноразовая акция. Свой шанс ты профукал.

– Пожалуйста?

Я открыла один глаз. Он выводил круги на моей ладони. Успокаивая.

Возбуждая.

– Теперь тебе ничего не мешает?

– Нет.

Я притянула его к себе.

Поцелуй сладкий обрушился на мои губы. Алекс провел горячими ладонями по пояснице, собирая в гармошку резинку моих брюк. Я вспыхнула, Алекс резко отклонил рычаг. В следующий миг я рухнула на спинку, раскинувшегося сиденья, вместе с ним. Смешок сорвался с губ. Он поймал его своими.

Мягкие поцелуи с предельной осторожностью трогали моё сердце, а вот тело изгибалось от совершенно другого вида ласк. Нижних и чересчур аккуратных. Как бы я не старалась, Алекс продолжал свою медленную, изводящую пытку.

Мне это быстро осточертело.

Жесткими пальцами я пробралась сквозь одежды к телу, что пыхтело жаром. Пара движений и рубашка распалась передо мной на две части. Мышцы его пресса сокращались от контраста холода с моими жаркими поцелуями.

Один – он тяжело дышит, не сводя глаз с меня, в то время как я не смею разорвать наш контакт.

Второй – опускаюсь ниже насколько это возможно сделать через приборную панель.

Третий – он качает головой и возвращает мои губы к источнику.

Он пьет меня грубыми несдержанными глотками. Контроль его безнадежно утерян. Ритм меняется вместе со скоростью. Я больше не могу отвечать на поцелуи, всё моё сознание заполняет туманная дымка. Я импульсивно двигаюсь, кротко дрожу и несдержанно хватаю его за плечи.

В полуприкрытые веки бьёт свет приближающихся фар.

– Алекс, – зову слишком тихо, прерываясь на полустоне.

Он глубоко зарывается в мою шею. Зубы царапают кромку выреза трикотажной кофты. Сквозь мягкую ткань он кусает меня за голую грудь, на которую я решила не надевать белье. Другую он сильно сжимает, доводя мое тело до исступления. Становится нестерпимо жарко. И когда удовольствие останавливается на границе с болью, я чувствую наступление той самой маленькой смерти.

– Приподнимись, Святоша, я хочу глубже.

Слова слышу. Смысл остаётся за гранью моего понимания. И тогда Алекс опускает мои бедра резким давлением на живот.

Я взлетаю в воздух и больше не существую в реальности.

– О Господи, – вырывается шепот.

– Зови меня Алексом, – произносит, жестко целуя в челюсть.

На окошко опускаются снежинки, я не свожу с них глаз, постепенно приходя в себя.

Рядом с нами на обочине стоит машина, парни один за другим выходят наружу.

– Вот же чёрт, – Алекс тяжело сглатывает, приводит сидение в изначальное положение, натягивает пальто пониже и выбирается в до жути свистящий холод.

Немного погодя, я следую за ним и присоединяюсь к Эльвире. Вместе с ней мы наблюдаем, как парни орудуют лопатами, откапывая машину Алекса из завала.

– Как вы здесь оказались? – спросила она, а мне удалось лишь неопределенно качнуть головой.

В ушах стоял мой собственный, полный наслаждения крик.

– Ты мне ни за что не поверишь.

Эльвира фыркает, пряча ладошки в карманы коротенькой для зимы куртки.

– За время общения с ними, я поверю во что угодно.

– Мы были у Мары.

– У гадалки? – удивилась она. – Алекс что, рехнулся в конец?

– Это не важно, Эля. А знаешь, что важно? Она сказала, в семье Лина пополнение ожидается, ты ничего мне сказать не хочешь?

Эльвирины глаза выкатились из орбит.

– НЕТ. Ты же помнишь, что у меня масштабные планы на жизнь, какие ещё дети?

– Она говорила вполне уверенно. А это, знаешь ли не тебе решать.

