Четверо на защите

Пролог

Тишину разорвал хруст.

Не громкий. Не броский. Звук ломающейся под весом тела ветки где-то в темноте сада. Именно его я услышала сквозь сон.

Я не проснулась. Я вынырнула. Из той липкой, чёрной бездны, где меня нет. Сердце тут же рвануло в бешеную галоп, вдавливая рёбра в матрас.

Не двигаться. Не дышать.

В доме было тихо. Неправильно тихо. Даже ночные скрипы старого дерева замолчали, будто затаились.

И тогда я почувствовала.

Холод. Не от окна. Изнутри. Ледяную волну, плывущую по жилам. Это было не моё. Её.

Брук.

Мысль вонзилась в мозг острой занозой. Наша связь — та самая, смешная, детская, про которую мы смеялись и которую скрывали от всех — натянулась струной. И на том конце была только… пустота. Острая, режущая,

мертвящая

пустота.

Я сорвалась с кровати. Пол был ледяным под босыми ногами. Дверь в её комнату оказалась приоткрыта. Темнота за ней дышала чужим холодом.

— Брук? — шёпот сорвался с губ, хриплый от предчувствия.

Вместо ответа — запах. Медный, тяжёлый, сладковато-отвратительный. Запах крови, который я узнала бы из миллиона.

Я толкнула дверь.

Лунный свет, пробивавшийся сквозь занавеску, выхватил из мрака картину, от которой сознание попыталось сжаться в точку и исчезнуть. Папа… Мама… Их силуэты, неестественно сломанные…

И у окна — она.

Брук стояла, прислонившись к стеклу. В белой ночнушке, теперь тёмной с одного бока. Она смотрела прямо на меня. Глаза были широко открыты, полны ужаса, но не её. Моего. Я чувствовала её панику, её боль, её конец как свою собственную. Это был не кошмар. Это было слияние.

— Беги… — её губы не шевельнулись. Слово прорезалось прямо в моём сознании, холодным лезвием. — Он здесь. Для тебя.

За её спиной, из сгустка теней, отделилась фигура. Высокая, неспешная. В его руках что-то блеснуло. Не нож. Что-то другое, изогнутое, ритуальное.

Его глаза встретились с моими. И в них не было ни злобы, ни ярости. Только холодный, голодный интерес. Как коллекционер, нашедший потерянный экспонат.

— Артемида, — прошипел он. Голос был похож на скрип ржавых петель. — Наконец-то.

В этот миг связь с Брук вспыхнула ослепительной, белой болью. Я стала ею. Я почувствовала, как холодный металл входит в плоть. Услышала собственный хрип. Увидела, как комната заваливается набок.

И увидела себя — бледное, искажённое ужасом лицо в дверном проёме.

Её последним ощущением был не страх. А толчок. Словно всё, что было в ней — свет, смех, жизнь — она сжала в один шар и вытолкнула ко мне. На прощанье. Наследство.

Потом — обрыв.

Пустота.

Я упала на колени, задыхаясь, моё горло было сжато чужим предсмертным спазмом. В ушах гудело. В глазах плыли тени.

Когда зрение прояснилось, в комнате никого не было. Ни Брук, ни… него. Только тишина, снова ставшая густой и всеобъемлющей. И запах. И ледяное эхо её последнего слова в моей голове.

Беги.

Я побежала. Сквозь спящий дом, мимо немых свидетелей, на холодное крыльцо, в слепую ночь. Босиком, в одной ночнушке, с ледяным комом её смерти вместо сердца.

Я бежала, не чувствуя камней под ногами. Бежала, пока в лёгких не осталось воздуха, а в голове — мыслей. Только ритм: беги-беги-беги. И один вопрос, стучавший в такт ударам сердца:

Если я чувствовала её смерть… почувствует ли он, что я жива?

Ответ пришёл позже. С рассветом. С полицейскими. С шёпотом «единственная выжившая». С программой защиты свидетелей. С новым именем и городком Сент-Хейвен.

Но вопрос так и повис в воздухе. Как и последний взгляд из темноты.

Он нашёл одну половину целого.

Теперь он будет искать вторую.

И у меня есть лишь одно преимущество — я уже знаю вкус его охоты. Изнутри.

Он думает, я жертва.

Скоро он узнает, что я — зеркало.

А в зеркале его собственная гибель ждёт своего рассвета.

Меня зовут Аврора Стоун.

И это только начало моего кошмара.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 1

Городок Сент-Хейвен встретил её серым небом и запахом мокрого асфальта. Из окна машины куратора из службы маршалов Аврора — нет, Рори, теперь только Рори — видела одноэтажные домики, вывеску закусочной и сгорбленную фигуру на скамейке у автобусной остановки. Место, где время, казалось, текло гуще и медленнее. Идеальная могила для того, кем она была раньше.

— Документы, ключи. Не выделяйтесь, мисс Стоун. Выходить на связь раз в неделю. Вы знаете правила.

Мистер Джонс, человек с лицом, словно высеченным из гранита, протянул ей тонкую папку. В его голосе не было ни капли сочувствия, только профессиональная апатия. Она кивнула, не глядя. Правила. Её жизнь теперь состояла из них. Не смотреть в глаза незнакомцам. Не заводить друзей. Менять маршрут. Спать с ножом под подушкой.

Старый кирпичный дом на Акациевой улице, 14 оказался лучше, чем она ожидала. Не развалюха, а скорее усталый старик с покосившимся крыльцом. Соседний дом, через широкий газон, был другим — солидный двухэтажный особняк из тёмного дерева с огромными окнами и аккуратной лужайкой. На фасаде, выходящем на боковую улицу, висела неоновая вывеска, потухшая сейчас: «АТЛАС. Фитнес-зал».

Тишина внутри её нового жилища была оглушительной. Она поставила единственный чемодан посреди гостиной и стояла, прислушиваясь. Не к звукам улицы, а к гулу внутри собственного черепа — тому самому, что начинался каждый раз, когда внешний мир стихал. Предвестник кошмаров.

Первая ночь стала подтверждением её страхов.

Она проснулась не от крика, а от того, что не могла дышать. Горло сжалось в спазме, в ушах стоял немой визг — её визг, Брук. В комнате пахло кровью и мокрой землей, хотя ничего этого не было. Она металась в постели, пытаясь вырваться из плена одеяла, которое вдруг стало саваном. Когда ей удалось вдохнуть, воздух вошёл в лёгкие с хриплым всхлипом, и она поняла, что кричала. Наяву.

Сердце колотилось, выскакивая из груди. Она сидела, обхватив колени, и дрожала, вглядываясь в темноту, пока образы не отступили. Затем доплелась до кухни, налила воды дрожащими руками. На электронных часах горело 3:14. Как и всегда.

Она смотрела в чёрный квадрат окна и видела в отражении своё бледное, искажённое лицо. И за ним — лицо сестры.

«Беги», — снова прошептал в голове призрачный голос.

На следующее утро, едва забрезжил рассвет, она натянула кроссовки и вышла. Бег был не спортом. Это был ритуал очищения. Попытка физически уйти от того, что сидело внутри. Она мчалась по пустынным утренним улицам, пока лёгкие не начинали гореть, а мышцы не ныли приятной, отвлекающей болью. Только тогда внутренний гул ненадолго стихал.

На обратном пути, уже шагом, она свернула на свою улицу и впервые разглядела соседний дом поближе. От «Атласа» в это утро шёл глухой, ритмичный стук — музыка баса, заглушённая стенами. В открытые ворота гаража была видна часть внутреннего двора: скамья, стойка с блинами, здоровенный мужик в чёрной майке, который с невероятной лёгкостью жал штангу. Солнце, пробивавшееся сквозь тучи, играло на каплях пота на его скульптурных плечах.

Рори отвела взгляд и ускорила шаг.

Не контактировать. Не привлекать внимания.

Вечером, когда она пыталась заставить себя съесть что-то из консервов, её накрыла новая волна. Не паника, а тягучая, тошнотворная тревога. Стены снова начали сжиматься. Она закусила губу до крови, пытаясь взять себя в руки, но это не помогало. Инстинкт требовал движения.

Она снова вышла. Было уже темно, на небе ни звезды. Она побежала, не разбирая дороги, просто вон из этого дома, из этой кожи, из этой памяти. Бежала до тех пор, пока в боку не впилась колющая боль, а ноги не стали ватными. Она остановилась на краю какого-то поля, оперлась о холодный ствол дерева и, задыхаясь, смотрела на огни городка внизу.

Вернулась она почти в полночь. Дом был тёмным и чужим. Пока она копошилась с ключом в дрожащих пальцах, с соседней территории донесся звук — тяжёлая металлическая дверь захлопнулась. Она вздрогнула, обернулась.

Из-за угла здания «Атласа» вышел он. Тот самый, со штанги. Высокий, широкоплечий, в тёмном худи, натянутом на голову. Он шёл не к ней, а вдоль забора, но его путь пролегал мимо. Рори замерла, стараясь стать невидимкой, вжаться в дверной косяк.

Он прошёл в пяти метрах, не повернув головы. Но на уровне её калитки вдруг остановился. Медленно обернулся. В свете уличного фонаря она увидела его лицо. Не красивое в классическом смысле — с сильной челюстью, резкими чертами и глазами такого холодного серого цвета, что они, казалось, отражали лунный свет. В них не было ни любопытства, ни угрозы. Только спокойная, животная оценка. Он смотрел на неё так, будто видел не новую соседку, а дикое, напуганное существо, забредшее на его территорию.

Они смотрели друг на друга несколько секунд, которые показались вечностью. Рори чувствовала, как по спине бегут мурашки.

— Поздно для пробежек, — сказал он наконец. Голос был низким, глуховатым, без интонации. Констатация факта.

— Я… — её собственный голос прозвучал сипло и слабо. Она сглотнула. — Да.

Он кивнул, будто этого ответа было достаточно. Взгляд его скользнул по её лицу, по бескровным губам, по слишком широко открытым глазам.

— Замок кривой, — бросил он, кивнув на её дверь. — С утра посмотрю.

И, не дожидаясь ответа, развернулся и зашагал прочь, растворившись в тени своего дома.

Рори осталась стоять, прижавшись спиной к двери, с ключом, вонзённым в ладонь до боли. Его слова висели в воздухе: не предложение помощи, а приговор. Прибытие. Фиксация проблемы. И холодная, неоспоримая уверенность в том, что он её устранит.

Она наконец-то вставила ключ, втолкнула дверь внутрь и заперлась на все замки, какие нашла. Сердце всё ещё бешено колотилось, но теперь не только от страха. От чего-то другого. Острого и опасного.

Она подошла к окну и приподняла край занавески. Особняк напротив был погружён во тьму, лишь в одном окне на втором этаже горел тусклый свет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Не контактировать», — напомнила она себе правило.

Но где-то в глубине, под слоями страха и онемения, шевельнулось крошечное, чёрное чувство. Не надежда. Предвкушение.

Он увидел трещину. И люди, которые видят трещины, обычно либо хотят их залатать. Либо — разбить вдребезги.

Рори лёгкая в постель, не раздеваясь, и уставилась в потолок. На этот раз, когда её начали накрывать знакомые образы — тени, запах крови, последний взгляд сестры — она попыталась заменить их. На холодные серые глаза в свете фонаря. На низкий голос, обещающий починить замок.

Это было ненадёжное якорение. Опасное. Но в эту ночь её кошмар отступил на пять минут позже обычного. И когда она наконец провалилась в беспокойный сон, ей приснился не «он». А стук железа и чей-то пристальный, неотрывный взгляд.

Рассвет застал её у окна. Она смотрела, как первый луч упал на неоновую вывеску «АТЛАС». Буквы вспыхнули призрачным светом и погасли.

Она взяла со стола папку от мистера Джонса, где лежали её новые документы. Потом посмотрела на дом напротив.

Правила были важны. Но выживание — важнее. А выживание в одиночку с тем, что сидело внутри неё, было невозможно.

Она медленно выдохнула. Воздух в лёгких пах не страхом. Он пах холодным утром, сырой землёй и… железом.

У них был зал под названием «Атлас». Титан, держащий небо.

Аврора Стоун сломалась под тяжестью своего неба шесть месяцев назад.

Пришло время посмотреть, что будет, если попытаться переложить этот груз на другие, более сильные плечи.

Глава 2

Сент-Хейвен оказался городом, где новости распространялись быстрее, чем утренний туман с реки. К третьему дню Рори поняла это, стоя в очереди в «Мартине Маркете». Две пожилые женщины перед ней живо обсуждали не столько чужую машину у лесопилки, сколько «ту новенькую с Мэйн стрит», которая снимает старый дом Дженкинсов.

— …и видок-то у неё потерянный, бедняжка. Одна, — вздыхала одна, перекладывая банки с консервированным супом.

— Не одна, — поправляла вторая, бросая многозначительный взгляд в сторону кассы. — Рядом с «Атласом» поселилась. С голыми-то нервами да под боком у этих… здоровяков. Оливер молодцом, конечно, зал держит, молодежь от безделья спасает. Но знаешь, что про младших говорят? Кэш — тот и вовсе с этими… компьютЕрами день и ночь. Не по себе как-то.

Рори сделала вид, что изучает состав на упаковке овсянки, но её ладони стали влажными. Их обсуждали.

Её

обсуждали, связывая с ними. Так нельзя. Контакт порождал вопросы, вопросы — интерес, интерес — опасность.

Она быстро расплатилась и вышла, устремив взгляд в асфальт, но уголком глаза засекла вывеску, висящую через улицу: «Atlas Gym. Сила. Дисциплина. Результат.» Шрифт был строгим, без изысков. Под вывеской стоял, прислонившись к стене и листая что-то на телефоне, тот самый парень с гитарой — Кэш. В свете дня он казался менее постапокалиптичным и более… обычным. Хотя обычным его назвать было сложно: стрижка «идол к-попа», идеально сидящие на нём чёрные джоггеры и свободная футболка с каким-то смайликом, взламывающим планету. Он не смотрел по сторонам, полностью погружённый в экран.

Рори ускорила шаг, но не успела свернуть за угол, как её окликнул спокойный, бархатный голос:

— Соседка.

Она замерла. Это был не Кэш. Она обернулась.

Из двери небольшой кофейни «Бинз» вышел Сэм. В одной руке у него был лоток с четырьмя картонными стаканами, в другой — бумажный пакет, от которого вкусно пахло сдобой. Он улыбнулся ей той же тёплой, обезоруживающей улыбкой, что и в первое утро.

— Совпадение, — сказал он, словно читая её тревогу. — Я как раз завтрак команде захватываю. Несу крестовый поход против их пищевых привычек. — Он поднял лоток. — Поможешь донести? Руки, в прямом смысле, заняты.

Это не было вопросом. Это была мягкая, но не оставляющая выбора инструкция, обёрнутая в вежливость. Отказаться значило бы проявить грубость и привлечь ещё больше внимания. Рори молча кивнула и взяла пакет с выпечкой.

Они пошли рядом по тротуару к «Атласу». Рори чувствовала, как на них смотрят. Женщина из магазина определённо их видела.

— Прости за вторжение вчера, — заговорил Сэм, его голос был тихим, предназначенным только для неё. — Оливер сказал, ты не особо рада гостям. Но старый замок — это объективная опасность. Лучше уж мы его починим, чем кто-то незваный решит, что тут легко войти.

«Мы». Он снова сказал «мы».

— Я… справилась бы, — пробормотала она.

— Не сомневаюсь, — легко согласился он. — Но зачем справляться в одиночку, если можно не справляться вовсе? Вот наша философия.

Они подошли к боковому входу в «Атлас». Сэм ловко, не пролив ни капли, открыл дверь локтем и пропустил её вперёд.

Звук накрыл её волной.

Грохочущий бас из мощных колонок, лязг железа, ритмичные удары о боксёрскую грушу, приглушённые команды, тяжёлое дыхание. Воздух был густым, напоённым запахом пота, резины, металла и антисептика. Это не был гламурный фитнес-клуб с зеркалами и хромированными тренажёрами. Это была мастерская. Цех по обработке плоти и духа. По стенам висели плакаты не с фотошоплеными моделями, а с диаграммами упражнений, схемами мышц и мотивирующими цитатами из восточных философий. Всё было функционально, прочно, без лишнего блеска.

— Добро пожаловать в наше логово, — сказал Сэм, и его голос прозвучал гордо.

Они прошли мимо зоны со свободными весами, где здоровенный мужчина с бородой и в тельняшке выжимал от груди штангу с блинами, которые внушали Рори священный ужас. Рядом, в углу, был ринг, и на нём двое подростков в шлемах и перчатках под чутким руководством Крида отрабатывали комбинации. Крид, в простой серой майке и штанах для тайского бокса, был сосредоточен и скуп на слова. Его взгляд скользнул по Рори, задержался на секунду, и он кивнул — не ей, а Сэму. Деловое, братское «получил».

На втором этаже, за прозрачным ограждением из закалённого стекла, виднелся антресольный этаж. Там стояли беговые дорожки, эллипсы и странные конструкции из канатов, покрышек и металлических рам — зона кроссфита. Возле одной из таких рам Кэш, уже без гитары, с наушниками на шее, что-то настраивал на планшете, прикреплённом к стойке. Он поймал её взгляд и поднял бровь, уголок рта дрогнул в намёке на улыбку.

Сэм повёл её в небольшую комнату с вывеской «Физиотерапия & Восстановление». Здесь пахло иначе: лавандой, мятой и чем-то древесным. Было тихо, звуки зала приглушались. Стоял массажный стол, полки с банками, маслами, массажными мячами.

— Мой кабинет, — сказал Сэм, ставя кофе на стол. — Отсюда я веду свою войну с травмами и плохой осанкой. Присаживайся.

Рори осталась стоять, сжимая в руках пакет.

В дверь просунулась голова Оливера. Он был в темных чёрных брюках и белой рубашке с закатанными до локтей рукавами, выглядел так, будто только что вышел из деловой встречи, а не из спортзала.

— Завтрак? Благослови тебя Господь, Сэм, — его голос был низким и спокойным, с лёгкой хрипотцой. Взгляд переместился на Рори. — Аврора. Рад, что заглянула. Как замок?

— Хорошо, — выдавила она. — Спасибо.

— Пустяки. — Он вошёл, взял свой стакан кофе. — Сэм, ты показал ей зал?

— Только что зашли.

Оливер оценивающе посмотрел на Рори, потом на брата.

— Дай ей гостевой абонемент. Месячный. Соседская скидка — 100%.

— Оливер, я не… — начала она, но он мягко перебил.

— Это не любезность. Это стратегия. У тебя в глазах — двадцать метров адреналина, который некуда деть. Ты будешь бегать по полям, пока не свернёшь лодыжку в кроличьей норе, или будешь бить грушу здесь, под присмотром. — Он отхлебнул кофе. — Здесь безопасно. Камеры везде, кроме раздевалок и моего кабинета. Народ свой. Чужаков видно за версту.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Крид, сняв перчатки и протерев лицо полотенцем, появился в дверях, опираясь о косяк. Капли пота стекали по его шее на ключицы.

— Груша ждёт, новенькая, — сказал он просто. — Видел, как ты на неё в первый день смотрела. Глазами хотела прошить.

Его прямой, грубоватый тон заставил её внутренне сжаться, но в то же время где-то в глубине что-то дрогнуло. Жажда. Жажда ударить, выплеснуть тот ужас, что клокотал внутри.

— Я не умею, — честно сказала она.

— Поэтому и научим, — парировал Крид. — Бесплатный урок. Сегодня в семь. Не опаздывай.

Он развернулся и ушёл, оставив в воздухе ощущение приказа.

Оливер усмехнулся.

— Его манера общения требует привыкания. Но он лучший в штате. — Он посмотрел на Сэма. — Оформи карту. — И снова на Рори: — Правила просты. Не мешай другим. Убирай за собой. Не стесняйся спрашивать. И главное: то, что происходит в «Атласе», остаётся в «Атласе». У нас тут свои законы. Понятно?

Он смотрел на неё не как на испуганную девушку, а как на потенциального члена своей экосистемы. С холодной, деловой уверенностью, которая не оставляла сомнений: здесь он — закон.

Рори кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Её окружали. Не в ловушке, а… в коконе. Из грубой силы Крида, технологичной отстранённости Кэша, тёплой заботы Сэма и железной логики Оливера сплеталось что-то целое, прочное. Убежище с душком пота и звоном железа.

Сэм протянул ей пластиковую карту с логотипом «Атласа» и штрих-кодом. На ней не было её имени. Только номер.

— Добро пожаловать в команду, соседка, — сказал он тихо.

Рори взяла карту. Пластик был тёплым от его руки. Она сжала его так, что края впились в ладонь.

Правила мистера Джонса кричали в голове: «Не контактировать. Не привлекать внимания». Но здесь, в этом гремящем царстве силы, эти правила казались абстрактными и глупыми. Здесь предлагали не контакт, а членство. Не внимание, а растворение в общей цели — быть сильнее.

Она посмотрела на Крида, который снова работал с подростками, на Кэша, что-то проверяющего наверху, на Оливера, допивающего кофе с видом полководца, и на Сэма, который смотрел на неё с бездонным пониманием.

«Атлас». Титаны, держащие небо.

Ей это небо шесть месяцев падало на голову. Возможно, пришло время научиться не просто прятаться, а… держать его в ответ. Или хотя бы позволить, чтобы её научили.

— Спасибо, — наконец произнесла она. И это было не за карту. Это было за предложение выйти из аквариума её страха в этот шумный, пахнущий жизнью океан.

Оставив пакет с выпечкой, она вышла. Звуки зала проводили её до двери, как напутственный грохот.

На улице было тихо. Слишком тихо. Но теперь у неё в кармане лежал ключ от царства шума. И свидание с грушей в семь вечера.

Она шла домой, и её шаг был чуть твёрже, а плечи — чуть прямее. Страх никуда не делся. Но к нему добавилось что-то новое. Острое. Живое.

Предвкушение удара.

----------------------------------------------

если хотите продолжение, то с вас комменты и звезды)))

Глава 3

Перчатки пахли потом других людей. Слабый, въедливый запах соли, кожи и старательной резины. Рори сжала кулаки внутри них, чувствуя, как грубая внутренняя поверхность прилипает к её ладоням. Она стояла перед тяжёлой боксёрской грушей, свисающей с потолка в углу зала. Было без пяти семь, и «Атлас» жил своей вечерней жизнью. Народу прибавилось: несколько серьёзных мужчин тягали железо, пара девушек синхронно приседала со штангой под бдительным оком Крида, в зоне кроссфита кто-то отчаянно швырял на пол массивный покрытый резиной мяч.

Крид закончил с приседаниями, хлопнул одну из девушек по плечу — «Хорошо, продолжай» — и направился к Рори. Он был в тех же штанах для тайского бокса и чёрной майке, которая теперь тёмными пятнами прилипла к груди и спине.

— Готова к избиению неодушевлённого предмета? — спросил он без прелюдий, останавливаясь перед ней. Его глаза скользнули по её стойке. — Стопы вместе — это для балета. Разведи шире плеч. Левая вперёд, если не левша.

Она послушно перестроилась, чувствуя себя нелепо.

— Колени мягче. Не стой столбом, ты же не на параде. — Он подошёл вплотную, не касаясь её. Его присутствие было физическим давлением, как тёплый ветер перед грозой. — Цель — не ударить как можно сильнее. Цель — ударить правильно. Сила придёт сама. Покажи удар. Прямой, левой.

Рори сжалась и рванула руку вперёд. Её кулак шлёпнул по груше, которая едва дрогнула. Боль, тупая и неприятная, отдалась в запястье.

Крид скривился, будто от зубной боли.

— Ужасно. Ты била рукой. Бей телом. Весом. Вот смотри. — Он встал рядом, в ту же стойку, плавно, почти лениво повернул корпус и выбросил руку. Раздался глухой, сочный хлопок, и груша, описав упругую дугу, отлетела далеко назад. Всё движение заняло долю секунды и выглядело пугающе легко. — Вес с задней ноги на переднюю, разворот бедра, плечо вперёд, рука — продолжение. Как кнут. Попробуй. Медленно.

Он отошёл, скрестив руки на груди. Рори попыталась повторить. Получилось ещё более коряво.

— Бёдра, я сказал! — его голос прозвучал резко, заставив её вздрогнуть. Он снова подошёл. — Стой так. — Он руками, грубо и без церемоний, поправил положение её стоп. Его пальцы были шершавыми, сильными. — Теперь разворот. Вот так.

И тогда он встал прямо за ней. Не обнимая, но так близко, что она почувствовала исходящий от него жар. Его руки обхватили её бёдра.

— Начинай движение отсюда, — его голос прозвучал прямо у её уха, низкий и вибрирующий. Его ладони лежали на её тазовых костях, твёрдо направляя. — Чувствуешь? Не от руки. Отсюда. Раз… и толчок.

Она попыталась повторить, ведомая его руками. На этот раз удар вышел чуть звонче.

— Лучше. Ещё. Забудь, что ты девушка, которая боится. Ты — механизм. Рычаги и пружины. Гнев оставь на потом. Сначала — форма.

Он продолжал руководить её телом с бесстрастной точностью тренера. Его прикосновения были профессиональными, лишёнными намёка на флирт, но от этого — лишь более интенсивными. Он вторгался в её личное пространство, перестраивал его, заставлял мышцы работать по-новому. И странным образом это не пугало. Потому что здесь, на его территории, в рамках этих правил, это было допустимо. Даже нужно.

Через двадцать минут её руки горели, спина покрылась испариной, а в голове наконец-то воцарилась чистая, блаженная пустота. Не было места ни паническим мыслям, ни голосу сестры. Был только ритм: разворот, толчок, удар, вдох.

— Хватит на первый раз, — сказал Крид, наблюдая, как она, задыхаясь, опускает руки. — Завтра всё тело будет болеть. Подойдёшь к Сэму, он растянет. Не пропускай. И вот что… — Он взял её за кисть, поправил положение кулака в перчатке. Его пальцы на мгновение задержались на её запястье, нащупывая бешеный пульс. — Ты держишь в себе взрывчатку. Так нельзя. Или рванёшь сама, или тебя разорвёт. Эта груша — твой предохранитель. Используй. Каждый день.

Он отпустил её руку и, не дожидаясь ответа, пошёл к рингу, где его уже ждал следующий подопечный.

Рори стояла, переводя дух, смотря на отпечаток его пальцев на своей коже, будто сквозь перчатку. Её тело гудело от непривычной нагрузки, но внутри было тихо. Спокойно.

Она сняла перчатки, собралась уходить, когда к ней подкатил на офисном кресле Кэш. В наушниках, надетых на шею, била какая-то электронная музыка.

— О, новенькая! — крикнул он, заглушая шум. — Видел статистику с твоих первых забегов на дорожке. Жуть. Пульс как у птички в клетке. Хочешь глянуть?

Он повернул к ней планшет. На экране красовались графики: скачущая линия пульса, кривая скорости. Рори увидела резкие пики — те моменты, когда её накрывало.

— Я тут небольшой эксперимент провожу, — сказал Кэш, его глаза блестели азартом учёного. — биофидбэк. Подключаю человека к датчикам, даю задание, смотрю, как тело реагирует на стресс. Потом подбираю музыку, которая стабилизирует. Хочешь попробовать? Бесплатно, для науки.

Это было слишком. Слишком много вторжений за один день. Крид лез в её мышцы, Кэш — в её физиологию.

— Нет, — сказала она резче, чем планировала. — Спасибо.

Кэш не обиделся. Он лишь поднял брови, словно обнаружил интересный баг в программе.

— Окей. Предложение в силе. Если передумаешь — я обычно тут, — он ткнул пальцем куда-то на второй этаж. — И, кстати, если что, у нас Wi-Fi «Atlas_Guard». Пароль: «TitanStrength22». Надёжнее, чем твой домашний. — Он подмигнул и откатился обратно к своим стойкам, оставив её с ощущением, что её только что просканировали и частично взломали.

Возвращаясь домой в сгущающихся сумерках, она чувствовала себя иначе. Не безопаснее. Напротив, она осознала, насколько прозрачной начинает становиться для них. Но в этой прозрачности была странная сила. Их интерес был не праздным. Он был практическим, почти техническим. Они видели проблему (её страх, её неумение, её нестабильность) и предлагали инструменты для решения (груша, массаж, Wi-Fi). Это было… деловое предложение.

Дома она попробовала пароль от их сети. Заработало мгновенно, сигнал был мощным, стабильным. Она невольно посмотрела в окно на особняк. В том самом окне на втором этаже, что над вывеской «АТЛАС», горел свет. Не тусклый, как раньше, а яркий, холодный, синеватый — свет мониторов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Они работают, — подумала она. Атлас держит небо. И своё IT-царство тоже.

На следующий день всё тело, как и предсказывал Крид, ныло и скрипело. Боль была хорошей, честной. После обеда, превозмогая остатки паранойи, она переступила порог «Атласа» и попросила Сэма о растяжке.

Его кабинет был оазисом тишины. Он уложил её на массажный стол.

— Расслабься, — сказал он своим бархатным голосом. — Боль — это просто информация. Сейчас мы её прочитаем и успокоим.

Его руки начали работу. Сначала лёгкие, разогревающие поглаживания, затем более глубокое, точное давление на забитые мышцы. Это не было похоже на вчерашний грубый инструктаж Крида. Это было растворение. Его пальцы находили узлы напряжения, о которых она сама не подозревала — в районе лопаток, у основания черепа, в бёдрах.

— Здесь ты держишь страх, — тихо сказал он, работая с трапециевидной мышцей. — А здесь — вину. — Его большие пальцы мягко, но неумолимо погрузились в мышцы вдоль позвоночника.

От неожиданной точности у неё перехватило дыхало. Слёзы сами собой выступили на глазах. Она зажмурилась.

— Не сопротивляйся, — прошептал он. Его дыхание было тёплым у её виска. — Выпусти. Я здесь. Никто не увидит.

И она отпустила. Не рыдая, а тихо, позволив слезам скатиться по вискам на полотенце под головой. Под его руками тело, бывшее months сжатой пружиной, начало понемногу распрямляться, отдавать накопленное напряжение. Он не задавал вопросов. Он просто принимал, как принимают дождь иссохшую землю.

Когда сеанс закончился, она чувствовала себя опустошённой и невероятно лёгкой, как будто с неё сняли бетонный плащ.

— Приходи, когда захочешь, — сказал Сэм, помогая ей сесть. Его глаза были полны того же понимания, что и в первый день. — Не обязательно ждать боли.

Вечером того же дня, когда она уже готовила себе ужин, в её дверь постучали. Не тихо, а уверенно. Сердце ушло в пятки. Она подкралась к глазку.

На пороге стоял Оливер. В одной руке — папка, в другой — небольшой, но мощный фонарик. Он не выглядел встревоженным, но его осанка, его собранность говорили о деле.

Она открыла дверь, не отодвигая цепочку.

— Оливер.

— Аврора. Можно на минуту? — Он не улыбался. — По делу.

Она впустила его. Он прошёл в гостиную, окинул её беглым, оценивающим взглядом, но не сел.

— Вчера вечером, пока ты была в зале, по улице проехала машина. Чёрный «Тахо». Тот самый. Он сделал два круга, двигался медленно. — Оливер положил папку на стол. — Я не думаю, что это совпадение.

Лёд в жилах. Мир снова сузился до точки опасности.

— Ты… уверен? — её голос дрогнул.

— Уверен. У нас на улице три камеры. Я всё просмотрел. Номера подложные, стёкла тонированы, лиц не видно. — Он открыл папку. Там были распечатанные кадры с камер наблюдения, нечёткие, но достаточно ясные: большой чёрный внедорожник, скользящий по ночной улице. — Это не Сэм и Крид. Их машина в ремонте.

Он посмотрел на неё прямо.

— Я не спрашиваю, кто они. Это твоё дело. Но теперь это и наше. Потому что они ездят по нашей улице. — Он вынул из папки листок. — Вот расписание. Крид и Сэм патрулируют ночь с понедельника по четверг. Крид и я — с пятницы по воскресенье. Кэш сидит на камерах. Ты не останешься одна ни на одну ночь. И вот это… — Он протянул ей фонарик. Он был тяжёлым, с рифлёным корпусом. — Не просто фонарь. Нажми кнопку вот здесь — будет оглушающий звук и ослепляющая вспышка. Носи с собой. Всегда.

Рори взяла фонарь. Он был холодным и весомым в руке, как оружие.

— Зачем? — прошептала она. — Почему вы… так глубоко в это?

Оливер вздохнул, впервые за вечер проявив что-то похожее на усталость.

— Потому что мы построили здесь что-то. Дом. Бизнес. Сообщество. Мы защищаем своё. Всегда защищали. Ты теперь часть этого ландшафта. Значит, и тебя. — Он подошёл к окну, взглянул на свой зал, где в окнах горел свет. — А ещё потому, что когда небо начинает давить, проще держать его вчетвером. Даже если это не твоё небо изначально.

Он повернулся к ней.

— Правила обновляются. Ты не выходишь одна после десяти. Если нужно куда-то поехать — сообщаешь Кэшу, он прокладывает маршрут и следит через камеры трафика. Если чуешь что-то не то — не геройствуй. Ты либо в зале, либо здесь, либо с одним из нас. Понятно?

Это был не совет. Это был новый закон. Закон Атласа.

Рори кивнула. Страх вернулся, полный, ледяной. Но теперь он был не одинок. К нему примешивалось другое чувство. Не благодарность. Ответственность. Она втянула их в свою войну. Теперь ей придётся соответствовать.

— Понятно, — тихо сказала она.

— Хорошо. — Он направился к выходу, но на пороге обернулся. — И, Аврора? Держись. Они сделали первый ход. Значит, игра началась. А мы свою территорию не сдаём. Никогда.

Дверь закрылась. Рори осталась стоять посреди комнаты, сжимая в одной руке фонарь-дубинку, а другой ощущая лёгкость в мышцах после рук Сэма.

Они взяли её в кольцо. Из грубой силы, высоких технологий, целительной заботы и железной логики. Это не было спасением. Это была мобилизация.

Она подошла к окну. В окне над «Атласом» горели три монитора. Рядом с силуэтом Кэша теперь виднелась ещё одна тень — Оливера. Они что-то обсуждали, глядя на экраны.

Они держали небо. Её небо, полное чёрных «Тахо» и теней прошлого.

Аврора Стоун глубоко вдохнула. Запах страха в её доме начал вытесняться. Его заменяли другие запахи: металла с её карты, лаванды с рук Сэма, резины от перчаток и холодной стали от фонаря в её руке.

Она больше не была просто беглянкой. Она стала точкой на карте, которую «Атлас» решил защитить. И это меняло всё.

Глава 4

Тревожность, которую Сэм вымел из её мышц, вернулась через два дня. Не волной, а тихим, ядовитым туманом, просачивающимся в каждый уголок дома. Чёрный «Тахо» больше не появлялся, но его невидимое присутствие висело в воздухе Сент-Хейвена плотнее осенней влаги. Каждый скрип тормозов за окном заставлял её сердце бешено колотиться, каждый незнакомый силуэт в сумерках казался угрозой.

Рори пыталась следовать новым правилам. Она ходила в «Атлас» каждый день, превращая работу с грушей под редкими, но меткими замечаниями Крида в подобие медитации. Удары получались громче, звонче, в них появлялась злость — не слепая, а сфокусированная. Крид молча одобрял, иногда просто кивая, когда она наконец-то попадала в ритм.

Сэм работал с её телом как спасшийся реставратор — терпеливо, нежно, находя новые заломы и трещины, оставленные страхом. После его сеансов она могла дышать полной грудью, но стоило вернуться в пустой дом, как лёгкость улетучивалась, сменяясь ожиданием удара.

Однажды вечером, когда она возвращалась из зала, её окликнул Кэш. Он стоял в открытых воротах гаража «Атласа», протирая тряпкой мотоцикл — огромный, покрытый матовой чёрной краской и техногенными узорами.

— Эй, соседка! — крикнул он. — Есть минутка? Хочу кое-что показать.

Она замедлила шаг, внутренне сжимаясь. Но отказ показался бы оскорбительным после всего, что они сделали. Она подошла.

— Смотри, — Кэш стёр каплю масла с бензобака и ткнул пальцем в небольшой, почти незаметный чёрный купол под зеркалом. — Камера. С широким углом и ночным видением. Такие стоят на всех наших машинах, на входе, по периметру. Картинка идёт вот сюда. — Он достал из кармана не телефон, а что-то похожее на утолщённый смарт-часы с небольшим экраном. Нажал кнопку — на экране возникла живая картинка с нескольких камер, в том числе вид на её крыльцо и часть лужайки. — Это наша локальная сеть. Не в интернете, свой сервак в подвале. Взломать можно, но прийдется физически к нам в дом прийти. А это… — он провёл пальцем по экрану, и картинка сменилась на карту города с движущимися точками, — …это программа, которая мониторит полицейские частоты и камеры на выездах из города. Ищет аномалии. Вроде машин с подложными номерами.

Рори смотрела, ошеломлённая. Это был не просто фитнес-зал. Это был штаб.

— Зачем ты мне это показываешь? — спросила она тихо.

— Чтобы ты знала, — ответил Кэш, и в его обычно насмешливом взгляде появилась серьёзность. — Чтобы ты не думала, что мы просто качаемся и гадаем. Мы работаем. Системно. И если эта штука… — он кивнул в сторону экрана, — …засечёт что-то похожее на тот «Тахо», мы узнаем об этом раньше, чем он свернёт на нашу улицу. Раньше, чем полиция. У тебя есть пять-семь минут. Иногда это всё, что нужно.

Он вынул из другого кармана такой же чёрный браслет и протянул ей.

— Надень. Это не просто часы. Это трекер и кнопка паники. Долгий нажим вот здесь — сигнал сразу всем нам и на все экраны. Местоположение, пульс. Мы приедем. Все. Быстро.

Рори взяла браслет. Он был тяжёлым, холодным.

— Я… не могу это принять, — пробормотала она. Это было слишком. Слишком большое вторжение. Слишком большая ответственность перед ними.

— Можешь, — парировал Кэш просто. — Потому что альтернатива — ничего не принимать и надеяться на удачу. А удача, судя по твоим графикам пульса, — дерьмовая партнёрша. Надень. Хочешь, можешь снять, когда спишь. Но когда выходишь из дома — это must have. Приказ Оливера.

Она надела браслет. Ремешок автоматически подстроился под размер её запястья, защёлкнулся с тихим щелчком. Он не давил, но его присутствие было непреложным. Как ошейник с GPS для ценного, но непослушного животного. Унизительно? Да. Но также — невероятно безопасно.

— Спасибо, — сказала она, не глядя на него.

— Не за что. Теперь ты в системе. — Кэш снова улыбнулся, но на этот раз улыбка была без насмешки. — И, Рори… Не парься. Мы хорошие в своём деле. Лучшие.

Он снова наклонился к мотоциклу, давая понять, что разговор окончен.

Ночь после этого прошла тревожно. Браслет на тумбочке светился тусклым зелёным огоньком, напоминая о своей слежке. Она ворочалась, и сон пришёл только под утро. И, как всегда, в 3:14 её разбудил кошмар. На этот раз не крик, а ощущение — чьи-то руки, сжимающие её горло. Она села на кровати, хватая ртом воздух, и первым делом потянулась не к свету, а к браслету. Тёплый пластик под пальцами казался якорем.

Она встала, подошла к окну, чтобы проверить замок в сотый раз, и замерла. На лужайке между домами, в полосе света от уличного фонаря, стоял Оливер.

Не на посту. Не патрулируя. Просто стоял. Он был в тёмном худи, руки в карманах, и смотрел не на улицу, а куда-то вдаль, на тёмный лес за домами. Его профиль в тусклом свете казался вырезанным из камня — неподвижным, вечным. Он не курил, не говорил по телефону. Он просто… был там.

Рори прижалась лбом к холодному стеклу. Он не знал, что она смотрит. Он не делал это для неё. Он делал это потому, что это было нужно. Потому что он сказал, что они не оставят её одну на ночь. И он, владелец, командир, взял эту смену на себя.

Она наблюдала за ним десять минут, пятнадцать. Он не двигался. Просто своим присутствием создавал вокруг её дома незримый барьер. Это было сильнее любой системы Кэша, нежнее любого массажа Сэма и прямолинейнее любой тренировки Крида. Это была простая, безоговорочная защита.

Впервые за многие месяцы что-то ледяное и острое в её груди начало таять. Не полностью. Но достаточно, чтобы на глаза навернулись слёзы — не от страха, а от чего-то невыносимо нового. От признания. Её увидели. Не как цель, не как проблему, а как человека, которого нужно прикрыть. Заслонить собой.