– Да клянусь, это не я! И тем более я пока не отношусь к семье Лина, свадьбы-то у нас не было. Тогда… – она задумалась. – Элен? Нет, дядя Рос конечно в расцвете сил, но что-то мне подсказывает, что для такой женщины, как она даже один ребенок – обалдеть какое достижение. Как Росу вообще удалось её уговорить на двоих, не могу представить. А тут третий? Да нет… им что Лина и Лики недостаточно?

– Ладно, – сказала я. – Кто знает эти предсказания. Поживем увидим.

Самаэль бегал вокруг работающих в поте лица парней в красной новогодней шапочке. От прыжков раскачивался белый помпон.

– А про него она что-то сказала? – поинтересовалась подруга.

– Только рукой махнула. Кажется ему ничего не поможет.

– Н-даа… а вот здесь я ей верю.

На всю округу он распевал новогоднюю песенку по мотивам “В лесу родилась ёлочка”:

Мы раскопали парочку

В лесу под новый год,

Но нет вы не волнуйтесь –

Никто там не замерз.

Та парочка горячая,

Аж запотели окна!

Уж чем же занималися

Они вдвоем, без смотра?

– Ах ты! – Алекс отбросил лопату в сторону и помчался за Самаэлем.

Трусишка зайка серенький

На газ всё нажимал

Снежок засыпал Мерседес

Ему сказал: Bye-bye.

Чу! Сколько можно-то?

Давление шалит.

Лошадка мохноногая

За мною всё, бежит.

– Ну я тебя сейчас! Это кто ещё мохноногий? Ты!

В какой то момент Самаэль замирает в стоп кадре, а затем плашмя падает в сугроб. В красной шапке виден отчётливый удар снежка.

Всё вокруг замерло, даже мы с Элей перестали чесать языками и уставились на Велеса, что отряхивал руки от снега:

– Достал.

Ночь. Пара влюблённых. Один секрет.

АЛЕКС

– Ты что мне не доверяешь?

– После того, как ты хотел отвести меня в одном белье под шубой к гадалке? Даже не знаю…

– В белье под шубой? Звучит как салат. – я снова намекал на повторение пятничного банкета, но Ева перестала реагировать на шутки примерно неделю назад.

– Ты голоден? – моя девушка прикидывалась святой невинностью.

Оглядев её с ног до головы, я высказал:

– Чертовски.

Ева шагнула от крыльца общаги в мои объятия. Оранжевым шарфом, сплотившим нас пару месяцев назад, я перевязал её глаза и бережно взял за ладонь.

– Куда ты меня ведешь?

Откровенно говоря, я готовил шалость. И такой элемент экстравагантной пошлости на ее глазах был скорее конспировкой, нежели желанием устроить сюрприз.

– А куда я ещё могу вести тебя с этой повязкой? На свидание, конечно.

– Опять?

Её губы распахнулись в изумлении. Мягкие. Теплые...

Так. Спокойно.

Я прочистил горло.

– Ты собираешься жаловаться?

– Просто, – заволновалась она. – Мы только вчера ужинали у твоих родителей, а сегодня...

– А сегодня, – выделил голосом. – Будем только ты и я.

Последние несколько дней нам недоставало уединения. Когда Ева приходила ко мне в гости, в мою комнату то и дело забегала мама то с вопросом, то чай предлагала, а затем и вовсе за линейкой. “

Какая, к чёртовой матери, линейка?

– хотел спросить у нее, но подоспел отец, и, извинившись, вытулил маму за дверь. Оставшееся время мы с Евой вздрагивали от любого шороха, ожидая, что маменька выбралась из крепких объятий родителя и снова решила наведаться к нам. В общаге раздражали посторонние шумы, да и Еву несколько смущали картонные стены, а я с напряжением в штанах задавался философским вопросом, как же в этих коробках люди иногда умудряются детей делать.

– И что это за место?

– Святоша, ради тебя я поборол брезгливость и снял квартиру.

– Вауууу, – протянула фальшивую ноту.