Он вдруг повернул голову, и его взгляд, казалось, скользнул прямо по её окну, по её тёмной фигуре за стеклом. Рори отпрянула вглубь комнаты, сердце бешено забилось. Но он не подошёл. Он лишь медленно кивнул, будто в подтверждение какого-то невысказанного договора, развернулся и неторопливо, с той же неспешной уверенностью, пошёл к своему дому. Его дежурство окончилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На следующее утро в зале царило непривычное напряжение. Оливер был в своём кабинете, но дверь была открыта, и он разговаривал по телефону отрывисто, жёстко. Крид проводил спарринг на ринге, и его удары были жёстче, резче обычного. Сэм отменил все массажи и сидел за своим столом, изучая что-то на компьютере. Только Кэш казался своим обычным, собранным «техно-я», щёлкающий по клавишам на своём планшете с сосредоточенным видом.

Рори молча начала свою рутину у груши, но сегодня удары не приносили облегчения. Её тревога была зеркалом общей атмосферы. Что-то случилось.

После тренировки она не пошла к Сэму, а направилась было к выходу, но её перехватил Оливер, вышедший из кабинета.

— Аврора. В мой кабинет. На минуту.

Она последовала за ним. Он закрыл дверь и указал ей на стул. Сам сел за стол, откинулся на спинку кресла, сжав переносицу пальцами.

— Вчера ночью, — начал он без предисловий, — пока я был снаружи, Кэш отследил попытку взлома. Не нашей системы. Полицейской базы данных округа. Доступа не получили, но попытка была направленной и профессиональной. Исходила с IP-адреса, зарегистрированного на подставную фирму в Делавэре. Та же фирма, что арендовала «Тахо».

Рори почувствовала, как пол уходит из-под ног.

— Они ищут… меня? Через полицию?

— Они ищут законные способы найти тебя. Или выяснить, где ты. Значит, у них нет точной информации. Но они близко. — Оливер посмотрел на неё, и в его глазах не было утешения, только холодный анализ. — Это меняет ситуацию. Пассивная охрана теперь имеет ограниченный срок. Рано или поздно они просеют данные, найдут аномалию. Новую жительницу без прошлого. Или просто начнут методично объезжать такие городки. Нам нужно действовать активнее.

— Что… что мы можем сделать?

— «Мы» — пока ничего. Ты — можешь дать нам больше информации. — Он положил на стол перед ней чистый лист бумаги и ручку. — Я не спрашиваю имён или деталей дела. Но мне нужно знать их методы. Как они работают? Только наблюдение? Похищения? Взломы? Наём местных? Есть ли у них контакты в правоохранительных органах? Всё, что ты можешь рассказать, не ставя под удар себя. Каждая мелочь — это переменная в уравнении. А мы должны решить его первыми.

Рори смотрела на чистый лист, как на пропасть. Рассказать? Раскрыть хоть часть правды? Это было против всех инстинктов, против всех правил мистера Джонса.

— Они… — её голос сорвался. Она сглотнула, сжала кулаки. Браслет на запястье напомнил о себе лёгким давлением. — Они не нанимают местных. Слишком много свидетелей. Они используют своих. Обычно двое. Один — оперативник, лицо группы. Второй — технарь, сидит на связи, обеспечивает логистику, взламывает что нужно. Если нужно быстро и тихо — похищение. Если не боятся шума… — она замолчала, перед глазами встал образ Брук, — …то действуют жёстче.

Оливер слушал, не перебивая, его взгляд был пристальным, впитывающим каждое слово.

— Оружие?

— Огнестрельное редко. Слишком шумно. Электрошокеры, усыпляющие, ножи. И… психология. Они любят играть. Сначала наблюдение, чтобы посеять панику. Потом мелкие провокации — сломанный замок, перерезанные провода. Чтобы жертва почувствовала себя загнанной, одинокой. И только потом — основной удар.

Она выдохнула, чувствуя, как её трясёт изнутри. Она только что выдала им часть своего ада.

— Хорошо, — тихо сказал Оливер. Он взял лист, на котором она не написала ни слова, и аккуратно сложил его. — Это многое проясняет. Значит, «Тахо» и взлом — это стадия наблюдения и давления. Следующий шаг — провокация. На нашей территории. — Он поднял на неё взгляд. — Спасибо за доверие. Это было… мужественно.

Он встал.

— Теперь слушай внимательно. Мы меняем тактику. Ты больше не кролик в норе. Ты — приманка в контролируемой среде.

— Что? — Рори вскочила.

— Они хотят тебя выманить, напугать, заставить совершить ошибку. Мы дадим им такую возможность. Но на наших условиях. — Его глаза загорелись холодным, расчётливым огнём. — Мы создадим ситуацию, в которой они решат действовать. И попадут прямо в наши руки. Ты готова?

Рори смотрела на него. На этого человека, который взял на себя её войну. Который стоял ночью на её лужайке. Который сейчас предлагал не просто прятаться, а контратаковать. Страх кричал внутри неё «нет!». Но что-то другое, новое, рождённое за эти дни — злость, признательность, желание наконец перестать бежать — подняло голову.

Она медленно кивнула.

— Что нужно делать?

— Пока — жить как обычно. Но будь готова. Скоро тебе придётся сыграть свою роль. — Он подошёл к двери, открыл её. — А теперь иди. И не бойся. У нас есть план. И у нас есть ты.

Выйдя из кабинета, Рори увидела, что Крид, Сэм и Кэш собрались у ринга. Они смотрели на неё. Не с любопытством. С готовностью. Как команда, ждущая сигнала.

Крид кивнул ей, коротко и резко. Сэм улыбнулся, но в его улыбке была теперь стальная решимость. Кэш поднял руку с планшетом, дав понять, что его системы уже работают на новую задачу.

Они знали. Все они теперь знали часть её правды. И они не отвернулись. Они сомкнули ряды плотнее.

Рори прошла через зал, и на её пути каждый из них как бы ненадолго включался в её пространство: Крид поправил валявшуюся на пути гантель, Сэм встретился с ней взглядом и мягко улыбнулся, Кэш щёлкнул пальцами, поймав её внимание, и показал большой палец вверх.

Это была не просто защита. Это было принятие в стаю.

На улице светило солнце. Рори остановилась, подняла лицо к свету и глубоко вдохнула. Воздух пах пыльцой, травой и… металлом. Всегда металлом.

Она сжала руку с браслетом. Зелёный огонёк мигнул в ответ.

Игра началась по-настоящему. И впервые она была не одна за доской.

Глава 5

План созревал в «Атласе» как операция спецназа. Рори была допущена к брифингам, которые проходили поздно вечером в кабинете Оливера. На столе вместо бумаг лежали планшеты, а на стене висела большая интерактивная доска, куда Кэш выводил схемы и карты.

План, разработанный Оливером, был прост, как кулак, и изощрен, как клинок.

Цель:

Заманить охотников в контролируемую ловушку и нейтрализовать, получив при этом информацию об их нанимателях.

Приманка:

Рори.

Метод:

Имитация срыва. Они создавали для наблюдателей картину, будто их цель, измотанная паранойей, совершает отчаянную и глупую ошибку.

— Тебе нужно будет показать, что ты ломаешься, — объяснял Оливер, указывая указкой на карту города на экране. Его голос был спокоен и методичен. — Мы выберем место — удалённое, но в пределах нашего радиуса действия. Ты отправишься туда ночью, одна, без машины. Создашь впечатление, что пытаешься сбежать от нас, от всего этого. Что ищешь новое укрытие или пытаешься связаться с кем-то извне.

— Какое место? — спросила Рори, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Старая водонапорная башня на окраине, у заброшенной лесопилки, — ответил Кэш, не отрываясь от своего ноутбука. — Место идеальное: с одной стороны — открытое поле, с другой — лесной массив. Есть подъездные пути, но их мало. Камер городских нет. Наши датчики и камеры мы установим заранее. — Он щёлкнул клавишей, и на общей доске появилась трёхмерная модель местности с мигающими точками. — Я обеспечу полное покрытие. Мы будем видеть и слышать всё.

Расстановка сил:

Крид

— группа быстрого реагирования. Займёт позицию в лесу в тридцати метрах от башни. Его задача — физический перехват и нейтрализация основной угрозы.

Кэш и Оливер

— группа прикрытия и контроля. Перекроют основные подъездные пути на джипах, не давая цели уйти или прибыть подкреплению. Оливер будет руководить на месте, Кэш обеспечит связь и киберподдержку из машины.

Сэм

— медик, снайпер и тыловая поддержка. Займёт позицию на чердаке заброшенного склада в двухстах метрах с оптическим прицелом. Его задачи: наблюдение за периметром, прикрытие Рори и Крида в крайнем случае, медицинская помощь.

— А я? — спросила Рори. — Что я делаю, когда они появятся?

— Ты делаешь то, что сделала бы напуганная девушка, — сказал Крид, его голос прозвучал как скрежет камня. Он сидел, начищая какую-то тактическую фонарь-дубинку. — Бежишь. Прячешься. Паникуешь. Но всегда оставайся в радиусе, который мы обозначим. Я не дам им тебя схватить. Но они должны поверить, что были в шаге от успеха.

Сэм, сидевший рядом с Кридом и поразительно на него похожий, но с более мягким, сосредоточенным выражением лица, добавил тихо:

— Я буду держать тебя на прицеле всё время. В прямом и переносном смысле. Если что-то пойдёт не по плану, у меня есть нелетальные патроны. Ты в безопасности, Рори.

Подготовка заняла три дня. Для Рори они стали странной смесью кошмара и самой интенсивной жизни. Днём она продолжала тренироваться, и теперь Крид добавил в её программу упражнения на скорость реакции и уклонение.

— Не для того чтобы драться, — рычал он, когда она в очередной раз неуклюже пыталась вывернуться из его железной хватки. — Для того чтобы выиграть две секунды. Две секунды — и я уже там.

Сэм работал с её дыханием, обучая техникам, которые помогали контролировать панику. Он вводил её в состояние глубокого расслабления, а потом резко давал сигнал — и она должна была перейти в состояние полной боевой готовности за один вдох.

— Твой главный враг сейчас — твой собственный адреналин, — говорил он. — Он тебя или парализует, или заставит сделать глупость. Дыши. Всегда дыши. И помни — я буду видеть всё сверху.

Кэш выдал ей миниатюрное устройство — капсулу, которую нужно было вставить в ухо.

— Это не просто «уши». Это односторонняя связь. Ты будешь слышать меня и только меня. Я буду твоими глазами со стороны. Если я скажу «лево» — ты валишься налево. «Замри» — превращаешься в статую. «Беги к метке» — бежишь, не думая. Доверяй. Я буду видеть то, чего не видишь ты.

Оливер проводил с ней «психологические» брифинги. Он заставлял её мысленно проигрывать сценарий снова и снова.

— Ты не Аврора Стоун. Ты — напуганная мышь, которую загнали в угол. Ты не думаешь, ты реагируешь. Запомни это состояние.

Вечером накануне операции в «Атласе» царила тишина, натянутая, как тетива. Братья готовили снаряжение. Рори сидела в углу, наблюдая, как Крид и Сэм в почти полной тишине проверяют друг у друга снаряжение — безмолвный ритуал близнецов. Кэш настраивал портативные ретрансляторы. Оливер изучал прогноз погоды на планшете.

К ней подошёл Оливер.

— Всё готово. Завтра в 22:00 ты выходишь из дома и идёшь к башне. По утверждённому маршруту. Браслет на руке, «ухо» в ухе. Последний шанс сказать «нет». Никто не осудит.

Рори посмотрела на него, затем обвела взглядом остальных — этих четырёх братьев, которые взяли на себя её войну. Крид встретился с ней взглядом и резко кивнул. Сэм улыбнулся ободряюще. Кэш поднял большой палец.

— Я в деле, — тихо сказала она.

День «Х».

Последний день тянулся мучительно. В 21:55 она стояла в прихожей. Надела тёмную куртку, проверила «ухо» — тихий шум в наушнике означал, что канал открыт. Браслет мигал ровным зелёным.

В 22:00 она вышла из дома. Ночь была безлунной. Она двинулась по тёмным задним улицам.

— Маршрут чист, — проговорил в ухо спокойный голос Кэша. — Иди в обычном темпе. Не оглядывайся слишком часто.

Она прошла пустырь, углубилась в редкий лесок. Впереди чёрным силуэтом высилась водонапорная башня.

— Подход чист. Заходи на площадку. Сядь у основания башни, включи фонарик, посвети им в землю, выключи. Сигнал.

Рори сделала всё, как велели. Сидела, прижавшись спиной к холодному бетону. Минуты тянулись.

— Терпение, — прошептал Кэш. — Охотники редко приходят по расписанию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И тогда она услышала. Тихое урчание двигателя. Свет фар мелькнул между стволами и погас.

— Контакт, — голос Кэша стал жёстким. — Чёрный седан. Двое выходят. Один — по прямой, второй — заходит с фланга, через лес. Готовься.

У Рори перехватило дыхание. Она видела его теперь. Фигуру в тёмной одежде, медленно приближающуюся.

— Не двигайся, пока не дам команду, — сказал Кэш. — Пусть подойдут ближе.

Незнакомец остановился в десяти метрах. Его голос прозвучал чётко:

— Аврора Стоун? Не бойтесь. Мы пришли помочь. Мистер Джонс передаёт, что ваше местоположение скомпрометировано. Вам нужно срочно перемещаться.

Ложь.

— Я… я не верю вам, — выдавила Рори.

— У нас нет времени на дискуссии, — сказал мужчина, сделав шаг вперёд.

— СЕЙЧАС! — крикнул Кэш в ухо. — Беги к метке! Прямо от него, в лес за башней!

Рори рванулась с места. Она услышала рык недовольства за спиной и тяжёлые шаги погони.

— Второй перерезает тебе путь! Резко влево! — скомандовал Кэш.

Она вильнула, чуть не упала, услышала ругань из чащи справа.

— Хорошо. Ещё двадцать метров прямо. Крид, он у тебя на подходе.

— Вижу, — раздался в канале низкий, знакомый рык Крида.

Раздался глухой хлопок, и сразу же крик боли. Погоня сзади прекратилась. Но второй…

Из-за дерева прямо перед ней выскочила вторая фигура. Он бросился на неё.

— Вниз! — закричал Кэш.

Рори присела, и мужчина пролетел над ней, зацепив её плечом и повалив на землю. Она ударилась спиной. Он быстро оправился, и в его руке блеснуло лезвие.

И тут из темноты, словно материализовавшись из ночи, возник Крид. Он двинулся не бегом, а стремительным, мощным шагом. Короткая, тактическая дубинка со свистом рассекла воздух. Раздался отвратительный хруст, и человек с ножом рухнул на землю.

Тишина. Тяжёлое дыхание. Рори лежала, не в силах пошевелиться.

— Цели нейтрализованы, — донёсся голос Оливера в общий канал. — Кэш, сканируй эфир. Подъезжаю, загружаем. Сэм, доклад.

— Периметр чист, — тихо ответил в канал голос Сэма. — Угроз нет. Рори, ты в порядке?

— Я… да, — прошептала она.

— Молодец, — сказал Сэм, и в его голосе слышалось облегчение. — Сейчас спускаюсь.

Через минуту к ней подбежал Сэм с медицинской сумкой. Его руки, тёплые и уверенные, ощупали её плечо, спину.

— Ушиб, возможно, растяжение. Ничего серьёзного. Дыши. Всё позади.

Рори позволила ему поднять себя. Она видела, как Крид надевает наручники на двух мужчин. Оливер обыскивал их машину.

К ней подошёл Крид. Его лицо в свете фар подъехавшего джипа Оливера было суровым, но в глазах светилось одобрение.

— Не плохо. Две секунды ты им выиграла.

Их увезли в неизвестном направлении. Рори вернулась домой с Сэмом, который дал ей лёгкое успокоительное и остался на диване в гостиной, на случай если побеспокоят кошмары.

Но кошмаров не было. Был тяжёлый, бездонный сон. А когда она проснулась утром, то первым делом увидела на тумбочке не мигающий браслет, а простую записку, написанную твёрдым почерком:

«Гости на завтраке болтливы. Интересные детали. Ждём в зале в 10. О.»

И подпись — простой, уверенный рисунок: силуэт титана, держащего на плечах земной шар.

Аврора Стоун встала, почувствовав боль в каждом мускуле. Но вместе с болью пришло и новое чувство. Сила. Она была частью команды, которая только что выиграла первый раунд.

Она посмотрела в окно. На вывеске «АТЛАС» буквы не горели, но утреннее солнце освещало их так, что они казались выкованными из золота.

Они держали небо. И вчера она помогла им его поддержать.

Глава 6

Утро после операции началось не с кофе, а с визита двух незнакомцев в строгих костюмах. Они припарковались у «Атласа» на официальной машине без опознавательных знаков, но с характерными антеннами. Оливер встретил их у входа, его поза была неприступной.

Рори наблюдала из окна кухни своего дома, сердце ёкнуло. Они нашли её. Но Оливер, переговорив с ними несколько минут, кивнул в сторону своего кабинета. Через полчаса к ней в дверь постучал Кэш.

— Не паникуй. Это твой бывший опекун с друзьями. Хочет поговорить. У нас. Под нашей крышей, — добавил он, видя её панический взгляд. — Оливер настоял. Ты не одна.

В кабинете Оливера пахло напряжением и дорогим одеколоном гостей. За столом сидел мистер Джонс, его гранитное лицо казалось ещё более непроницаемым. Рядом — молодой, спортивного вида мужчина, явно телохранитель или оперативник. Оливер стоял у окна, скрестив руки. Крид и Сэм расположились у двери, создавая молчаливый, но ощутимый барьер. Кэш сел в углу с ноутбуком, делая вид, что работает.

— Мисс Стоун, — начал мистер Джонс, не выражая ни удивления, ни радости. — Вы живы. И, кажется, обросли… интересным окружением.

— Мистер Джонс, — кивнула Рори, стараясь держать голос ровным.

— Двое мужчин, задержанных прошлой ночью, были переданы в наше распоряжение, — продолжил он, бросая взгляд на Оливера. — Нестандартный, но эффективный метод. Благодарю. Информация, которую они предоставили, подтверждает наши худшие опасения. «Хронос» активизировался. Он знает, что вы в этом регионе. И теперь он знает, что вы не беззащитны.

— Что это меняет? — спросил Оливер, его голос был холоден, как сталь.

— Меняет всё, мистер Холт, — Джонс повернулся к нему. — До сих пор это была игра в кошки-мышки. Теперь это станет войной на истощение. Они пришлют более подготовленных, более безжалостных людей. Возможно, попытаются оказать давление другими способами. Через местные власти. Через экономические рычаги.

— Угрожаете? — тихо спросил Крид, и в его голосе зазвучала опасная нотка.

— Констатирую факты, — парировал Джонс. — Я здесь не для угроз. Я здесь, чтобы сделать новое предложение. Мисс Стоун не может оставаться здесь. Слишком опасно для неё и для вас. У нас есть безопасное место в Европе, полностью автономное…

— Нет, — перебила Рори. Все взгляды устремились на неё. Она выпрямилась, глядя прямо на Джонса. — Я не бегу. Не снова. Здесь моя линия обороны.

Джонс изучал её несколько секунд, затем медленно кивнул.

— Вы изменились. Всего за несколько недель. Интересно. — Его взгляд скользнул по братьям. — Вы считаете, что можете обеспечить лучшую защиту, чем профессиональная служба?

— Мы уже обеспечили, — отрезал Оливер. — Мы нейтрализовали угрозу, о которой вы, судя по всему, даже не подозревали, пока мы не положили её вам на порог. Мы знаем местность. У нас есть ресурсы. И, что важнее, у нас есть мотивация. Это наш дом.

Между мужчинами повисло тяжёлое молчание. Наконец, мистер Джонс поднялся.

— Очень хорошо. — Он достал визитку и положил её на стол. На ней был только номер. — Это прямой канал. Только для крайних случаев. Мы будем… наблюдать со стороны. И оказывать поддержку на расстоянии, где это возможно. Но официально вы вне программы. Ваше выживание — ваша забота и забота ваших… соседей. — В его голосе прозвучало лёгкое, едва уловимое презрение к этому слову.

— Нам ничего больше от вас не нужно, — сказал Крид.

— Возможно. Но помните, — Джонс остановился в дверях, — «Хронос» не прощает неудач. И он не играет по правилам. Вы втянули себя в игру, где ставка — жизнь. Удачи.

Они ушли. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только тихим жужжанием компьютера Кэша.

— Наглый ублюдок, — наконец выдохнул Крид.

— Но полезный, — сказал Кэш, не отрываясь от экрана. — Только что прошёл пинг по его номеру. Официальный канал ФБР, зашифрованный. Он не шутил про поддержку.

Оливер подошёл к Рори.

— Ты уверена в своём решении? Теперь пути назад действительно нет. Мы — твоя единственная официальная защита.

Рори посмотрела на него, затем на Крида, Сэма, Кэша. На их лицах она видела не сомнение, а готовность. Готовность к войне за неё.

— Я уверена, — сказала она твёрдо. — Я остаюсь.

Оливер кивнул, и в его глазах вспыхнула та самая холодная, расчётливая искра.

— Тогда начинается настоящая работа. Отныне ты — не свидетель. Ты — боец. И мы сделаем из тебя лучшего.

На следующий день в «Атласе» витал запах победы и свежемолотого кофе. Оливер, вопреки своему обычному протоколу, позволил себе появиться в зале позже обычного, в расслабленных джоггерах и футболке, с кружкой в руке. Крид и Сэм, несмотря на ночную вылазку, уже были на своих постах — Крид вел утреннюю группу по ММА, а Сэм принимал первого клиента на массаж. Кэш, с тёмными кругами под глазами, но с лихорадочным блеском в них, щёлкал на ноутбуке в зоне отдыха.

Рори зашла ровно в десять, как было велено. Зал гудел от обычной активности, но для неё атмосфера была иной. Клиенты, тренеры, даже тренажёры — всё казалось частью большого, слаженного организма, который она теперь узнала изнутри. И признала её своей.

— Аврора. Кабинет, — кивнул ей Оливер с антресоли, прежде чем скрыться за дверью своего стеклянного офиса.

Внутри пахло кожей, дорогим деревом и кофе. Оливер указал ей на кресло, сел за стол и откинулся, изучая её.

— Как самочувствие?

— Болит всё, — честно ответила она, и он усмехнулся — коротко, беззвучно.

— Это хорошая боль. Боль от работы, а не от страха. — Он отхлебнул кофе. — Наши гости оказались… словоохотливыми под правильным давлением. Они — нижнее звено. Наёмники с чистой репутацией и узкой специализацией на «тихом извлечении». Заказ поступил через три посредника, последний — частный военный контрактор «Шеридан Глобал». Кэш уже копает. Но главное — они подтвердили: ты для них — актив высокой ценности. Не для устранения. Для доставки живой и невредимой определённому лицу. Имя не знают. Знают только код — «Хронос».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лёд сковал Рори изнутри. Хронос. Время. Отец времени. Она знала, кто стоит за этим. Человек, для которого её сестра была ошибкой, а она — активом, ускользнувшим из рук.

— Они не остановятся, — прошептала она.

— Мы это знаем, — спокойно согласился Оливер. — Но теперь знаем и мы. И они знают, что ты не беззащитная овца в поле. Теперь ты волчица со стаей. Это меняет расстановку сил. — Он поставил кружку. — А теперь — к более приятному. Ты выполнила свою часть. Блестяще. У «Атласа» не принято оставлять своих в долгу. Выбирай награду.

Рори смотрела на него, ошеломлённая. Награда?

— Я… мне ничего не нужно. Вы уже всё сделали.

— Неправильный ответ, — мягко, но непреклонно парировал он. — Это деловая этика. Ты рисковала. Риск был оправдан. Должна быть компенсация. Подумай. Новое удостоверение? Деньги? Или… — его взгляд стал пристальным, — …что-то менее осязаемое? Навык? Доступ?

Она молчала, переваривая. И вдруг поняла, чего хочет. Не безопасности. Она уже начала её получать. Она хотела… силы. Настоящей. Не той, что даётся в страхе, а той, что строится изнутри.

— Я хочу… — она сделала паузу, собираясь с духом. — Я хочу научиться. По-настоящему. Не просто бить грушу. А… понимать. Что вы знаете. Как вы думаете. Как вы… видите мир.

Оливер медленно кивнул, будто её ответ был именно тем, что он ожидал.

— Это амбициозно. И дорого. Готовься платить потом и кровью. И не метафорически. — Он встал и подошёл к окну, смотря на зал. — Хорошо. Наградой будет… полный доступ. Ты становишься стажёром «Атласа». Будешь тренироваться с Кридом по его программе для бойцов. Будешь учиться у Сэма — анатомия, психология стресса, медицинский минимум. Кэш научит тебя основам цифровой гигиены и наблюдения. А я… — он обернулся, — …научу тебя стратегии. Управлению. Как превратить хаос в план, а план — в результат. Но предупреждаю: отказов не будет. И поблажек — тоже. Ты вольна уйти в любой момент. Но пока ты здесь — ты выполняешь. Понятно?

Это было больше, чем она могла мечтать. Это было посвящение.

— Понятно, — твёрдо сказала она.

Новая реальность началась на следующий же день.Её жизнь превратилась в интенсивный, выматывающий курс выживания и превосходства.

С Кридом

тренировки вышли на новый уровень. Теперь это были не просто удары, а спарринги в лёгкой экипировке. Он был безжалостен, но справедлив. Он ломал её стойки, заставлял падать, подниматься, снова атаковать. Его прикосновения стали чаще, жёстче, интимнее — он поправлял её тело, вкладывая её кулак в удар, обхватывая её бёдра, чтобы скорректировать разворот, прижимая её спину к своей груди, чтобы показать перенос веса. Между ними возникло немое напряжение — напряжение двух тел, познающих пределы друг друга. После особенно тяжёлой сессии, когда она, вся в поту и с дрожащими руками, опустилась на пол, он протянул ей бутылку с водой. Их пальцы соприкоснулись.

— Не так уж и плохо, для офисной мыши, — пробурчал он, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти одобрительное. Она почувствовала странный толчок где-то внизу живота.

С Сэмом

занятия проходили в его кабинете или в тихой зоне для растяжки. Он учил её не только дыханию, но и чтению языка тела, основам давления на болевые точки, простейшим приёмам мануальной терапии. Его прикосновения были противоположностью Кридовым — медленные, осознанные, почти гипнотические. Он мог полчаса работать с одной напряжённой мышцей на её шее, и под его пальцами напряжение растворялось, уступая место непривычному, почти греховному расслаблению. Однажды, когда она лежала на массажном столе, а его пальцы погружались в мышцы её поясницы, она невольно издала тихий стон облегчения. Его руки замерли на секунду.

— Здесь живёт вся твоя усталость, — прошептал он, его губы оказались опасно близко к её уху. — Позволь мне её забрать. — И в этот момент его прикосновение стало не просто лечебным. Оно стало… ласкающим. Она замерла, боясь пошевелиться, боясь, что он остановится. Он не остановился.

С Кэшем

занятия проходили в мире битов и байтов. Он учил её пользоваться тёмными сетями, создавать цифровые следы-приманки, basics криптографии. Но между делом он показывал ей свои «побочные проекты» — программы, генерирующие искусство на основе мозговых волн, или сложные алгоритмы подбора музыки под настроение. Однажды он заставил её надеть датчики и включил композицию, которая, как он утверждал, «резонировала с её текущим психоэмоциональным профилем». Музыка была пульсирующей, захватывающей, она проникала под кожу. Рори закрыла глаза, отдаваясь потоку звуков. Когда она открыла их, Кэш стоял очень близко, смотря на графики её реакции на мониторе.

— Интересно, — сказал он задумчиво. — Пики активности не только в зонах страха. Есть отклик и в зонах, связанных с… предвкушением. С интересом. — Он посмотрел на неё, и его обычная насмешливость куда-то испарилась. — Кому из нас, интересно, твоё тело отзывается сильнее? — Он не ждал ответа. Он просто улыбнулся и вернулся к своему коду, оставив её с бьющимся сердцем.

С Оливером

«уроки» были самыми сложными. Он заставлял её играть в шахматы, анализировать бизнес-кейсы, строить стратегии для гипотетических конфликтов. Он ломал её логику, заставлял думать на десять шагов вперёд. Эти сессии проходили в его кабинете, часто допоздна, когда зал пустел. Между ними висела тишина, напряжённая, как струна. Он наблюдал за ней — не как мужчина за женщиной, а как скульптор за глиной. Но однажды, после того как она неожиданно выиграла у него сложную партию, он откинулся в кресле и долго смотрел на неё.

— Ты — неожиданность, — сказал он наконец. — Самый опасный и ценный фактор на любой карте. — Он встал, подошёл к ней, взял шахматную королеву, которую она только что поставила ему мат, и положил ей в ладонь. Его пальцы коснулись её кожи. — Ты выиграла не меня. Ты выиграла право на мое полное внимание. Используй его с умом.

Физическая и эмоциональная близость росла, как виноградная лоза, оплетая её со всех сторон. Она ловила на себе взгляды: оценивающий взгляд Крида через весь зал, тёплый взгляд Сэма из-за полуоткрытой двери его кабинета, насмешливый взгляд Кэша из-за экрана ноутбука, непроницаемый взгляд Оливера с антресоли.

Она больше не была гостьей. Она была ученицей. Проектом. Объектом общего, растущего интереса. И её собственное тело, пробуждающееся от спячки страха, отзывалось на каждый из этих интересов по-своему. На грубость Крида — вспышкой ярости и вызова, которая легко могла перерасти в страсть. На нежность Сэма — глубокой, почти болезненной потребностью в исцелении и ласке. На интеллектуальную игру Кэша — азартом и любопытством, которые щекотали нервы. На властную опеку Оливера — желанием доказать, что она достойна, и странным желанием покориться этой силе.

Однажды ночью, после долгого дня, она стояла под душем. Вода смывала пот, боль, остатки адреналина. Она провела руками по своему телу — более рельефному, сильному, чувствительному. Она думала о руке Крида на её животе, о пальцах Сэма у её висков, о взгляде Кэша, сканирующем её реакции, о тяжёлой, уверенной руке Оливера, вкладывающей шахматную фигуру в её ладонь.

И она поняла. Её больше не разрывало на части. Наоборот. Каждый из них заполнял свою, отдельную часть той пустоты, что зияла внутри. Крид заполнял ярость и потребность в сопротивлении. Сэм — жажду покоя и исцеления. Кэш — голод по новому, по игре. Оливер — потребность в порядке, стратегии, высшем смысле.

Она вышла из душа и посмотрела в зеркало. Глаза горели. Не только от усталости. В них был вызов, глубина, азарт и холодная ясность. Отражения четырёх братьев.

Она легла в постель, и впервые за много месяцев её мысли перед сном были не о прошлом. Они были о завтрашней тренировке с Кридом. О сеансе у Сэма. О новой головоломке от Кэша. О следующей шахматной партии с Оливером.

Её личное небо, которое так долго давило на неё одной тяжелой плитой, теперь держали четыре колонны. И каждая из них начинала казаться ей не просто опорой, а чем-то бесконечно дорогим и желанным.

Процесс запущен. И он был необратим.

Глава 7

Дождь стучал по крыше «Атласа». Оливер был в отъезде. В зале царила редкая, почти интимная тишина.

Рори вытирала тренажёр, когда Кэш бесшумно подошёл сзади.

— Скучно? — его голос прозвучал прямо у уха.

Она вздрогнула.

— Просто… заканчиваю.

— У меня есть задача поживее. В подсобке. Сломалась система замка.

Он уже повернулся, уходя. Она, не думая, пошла за ним.

В тесной подсобке пахло маслом и пылью. Кэш закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал громко.

— Где поломка? — спросила Рори, оглядываясь.

— В моём терпении. — Он шагнул вперёд, отрезав путь к выходу. Его глаза в полумраке блестели. — Я неделю смотрю на твои графики. На пики, на спады. Знаешь, когда у тебя самый ровный пульс?

Она молчала.

— Когда ты смотришь на меня. А самый высокий — когда ты смотришь на Крида. Интересно, да? Хочешь узнать, какой будет, когда я сделаю вот так?

Он прижал её к стеллажу. Его поцелуй был не вопросом, а утверждением. Голодный, точный, с привкусом кофеина и дерзости. Его язык скользнул по её губам, требуя входа. Рука скользнула под спортивный топ, тёплые пальцы нашли напряжённый сосок.

Она вскрикнула в его рот — не от протеста. От шока. От пробудившейся молнией потребности.

— Да? — он оторвался на миллиметр, его дыхание обжигало её губы.

— Кэш… — её голос был хриплым.

— Просто «да» или «нет». Алгоритм простой.

— Да.

Он снова захватил её губы, глубже, властнее. Его бедро втиснулось между её ног, создавая давление, от которого потемнело в глазах. Он знал, что делает. Касался, кусал, дразнил — как будто программировал её тело на отклик.

Дверь открылась. На пороге, залитые светом из зала, стояли Крид и Сэм.

Кэш не отпрянул. Он медленно оторвался, оставив её губы опухшими, и обернулся, заслоняя её своим телом.

— Перерыв, ребята. Идёт приватный брифинг.

Крид вошёл, заполнив собой дверной проём. Его взгляд скользнул по её растрёпанной одежде, по её лицу.

— Брифинг, — повторил он плоским тоном. — Похож на нарушение устава. Раздел «конфликты интересов».

Сэм вошёл следом, прикрыв дверь. Его выражение было нежным, но глаза читали её, как открытую книгу.

— Никакого конфликта, — тихо сказал Сэм. — Я вижу только всплеск адреналина и… потребность. Сильную потребность. — Он посмотрел на Рори. — Тебе больно? Страшно?

Она качнула головой, не в силах вымолвить слово. Стыд и возбуждение вихрем крутились внутри.

— Видишь? — Кэш усмехнулся. — Всё чисто.

— Ничего не чисто, — огрызнулся Крид. Он подошёл так близко, что его грудь почти касалась груди Кэша. — Ты лезешь без очереди. Без санкции. Альфа не в восторге будет.

— Альфа в отъезде. А природа не терпит пустоты.

Крид посмотрел поверх его плеча прямо на Рори. Его серые глаза были тёмными, как грозовое небо.

— Ты этого хочешь? Его? Его щенячьих уловок?

— Я… — её голос сорвался.

— Громче. На ринге я не принимаю шёпот.

— Я не знаю! — вырвалось у неё.

Крид оттолкнул Кэша в сторону — не грубо, но так, что тот отступил. Теперь он стоял перед ней. Его большая, шершавая рука поднялась и легла ей на шею, большие пальцы чувствовали бешеную пульсацию на её горле.

— Вот что я знаю, — прошептал он хрипло. — Ты заводишься от силы. От вызова. От того, чтобы быть на грани. Он, — Крид кивнул в сторону Кэша, — играет. А я… я не играю.

Он наклонился. Его поцелуй был полной противоположностью поцелую Кэша. Грубый, властный, примитивный. В нём не было техники, только чистое, животное заявление: «Ты — моя». Его зубы коснулись её нижней губы, заставив её вскрикнуть. Рука на её шее не давала отступить.

— Крид, — мягко, но твёрдо прозвучал голос Сэма. — Ты её пугаешь.

— Нет, — прошептала Рори, и её руки сами вцепились в майку Крида. — Не пугаешь.

Крид оторвался, его дыхание было тяжёлым. Он смотрел на неё с таким голодом, что её колени подкосились.

Сэм подошёл. Он мягко, но настойчиво отстранил Крида.

— Теперь ты, — сказал он брату. — Оставь ей выбор. А не просто бери.

Он повернулся к Рори. В его глазах не было огня Крида или насмешки Кэша. Была глубокая, тихая бездна понимания.

— Они предлагают бури, — сказал Сэм, его пальцы коснулись её виска, смахивая выбившуюся прядь. — Я могу предложить… тишину. Место, где не надо бороться. Где можно просто чувствовать.

Он не стал целовать её. Он притянул её к себе, и её лицо уткнулось в его шею. Он пах лавандой и чистотой. Его руки обвили её, одна — на затылке, другая — на пояснице, прижимая так крепко и безопасно, будто собирался вобрать в себя всю её боль. Она зажмурилась, и тело, заведённое до предела, начало дрожать уже не от возбуждения, а от разряжающегося напряжения.

— Видишь? — прошептал Сэм ей в волосы. — Это тоже нужно. И это тоже… принадлежит тебе.

Кэш прислонился к стеллажу, наблюдая. На его лице играла сложная гримаса — ревность, любопытство, азарт.

— Полный спектр услуг, — проворчал он. — Классика, экшн и… реабилитация. Клиент всегда прав.

Крид фыркнул, но не спорил. Он смотрел, как она тает в объятиях Сэма, и его кулаки были сжаты.

Шаги в коридоре заставили всех замереть. Тяжёлые, размеренные. Оливер.

Дверь приоткрылась. Оливер застыл на пороге, его взгляд за секунду снял показания со всей сцены: Рори в объятиях Сэма, её распухшие губы, вызывающую позу Кэша, агрессивную напряжённость Крида.

Тишина стала ледяной.

— Мой кабинет, — сказал Оливер без интонации. — Все. Сейчас же.

Он развернулся и ушёл. Его спина была прямой, как клинок.

Кэш выдохнул.

— Ну вот. Папа дома.

Сэм медленно отпустил Рори, его лицо было серьёзным. Крид лишь ткнул подбородком в сторону выхода.

— Идём, мышонок. Время отвечать.

Рори, на ногах которой ещё дрожали поджилки, поправила топ и пошла за ними. Её губы горели, тело помнило каждое прикосновение, а в груди бушевала буря — стыд, страх и дикое, невозможное ликование.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она переступила порог кабинета Оливера, где уже царила тишина, натянутая до предела. Игра только начиналась. И ставки взлетели до небес.

Глава 8

В кабинете Оливера пахло грозой. Он стоял у своего рабочего стола, спиной к ним, глядя в чёрное окно, в котором отражались все четверо. Крид и Кэш заняли позиции у стены, Сэм сел на подлокотник кресла, а Рори осталась стоять посередине, чувствуя себя на скамье подсудимых.

Оливер повернулся. Его лицо было маской ледяного спокойствия.

— Кто начнёт? Или мне самому восстанавливать картину по горячим следам? — Его взгляд упал на её губы, затем медленно обвёл всех.

— Она согласилась, — первым выпалил Кэш, заложив руки за голову с показной небрежностью.

— На что именно? — голос Оливера был тихим, как скользящая по шее бритва.

Кэш сглотнул, небрежность испарилась.

— На… поцелуй.

— Один? — Оливер поднял бровь, переводя взгляд на Крида. — А эти ссадины на её нижней губе — тоже часть его «техники»?

Крид стиснул челюсти, но не опустил взгляд.

— Я показал альтернативу. Не вижу преступления.

— Преступление, — Оливер ударил кулаком по столу, заставив всех вздрогнуть, — в безрассудстве! Вы что, забыли, зачем она здесь? Её ищут профессионалы, готовые стереть с лица земли всё на своём пути, включая этот зал! А вы устраиваете… школьные посиделки в подсобке!

Он подошёл к Рори вплотную. Его глаза, холодные и ясные, выжигали её.

— Ты. Ты согласилась. С ним. С ними. Зная, что это значит? Зная, что это не игра?

— Я… — её голос дрогнул, но она заставила себя говорить. — Я знаю, что это не игра. Я знаю, что здесь война. Но сегодня… сегодня я не хотела думать о войне. Я хотела… чувствовать. Жить.

Оливер замер, изучая её. Гнев в его глазах сменился на что-то более сложное.

— Чувства — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Они делают тебя уязвимой.

— Они делают меня сильной! — выпалила она, и её собственный пыл удивил её. — Страх меня сломал. А то, что я чувствую здесь… с вами… это заставляет меня снова хотеть бороться. За себя. За это место.

Тишина повисла в воздухе. Сэм мягко произнёс:

— Она права, Олли. Мы все видели перемены в ней. Она закаляется не только от наших тренировок.

— Она закаляется, потому что у неё появилось то, за что стоит держаться, — хмуро добавил Крид. — Не только выживать. А жить. Если это мы… — он пожал плечами, — …значит, так тому и быть.

Оливер закрыл глаза на мгновение, будто считая до десяти. Когда открыл, в них читалось тяжёлое решение.

— Хорошо. Допустим. Но правила меняются. Если это всерьёз, то это касается всех. И управляется всеми. Никаких тайных встреч в подсобках. Никаких выяснений отношений за спиной. Вы понимаете, во что ввязываетесь? — Он обвёл взглядом братьев. — Это не просто переспать с красивой девушкой. Это — принять её в семью. Со всеми вытекающими. Навсегда. Это ответственность, которая в сто раз тяжелее, чем охрана.

Он снова посмотрел на Рори.

— А ты? Ты готова к этому? Не к одному из них. Ко всем. Одновременно. Со всеми нашими демонами, нашей прошлой кровью, нашей одержимостью контролем. Ты готова быть нашей?

Слово «нашими» повисло в воздухе, густое и неоспоримое.

— Я… не знаю, как это работает, — честно призналась она.