Прижав ладонь к борту машины, я проследил, чтобы Ева не ударилась головой, когда садилась на сидение. Уложил полы ее пуховика внутрь и захлопнул дверь.

– Я уже не верю, что нам удастся осуществить этот план. – в голосе Евы слышалось волнение, которое она пыталась спрятать за своим звонким и до нелепого милым щебетанием. – О, Алекс, представляешь, до меня таки добрался тот фотограф, про которого я рассказывала. Паша обставил всё таким заманчивым образом, что я согласилась.

А я напрягся.

– Это значит, что ты снова будешь щеголять в чем мать родила по городским баннерам?

– Во-первых, ни по каким баннерам в чем мать родила я не разгуливала. А во-вторых, да, примерно так. Паша сказал, всем плевать на рекламу, никто не будет показывать на меня пальцем и смеяться.

“Предаваясь фотосессиям я вовсе не теряю свой моральный облик, а становлюсь ближе к искусству”

.

Я позволил себе недовольную гримасу, всё равно Ева ничего не видела.

– Примерно с такими речами КГБ шпионов вербовали.

– А в чем, собственно, проблема? Я буду получать за это

искусство

неплохие деньги, а учитывая, что я пока не придумала, чем хочу заниматься по жизни, считаю это дело не дурным времяпрепровождением.

– Святоша, – жалобно протянул, – Ну хочешь,

я

буду тебе платить за эти фото, м?

– Алекс!

Вздохнув, я повернул на перекрестке направо и взмолился небу. Чем больше я общался со Святошей, чем чаще это делал. И вовсе не стал я набожным, просто в отношении ее решений один Господь Бог мог помочь. А если и не помочь, то дать мне терпения и сил.

Пожалуйста…

Машина остановилась у высотки в 25 этажей. Я помог Еве выбраться из машины и повел её по лабиринтам ЖК представительского класса. Только, когда мы переступили порог нужной квартиры, я стянул с нее шарф.

– Я арендовал её на месяц.

Глаза Святоши округлились, она испуганно прошептала:

– Мы отсюда только через месяц выйдем?

– Иди в комнату, шутница, – подогнал её к гостиной, где уже как час горели свечи и одной домработницей был подготовлен небольшой аперитив.

Клубника в шоколаде, фрукты, шампанское. Этот антураж был организован за несколько часов, и был настолько неважным по сравнению с тем, что я две недели потратил на то, чтобы договориться с хозяином квартиры об аренде. Пришлось даже оплатить его семье отпуск на Мальдивах. Зато Ева сейчас скромно сидела на краешке белого дивана и подбрасывала в воздух лепестки роз.

– Так значит ты у нас романтик?

– Даже лучше.

В мандраже подрагивали ладони. Я разглядывал её, облачённую в обычные джинсы и свитер, и сходил с ума. Длинные волосы сплетались за спиной в косу. Оборотов пять мне потребуется, чтобы накрутить её на кулак. Джинсы обтягивали крупную задницу, которой в последнее время она активно виляла, испытывая мое терпение.

– Тебе не жарко? — поинтересовался достаточно невинно.

Она хитро улыбнулась:

– Нет.

Это временно.

– Я предлагаю тебе “вопрос или действие”.

Ева неловко передернула плечами.

– И что же тебя интересует?

Я прекратил ходить по залу и сел на напротив неё. Голос мой был наполнен искренним интересом.

– Как тебе нравится?

– Это у тебя нужно спрашивать, как мне нравится. Я в этом ничего не понимаю.

Я пододвинулся ближе и обхватил ладонями ее бедра, принимаясь выводить круги на плотной джинсе.

– Ты никогда не фантазировала о своём первом разе?

– Ты, – её щеки подёрнулись румянцем. – Ты всегда всё делал правильно.

– Игры закончились, Святоша, – предупредил её.

– Я знаю. Знаю, – она шепнула в мои губы, закинув руки на плечи, и растворилась, полностью отдаваясь поцелую.

Я пересаживаю ее к себе на колени, с жадностью сжимаю ягодицы, которых не касался уже несколько дней. Поднимаю на руки и несу свою драгоценность в спальню под аккомпанемент её томных шептаний. В комнате догорает свеча, полумрак не должен её смутить, хотя то, как она на меня смотрит, лишает дара речи и всех сомнений. Ева медленно расстегивает свои джинсы, я тяну штанины, обнажая ее длинные ноги. Поцелуями от хрупких ступней подбираюсь к бедрам и откидываю прочь её яркий свитер.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Весь сегодняшний день я договоривался сам с собой, что буду очень очень долго её целовать, пока не захочу сам спустить в штаны. И только затем приступлю к главному. Но сейчас контроль затерялся в её изящно извращенных движениях. Ничего не смыслящая в сексе Ева, поддаваясь инстинктам, двигала бёдрами и молила меня о большем.

Я не мог ей отказать.

Она сдергивает с меня футболку, принимается водить своими ладошками по моему накалённому до предела прессу. Ева боится – я чувствую это, но и жажда читается на глубине ее серых глаз. Ей не терпится познать один секрет человеческой жизни, а я принимаю за честь помочь ей в этом нелегком для себя деле.

Я проталкиваю руку между нашими сплетенными в замок телами. Ева уже тяжело дышит, волосы кудрями разметались по подушке.

– Скажешь, если будет больно?

Она жмурится. Не прекращая свои ласки, я всей длиной прижимаюсь к ее ноге. Любопытный взгляд Святоши скользит вниз, пухлые губки складываются в долгой “о”. Мне бы только ее коснуться. Почувствовать горячую влагу и обжечься о кипяток. Я призываю контроль вернуться к телу, но он давно утерян из-за русоволосой девушки напротив. Она не понимает, чего я медлю. Не понимает, какой ответственный и по настоящему желанный для меня этот момент.

Я резко толкаю ее на спину, жарко рассматриваю округлые формы, что теряются в теплом свечении комнаты. Бархатная белая кожа, мягкая грудь со светло-розовыми сосками. Я сгибаю ее ноги в коленях и развожу в стороны, наслаждаясь розовой влагой. Ева смущается, дергает пальчиками, желая закрыться.

Склонившись над ней, я подкладываю подушку под её бедра.

– Расслабься, Святоша, – шепчу в губы, завлекая её в очередной круг порочного петтинга.

За секунду до её оргазма я вхожу внутрь, заметив короткую судорогу на её лице. Ева распахивает свои глаза и смотрит на меня каким-то чудесным взглядом. С таким восторгом люди смотрят на Эйфелеву башню, а уж точно не на свой первый опыт. Пока Ева обездвижена шоком, я играю на ее теле, как на музыкальном инструменте. Щипаю клитор, прохожусь горячими ладонями по животу, опускаю руку на грудь и не жалею парочки страстных поцелуев.

Честно говоря, ее первый раз – моя пытка. Сдержанность – благодетель, которую к своим годам я так и не обрёл. Да и как стерпеть, когда её ладошка скользит на мою ягодицу, резко сжимает и притягивает к себе, лишая тех самых сантиметров сдержанности. Я углубляюсь, подчиняясь её воле, и Ева сама начинает отрывать свою задницу от постели, от каждого толчка закатывая глаза.

Я позволяю Еве подхватить волну похоти, наставляю её на путь блуда. Наслаждаюсь тем, как она имеет меня в позе наездницы, как она скачет на мне, пока ее грудь танцует передо мной древний танец. Как она вскидывает в запале голову к потолку, и с нажимом сдавливает ладони на моей груди. Как Святоша шепчет заклинания в мою шею, когда опадает, лишившись последних сил.

Я пленен. Я покинут. Я принадлежу ей.