— Никто не знает, — неожиданно усмехнулся Кэш. — Это же не по инструкции.

— Работает через доверие, — сказал Сэм. — И через правила, которые мы установим вместе.

— Работает через силу, — поправил Крид. — Чтобы никто внутри не сломал то, что мы строим.

Оливер ждал. Его взгляд был самым тяжёлым.

Рори обвела взглядом этих четырёх мужчин. Вспомнила грубость Крида, с которой он требовал правды. Нежность Сэма, которая давала передышку. Наглый вызов Кэша, зажигавший огонь. И холодную, железную волю Оливера, которая держала всю эту вселенную вместе.

Она медленно кивнула.

— Я готова… попробовать. Быть вашей.

Слово было произнесено. Воздух в кабинете как будто сдвинулся, перераспределился.

— Тогда первое правило, — Оливер откинулся в кресло, снова став командующим. — Ничего не происходит без моего ведома. И без согласия всех сторон. Второе — приоритетом всегда остаётся её безопасность и безопасность «Атласа». Личные моменты — только когда угроза минимальна. Третье — никаких драм, ревности и выяснений отношений. Мы — команда. Или мы — ничего. Понятно?

Братья обменялись кивками. Суровыми, но согласными.

— А теперь, — Оливер взглянул на Кэша и Крида, — вы оба нарушили дисциплину. Завтра — двойная смена на патруле и чистка всего тренажёрного парка. — Он встал. — Все свободны. Рори, останься.

Когда дверь закрылась за последним из братьев, тишина стала плотной. Оливер подошёл к ней.

— Ты уверена в своём выборе? В последний раз.

— Я боюсь, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Но я больше боюсь потерять то, что нашла здесь.

Он протянул руку и коснулся её нижней губы, там, где остался след от зубов Крида.

— Больно?

— Нет.

— Хорошо. — Его пальцы скользнули к её подбородку, приподняли его. — Я не буду с тобой нянчиться, как Сэм. Не буду дразнить, как Кэш. И не буду ломать, как Крид. — Он наклонился так близко, что их губы почти соприкоснулись. — Я буду владеть. Полностью. И безраздельно. Но только тогда, когда буду уверен, что ты этого хочешь и что это не сломает хрупкое равновесие, которое мы только что установили. Это приемлемо?

Его дыхание смешивалось с её. Власть исходила от него волнами, но в ней не было жестокости. Была страшная, всепоглощающая ясность.

— Да, — выдохнула она.

Он не поцеловал её. Он лишь прижал губы ко лбу — жест одновременно и властный, и охраняющий.

— Иди домой. Выспись. Завтра начинается новая жизнь. Со всеми нами.

Рори вышла из кабинета, её тело гудело, как высоковольтная линия. В зале было пусто. Она прошла мимо ринга, тренажёров, скамеек. На выходе её ждал Сэм. Он молча взял её руку, разжал ладонь и положил в неё маленький кристалл гематита — тёмный, гладкий, тяжёлый.

— Для заземления. Чтобы не унесло в шторм, — прошептал он. — Спокойной ночи, Рори.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она шла домой одна, сжимая в руке камень. На пороге своего дома обернулась. В окне над «Атласом» горели все четыре света: яркий, холодный свет офиса Оливера, синеватый отсвет мониторов Кэша, жёлтый уютный свет из комнаты Сэма и тусклый, красноватый свет из «пещеры» Крида, где он, наверное, колотил грушу.

Они были разные. Они были все вместе. И они теперь были её.

Она вошла в дом, но на этот раз тишина внутри не была пугающей. Она была… ожидающей. Наполненной обещанием завтрашнего дня. Дня, когда правила были установлены, а война за её сердце перешла в открытую, честную фазу с четырьмя фронтами. И она, впервые, сгорала от нетерпения встретить его.

Глава 9

Новый день начался с текстового сообщения в общем чате «Атлас», созданном Кэшем. Название было простым: «Операция: Равновесие».

Оливер:

Патруль Крид-Кэш с 22:00 до 06:00. График тренировок Рори на сегодня: 10:00 — Крид (зал), 14:00 — Сэм (растяжка, медитация), 18:00 — Кэш (кибербезопасность). Я свободен с 20:00 для анализа угроз.

Крид:

Понял. В 10 жду у ринга. Без опозданий.

Сэм:

Рори, захвати удобную одежду. Будем работать с дыханием.

Кэш:

А у меня сюрприз. Придёшь — узнаешь. ;)

Рори читала это, попивая кофе. Её обычная паническая утренняя дрожь куда-то испарилась. Её заменило нервное, сладкое предвкушение. У неё было *расписание*. И не просто расписание — мандат.

В 10:00 она стояла перед Кридом у ринга. Он кивнул на перчатки, висящие на канатах.

— Надевай. Сегодня будем учиться падать.

— Падать?

— Если на тебя нападут, ты упадёшь. Вопрос — как. И как быстро встанешь.

Тренировка была жёсткой, методичной. Он сбивал её с ног, учил группироваться, перекатываться, использовать инерцию. Его руки ловили её, поправляли, снова отправляли в полёт. Но теперь в его прикосновениях не было слепой агрессии. Была сосредоточенная точность. И когда она выполнила идеальный перекат после подсечки, он коротко хмыкнул:

— Ловко. Уже не хрустальная ваза.

Его взгляд на секунду задержался на её лице, и в нём мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Не похвалу. Признание.

В 14:00 в кабинете Сэма пахло шалфеем и тишиной. Он зажег свечу.

— Сегодня не будем касаться прошлого. Будем строить настоящее. Ложись.

Он вёл её через серию асан, его руки мягко направляли, голос убаюкивал. Но когда она лежала в шавасане, его пальцы коснулись не её лба, а запястья, нащупывая пульс.

— Он быстрый. Но ровный. Не от страха. — Он наклонился ближе, его шепот ласкал кожу. — От чего же, Рори?

Она открыла глаза. Его лицо было в сантиметрах от её.

— От тебя, — честно прошептала она.

Он улыбнулся, и это была не та улыбка целителя. Это была улыбка мужчины.

— Хороший знак. — Он мягко прикоснулся губами к её веку. — Но сейчас — только покой. Дыши.

В 18:00 Кэш ждал её на антресоли за столом с тремя мониторами. Вместо лекции он повернул к ней один экран.

— Видишь? Это — виртуальная копия твоего нового дома. Каждая дверь, каждое окно. — Он щёлкнул, и на модели появились светящиеся точки. — Датчики движения, вибрации, разбития стекла. Всё подключено к моему серверу и к твоему браслету. Сюрприз в том, что управлять этим можешь ты. — Он встал, подошёл сзади, наклонился, обнимая её сзади, чтобы дотянуться до клавиатуры. Его грудь прижалась к её спине. — Вот эта кнопка… включает режим «крепость». А эта… — его пальцы скользнули поверх её, нажимая комбинацию, — …посылает ложный сигнал тревоги на все мои устройства. Чтобы отвлечь.

— Зачем мне это? — она почувствовала, как её спина нагревается под его touch.

— Потому что безопасность — это не только когда тебя охраняют. Это когда ты сама контролируешь периметр. — Он обернул её лицо к себе. — И потому что я хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Даже когда нас нет рядом.

Его поцелуй был быстрым, почти братским, но электрическим. Технократичная нежность.

Оливер (20:17):

Мой кабинет. Принеси отчёт по поставкам воды.

Рори взяла папку и поднялась. В кабинете Оливер сидел без пиджака, рубашка расстегнута на две пуговицы. Он изучал что-то на экране.

— Отчёт, — положила она папку на стол.

Он не взглянул на неё.

— Сядь. Проверим твою наблюдательность. — Он повернул к ней монитор с записью с уличной камеры. — Что не так на этом кадре?

Она всматривалась. Улица, машины, люди.

— Синяя машина… она проехала этот участок три раза за десять минут.

— Хорошо. Почему?

— Наблюдение. Или потерялась.

— Вероятность?

— Наблюдение — 70%. Стиль вождения слишком уверенный для потерявшегося.

Он наконец посмотрел на неё. Кивнул.

— Правильно. Теперь отдохни. Завтра сложный день. — Он откинулся в кресле, закрыл глаза. — Ты можешь идти.

Но она не ушла. Она стояла, наблюдая, как напряжение медленно покидает его плечи.

— Оливер?

— Мм?

— Спасибо. За… правила. За порядок.

Он открыл глаза. В них не было ни льда, ни огня. Была усталость и что-то глубокое.

— Порядок — это всё, что у нас есть. Особенно сейчас. Иди. И выспись.

Она вышла. Был поздний вечер. Зал пустел. Она собирала свои вещи, когда к ней подошёл Крид, закончивший свою смену. Он пах потом и металлом.

— Идёшь?

— Да.

— Провожу.

Они шли молча. У её калитки он остановился.

— Завтра рано. В шесть. Бег с утяжелителями. Не проспи.

— Не просплю.

Он кивнул, повернулся уйти, но остановился.

— Рори.

— Да?

— Ты сегодня… хорошо держалась. — Он сказал это, глядя куда-то в сторону, будто слова причиняли ему физическую боль. И ушёл, не дожидаясь ответа.

Она вошла в дом, заперла дверь на новые, блестящие замки, которые поставил Кэш. На кухонном столе лежал свёрток. В нём — тёплый кашемировый плед и записка от Сэма: «Чтобы не замёрзла, пока крепость греется. С.»

Рори завернулась в плед, села на диван. На её телефоне один за другим пришли сообщения.

Кэш:

Крепость активирована. Спи спокойно. Сигнал тревоги идет прямо на мою подушку.

Сэм:

Не забывай дышать. И гематит под подушку.

Крид:

В 6. Натощак.

Оливер:

Отчёт принят. Замечаний нет.

Она улыбнулась, прижав телефон к груди. Её новая жизнь была странной, сложной, регламентированной до минуты. Но впервые за долгое время она не чувствовала себя одинокой. Она чувствовала себя… их.

Она потянулась к выключателю, погрузив дом в темноту, освещённую только мягкими зелёными огоньками новой системы безопасности. За окном, в особняке «Атлас», горели четыре окна. Четыре маяка в её ночи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Равновесие», — подумала она, засыпая. Не идеальное. Но их. И это было главное.

Глава 10

Кошмар пришёл не в 3:14. Он пришёл раньше, обманчиво начавшись как обычный сон.

Рори шла по тёмному коридору «Атласа», но зал был пуст и беззвучен. Из темноты вышли они все четверо, но не как защитники — как соблазнители. Сон был настолько ярким, тактильным, что граница между вымыслом и реальностью поплыла.

Сначала был Крид. Во сне он прижал её к холодному металлу шведской стенки, его руки грубо скользнули под футболку, а губы замкнулись на её соске через ткань. Она выгнулась, не во сне — в постели, её тело отозвалось настоящей волной жара. Она застонала, и этот стон, похоже, раздался не только в её голове.

Дверь в спальню тихо открылась. На пороге, освещённый светом луны, стоял настоящий Крид. В одних низких спортивных штатах, с голым торсом.

— Кричишь, — констатировал он хриплым от сна голосом.

— Мне… снилось, — выдохнула она, стыдясь своего возбуждения, которое не смогла скрыть.

— Плохое?

— Нет… не плохое.

Он вошёл, закрыл дверь. Подошёл к кровати. Без слов откинул одеяло. Его взгляд скользнул по её телу в тонкой майке.

— Покажи, что снилось.

Она, ведомая полусном и диким желанием, приподняла майку. Он наклонился и повторил действие из сна — взял её сосок в рот, но уже без ткани, обжигающе влажно и реально. Его язык кружил, зубы слегка зажимали. Она вскрикнула, вцепившись пальцами в его коротко стриженные волосы. Его рука скользнула между её ног, нашла влажность через ткань трусов.

— Уже готова, — прошептал он с одобрением. — Сон был хороший.

Его пальцы, грубые и уверенные, вошли в неё. Не с нежностью, а с прямой, ясной целью. Он знал, что делал. Три точных движения, давление на нужную точку, и её тело взорвалось первым, стремительным оргазмом, заставившим её закусить губу, чтобы не закричать. Крид прикрыл её рот своей ладонью, чувствуя, как она кричит в его руку.

— Раз, — тихо сказал он, медленно убирая пальцы. — Спи дальше.

Он вышел так же тихо, как и вошёл. Она лежала, дрожа, в полной прострации. Дверь снова приоткрылась.

Вошел Сэм. В мягких штанах и с бокалом воды в руке.

— Я слышал… не боль, — мягко сказал он. — Но проверить нужно.

Он сел на край кровати, его тёплая ладонь легла ей на лоб, затем на шею, чувствуя бешеный пульс.

— Перевозбуждение. Нужно снять напряжение, иначе не уснёшь.

Его руки, знающие каждую мышцу, начали с ней работать. Но не как целитель. Как любовник. Он целовал её плечи, основание шеи, заставляя мурашки бежать по коже. Его губы были нежными, но настойчивыми. Он медленно стянул с неё трусы и майку.

— Дыши, — напомнил он, и его рот опустился ниже живота.

Где Крид был натиском, Сэм был мастерством. Его язык писал по её коже целые поэмы, находил такие места, о которых она и не подозревала. Он доводил до грани, отступал, снова водил круги, пока она не застонала, не в силах терпеть.

— Пожалуйста…

— Проси как следует, — прошептал он, его дыхание обжигало самую чувствительную точку.

— Сэм, пожалуйста, я… кончу…

— Хорошая девочка.

Второй оргазм накатил медленнее, глубже, волнами, вымывающими из неё всё сознание. Она плакала, а он пил её слёзы, удерживая в объятиях, пока судороги не стихли.

— Два, — сказал он, целуя её в висок. — Теперь отдыхай.

Он укрыл её одеялом и растворился в темноте. Она тонула в пушистой бездне, но тело снова пробудил легкий щелчок ноутбука.

У кровати, в свете экрана, сидел Кэш. На нём были только очки и боксеры.

— Биометрия браслета показывает интересную активность, — сказал он, не глядя на неё, водя пальцем по тачпаду. — Два пика. Разной интенсивности и продолжительности. Я вызвался на ночное дежурство.

— Кэш… я не могу…

— Неправильный ответ. Ты можешь. Я просто помогу оптимизировать процесс. — Он снял очки и подошёл. — Ты знаешь, что такое синхронизация волн?

Он не стал ждать ответа. Он достал из кармана маленькие беспроводные наушники, вставил ей в уши. Заиграла музыка — сложный, пульсирующий бит, который, казалось, бился в такт её крови. Затем его руки соединились с её телом — не как у братьев. Точно, как будто он вводил данные. Он целовал её, одновременно управляя с телефона вибрацией в её наушниках.

— Сейчас частота 30 герц… возбуждение. Смена на 10 герц… расслабление. И снова… — он вёл её, как дирижёр.

Он вошёл в неё пальцами, синхронизируя движения с ритмом. Её тело откликалось на эту цифровую магию с пугающей готовностью. Третий оргазм был другим — не взрывом, а тотальной, вибрирующей капитуляцией всего существа. Она просто повторяла его имя, пока волны накрывали её.

— Три. Идеальная синхронизация, — констатировал он, целуя её в ключицу. — Даные записаны. Продолжайте отдыхать.

Она лежала, полностью разряженная, думая, что это конец. Но в дверь постучали. Три раза. Четко.

Вошёл Оливер. В пижамных брюках, босой. Он выглядел полностью проснувшимся.

— Мне доложили о несанкционированной активности, — сказал он без предисловий. — Нарушение режима. Но раз уж процесс пошёл… его нужно завершить правильно.

— Оливер, я… я больше не могу…

— Это не вопрос твоих «можешь». Это вопрос дисциплины. — Он сел рядом, его рука легла ей на живот. — Они дали тебе физическую разрядку. Но кто дал тебе разрешение? Кто поставил точку?

Его поцелуй был не огненным. Он был ледяным и властным. Он заявлял право. Его руки не ласкали — они утверждали собственность. Когда он вошёл в неё (она была так влажна и открыта, что это не потребовало усилий), это было не соединение, а присвоение. Он двигался медленно, глубоко, глядя ей прямо в глаза.

— Ты наша. Моя. Ты это понимаешь?

— Да, — выдохнула она.

— Громче.

— ДА!

Четвёртый оргазм пришёл не от стимуляции, а от капитуляции. От полного, безоговорочного признания его власти. Она кричала, а он глушил её крики поцелуем, забирая себе её дыхание, её звуки, её подчинение.

Когда он закончил и отстранился, в дверном проёме, как тени, стояли трое остальных. Все. Крид с скрещёнными руками, Сэм, прислонившись к косяку, Кэш с характерной полуулыбкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Пять, — сказал Оливер, вставая. — Но это был не совместный финал. А коллективная проверка на прочность. Вы все прошли.

Он посмотрел на братьев.

— Теперь — покажите ей, что значит «вместе». Но помните — её состояние в приоритете.

Он вышел, оставив дверь открытой.

Наступила тишина. Потом Крид шагнул вперёд.

— На пол, — коротко бросил он. — Здесь тесно.

Они положили её на ковёр. Сэм принес подушки, Кэш — воду. Они не говорили. Они действовали.

Крид снова взял её рот, его поцелуй был теперь знакомым грубым утешением. Сэм опустился между её ног, его язык писал новые заклинания. Кэш нашёл её руки, вложил в её ладони вибрирующие датчики, которые отзывались на её хватку. Они окружали её, касались, заполняли собой всё пространство чувств.

Их руки, губы, языки двигались в странной, интуитивной гармонии. Без ревности, без спешки. Как будто это была ещё одна совместная операция. Цель — её пятый, финальный пик.

Он накатил, когда она меньше всего этого ждала. Не от одного прикосновения, а от их совокупности. От грубой силы Крида, обнимавшего её сзади. От невыносимой нежности Сэма. От электронных вибраций Кэша. Это был не взрыв, а полное растворение. Она не кричала. Она рыдала, беззвучно, в плечо Крида, пока волны экстаза перекатывались через неё, бесконечно долго.

Когда всё стихло, они лежали вокруг неё, как щиты. Крид сзади, Сэм сбоку, Кэш у ног.

Из гостиной донёсся голос Оливера:

— Уберитесь. У неё сон до восьми.

Они поднялись, помогли ей, измождённую, вернуться в кровать, поправили одеяло. Каждый на прощание оставил свой знак: Крид — лёгкий укус на плече, Сэм — поцелуй в лоб, Кэш — прощальную вибрацию на браслете.

Дверь закрылась. В доме снова была тишина, но теперь она была наполнена эхом их дыхания, их запахами, их теплом на её коже.

На телефоне, который она в полусне взяла в руки, горело сообщение в общем чате:

Оливер:

Ночная операция завершена. Все цели достигнуты. Потери (энергии) восполнить сном. Завтра обычный график. Всем отдыхать.

Крид:

Принято.

Сэм:

Спокойной ночи, Рори.

Кэш:

Синхронизация успешна. Данные… бесценны. ;)

Рори уронила телефон, уткнулась лицом в подушку, которая пахла теперь ими всеми, и провалилась в глубокий, бездонный, целительный сон — без кошмаров, без страха. Только с остаточными трепетами на коже и твёрдым знанием: её границы пали. И на их месте выросла новая, сложная, невероятно прочная реальность.

Глава 11

В 6:00 Рори разбудил не будильник, а вибрация на запястье. Сообщение от Крида: «Бег. 5 минут. У твоей калитки».

Тело отозвалось не болью, а странной, глубокой усталостью и… удовлетворённой тяжестью в мышцах. Она встала, поймав в зеркале своё отражение: следы на плече, лёгкая ссадина на губе, но глаза — ясные, без привычных синяков под ними. Она надела спортивную форму и вышла.

Крид ждал, опершись о столб. Он молча кивнул и побежал легкой трусцой. Она последовала за ним. Первые километры молчания были насыщены вчерашней ночью. Он не смотрел на неё, но его присутствие было плотным, как будто между ними всё ещё висела невидимая нить.

— Выдержишь темп? — наконец бросил он через плечо.

— Да.

— Хорошо. — Он замедлился, давая ей поравняться. — Вчера… не перегрузили?

Вопрос прозвучал неожиданно практично, почти по-врачебному.

— Нет. Я… — она запнулась.

— Говори.

— Я в порядке. Больше, чем в порядке.

Он кивнул, как будто получил важный рапорт.

— Отлично. Тогда сегодня на тренировке добавим работу на выносливость. — И, помолчав, добавил: «Ты держалась хорошо».

Они пробежали ещё круг в молчании, но теперь оно было другим — не неловким, а общим.

В 10:00, после завтрака, её вызвал к себе Оливер. Он был уже в костюме, безупречен и холоден.

— Садись. Отчитайся.

— Отчёт? — растерялась она.

— О самочувствии. О психологическом состоянии после вчерашней… активности. Это часть новых правил. Мониторинг.

Она рассказала — сбивчиво, краснея. Он слушал, делая пометки в планшете, его лицо ничего не выражало.

— Итак, физических негативных последствий нет. Эмоциональных срывов — нет. Чувствуешь… защищённость. — Он отложил планшет. — Хорошо. Значит, эксперимент можно считать успешным. Но это создаёт новые уязвимости.

— Какие?

— Привязанность. Теперь твоё психологическое состояние зависит не только от собственной воли, но и от нашего поведения. Мы должны быть втрое осторожнее. — Он посмотрел на неё. — Ты понимаешь уровень ответственности, который мы на себя взяли?

— Да. И я его принимаю.

Он встал, подошёл к окну.

— Кэш сообщил об очередной попытке сканирования наших внешних сетей. Более изощрённой. «Хронос» не дремлет. Наша ночная… разрядка… не должна повлиять на бдительность. Я увеличил частоту патрулей. С сегодняшнего дня ты носишь это. — Он протянул ей тонкий кожаный шнурок с небольшим, плоским металлическим цилиндром. — Тревожная кнопка. Сигнал идёт напрямую в спутниковую сеть, минуя все локальные системы. Только для крайнего случая. Никогда не снимай.

Она надела шнурок на шею. Металл был холодным, как его тон.

— Есть вопросы? — спросил он.

— Нет.

— Тогда свободна. Сэм ждёт тебя в 14:00. Он будет работать с… последствиями.

В 14:00 в кабинете Сэма пахло арникой и лавандой. Он уложил её на стол.

— Расслабься. Сегодня — только восстановление. — Его руки начали мягкую, глубокую работу с мышцами спины, бёдер. — Здесь осталось напряжение. От непривычных поз.

— Сэм… о вчерашнем…

— Шшш. Не надо слов. Я всё вижу по твоему телу. Оно говорит — было хорошо. Но ему нужен уход. — Его пальцы нашли особенно зажатую мышцу на внутренней стороне бедра и принялись осторожно её разминать. Боль смешивалась с удовольствием. — Вот видишь… даже сейчас, при простом касании, кожа отзывается. Тебе нужно научиться разделять: дарованное наслаждение и необходимый уход. И то, и другое важно.

Он перевернул её, его взгляд был тёплым, но профессиональным.

— Ты не объект, Рори. Ты — сад. И мы все четверо… садовники. Каждый со своими инструментами. Крид — лопата, он вскрывает почву. Кэш — система полива, он доставляет влагу точно в срок. Оливер — планировщик, он решает, что и где сажать. А я… — он мягко улыбнулся, — …я ухаживаю, лелею, чтобы цветы не завяли. Понимаешь?

Она кивнула, и на глаза навернулись слёзы. От этой метафоры, от его заботы.

— Не плачь, — прошептал он, вытирая слезу большим пальцем. — Сады цветут и от дождя. — Он наклонился и поцеловал её не в губы, а там, где бьётся сердце — над грудью. Жест был бесконечно нежным и абсолютно чистым. — Всё хорошо. Отдыхай.

В 18:00 Кэш ждал её не с ноутбуком, а с двумя контроллерами виртуальной реальности.

— Новый тест. Координация и доверие. — Он помог надеть шлем. — Ты в виртуальном лабиринте. Я буду твоим гидом через наушник. Но есть загвоздка: управление разделено. Один контроллер у тебя, другой… у меня. Чтобы пройти, нужно действовать синхронно.

Это была игра, но не игра. Это был танец, где он вёл, а она должна была откликаться, доверяя его командам слепо. «Шаг влево. Медленно. Теперь руку вверх… да, вот так». В какой-то момент её виртуальный аватар оказался в тупике.

— Не могу пройти, — сказала она.

— Можешь. Я сейчас… подам тебе руку. — И в реальности его рука легла поверх её руки на контроллере, ведя её. В виртуальности её аватар взял за руку его аватар, и стена перед ними растворилась. — Видишь? Доверие — это код доступа.

Когда сеанс закончился, он снял с неё шлем. Его лицо было близко.

— Данные с прошлой ночи… я их проанализировал. Твой самый сильный физиологический отклик был не в момент оргазма. Он был в момент, когда вы все четверо окружили меня. Момент полной… безопасности.

— Что это значит? — прошептала она.

— Значит, что наш самый мощный инструмент — не секс. Это — племя. — Он поцеловал её быстро, по-дружески. — И это круто. Теперь иди. У меня работа.

Вечером она сидела у себя на кухне, пила чай и смотрела в окно на «Атлас». Четыре окна горели. Она думала о лопате, системе полива, планировщике и садовнике. О беге с Кридом, о заботе Сэма, об игре Кэша, о холодной металлической кнопке на шее от Оливера.

Её телефон вибрировал. Групповой чат.

Оливер:

Завтра в 09:00 общее собрание. Новые данные по «Хронос». Будьте готовы.

Крид:

Понял.

Сэм:

Приду с кофе.

Кэш:

Я принесу печеньки. И свежие улики.

Оливер:

Рори, твоё присутствие обязательно. Ты теперь часть разведданных.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она улыбнулась и написала: «Буду».

Она ложилась спать, и на этот раз её не будили. Но она знала, что если позовут — она встанет. И пойдёт. К любому из них. Или ко всем сразу.

Война с внешним врагом продолжалась. Но внутри крепости «Атлас» рос свой, странный и прекрасный сад. И она была его самым ценным цветком. Охраняемым, лелеемым, и — как ни странно — совершенно свободным.

Глава 12

Общее собрание в 09:00 в кабинете Оливера больше напоминало штаб перед операцией. Кэш вывел на экран схему.

— Они сменили тактику. Перестали сканировать сети. Вместо этого — активный физический поиск в радиусе 50 км. — Он ткнул в карту, где мигали красные точки. — Наши камеры фиксируют арендованные машины, «случайные» опросы в придорожных закусочных. Они прочёсывают периметр.

Крид, стоя у стены, скрестил руки.

— Значит, знают, что мы где-то рядом. Но не знают где именно. Розыск по старинке.

— Именно, — кивнул Кэш. — Это дольше, но в чём-то эффективнее. Можно купить местного.

Оливер смотрел на карту, его лицо было каменным.

— У нас есть неделя, максимум две, пока они не сузят круг до Сент-Хейвена. Нам нужен упреждающий удар. Не оборонительный. Наступательный.

Все взгляды обратились к нему.

— Какой? — спросил Сэм тихо.

— Мы сливаем им информацию. Контролируемую утечку. — Оливер перевёл взгляд на Рори. — Через тебя.

В комнате повисла тишина.

— Через меня? — голос Рори дрогнул.

— Не твоё местоположение. Твоё цифровое привидение. — Он жестом передал слово Кэшу.

Кэш оживился.

— Мы создаём твоего цифрового двойника. Аккаунты в соцсетях, следы банковских операций, записи с камер наблюдения в другом городе. Всё, чтобы выглядело реально. И «случайно» подставляем это всё им на виду. Они кинутся на приманку. Уведутся за сотни миль отсюда. Это даст нам время.

— А если они не поведутся? — спросил Крид.

— Тогда мы встретим их здесь, на нашей земле, — холодно ответил Оливер. — И это будет их последняя ошибка. Но приманка — чище. Меньше риска для мирных.

— Что мне нужно делать? — спросила Рори.

— Жить. Тренироваться. И… появиться на паре реальных камер в том городе-приманке. Для этого тебе придётся ненадолго уехать. С охраной.

— С кем? — вырвалось у неё.

Оливер обвёл взглядом братьев.

— Это нужно решить. Один пойдёт с тобой как непосредственная охрана. Один обеспечит удалённую поддержку. Двое останутся здесь, чтобы держать оборону и управлять приманкой. Голосование?

— Я её везу, — немедленно сказал Крид. — Если что — прорвёмся.

— Тебе нужен драйвер, а не танк, — парировал Кэш. — Я лучше соорентируюсь в городе, связь, навигация, подделка записей в реальном времени. И у меня есть фальшивые идентификаторы на нас обоих.

— Если она едет, ей понадобится тот, кто сможет снять стресс после, — мягко вступил Сэм. — Долгая дорога, напряжение… мой навык нужнее.

Они замолчали, смотря на Оливера. Тот медленно кивнул.

— Крид — физическая охрана. Кэш — оператор и навигатор. Они едут. Сэм остаётся со мной. Здесь наш командный центр. Вопросы?

Никто не возразил. Решение было логичным, военным. Но Рори поймала на себе три разных взгляда: горящий вызов Крида, азартную искру Кэша и тень сожаления в глазах Сэма. Оливер смотрел на неё без эмоций, но его решение отправило её с двумя из них. Это был тест. И для них, и для неё.

— Когда? — спросила она.

— Послезавтра на рассвете. — Оливер встал. — До тех пор — обычный режим. Но сегодня… — он сделал паузу, — …у вас есть вечер. Проведите его с пользой. Подготовьтесь.

Вечер «с пользой» начался с того, что Крид появился на её пороге ровно в семь.

— Собирайся. Поедем.

— Куда?

— Учиться водить в экстренных условиях.

Он отвёз её на заброшенный аэродром за городом. Посадил за руль старого внедорожника.

— Забудь про ПДД. Сейчас три правила: не заглохни, не перевернись, увернись от столба. — Он указал на расставленные в поле старые покрышки и бетонные блоки. — Газуй. Резко тормози. Разворачивайся на скорости.

Она мчалась по полю, сердце бешено колотилось, а он сидел рядом, спокойный, как скала, отдавая короткие команды.

— Теперь представь, что сзади стреляют. Зигзаг! Резче! Хорошо!

Когда она, вспотевшая и с трясущимися руками, остановилась, он оценивающе хмыкнул.

— Сойдет. По крайней мере, не в столб врежешь. — Он вышел, закурил, глядя на закат. — Завтра всю дорогу будешь спать. Пока я за рулём — ты отдыхаешь. Поняла?

— Поняла. — Она вышла, прислонилась к машине рядом с ним. — Спасибо.

— Не за что. — Он бросил окурок, раздавил его каблуком. — Просто делаю свою работу. — Но его рука легла ей на затылок, грубо и быстро потрепала волосы. Жест был почти отеческим, если бы не искра в его глазах. — И следи за Кэшем. Он умён, но иногда слишком увлекается игрой.

Когда они вернулись, в «Атласе» их ждал Кэш. Он повёл её в свою «пещеру» — комнату, заваленную серверами и мониторами.

— Вот твоя новая легенда. — Он открыл папку. Фотографии девушки, похожей на неё, но не её. Имя, история, билеты на автобус, даже чеки из кафе. — Тебе нужно её прочувствовать. Завтра весь день ты — она.

— А что я должна делать?

— Ничего. Просто будь. Я всё сделаю. — Он обернул её к себе. — Но есть одна деталь. У этой девушки есть парень. — На мониторе появилось его фото — тоже сгенерированное ИИ. — И завтра вам нужно будет «поссориться» на глазах у камеры с хорошим разрешением. Чтобы алгоритмы распознавания лиц сработали.

— Как?

— Я покажу. — Его руки легли ей на плечи. — Это будет спектакль. Ты отталкиваешь меня, я пытаюсь тебя удержать, ты убегаешь. Просто. — Его пальцы скользнули к её шее, к тревожной кнопке. — И помни: это — приманка. Не настоящая жизнь. Настоящая — здесь. И мы её вернём.

Он поцеловал её, но поцелуй был другим — быстрым, деловым, как печать на документе. Исчезла вся игривость. Был только расчёт.

Поздно вечером, когда она уже собиралась уходить, в дверь постучал Сэм. Он был с маленькой сумкой.

— Медицинский набор. Успокоительное, обезболивающее, антисептики. — Он положил сумку ей в руки, затем обнял, прижав к себе. — Вернись целой, — прошептал он ей в волосы. — Не геройствуй. Доверься им. И… помни про сад. Мы будем поливать его здесь, пока тебя нет.

Он ушёл, а она осталась стоять в тихом зале. Свет в кабинете Оливера горел. Она поднялась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он сидел за столом, изучая карты.

— Всё готово? — спросил он, не глядя.

— Да.

— Хорошо. — Он откинулся в кресле. — Это не прогулка. Любая ошибка — и игра раскрыта. Слушай Крида в вопросах безопасности. Слушай Кэша в вопросах легенды. И помни… — он наконец посмотрел на неё, и в его глазах была не просто холодная ясность. Была тяжесть. — …ты теперь самый ценный актив не только для нас. Но и для них. Вернись.

Он не стал её целовать или обнимать. Он просто взял её руку, перевернул ладонью вверх и положил в неё старый, потертый жетон с гравировкой «Атлас».

— На удачу. И как напоминание.

Она сжала жетон в кулаке. Металл впился в кожу.

— Я вернусь.

Он кивнул, и его взгляд снова ушёл в карты. Аудиенция была окончена.

Рори вышла на улицу. Ночь была тёмной, без звёзд. Она смотрела на «Атлас». Завтра она уедет с двумя из них. Двое останутся. Её мир, такой хрупкий и новый, снова должен был расколоться, чтобы спастись.

Но теперь у неё в руке был жетон. А в груди — не одинокая решимость выжить, а тихая ярость защиты. Защиты этого места. Этого странного сада. Этой четвёрки, которая стала её племенем.

Она вошла в свой дом и начала собирать вещи. Не для бегства. Для миссии.

Глава 13

Рассвет застал их у выезда из Сент-Хейвена. Чёрный внедорожник с тонированными стёклами, багажник, забитый техникой Кэша. Крид за рулём, его профиль резок и неподвижен в утреннем свете. Рори на пассажирском сиденье, жмет в руке жетон «Атласа». Кэш на заднем сиденье, уже уткнувшись в два ноутбука, его пальцы порхают по клавишам.

— Маршрут построен, — отчётливо произносит Кэш, и на планшете, закреплённом на торпедо, загорается зелёная линия. — Объезжаем крупные города, камеры с распознаванием номеров. Основной путь — второстепенные дороги. В пути 8 часов. Первая остановка через три — для смены номеров и «подкрашивания» легенды.

Крид лишь кивает, включает передачу. Машина бесшумно трогается с места. Последнее, что видит Рори в боковое зеркало — силуэты Оливера и Сэма, стоящих у ворот «Атласа». Они не машут. Они просто смотрят, пока машина не скрывается за поворотом.

Первые часы проходят в молчании, нарушаемом только тихим щелканьем клавиш и навигатором. Крид ведёт машину с хищной, экономичной эффективностью. Он не разговаривает, но его внимание к дороге абсолютно. Рори пытается заснуть, как он и велел, но адреналин и тревога держат её в напряжении.

— Не можешь? — неожиданно спрашивает Кэш, не отрываясь от экрана.

— Нет.

— Эндорфины зашкаливают, кортизол тоже. Сейчас помогу. — Он наклоняется вперёд, надевает ей на голову лёгкую повязку с датчиками. — Закрой глаза. Слушай.

В наушниках начинается не музыка, а странный, пульсирующий белый шум, который постепенно синхронизируется с ритмом её сердца и замедляет его. Это цифровая колыбельная. Она чувствует, как мышцы понемногу отпускают.

— Ложное спокойствие, — хрипло комментирует Крид, бросая взгляд в зеркало заднего вида. — Но сойдёт.

— Всё, что работает, — парирует Кэш. — Спи, принцесса. Тебе завтра красоваться перед камерами.

Она проваливается в странный, поверхностный сон, где образы «Атласа» смешиваются с дорожной разметкой.

Первая остановка — заброшенная заправка на окраине ничем не примечательного городка. Крид исчезает на десять минут и возвращается с другими номерными знаками. Кэш тем временем заставляет её надеть парик другого цвета и куртку из своего бесконечного рюкзака.

— Теперь ты — не ты. И даже не она из легенды. Ты — девушка в дороге. Запомни: зовут Линн. Ты едешь к подруге. Устала. Вспоминай детали, если что.

Они заходят в закусочную у дороги. Крид садится спиной к стене, контролируя вход. Кэш заказывает им всем еду, ведя лёгкий, непринуждённый разговор с официанткой о погоде. Рори молча ковыряет сэндвич, чувствуя себя актрисой на репетиции. Кэш под столом нажимает ей на колено — сигнал «расслабься».

— Всё в порядке, дорогая? — громко спрашивает он, и в его голосе появляются ноты заботливого парня. Все по легенде.

— Просто устала, — выдавливает она улыбку.

— Скоро доедем, — говорит он, и его нога под столом настойчиво прижимается к её. Это уже не сигнал. Это напоминание — он здесь. Они оба здесь.

На парковке Крид проверяет машину на «жучки» старинным, но эффективным способом — осматривает каждую вмятину. Потом резко хватает Рори за руку и оттаскивает в тень.

— Смотри. Вон тот фургон. Стоит тут с нашего приезда. Никто не выходил.

— Нас нашли? — её сердце ёкает.

— Не думаю. Скорее, местный наркотрафик или что-то подобное. Но мы не рискуем. — Он открывает ей дверь. — Садись. Сейчас поедем быстро.

Их отъезд действительно быстр и резок. Крид выжимает из внедорожника максимум, ловко уходя по проселочным дорогам. Адреналин снова бьёт в виски. Кэш молча наблюдает за экранами, отслеживая, не появился ли хвост.

Через час, убедившись, что чисто, Крид наконец сбрасывает скорость. Он вытирает ладонь о штанину.

— Всё в порядке, — говорит он, больше себе, чем им. — Контрольный выстрел в голову. Никогда не помешает.

Кэш облегчённо выдыхает.

— Данные с камер закусочной уже вброшены в сеть. Линн благополучно пообедала. Всё идёт по плану. — Он смотрит на Рори. — Ты молодец. Не дёргалась.

Вечером они съезжают в мотель, такой же невзрачный, как и всё вокруг. Кэш снимает один номер на двоих (по легенде — пара), Крид — соседний. Номера соединены смежной дверью.

— Правила, — говорит Крид, входя к ним и проверяя замки на смежной двери. — Я — здесь. Дверь не запирается. Ты, — он смотрит на Рори, — спишь. Он, — кивает на Кэша, — работает. Никаких шумов. Утром в семь выезжаем.

Он уходит в свой номер. Слышно, как он передвигает мебель, баррикадируя, наверное, свою дверь.

В номере пахнет сыростью и дезодорантом. Кэш расчехляет технику, превращая дешёвый стол в командный центр.

— Нужно ещё пару часов, чтобы закончить подготовку сцены на завтра, — говорит он, уже погружаясь в код. — Не жди меня. Ложись.

Рори принимает душ, пытаясь смыть с себя дорожную пыль и напряжение. Когда она выходит, завёрнутая в полотенце, Кэш не оборачивается. Но говорит:

— Полотенце на кровати — чистое. Из моего запаса. Местные могут не стирать как следует.

Она ложится под грубые простыни. В темноте свет от его экрана рисует на стене синие узоры.

— Кэш?

— Мм?

— Спасибо. За сегодня.

— Не за что. Это моя работа. — Пауза. — И… не только.

Она засыпает под мерцание экрана и тихий стук клавиш. Её последняя мысль — не о камерах завтрашнего дня, а о том, что смежная дверь открыта. И Крид — за ней.

Её будят не снова. Её будят в 3:14. Старый, знакомый ужас подползает из глубины сна. Она сжимается под одеялом, подавляя крик.

Смежная дверь бесшумно открывается. В проёме — широкая тень Крида. Он подходит к кровати, садится на край.

— Опять?

— Да, — шепчет она.

— Держись. — Его рука, огромная и тёплая, накрывает её руку, сжатую в кулак. Он не обнимает её. Он просто держит. Прижимает её кулак к матрасу, якорит в реальности. — Никто не придёт. Никто не тронет. Мы здесь. Я здесь.

Его голос, обычно грубый, сейчас низкий и ровный, как шум двигателя на холостых. Он повторяет это, как мантру, пока её дрожь не утихает. Потом встаёт.

— Спи. Я никуда не ушёл.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И он действительно не уходит. Он садится в кресло в углу её номера, в темноте, превращаясь в неподвижную стражу. Кэш, не прерывая работу, снимает с себя худи и накидывает ей на ноги, поверх одеяла.

Так она и засыпает — под взглядом Крида из темноты и в синем свете экрана Кэша. Охраняемая. Защищённая.

Утром, когда она просыпается, Крида уже нет в кресле. Кэш дремлет, положив голову на стол рядом с ноутбуком. На столе рядом с ним стоит бумажный стаканчик с дымящимся кофе — для неё. И записка от Крида, нацарапанная на клочке бумаги: «Завтрак в машине. 15 минут».