Под моими пальцами подрагивает ее живот, мы вдвоем мокрые настолько, что пот блестит в отражении свечи. Ещё пара толчков, пара горячих вздохов. Ее крик оглушает моё правое ухо, а я кажется впервые в своей жизни кончаю от того, как кончила девушка рядом со мной.

Я погиб.

Я массирую ее спину всё то время, что она лежит на мне и тяжело дышит.

– Не больно?

Она качает головой, улыбается чему-то и проводит пальцем по моим губам:

– Я согрешила.

– Мы будем гореть в аду.

Звонкий смех стихает в поцелуе.

***

На утро мы решили выбраться из своей временной берлоги и перекусить в ближайшей кофейне. Ева кутается в куртку, всё ещё разморенная прошедшей ночью. А я горящими руками закрываю дверь на ключ.

Шалость видимо не удалась…

Стоит мне встать рядом с Евой у лифта, как открывается соседская дверь.

Ам нет. Удалась. Ух, а какие же будут последствия…

Ева скользит взглядом по нашему ночному соседу и мгновенно впадает в ступор.

– Ева? – шепчет русоволосый атлет.

– Нил?

Состроив максимально невозмутимое выражение лица, я вхожу в кабину подоспевшего лифта. Втроём, в абсолютно гробовой тишине, мы едем в этой конуре до первого этажа. Одному из нас неловко, другой равнодушно считает этажи, а третья начинает кипеть, словно чайник. Вот только кнопки “выкл” ночью я не нашел…

Дело дрянь.

Нил первый вылетает в холл, даже не попрощавшись (

Ну и манеры!).

– Это же не совпадение, да?

– Ты видела его лицо? – не в силах сдержаться я хохочу на всю входную группу. – Ахахах! Просто уржаться можно!

– Я не понимаю, зачем? – Ева вскрикивает и прикладывает ладони к щекам. – Зачем ты так поступил, Алекс!

Я прочищаю горло, возвращая себе самообладание.

– Это – случайность.

По спине раздаются удары ее кулачков.

– Ты от-вра-ти-тель-ный!

– Ночью ты говорила иначе, уже не помню как… Спросим у Ника? Да и кстати, у него есть вкус, – осматриваюсь по сторонам и останавливаю свой взгляд на заснеженном внутреннем дворике. – Неплохой домик, да? Вот только проблема всех этих новостроек в плохой шумоизоляции….

Она в очередной раз хлопает меня по плечу, вызывая лишь душераздирающий смех.

– Только не говори, что читал нашу переписку?

Перехватываю её ладонь, и говорю серьёзно, глядя в глаза:

– Мне хватило фотографий.

– Это же ничего не значит!

– Я ещё не смирился, Ева! И как я по твоему должен реагировать? МНЕ. НЕ. НРАВИТСЯ –

Я. БУНТУЮ

.

– Это никак не должно тебя касаться!

Алекс сжал мою ладонь с кольцом.

– Нет, всё, что касается тебя, меня тоже касается.

Я истерично рассмеялась.

– Ты сам сказал, что это кольцо ничего не значит.

– Значит! Мы прямо сейчас едем в ЗАГС.

Я замерла. Бежать было поздно, с диким визгом машина стартовала от ворот ЖК и понеслась по улицам утонувшего в неге города.

– Ты смеешься что ли? Мы же не хотели торопить события?

– Открой бардачок.

Она распахивает рот, а затем выполняет мою просьбу. На колени ей падают две книги.

– Эта та самая серия книг? Я её почти собрала, но нигде не могла найти первую часть. – она нахмурилась. – Но почему их две?

– Открой ту, что справа.

Ева отложила в сторону настоящую книгу, в руках у неё находилась книга-фальш, которую я сделал специально на заказ. Бережно она сняла пленку, защитную оболочку суперобложку и, наконец, увидела встроенное в углубление кольцо.

– У тебя на пальце помолвочное, а это обручальное. Я настроен серьезно, Ева. Я купил квартиру в центре недалеко от института, я съезжаю от родителей после нового года и хочу чтобы ты жила со мной.

– Сначала несерьезно, а теперь ЗАГС и квартира? Ты меня за кого держишь?

– За любимую, – ответил тут же. – А ты меня?

– За врунишку.

– Это значит “да”?

– А ты готов услышать “нет”?

Я пожимаю плечами.

– Вообще-то готов. – я уже заворачивал к нужному месту. – Поэтому записал на диктофон твое ночное “да!”. Как думаешь регистратор примет запись или мне придется разговорить тебя прямо на документах?

– ЧТО?!

– Шучу. Но, если ты сомневаешься, можем повторить в ЗАГСе или в машине, ты взвесишь все за и против… Вспомнишь как нам было хорошо вместе.

– Ты шантажер.

Обернувшись к ней, я спокойно заметил:

– Я – целеустремленный человек, Ева. Но я не могу тебя заставить. Нет – так нет.

Мы стояли перед белым зданием с колоннами, увенчанными изогнутыми капителями. Из распахнувшихся дверей на холодный зимний воздух вышла невеста в белой шубке и жених, счастье которого было видно сквозь тонированные стекла.

Ева, не говоря ни слова, вышла из машины.

Говорят, “я всегда получаю то, что хочу” – мышление, преимущественно, мажоров. А я считаю, это мышлением победителя. Ведь если вы, в конечном итоге, не обрели счастье, не имеет значение исполнилось ваше желание или нет. Прямо сейчас моё счастье стояло на крыльце районного ЗАГСа и стучало сапожком в волнительном ожидании.

Я побежал к ней вприпрыжку.

Эпилог

АЛЕКС

Год спустя

– Себастьяяян!!!

Сначала до меня доносится ворчание, а затем парень в белой рубашке и галстуке-бабочке появляется передо мной, словно джин.

– Кольца у тебя?

Его губы поджаты, а взгляд как никогда раздраженный.

И это из-за того, что я каких-то 20 раз подзывал его к себе и задавал одни и те же вопросы?

– Да.

– Всё точно готово?

– Кто я?

Судя по серьезному выражению лица, Себастьян не шутил и требовал от меня адекватного ответа.

– Мой шафер?

– Вот именно! Ша-фер! Знаешь, какая у меня единственная забота? Стоять, улыбаться и желательно не в трезвом виде, а ты меня гоняешь и гоняешь. – выдохнув, он всё же сжалился надо мной. – Велес и Лин уже внизу, Самаэль болтается где-то в доме, но твой организатор уже пустила наряд, чтобы его поймать. Твои родители с родителями Евы держат здоровую дистанцию. Конфликтов не обнаружено.

– Фух.

Стоя перед зеркалом в своем номере, я поправил галстук нервным движением и вновь оглядел смокинг на предмет несовершенства.

– Не знаю, что со мной, – пробормотал, убирая невидимые пылинки. – Может укусил кто?

– Линкольн. – отозвался Себ. – Поэтому держите свои слюни подальше от остальных. Вы – заразны.

– Тебе напомнить, что это именно ты привел Эльвиру в нашу компанию?

Себастьян тяжело вздыхает.

– Каждый день себе это припоминаю. Они с самого утра с Лином скубутся. Видимо он до сих пор не может принять, что вы быстрее сыграете свадьбу, чем они.

– То ли ещё будет.

В дверь постучали, мы с Себом переглянулись и кивнули друг другу прежде, чем выйти на улицу и направиться к алтарю. На невысоком белом помосте я стоял рядом с регистратором и со своими лучшими друзьями. Ветер нес неспешную симфоническую миниатюру, тихо колыхая лепестки цветочной арки. Мы все терпеливо ждали появления невесты.

Она плыла по зеркальному настилу, невесомо его касаясь. Белое облако воздушной нежности. Черты лица Евы были скрыты фатой, я не видел её реакции, но чувствовал всем телом. Мы были загипнотизированы друг другом. Мир вокруг исчез, и, когда тесть передал мне руку своей дочери, я даже не обратил внимания на присущую ему суровость – для меня существовала только она.

Регистратор начал свою речь. Уголок моей губы подскочил от того, как дрожали наши руки. Фата дернулась – Ева улыбнулась вместе со мной.

Сегодня все было для нас. Сама природа благоволила нашей свадьбе. Мы находились на открытой площадке одного из самых живописных отелей. На дворе стоял теплый июньский день. Солнце слепило и жалило лицо. Нам в пору было бы сейчас раздеться и окунуться в искусственное озеро за нашими спинами, но мы стояли у алтаря и произносили друг другу клятвы.

Ева не хотела пышных празднеств, а я в своей жизни знал только слово “масштаб”. Хотя на самом деле свадьба у нас вышла скромная. Мои родители предложили провести церемонию на территории нашего отеля, родители Евы взяли на себя траты за еду и питьё. А платье Еве вообще подарил салон, для которого они с Пашей делали рекламу.

Кстати о работе, моя жена теперь не только позировала, но и занималась разработкой рекламной кампании. От сюжетов видеороликов до проработки площадки и тематики фотосессии. Что не могло не радовать. Я всей душой надеялся, что эти двое создадут рекламное агентство, и меня в один прекрасный вечер не хватит удар от фотографии жены с таинственным незнакомцем на развороте журнала.

Мир вокруг взрывается в аплодисментах. Святоша говорит мне заветное “да”, я сдергиваю фату, чтобы припасть к ее губам.

Моя.

Она шепнула мне на ушко тихое: “Люблю” и ускакала к своим родителям. Пока ее мама, утирая слезы, прижимала к себе мою жену, я прибился к небольшому фуршетному столику рядом с парнями.

– Себастьяяяяяян! – Эльвира расправила складки на бледно-желтом платье, – Ты полчаса назад обещал накормить нас своими канапе, хватит трещать!

Себ извинился перед нашим общим знакомым и ответил:

– Эля, свои рабовладельческие отношения оставь для Сэма, я не нанимался.

– Ты обещал!

– Обещать не значит жениться, – он откровенно издевался. – Тебе ли об этом не знать.

– Я ничего… ! – вспыхнула рыжеволосая девушка и тут же погасла. – Эх, вы! Уйду я от вас.

– Да куда ты денешься, – Самаэль попивал шампанское из фужера. – А кстати, Лин, а почему мы гуляем на свадьбе Алекса, а не на вашей?

Рука Линкольна на талии Эли сжалась, а сама девушка нервно улыбнулась. Она незаметно для своего жениха провела рукой по шее и одними губами прошептала Сэму: "Я убью тебя!". На что он сощурился:

– Ты сказала “люблю”?

Рассмеявшись, Самаэль поднял вверх бокал и прокричал на всю округу:

– Да начнется свадебный сезон!

– Кто же следующий, а?

– Сейчас узнаем.

Я наблюдал, как Ева становится спиной к собравшимся в кружок девушкам, и прижимает к груди белоснежный букет маргариток.

– Эльвира, а ты чего стоишь в сторонке? – Себастьян толкал скромную девушку к остальным.

– Так я же уже помолвлена, мне это ни к чему, – противилась она, упираясь каблуками в газон, словно разъяренный бык.

– А ты не знаешь? Предложение спустя год утрачивает свою силу, давай-давай топай.

Линкольн рядом со мной обещался выпороть своего брата и наблюдал, как его невеста принципиально встает подальше от толпы.

– Ты смирился? – спросил у него.

– Пусть делает, что хочет. – парень спрятал руки в карманы. В последнее время Лин был занят работой, всё реже посещал институт, да и вообще пропадал с наших тусовок. Его одолевали амбициозные цели, воплощение которых гарантировало им с Элей светлое будущее. – Гадалка же сказала, чтобы я сбавил напор.