Она пьёт кофе, смотрит на спящего Кэша и на смежную дверь. Они оба. Разные. Но здесь. Ради неё.

Сегодня день «спектакля». Но чувство, что самое сложное уже позади, не покидает её. Потому что самое сложное — довериться. А она доверилась. И её не подвели.

Глава 14

«Спектакль» прошёл, как по нотам. Шумная улица в университетском городке, камера банкомата с высоким разрешением. Кэш, в роли «парня» из легенды, держал её за руки, его лицо было искажено мольбой. Она, «Линн», вырывалась, отталкивала его, кричала что-то невнятное про «хватит, оставь меня в покое!». Её лицо, подаренное им же париком и тональным кремом, должно было идеально попасть в объектив. В последний момент, когда она уже отворачивалась, он резко дёрнул её к себе, прижал на секунду — достаточно, чтобы алгоритм уловил её лицо в полном обороте — и отпустил. Она побежала, как и договаривались, вокруг угла, где её уже ждал за рулём внедорожника Крид, с работающим двигателем.

— Готово, — Кэш влетел в машину через секунду после неё, уже снимая куртку и протирая лицо. — Материал чистейший. Запускаю цепочку. Через два часа «Линн» купит билет на автобус в другом конце штата. Приманка брошена.

Крид резко тронулся с места, сливаясь с потоком машин. В салоне пахло адреналином и чужим парфюмом с улицы. Рори трясло. Не от страха быть узнанной. От странного опустошения после спектакля, от чужого прикосновения, даже если оно было по сценарию.

Они ехали в молчании час, прежде чем свернули на безлюдную лесную дорогу к заранее арендованному дикому коттеджу — их последней точке перед долгой дорогой домой. Коттедж был маленьким, бревенчатым, спрятанным среди сосен.

— Здесь переночуем, — коротко бросил Крид, заглушая двигатель. — Завтра, когда «Линн» благополучно «уедет» на автобусе, тронемся обратно. Но сначала проверим, клюнули ли.

Пока Кэш возился с антенной, чтобы поймать спутниковый сигнал, Крид заставил Рори обойти периметр, проверяя окна и двери. Его приказы были резки, он почти не смотрел на неё. Напряжение в нём висело, как туго натянутая тетива. Она понимала — он несёт груз ответственности за них обоих здесь, в поле.

Вечером, когда Кэш наконец выдал первый отчёт («Активность на серверах «Хроноса» резко возросла, они переориентируют ресурсы на след «Линн». Приманка работает»), атмосфера немного смягчилась. Они ели консервы при свете газовой лампы. Внезапно Крид встал и вышел на крыльцо курить. Через стеклянную дверь было видно, как он стоит, упершись руками в перила, его плечи были каменной глыбой.

— Он злится? — тихо спросила Рори у Кэша.

— Не злится. Он… перерабатывает, — Кэш отложил ложку, его взгляд стал пристальным. — Он ненавидит, когда контроль не на 100% его. А сегодня контроль был у меня. И у тебя. — Он помолчал. — И ещё потому, что ему пришлось наблюдать, как я тебя трогаю. Даже если это было понарошку.

Рори почувствовала, как жар разливается по щекам.

— Это была работа.

— Для него нет разницы. В его мире есть своё и чужое. Ты — своё. А чужое не имеет права касаться. — Кэш встал и подошёл к двери. — Пойду, скажу, чтобы не сгорел.

Рори осталась сидеть, слушая смутные обрывки их разговора за дверью. Потом шаги. Кэш вернулся один.

— Говорит, пойдёт проверит ещё раз окрестности. Ритуал такой.

Он сел напротив неё, убрал тарелку и положил перед ней на стол свой телефон. На экране — пульсирующая, абстрактная визуализация.

— Это — эмоциональный фон за сегодня. Снято с твоего браслета. Видишь этот резкий провал после сцены? Это не страх. Это… отчуждение. Как будто часть тебя осталась там, на улице, в роли. — Он выключил экран. — Тебе нужно вернуться. В себя. В настоящее.

— Как?

— Перезаписать память тела, — просто сказал он. — Новым, настоящим опытом. Здесь и сейчас.

Он встал, протянул ей руку. Она взяла её, и он повёл её не в спальню, а в маленькую гостиную с потрескивающим в камине огнём. Он опустился на колени перед ней, его руки легли на её бёдра.

— Сегодня всё было ненастоящее. Парик, имя, чувства. Сейчас будет настоящее. Только мои руки. Только твоя кожа. Только правда. Доверяешь?

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Его пальцы, такие ловкие на клавишах, теперь развязывали шнурки её ботинок с почти церемониальной медлительностью. Он снял их, потом носки, его большие пальцы провели по сводам её стоп, и она вздрогнула от неожиданности и остроты ощущения. Каждое прикосновение было осознанным, исследующим, как будто он сканировал её заново, стирая следы чужого города, чужой роли.

Он помог ей снять толстовку, потом футболку. Воздух в комнате был прохладным, и её кожа покрылась мурашками. Он не спешил. Он целовал каждую новую открытую область: ключицу, изгиб плеча, внутреннюю сторону запястья. Его губы были тёплыми и сухими, а дыхание — ровным, как у человека, полностью поглощённого процессом.

— Вот ты, — прошептал он, глядя ей в глаза, его пальцы расстёгивали её джинсы. — Не Линн. Рори. Наша.

Когда она осталась только в нижнем белье, он остановился, откинулся назад, чтобы смотреть.

— Ты прекрасна. Не как картинка. Как… сложный, идеально сбалансированный код. — В его голосе впервые появилось нечто, похожее на благоговение.

Он снял с себя футболку. Его тело было не таким монолитно-мускулистым, как у Крида, но подтянутым, жилистым, с татуировками-схемами на предплечьях. Он привлёк её к себе, и они опустились на мягкий ковёр перед камином.

Здесь не было спешки Крида или всепоглощающей нежности Сэма. Была методичность. Он узнавал её тело, как новый интерфейс. Его рот находил её сосок, и он работал с ним языком и губами, пока она не застонала, не сводя с него глаз. Его рука скользнула в её трусики, и пальцы, знающие каждую точку входа в систему, нашли самую чувствительную точку с первой же попытки. Но он не давил. Он водил круги, менял ритм, читал её реакцию по дыханию, по биению жил на шее.

— Кэш… — её голос сорвался в полустон.

— Я здесь. Всё под контролем. Расслабься. Отдайся данным, — он прошептал это ей в губы, прежде чем поцеловать.

Этот поцелуй был глубоким, влажным, полным взаимного исследования. Он был не захватом, а диалогом. И пока их языки танцевали, его пальцы довели её до первого, тихого оргазма, который прокатился по ней волной тепла, а не грома. Она просто замерла, всхлипывая, а он пил эти всхлипы, продолжая целовать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Один, — сказал он, как учёный, фиксирующий результат. — Сброшено первичное напряжение.

Он снял с неё последнюю преграду, а потом и с себя. В свете огня его тело отбрасывало длинные тени. Он вошёл в неё медленно, давая каждой клетке привыкнуть к новому ощущению. И тут началась настоящая магия. Он двигался с такой точностью, находя такие углы, о которых она не подозревала, что её тело начало отзываться снова, ещё до того, как первый оргазм полностью утих.

— Видишь? — он дышал ей в шею. — Твоё тело способно на большее. Оно хочет большего. Не бойся.

И она не боялась. Она летела на волне этого контролируемого, точного наслаждения. Он говорил ей на ухо, но это не были грязные слова. Это были ободрения, подтверждения: «Да, вот так… здесь… идеально… ты восхитительна…». Он сводил её с ума не силой, а пониманием. Он знал её карту лучше, чем она сама.

Второй оргазм настиг её, когда он изменил ритм, перейдя на короткие, глубокие толчки, достигая самой глубины. Он был сильнее, ярче, и она вскрикнула, вцепившись ему в спину, оставляя царапины на татуировках-схемах. Он принял её крик в свой поцелуй, его собственное тело напряглось в ответ.

И в этот момент распахнулась входная дверь. Ворвался холодный ночной воздух и в дверном проёме застыл Крид.

Он был заснеженный, его куртка расстёгнута. Он смотрел на них — на её тело, выгнутое под Кэшем, на их сплетённые в экстазе фигуры в огненном свете. В его глазах не было ни гнева, ни удивления. Был голод. Дикий, животный, и в то же время — признание. Признание права Кэша быть здесь. Сейчас.

Кэш, не прерывая движения, повернул голову. Их взгляды встретились — взгляд технаря, погружённого в плоть, и взгляд воина, стоящего на пороге. Молчаливый обмен.

— Всё чисто снаружи, — хрипло произнёс Крид, его голос прозвучал как раскат грома в тишине, нарушаемой только треском поленьев и их тяжелым дыханием.

— Внутри — тоже, — спокойно ответил Кэш, не отрывая взгляда от его глаз, и углубил толчок, заставив Рори снова вскрикнуть.

Крид не ушёл. Он скинул куртку, упавшую на пол с глухим стуком. Скинул ботинки. И подошёл. Он опустился на колени рядом с ними, его огромная, горячая ладонь легла на её живот, ощущая, как её тело вздрагивает с каждым движением Кэша.

— Продолжайте, — приказал он низким голосом, и это был не приказ ревнивца. Это был приказ командира, санкционирующего продолжение миссии. — Я здесь.

И его присутствие, наблюдение этого невозмутимого, сильного хищника, стало последней каплей. Третий оргазм накрыл её с такой силой, что мир поплыл. Она кричала, не в силах сдержаться, а Кэш, наконец, позволил себе отпустить вожжи, найдя в ней своё завершение с низким, сдавленным стоном.

Тишина. Только треск огня и тяжёлое дыхание троих.

Кэш медленно вышел из неё, откатился на бок, проводя рукой по лицу. Крид не убрал руку с её живота. Он смотрел на неё, его глаза в полумраке glowed.

— Всё? — спросил он Кэша.

— Для неё — да. Для меня — да.

— Хорошо.

Только тогда Крид наклонился. Он не целовал её. Он прижался лбом к её лбу, грубо, по-медвежьи.

— Теперь ты здесь. Всё. Никаких призраков, — прошептал он. И это было не сексуально. Это было обрядово. Закрепление.

Он поднялся, помог подняться ей, закутал в одеяло, которое валялось на диване. Кэш уже надевал штаны, его лицо было спокойным, умиротворённым.

— Я займусь техникой. Проверю, как там наша «Линн». — Он бросил последний взгляд на Рори. — Спи. Ты заслужила.

Они оба ушли — Кэш к своим экранам, Крид, наверное, снова на крыльцо, чтобы выкурить ещё одну сигарету и удостовериться, что мир вокруг спит.

Рори осталась лежать у огня, завернутая в одеяло, которое пахло дымом, лесом и мужчинами. Её тело было тяжёлым, сытым, настоящим. Никакого отчуждения. Только плоть, память и глубокая, ясная уверенность: что бы ни принесло завтра, она сможет это вынести. Потому что они — не идеальны, не просты, но они — её.

Глава 15

Обратная дорога была другой. Тишина в машине теперь была насыщенной, почти осязаемой. Крид за рулём, его поза слегка расслабилась, пальцы не так бешено сжимали руль. Кэш на заднем сиденье дремал, уткнувшись лбом в стекло, на губах играла лёгкая, довольная улыбка.

Рори смотрела в окно на мелькающие леса. Её тело помнило каждое прикосновение у камина, каждый взгляд Крида в полумраке. Но вместо смятения внутри царил мир. Странный, глубокий мир после бури. «Ты здесь», — сказал Крид. И это было правдой.

Когда они свернули на знакомую дорогу к Сент-Хейвену, сердце у неё не ёкнуло от страха, а наполнилось тихим, тёплым предвкушением. Домой.

«Атлас» предстал перед ними в вечерних сумерках, его вывеска ещё не горела. У входа их ждали двое. Оливер, в своей обычной безупречной позе, и Сэм, с едва заметным напряжением в уголках губ.

Крид заглушил двигатель. Тишина взорвалась, когда распахнулись двери машины. Кэш вылез, потянулся и щёлкнул шеей.

— Миссия выполнена, капитан. «Линн» благополучно села на автобус до Мексики. Все ниточки ведут туда. У «Хроноса» теперь полно забот на другом конце страны.

Оливер кивнул, его взгляд скользнул по Рори, оценивая её с головы до ног, будто сверяя с имеющимся списком повреждений. Не найдя ничего тревожного, он перевёл взгляд на Крида.

— Происшествий?

— Одна подозрительная машина на первой остановке. Ушли. Хвоста не было. Всё чисто, — отбарабанил Крид.

— Хорошо.

И тут Сэм не выдержал. Он сделал два быстрых шага вперёд и обнял Рори. Нежно, но крепко, зарываясь лицом в её волосы.

— Ты цела. Слава Богу, — прошептал он, и в его голосе дрожала сдерживаемая тревога тех, кто ждал. Он отстранился, держа её за плечи, его глаза искали ответы на её лице. — Ты в порядке? По-настоящему?

— Да, Сэм. В порядке. Всё хорошо.

Оливер вздохнул, и это был первый звук, выдавший в нём усталость.

— Внутри. Отчёт по всем пунктам. — Он развернулся и пошёл к двери, давая понять, что нежностям не место на рабочем месте.

Отчёт в кабинете Оливера был сухим и деловым. Кэш показывал графики, подтверждающие успех операции. Крид докладывал о логистике. Рори молчала, чувствуя, как на неё смотрят. Не как на объект отчёта, а… иначе. Оливер смотрел поверх её головы, но его внимание было приковано к ней. Сэм не отрывал от неё глаз, как будто пытался прочитать между строк то, что не вошло в отчёт.

Когда формальности были закончены, Оливер отпустил Кэша и Крида.

— Идите, отдохните. Вы на сутки вне графика.

Они ушли, бросив на прощание многозначительные взгляды. В кабинете остались Рори, Сэм и Оливер.

— Теперь — неформальная часть, — сказал Оливер, откидываясь в кресле. Его пальцы постукивали по столешнице. — Кэш передал краткий отчёт о… нештатной ситуации в коттедже.

Рори почувствовала, как кровь ударила в лицо. Сэм замер рядом, его лицо стало непроницаемым.

— Это не было нештатной ситуацией, — тихо, но чётко сказала она. — Это был осознанный выбор.

— Выбор, который мог повлиять на вашу бдительность, — парировал Оливер. — Эмоциональная вовлечённость в полевых условиях — риск.

— Она помогла, — неожиданно вступил Сэм. Его голос был мягким, но твёрдым. — Я вижу её сейчас. И вижу её перед отъездом. Напряжение ушло. Она… заземлена. Иногда именно такая разрядка нужнее всего. Особенно после игры с чужими личностями.

Оливер посмотрел на брата с удивлением, смешанным с уважением. Сэм редко вмешивался в оперативные вопросы.

— Ты уверен?

— Я уверен, что читаю людей. И её тело сейчас говорит о спокойствии, а не о травме. — Сэм подошёл к Оливеру и положил руку ему на плечо. — Они справились, Оли. По-своему. Но справились. И вернули её нам целой. И не только физически.

Оливер закрыл глаза, сжав переносицу. В его плечах впервые за многие дни Рори увидела неподдельную усталость.

— Ладно. — Он открыл глаза и посмотрел прямо на Рори. — Правило остаётся: в поле — минимальные риски. Но… твоё психологическое состояние — тоже фактор. Запомни это.

Он встал.

— Сейчас ты идёшь с Сэмом. Он проведёт полную диагностику. Физическую и… эмоциональную. Я буду ждать его заключения. — Его взгляд стал тяжёлым. — А потом… потом ты придёшь ко мне. Нам нужно поговорить. Без братьев. Без отчётов.

Рори кивнула, понимая, что это не просьба. Это следующий этап. Испытание для Оливера. И для неё.

Комната Сэма пахла, как всегда, лавандой и покоем. Но сегодня в воздухе висело ещё и электричество. Он запер дверь и повернулся к ней.

— Сними всё, — сказал он мягко, но не как любовник, а как врач.

Она послушалась. Он водил руками по её коже, ощупывая мышцы, проверяя суставы, ища синяки, следы. Его прикосновения были профессиональными, но она видела, как темнеют его глаза, когда он находил следы от рук Кэша на её бёдрах, от губ — на её груди.

— Здесь было интенсивно, — констатировал он, его пальцы задержались на чувствительной коже внутренней стороны бедра.

— Да.

— Больно?

— Нет.

— Хорошо. — Он заставил её лечь на стол. — Теперь — эмоции. Закрой глаза.

Его руки легли на её виски, начался знакомый ритуал. Но сегодня он вёл её не в прошлое, а в те несколько часов в коттедже.

— Что ты чувствовала, когда он прикасался к тебе? Не думай. Чувствуй.

— Безопасность, — вырвалось у неё. — Контроль. И… волну. Огромную волну.

— А когда вошёл Крид?

— Страх. Но не за себя. Что он… осудит. И… дикую радость. Что он видел. Что он остался.

Сэм вздохнул, и в его вздохе была целая гамма чувств — ревность, понимание, грусть, принятие.

— Они дали тебе то, что было нужно в тот момент. Кэш — ощущение себя настоящей. Крид — ощущение защищённости даже в самой уязвимости. — Его губы коснулись её лба. — Я же… я даю тебе покой. Чтобы переварить это всё. И чтобы подготовить к тому, что будет.

— К чему? — открыла она глаза.

— К Оливеру. — Сэм сел рядом, взял её руку. — Он видел все данные. Он знает, что произошло. И он знает, что не был там. Он — альфа, который остался охранять логово, пока его братья утоляли твой голод в поле. Для него это… вызов. Его авторитету. Его контролю. Его праву быть первым.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я не хотела…

— Это не имеет значения. Так устроена стая. Теперь ему нужно утвердить свой статус. Не через агрессию к братьям. Через тебя. — Сэм погладил её по волосам. — Ты готова к этому? К тому, чтобы принять его не как стратега, а как мужчину? Самого главного мужчину?

Рори смотрела в его тёплые, печальные глаза и понимала, что момент выбора не прошёл. Он только сместился.

— Я готова.

Сэм улыбнулся, и в этой улыбке была бесконечная нежность и доля горечи.

— Тогда иди. И помни: какой бы жёсткой ни была его власть, в основе её — ответственность. За тебя. За всех нас. Прими это.

Он помог ей одеться и проводил до двери кабинета Оливера. Перед тем как постучать, она обернулась. Сэм уже шёл прочь, его спина была прямой, но одинокий.

Она постучала.

— Войди.

Оливер стоял у окна в тёмном кабинете, освещённый только настольной лампой. Он не обернулся.

— Закрой дверь. На ключ.

Щелчок замка прозвучал оглушительно громко. Он повернулся. Он снял пиджак, галстук, расстегнул первые пуговицы рубашки. Он выглядел не раздражённым, а… сосредоточенным. Как перед сложной шахматной партией.

— Отчёт Сэма положительный. Физически ты здорова. Эмоционально — стабильна. — Он сделал шаг вперёд. — Но есть дисбаланс. Ты приняла моих братьев. На своей территории. В экстремальных условиях. Теперь эта территория — моя. И условия — тоже.

Он подошёл так близко, что она почувствовала исходящее от него тепло.

— Я не буду спрашивать, чего ты хочешь. В этой комнате твои желания вторичны. Есть только порядок. Моя воля. Твоё подчинение. — Он положил руку ей на шею, его пальцы чувствовали бешеный пульс. — Это то, что тебе нужно? Или я должен отпустить тебя обратно к ним?

Его глаза горели холодным пламенем. В этом не было злобы. Была страшная, очищающая ясность. Он снимал с неё все слои — защиты, страха, даже любви — и требовал обнажить самую суть: способность довериться высшей силе. Ему.

Она не отвела взгляд.

— Я твоя.

Эти два слова перевернули всё. Жесткость в его плечах дрогнула. Взгляд смягчился на долю секунды. Он наклонился и прижался губами к её виску.

— Тогда докажи.

И начался не секс, а ритуал. Медленный, методичный, не оставляющий места ни для чьих воспоминаний, кроме его собственных. Он раздевал её, как снимают оболочку с драгоценности. Касался, как исследуют новую территорию. Его власть была безоговорочной, но в ней не было унижения. Было посвящение. Когда он вошёл в неё, это было не соединение, а **утверждение границ**. Его границ. Теперь и её.

И в этой полной, беспрекословной капитуляции она нашла не порабощение, а высшую степень свободы — свободу от любых сомнений. Он нёс весь груз. Контроль. Ответственность. Ей оставалось только быть. И чувствовать.

Оргазм, когда он пришёл, был тихим, глубоким, как падение в бездонный колодец спокойствия. Она не кричала. Она просто смотрела ему в глаза, пока волны накрывали её, и видела, как в его стальных глазах что-то тает, превращаясь в признание. В благодарность.

После он не отпускал её сразу. Лежал рядом, его рука тяжело лежала на её животе.

— Теперь баланс восстановлен, — сказал он тихо. — Ты приняла всех. И все приняли тебя. Стая цела.

Рори повернулась к нему, прижалась лбом к его плечу. За окном в «Атласе» горели три окна. Четвёртое — здесь, в кабинете — было тёмным. Но теперь она знала: её дом — не в одном из этих окон. Её дом — во всей этой крепости, со всеми её законами, её защитниками, её сложной, жёсткой и бесконечно дорогой иерархией.

Она заснула под его тяжёлой рукой, и впервые за много-много лет её сон был абсолютно безмолвным и глубоким, как вода в колодце после долгой засухи.

Глава 16

Утро после Оливера было другим. Не было стыда, растерянности или лихорадочного вспоминания деталей. Была ясность. Тяжёлая, как свинец, и такая же прочная. Рори проснулась в своей постели одна, но на тумбочке лежала записка на фирменном бланке «Атласа»: «Совещание в 10:00. Общий сбор. Форма одежды — удобная. О.»

В 9:55 она вошла в зал. Братья уже были там. Не по отдельности, а вместе, у ринга. Крид и Кэш что-то тихо обсуждали, Сэм поправлял бинты на руках. Оливер спускался с антресоли, и его взгляд сразу нашел её. Он кивнул — коротко, деловито. Но в этом кивке не было холодности. Было признание. Ты на своем месте.

— Итак, — начал Оливер, когда все собрались. Его голос звучал в пустом зале четко, без необходимости повышать тон. — Операция «Приманка» успешно завершена. Ресурсы «Хроноса» на неделю, а то и больше, уведены в ложном направлении. Это даёт нам передышку. Но не отменяет угрозу.

Он обвёл взглядом всех, и его взгляд задержался на Рори чуть дольше.

— За это время мы должны сделать две вещи. Первое — усилить нашу внутреннюю устойчивость. Второе — разработать план наступления. Пассивная оборона нас больше не устраивает.

Крид мотнул головой в знак согласия, его глаза сверкнули.

— Наконец-то.

— «Наконец-то» потребует от каждого полной отдачи, — парировал Оливер. — Поэтому вводится новый режим. Тренировки становятся ежедневными и обязательными для всех, включая тебя, — он посмотрел на Рори. — Не только с Кридом. Схема ротации. Понедельник, среда — Крид (физическая подготовка, рукопашный бой). Вторник, четверг — Кэш (тактическое мышление, основы взлома, кибербезопасность на практике). Пятница — Сэм (медицина, психологическая устойчивость, контроль дыхания в стрессе). Суббота — общая полоса препятствий и стратегические игры. Воскресенье — анализ недели и планирование.

Это был не просто график. Это была конституция их нового маленького государства, где каждый брат становился её наставником в своей сфере, а Оливер — верховным арбитром.

— Вопросы? — спросил Оливер.

— А как же… — Рори запнулась, ища слова, — …личное время?

Оливер поднял бровь.

— Личное время будет. По расписанию. И по правилам. О них — позже. Сейчас — к пункту второму. Кэш, твой отчёт о следах «Хроноса».

Кэш оживился, достал планшет.

— Пока их «бортовые компьютеры» гоняются за «Линн» по Мексике, я копнул глубже в их финансовые потоки. У «Хроноса» есть слабое место. Не напрямую, а через сеть подрядчиков. Одна фирма-прокладка, которая занимается логистикой для его операций, базируется всего в трёх часах езды отсюда. У них не самый надёжный ИТ-отдел. — Он ухмыльнулся. — Я думаю, мы можем устроить им… «технические неполадки». Или даже посеять пару интересных слухов для их конкурентов.

— Конкретнее, — потребовал Оливер.

— Я могу внедрить в их систему данные, которые наведут на мысль о внутреннем воровстве или о том, что фирма сотрудничает с полицией. Это вызовет внутренний аудит, возможно, чистку. На время они выйдут из игры, создав вакуум в логистике «Хроноса». Удар по карману и по оперативным возможностям.

— Риски? — спросил Сэм, его голос был полон беспокойства.

— Минимальные, если делать с осторожностью. И через цепочку прокси. Это не прямое нападение. Это… ядовитая пилюля в их механизм.

Оливер обдумывал, его лицо было непроницаемым.

— Разработай план. Крид, продумай варианты физического прикрытия на случай, если всё пойдёт не так и придётся действовать на месте.

— Уже думаю, — кивнул Крид.

— Сэм, тебе — подготовить аптечки и протоколы на случай, если кто-то из наших получит травмы не в зале, а в поле.

— Понял.

— Рори, — Оливер повернулся к ней. — Твоя задача — впитать всё, чему тебя будут учить. Быстро. Ты больше не пассивный актив. Ты — часть команды. И в будущем тебе, возможно, придётся участвовать в подобных операциях. Готовься.

Его слова не были вопросом. Они были констатацией факта и приказом. И в них не было снисхождения. Было доверие. Суровое, выстраданное доверие.

— Я готова, — сказала она, и её голос не дрогнул.

На этом официальная часть закончилась. Братья разошлись по своим делам, но энергия в зале изменилась. Теперь они двигались как части одного механизма, зная свою роль.

Первый день по новому расписанию был с Кэшом. Он устроил ей «экскурсию» в тёмный уголок интернета, объясняя, как движутся деньги, как отследить цифровой след, как создать фальшивую личность, которая выдержит не поверхностную, а глубокую проверку. Его подход был клиническим, но страстным.

— Вот смотри, — он показывал на экране цепочку транзакций. — Деньги уходят в офшор. Кажется, тупик. Но вот здесь — комиссия за перевод. Крошечная. И она проходит через местный банк. А у него есть уязвимость в системе отчётности. Через неё можно…

Он говорил, а она слушала, погружаясь в этот новый, опасный и захватывающий мир. Его близость за компьютером была профессиональной, но иногда их руки случайно соприкасались, и она чувствовала, как по её коже пробегает ток.

Обед был общим, на большой кухне на втором этаже «Атласа». Крид ел молча, но пододвинул ей тарелку с большим куском мяса без лишних слов. Сэм следил, чтобы она пила воду. Оливер обсуждал с Кэшем детали плана. Она сидела среди них, и это чувство принадлежности было таким же насыщающим, как еда.

Вечером, после тренировки с Кридом (которая в новом режиме была ещё жёстче, но теперь он не ломал, а строил, с безжалостной эффективностью), она осталась в зале, чтобы попить воды. К ней подошёл Сэм.

— Как ты? Честно.

— Я… перегружена. Но хорошей тяжестью. Как будто меня наконец-то загрузили по полной программе.

— Это потому, что ты на своём месте. — Он улыбнулся. — Но не забывай выдыхать. Завтра моя смена. Я научу тебя, как сбрасывать такое напряжение, не доводя до предела.

Он ушёл, а она подняла взгляд на антресоль. В кабинете Оливера горел свет. Она знала, что сегодня к нему не пойдёт. Сегодня у неё было «личное время». По расписанию. И по правилам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Правила, как выяснилось, были просты и сложны одновременно. Они не были прописаны на бумаге. Они были в понимании.

Поздно вечером, когда она уже собиралась уходить домой, её остановил Крид у выхода.

— Завтра в шесть. Не опаздывай. — И, понизив голос, добавил: — И спи сегодня одна. Тебе нужен отдых. Всему своё время.

Это было не ревностью. Это было заботой солдата о боевом товарище. Он следил за её ресурсами.

По дороге домой её догнал Кэш на мотоцикле.

— Эй, — он снял шлем. — Не забудь проверить датчики дома. И… если что, я онлайн. Всегда. — Он подмигнул и укатил в ночь.

Дома, в тишине, Рори стояла под душем и думала о «конфигурации». Её мир больше не был хаосом страха. Он был сложной, многоуровневой системой защиты и требований. У каждого из них был свой ключ к её душе и телу, свой код доступа. Крид — через вызов и физическую реальность. Кэш — через интеллект и игру. Сэм — через исцеление и покой. Оливер — через власть и порядок.

И чтобы система работала, ей нужно было научиться переключаться. Быть с каждым из них полностью, когда это было нужно, и уметь отпускать, когда их время заканчивалось. Это требовало невероятной эмоциональной гибкости. Но это же и освобождало. Ей не нужно было выбирать. Ей нужно было… принимать. По очереди. И все вместе.

Она легла в постель и взяла в руки жетон «Атласа», который Оливер дал ей перед отъездом. Металл был гладким и тёплым. За окном горели четыре окна.

Внешний враг был далеко, но он не исчез. Он ждал. А здесь, внутри крепости, кипела своя жизнь — трудная, интенсивная, порой пугающая своей сложностью, но жизнь. Настоящая. С кровью, потом, болью, смехом, прикосновениями и этой новой, железной надеждой в груди.

Она закрыла глаза. Завтра будет новый день. Новый учитель. Новый вызов. И она была готова. Потому что за её спиной стояла не просто стена. Стоял Атлас. И она была частью его.

Глава 17

Новый режим работал как швейцарские часы, жёсткие и точные. Каждый день приносил свою дисциплину и своего наставника.

Понедельник, среда — владения Крида.

Там не было места сомнениям. Он выжимал из неё пот и волю, пока мышцы не горели огнём, а сознание не очищалось до состояния пустой, отполированной поверхности. Однажды, после особенно изматывающей серии спаррингов, он прижал её к канатам ринга, его тело, облитое потом, почти полностью покрывало её.

— Ты дерёшься, чтобы выжить. Это хорошо, — прошептал он, его губы в сантиметре от её уха. — Но сейчас ты должна драться, чтобы победить. Разница — в желании не просто остаться в живых, а забрать что-то у противника. Его волю. Его уверенность. Его дыхание. Почувствуй эту разницу.

И он дал ей почувствовать. Его атака стала не просто набором приёмов, а персональным вызовом. Когда она, в ответ на его провокацию, нанесла неожиданный низкий удар (он же учил!), он не рассердился. Он засмеялся — низко, хрипло, почти восхищённо — и повалил её на мат, обездвижив в захвате, из которого не было выхода.

— Вот теперь ты поняла, — сказал он, и его взгляд, обычно холодный, горел одобрением. Он отпустил её, помог встать, и его рука на её пояснице задержалась на секунду дольше необходимого. Жест собственности. И гордости.

Вторник, четверг — лаборатория Кэша.

Его мир был из нулей и единиц, но учил он её человеческому фактору. Он показывал, как взламываются не компьютеры, а люди. Социальная инженерия. Он заставил её звонить по подставным номерам, разыгрывая роли, учась менять голос, интонацию, ловить слабину в ответах собеседника.

— Самый надёжный пароль — страх или жадность, — говорил он, наблюдая, как она ведёт «беседу» с воображаемым сотрудником логистической фирмы. — Ты близко. Но здесь ты слишком мягка. Звучи как начальник. Как тот, кто не привык, чтобы ему перечили.

Он встал позади, положил руки ей на плечи, его голос зазвучал у неё над ухом, властно и холодно: «Я жду отчёт к пяти. Не будет — ищите новую работу». Она повторила, копируя его интонацию. На другом конце «линии» (им был Крид, сидевший с наушником) раздалось бормотание согласия.

— Браво! — Кэш рассмеялся и неожиданно обнял её сзади, покрутившись с ней в кресле. — Видишь? Власть — это код доступа к чему угодно.

Его радость была заразительной. И когда их смех стих, в тишине комнаты, залитой светом мониторов, его поцелуй был естественным продолжением — быстрым, сладким, как награда за хорошо выполненную работу. Игривым. Но в глубине его глаз она видела не игру, а оценку. Она становилась его равной в этой странной, цифровой войне.

Пятница — святилище Сэма.

После недели напряжения его кабинет казался оазисом. Здесь учили не нападать, а восстанавливаться. Он показывал точки на теле, давление на которые снимало панику, учил делать инъекции, обрабатывать раны. Но главным уроком было чтение языка тела.

— Каждый твой мускул, каждый микровыражение лица — это текст, — говорил он, сидя напротив и глядя ей прямо в глаза. — И ты должна научиться его контролировать. Чтобы враг не прочёл твой страх. И чтобы свои… понимали тебя без слов.

Он заставлял её изображать разные эмоции, а потом безжалостно указывал на провалы: «Брови выдают тревогу», «Губы слишком напряжены для улыбки». И когда она, отчаявшись, пробормотала: «Я не могу», он взял её лицо в свои ладони.

— Можешь. Потому что я научу тебя не лгать. Я научу тебя… временно становиться тем, кем нужно. Смотри на меня. — И его собственное лицо изменилось. Мягкие черты затвердели, глаза стали пустыми, холодными. Он выглядел как незнакомец. Опасный незнакомец. — Это — маска для врага. — Потом маска растаяла, и снова появился её Сэм, с тёплой, глубокой нежностью в глазах. — А это — я. Для тебя. Ты должна научиться носить первую, чтобы всегда иметь возможность вернуться ко второй.

Он поцеловал её тогда — не как учитель, а как человек, открывающий последнюю, самую страшную тайну своего ремесла. Поцелуй был горьким от осознания этой необходимости и бесконечно сладким от доверия, которое он ей оказывал.

Суббота — общее поле боя.

Полоса препятствий в лесу за «Атласом», которую они строили и меняли каждую неделю. Бег с грузом, лазание, решение тактических головоломок, которые Кэш вбрасывал им в наушники. Работали в разных парах и тройках. Оливер наблюдал с планшетом, фиксируя слабые места.

Именно в одну из таких суббот Рори, бежавшая в связке с Кридом, споткнулась и подвернула ногу. Боль пронзила, резкая и знакомая. Старая травма. Она рухнула на землю, закусив губу, чтобы не закричать.

Крид был рядом мгновенно. Он не стал её поднимать. Он опустился на колени, его руки быстро и профессионально ощупали лодыжку.

— Не перелом. Растяжение. Можешь двигать?

— Больно.

— Понял. — Он снял с себя рюкзак, достал эластичный бинт и, не говоря ни слова, начал бинтовать её ногу твёрдыми, уверенными движениями. Его прикосновения были безжалостно эффективными, но когда он поднял на неё взгляд, в его глазах было не раздражение, а что-то иное. Досада. Не на неё. На ситуацию. — Всё, карьера балерины закончена, — пробурчал он, помогая ей встать и взяв почти весь её вес на себя. — Держись за меня. Дойдём до машины.

Они шли медленно, и она чувствовала каждую мышцу его тела, напряжённую, чтобы поддерживать её. Он не говорил слов поддержки. Но его молчаливая, грубая опора говорила громче любых слов.

Воскресенье — кабинет Оливера.

Разбор полётов. Он показывал им графики, статистику, указывал на ошибки. Его критика была безличной и точной, как скальпель. Но когда он дошёл до инцидента с её ногой, его тон изменился.

— Травма — это не неудача. Это данные. Старая травма Рори — теперь фактор, который мы учитываем в планировании. Крид, в будущем — дополнительная разминка для голеностопа перед нагрузкой. Сэм, разработай комплекс укрепляющих упражнений. Кэш, добавь в её профиль в системе красную метку по этому параметру.

Он говорил не о слабости, а об управлении рисками. Он включал её уязвимость в общую стратегию, делая её не минусом, а просто переменной в уравнении. Это было высшей формой принятия.

После совещания, когда братья разошлись, он задержал её взглядом.

— Нога?

— Болит. Но терпимо.

— Сейчас Сэм тебя посмотрит. А потом… — он откинулся в кресле, и в его позе появилась тень усталости, которую он никогда не показывал при других. — Потом, если сможешь, поднимись ко мне. Без отчётов. Без стратегий.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Этот визит был другим. Он не касался её. Они сидели у него в лофте на втором этаже, пили виски (он) и чай (она), и смотрели на ночной город через панорамное окно. Он рассказал ей, как купил это здание, бывшее в запустении, как восстанавливал его с братьями, кирпич за кирпичом.

— Это не просто бизнес. Это крепость. Которую мы построили сами. И теперь… её нужно защищать. Всё чаще. И от всё более серьёзных угроз. — Он посмотрел на неё. — Ты стала частью этих стен. Самой уязвимой и самой важной частью.

Он не стал целовать её в тот вечер. Он просто взял её руку, переплел пальцы со своими и сидел так, глядя в темноту. Этот простой, молчаливый жест обладания был сильнее любой страсти. Он говорил: ты моя в тишине, в покое, в самой сердцевине этой крепости.

Позже, когда она спускалась, прихрамывая, она встретила в холле Сэма. Он, не спрашивая, подхватил её под руку и повёл к выходу.

— Переночуешь сегодня у меня, — сказал он просто. — Ноге нужен покой и возвышенное положение. А я прослежу, чтобы ты не крутилась во сне.

Он уложил её на широкий диван в своей гостиной, укутал пледом, принес подушку под ногу. И сел рядом, читая книгу при свете лампы. Его присутствие было столь же бесшумным и охраняющим, как когда-то ночное дежурство Крида в мотеле.

— Сэм? — прошептала она.

— Мм?

— Спасибо. За всё.

Он улыбнулся, не отрываясь от книги, и провёл рукой по её волосам.

— Спи, Рори. Крепость спит. И её стражи — тоже.

Она заснула под этот легкий скрежет его пера по бумаге (он делал пометки на полях), под мерный звук его дыхания. И поняла, что эти разные миры — жёсткость Крида, азарт Кэша, стратегия Оливера, забота Сэма — не разрывали её на части. Они ткали вокруг неё новую, невероятно прочную ткань. Ткань принадлежности.

Она была ученицей, бойцом, любовницей, подопечной. И все эти роли были правдой. Ей больше не нужно было выбирать, кем быть. Нужно было просто быть. С ними. Для них.

А на горизонте, за стенами их крепости, сгущались тучи. Кэш ежедневно докладывал о новых, более изощрённых попытках «Хроноса» проверить оборону. Приманка работала, но не вечно. И все они, даже в моменты покоя, чувствовали — время тихой передышки истекло. Скоро придётся не просто обороняться. Скоро придётся наносить удар. И Рори, хромая, но с горящими глазами, была готова к этому. Потому что теперь она сражалась не за свою жизнь. Она сражалась за свой дом. За своих мужчин. За свой «Атлас».

Глава 18

Тишина длилась ровно одиннадцать дней. На двенадцатый Кэш взломал перехваченное сообщение. Не из Мексики. Из соседнего штата. Короткое, зашифрованное, но ключ был уже знаком: «Призрак не на юге. Повторяем, призрак не на юге. Возвращаемся к квадрату один. Приготовьте «Уборщиков»».

Оливер застыл перед монитором в своём кабинете, его лицо было каменным. «Уборщиков» в лексиконе таких организаций не посылали за пылью.

— Они раскусили приманку, — тихо сказал Кэш, откидываясь в кресле. Его обычная игривость исчезла без следа. — Или получили информацию из другого источника. Они возвращаются. И теперь будут не наблюдать. Они будут зачищать.

— Время? — одним словом спросил Крид, стоявший у стены. В его позе уже читалась готовность к броску.

— Судя по всему, у них уже есть суженный круг. Неделя. Меньше. Они начнут с окраин, с опросов, с проверки новых арендаторов, одиноких женщин. — Кэш посмотрел на Рори. — Они будут искать тебя методично, по старинке. И рано или поздно выйдут на Мэйн стрит, 14.

Воздух в кабинете сгустился, стал ледяным и тяжёлым. Предложение Сэма увезти Рори снова было отвергнуто почти сразу. Все понимали — бегство теперь лишь отсрочит и усугубит. «Уборщики» не остановятся. Они должны были встретить угрозу здесь. На своей территории. На своих условиях.

— Тогда мы меняем стратегию, — сказал Оливер, его голос резал тишину, как лезвие. — Мы не ждём, пока они постучатся в дверь. Мы выманиваем их в ловушку. Но не на пустырь. Сюда. В «Атлас».

Крид усмехнулся — беззвучно, лишь уголок его рта дёрнулся. Сэм побледнел.

— Оливер, здесь люди. Наши клиенты…

— В воскресенье вечером зал пуст. Система безопасности выключена для «планового техобслуживания». Мы сами создаём идеальные условия для «тихого проникновения». — Оливер встал и подошёл к карте зала, висевшей на стене. — Они придут ночью. Малой группой. Наша задача — обеспечить им лёгкий вход. И абсолютный контроль внутри. Кэш, ты обеспечиваешь «слепоту» камер для внешнего обзора на нужное время, но внутреннее наблюдение работает. Крид, Сэм — готовим зал. Превращаем его в полигон. Ловушки, ограничение манёвра, свет, звук. Мы знаем каждый квадратный сантиметр. Они — нет.

— А я? — спросила Рори. Её собственный голос показался ей чужим.

— Ты — приманка. Но не пассивная. Ты будешь здесь, — он ткнул пальцем в зону тренажёров на первом этаже. — В полной видимости. Как будто занимаешься поздно. Ты вызовешь их. Твоя задача — завлечь их вглубь, к рингу. Это будет зона основного противостояния.

— Это безумие, — прошептал Сэм. — Слишком опасно для неё.

— Это необходимость, — жёстко парировал Оливер. — Они должны видеть цель. И мы будем контролировать каждый её шаг. Кэш будет видеть всё через внутренние камеры. Крид и я будем на антресоли, готовые к спуску. Ты, Сэм, — на втором этаже у аптечки и с оптическим прицелом нелетального действия. При малейшей угрозе её жизни — стреляешь.

— А если их будет больше? Или они поймут?

— Тогда будет бой. Но на нашей земле. По нашим правилам. — Оливер обвёл взглядом всех. — Мы готовились к этому. Каждый из нас. Теперь проверка на практике. Альтернатива — бесконечное бегство. Или смерть. Я выбираю бой.

Решение было принято. Сомнений не оставалось. Теперь началась лихорадочная подготовка.

Зал преобразился. Под видом «ремонта» Крид и Кэш установили прозрачные ширмы-перегородки на направляющих, которые можно было мгновенно сдвинуть, ограничив пространство. На полу возле ринга появились почти невидимые метки — триггеры для ослепляющих вспышек и оглушающих звуковых эффектов, которыми управлял Кэш со своего пульта. Светильники перепрограммировали на несколько режимов: от полной темноты до ослепительного стробоскопа.

Рори тренировалась по особой программе. Крид отрабатывал с ней не атаку, а уклонение, отход, умение использовать рельеф зала как укрытие. Он был безжалостен.

— Они будут стремиться схватить, а не убить. Значит, будут близко. Твоё оружие — несильный, но точный удар в горло, пах, колено. И бег. Ты знаешь план зала наизусть. Ты — призрак в этой коробке. Ты ведёшь их, а не они тебя.

Кэш водил её по залу с закрытыми глазами.

— Два шага от жима лёжа, поворот на 30 градусов, пять шагов прямо — ты у шведской стенки. Запомни это телом. Если свет отключат, ты должна двигаться в темноте.

Сэм работал с её дыханием, вводя её в состояние холодной, отстранённой концентрации.

— Страх будет. Но он должен быть здесь, — он приложил её руку к её же животу, ниже пупка. — Как сжатый кулак энергии. Не в голове. Не дай ему подняться выше. Дыши в этот кулак.

Оливер проводил с ней «психологические брифинги». Он заставлял её представлять сценарии, один страшнее другого.

— А если Крид ранен? А если Кэш теряет связь? А если я отдаю приказ отступать, а ты не можешь? Что будешь делать? — Он не давал времени на раздумья. Он требовал мгновенных, чётких ответов, ломая шаблоны страха и заменяя их автоматическими реакциями.

Ночь перед «воскресеньем» они провели все вместе. Не в тренировках. В главном зале, при приглушённом свете. Молча. Каждый был погружён в свои мысли. Крид чистил и перечищал ствол нелетального пистолета. Кэш проверял батареи на всех устройствах. Сэм перебирал содержимое трёх аптечек. Оливер сидел в центре ринга, просто глядя перед собой.

Рори подошла к нему, преодолевая тишину.

— Я не подведу.

Он поднял на неё взгляд. В его глазах не было ни одобрения, ни сомнения. Была абсолютная ясность.

— Я знаю. Потому что ты не одна. — Он встал, взял её за подбородок. — Завтра ты будешь делать то, для чего мы тебя готовили. Не для мести. Для жизни. Нашей жизни. Поняла?

— Поняла.

Он отпустил её, и она обошла зал, подходя к каждому. Крид лишь кивнул, его кивок был тяжелым, как клятва. Кэш, не отрываясь от экрана, потянулся и сжал её запястье — молчаливый сигнал «всё под контролем». Сэм обнял её, прижал к себе и прошептал на ухо: «Вернись ко мне. Целой».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Позже, когда они расходились, Оливер остановил её у выхода.

— Сегодня ты спишь здесь. В моей комнате наверху.

Он не предложил. Он сообщил. И она поняла — это не про близость. Это про последнюю ночь в крепости под максимальной охраной.

В его спартанской комнате он просто раздел её и уложил в постель. Сам лёг рядом, не касаясь. Но его присутствие было плотным, как броня.

— Спи, — сказал он. — Завтра нужны все твои силы.

Она заснула под мерный звук его дыхания, чувствуя тяжесть его тела рядом. Её последней мыслью перед сном было не «а что, если». Это было «я смогу». Потому что за её спиной стояли не просто стены «Атласа». Стояли они. Четверо. Её титаны. Её стража. Её мужчины.

И завтра они все вместе сделают то, чего от них ждёт враг меньше всего. Они не будут прятаться. Они дадут бой.

Глава 19

Воскресный вечер. «Атлас» был мертвенно тих. Последний клиент ушел в шесть, и с тех пор зал погрузился в напряженную, зловещую пустоту. Фоновый гул вентиляции казался громче обычного. Рори стояла у окна на втором этаже, наблюдая, как сумерки поглощают Сент-Хейвен. Городок засыпал, не подозревая, что сегодня ночью в его сердце произойдет битва.

Оливер провел финальный инструктаж. Каждому была отведена позиция. Кэш — на антресоли, в своем импровизированном командном пункте, окруженный мониторами. Сэм — на противоположной стороне, у медицинского поста с снайперской винтовкой, заряженной транквилизаторами. Крид и Оливер — в засаде на балконе, с видом на основной зал. Рори — внизу, живая приманка.

«Они придут между полуночью и тремя, — сказал Оливер. — Это их любимое время. Город спит, реакции замедлены. Кэш, в 23:30 отключай периферийные датчики, оставляя только внутренние. Создаем иллюзию уязвимости».

Рори оделась так, как договорились — в темные, обтягивающие леггинсы и спортивный топ, чтобы не сковывать движений. На лодыжке — крошечный трекер. В ухе — миниатюрный наушник. Кэш провел последнюю проверку связи.

— Слышишь меня? — его голос прозвучал четко и тихо прямо в ее ухе.

— Да.

— Отлично. Помни: я буду с тобой на каждой ступеньке. Дыши.

Сэм подошел к ней, его лицо было бледным, но решительным. Он ничего не сказал, просто взял ее лицо в ладони и прижал лоб ко лбу. Жест брата-близнеца Крида, но наполненный совершенно иной энергией — не вызовом, а мольбой. Останься живой.

Крид ограничился кивком. Его глаза, казалось, светились в полумраке собственной яростью. Он был готов разорвать любого, кто ступит на его территорию.

Оливер подошел последним. Он посмотрел на нее так, будто фотографировал в памяти.

— Время, — сказал он просто. — Займи позицию.

Рори спустилась в основной зал. Гигантское пространство, обычно наполненное лязгом железа и тяжелым дыханием, теперь дышало тишиной и ожиданием. Она села на скамью для жима лежа, сделала несколько показных растягивающих движений, будто и правда задержалась на вечернюю тренировку. Сердце колотилось так громко, что ей казалось, его слышно на весь зал.

— Пульс 140, — прокомментировал Кэш у нее в ухе. — Нормально для ситуации. Дыши глубже. Вдох на четыре, выдох на шесть.

Она подчинилась, заставляя легкие работать. Взгляд скользил по знакомым очертаниям тренажеров, которые в темноте превращались в подозрительные силуэты. Часы на стене показывали 23:45.

— Периметр чист, — доложил Кэш. — Но ждем. Они хороши. Могут подойти незаметно.

Полночь. Тишина стала физически давить на уши. Каждый скрип здания заставлял ее вздрагивать.

— Движение, — внезапно, без всякой эмоции, произнес Кэш. — Западная стена, служебный вход. Датчик вибрации сработал. Один… нет, два объекта. Идут вдоль стены. Профессионалы. Обходят основные камеры.

Рори замерла, продолжая имитировать растяжку. Адреналин вбросил в кровь ледяную волну. Они здесь.

— Готовьтесь, — тихим, ровным голосом сказал Оливер в общий канал.

Щелчок, едва уловимый звук отпираемого замка. Дверь в подсобку приоткрылась на сантиметр, затем еще. В проеме мелькнула тень. Через несколько секунд в зал бесшумно вошли двое мужчин. Оба в темной тактической одежде, без опознавательных знаков. У одного в руках был компактный Т-образный электрошокер, у второго — пистолет с глушителем. Их движения были синхронными, выверенными. Они мгновенно оценили пространство, их взгляды задержались на ней.

Рори сделала вид, что только сейчас их замечает. Она вскочила, изобразив испуг.

— Кто вы? Зал закрыт! — ее голос прозвучал выше и слабее, чем она хотела.

Мужчины обменялись быстрыми взглядами. Тот, что с пистолетом, жестом приказал молчать.

— Тише, девочка. Никому не будет больно, если будешь слушаться. — Его голос был низким, без эмоций. — Встань. Иди сюда.

Она отступила на шаг, как бы в панике.

— Не подходите! Я вызову полицию!

— Ты ничего не вызовешь, — сказал второй, поднимая электрошокер. — Не усложняй.

Они начали расходиться, чтобы взять ее в клещи. Идеальный момент.

— Сейчас, — прошептал Кэш.

Рори, как и тренировали, резко рванулась не к выходу, а вглубь зала — к зоне свободных весов и рингу. Ее внезапное движение было достаточно быстрым, чтобы заставить их отреагировать.

— Живая! — рявкнул тот, что с пистолетом, и они бросились в погоню.

Рори мчалась, ее кроссовки почти не шумели по резиновому покрытию. Она вильнула за стойку с гантелями, услышав за спиной тяжелое дыхание преследователей.

— Левее, к шведской стенке! — скомандовал Кэш.

Она повиновалась. В этот момент в зале что-то щелкнуло. Свет погас, оставив только аварийную подсветку у выходов, дающую жутковатое красное сияние. Одновременно из динамиков раздался оглушительный, диссонирующий звук — продукт творчества Кэша, смесь обратного звука и белого шума. Люди снаружи ничего не услышат, но внутри это било по ушам и вестибулярному аппарату.

Преследователи замедлились, дезориентированные.

— Сейчас! — крикнул Оливер.

Из-за тренажеров, как призраки, возникли Крид и Оливер. Они двигались не бегом, а быстрым, скользящим шагом, используя темноту и знакомую территорию. Крид был подобен боевому танку — он на полном ходу врезался в того, что с электрошокером, выбивая оружие из его рук одним точным ударом. Звук удара кулаком по защищенному жилету был глухим, словновым.

Оливер пошел на того, что с пистолетом. Его стиль был другим — экономичным, жестоко эффективным. Он парировал попытку прицелиться, ударил по запястью, пистолет со звоном отлетел в сторону. Завязалась молчаливая, жестокая борьба в полумраке.

Рори, прижавшись к шведской стенке, наблюдала, затаив дыхание. Все шло по плану. Но план не учитывал третьего.

Из той же подсобки, словно из ниоткуда, выскочил еще один человек. Третий «уборщик». Он нес в руках не оружие, а какой-то прибор с антенной — глушитель или сканер. Его взгляд метнулся по залу и нашел ее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Цель здесь! — крикнул он своим, и рванулся к ней, игнорируя драку.

— Рори, беги! К рингу! — закричал Кэш в наушник.

Она побежала. Третий преследователь был быстр. Она слышала его шаги за спиной. Перед рингом она споткнулась о специально оставленный Кридом гимнастический мат и упала. Мужчина навалился на нее сверху, его руки вцепились в ее плечи.

— Попалась, стерва, — прошептал он, и его дыхание пахло ментолом и потом.

В этот момент раздался тихий, похожий на плюх, выстрел. Мужчина вздрогнул, на его шее появился крошечный дротик. Сэм не промахнулся. Действие транквилизатора было не мгновенным. Человек зарычал, попытался схватить дротик, но его движения стали замедленными, неуверенными.

Рори, воспользовавшись моментом, рванулась, применяя прием Крида — ударила головой в его лицо. Раздался хруст. Он откатился, зажимая нос.

Она вскочила, отпрыгнула к канатам ринга. Осмотрелась. Крид уже стоял над своим противником, тот лежал без движения. Оливер в борьбе прижал второго к стене, его рука была у него на горле.

И тут завыла сирена. Настоящая, оглушительная. Свет вспыхнул, но не обычный, а яркий, слепящий стробоскоп, выхватывающий из темноты обрывки сцен: окровавленное лицо, летящие обломки пластика от разбитого тренажера, искаженные гримасы.

— Кэш, что происходит?! — крикнул Оливер, не отпуская своего противника.

— Не я! Это внешний сигнал! Они поставили свой триггер! — в его голосе впервые прозвучала паника. — У них есть поддержка снаружи!

Дверь главного входа с грохотом распахнулась. На пороге стояли еще двое. Но не в тактической одежде. Один в деловом костюме, другой — в кожаной куртке. У того, что в костюме, в руке был планшет. Его глаза, холодные и расчетливые, быстро оценили ситуацию.

— Некрасиво, мистер Холт, — произнес он, и его голос был удивительно спокоен среди этого хаоса. — Очень некрасиво. Отпустите моего сотрудника. И отдайте девушку. Иначе следующая сирена, которая завоет, будет сиреной полиции, а в дверь постучатся с ордером на обыск вашего «зала» по подозрению в похищении людей и применении насилия. Доказательства у нас уже есть.

Оливер замер. Его лицо в мерцающем свете стробоскопа стало каменным. Он понимал. Это был не силовой захват. Это был шантаж. «Хронос» играл в другую игру. Он готов был сжечь «Атлас» и всех в нем легальными методами, вытащив их на свет.

Рори смотрела на мужчину в костюме. Она видела его впервые, но инстинкт кричал — это не наемник. Это управленец. Человек из самого сердца «Хроноса». Он приехал за активом лично.

Крид шагнул вперед, его кулаки были сжаты.

— Попробуй.

— Не надо геройств, — человек в костюме улыбнулся. — Я не пришел воевать. Я пришел договариваться. Девушка уходит с нами. Вы остаетесь здесь, со своим бизнесом и своей репутацией. Или… вы все становитесь обитателями тюрьмы, а она все равно будет с нами. Выбор за вами.

Оливер медленно отпустил горло своего противника. Он выпрямился, его взгляд встретился с взглядом человека в костюме. Между ними проскочила молния безмолвного противостояния.

Рори поняла. Это был конец игры. Они защищали ее от пуль и ножей, но не от законов, поддельных доказательств и грязных инсинуаций. «Хронос» нашел их ахиллесову пяту — их легальность, их вписанность в этот город, их открытость.

Она увидела, как Сэм наверху опустил винтовку, его плечи сгорбились от бессилия. Увидела, как Крид стоит, как скала, но в его глазах бушевала ярость от того, что нельзя выпустить наружу. Увидела, как Кэш беспомощно смотрит на свои экраны, которые не могли взломать эту ситуацию.

И она увидела Оливера. Владельца. Стратега. Человека, который построил эту крепость. И который сейчас видел, как ее стены рушатся не от снарядов, а от бумаги с печатью.

Человек в костюме следил за ней. Его улыбка стала шире.

— Аврора, я полагаю? Пора домой. Твой опекун, мистер Джонс, очень беспокоится. — Он сделал шаг вперед, протягивая руку, будто помогая даме выйти из экипажа. — Идем. Не заставляй этих… джентльменов страдать из-за тебя еще больше.

Рори почувствовала, как земля уходит из-под ног. Они проиграли. Не в силе. В правилах игры, которую навязал враг.

Она посмотрела на Оливера. И в его глазах, в этих стальных, непроницаемых глазах, она увидела не поражение. Она увидела… приказ. Тихий, почти невидимый, но абсолютно четкий. Приказ, который они отрабатывали на тренировках. Приказ на отступление и перегруппировку. Живи. Чтобы мы могли сражаться за тебя в другой день.

Ее ноги сами понесли ее вперед. Мимо Крида, который не дышал. Мимо отброшенного пистолета на полу. К человеку в костюме.

— Умная девочка, — тот одобрительно кивнул. Его спутник в кожаной куртке двинулся за ней, блокируя собой путь братьев.

Она остановилась на пороге, обернулась. Один последний взгляд на «Атлас». На своих титанов, стоящих в разгромленном зале, побежденных не силой, но хитростью. На четыре пары глаз, в которых горели огни — ярости, боли, отчаяния и той самой холодной решимости, что была в глазах Оливера.

— До свидания, — прошептала она. Не им. Себе. Той жизни, что была у нее здесь.

Человек в костюме положил руку ей на спину, подталкивая к выходу.

— Не оглядывайся, дорогая. Это уже прошлое.

Дверь закрылась за ней, отсекая свет зала, оставляя братьев Холт в мерцающем кошмаре стробоскопа и воя сирены. Снаружи ее ждал черный автомобиль с тонированными стеклами. Начинался дождь.

А внутри «Атласа» Оливер медленно поднял руку и нажал кнопку на своем браслете, отключая сирену и стробоскоп. В наступившей тишине было слышно только тяжелое дыхание.

— Кэш, — сказал он, и его голос был тихим, но таким острым, что резал воздух. — Включай все. Стирай все следы их сегодняшнего визита. Всё.

— Оли… — начал Сэм.

— Молчать! — Оливер обернулся, и в его взгляде горел ад. — Они забрали нашу. Значит, игра только начинается. И теперь мы будем играть без правил.

Глава 20

Дождь хлестал по тонированным стеклам внедорожника. Рори сидела между двумя незнакомцами в кожаных куртках, ее руки были свободны, но чувство плена было абсолютным. Человек в костюме — он представился «мистером Эвансом» — сидел напротив, изучая ее при свете планшета.

«Вы проделали долгий путь, Аврора, — сказал он без эмоций. — Но все дороги, увы, ведут к дому. Ваш отец очень ждет».

Слово «отец» ударило ее, как нож между ребер. Не «Хронос». Не код. Отец. Грегор Стоун. Человек, который перестал быть отцом в ту ночь, когда отдал приказ об устранении «неустойчивого элемента» — ее сестры Брук. Теперь она была «активом», который вышел из-под контроля.

Она не ответила. Смотрела в окно на мелькающие огни уходящего Сент-Хейвена. Ее последний образ — темный силуэт «Атласа» в дожде, в котором горело одно-единственное окно. Офис Оливера. Он смотрел. Она это знала.

В «Атласе» стояла гробовая тишина, тяжелее любого шума. Стекла от выстрелов Сэма были уже убраны, следы борьбы ликвидированы. Оба «уборщика» были связаны и заткнуты кляпом в подсобке, под присмотром Крида, чье лицо выражало желание не столько охранять, сколько медленно их задушить.

Кэш, бледный как полотно, летал по своему командному пункту, пальцы мелькали по клавиатурам.

— Камеры города… стираю последние два часа по маршруту их машины. Номера подложные, но у меня есть доступ к светофорам… пытаюсь отследить направление. Они движутся на восток, к шоссе.

— Не нужно, — тихо сказал Оливер. Он стоял посреди зала, на том самом месте, где ее забрали. Его рубашка была порвана в драке, на скуле краснел синяк, но он казался невосприимчивым к боли. — Они ожидают, что мы бросимся в погоню. Это будет ловушка.

— Так что, мы просто сидим и смотрим?! — Крид выругался, ударив кулаком по стойке, которая с грохотом покачнулась. — Они забрали ее! Они…

— Они забрали нашу, — перебил Оливер, и его голос, наконец, сорвался, обнажив стальную ярость под слоем ледяного спокойствия. — И потому они подписали себе смертный приговор. Но не сейчас. Не в порыве. — Он поднял взгляд на братьев. — Они выиграли раунд, потому что играли на нашем поле, но по своим правилам. Теперь мы меняем игру. Полностью.

Сэм спустился с антресоли, в его руках дрожал пустой шприц от транквилизатора.

— Мы должны… мы должны были предвидеть это. Юридический шантаж… Я…

— Винишь себя? — Оливер повернулся к нему. — Не надо. Они переиграли нас в расчете. Значит, мы должны рассчитывать лучше. Кэш.

Кэш вздрогнул.

— Да?

— Все, что у тебя есть на «Хронос». Все шифры, финансовые потоки, имена подрядчиков, грязные схемы. Не просто логистическая фирма. Все. Мы поднимаем весь их черный архив. И мы не просто сливаем его в сеть. Мы превращаем его в оружие прицельного действия.

— Чтобы уничтожить его репутацию? — уточнил Кэш.

— Чтобы уничтожить его могущество. — В глазах Оливера вспыхнул холодный огонь. — Грегор Стоун строил свою империю на секретности и страхе. Мы лишим его и того, и другого. Мы отдадим его тайны его врагам. Его конкурентам. Прокуратуре тех стран, где у него нет иммунитета. Мы разденем его догола и вытолкнем на лед. И когда он будет отчаянно пытаться сохранить равновесие… — Оливер сделал паузу, — …мы заберем у него то, что он украл у нас.

План был чудовищным по масштабу и безжалостным по исполнению. Это была не атака местью. Это была стратегия тотального уничтожения.

— А пока… — Оливер подошел к подсобке, распахнул дверь. Двое пленных, сидевшие спиной к спине, напряглись. — Вам повезло. Вы — послы. — Он присел на корточки перед тем, что был с электрошокером. — Вы вернетесь к своему боссу. И передадите ему кое-что от нас.

Крид, поняв намерение, оскалился в предвкушении. Но Оливер покачал головой.

— Не кровь. Сообщение. — Он вынул из кармана нож, легкий и острый как бритва. Пленный замер. Но Оливер лишь отрезал кусок ткани от его тактического жилета. Затем сделал то же самое со вторым. — Кэш, распечатай два фото. Тот снимок с уличной камеры, где она отталкивает тебя. И… наш последний общий снимок с камеры в зале. Тот, где мы все.

Через минуту в его руках были две фотографии. На одной — «Линн» в ссоре с парнем. На другой — нечеткий, но узнаваемый кадр с внутренней камеры «Атласа», сделанный за час до вторжения: Рори сидит на полу, прислонившись к Криду, Сэм поправляет ей повязку на лодыжке, Кэш что-то показывает на планшете, а Оливер стоит чуть поодаль, смотря на них. Кадр дышит не борьбой, а… семьей.

Оливер аккуратно приколол каждую фотографию к отрезанному куску ткани.

— Вот ваше послание, — сказал он, вкладывая «трофеи» в карманы пленных. — Первое фото скажет ему: «Мы можем создать любую реальность». Второе скажет: «Она не вещь. У нее есть дом. И мы — ее дом. Тронь его снова — и мы сотрем твой с лица земли». Отвезите это. И запомните наши лица. Потому что если вы или ваши коллеги когда-нибудь снова появитесь в радиусе ста миль от этого города… вас не будут брать в плен. Понятно?

Пленные, бледные от страха и остатков транквилизатора, закивали.

Их вывели через черный ход, посадили в их же машину, которую Кэш «починил» ровно настолько, чтобы она могла доехать до города. Когда фары скрылись в дожде, в зале снова повисла тишина.

— А теперь, — Оливер вытер руки, будто стирая с них грязь, — мы работаем. Кэш, начинай рыть. Крид, приведи зал в порядок. К утру здесь не должно быть ни одной царапины. Сэм… — он посмотрел на брата, чье лицо было маской скорби. — Собери все, что может понадобиться для долгой операции. Медикаменты, оборудование. Мы уходим в тень. «Атлас» завтра откроется как обычно. Но его сердце будет биться в другом месте.

Братья молча разошлись. Механика действий заглушала жгучую боль потери. Оливер остался один. Он подошел к рингу, провел рукой по канатам, на которых еще висел ее запах — смесь пота, лавандового масла Сэма и чего-то неуловимо ее.

Он достал телефон, набрал номер, который дал ему мистер Джонс.

— Это Холт, — сказал он, когда на том конце сняли трубку. — Они взяли ее. Чистый захват под угрозой юридического уничтожения. Ваши люди провалились. — Пауза. — Нет. Мы не просим помощи. Мы информируем. И предупреждаем: начинается война. Если вы встанете на нашем пути… вы станете частью поля боя. — Он положил трубку, не дожидаясь ответа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Оливер поднял глаза на вывеску «АТЛАС», видимую через стеклянную стену. Титаны держали небо. Но теперь их небо было украдено. И они собирались достать его из-под земли, если понадобится. Идя по трупам.

Он потушил свет в зале. Одно за другим гасло оборудование Кэша, лампы над рингом, неоновая вывеска снаружи. «Атлас» погрузился во тьму, но не в спячку. В зал пришла другая энергия — тихая, сконцентрированная, смертоносная. Энергия мести, которая не кричит, а шепчет. Которая не бьет сгоряча, а рассчитывает каждый удар.

Они проиграли битву. Чтобы выиграть войну. И Рори, в каком бы комфортабельном плену она ни находилась, должна была держаться. Потому что ее титаны не сдались. Они просто перегруппировались. И теперь шли за ней. Не спасать. Забирать. И уничтожать все на своем пути.

Глава 21

Три дня. Семьдесят два часа молчания. «Атлас» работал в обычном режиме, но его нервная система была перенесена в подвальное бомбоубежище, которое Кэш когда-то оборудовал под серверную. Теперь это был штаб.

Кэш, с красными от бессонницы глазами, ударил кулаком по столу, разбрасывая пустые банки от энергетиков.

— Вот! Фирма-прокладка «Грифон Логистикс». Они не просто перевозят оборудование для «Хронос». Они отмывают деньги через фиктивные контракты на утилизацию. И… — он щелкнул, вывел на общий экран схему, — у них сегодня ночью инкассация. Наличка. Большая. Их босс, некий Леонард Фрост, лично забирает кейс из сейфа в своем офисе на окраине Брекенриджа. Полчаса езды.

Оливер, изучавший карту города на стене, медленно обернулся.

— Инкассация. Наличные. План «Б».

Крид, чинивший тактический фонарь, поднял голову. В его взгляде вспыхнул знакомый хищный огонь.

— «Б» как в «большой шум».

— «Б» как в «беспредел», — поправил Оливер, но в его голосе не было осуждения. Было холодное одобрение. — Мы не просто крадем. Мы устраиваем спектакль. Нападение на инкассацию «Грифона» вызовет панику. Привлечет внимание местных властей, конкурентов, возможно, даже ФБР, если суммы достаточно велики. Мы бросаем камень в муравейник «Хроноса» и смотрим, как они засуетятся.

— Это слишком рискованно, — тихо сказал Сэм. Он сидел в углу, собирая медицинский рюкзак. — Полиция, свидетели…

— Риск — это когда мы сидим и ждем, пока они ее сломают, — оборвал его Крид. — Я — за.

— Я уже проложил маршрут, — добавил Кэш. — Камеры вокруг офиса «Грифона» примитивные. Я могу заглушить их на десять минут. Но дольше — нельзя. Десять минут на вход, захват и выход.

Оливер кивнул.

— Десять минут. Крид, ты на точке входа. Обезвредишь охрану. Бесшумно. Я проникну в офис, найду сейф. Кэш, ты на связи и на колесах, за рулем внедорожника у служебного выхода. Сэм… — он посмотрел на брата. — Ты — наша страховка. На крыше соседнего здания с рацией. Если что-то пойдет не так, если полиция появится раньше — ты даешь сигнал, и мы уходим по плану «Бегство». Никакого героизма. Наша цель — не бой, а хаос и добыча. Понятно?

Они обменялись кивками. Сомнений не было. Действовать нужно было сегодня.

***

Брекенридж в два часа ночи был городом-призраком. Промзона, темные склады, редкие фонари. Внедорожник с выключенными фарами притаился в переулке. Кэш за рулем, его пальцы барабанили по рулю.

— Камеры заглушены. Охрана — два человека у главного входа, еще один, вероятно, внутри у мониторов. У Фроста, согласно расписанию уборщицы, привычка работать допоздна по средам. Сейф в его кабинете. Старая модель, — доложил он в микрофон.

— Я в позиции, — хрипло ответил Крид. Он был в полной темноте, сливаясь с тенью у стены, в десяти метрах от охраны. В руках — пневматический пистолет с дротиками-транквилизаторами.

Оливер, одетый в черный тактический костюм, проверил снаряжение.

— Начинаем. Сэм, как обстановка?

— Тишина, — донесся спокойный голос Сэма в наушниках. — Ни движения. Я вас вижу.

— Пошли.

Крид выдвинулся как тень. Два почти неслышных пффт. Охранники у входа осели на землю, как тряпичные куклы. Крид подтащил их в тень, связал и заткнул им рта.

— Вход чист.

Оливер подошел к двери. Кэш дистанционно отключил электронный замок. Дверь бесшумно отъехала. Внутри — темный холл, слабо освещенный дежурной лампой. На столе у мониторов дремал третий охранник. Крид обезвредил и его.

— Лифт на второй этаж заблокирован, — сообщил Кэш. — Лестница справа. Кабинет Фроста в конце коридора.

Они поднялись, двигаясь синхронно, как единый организм. У двери кабинета Оливер прислушался. Оттуда доносился приглушенный звук телевизора. Он кивнул Криду.

Крид резко распахнул дверь. Кабинет был просторным. За массивным столом сидел полный мужчина в дорогом костюме — Леонард Фрост. Он смотрел футбольный матч на большом экране и так увлекся, что заметил их не сразу. Когда заметил, его рука потянулась к кнопке под столом, вероятно, тревожной.

Он не успел. Крид пересек комнату за три шага и прижал его ладонь к столу.

— Не стоит, — прошептал он так тихо и так страшно, что Фрост замер, его лицо побелело.

— Деньги, — сказал Оливер, не повышая голоса. — Сейф.

— Я… я не знаю…

— Сейф, — повторил Оливер, и в его глазах было столько леденящей крови обещаемой боли, что Фрост дрожащей рукой указал на картину на стене. — Сейф за ней.

Крид отодвинул картину. Стальной сейф. Оливер присел, достал из сумки не взрывчатку, а сложное устройство с экраном — дешифратор Кэша. Подключил. На экране поплыли цифры.

— Пять минут, — сообщил он в рацию.

— У вас четыре, — парировал Кэш. — На улице что-то происходит. Подъехала еще одна машина. Не полиция. Темный седан.

Оливер и Крид переглянулись. Не по плану.

— Ускоряйся, — бросил Крид.

Экран дешифратора замигал зеленым. Щелчок. Сейф открылся. Внутри — несколько папок и металлический кейс. Оливер вскрыл его. Пачки стодолларовых купюр. Много.

— Вот и приданное, — процедил Крид.

В этот момент в наушниках взорвался голос Кэша:

— Выходите! Из машины вышли двое! Идут ко входу! Похожи на «уборщиков»! Оружие на виду!

— План «Бегство», — скомандовал Оливер, хватая кейс. — Сэм, отвлекай!

Они рванули к двери, но было уже поздно. На лестничной площадке раздались шаги. Быстрые, тяжелые. Двое мужчин в кожаных куртках появились в проеме коридора. Увидели их. Руки потянулись к кобурам.

Крид среагировал первым. Он швырнул в них тяжелую пепельницу со стола, заставив duck. Одновременно Оливер выхватил из-за пояса тактический нож и метнул его. Нож вонзился в плечо одного из нападавших. Тот вскрикнул, но не упал, вытащив пистолет.

Первый выстрел прогремел в замкнутом пространстве, оглушительно громко. Пуля пробила стену над головой Оливера. Крид, используя момент, рванул вперед, низко пригнувшись, и ударил второго в солнечное сплетение. Тот выдохнул воздух, но успел выстрелить почти в упор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тхык. Пуля с глушителем вошла в стену рядом с Кридом. Бой перешел в фазу жестокой, молчаливой рукопашной в узком коридоре. Крид дрался как демон, его удары были короткими, сокрушительными. Оливер, отбросив кейс, присоединился, используя подручные предметы — огнетушитель со стены, тяжелую настольную лампу.

— Полицейские частоты оживились! — кричал Кэш в ушах. — Выезжают! У вас 90 секунд!

Сэм, сидевший на крыше, видел все в прицел. Его палец лежал на спуске нелетальной винтовки, но в этой свалке он не мог выстрелить, не рискуя попасть в своих.

Один из «уборщиков», тот, что с ножом в плече, сумел вырваться и навести пистолет на Оливера. Крид, увидев это, с ревом бросился между ними. Выстрел. Крид дернулся, рука его дернулась к боку. Но он не остановился. Он выбил пистолет, схватил человека за голову и с размаху ударил об дверной косяк. Тот осел без сознания.

Второго Оливер уже добил точным ударом в челюсть.

— Крид! — крикнул Оливер, видя, как тот прислонился к стене, держась за бок.

— Пустяк, — скрипя зубами, ответил Крид. Но по его руке уже струилась темная кровь.

— Выход через служебную лестницу! Сейчас! — орал Кэш.

Оливер подхватил кейс, вцепился в Крида, и они, спотыкаясь, побежали к черному ходу. Сэм уже спускался с крыши, чтобы встретить их у машины.

Они вывалились в темный переулок как раз в тот момент, когда вдалеке завыли первые сирены. Внедорожник Кэша с выключенными фарами уже катился к ним. Двери распахнулись. Они втащили Крида внутрь, сами повалились на сиденья.

— Гони! — крикнул Оливер.

Машина рванула с места, сливаясь с ночью. Кэш, не включая фар, вел ее по запомненным задворкам, уходя от возможного преследования.

В салоне было темно и пахло кровью. Сэм, не теряя ни секунды, уже рвал куртку Крида, чтобы добраться до раны.

— Глубокое касательное, — пробормотал он, нажимая пакет с гемостатиком на бок брата. — Кость цела, но кровопотеря… Держись, брат.

Крид, бледный, стиснув зубы, кивнул. Его глаза были остекленевшими от боли, но в них горел огонь.

— Забрали?

— Забрали, — Оливер похлопал по металлическому кейсу у своих ног. Он дышал тяжело, на его костюме были разводы чужой крови и пыль. — Но они знали, Фрост. Они пришли не просто так. Это была засада.

— Значит, «Хронос» уже мониторит свои уязвимые точки, — сказал Кэш, резко поворачивая руль. — Мы задели нерв. Это хорошо и плохо одновременно.

Оливер посмотрел на Крида, которого Сэм перевязывал при свете фонарика.

— Стоило оно того?

Крид усмехнулся, кривясь от боли.

— За каждый ее день в их руках — стоит. Это только начало, Оли. Только начало.

Внедорожник мчался по пустынной дороге, унося их от места боя, от полиции, от провала, который едва не случился. Они получили деньги. Они получили информацию (папки из сейфа были при них). Они получили рану. И главное — они получили подтверждение: война объявлена. И они сделали первый, громкий выстрел. Теперь «Хронос» знал — «Атлас» не сломлен. Он вышел из тени. И он кусается.

Глава 22

Подвал «Атласа» пахло антисептиком, кровью и жженым кофе. Крид лежал на импровизированном операционном столе, собранном из двух массажных столов. Сэм, с сосредоточенным, бледным лицом хирурга на поле боя, зашивал рану при свете яркой лампы. Игла входила в кожу с тихим, влажным звуком.

— Почти… кончено, — сквозь зубы процедил Сэм. — Повезло. Сантиметр левее — и тебе пришлось бы прощаться с почкой.

Крид не издал ни звука. Его взгляд был устремлен в потолок, челюсти сжаты так, что на скулах играли желваки. Лишь мелкая дрожь в пальцах, сжимающих край стола, выдавала боль.

Оливер стоял у стола, заваленного деньгами и папками из сейфа. Он методично пересчитывал пачки, его движения были резкими, отрывистыми.

— Двести пятьдесят тысяч. Мелочь для такой операции. Значит, было что-то ещё. Кэш, что в папках?

Кэш, сидевший за своим ноутбуком с приклеенным к виску пластырем (он ударился головой при резком повороте), листал отсканированные документы. Его глаза бегали по строчкам кода и цифр.

— Это… это не просто бухгалтерия. Это черная книга. Контракты на «утилизацию» конкурентов. Номера счетов для откатов. И… — он замолчал, увеличив шрифт, — …список. Список «активов». С кодами, датами «приобретения» и… текущим статусом.

Оливер замер.

— Найди её.

Пальцы Кэша замелькали по клавиатуре. Через минуту он выдохнул:

— Она там. Код «Рассвет-1». Дата приобретения — шесть месяцев назад (это как раз время смерти сестры и начала её бегства). Статус… — он сглотнул, — «На удержании. Локация: объект «Эгида». Высокий приоритет. План: репатриация».

— «Эгида»? — переспросил Сэм, не отрываясь от шва.

— Щит. Мифологический щит Зевса и Афины, — пробормотал Оливер. — Ирония. Он держит её в месте под названием «Щит». Кэш, ищи всё, что связано с «Эгидой». Недвижимость, компании, кодовые названия операций.

— Уже ищу. Но это займёт время. У них хорошее шифрование. И после сегодняшней ночи они его усилят.

Крид наконец заговорил, его голос был хриплым от напряжения:

— Они знали, что мы придём. Значит, ждут следующего шага. Или готовят ответный.

— Ответный уже был, — мрачно сказал Кэш. Он повернул ноутбук. На экране — местные новости. Заголовок: «Вооруженное нападение на офис логистической компании в Брекенридже. Есть пострадавшие. Полиция ищет свидетелей». — Но это не главное. Главное — вот. — Он переключил вкладку. На экране появился твит, вернее, скриншот твита, уже удаленного. С размытой, но узнаваемой фотографии: Рори, сидящей у окна в какой-то комнате с белыми стенами, с книгой в руках. Она была в простой одежде, выглядела… не напуганной. Усталой. Подпись: «Актив в сохранности. Ждём продолжения игры. Следующий ход за вами, титаны. #ХроносЖдет».

В подвале повисла леденящая тишина. Даже Крид перестал дышать на секунду.

— Это психологическая атака, — тихо сказал Сэм, завязывая последний узел на шве. — Они показывают, что она жива. Что она у них. И что они знают про нас. Про «Атлас».

— Они играют с нами, — прошептал Кэш. — Как кошка с мышью.

— Нет, — Оливер медленно подошёл к экрану, его отражение наложилось на фотографию Рори. — Они предлагают сделку. Они показали товар лицом. «Актив в сохранности». Значит, они готовы его обменять. На что?

— На прекращение атак? На деньги? — предположил Сэм.

— На нас, — хрипло выдавил Крид, пытаясь приподняться на локте. Сэм мягко, но настойчиво положил его обратно. — Они хотят, чтобы мы сдались. Пришли и лёгли под нож.

Оливер покачал головой.

— Слишком просто. Слишком… эмоционально. «Хронос» — не мститель. Он — прагматик. Им выгоднее использовать её как рычаг. Этот твит… это не предложение обмена. Это приглашение на переговоры. На их условиях.

— Мы не можем идти на переговоры! — взорвался Кэш. — Это ловушка! Они возьмут всех нас!

— А если не пойдём, что они сделают с ней? — спросил Сэм, и в его голосе дрогнула привычная мягкость. — Покажут следующее фото? А потом следующее? Будем смотреть, как они её ломают по кусочкам на наших экранах?

Оливер закрыл глаза, сжимая переносицу. Головная боль, тупая и навязчивая, стучала в висках. Он был стратегом. Он должен был просчитывать ходы. Но на доске была не абстрактная фигура. Это была Рори. Их Рори.

— Кэш, — сказал он, не открывая глаз. — Найди источник этого твита. Не аккаунт. Человека, который его сделал. Геолокацию в момент отправки. Всё. Крид, тебе — отдых и восстановление. Сэм, следи за ним. Я… мне нужно подумать.

Он вышел из подвала, поднялся в свой тёмный кабинет. Сел за стол, уставившись в пустоту. На столе лежал жетон «Атласа», который он дал Рори. Она оставила его на тумбочке перед той роковой ночью. На удачу. Он взял его в руки, сжимая холодный металл до боли.

Они загнали себя в угол. Атаковать — рисковать ею. Ждать — позволить «Хроносу» диктовать условия. Идти на переговоры — подставить себя под удар.

Его телефон завибрировал. Неизвестный номер. Оливер посмотрел на него несколько секунд, потом поднес к уху.

— Да.

— Мистер Холт, — голос был приятным, бархатистым, почти дружеским. Голос мистера Эванса. — Вы получили наше… приглашение?

— Получил.