Мы следили за траекторией падения маргариток, вскоре среди гостей поднялся громкий смех. Букет приземлился у ног сидящего на стульчике Вела. Парень посмотрел на цветы, как на нечто инородное, и невозмутимо закинул нога на ногу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Лин, я должен тебе кое-что сказать. Только пообещай не реагировать остро.

Светлые брови нахмурились на переносице:

– Когда я вообще реагировал

остро

?

– В общем, мы когда к Маре ездили, она сказала в твоей семье пополнение ожидается…

И тогда Линкольн, преодолев разделяющее их с Элей расстояние, выбил из ее рук бокал шампанского.

Этого я и боялся

.

– Ты сдурел? – заверещала она. – Да вы все с ума здесь посходили!

Угомонить свою ненаглядную, он решил в уединенном месте. Брыкающуюся Элю уводили в сад.

– Уже чувствуешь изменения?

Я взглянул на кольцо, что красиво переливалось на ясном солнышке, и честно ответил Себу.

– Пока не понимаю, но как только что-то почувствую обязательно тебе расскажу.

– Я думал, ты будешь ходить в холостяках большую часть своей жизни…

– Я тоже так думал, но понимаешь, правила обязывают. –

лишил девственности – женился.

– У меня не было выбора, иначе батюшка пришел бы с ружьём. А ты знаешь, как я щепетильно отношусь к шмоткам. Кровь плохо отстирывается.

Ева приближалась к нам, принимая по пути поздравления, ее лицо сочилась светом и энергией. Моя мама крепко обняла её, читая ей на ухо напутствия. Наверняка не в мою пользу. Отец тем временем передал белый конверт.

– Это от нашего общего знакомого, – сказал он. – Просили передать тебе.

Разрывая оболочку, я почувствовал легкое прикосновение к своему локтю, Ева стояла рядом со мной.

“От всей нашей семьи поздравляем вас с Днем Свадьбы!

От Алисы и В.

P.S.: Мы назвали её Надежда. ”

Улыбнувшись, я прижал Еву к себе и мягко поцеловал в макушку. Надежда – хорошее имя для начала, но у моей истории было другое – Ева. Переводится, как жизнь, да? В библии Ева пала перед яблоком греха и обрекла всех людей на страдания. По ее завету мы отдалились от Бога, но.. стали ближе к друг другу. Будучи жителями рая, Адам и Ева пребывали в вечном блаженстве, невинности и святой беззаботности. Жизнь ли это? Из-за уловки Евы, мы познали блуд, мы познали вкус, мы познали благо. Но вместе с тем познали боль, зло и смерть. Все грани жизни теперь доступны нам благодаря одной женщине.

Прямо сейчас Ева оголяет свою ногу, а я опускаюсь перед ней на колени и, не разрывая зрительного контакта, зубами стягиваю кружевную повязку.

Искушение – это проверка души на честность и чистоту намерений. Однако, кирпичом можно нанести тяжкий вред человеку, а можно из него же построить дом. Смотря в чьих руках он находится. Общество может ошибаться в понятии греха. Библия много раз переписана. Истины как таковой нет. И только мы, каждый сам для себя решаем, что грешно, а что свято.

Она считала меня грехом, а я ее божественным светом. Она боялась, что я разбужу в ней то, что разбудил в Еве змей-искуситель, что я вытяну ее грешную сущность наружу. Так и случилось. Сбылся её жуткий страх, сбылось моё самое сокровенное желание: Ева Дезир.

Не подумайте, что я всегда был таким неравнодушным к символизму. Это случилось совсем недавно. Когда я в очередной раз спас Васю от наплыва тестя, Ева завела меня к себе в комнату и долго гладила по голове, ласково приговаривая меня полным именем – Александром. Она сказала, что я поступаю в соответствии с его значением, что я – защитник. И эта новость привела меня сегодня к одному поэтичному выводу. Наша с Евой история не закончена по одной простой причине, когда жизнь находит своего защитника. Их любовь становится вечной.

Конец