— Отлично. Мы ценим прямоту. Поэтому будем кратки. У вас есть кое-что, что принадлежит моему работодателю. У нас есть кое-кто, кто, судя по всему, принадлежит вам. Предлагаем встречу. Цивилизованно. Без оружия. Для обсуждения взаимовыгодного обмена.

— Где? Когда?

— Завтра. Полночь. Старая зерновая элеваторная башня на реке, в десяти милях к северу от Брекенриджа. Вы знаете это место. Приходите один. Ну, или со своими братьями, если не доверяете нам. Но помните: любая ваша агрессия будет расценена как отказ от переговоров. Со всеми вытекающими для мисс Стоун последствиями. До завтра, мистер Холт.

Связь прервалась. Оливер медленно опустил телефон. Он посмотрел в окно. Начинался рассвет. Серая полоса зари над крышами Сент-Хейвена.

Они выиграли время. Всего один день. И теперь им предстояло принять самое сложное решение в жизни. Идти в самое очевидное в мире логово льва. Или остаться в своей крепости, обрекая её на медленную смерть в чужих руках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он спустился в подвал. Братья смотрели на него, уже всё поняв по его лицу.

— Когда? — спросил Крид, игнорируя боль.

— Завтра. Полночь. Элеватор.

— Это ловушка, — просто сказал Кэш.

— Да, — согласился Оливер. — Но это также единственный шанс увидеть её. Узнать, что с ней. И… возможно, изменить правила игры в последний момент.

— Как? — спросил Сэм.

Оливер посмотрел на каждого из них: на ярость Крида, на отчаяние Кэша, на страх Сэма. И на свою собственную, ледяную решимость.

— Мы идём не обмениваться. Мы идём, чтобы выяснить, где «Эгида». И чтобы дать им понять одну вещь: они могут забрать наши жизни. Но они никогда не сломают нас. Готовьтесь. Завтра мы идём на войну.

Глава 23

Оставшийся день пролетел в лихорадочных, тихих приготовлениях. Внешне «Атлас» был спокоен. Клиенты приходили и уходили, не подозревая, что под их ногами кипит ад.

В подвале шла работа. Сэм дополнял медицинские наборы — теперь с упором на противоядия, стимуляторы, средства для выведения из шока. Его руки дрожали, но движения оставались точными.

Крид, несмотря на боль и запрет Сэма, заставлял себя двигаться. Он проверял и чистил нелетальное оружие — тазеры, травматические пистолеты, светошумовые гранаты. Его лицо было бледным от потери крови, но глаза горели холодным, нечеловеческим огнём. «Они покажут её, — повторял он себе как мантру. — Я увижу её. И тогда…»

Кэш превратил свой угол в ситуационный центр. На экранах мигали схемы элеваторной башни (он нашёл старые строительные чертежи), карты местности, прогноз погоды, частоты полицейских раций в том районе.

— Башня заброшена лет двадцать, — докладывал он монотонно, как компьютер. — Основная конструкция — бетон, высота около 50 метров. Один основной вход, несколько технологических лазов на разных уровнях. Внутри пусто, кроме ржавого оборудования. Идеальное место для засады. Я могу заглушить связь в радиусе 500 метров, но если у них спутниковые телефоны… — он пожал плечами.

— Не в этом дело, — сказал Оливер. Он стоял перед большой картой, на которой были отмечены все их передвижения за последние недели. — Они не станут нас убивать на месте. Им нужен спектакль. Унижение. Они захотят, чтобы мы увидели её, чтобы мы поняли своё бессилие, и только потом… ликвидируют. Это наш шанс.

— Шанс на что? На героическую смерть? — с горькой усмешкой спросил Кэш.

— На то, чтобы доставить маячки, — спокойно ответил Оливер. Он достал четыре крошечных устройства, похожих на таблетки. — Новинка от нашего друга из службы маршалов. Миниатюрные GPS-трекеры с магнитным креплением. Работают 72 часа. Их почти невозможно обнаружить без специального сканера. Если мы сможем закрепить их на машинах, одежде или оборудовании «Хроноса», мы получим их маршруты. Возможно, даже выход на «Эгиду».

— Если нас не обыщут, — заметил Сэм.

— Если мы будем выглядеть достаточно сломленными и покорными, чтобы они проявили беспечность, — парировал Оливер. — Роль у нас простая: мы — побежденные воины, пришедшие выкупить свою женщину. Гнев, отчаяние, надежда — всё это они должны видеть. И презирать. Чем больше они нас презирают, тем меньше будут проверять.

Он распределил трекеры. По одному каждому, спрятанные в подкладке ремней, в пряжках, в подошвах ботинок Кэша.

— Сценарий, — продолжил Оливер. — Мы приезжаем. Они обыскивают нас, находят оружие (мы сдадим его открыто), отбирают средства связи. Ведут внутрь. Там, наверняка, будет Эванс и, возможно, она. Мы пытаемся торговаться. Они отказывают, демонстрируют свою силу. В момент наибольшего напряжения… мы пытаемся установить маячки. Затем мы уходим, якобы сломленные, чтобы «обдумать их ультиматум». Они, уверенные в своей победе, поедут на свою базу. А мы поедем за ними.

План был безумным. Слишком много «если». Но другого не было.

Вечером, перед выездом, они собрались в пустом зале. Казалось, сама атмосфера «Атласа» провожала их — пахло железом, потом и чем-то похожим на предгрозовую тишину.

Сэм подошёл к Оливеру.

— Я… Я должен сказать. Если что-то пойдёт не так… Я не знаю, смогу ли я выстрелить в живого человека. Даже ради неё.

Оливер положил руку ему на плечо.

— Тебе и не придётся. Твоя задача — следить за её состоянием. Если она будет ранена, если ей будет плохо — ты должен быть готов оказать помощь, даже если это будет стоить тебе жизни. Это твоя роль в стае, Сэм. Ты — целитель. Даже в аду.

Крид молча пожал Оливеру руку. Жест был краток и полон невысказанного: «Либо мы вернёмся с ней, либо не вернёмся вовсе».

Кэш сунул Оливеру в руку миниатюрный передатчик.

— Если они отберут всё, этот должен пройти. Он вшит в ткань твоей куртки. Кнопка экстренного сигнала. Если нажмёшь — я пойму, что всё пропало, и подниму на уши всю полицию округа. По крайней мере, испорчу им вечер.

23:30. Они выехали на двух машинах. Оливер и Крид в одном внедорожнике, Сэм и Кэш — в другом, который должен был остаться в полукилометре от элеватора как резерв и точка наблюдения.

Дорога была тёмной и пустынной. Луна пряталась за рваными тучами. Никто не говорил. Каждый был погружён в свои мысли, в свои страхи, в свою ярость.

В 23:50 они увидели силуэт элеватора — гигантскую, мрачную бетонную громаду, упирающуюся в чёрное небо. У её подножия горели фары двух чёрных внедорожников.

— Вижу их, — тихо сказал Кэш в рацию из второй машины. — Две машины, людей не видно. Тепловизор показывает… минимум шесть тепловых сигналов внутри башни на нижнем уровне. И ещё два наверху. Один из них… меньше. Женский силуэт.

Сердце Оливера ёкнуло. Она там.

— Останавливаемся здесь, — приказал он. — Крид, Сэм, Кэш — по плану. Помните: мы не герои. Мы просители. Включаем режим.

Они вышли из машин. Оливер и Крид пошли к свету фар. Двое людей в тёмной одежде вышли им навстречу. Молча, профессионально обыскали, забрали пистолеты, ножи, отключили и забрали телефоны и рации. Один из них провёл ручным металлодетектором. Оливер затаил дыхание, но трекеры не сработали.

— Внутрь, — бросил охранник.

Их провели через огромные, скрипящие железные ворота в нижний ярус башни. Пространство было освещено несколькими мощными прожекторами. В центре, на ящике, сидел мистер Эванс. Он был в том же безупречном костюме и улыбался.

— Пунктуальность — вежливость королей, мистер Холт. И… компания. Я рад, что вы приняли наше приглашение.

Оливер ничего не сказал. Его взгляд искал её. И нашёл.

Рори стояла в стороне, между двумя охранниками. Она была в простых джинсах и свитере, бледная, с тёмными кругами под глазами, но стояла прямо. Их взгляды встретились. В её глазах он не увидел страха. Увидел предупреждение. И… надежду. Тонкую, как паутинка, но живую.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Она цела, как видите, — сказал Эванс, следуя за его взглядом. — Немного нервничает, конечно. Но мы обращались с ней… королевски. А теперь к делу. У вас есть кое-что моё. Вернее, моего работодателя.

— У нас есть деньги, — глухо сказал Оливер. — И часть документов.

— Милый мой, — Эванс засмеялся. — Вы украли мелочь из кармана. Мой работодатель хочет не денег. Он хочет… гарантий. Он хочет, чтобы вы и ваши братья исчезли. Навсегда. Сдались федералам по списку обвинений, которые мы для вас подготовим. Или… — он сделал паузу для драматизма, — …просто исчезли физически. Как несчастный случай. В обмен мы отпустим девушку. Она уедет далеко, начнёт новую жизнь. Без вас, конечно.

Это был тупик. Полный, абсолютный. Они хотели не обмена. Они хотели капитуляции.

Крид сделал шаг вперёд, его рана дала о себе знать резкой болью, но он не дрогнул.

— А если нет?

— Тогда, — Эванс вздохнул с фальшивым сожалением, — мы начнём отправлять вам её по кусочкам. Начиная с несущественных.

В этот момент Рори, воспользовавшись тем, что охранник на секунду отвлёкся, резко дёрнулась и крикнула:

— Оливер, не верь! Он лжёт! «Эгида» это не место, это… — Ей заткнули рот рукой, грубо оттащили.

Но Оливер услышал. И понял. Это была не просто информация. Это был сигнал. «Эгида» — не место. Это что-то другое.

Эванс нахмурился, его добродушная маска на секунду сползла, обнажив холодную жестокость.

— Ну что ж, разговор окончен. У вас есть 24 часа, чтобы принять решение. Свяжетесь тем же путём. А теперь… проводите гостей. И проследите, чтобы они доехали благополучно. Без… происшествий.

Их грубо вытолкали наружу. Охранники сели в одну из машин и проводили их до развилки, убедившись, что они едут в сторону Сент-Хейвена.

Только когда они соединились со Сэмом и Кэшем на удалённой парковке, Оливер выдохнул.

— Маячки?

— Один активирован! — Кэш уже сидел за ноутбуком в машине. — Сигнал слабый, но идёт. С их машины. Они едут… не в город. Они движутся на северо-восток. В горы.

— Идём за ними, — сказал Оливер. — Осторожно. И… она дала нам ключ. «Эгида» — не место. Тогда что?

Крид, стиснув зубы от боли, глядел в темноту, куда скрылась машина с маячком.

— Неважно что. Мы идём за ней. И на этот раз мы не будем стучаться в дверь. Мы снесём её.

Глава 24

Маячок вёл их в горы. Узкая, извилистая дорога петляла между соснами, уходя всё выше. Дождь, начавшийся ещё у элеватора, превратился в ледяную морось, которая слепила лобовое стекло. Оливер вёл машину почти вслепую, полагаясь на навигатор Кэша и слабый зелёный сигнал на экране планшета.

— Дистанция — три километра, — монотонно докладывал Кэш с заднего сиденья. Он не отрывался от экрана, на котором мигала точка их цели. — Они замедляются. Дорога заканчивается. По картам там тупик, старая лесная делянка.

Сэм, сидевший рядом с Оливером, нервно перебирал аптечку на коленях.

— Мы не готовы к штурму. У Крида открывается рана, у нас минимум оружия…

— Мы не будем штурмовать, — сквозь зубы процедил Крид, прижимая ладонь к перевязанному боку. Он сидел прямо, но пот стекал у него по вискам не от жары. — Мы смотрим. Узнаём. Потом решаем.

— Крид прав, — сказал Оливер, сворачивая на ещё более узкую грунтовку. Колёса заскользили по грязи. — Мы — разведка. Никаких геройств. Наша задача — подтвердить локацию, оценить охрану и уйти незамеченными. Потом вернёмся со всем необходимым.

Они проехали ещё километр, потом Оливер заглушил двигатель и выключил фары. Темнота и звук дождя накрыли их.

— Пешком отсюда, — прошептал он.

Они выбрались из машины. Холодный горный воздух обжёг лёгкие. Кэш взял портативный сканер, настроенный на их маячок, и тепловизор. Сэм помогал Криду идти. Они двинулись вперёда, продираясь сквозь мокрый подлесок.

Через пятнадцать минут Кэш поднял руку. Впереди, в просвете между деревьями, виднелся свет. Не яркий, а приглушённый, золотистый. И контуры — не избушки, а длинного, низкого здания, больше похожего на бункер или современный склад с плоской крышей. Оно идеально вписывалось в склон горы, его бетонные стены были покрыты камуфляжной сетью и мхом.

— «Эгида», — беззвучно прошептал Оливер. — Не место. Убежище.

Они залегли на мокрой земле. Кэш навёл тепловизор.

— Три тепловых сигнала у входа. Ещё два патрулируют периметр. Внутри… трудно сказать. Много перегородок. Но вижу несколько скоплений тепла. Одно — в глубине, отдельно. Маленькое. Женское.

Сердце Оливера сжалось. Она там. В двухстах метрах от них.

— Подход? — хрипло спросил Крид.

— Слишком открыто, — ответил Кэш, изучая карту на своём устройстве. — Чистая зона метров пятьдесят от деревьев до стены. Камеры на углах. Датчики движения, судя по блеску на столбах.

— Тогда смотрим и запоминаем, — приказал Оливер. — Кэш, делай панораму, фиксируй всё. Сэм, замеряй расстояние, ищи слабые места в ограждении. Крид…

Он обернулся. Крид лежал, уперев лоб в предплечье. Его дыхание было неровным.

— Крид?

— В порядке, — тот выдохнул. — Просто… дайте минуту.

Сэм тут же придвинулся, нащупывая пульс на его шее.

— Пульс неровный. Слабость. Возможно, внутреннее кровотечение. Мы должны немедленно вернуться.

— Нет, — прошептал Крид, хватая его за руку. Сжатие было слабым. — Не сейчас. Не когда она… так близко.

В этот момент тишину ночи разорвал звук двигателя. Из-за угла бункера выкатился квадроцикл с двумя людьми в камуфляже. Они ехали прямо по границе чистой зоны, освещая деревья мощным фонарём.

— Нас заметили? — замер Сэм.

— Не думаю, — сказал Кэш. — Патруль. Но они приближаются.

Луч фонаря скользнул по деревьям прямо над их головами. Они вжались в землю, в мокрые листья. Оливер почувствовал, как по спине бежит холодный пот. Один неверный звук — и всё.

Квадроцикл проехал мимо, его рёв постепенно стих вдали.

— Всё, — резко сказал Оливер. — Мы уходим. У нас есть достаточно данных. Кэш?

— Панорама готова. Координаты, схема приблизительная. Всё.

Они поползли назад, в чащу. Каждый звук казался им оглушительным — хруст ветки под коленом Крида, тяжёлое дыхание, стук собственных сердец. На обратном пути Сэм и Оливер почти несли Крида между собой. Тот уже почти не мог идти сам.

Добравшись до машины, они ввалились внутрь. Оливер завёл мотор, но не включал фары, пока не отъехал достаточно далеко по лесной дороге.

В салоне пахло страхом, грязью и кровью. Сэм, дрожащими руками, снова полез в аптечку, чтобы перевязать Крида, у которого повязка промокла насквозь.

— Что теперь? — спросил Кэш, глядя на отснятые материалы на ноутбуке. — У нас есть адрес. Но это крепость.

— У каждой крепости есть слабое место, — сказал Оливер, глядя на тёмную дорогу. — И своя логика. Они держат её не просто в бункере. Они держат её в «Эгиде» — в щите. Это не просто убежище. Это символ. Значит, для них она — не просто актив. Она — трофей. Ключ. Или… заложник в игре, которую мы до конца не понимаем.

— Какая разница? — простонал Крид, откинув голову на подголовник. Его лицо в свете приборной панели было серым. — Мы идём и забираем её.

— Идём, — согласился Оливер. — Но не лобовой атакой. Мы ударим туда, где они не ждут. Не по стенам. По их системе. По их уверенности.

Он повернулся к Кэшу.

— Ты нашёл их чёрную книгу. Ты знаешь их счета, их схемы. Начни слив. Выборочно. Тем, у кого есть мотив и сила навредить «Хроносу». Подбрось улики конкурентам. Создай финансовый пожар, который заставит Грегора Стоуна отвлечь ресурсы. Суетиться. Ошибаться.

— Это займёт дни, — возразил Кэш. — А у нас, судя по Криду, часов нет.

— Тогда ускоримся, — Оливер сжал руль. — Мы ударим по их коммуникациям. Отключим свет, связь, генераторы в этом бункере. Вызвав внутренний хаос. И в этот хаос… — он посмотрел на Крида, — …мы внедримся. Не как армия. Как инфекция.

— Инфекция? — переспросил Сэм.

— Да. Маленькая, целенаправленная, смертоносная. Мы не будем брать штурмом. Мы просочимся. И вытащим нашу заразу из их самого защищённого места.

Он говорил это с ледяной уверенностью, но внутри всё сжималось в тугой, болезненный узел. План был отчаянным. Почти самоубийственным. Но это был единственный план, который оставлял ей шанс выжить. И им — шанс умереть не зря.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Машина выехала из леса на основную дорогу. Дождь стих. Впереди, в долине, тускло светился Сент-Хейвен. Их город. Их крепость. К которой они сейчас возвращались, чтобы подготовиться к последнему, самому безумному броску.

«Держись, Рори, — мысленно прошептал Оливер, глядя на тёмный силуэт гор, где они её оставили. — Мы уже в пути. Мы идём за тобой. И на этот раз мы ничего не оставим на их земле, кроме пепла».

Глава 25

Тридцать шесть часов лихорадочной подготовки. «Атлас» официально закрылся «на внеплановый ремонт». Запертые ставни, потушенная неоновая вывеска. Внутри кипела другая работа.

Кэш, превратившийся в призрака с трясущимися от кофеина руками, сидел в паутине проводов. На экранах бежали строки кода, взламывались шифры, создавались фальшивые письма и финансовые поручения.

— Первая порция утечек отправлена, — доложил он осипшим голосом. — Конкуренту «Хроноса» в Европе. Доказательства отмывания денег через его счета. Должен вызвать… интерес. Вторая порция — в налоговые органы трёх стран. Это займёт время, но создаст фон. Третья… — он сделал паузу, — …я нашел личную почту Грегора Стоуна. Не основную. Ту, которую он использует для тёмных дел. Взломал. Отправил ему… кое-что от нас.

Оливер поднял бровь.

— Что именно?

— Аудиозапись с элеватора. Тот момент, где его человек угрожает отправить Рори «по кусочкам». С небольшими… цифровыми улучшениями, чтобы голос звучал чётче. И подпись: «Титан будит спящих. Жди». — Кэш усмехнулся, это был сухой, безрадостный звук. — Пусть попробует объяснить это своим партнёрам.

Пока Кэш вёл кибервойну, Сэм и Оливер готовили «инфекцию». Они разобрали снаряжение до винтика. Ничего лишнего. Только то, что нужно для проникновения, выживания и извлечения. Бесшумное оружие, светошумовые гранаты компактного образца, наборы для взлома, медицинские наборы Сэма, усиленные стимуляторами и кровоостанавливающими.

Крид был проблемой. Рана воспалилась, начался жар. Сэм колол ему антибиотики и обезболивающее, но было ясно — в поле он не выйдет.

— Я иду, — Крид пытался встать с походной койки в подвале, но его ноги подкосились. — Чёрт! Я ИДУ!

— Нет, — твёрдо сказал Оливер, прижимая его плечо к матрасу. — Ты остаёшься здесь. Ты — наша страховка. Если мы не вернёмся… — он не договорил, но смысл повис в воздухе. Кто-то должен остаться, чтобы отомстить.

Крид сжал кулаки, его глаза были полы ярости и бессилия.

— Она там… из-за меня. Из-за моей ошибки у элеватора.

— Она там из-за «Хроноса», — поправил Сэм, меняя ему повязку. — И мы идём за ней. Все. Просто… с разных позиций.

План «Инфекция» был прост на словах и невероятно сложен в исполнении. Кэш, используя данные со своих утечек и старые чертежи подобных бункеров времен холодной войны, предположил, что у «Эгиды» должна быть аварийная система вентиляции или водоотвода, выходящая далеко за пределы основной зоны. Скорее всего, замаскированная в лесу. Их задача — найти этот лаз, проникнуть, избегая основных сил охраны, найти Рори и вывести её тем же путём.

Вечером второго дня Кэш выдал последнюю порцию данных.

— Готово. Финансовый пожар начался. Акции одной из дочерних компаний «Хроноса» рухнули на 15%. Я слышал шепот на тёмных форумах — о ненадёжности Стоуна. Он начал отзывать людей. Из Брекенриджа уехали двое. Возможно, и из «Эгиды» тоже. Это наш шанс.

— Тогда выдвигаемся, — сказал Оливер. — Сэм, ты готов?

Сэм кивнул, бледный, но собранный. Его медицинская сумка была переделана в компактный рюкзак.

— Кэш, твоё место — здесь, за мониторами. Ты наши глаза и уши. Направляешь, предупреждаешь, создаешь помехи. Крид… — Оливер посмотрел на брата.

— Я буду на связи, — сквозь зубы выдавил Крид. — Если что… я найду способ добраться.

Они выехали затемно. На этот раз на одной машине, загруженной оборудованием. Дорога в горы казалась знакомой и враждебной одновременно. Молчание в салоне было громче любого разговора.

Оставив машину в том же месте, они пешком добрались до точки наблюдения. «Эгида» по-прежнему тускло светилась в ночи, но активность вокруг, судя по тепловизору Кэша, снизилась.

— Патруль один, а не два, — доложил Кэш через миниатюрные наушники. — У входа тоже только двое. Что-то их отвлекло. Идёт.

Оливер и Сэм, надев маскировочные костюсы под цвет ночного леса, поползли по периметру, держась вне зоны действия датчиков. Искали то, что искал Кэш по картам — неестественную насыпь, заросшую растительностью, решётку, ручей с искусственным руслом.

Их нашёл Сэм. В ста метрах к северу от основного здания, почти у самого обрыва, был едва заметный металлический люк, заваленный ветками и припорошенный прошлогодней листвой. Решётка вентиляции. Старая, ржавая, но на замке нового образца.

— Бинго, — прошептал Оливер. Он достал из рюкзака компактные кусачки с усилителем. Замок щёлкнул. Решётка с тихим скрипом поддалась.

За ней — чёрная дыра, уходящая под землю. Пахло сыростью, плесенью и маслом. Тоннель вентиляции, достаточно широкий, чтобы проползти.

— Я первый, — сказал Оливер. — Сэм, за мной. Кэш, мы входим в туннель. Связь может пропасть.

— Удачи, — прозвучало в наушниках, и связь действительно стала шипеть, затем оборвалась.

Оливер включил налобный фонарь на минимальную мощность и пополз внутрь. Туннель был тесным, дышалось тяжело. Через пятьдесят метров он уперся в ещё одну решётку, за которой слышался ровный гул механизмов — вероятно, главный вентиляционный узел.

Решётка тоже была на замке. Оливер повторил процедуру. За ней открылось небольшое техническое помещение, заставленное блоками фильтров и панелями управления. Воздух здесь был теплее, пахло озоном и металлом. На стене висела схема бункера. Оливер сфотографировал её на свой терминал.

— Здесь, — он указал Сэму на коридор, ведущий от технического отсека. — По схеме, жилые и камеры содержания — на уровне ниже. Надо найти лестницу.

Они двинулись по узкому, слабо освещённому коридору. Стены были голого бетона. Изредка попадались техники в комбинезонах, но им удавалось избегать встреч, прячась в нишах или служебных комнатах. Охрана внутри, судя по всему, была рассредоточена по периметру, а не по внутренним коридорам. Самонадеянность.

Сэм вдруг схватил Оливера за руку и указал на дверь с глазком. Надпись: «Медпункт».

— Если она ранена… — начал он.

— Проверим, — кивнул Оливер.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он приоткрыл дверь. Внутри было пусто, пахло антисептиком. На столе валялись бинты, шприцы. И… женская резинка для волос. Простая, чёрная. Такие носила Рори. Оливер поднял её, сжав в кулаке. Они были на правильном пути.

Следующая лестница вела вниз. Здесь было тише. Коридоры становились уже, двери — массивнее. Камеры? Или личные апартаменты охраны?

И тогда они услышали голоса. Из-за угла. Двое мужчин разговаривали.

— …и чертов Стоун дергает всех в город. Говорят, какие-то проблемы с деньгами. А мы тут сидим с его принцессой.

— Тише, дурак. Она не принцесса. Она — дырка в его броне. Говорят, из-за неё уже людей потеряли.

— Ну и что? Девчонка. Посмотри на неё — сломается при первом же нажиме.

Оливер и Сэм замерли за углом. Оливер жестом приказал Сэму остаться, сам краем глаза выглянул. Двое охранников стояли у укреплённой двери с электронным замком. Та самая дверь, которая на схеме вела в «изолированный блок».

Она там.

Оливер отступил, достал из кармана компактный баллончик с быстродействующим газом. Он кивнул Сэму, показывая на часы. Три секунды.

Они вышли из-за угла синхронно. Охранники, услышав шаги, обернулись, но было уже поздно. Пссст. Облако газа ударило им в лица. Они схватились за горло, глаза закатились, и они рухнули на пол, издав лишь хриплые звуки.

Оливер подхватил одного, Сэм — другого, оттащили в ближайшую комнату (оказалась кладовка со швабрами), связали и заткнули рот.

— Замок, — прошептал Оливер, возвращаясь к двери.

Электронный ключ. Кэш предусмотрел и это — передатчик, имитирующий сигнал отключения. Оливер приложил устройство к считывателю. Индикатор мигнул красным… затем зелёным. Тихий щелчок.

Оливер медленно толкнул дверь.

Комната была небольшой, больше похожей на гостиничный номер, чем на камеру: кровать, стол, кресло, даже маленький телевизор. Но на окнах — решётки, а на стене — камера наблюдения, глазок которой сейчас был тёмным (Кэш, должно быть, замкнул её в этом секторе).

У окна, спиной к двери, стояла она. Рори. Она смотрела в решётку, на чёрное небо, и её плечи были напряжены, как у животного, чувствующего опасность.

— Не оборачивайся, — тихо сказал Оливер, и его голос, сорвавшийся от напряжения, прозвучал громче, чем он планировал.

Она вздрогнула, обернулась. Её глаза, широко раскрытые, встретились с его глазами. В них не было радости. Был шок. Неверие. И… страх. За них.

— Оливер? Сэм? — её шёпот был хриплым, как будто она давно не говорила. — Это… ловушка? Вы… настоящие?

— Настоящие, — сказал Сэм, переступая порог, его глаза уже сканировали её на предмет травм. — Мы выводим тебя. Сейчас.

Оливер подошёл, взял её за лицо, заставив посмотреть на себя.

— Идёшь с нами. Молча. Быстро. Поняла?

Она кивнула, и по её лицу скатилась первая слеза. Он стёр её большим пальцем, грубо, почти резко.

— Плакать потом. Двигайся.

Они вывели её в коридор. Сэм шёл впереди, Оливер — сзади, прикрывая. Их план работал. Они были инфекцией, проникшей в самое сердце системы. И теперь им нужно было выбраться, прежде чем организм заметит вторжение и запустит иммунный ответ.

Они уже почти добрались до технического отсека, когда по всему бункеру завыла сирена. Резкая, пронзительная. Красный свет заплясал по стенам.

Кэш в их наушниках, связь на секунду прорезавшая помехи, крикнул:

— Они обнаружили! Кто-то поднял тревогу! У вас… — и снова тишина.

Их обнаружили. Игра в тихое проникновение была окончена. Теперь начиналась охота. А они, с раненой душой и почти без оружия, были дичью в бетонном лабиринте, выход из которого знал только один человек — Оливер. И он должен был провести их к свободе. Или умереть, пытаясь.

Глава 26

Сигнал тревоги резал уши, превращая коридор в пульсирующий красный ад. Оливер схватил Рори за руку, его пальцы впились в её запястье.

— Бежим! В технический отсек! — закричал он Сэму поверх воя сирены.

Их вынужденная скрытность рухнула. Теперь нужна была скорость. Они рванули по коридору обратно, туда, откуда пришли. Из боковых ответвлений уже доносились тяжёлые шаги, крики: «На нижнем уровне! Задержите их!»

Оливер, таща за собой Рори, выстрелил из травмата в сторону звука, не целясь, только чтобы заставить преследователей пригнуться. Раздался крик боли. Он попал.

Сэм, бежавший впереди, вдруг остановился у развилки. Прямо перед ними выскочили двое охранников, блокируя путь к техническому отсеку.

— Назад! — рявкнул Сэм, чего он никогда раньше не делал, и швырнул в них светошумовую гранату. Оглушительная вспышка и хлопок оглушили нападавших. Оливер, не раздумывая, прошел мимо них, ударив одного рукоятью пистолета по голове, а второго сбив с ног подсечкой.

Технический отсек. Дверь была уже не так беззащитна — её пытались заблокировать с другой стороны, но Оливер выстрелил в электронный замок из того же травмата, и система, искря, отключилась. Они ворвались внутрь.

— В туннель! — орал Оливер, подталкивая Рори к чёрному отверстию вентиляции. — Сэм, за ней! Я прикрою!

Сэм без споров исчез в отверстии, увлекая за собой Рори. Оливер развернулся, встал в дверном проёме. В коридоре уже было человек пять. Они стреляли. Пули звонко ударяли в металлическое оборудование вокруг него, высекая снопы искр. Оливер ответил выстрелами из своего пистолета, целясь в ноги, в руки. Он не хотел убивать. Он хотел задержать.

Один из охранников упал, хватаясь за бедро. Двое других отступили за угол. Но Оливер знал — они не отступят надолго. Им на подмогу уже идут другие.

Последний взгляд на технический отсек. Он схватил со стола банку с маслом, разлил её у входа, поджёг тряпку из своей сумки и швырнул. Огонь с хлопком вспыхнул, создав шипящую, дымную завесу. Это даст им несколько лишних секунд.

Он нырнул в туннель и пополз за другими. Дым и запах гари потянулись следом.

Туннель казался бесконечным. Сзади уже слышались крики и звуки того, как кто-то пытается протиснуться в отверстие. Пули просвистели над головой Оливера, ударившись о металл с тонким звоном. Одна зацепила его куртку, оставив ощущение удара раскалённым утюгом по ребрам.

— Оливер! — крикнул сверху голос Сэма. Они были у выхода.

Оливер вывалился из туннеля на холодную землю. Дождь, хлеставший с неба, окатил его, смывая копоть и пот. Сэм уже поднимал на ноги Рори. Её лицо в свете дождя было белым как мел, она тяжело дышала, но держалась.

— Бежим к машине! — Сэм указал направление.

Они бросились через лес, спотыкаясь о корни, обдирая лица о мокрые ветки. Сзади, у входа в туннель, уже слышались голоны и свет фонарей. Погоня началась.

Рори, измотанная неделями плена, начала отставать.

— Не могу…

— Можешь! — рыкнул Оливер, почти неся её. — Или умрёшь здесь! Выбирай!

Адреналин влил в её ноги новую силу. Они бежали, не оглядываясь. Каждый шаг отдавался болью в теле Оливера — там, где пуля задела ребра. Каждый вдох Сэма был хриплым.

Наконец, сквозь деревья блеснули фары их машины. Они были почти у цели.

И тут из темноты, слева, выехал квадроцикл. На нём сидели двое. Огнестрел наготове.

— Вниз! — заорал Оливер, толкая Рори и Сэма за толстый ствол сосны.

Очередь прошила воздух там, где они только что стояли, и врезалась в деревья. Оливер высунулся, выстрелил в сторону квадроцикла. Попал в фару. Ослеплённый водитель на секунду потерял управление, квадроцикл занесло, он врезался в дерево. Но один из наездников успел спрыгнуть и залёг.

— Сэм, Рори к машине! Я задержу его! — приказал Оливер.

— Нет! — крикнул Сэм. — Вместе!

— ВМЕСТЕ МЫ ВСЕ УМРЁМ! — проревел Оливер. — ВЫПОЛНЯЙ ПРИКАЗ!

В его голосе была та самая железная, не оставляющая сомнений власть, против которой не спорят. Сэм, стиснув зубы, схватил Рори и потащил её дальше, к машине.

Оливер остался один, прижавшись к дереву. Он видел, как фигура охранника движется от укрытия к укрытию, пытаясь его обойти. У Оливера оставалось три патрона. Он выждал, пока тот выскочит на открытое пространство, и выстрелил дважды. Первая пуля пролетела мимо, вторая ударила охранника в плечо. Тот рухнул с криком.

Больше выстрелов не последовало. Значит, у него кончились патроны или он выбыл. Оливер не стал проверять. Он развернулся и побежал к машине.

Сэм уже завёл двигатель. Рори сидела на заднем сиденье, вся в грязи и крови (не её, как быстро определил Оливер взглядом). Оливер ввалился на пассажирское сиденье.

— Гони! По старой дороге, через перевал!

Машина рванула с места, поднимая фонтаны грязи. Через зеркало заднего вида Оливер видел, как из леса выбегают люди, стреляют им вдогонку, но уже бесполезно.

Они мчались по горной дороге, петляя на грани срыва в пропасть. Дождь хлестал по лобовому стеклу. Никто не говорил. Только тяжелое, прерывистое дыхание нарушало тишину.

Только когда они спустились в долину и выехали на шоссе, ведущее к Сент-Хейвену, Оливер позволил себе выдохнуть. Он обернулся. Рори смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых смешались шок, благодарность и ужас.

— Ты… ты ранен, — прошептала она, глядя на его окровавленный бок.

— Не важно, — отмахнулся он. Его взгляд встретился с взглядом Сэма. — Крид?

— На связи ждёт, — Сэм кивнул на включенную рацию.

Оливер взял микрофон.

— «Атлас», приём. Цель извлечена. Идём домой. Приготовь аптечку. Крид, ты слышишь?

Из динамика донёсся хриплый, полный невысказанной ярости и облегчения голос:

— Слышу. Добро… пожаловать домой.

Оливер откинулся на сиденье, закрыл глаза. Боль в боку наконец заявила о себе в полную силу. Они сделали это. Они вытащили её из ада. Но он знал — это не конец. Это только новый виток. «Хронос» не простит такого унижения. И теперь у них не было даже иллюзии переговоров.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Они ехали домой. В свою крепость. Но стены этой крепоти уже трещали по швам. И следующая атака, он это чувствовал, будет не на «Эгиду». Она будет на «Атлас». На их дом.

Он посмотрел на Рори, которая уже начала дремать, измотанная до предела. Её спасли, чтобы ввергнуть в новую, ещё более страшную войну. Но теперь они были вместе. Все четверо. И она — пятая. Их ядро. Их причина сражаться.

Машина неслась по ночной дороге, увозя их от кошмара, который они оставили позади, и навстречу новому, который уже собирался на горизонте.

Глава 27

Первые лучи утреннего солнца застали их у ворот «Атласа». Крид, бледный как смерть, но стоявший на ногах благодаря адреналину и ярости, распахнул ворота. Машина вкатилась во двор и заглохла. Тишина после рева двигателя и воя сирены была оглушительной.

Двери распахнулись. Сэм вылез первым, его руки уже тянулись к медицинским сумкам в багажнике. Оливер, стиснув зузабы, выбрался наружу, опираясь на крышу. Боль в боку пылала. Но его взгляд был прикован к заднему сиденью.

Крид подошёл к открытой двери. Его глаза, дикие и воспаленные, встретились с глазами Рори. Она смотрела на него, не в силах вымолвить слово. Он тоже молчал. Просто протянул руку — не для помощи, а как якорь, как проверку реальности. Она взяла её. Его пальцы, шершавые и сильные, сжались вокруг её ладони с такой силой, что было больно. Но эта боль была живой. Настоящей. Доказательством: ты здесь. Ты с нами.

— Внутри, — хрипло сказал Крид, помогая ей выйти. — Все.

Они вошли в «Атлас». Зал, обычно полный звуков и движения, был пуст и тих, как гробница. Но для них он никогда не был таким безопасным.

Сэм сразу же повёл Оливера в свой кабинет — теперь это была операционная. Рори, всё ещё в грязной, мокрой одежде, стояла посреди зала, дрожа от холода и шока. Крид, не выпуская её руки, повёл её в душевые.

— Мойся. Одежду сожги. — Его голос был грубым, но в нём не было злобы. Была простая, безжалостная практичность. — Потом к Сэму. Он всё проверит.

Она кивнула, слишком опустошённая, чтобы спорить. Горячая вода смыла грязь, кровь и запах страха. Она стояла под почти кипятком, пока кожа не стала красной, но внутри всё ещё оставался холод — глубокий, костный.

Когда она вышла, завернувшись в большое, грубое полотенце, на скамейке уже лежала чистая одежда: спортивные штаны Крида и футболка с логотипом «Атласа». Она надела их. Ткань пахла стиральным порошком и… им. Мужеством. Она глубоко вдохнула этот запах, пытаясь им насытиться.

В кабинете Сэма царила напряжённая тишина. Оливер лежал на массажном столе, рубашка разрезана, Сэм обрабатывал длинную, глубокую ссадину на его боку от рикошета пули.

— Перелома нет, — тихо говорил Сэм, его руки были уверенными, несмотря на лёгкую дрожь. — Но рёбра ушиблены серьёзно. Гематома обширная. Двигаться будет больно.

— Не важно, — сквозь зубы процедил Оливер. Его взгляд упал на Рори в дверях. — Её проверь.

Сэм кивнул, закончив накладывать тугую повязку. Он подошёл к Рори, его глаза, обычно тёплые, сейчас были клинически острыми.

— Снимай футболку.

Она послушалась. Сэм водил руками по её спине, рукам, шее, ища повреждения.

— Синяки, царапины. Обезвоживание, недоедание. Шок. Но… ничего серьёзного, что они успели сделать. — Он выдохнул, и его плечи на мгновение обвисли. — Слава Богу.

Он дал ей воды и лёгкое успокоительное. Потом настоял, чтобы она села.

— Расскажи. Всё, что можешь. Что это было? «Эгида»?

Рори заговорила тихо, обрывисто. О белых стенах, о еде, которую приносили, о часах ожидания. О том, что её не пытали, но водили на «беседы» с психологом, который пытался выяснить, что она знает о «Хроносе», о сестре, о том, с кем она контактировала. О том, что Грегор Стоун так и не появился. О том, что она слышала разговоры охраны — о финансовых проблемах, об утечках информации, о «титанах», которые «поднимают голову».

— Они боялись не вас, — сказала она наконец, глядя на Оливера. — Они боялись того, что вы начали. Раскрытия. Они называли это «контролируемым обрушением». Как будто… они готовились не к войне с вами, а к чему-то большему. К эвакуации.

Оливер медленно сел, морщась от боли.

— Значит, наши удары по финансам и репутации достигли цели. Они не просто злятся. Они паникуют. Это хорошо. И плохо. Паникующее животное кусается безрассудно.

— Что будем делать? — спросил Кэш, появившись в дверях. Он выглядел ещё более измождённым, чем они, но в его глазах горел лихорадочный огонёк. — Я отслеживаю их реакцию. Их цифровая активность зашкаливает. Они стирают следы, переводят активы. И… — он сделал паузу, — …я поймал странную переписку. Касательно «актива Рассвет-1». Они считают её… «компрометированной». Из-за нас. Обсуждают варианты «окончательного решения», если не удастся вернуть под контроль.

В воздухе снова повисла ледяная тишина. «Окончательное решение» не требовало перевода.

— Тогда мы не дадим им времени, — сказал Оливер. Его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Мы переходим в тотальное наступление. Кэш, ты продолжаешь слив. Всё, что у тебя есть, во все возможные инстанции и к конкурентам. Создаём такой шум, чтобы у них не осталось ресурсов на охоту за нами. Крид, Сэм — укрепляем «Атлас». Он больше не просто зал. Это крепость. Мы ожидаем атаки. Рори… — он посмотрел на неё, — …ты остаёшься здесь. В самом сердце крепости. И учишься. Всему. Стрелять, защищаться, взламывать. Всему, что мы знаем. Потому что следующая битва будет здесь. И ты будешь сражаться с нами.

Она кивнула, не раздумывая. Страх был, но его затмевало другое — ярость. Ярость за украденные недели, за страх, за сестру, за них, израненных из-за неё.

Позже, когда Сэм уговорил Оливера и Рори отдохнуть, Крид остался в зале. Он подошёл к тяжелому мешку для бокса и начал бить по нему. Не в технике, не в ритме. Яростными, сокрушительными ударами, в которых выплёскивалась вся его бессильная злость — на себя, на врагов, на мир. Кожа на его костяшках треснула, но он не останавливался.

Рори, которая не могла заснуть, вышла из комнаты и увидела его. Она подошла тихо, остановилась в нескольких шагах.

— Крид.

Он замер, его спина напряглась. Не оборачиваясь.

— Ты должен был отдыхать.

— Не могу.

Она подошла ближе, увидела его окровавленные руки. Без слов взяла его за запястье и повела к раковине в подсобке. Включила воду, промыла ссадины. Потом нашла бинт и стала перевязывать. Он не сопротивлялся. Стоял, опустив голову, его тяжёлое дыхание постепенно утихало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я не хотела, чтобы вы страдали из-за меня, — прошептала она.

— Молчи, — отрезал он, но без злости. — Мы — стая. Ты — наша. Значит, наше. Всё. — Он наконец поднял на неё взгляд. В его глазах бушевала буря. — И если они снова придут за тобой… я порву их на куски. Даже если это будет последнее, что я сделаю.

Она поняла, что это не просто слова. Это клятва. И в ней была страшная, всепоглощающая правда. Она закончила бинтовать, и её рука непроизвольно легла ему на грудь, поверх сердца, чувствуя его бешеный ритм.

— Я знаю.

Он накрыл её руку своей большой, окровавленной ладонью, прижал её к себе.

— Теперь иди спать. Завтра начинается учёба. А я… я буду стоять на страже.

Она ушла, оставив его одного в полумраке зала. Крид подошёл к огромному окну, смотря на пустынную улицу. Он был щитом. Сломанным, окровавленным, но нерушимым. Пока он стоял, ничего не могло случиться с тем, что было за его спиной.

Наверху, в своей комнате, Рори легла на кровать, но сон не шёл. Она слышала тихие голоса — Оливера и Кэша, обсуждающих что-то в кабинете. Слышала шаги Сэма, проверяющего замки. И далекий, ровный звук — Крид, снова начавший бить по груше, но теперь уже ровно, методично, как метроном. Это был звук их мира. Звук крепости, зализывающей раны и готовящейся к осаде.

Она закрыла глаза. Впервые за долгое время её сон не был чёрной дырой страха. Он был наполнен образами — четыре стены «Атласа», четыре брата, и она в центре. Не как жертва. Как часть щита. Как часть их безумной, яростной, непобедимой стаи.

Снаружи начинался новый день. Тихий, безмятежный. Но внутри «Атласа» все знали — это затишье. Последнее затишье перед самой страшной бурей. И они будут ждать её. Вместе.

Глава 28

Затишье длилось ровно сорок восемь часов. Двое суток, наполненных лихорадочной, почти истеричной деятельностью внутри «Атласа». Каждый миг был на счету.

Кэш

превратил свой цифровой фронт в оружие массового поражения. Данные о «Хроносе» текли в мир, как ядовитая кровь из вскрытой артерии. Анонимные досье попадали к журналистам-расследователям. Финансовые махинации — в руки регулирующих органов и враждебных корпораций. Слухи и доказательства смешивались в сети, создавая неконтролируемый информационный пожар. Он почти не спал, его глаза горели в темноте серверной лихорадочным блеском. Иногда он бормотал себе под нос: «Ещё один удар, ещё один… пусть захлебнутся в своём же дерьме».

Сэм

занимался укреплением тела и духа. Он не только лечил — он готовил. Медицинский склад пополнился антидотами на случай химической атаки, кровезаменителями, сильнейшими обезболивающими. Он проводил с Рори жёсткие, почти жестокие уроки по оказанию экстренной помощи под огнём.

— Ты не просто перевяжешь рану, — говорил он, затягивая жгут на её руке до боли. — Ты сделаешь это, пока над тобой свистят пули, и ты не знаешь, жив ли тот, кого ты только что пытался прикрыть. Дыши. Работай. Паника — роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Он учил её делать уколы адреналина, накладывать шины, останавливать артериальное кровотечение. Его голос был спокоен, но в глазах стояла тень того ада, который он видел в «Эгиде».

Крид

был кузнецом, выковывающим оружие из самой Рори. Его методы не изменились — только стали беспощаднее. Он не принимал «не могу». Если она падала — должна была встать сама. Если плакала от боли — он заставлял её кричать от ярости. Он учил её не драться, а убивать. Болевые точки, приёмы на поражение, использование любого подручного предмета как оружия. Однажды, когда она, измученная, попыталась отказаться, он прижал её к стене, его лицо было в сантиметре от её.

— Там, снаружи, не будет пощады. Они не будут бить по правилам. Они придут, чтобы стереть нас с лица земли. И тебя — первую. Ты хочешь умереть? Хочешь, чтобы мы все умерли, глядя, как тебя рвут на куски?

— Нет! — выдохнула она.

— Тогда БОРИСЬ! — проревел он, и его крик был эхом её собственного, загнанного глубоко внутрь страха.

И она боролась. Её удары становились точнее, движения — жёстче. Она училась ненавидеть свою слабость так же, как он.

Оливер

был архитектором обороны. Он изучал слабые места «Атласа» как шахматную доску. Окна первого этажа забаррикадировали стальными ставнями, которые Кэш оснастил датчиками вибрации. На крыше установили камеры с панорамным обзором. Система вентиляции была переоборудована с фильтрами на случай газовой атаки. Он проводил учения — внезапные, в любое время суток. Сирена, и все должны были занять свои позиции за считанные секунды. Он был безжалостен к ошибкам. Однажды Кэш, погружённый в код, опоздал на три секунды. Оливер не сказал ни слова. Он просто посмотрел на него. Холодный, оценивающий взгляд, который был хуже любой взбучки.

Их мир сузился до размеров «Атласа». Они ели, спали, тренировались, работали в его стенах. Внешний мир — Сент-Хейвен, клиенты, соседи — перестал существовать. Они были экипажем подводной лодки, ушедшей на глубину перед штормом.

На третье утро Кэш, зарывшийся в данные, поднял голову. На его лице не было ни торжества, ни страха. Была пустота полного истощения.

— Они ответили, — сказал он на общем сборе. Его голос звучал механически. — Не попыткой взлома. Не угрозами. Они… стерли себя.

— Что? — не понял Сэм.

— Компании-прокладки банкротятся одна за другой. Счета очищаются и закрываются. Цифровые следы методично затираются. Это не паника. Это… плановое отступление. Уничтожение улик. «Хронос» не собирается с нами воевать. Он собирается исчезнуть.

Оливер медленно поднялся со своего стула. Его загорелое, уставшее лицо стало непроницаемым.

— Исчезнуть, забрав с собой всё, что может его скомпрометировать. Включая её.

— Да, — кивнул Кэш. — Активность вокруг «Эгиды» резко упала. Но я поймал зашифрованный приказ о «ликвидации нестабильных активов на местах». Срок — 72 часа. Это ультиматум. Они дают нам три дня. Чтобы мы почувствовали себя в безопасности. Чтобы мы расслабились. А потом нанесут один, сокрушительный удар. Чтобы покончить со всем разом.

В зале повисла тишина. Не та, что была от страха, а тяжёлая, наполненная свинцовой решимостью.

— Значит, у нас три дня, — сказал Оливер. — Не чтобы готовиться к обороне. Чтобы подготовить ловушку.

Он подошёл к карте «Атласа», висевшей на стене.

— Они думают, что мы будем сидеть в нашей норе и ждать. Мы сделаем наоборот. Мы покажем им слабость. Мы создадим видимость раскола. Паники. — Его взгляд скользнул по братьям. — Кэш, ты начинаешь рассылать отчаянные, плохо зашифрованные сообщения о попытках найти безопасный маршрут для эвакуации Рори. Пусть перехватят. Крид, ты «ссоришься» со мной на виду у возможных наблюдателей — мы устроим драку у входа завтра днём. Сэм, ты начинаешь паниковать — закупаешь в городе медикаменты в немыслимых количествах, говоришь с людьми о «ненадёжности» этого места.

— А я? — спросила Рори.

— Ты исчезнешь, — посмотрел на неё Оливер. — По крайней мере, так будет казаться. Мы спрячем тебя в самом неочевидном месте «Атласа». А на поверхности оставим приманку. Когда они придут, чтобы добить раненого зверя в его логове, они найдут не крепость. Они найдут гнездо шершней, которое сами же потревожили.

План был рискованным. Он требовал идеального исполнения и ледяных нервов. Но он был единственным, что превращало их из мишени в охотников.

В тот же день начался спектакль. Крид и Оливер устроили на улице, на виду у редких прохожих, громкую, яростную перепалку, которая едва не перешла в потасовку. Сэм, с трясущимися руками, закупал в аптеке бинты и антисептики, нашептывая фармацевту что-то о «страшных ранах» и «нехватке всего». Кэш запустил в тёмный сегмент сети серию панических, полных ошибок запросов о поддельных документах и самолётах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А Рори… Рори исчезла. Её спрятали в старом, заброшенном силосе на заднем дворе «Атласа», который когда-то использовался для хранения зерна, а теперь был завален хламом. Вход был замаскирован под груду старых матов. Внутри — минимальный запас воды, еды, оружие и прямая связь с Кэшем. Её личная тюрьма, ставшая убежищем.

Вечером, когда спектакль был сыгран, братья снова собрались в подвале. Без Рори. Их круг казался незавершённым, дырявым.

— Она в безопасности? — спросил Крид, его взгляд был прикован к монитору, на котором была видна тёмная, неподвижная точка — сигнал её трекера.

— Пока да, — ответил Кэш. — Но если они решат просто снести это место к чертям…

— Они не решат, — перебил Оливер. — Стоуну нужна не просто смерть. Ему нужно доказательство. Тело. Или её добровольная капитуляция. Чтобы поставить точку. Он пришлёт людей. Скорее всего, тех самых «уборщиков». Профессионалов, которые должны будут войти, всё проверить и ликвидировать.

— Сколько их будет? — спросил Сэм.

— Столько, сколько нужно, чтобы убить нас четверых, — без эмоций ответил Оливер. — Значит, минимум шесть-восемь. Возможно, больше. У них будет подавляющее преимущество в силе и вооружении.

— Зато у нас есть преимущество дома, — хрипло сказал Крид. Он смотрел на схему «Атласа», как хищник, изучающий территорию. — И мы знаем, что они идут.

Они стали прорабатывать детали. Каждая комната, каждый коридор, каждый тренажёр становился частью смертоносной головоломки. Ловушки, засады, пути отступления. Они не собирались давать честный бой. Они собирались вывести из строя максимальное число противников в первые же минуты, посеять хаос и страх.

Поздно ночью, когда план был готов, Оливер поднялся на крышу. Ночь была ясной и холодной. Он смотрел на спящий Сент-Хейвен, на огни в окнах обычных людей, которые не знали, что рядом с ними готовится маленькая, тихая война.

Он чувствовал тяжесть ответственности. Не только за Рори. За братьев. За этот дом, который он построил. Он затеял игру с силами, которых до конца не понимал. И теперь цена проигрыша была не его жизнью, а жизнями всех, кто ему дорог.

Снизу донёсся приглушённый стук — Крид снова бил по груше. Ритмичный, неумолимый, как бой сердца их крепости. Звук ярости, которая ждала своего часа.

Оливер глубоко вдохнул холодный воздух. Сомнений не было. Не могло быть. Они сделали свой выбор. Они украли у дракона его сокровище. Теперь дракон шёл забирать своё. И они встретят его не с мечами и щитами. Они встретят его с холодной сталью ловушек, с яростью загнанных в угол зверей и с последней, отчаянной надеждой, что их стая выживет.

Он повернулся и спустился вниз, в освещённое логово, где его братья готовились к бою. До прихода врага оставалось меньше трёх суток.

Глава 29

Семьдесят первый час. Напряжение в «Атласе» достигло точки кипения. Воздух был густым, как перед ударом молнии. Даже привычные звуки — гул вентиляции, тиканье часов — казались громкими и зловещими.

Кэш не отрывался от экранов. Его лицо в синем свете мониторов было маской из теней и сосредоточенности.

— Активность на периферийных датчиках, — его голос прозвучал в общей рации, ровный, как у диспетчера. — Машины. Три внедорожника. Остановились в шестистах метрах, за рощей. Пешее движение. Оцениваю… восемь, возможно, десять единиц. Двигаются к периметру.

Оливер, стоявший в центре зала, кивнул. Он был в тактическом жилете, его лицо непроницаемо. Сбоку, укрытые за стойками с гантелями, замерли Крид и Сэм. Крид сжимал в руках тактический дробовик с нелетальными патронами (они хотели по возможности избежать смертей, которые привлекут слишком много внимания). Сэм держал компактный пистолет, его руки не дрожали, но были белыми в костяшках.

— Помните план, — тихо сказал Оливер. — Пусть войдут. Пусть почувствуют себя хозяевами. И тогда… закрываем капкан.

Снаружи, в темноте, силуэты в чёрном бесшумно перебегали от дерева к дереву, приближаясь к заднему двору «Атласа». Это были не те «уборщики», что были в «Эгиде». Это была другая порода — молчаливые, дисциплинированные, с дорогим снаряжением. Элита.

Они без труда обошли внешние камеры, которые Кэш намеренно оставил «уязвимыми». Первая группа из четырёх человек просочилась через служебный вход у склада — тот самый, который Оливер «забыл» как следует забаррикадировать. Вторая группа осталась снаружи, прикрывая отход.

Четверо вошли в тёмный, безмолвный коридор. Их фонари выхватывали из тьмы пустые стены, закрытые двери. Тишина была неестественной, давящей.

— Никого, — один из них прошептал в микрофон. — Идём к основному залу.

Они двинулись дальше, осторожно проверяя каждую дверь. Им никто не мешал. Слишком легко. У лидера группы, крупного мужчины с шрамом на щеке, зашевелились hairs на затылке. Но приказ был ясен: найти и обезвредить цель, ликвидировать сопротивление.

Они вышли на балкон, overlooking основной зал. Пространство внизу было погружено в полумрак, освещённое только аварийными лампами. И было пусто.

— Где они? — прошептал кто-то.

— Раскол, как и докладывали, — предположил другой. — Может, уже разбежались?

И в этот момент свет вспыхнул. Не просто включился. Взорвался ослепительными стробоскопическими вспышками, синхронизированными с оглушительным, диссонирующим рёвом из динамиков. Это была не просто дезориентация. Это была атака на органы чувств.

Люди на балконе вскрикнули, закрывая глаза и уши. И тогда из темноты под балконом, из-за тренажёра «Гакк-машины», поднялась фигура. Крид. Его дробовик громыхнул дважды. *Бам-бам!* Несмертельные резиновые пули ударили двоих в грудь, отшвырнув их назад, на пол. Они закашлялись, теряя дыхание.

Третий охранник успел прийти в себя и выстрелил в сторону Крида. Пули звонко ударили в станину тренажёра. Крид скрылся за укрытием.

В это время вторая группа, услышав выстрелы, рванула на помощь через главный вход. Они ворвались в зал, и тут же пол под ними ушёл в сторону. Кэш дистанционно активировал скрытый пандус-ловушку, ведущий в небольшой технический колодец. Двое провалились с криком, их оружие полетело в стороны.

Оставшиеся двое открыли беспорядочный огонь по теням, мелькавшим в стробоскопическом свете. Один из них заметил движение на антресоли — Сэма, который пытался переместиться к следующей точке. Охранник прицелился.

Выстрел раздался раньше. Тихий, с глушителем. Пуля ударила охраннику в плечо. Он рухнул с тихим стоном. Оливер, занявший позицию в кабинете за пуленепробиваемым стеклом, плавно перевёл прицел на последнего.

Но тот, опытный и хладнокровный, успел нырнуть за укрытие — тяжёлую скамью для жима. Он понял, что попал в засаду, и теперь его цель была не поиск, а выживание и выполнение миссии. Его взгляд упал на дверь в подвал. По плану здания, который они изучали, там должны были быть технические помещения. И, возможно, укрытие.

— Я иду в подвал! — крикнул он в рацию, не надеясь на ответ (связь глушил Кэш). — Прикройте!

Он рванул от укрытия, делая зигзаг. Оливер выстрелил, но пуля лишь чиркнула по его бронежилету. Охранник исчез в дверном проёме, ведущем вниз.

В подвале было темно и тихо. Он прижался к стене, вслушиваясь. Ничего. Только гул насосов где-то вдалеке. Он двинулся вглубь, проверяя помещения. Кладовка. Серверная (пустая). Котельная.

И тогда он услышал. Лёгкий скрип. Как будто шаг на старом полу. Он замер, нацелив пистолет в сторону звука. Из-за угла, из узкого прохода, ведущего к старому силосу, показался силуэт. Невысокий, в тёмной одежде. Цель.

Охранник не стал кричать или предупреждать. Он выстрелил. Дважды. Быстро, точно.

Силуэт дёрнулся, отшатнулся назад, в темноту прохода. Охранник, соблюдая осторожность, двинулся вперёд. Он должен был убедиться.

Он заглянул за угол. В проходе, прислонившись к стене, сидела Рори. Одна рука прижата к животу, на тёмной ткани расплывалось влажное пятно. Её глаза, широко раскрытые, смотрели на него без страха. С пустотой.

Охранник позволил себе усмехнуться. Миссия выполнена. Он поднял пистолет для контрольного выстрела.

И в этот момент «Рори» на его глазах распалась. Манекен, одетый в её одежду, с нагрудником, наполненным искусственной кровью, рухнул на пол. В его голове успела пронестись мысль: Ловушка!

Но было уже поздно. Из люка прямо над ним, скрытого в потолке прохода, обрушилась вся ярость «Атласа».

Первым был Крид. Он спикировал вниз, как хищная птица, и его удар ногой пришёлся точно в затылок охраннику. Тот рухнул, потеряв сознание. Следом спустился Оливер. Он тут же обезоружил и связал человека.

Из темноты настоящего укрытия, из потайной ниши за фальшивой стеной силоса, вышла настоящая Рори. Она была бледна, но твёрдо держала в руках пистолет, данный ей Оливером.

— Всё чисто? — спросила она, её голос дрожал лишь слегка.

— Здесь — да, — кивнул Оливер. — Кэш, статус?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В наушниках раздался голос Кэша, напряжённый, но контролируемый:

— Верхний уровень очищен. Четверо нейтрализованы, двое в колодце, один ранен. Сэм его стабилизирует. Вторую группу снаружи… я их потерял. Они отступили. Но ненадолго.

— Значит, это был только авангард, — заключил Оливер. — Основные силы ждут сигнала или уже идут. — Он посмотрел на связанного охранника. — Мы получили то, что хотели. Пленника. Информацию. И послали им ответ.

Он поднял голову, его взгляд встретился с взглядами братьев, спустившихся в подвал, и с Рори.

— Первый раунд наш. Но битва не окончена. Они знают, что мы готовы. Следующая атака будет другой. Более жёсткой. Возможно, с применением тяжёлого вооружения или поджогом.

— Что делаем? — спросил Крид, вытирая с лица кровь (не свою).

— Мы эвакуируемся, — сказал Оливер. — Не потому, что бежим. Потому что меняем поле боя. У нас есть то, что они хотят, — их же солдат. И мы знаем то, что им нужно, — она. Мы уходим в тень. Забираем пленника. Забираем наши данные. И начинаем настоящую партизанскую войну. Не на нашей территории. На их.

Это был новый план. Отчаянный. Означавший оставить «Атлас», их дом, их крепость, на растерзание. Но это был единственный способ выжить и победить.

Они поднялись наверх. Зал был в хаосе — следы борьбы, стрельбы, разбитое оборудование. Сэм уже упаковывал самое необходимое из аптечки. Кэш снимал жёсткие диски с серверов.

Рори стояла посреди разрухи, глядя на знакомые стены, которые стали для неё больше, чем просто стенами. Здесь она нашла силу. Здесь её почти убили. Здесь она стала частью чего-то большего.

— Жаль, — прошептала она.

— Ничего не жаль, — сказал Крид, проходя мимо с тяжёлым рюкзаком. — Стены — это просто камень. Стая — это главное. Пока мы вместе, дом — там, где мы.

Они собрались за пять минут. Двое внедорожников ждали у заднего выхода. Пленника засунули в багажник одного из них. Они взяли оружие, данные, медикаменты. И почти ничего из того, что делало «Атлас» домом.

Оливер последним вышел из здания. Он обернулся, взглянул на вывеску «АТЛАС», которая больше не горела. Он не погасил её. Он просто… оставил.

— Всё? — крикнул Кэш из машины.

— Всё, — ответил Оливер и сел за руль.

Машины тронулись, растворившись в предрассветной мгле, оставив позади пустой, израненный «Атлас». Но не поражение. Тактический отход. Начало новой войны — мобильной, невидимой, беспощадной.

Они ехали на восток, навстречу восходящему солнцу. Прочь от Сент-Хейвена. В неизвестность. Но вместе. Их стая сохранилась. И пока она была цела, у них был щит. И было копьё. А всё остальное — стены, крыша, вывеска — было просто декорациями. Настоящий «Атлас» был не в здании. Он был в них. И он только что сделал первый шаг, чтобы доказать это миру. И «Хроносу».

Глава 30

Они уехали на рассвете, и Сент-Хейвен поглотил их, как море — капли. Два внедорожника растворились в утреннем потоке машин, сменили номера на запасные, подготовленные Кэшем, и свернули на проселочные дороги. Их целью был не конкретный город, а состояние движения. Стая в бегах.

Первые сутки прошли в молчаливом трансе. Кэш непрерывно мониторил эфир, ища признаки погони или активности «Хроноса». Сэм следил за состоянием пленника (его звали Декстер) и за раной Оливера, которая, к счастью, не открылась. Крид сидел на заднем сиденье, его взгляд прилип к окну, но он видел не пейзаж, а внутреннюю ярость, которую негде было выплеснуть. Рори дремала урывками, её сны были оборваны выстрелами и криками.

Они остановились на ночь в кемпинге у лесного озера, под вымышленными именами, оплатив всё наличными. Разбили две палатки. В одной — Оливер, Крид и пленный (связанный и под седативными). В другой — Рори, Сэм и Кэш.

Ночью Рори вышла подышать. У озера, на старом причале, сидел Крид. Он не курил, просто смотрел на чёрную воду, в которой отражались звёзды.

— Не спится? — тихо спросила она, садясь рядом.

Он не вздрогнул. Казалось, он знал, что она придёт.

— Сон — это роскошь. Её надо заслужить, — пробормотал он. — Мы ещё не заслужили.

— Мы выжили.

— Пока что. — Он наконец повернул к ней голову. Его лицо в лунном свете было изрезано тенями, как скала. — Дом сожгли. Крышу над головой. Всё, что строили.

— Оливер сказал, дом — там, где стая.

Крид хрипло усмехнулся.

— Оливер всегда говорит умные вещи. Но камень и сталь — это тоже дом. Это стены, которые ты знаешь. Земля под ногами. Теперь у нас нет земли. Только асфальт под колёсами.

Она поняла его горечь. «Атлас» был не просто бизнесом. Это была крепость, которую они строили своими руками. Их отметка на карте мира. И они её оставили.

— Мы вернёмся, — сказала она с уверенностью, которой не чувствовала.

— Может быть. Но он уже не будет прежним. — Крид замолчал, потом добавил: — Как и мы.

Они сидели в тишине, слушая, как ночные насекомые стрекочут в камышах. Потом Крид внезапно спросил:

— Ты боишься теперь? Не их. Будущего. Того, что будет с нами?

Она задумалась.

— Раньше я боялась будущего, потому что оно было пустым. Потом стала бояться, потому что оно могло закончиться. А сейчас… — она вздохнула, — …я боюсь, что мы не сможем всё вернуть. Что я никогда не увижу тебя у ринга, Сэма в его кабинете, Кэша за его экранами, Оливера в его башне. Что это… навсегда останется воспоминанием.

Крид протянул руку и сжал её плечо. Жест был грубым, почти болезненным, но в нём была странная нежность.

— Пока мы дышим, ничего не навсегда. Воспоминания — это призраки. Мы — плоть и кровь. А плоть и кровь могут драться. И отвоёвывать.

Утром началась работа. Пока Сэм готовил завтрак на походной горелке, Оливер и Кэш устроили допрос Декстера. Они вывели его из палатки, усадили на пень. Мужчина, лет сорока, с жёстким взглядом профессионального солдата, даже под седативными выглядел опасным.

— Имя твоего нанимателя, — без предисловий начал Оливер.

— Вы знаете, — хрипло ответил Декстер.

— Мы хотим услышать от тебя.

— Не скажу.

Крид, стоявший сзади, молча надавил пальцем на место рядом с пулевым ранением в плече Декстера. Тот застонал, но не сдался.

— У вас… нет… времени на игры. Они уже знают, что мы провалились. Следующая группа будет… больше. Им плевать на меня. Плевать на вас.

— Значит, ты нам не нужен, — холодно заключил Оливер. — Крид, разберись с ним.

Крид шагнул вперёд, его тень накрыла Декстера. В его руке блеснул нож. Но это был спектакль. Жёсткий, почти реалитити-шоу, но спектакль. Они не могли его убить. Он был их единственным козырем, живым доказательством нападения «Хроноса».

Декстер, однако, не дрогнул. Видно было, что он готов к смерти.

— Делайте что хотите. Я не первый. Не последний.

И тогда вмешался Кэш. Он подошёл с планшетом.

— Декстер Маллой. Бывший рейнджер. Уволен по статье… интересно. Не за проступок. По медицинским показаниям. Психиатрическая экспертиза. Посттравматическое стрессовое расстройство. — Кэш посмотрел на него. — А потом ты нашёл работу у «Хроноса». Где твои «показания» никого не волнуют, пока ты стреляешь куда надо. У тебя есть дочь. Эмили. Восемь лет. Живёт с матерью в Огайо. «Хронос» платит за её частную школу. Верно?

Лицо Декстера исказилось. Не от страха за себя. От чего-то более глубокого.

— Ты… не тронь её.

— Я не собираюсь, — спокойно сказал Кэш. — Но «Хронос», узнав, что ты в плену и, возможно, говоришь… Они могут решить, что семья компрометированного сотрудника — это риск. Лишние ниточки.

Это был низкий удар. Но они играли без правил. Декстер опустил голову. Борьба в его глазах была мучительной.

— Что вы хотите?

— Всё, что знаешь о ближайших планах «Хроноса». Не общие слова. Конкретику. Места, имена, расписания. И… — Оливер присел перед ним, — …что они собираются делать с информацией, которую мы слили? Как они будут тушить пожар?

Декстер молчал ещё минуту, потом выдохнул:

— Они не будут тушить. Они… перекраивают карту. Старые схемы — в утиль. Активы, которые нельзя спасти, — ликвидируют. Людей, которые знают слишком много… тоже. Они уходят в глубокое подполье. На год, может, на два. Пока шум не утихнет. А потом вынырнут под другими именами. — Он посмотрел на Оливера. — Вы для них — не враг. Вы… стихийное бедствие. Как ураган. Его нельзя победить. От него нужно переждать в укрытии. А потом отстроить заново то, что снесло.

— Значит, они отступают, — уточнил Кэш.

— Отступают, чтобы перегруппироваться, — поправил Декстер. — И чтобы найти вас. Не для мести. Для чистки. Вы — живое доказательство их слабости. Вы должны исчезнуть бесследно. Как и ваша девушка.

Информация была ценнее, чем они hoped. «Хронос» не просто злился. Он менял стратегию. Переходил от прямого насилия к долгой, изматывающей охоте и тотальному зачищению следов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Оливер встал.

— Спасибо. С ним будут хорошо обращаться. — Он кивнул Сэму, который увёл Декстера обратно в палату, чтобы дать ему воды и перевязать рану.

— Что это меняет? — спросил Крид, когда они остались втроём.

— Всё, — сказал Оливер. — Они не будут сейчас бросать на нас всех сил. Они будут действовать точечно, через наёмников, через взломы, через давление на расстоянии. У нас появилось окно. Маленькое, но оно есть. — Он посмотрел на Кэша. — Твои утечки ударили больнее, чем мы думали. Они заставили дракона вжать голову в плечи. Теперь наша задача — отрубить её, пока он не высунул снова.

— Как? — спросил Кэш. — У нас нет ресурсов.

— У нас есть он, — Оливер кивнул в сторону палатки с пленным. — И у нас есть информация, которую он ещё даст. Мы знаем их новую тактику. Значит, можем предугадать. Мы превращаемся из дичи в охотников. Но охотников за тенью.

В этот момент из леса вышла Рори. Она несла воду из ручья. Увидев их серьёзные лица, остановилась.

— Что-то не так?

— Всё так, — сказал Оливер, и в его глазах вспыхнул знакомый холодный огонь расчёта. — Просто игра вступила в новую фазу. Садись. Будем планировать.

Они собрались вокруг походного стола, на расстеленной карте. Они были пятеро против империи. У них не было дома, мало оружия, мало союзников. Но у них была ярость Крида, ум Кэша, стойкость Сэма, стратегия Оливера. И у них была Рори — их причина, их слабость и их самая большая сила.

Они смотрели на карту, на бескрайние просторы страны, в которой можно было затеряться. Или найти. Их «Атлас» был разрушен. Но титаны, державшие его, были живы. И теперь они были свободны от камня. Они стали самой опасной вещью на свете — мстителями, у которых нечего терять. И которые знают имя своего врага.

Глава 31

Информация от Декстера стала тем семенем, из которого выросло новое понимание войны. «Хронос» не исчез — он мутировал. Из прямолинейного хищника превратился в паразита, впрыскивающего яд в систему и уходящего в тень.

Кэш, питаясь новыми данными, начал плести свою цифровую паутину. Он больше не просто взламывал — он создавал алгоритмы-приманки, цифровые мины замедленного действия, которые должны были сработать, когда «Хронос» попытается «отстроиться заново». Фальшивые финансовые следы, поддельные утечки, которые вели в тупики или к реальным конкурентам. Он работал как сапёр, минируя будущее врага.

— Они попытаются отмыться через новые благотворительные фонды или стартапы в сфере «зелёных» технологий, — прогнозировал Кэш, его пальцы порхали по клавиатуре в задней части движущегося внедорожника. — Это модно, чисто и привлекает меньше внимания. Я уже подбросил «улики» о связях таких стартапов с сомнительными офшорами. Пусть полиция и журналисты копают.

Сэм, в свою очередь, сосредоточился на выживании. Он изучал травы, которые можно найти в лесу, читал о полевой медицине, составлял компактные, но универсальные аптечки. Он стал тихим, сосредоточенным, его мягкость закалилась в сталь необходимости. Он учил Рори не только перевязывать раны, но и добывать чистую воду, различать съедобные растения, маскировать следы. Его уроки были спокойны, методичны, как мантры в монастыре воинов.

— Боль — это сообщение тела, — говорил он, показывая, как вправить вывихнутое плечо. — Не враг. Услышь сообщение, ответь действием, а потом отпусти. Не цепляйся.

Крид был проблемой. Его ярость, не находящая выхода в физическом действии (они избегали прямых столкновений), начала оборачиваться внутрь. Он стал молчаливым, угрюмым, его взгляд постоянно сканировал окрестности с подозрительностью зверя, который чует капкан. Он почти не спал, предпочитая стоять на ночных вахтах. Оливер пытался говорить с ним, но Крид отмахивался.

— Я в порядке. Просто… не вижу цели. Раньше она была — защитить «Атлас», защитить её. Теперь «Атласа» нет. А она… она уже может сама за себя постоять. Зачем я?

Оливер не стал спорить. Он дал Криду задание — обучать Рори не приёмам, а менталитету. Умению терпеть, ждать, сохранять хладнокровие, когда каждый нерв кричит о действии.

Их странствие привело их на заброшенную ферму в предгорьях Аппалачей. Хозяин, старый ветеран, который когда-то был клиентом «Атласа» (Кэш вытащил его из архива), согласился пустить их пожить в старом амбаре в обмен на помощь с ремонтом и наличные. Это было не идеально, но это была крыша над головой и относительная изоляция.

Именно здесь они начали планировать контратаку. Не силовую. Информационную. Идею подала Рори.

Они сидели на старых ящиках в пыльном амбаре, освещённые керосиновой лампой. Декстер, уже не связанный, но под неусыпным взглядом, сидел в углу, пил кофе.

— Он говорил, они уходят в тень, чтобы перегруппироваться, — сказала Рори, глядя на карту, где Кэш отметил предполагаемые «точки отмывания» «Хроноса». — Но чтобы отмыться, им нужно вписаться в новую реальность. Создать новую легенду. А что, если мы создадим её для них?

Все посмотрели на неё.

— Я не понял, — хмуро сказал Крид.

— Мы знаем их старые схемы. Знаем, как они думают. Кэш может создать фальшивую корпорацию-приманку. Такую, которая будет выглядеть идеально для их целей: чисто, высокотехнологично, с блёклой, но легальной историей. И… с небольшой, тщательно скрытой уязвимостью. Дырой, в которую можно влить грязные деньги, а потом… захлопнуть.

Оливер медленно кивнул, его ум уже начал просчитывать.

— Приманка. Мы предлагаем им идеальную раковину. Они начинают перекачивать в неё остатки своих активов. А в нужный момент мы… сливаем всё. Не в сеть. Конкретным людям. Тем, кто действительно сможет их добить. Конкурентам, которых они боятся. Регуляторам, у которых есть зуб на них.

— Это рискованно, — сказал Кэш, но в его глазах загорелся азарт. — Нужно создать не просто фирму. Целую экосистему: банковские счета, историю транзакций, виртуальных сотрудников, даже офис в силиконовой долине, который можно снять на месяц. И уязвимость должна быть гениальной — такой, чтобы их лучшие аналитики сочли её случайной ошибкой, а не ловушкой.

— Сколько времени? — спросил Сэм.

— Месяц. Может, два. И деньги. Много денег, чтобы это выглядело солидно.

— Деньги у нас есть, — сказал Оливер, имея в виду наличные из сейфа «Грифона». — И у нас есть время. «Хронос» сейчас лижет раны. Декстер, как думаешь?

Все взгляды устремились на пленного. Тот, уже несколько дней наблюдавший за ними, медленно кивнул.

— Сработает. Они жадные. И параноидальные. Идеальная чистая схема — это именно то, что им нужно. Они проверят её вдоль и поперёк. Но если всё будет идеально… они клюнут. Потому что им некуда больше деваться.

Решение было принято. Операция «Мираж» началась. Кэш ушёл с головой в создание цифрового призрака — компании «Вердант Дайнемикс», якобы занимающейся инновационными системами очистки воды. Он покупал домены, нанимал через фриланс-биржи актёров для телефонных разговоров, создавал фальшивые пресс-релизы и отчёты.

Оливер и Крид, используя старые связи Оливера в деловом мире, начали осторожно «проталкивать» слухи о перспективном, но скромном стартапе, который ищет тихих инвесторов для выхода на международный уровень.

Сэм и Рори обеспечивали быт и безопасность на ферме. Рори также стала ученицей Кэша в мире цифровых следов. Она училась создавать легенды, подделывать электронные письма, чувствовать ритм виртуальной жизни.

Однажды ночью, когда Кэш засиделся за ноутбуком, Рори принесла ему чай. Он сидел, уставившись в строки кода, его лицо было серым от усталости.

— Ты должен спать, — сказала она.

— Не могу. Один прокол — и всё рухнет. Они найдут нестыковку. — Он провёл рукой по лицу. — Знаешь, что самое сложное? Не код. Психология. Нужно думать, как они. Предугадывать, что покажется им подозрительным, а что — заманчивой возможностью. Это как игра в шахматы со слепым, который слышит твоё дыхание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А Декстер помогает?

— Он… полезен. Но он солдат, не стратег. Он знает, как они действуют, но не всегда понимает, зачем. — Кэш посмотрел на неё. — А ты… ты их видела. Изнутри. Что движет ими? Кроме страха и жадности?

Рори задумалась, глядя на пламя лампы.

— Одиночество, — тихо сказала она. — Мой отец… Грегор. Он всегда был один. Даже когда у него была семья. Он строил свою империю не для богатства. Для… бессмертия. Чтобы оставить след, который нельзя стереть. И чтобы никто никогда не мог снова сделать его уязвимым. Как после смерти матери. Он боится не потери денег. Он боится пустоты. И заполняет её контролем.

Кэш слушал, его усталые глаза стали острее.

— Значит, «Мираж» должен быть не просто прибыльным. Он должен быть… наследием. Чем-то, что переживёт его. Чистым, вечным, как вода, которую они якобы очищают.

Он повернулся к клавиатуре, и его пальцы задвигались с новой энергией. Он начал вплетать в легенду «Вердант Дайнемикс» именно эту нить — не просто бизнес, а миссию. Экологическую утопию. То, что могло бы польстить мании величия параноика, жаждущего остаться в истории не как преступник, а как благодетель.

Работа шла неделями. На ферме установился странный, почти монастырский ритм жизни. Днём — рутинная работа, тренировки, учёба. Ночью — тихая, напряжённая работа Кэша и стратегические сессии с Оливером.

Крид постепенно начал выходить из своей скорлупы. Он нашёл применение своей ярости в физическом труде — ремонтировал заборы, рубил дрова, тренировал Рори с новым ожесточением, но теперь с целью, а не от безысходности. Он видел план. Видел цель.

Однажды вечером, когда они все сидели у костра, Декстер неожиданно сказал:

— Вы не такие, как я думал.

— Какими мы должны быть? — спросил Сэм.

— Мстителями. Озлобленными. Готовыми на всё. А вы… строите. Да, чтобы уничтожить. Но всё равно строите.

— Мы уже были мстителями, — тихо сказал Оливер, глядя на огонь. — Это привело нас сюда, в поле, без дома. Теперь мы пытаемся быть умнее. Уничтожить не людей. Систему. Идею. Чтобы даже если он выживет, у него не осталось ничего, что можно было бы отстроить заново.

Они сидели в тишине, слушая треск поленьев. Над ними было огромное, усыпанное звёздами небо. Они были крошечными точками в бескрайнем мире, пять человек и один пленный против невидимой империи. Но в этой точке была сосредоточена вся их воля, их ярость, их ум и их странная, исковерканная любовь друг к другу.

«Мираж» рос в цифровой пустоте, готовый заманить дракона в ловушку из света и надежды. А его создатели, в старом амбаре в горах, затаив дыхание, ждали первого, осторожного прикосновения щупальца «Хроноса» к их творению. Игра в кошки-мышки продолжалась, но теперь мышь спряталась не в нору, а в зеркало. И готовилась, чтобы кошка, глядя в него, увидела не добычу, а свою собственную погибель.

Глава 32

Компания-призрак «Вердант Дайнемикс» ожила в цифровом пространстве. У неё был стильный, минималистичный сайт с фотографиями кристально чистых горных озёр и текстами о «воде как основе жизни и будущего». Были аккаунты в LinkedIn у её «руководства» — фотогеничных людей со слегка размытыми лицами, созданных нейросетью. Были даже положительные отзывы на нишевых эко-форумах, написанные Кэшем и Рори.

Но главное — была финансовая история. Через цепочку подставных офшоров Кэш создал иллюзию медленного, но стабильного роста. Были «инвестиции» от неких «частных европейских фондов», за которыми не стояло ничего, кроме алгоритмов. Были «контракты» на поставку оборудования в развивающиеся страны — контракты-призраки, существовавшие только в бухгалтерских отчётах.

И была «уязвимость». Гениальная в своей простоте. В одном из модулей финансового ПО компании, согласно аудиторскому отчёту (также фальшивому), существовала «недокументированная возможность» для быстрого, почти неотслеживаемого перевода крупных сумм через промежуточный счёт в небольшом, но стабильном банке Сингапура. Эта «лазейка» выглядела как ошибка устаревшего кода, а не как ловушка. Идеальная дыра для отмывания денег.

— Заброс сделан, — доложил Кэш на очередном собрании в амбаре. Его глаза горели усталым триумфом. — Слухи о «Вердант» пошли в нужных кругах. Через подставного брокера мы «предложили» возможность скромного, но надёжного вложения тем, кто, как мы полагаем, связан с «Хроносом». Ждём.

Ожидание было пыткой. Каждый день Кэш проверял ловушки — датчики, отслеживающие любой интерес к доменам, IP-адресам, упоминаниям компании. Дни складывались в неделю. Напряжение росло.

Именно в этот период внутренние трещины в их маленькой стае дали о себе знать.

Это началось с Декстера. Несмотря на относительно гуманное обращение, он был пленником. И пленник, особенно солдат, начинает либо ломаться, либо искать выход. Он стал разговорчивее, но его рассказы всё чаще касались не «Хроноса», а его собственной жизни — дочери, распавшегося брака, войны, которая оставила его с «сломанной проводкой» в голове. Он искал в них не сочувствие, а… понимание. Соратников по несчастью.

И нашёл отклик у Сэма. Целитель в Сэме видел в Декстере не врага, а ещё одного раненого. Они разговаривали по вечерам, пока другие были заняты. Сэм, с его тихим голосом и умением слушать, стал для Декстера своеобразной исповедальней.

Крид видел это и молча кипел. Для него Декстер был врагом, точкой приложения его невыплеснутой ярости. Видеть, как Сэм, его брат, разговаривает с тем, кто пришёл убивать их, было предательством. Однажды вечером он не выдержал.

Сэм и Декстер сидели на брёвнах у костра, разговаривая о чём-то тихо. Крид, проходивший мимо, остановился.

— Опять за душу тянете? — его голос прозвучал как удар кнута.

Сэм вздрогнул.

— Крид…

— Нет, я серьёзно. Интересно, о чём вы там шепчетесь? Может, о том, как удобнее нас всех перерезать, когда его друзья приедут?

Декстер поднял на него холодный взгляд.

— Я не…

— Заткнись, — отрезал Крид. — Ты здесь только потому, что ты полезен. Как инструмент. Не воображай.

— Крид, достаточно, — мягко, но твёрдо сказал Сэм.

— Достаточно? — Крид шагнул к ним. — Он враг, Сэм! Ты что, забыл, кто стрелял в тебя в «Атласе»? Кто держал её в клетке?

— Я не забыл. Но он тоже человек. И он здесь, связанный по рукам и ногам. Унижать его дальше не нужно.

— Унижать? — Крид засмеялся, это был сухой, безрадостный звук. — Ты хочешь его пожалеть? После всего? Ты становишься слабым, брат.

Слова повисли в воздухе, острые и ядовитые. Сэм побледнел. «Слабый» — было самым страшным оскорблением, которое Крид мог придумать. Их спор перерос в громкую, жёсткую перепалку. Впервые за много лет братья-близнецы стояли друг против друга, разделённые пропастью принципов.

Их перепалку прервал ледяной голос Оливера:

— Хватит.

Он стоял в дверях амбара, его фигура была silhouetted against светом лампы.

— Вы оба правы. И оба не правы. — Он подошёл. — Декстер — враг. И инструмент. И человек. Сэм прав, что не хочет уподобляться им, теряя человечность. Крид прав, что нельзя терять бдительность. Но ссориться здесь и сейчас — роскошь, которую мы не можем себе позволить. Потому что… — он посмотрел на Кэша, который выбежал из амбара с планшетом в руках, — …дракон клюнул.

Все замерли. Кэш, задыхаясь, протянул планшет.

— Три часа назад. Попытка несанкционированного доступа к тестовой среде нашего «банковского модуля». Очень профессионально. Через серию прокси. Но я отследил источник. IP ведёт к юридической фирме в Делэвере, которая, по моим данным, обслуживает подразмерные интересы «Хроноса». Они проверяют лазейку.

Ярость и разногласия были мгновенно забыты. Адреналин вбросил в кровь чистый, холодный фокус.

— Они нашли дыру? — спросил Оливер.

— Пока только понюхали. Но если она выдержит их проверку… они попробуют просунуть первый транш. Маленький, тестовый.

— Сколько даёшь?

— Два-три дня на углубленный анализ. Ещё неделя на первое движение.

— Тогда готовимся, — сказал Оливер. — Кэш, следи за каждым битом. Сэм, Крид — я понимаю ваши разногласия. Отложите их. Сейчас мы — часовой механизм. Одна шестерёнка сломается — сломается всё. Декстер, — он повернулся к пленному, — твоя очередь. Ты знаешь их процедуры. Как они будут проверять? На что обратят внимание?

Декстер, всё ещё напряжённый после ссоры, кивнул. Профессионал в нём взял верх над пленным.

— Они отправят своего лучшего аудитора. Не по бухгалтерии. По безопасности. Он будет искать не только дыру, но и того, кто её мог оставить. Любые следы искусственности. Им нужно быть уверенными на 200%. Они будут проверять учредителей, историю транзакций, даже отзывы в сети. Если хоть что-то вызовет малейшее подозрение — они отступят и сотрут все следы своего интереса.

— Значит, мы должны быть идеальными, — прошептал Кэш. — До последней запятой.

— Да, — подтвердил Декстер. — И… вам нужно дать им крючок. Нечто, что подтвердит «случайность» уязвимости. Например, «глупую» ошибку в отчёте за прошлый квартал, которую можно списать на человеческий фактор. Что-то, что заставит их думать: «Да, вот же, типичная халатность менеджмента, отсюда и дыра».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кэш уже кивал, его ум работал.

— Я могу это сделать. Подбросить «случайно» удалённый, но восстановленный файл с перепиской, где «финансовый директор» игнорирует предупреждения IT о безопасности.

Работа закипела с новой силой. Конфликт между Кридом и Сэмом не разрешился, но был отложен. Они выполняли свои функции с холодной, почти машинной эффективностью, избегая лишних взглядов.

На следующий день Кэш подбросил «крючок» — фальшивую переписку, искусно встроенную в резервные копии «Вердант». Ещё через день их «аудитор» наткнулся на неё. Активность на их цифровых следах резко возросла. «Хронос» изучал находку.

На третий день, поздно вечером, Кэш, который уже почти не отходил от мониторов, вскрикнул. Не от радости. От изумления.

— Движение! — его голос сорвался. — Первый транш! Пятьдесят тысяч долларов! Через нашу лазейку! Они… они протестировали на микро-сумме!

В амбаре воцарилась мертвая тишина. Потом её нарушил низкий, хриплый смех Крида.

— Идиоты. Они клюнули.

Но Оливер не смеялся. Его лицо было серьёзным.

— Это не победа. Это начало самого опасного этапа. Теперь они будут качать деньги. И наблюдать. Любая наша ошибка, любое неверное движение — и они не просто уйдут. Они поймут, что это ловушка. И тогда они пришлют не аудиторов. Они пришлют убийц. Настоящих. Не для захвата. Для зачистки.

Он обвёл взглядом всех.

— С этого момента мы живём на лезвии ножа. Каждый шаг, каждое действие должно быть просчитано. Мы запустили зеркало. Теперь мы должны заставить дракона поверить, что его отражение — это он сам. И когда он полностью войдёт в него… мы разобьём стекло.

Они смотрели на экран Кэша, где мигала зелёная строка — подтверждение транзакции. Пятьдесят тысяч призрачных долларов, попавших в их призрачную компанию. Это была первая кровь в новой, невидимой битве. Битве за доверие монстра. И ставкой в ней были не деньги. Это была ставка на их хитрость против его паранойи. На их терпение против его жадности. На их стаю против его одиночества.

Ночь за окном была тёмной и беззвёздной. Но в старом амбаре, освещённом мерцанием экранов, горел крошечный, смертоносный огонёк надежды. Они заманили дракона к зеркалу. Теперь оставалось самое сложное — удержать его там, пока он не проглотил собственное отражение целиком.

Глава 33

Деньги потекли. Сначала осторожно, каплями — тестовые транши по 50, 100 тысяч. Потом ручейками — по полмиллиона. «Вердант Дайнемикс» в цифровом пространстве цвёл и пах, демонстрируя «здоровую» финансовую активность. Настоящие деньги «Хроноса», отмываемые через фальшивую компанию, оседали на счетах-ловушках Кэша, чтобы в нужный момент быть обращёнными в оружие.

Но с каждым переводом рос и риск. Команда «Хроноса» не дремала. Их цифровые тени — аудиторы, аналитики — всё глубже проникали в созданную Кэшем реальность, выискивая трещины в фасаде.

Именно в этот момент Оливер принял решение, от которого у Кэша похолодела кровь.

— Нам нужен человек внутри, — заявил он на очередном совете. — Виртуальный сотрудник «Верданта», который будет общаться с их людьми. Не алгоритм. Человек, который сможет реагировать на непредвиденное, чувствовать настроение, поддерживать легенду в реальном времени.

— Это невозможно! — взорвался Кэш. — Одно неверное слово, интонация — и всё! Они профессионалы! Они почуют фальшь!

— Значит, нужен профессионал с нашей стороны, — спокойно парировал Оливер. Его взгляд упал на Декстера, сидевшего в своём углу. — Он знает их язык. Их манеру. Их сленг.

В амбаре воцарилась гробовая тишина. Даже Крид, обычно первый поддерживающий любую агрессивную идею, смотрел на Оливера как на сумасшедшего.

— Ты предлагаешь доверить ему… голос нашей операции? — медленно произнёс Сэм. — Пленнику?

— Не доверить. Контролировать, — поправил Оливер. — Он будет говорить только то, что мы скажем, через специально написанный сценарий. Кэш обеспечит связь и слежку. Но голос… да, его. Потому что он звучит как один из них.

Декстер поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то — интерес? Вызов? Страх?

— Вы с ума сошли, — просто сказал он.

— Возможно, — согласился Оливер. — Но у тебя есть мотивация. Твоя дочь. Мы гарантируем её безопасность и будущее, если ты поможешь нам их уничтожить. Они же, если заподозрят, что ты жив и на нашей стороне, уничтожат и её, и тебя. Выбор прост: быть инструментом в их гибели или жертвой в их чистке.

Это был ультиматум. Грязный, без вариантов. Декстер долго смотрел на Оливера, потом кивнул.

— Что нужно делать?

Подготовка заняла два дня. Кэш создал защищённый канал связи, сменил голос Декстера с помощью софта, чтобы добавить лёгкие помехи, будто связь спутниковая. Они написали сценарий: Декстер стал «Майком Россом», слегка циничным, но компетентным IT-специалистом «Верданта», отвечающим за безопасность платежных систем. Его задача — отвечать на технические запросы «партнёров» (аудиторов «Хроноса»), извиняться за «старый код», подтверждать легитимность транзакций.

Первая «встреча» была по голосовой связи. Кэш, Сэм и Оливер слушали, затаив дыхание. Рори сжимала руки так, что ногти впивались в ладони. Крид стоял у двери, готовый в любой момент заткнуть Декстеру рот, если тот попытается подать сигнал.

На том конце провода был холодный, безэмоциональный голос, задававший точные, технические вопросы о протоколах шифрования. Декстер отвечал, слегка картавя, вставляя профессиональный жаргон, иногда «огрешая» мелкой деталью, которая только укрепляла образ слегка ленивого технаря. Он был убедителен. Слишком убедителен.

После двадцати минут разговора связь прервалась. В амбаре все выдохнули.

— И? — спросил Оливер у Кэша, который анализировал запись.

— Чисто, — Кэш вытер пот со лба. — Никаких подозрительных пауз, никаких кодовых слов. Он… справился.

Но напряжение не спало. Теперь Декстер был не просто пленным. Он стал активным участником. И его лояльность висела на волоске.

Следующие дни прошли в кошмарном ритме. Запросы от «Хроноса» участились. Они проверяли всё: от налоговых отчётов до личностей вымышленных сотрудников. Кэш и Рори работали круглосуточно, создавая в цифровой реальности целые жизни, истории болезней, фотографии с отпусков.

Однажды ночью, когда Рори, вымотанная, пыталась уснуть в своём углу амбара, её разбудили приглушённые голоса. Декстер и Крид стояли у выхода, говорили вполголоса, но она разобрала обрывки.

— …не за деньги, — говорил Декстер. — За тишину. Чтобы в голове наконец стало тихо.

— Тишину не купишь, — хрипло ответил Крид. — Её нужно вырвать. Когтями и зубами.

— Твои когти направлены наружу. Мои… всегда были направлены внутрь.

Рори притворилась спящей. В этом странном диалоге двух сломанных солдат было что-то жуткое и откровенное. Она поняла, что Крид, вопреки всему, начал видеть в Декстере не врага, а зеркало. Зеркало своей собственной, невысказанной боли.

Прорыв случился на десятый день. Аудитор «Хроноса», представившийся «мистером Грейем», запросил видео-конференцию. «Нужно обсудить вопросы масштабирования сотрудничества». Это был качественно новый уровень риска.

— Они хотят увидеть лицо, — мрачно констатировал Кэш. — Никакой голосовой софт не поможет.

— Тогда они его увидят, — сказал Оливер. — Декстер, ты будешь «Майком». Кэш сделает тебе цифровой маскировку в реальном времени. Лёгкое изменение черт, возрастная разметка. Но большая часть — твоя игра.

Декстер кивнул. Он выглядел сосредоточенным, почти спокойным. Как актёр перед выходом на сцену, от которой зависит всё.

Конференция была назначена на полдень. Кэш установил камеру на нейтральном фоне (виртуальный офис «Верданта»), настроил программу для маскировки лица. Оливер, Сэм и Крид стояли за кадром, не дыша. Рори держала палец на кнопке, которая должна была в случае чего «обрушить» связь.

На экране появился «мистер Грей» — мужчина лет пятидесяти, с пронзительными глазами и безупречной причёской. Его взгляд был как рентген.

— Мистер Росс, — начал он без предисловий. — Ваша система… интересна. Но мы обнаружили несоответствие в логах транзакций за апрель. Объясните.

Декстер («Майк») пожал плечами, его лицо на экране было слегка размыто, но мимика оставалась естественной.

— Апрель? Это когда у нас чертова миграция серверов была. Пол-офиса с ума сходило. Наверное, глюк в новом софте для логирования. Я позже гляну.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ответ был идеален — техничный, с долей раздражения рядового сотрудника на глупые вопросы руководства. «Грей» изучал его несколько секунд.

— Вы давно в компании?

— С самого начала. Скучно, конечно, но стабильно. Лучше, чем в тех стартапах, где каждые полгода увольняют.

— Понимаю. Ваш СЕО… господин Элмонд. Он часто бывает в офисе?

Вопрос-ловушка. У «Верданта» не было физического офиса. Кэш замер. Но Декстер даже не моргнул.

— Элмонд? Он вечно в разъездах. То Швейцария, то Сингапур. Появляется раз в квартал, требует отчёты и снова исчезает. Типичный генерал с задней линии.

«Грей» позволил себе тонкую, почти невидимую улыбку. Он кивнул.

— Спасибо, мистер Росс. Вы были очень полезны. Мы свяжемся с вами для дальнейших инструкций.

Связь прервалась.

В амбаре несколько секунд царила абсолютная тишина. Потом Кэш обрушился на клавиатуру, проверяя, не оставили ли они цифровых следов. Оливер смотрел на Декстера. Тот сидел, опустив голову, его руки слегка дрожали.

— Ты… был великолепен, — тихо сказал Оливер.

— Не великолепен, — глухо ответил Декстер. — Я просто говорил правду о начальнике, который не появляется. Только моего начальника зовут не Элмонд. А Стоун.

Это был момент истины. Декстер не просто играл роль. Он вложил в неё свою собственную, горькую правду о «Хроносе». И это сработало.

Через час Кэш, мониторя каналы, получил подтверждение.

— Они удовлетворены. Готовят крупный транш. Очень крупный. Похоже, это основные средства, которые они хотят пропустить через нас перед тем, как уйти в тень.

— Сколько? — спросил Крид.

— Предварительная сумма… пятнадцать миллионов.

Даже Оливер не смог скрыть лёгкий шок. Пятнадцать миллионов. Если они смогут захватить эти деньги, а затем обрушить «Вердант» вместе с доказательствами… это будет финансовый и репутационный удар, от которого «Хронос» может не оправиться.

— Когда? — спросил Оливер.

— Завтра. Между 14:00 и 16:00.

— Значит, у нас есть сутки, — сказал Оливер. Он обвёл взглядом всех: измученного Кэша, напряжённого Сэма, мрачного Крида, Декстера с его пустым взглядом, и Рори, чьи глаза горели от усталости и решимости. — Суточный отсчёт до конца игры. Мы либо выиграем всё. Либо потеряем всё, включая жизни. Готовьтесь. Завтра мы разбиваем зеркало.

Они разошлись по своим делам, но спать в эту ночь почти никто не мог. Рори вышла на крыльцо амбара. К ней присоединился Крид. Он молча протянул ей кружку с чем-то горячим. Чай с виски.

— Пей. Согреешься.

— Спасибо.

Они сидели в тишине, глядя на тёмный лес.

— Боишься? — наконец спросил Крид.

— Да. Но не так, как раньше. Раньше я боялась за себя. Теперь… я боюсь за вас. Всех.

Крид кивнул, сделал глоток из своей кружки.

— Это правильный страх. Он держит в тонусе. — Он помолчал. — Ты хорошо справилась. Со всем этим.

— Я просто делала, что вы говорили.

— Нет. Ты стала… своей. — Он сказал это просто, без пафоса. И для него это была высшая похвала.

Они просидели так ещё немного, два солдата в ночи перед решающим сражением. В амбаре за стеной Кэш что-то тихо бормотал над своими серверами, Сэм перебирал аптечку, Оливер изучал карты на случай быстрого отхода. Декстер, вероятно, просто смотрел в темноту, думая о дочери.

Они были странной, искалеченной, но невероятно прочной стаей. И завтра эта стая собиралась устроить засаду на дракона в самом сердце созданной ими иллюзии. Их оружием были не пули, а биты и байты. Их полем боя — виртуальное пространство. Но ставка была смертельно реальной: жизнь, свобода, будущее.

Ночь была холодной и ясной. Идеальной для последней подготовки перед бурей.

Глава 34

Час Х. 13:55 по UTC. Воздух в амбаре был густым от напряжения и запаха перегретого железа от серверов Кэша. Он сидел в центре своего импровизированного командного пункта, лицо освещено холодным синим светом шести мониторов. На них в реальном времени отображались финансовые потоки «Вердант Дайнемикс», активность на серверах, карта IP-адресов, отслеживающая «Хронос».

— Статус, — потребовал Оливер, стоя у его плеча.

— Все системы готовы. Ловушки расставлены. Маячки активированы. Как только деньги поступят на наши подконтрольные счета, я запущу протокол «Расплата»: рассылку всех накопленных данных о «Хроносе» и о транзакциях через «Вердант» по заранее составленному списку — регуляторам, журналистам, конкурентам. Одновременно мы «обрушим» серверы «Вердант», имитируя хакерскую атаку и потерю данных. Деньги исчезнут в цифровой пустоте, но улики останутся.

— А потом?

— Потом мы стираем следы и уходим. У нас есть четыре окна для эвакуации, рассеивания. Новые документы, машины, маршруты. — Кэш обернулся, его глаза были красными, но ясными. — Если всё пойдет по плану, через три часа «Хронос» будет разоблачён и обезглавлен финансово, а мы будем в ста милях отсюда под другими именами.

Рори

стояла у окна, глядя на лес. Она проверяла и перепроверяла свой походный рюкзак — документы, деньги, воду, оружие (маленький пистолет, который ей дал Оливер). Её сердце билось ровно, но громко. Она повторяла про себя мантру Сэма: «Дыши. Действуй. Не думай».

Сэм

закончил упаковывать медицинское оборудование. Он подошёл к Декстеру, который сидел на своём обычном месте, безучастно глядя в пол.

— Вот, — Сэм протянул ему конверт. — Новые документы, наличные, ключи от машины в условленном месте. Твоя дочь… мы обеспечили перевод денег на доверительный счёт для неё. Он сработает автоматически после нашего сигнала. Ты свободен. Как только мы уйдём, ты ждёшь час и уезжаешь. Северным маршрутом.

Декстер взял конверт, не глядя.

— Спасибо, — пробормотал он. — За всё.

— Не за что, — тихо сказал Сэм. — Выздоравливай, солдат.

Крид

проверял оружие в последний раз. Его движения были резкими, точными. Он подошёл к Рори.

— Готова?

— Да.

— Не геройствуй. Если что — беги. Координаты точки сбора знаешь.

— Знаю.

Он кивнул, и его рука на мгновение легла ей на затылок, грубый, быстрый жест, который заменял у него объятие. — Удачи.

14:00. Кэш замер, уставившись на главный экран.

— Ничего. Тишина.

14:05. Тишина.

14:10.

— Может, просекли? — прошептал Сэм.

— Нет, — сказал Кэш. — Они просто осторожны. Ждут последней минуты.

14:15. На одном из экранов вспыхнула красная строка. Затем вторая. Третья.

— Движение! — выдохнул Кэш. — Транзакции идут! Множественные потоки, через разные каналы… Суммы… да, это оно! Идёт загрузка!

На главном экране цифры начали крутиться с головокружительной скоростью. Сто тысяч. Пятьсот тысяч. Миллион. Два. Пять. Десять…

— Они грузят всё! — Кэш почти кричал от адреналина. — Это их основной капитал! Они верят!

Оливер смотрел на экран с ледяным спокойствием стратега, видящего, как сходится воедино многоходовка.

— Ждём полного подтверждения всех транзакций. Как только они осядут на наших счетах…

Внезапно на другом мониторе, который отслеживал активность вокруг их физического местоположения, вспыхнули предупреждения. Кэш ахнул.

— Нет! Тепловые сигналы! На опушке леса, в полукилометре! Много! Они… они здесь!

Ледяная волна прокатилась по амбару. План рушился. «Хронос» сыграл на опережение. Они позволили деньгам уйти, чтобы выманить их из укрытия, а сами подкрались с другой стороны.

— Ловушка на ловушке, — хрипло произнёс Оливер. — Они знали. Или догадались. Всем на позиции! Протокол «Бегство», вариант «Альфа»! Кэш, запускай «Расплату» сейчас!

Кэш, дрожащими руками, начал вводить команды. Но было уже поздно. Снаружи раздались выстрелы — не огнестрельного оружия, а чего-то более тяжёлого. Бум-бум-бум! Это были гранаты со слезоточивым газом, запущенные в сторону амбара. Окна задрожали.

— Они хотят взять живьём! — крикнул Крид, уже у распахнутой задней двери, из которой они планировали уходить. — Сэм, Рори, за мной! Оливер, прикрывай Кэша!

Хаос. Дым начал просачиваться внутрь. Кэш, кашляя, бил по клавишам, пытаясь завершить рассылку данных. Оливер вытащил его из-за стола.

— Брось! Они уже здесь! Беги!

Они рванули к заднему выходу, где их ждали Крид, Сэм и Рори. Декстер поднялся, глядя на конверт в руках, потом на дым, на хаос. Он не побежал за ними. Он развернулся и побежал к главному входу, навстречу нападавшим.

— Декстер, нет! — закричал Сэм, но было поздно.

Они вывалились из амбара в густой, едкий дым. Лес перед ними кишел тёмными фигурами. Стрельба. Крид отвечал короткими, точными очередями из автомата, прикрывая их отход. Оливер и Кэш несли между собой тяжёлый серверный накопитель с данными.

— К машинам! — орал Оливер.

Их внедорожники были спрятаны в пятистах метрах, за густой чащей. Они бежали, спотыкаясь, под свист пуль. Рори бежала рядом с Сэмом, её легкие горели от газа, глаза слезились.

Внезапно Сэм споткнулся и упал. Рори остановилась, чтобы помочь ему. И в этот момент из дыма перед ней возникла фигура в маске. Не «уборщик». Солдат в полной экипировке. Он навёл на неё оружие.

Время замедлилось. Рори увидела дуло. Увидела холодные глаза за стеклом маски. Услышала крик Крида где-то справа. И поняла, что не успеет достать пистолет.

И тогда из дыма, как призрак, выскочил Декстер. Он швырнул себя между ней и солдатом. Прогремели выстрелы. Декстер дернулся, его тело приняло пули, предназначенные ей. Он рухнул на землю, но успел выстрелить из своего пистолета, почти в упор, в незащищённую шею солдата. Тот захрипел и упал.

— Декстер! — закричала Рори, падая рядом с ним.

— Беги… — прошепелявил он, и кровь выступила у него на губах. — Скажи… Эмили… — он не договорил. Его взгляд стал пустым.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Крид подхватил Рори, буквально оторвав её от тела.

— Он мёртв! Беги!

Они добежали до машин. Оливер и Кэш уже заводили одну. Крид, Сэм и Рори вскочили в другую. Машины рванули с места, уворачиваясь от пуль, уходя вглубь леса по заранее намеченной тропе.

Только когда они вырвались на грунтовую дорогу и отъехали на несколько километров, Оливер позволил себе выдохнуть. Он посмотрел на Кэша, который, бледный как смерть, сжимал в руках ноутбук.

— Рассылка?

— Запущена… — Кэш кашлянул. — Но не уверен, что всё ушло… связь была прервана…

— Главное, что деньги ушли в никуда, а часть данных — точно ушла, — сказал Оливер. — Этого хватит.

Они ехали молча. Рори смотрела в окно, но видела не лес, а лицо Декстера в последний момент. Он спас её. Ценой своей жизни. Он выбрал свою сторону в последнюю секунду. И теперь его дочь осталась одна.

Через час они остановились на заброшенной заправке, чтобы сменить машины на заранее приготовленные. Пока Крид и Сэм занимались этим, Оливер подошёл к Рори.

— Ты в порядке?

Она кивнула, не в силах говорить.

— Он сделал свой выбор. И, возможно, это был первый по-настоящему свободный выбор в его жизни. Не из-за страха или денег. А чтобы спасти кого-то. Чтобы искупить что-то. — Оливер положил руку ей на плечо. — Мы почти у цели. Осталось последнее.

Они пересели в новые машины и поехали дальше, на север. Кэш, подключившись к сети через анонимные каналы, начал мониторить последствия.

К вечеру пришли первые новости. На специализированных финансовых ресурсах — сенсация: «Крупнейшая утечка данных раскрывает сеть отмывания денег через фальшивые экологические стартапы». В новостных лентах замелькало имя «Грегор Стоун» в связи с коррупционными скандалами. Акции его немногих легальных компаний рухнули.

«Хронос» не был уничтожен. Такие организации не умирают от одного удара. Но он был тяжело ранен, обезглавлен финансово, выставлен на свет. Ему предстояли годы судов, расследований, борьбы за выживание. Охота на них если и не прекратилась полностью, то точно была отложена на неопределённый срок.

Поздно ночью они добрались до безопасного дома — маленького коттеджа на берегу озера в Канаде, купленного когда-то Оливером как страховка на чёрный день. Здесь они могли перевести дух.

Они стояли на берегу, глядя на тёмную воду. Было холодно. Они были измотаны, в крови и грязи, но живы. Все. Почти все.

— Что теперь? — тихо спросила Рори.

— Теперь мы живём, — сказал Оливер. — Сначала — отдых. Потом… посмотрим. Мир велик. А мы всё ещё вместе.

Крид посмотрел на него, потом на Рори, на Сэма, на Кэша.

— «Атлас» нет.

— «Атлас» — это не стены, — повторил Оливер. — Это мы. И мы уцелели.

Они вошли в дом. Тихо, без лишних слов. Война, может, и не закончилась. Но эта битва — самая страшная — была позади. Они потеряли дом, потеряли пленного, который стал почти своим, потеряли часть своей невинности. Но они выстояли. Стая уцелела.

И пока они были вместе, у них был щит. И было будущее. Пусть неясное, пусть сложное, но их будущее. Впервые за долгое время Рори, ложась спать в незнакомой комнате, не ждала кошмаров. Она ждала утра. И того, что оно принесёт. Вместе с ними.

Глава 35

Тишина здесь была другой. Не напряжённой, не звенящей ожиданием удара. Она была глубокой, прозрачной, как вода в озере, нарушаемая лишь криком чаек и шелестом сосен. Коттедж, простой и уютный, пахнул деревом, кофе и свежей выпечкой, которую Сэм освоил в попытках занять руки и мысли. Первые дни прошли в анабиозе. Они отсыпались, ели, молчали. Тела заживали. Раны на душах — нет. Они были как люди после кораблекрушения, выброшенные на незнакомый берег. Дом-крепость «Атлас» остался там, в прошлой жизни, вместе с частью их самих.

Кэш первым начал выходить из ступора. Он установил защищённую связь и начал методично, без фанатизма, мониторить последствия «Расплаты». Данные поступили в мир. Скандал набирал обороты. Грегор Стоун публично отрицал всё, но его финансовые активы были заморожены, а сам он исчез из публичного поля. «Хронос» не был уничтожен, но был отброшен на десятилетия назад, в состояние выживания и защиты.

— Они больше не охотники, — как-то утром сказал Кэш за завтраком. — Они — затравленные звери, отбивающиеся от своры. У них нет ресурсов на нас. Во всяком случае, сейчас.

Эта новость принесла не радость, а странную пустоту. Многомесячная война, бывшая смыслом и кошмаром каждого дня, закончилась. Теперь нужно было найти новый смысл.

Сэм нашёл его в заботе. Он ухаживал за домом, готовил, завёл небольшой огород. Он стал тихим центром их нового мира, местом, куда можно было прийти за чашкой чая и молчаливым пониманием. Иногда по ночам Рори видела, как он сидит на крыльце и смотрит на звёзды, его лицо в лунном свете было печальным и спокойным. Он оплакивал Декстера. И, возможно, ту часть себя, что была только целителем, а не солдатом.

Крид был проблемой. Его ярость, лишённая внешнего врага, обратилась внутрь. Он не знал, что делать с собой в мире, где не нужно было постоянно быть настороже, где не было груши, чтобы выбивать из неё адреналин. Он начал бегать — не для тренировки, а чтобы устать настолько, чтобы можно было уснуть. Он уходил на целые дни в лес, возвращался мрачный, молчаливый. Иногда он просто стоял на берегу и смотрел на воду, его спина была напряжена, будто он всё ещё нёс на плечах невидимую тяжесть.

Однажды вечером Рори нашла его там.

— Не можешь остановиться? — спросила она тихо, садясь рядом на валун.

Он вздрогнул, но не обернулся.

— Остановиться — значит сдаться. Значит… всё было зря.

— Ничто не было зря. Мы живы. Мы свободны.

— Свободны от чего? — он наконец посмотрел на неё, и в его глазах была бездонная усталость. — От них? Да. Но не от себя. Не от этого… — он ткнул себя в грудь. — Он всё ещё там. Готовый к бою. А драться не с кем.

Она поняла. Он был оружием, которое больше не находило цели. И это сводило его с ума.

— Может, не нужно драться? Может, можно… просто быть?

Он усмехнулся.

— Легко сказать. Ты научилась. А я… я всегда знал только это.

Но на следующий день Крид подошёл к Сэму и попросил помочь ему с медитацией. Не с той, что для контроля паники, а с той, что для поиска тишины. Это было неловко, почти комично — огромный, израненный воин, сидящий в позе лотоса под руководством своего брата-целителя. Но он пытался.

Рори оказалась самой адаптивной. Она училась жить в мире без постоянной угрозы. Она помогала Сэму, училась у Кэша тонкостям цифровой безопасности не для войны, а для жизни, много читала. Но и её мучили тени. Ей снился Декстер. Снился «Атлас». Снилось лицо сестры. Однажды ночью её разбудил её собственный крик. В комнату первым ворвался Крид (он всё ещё спал с оружием под подушкой). Увидев, что нет угрозы, он просто сел на край её кровати и молча держал её за руку, пока её дрожь не утихла. Они больше не были тренером и ученицей, защитником и подопечной. Они стали чем-то иным. Более сложным. Более хрупким. Более настоящим.

Оливер наблюдал за ними всех из своего кабинета на втором этаже (он устроил его в маленькой комнате с видом на озеро). Он изучал рынки, искал варианты для нового, легального бизнеса, вёл переговоры через посредников о продаже остатков «Атласа» в Сент-Хейвене. Он строил планы. Но в его глазах, когда он думал, что никто не видит, была та же потерянность. Он был стратегом без войны. Капитаном корабля, приставшего к незнакомому берегу.

Однажды после ужина он собрал всех в гостиной.

— Нам нужно решить, что дальше, — сказал он без предисловий. — Мы не можем вечно сидеть здесь. У нас есть ресурсы, чтобы начать новую жизнь. По отдельности или вместе. Нужно выбрать направление.

Тишина повисла тяжёлая. Идея разойтись витала в воздухе, но никто не решался её высказать.

— Я остаюсь, — первым сказал Кэш. — Здесь есть стабильный интернет. Я могу работать откуда угодно. Консультировать по безопасности. Легально. И… следить, чтобы они не подняли голову.

— Я тоже остаюсь, — тихо добавил Сэм. — Кому-то нужно за всем этим следить. И… я думаю, мне нужно побыть в тишине. Подлечить не только вас.

Все посмотрели на Крида. Тот сидел, сцепив руки, его взгляд был прикован к камину.

— Я не знаю, что я умею, кроме как драться и охранять, — выдавил он. — Но если вы остаётесь… кому-то нужно будет охранять этот ваш… мирный быт. От медведей, что ли.

В его голосе не было сарказма. Была горькая, смиренная правда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Все взгляды переместились на Рори. Она чувствовала их тяжесть.

— Я… — она сглотнула. — Я хотела бы поехать. Ненадолго. В Европу, может быть. Увидеть места, о которых читала. Найти… свою сестру. Не её саму, а… то, что от неё осталось. Её след в мире. Мне нужно с этим закончить. Чтобы жить дальше. Не сбегая от прошлого, а… приняв его.

Оливер кивнул, его лицо было непроницаемым.

— Это разумно. У тебя есть документы, деньги. Кэш обеспечит связь и безопасность на расстоянии. — Он помолчал. — А я… я присмотрю за ними здесь. И подумаю над тем, что можно построить. Не крепость. Может быть… просто дом.

Решение было принято. Они не распадались. Они растягивали свою стаю на большее расстояние, но связь оставалась. Рори уезжала не навсегда. Она уезжала, чтобы найти себя вне контекста войны и защиты. Чтобы вернуться, если захочет, не потому что должна, а потому что выбирает это.

В день её отъезда стояла ясная, холодная осень. Машину для неё подготовил Кэш. Сэм упаковал ей аптечку и еду в дорогу. Крид молча проверил машину на уязвимости и вручил ей новый, усовершенствованный трекер.

— Ты знаешь правила, — сказал он, не глядя в глаза. — Регулярная связь. Изменение маршрутов. Никакой личной информации в сети.

— Знаю, — улыбнулась она. — Я хорошая ученица.

— Лучшая, — буркнул он и неожиданно обнял её — быстро, грубо, и тут же отпустил, отступив назад, будто обжёгшись.

Сэм обнял её нежно, прошептав на ухо: «Возвращайся целой. Во всех смыслах». Кэш пожал руку и сунул ей зашифрованный флеш-накопитель. «На всякий случай. Инструкции внутри».

Оливер ждал её у машины. Он не стал её обнимать. Он взял её лицо в свои ладони и посмотрел прямо в глаза.

— Ты больше не беглянка, Аврора Стоун. Ты свободная женщина. Помни об этом. И если вдруг… если мир снова покажется тебе враждебным, ты знаешь, где искать убежище. Ты всегда будешь своей в нашей стае.

— Я знаю, — её голос дрогнул. — Спасибо. За всё.

— Не за что. Это была взаимовыгодная сделка, — сказал он, и в уголках его глаз дрогнули лучики морщин — самое близкое к улыбке, что он мог позволить себе в такой момент.

Она села за руль, завела двигатель. В последний раз посмотрела на них в зеркало заднего вида. Четверо мужчин стояли у крыльца коттеджа — стратег, воин, целитель и хакер. Её титаны. Её странная, искалеченная, бесконечно дорогая семья. Она тронулась с места. Гравитация того места, того озера, той стаи, отпускала её медленно, с болью. Но отпускала. Она ехала по лесной дороге, и впереди было шоссе, самолёт, незнакомые города, тихие музеи, места, где никто не знал её имени. И где она, наконец, могла сама решить, кем оно будет.

В коттедже на озере Сэм пошёл готовить ужин. Кэш ушёл к своим серверам. Крид остался стоять на крыльце, смотря, как пыль от её машины оседает на дороге.

Оливер подошёл к нему.

— Она вернётся, — сказал Крид, больше утверждая, чем спрашивая.

— Если захочет, — поправил Оливер. — И это будет правильный выбор. Каким бы он ни был.

— А мы?

— Мы будем ждать. И жить. И, может быть, научимся делать что-то ещё, кроме как держать небо, — Оливер положил руку на плечо брата. — Это тоже может быть неплохо.

Они стояли так, два титана на пороге нового, тихого мира, в котором им предстояло найти своё место. Небо над озером было бескрайним и спокойным. И впервые за очень долгое время его не нужно было никому держать. Оно просто было. И они — тоже.

Эпилог

Через полтора года. Венеция.

Вода в канале мягко плескалась о древние камни, отражая янтарный свет фонаря. Рори — теперь просто Аврора, хотя в паспорте у неё было другое, чистое имя — сидела на ступеньках у воды, слушая далёкие звуки гондольера.

За её плечами были тонны прожитых километров. Тихие библиотеки Флоренции, где она искала следы исследований отца. Суровые шотландские холмы, где, как она выяснила, её сестра провела одно лето в художественной резиденции. Маленькая кофейня в Праге, где она месяц проработала баристой, просто чтобы научиться чему-то абсолютно обычному. Она не нашла сестру. Но нашла её следы — картины, купленные анонимным коллекционером, старые фотографии в архивах. Этого было достаточно, чтобы закрыть дверь с той стороны. Чтобы понять: её сестра выбрала исчезновение так же решительно, как и она сама когда-то.

Она вытащила телефон. На экране — простая, безликая иконка мессенджера, созданного Кэшем. Чат назывался «Стая». Последнее сообщение было вчера.

Сэм: Приветствуем нового члена стаи. Все здоровы, мама и щенки тоже. Фото прилагается.

Под сообщением было фото: на крыльце знакомого коттеджа сидела овчарка с умными глазами, а вокруг неё копошились три пушистых комочка. Рядом на ступеньке стояла кружка с паром. Рори улыбнулась. Собаку они подобрали в лесу полгода назад. Крид, по словам Сэма, ворчал, но кормил её самыми лучшими кусками.

Крид писал редко. Обычно это были короткие отчёты: «Пробежал 15 км. Медведя у дома не видел. Связь стабильная». Но месяц назад пришло другое сообщение: «Записался на курсы лесничих. Сказали, что я переученный. Спросили про шрамы. Сказал, что был сварщиком». В этом была целая поэма. Он пытался. Он нашёл способ применить свою бдительность и силу к чему-то живому, что нужно охранять, а не уничтожать.

Кэш был самым частым собеседником. Он присылал ссылки на интересные статьи по кибербезопасности, мемы про хакеров и сухие отчёты: «Хронос» тих. Стоун объявился в стране без экстрадиции. Не наш проблема больше. Новый бизнес (легальный) приносит +15% к прогнозу. О. доволен».

Оливер не писал в чат. Он выходил на связь раз в месяц, всегда видеозвонком. Спрашивал коротко и по делу. Но в последний раз, за его спиной, Рори увидела не кабинет, а строящийся каркас. Когда она спросила, он слегка улыбнулся: «Расширяемся. Сэму нужна мастерская для его трав и гончарного круга. Криду — спортзал, чтобы он не крушил стены. Бизнес требует присутствия в городе, но это будет… запасной аэродром».

Они строили не крепость. Они строили поместье. Дом.

Рори выдохнула, и пар от дыхания повис в холодном воздухе. Она достала из кармана старый, потёртый медальон — тот самый, что когда-то забрала из «Атласа». Открыла его. С одной стороны — фото её и сестры, девочками. С другой — теперь лежала крошечная, с рисовое зёрнышко, флешка от Кэша и сложенная вчетверо бумажка с GPS-координатами того самого коттеджа на озере.

Она закрыла медальон. Гравитация, та самая, что отпустила её полтора года назад, снова дала о себе знать. Но теперь это была не сила притяжения к убежищу. Это была сила притяжения домой. К выбору, а не к необходимости.

Она набрала в чат. Коротко. Ясно.

Рори: Отлив окончен. Возвращаюсь. Будьте готовы к пирогу с дикой черникой. Рецепт подсмотрела в Тоскане.

Ответ пришёл почти мгновенно, хотя была глубокая ночь в их часовом поясе.

Кэш: Сервер готов к пополнению кулинарной базы данных.

Сэм: У нас как раз созрела тыква. Ждём.

Через минуту.

Крид: Маршрут вышли. Безопасность по пути обеспечу.

И ещё через пять минут — запрос на видеосвязь. Оливер. Она приняла.

Его лицо появилось на экране. Он выглядел… спокойным. На заднем плане был не кабинет, а большая комната с камином, в котором потрескивали дрова.

— Ты уверена? — спросил он, без предисловий.

— Да, — ответила Рори. — Я всё посмотрела. Всё, что хотела. Теперь хочу посмотреть, как растут те щенки. И… помочь с проектом расширения. Если моё предложение ещё в силе.

— Оно всегда в силе, — сказал он. — Добро пожаловать домой, Аврора.

Не «возвращайся». «Добро пожаловать». Потому что это был уже другой дом. И она возвращалась в него другой.

Она выключила телефон и подняла голову. Над Венецией, пронизанной огнями и тенями, было чёрное бархатное небо. Никто его не держал. Оно просто было, огромное и прекрасное в своей незыблемости.

Она купила билет на утро. Обратный. Не беглянкой. Не искательницей. Просто женщиной, едущей домой. Туда, где её ждали четверо мужчин, которые больше не были титанами, держащими небо. Они были просто людьми. Её людьми. Её стаей.

И этого было больше, чем достаточно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец