Черный Лотос. Воскрешенный любовью

Глава 1

Глава 1

- Да, Сашка, и за такого человека я должна выйти замуж, потому что так решил наш отец! Какая ты счастливая, что не живешь с нами под одной крышей, что тебе чужды эти ужасные законы нашего мира!- эмоционально причитала Ира.

Я любила младшую сестру, пусть виделись мы очень редко… Мне двадцать четыре, ей- сегодня стукнуло восемнадцать. Я приехала на ее большой праздник. Иначе бы меня не было в Москве, конечно же… И мать бы не пустила, да и я сама не сподобилась бы оторваться от своей устаканившейся жизни… Впереди защита кандидатской, крутая стажировка в Центре Египтологии в итальянском Палермо, новые знакомства и открытия. Возвращение в Россию, на историческую родину, казалось слегка сюрреалистичным сном…

Сейчас, сидя с юной красавицей перед потрясающей красоты платьем, которое она должна была завтра надеть на банкет по случаю своего совершеннолетия, я реально не могла поверить собственным ушам, стоило младшей начать посвящать меня во все подробности своей жизни! Завтра намечался не только день рождения юной Иришки, но и ее обручение! Подумать только- обручение, когда тебе только стукнуло 18!

Совсем ребенок! Еще даже в институт не поступила! А уже замуж! Да еще за кого! За главу криминального сообщества- лидера одной из крупнейших ОПГ Москвы!

Ужасно звучит? Конечно! Но только не в семье моего отца, который сам был головой, сердцем и костями, как всегда любил говорить сам, из лихих девяностых. Вячеслав Аркадьевич Немезов и по совместительству мой родной отец тоже уже много лет возглавлял одну из самых влиятельных криминальных группировок столицы. Вот такими были московские корни милой и благородной меня, Александры Немезовой, двадцатичетырехлетней умницы и красавицы, известной в научных кругах как перспективный специалист-египтолог…

- И еще с кем, Сашка! С Даниилом Черным! Да я от одного только его имени холодею! Почему жизнь так ко мне несправедлива?! Он чудовище! Мрачное, пугающее! Его называют Черным Лотосом! Ты только вслушайся в это прозвище! Оно у меня ассоциируется с фильмом ужасов про мумии!

Я думала, что Ирка сейчас поймает мой взгляд и засмеется. Скажет, что это шутка такая нелепая, что она меня разыграла про обручение. Ведь это какой-то сюр! Но нет. Чистая правда. Правда ее жизни…

Думаю об этом- и самой не верится. Не мой мир, совсем не мой… Казалось бы, нас отделяют всего пять часов лету, а ощущение, что я на другой планете…

Дело в том, что с Ирой у нас разные матери. Я- старшая дочь Немезова. Маргарита, его нынешняя жена, отбила отца у мамы, когда мне было всего шесть. Так быстро, феерично и искрометно, что я даже не поняла, как разом стала безотцовщиной…

Не совсем так, конечно. Отец никогда от меня не отказывался и всегда помнил о нашем родстве. Скорее из моей жизни его решила вычеркнуть именно моя мать, ради моего же блага, как сама твердила неустанно…

«Раз уж мы теперь не вместе, сделай хотя бы одно одолжение, Слава: дай нам с Сашей жить нормальной, спокойной жизнью вдали от твоих бандитских разборок…»

Когда мать развелась с отцом, он начинал типичным «братком». Их жизнь была сродни постоянной турбулентной зоне при полете на самолете. Пусть и по огромной любви, этот брак почти сразу начал трещать по швам, но была маленькая я... С годами все становилось только хуже. Их скандалы- мои первые детские воспоминания, болезненные, травматичные… Мать не была готова к постоянным американским горкам с его вечными воинами и разборками, проблемами с законом и дележкой территорий. Отдалялась от отца, не скрывала своего категорического неприятия его дела, пусть оно и стало трансформироваться в серьезный бизнес, как это было у всех в то время…

А потом появилась Марго- яркая и эффектная молодая певица в казино, которым владел отец. Их тайный роман быстро перерос в то, что было у всех на устах. Мать пересуды терпеть не стала. Да и для обоих родителей измена папы стала скорее поводом разорвать связь окончательно. Когда мама получила заветный штамп в паспорте, Маргарита была уже беременной… так родилась Иришка…

Та, которой сегодня, в день своего восемнадцатилетия выпала незавидная участь сыграть самую важную свою роль в жизни дочери главы криминального клана- стать той, кто укрепит союз с не менее сильным и крепким другим криминальным кланом. И да, как бы парадоксально это ни звучало, но в этом мире до сих пор царили именно такие архаичные законы и традиции, пусть мы говорили ни о какой-нибудь Сицилии времен Аль Капоне, а о Москве… законы мафии костны и неизменны… Их чернила- кровь, а ручка- кость… Но к счастью, для меня они- всего лишь ужастик из прошлого. Выросла я далеко и от отца, и от его мира…

Спустя полгода после развода «спокойная жизнь» мамы закончилось отъездом за тысячи километров от Москвы, в далекий и незнакомый Египет, где наша страна к тому моменту начала возводить атомную электростанцию. Моя мать была инженером по специальности и по блату, через профессора- деда, ей удалось даже без опыта работы устроиться на этот чудо-проект. Там же, спустя год, она вышла замуж за одного из руководителей стройки, тоже командированного из Москвы специалиста.

Свое детство, а потом и студенчество я провела в Египте- в мультиязычной среде, в чреве возводящегося русскими промышленного гиганта, но на чужой, загадочной и влекущей своими экзотическими тайнами земле. Это было удивительное для меня время- переплетение двух культур, постоянная смена окружения, жизнь в привязке к родине, но на чужбине, на берегу чарующего Средиземноморья, где и строился атомный объект.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наша жизнь в Египте была необычной… С одной стороны, тысячи русских, живущих в одном закрытом городке при стройке- с отечественной школой, командированными с Родины учителями, врачами и другими специалистами. С другой, постоянное взаимодействие с местной культурой, при том с самой ее самобытной частью- стройка велась в той части Египта, которая навсегда прославила его как родину Клеопатры с ее страстной и трагической любовью к воинственному римлянину Антонию. Их дворец на лазурном берегу, прекрасный и величественный Лепсис Магнум, я помню до каждого последнего камня. Это ведь тема моего диплома…

А еще вокруг стройки было много бедуинов, которые заселяли бескрайнюю Ливийскую пустыню, уходящую от моря далеко за горизонт вплоть до ливийской границы на Западе и пирамид Саккары, сливаясь с великой Сахарой… Нам с детства говорили, чтобы мы держались от народа пустыни подальше… Эти люди не признавали ни одну власть, кроме собственных архаичных традиций… Они беспрепятственно пересекали границы государств по своим тайным маршрутам в бескрайних песках, а еще глубоко презирали пришлых с Севера, которые разрушили своей стройкой веками существовавший порядок вещей…

Когда закончила школу, мама наотрез отказалась отпускать меня учиться на родину, очевидно, чтобы отец не попытался внедриться в мою жизнь глубже, чем она позволяла: дорогие подарки с оказией, редкие встречи в немногочисленные приезды домой и его дежурные звонки раз в неделю. Более-менее в мою реальность из московского прошлого она допускала только Ирку. Та нередко приезжала к нам на месяц- полтора летом во время каникул. Все-таки море, солнце, отдых… А Марго с радостью отпускала. Она была как раз из той категории женщин, что ставили во главу угла именно мужа. А чем меньше отвлечений на детей, тем легче следить за всеми юбками и трусами, что крутятся вокруг него в прямом и переносном смыслах… да, мой отец, конечно же, не остепенился после встречи с роковухой- певицей… Как и подобает в его мире, постоянная смена женщин происходила у него чаще, чем смена туфель и костюмов, коими была переполнена его гардеробная размером с трехкомнатную квартиру в нашем имении.

Получать высшее образование я пошла в Каирский Международный университет - осваивать интереснейшую специальность историка с акцентом на Древний Египет.

Мне и правда было интересно жить в том мире, который меня окружал. Отчим к этому моменту занимал уже очень высокое место на почти построенной станции. Иностранку с яркой внешностью, экзотическим, но известным тут именем и свободно говорящую на арабском примечали. Отучилась с отличием, подалась на работу в Великий египетский музей- один из самых инновационных и громких центров изучения археологии и египтологии. И никто в нашем кругу не знал, что на самом деле я старшая дочь главы одного из самых грозных и больших криминальных сообществ далекой и холодной Москвы…

- И кто такой этот Даниил Черный? Кроме того, что он Черный Лотос, что еще про него скажешь? Сколько лет? Как выглядит?

Ирка всхлипнула.

- Ему тридцать пять. Отец с таким апломбом сообщал мне, что он самый молодой из всех криминальных главарей, что унаследовал положение от папочки и доказал «не только словом, но и делом», что его нужно бояться… Но у меня от одних этих слов мурашки по коже! Он очень жестокий! Так о нем говорят! Верит в какие-то странные оккультные вещи! У него все вокруг утыкано какими-то символами, знаками, да сам он татуированный с ног до головы! Ужас! А еще он жуткий бабник! Ужасный просто! Легенды по Москве ходят, сколько у него женщин за раз! Представляешь, какое унижение?! Я все это отцу предъявляла, а он и слышать меня не хочет. Говорит, что ему нужен этот союз и мое мнение не обсуждается! Что я просто должна быть покорной и принимающей свою участь, как того требует мой статус. И мать на его стороне, как всегда. В рот ему заглядывает!

Не удивлена. Марго и правда, усвоив урок из негативного примера моей матери, сразу стала идеальной женой бандита. Решения Вячеслава Немезова под сомнения не ставились! Ни среди его людей, ни в семье…

-Помимо разных крупных бизнесов у него сеть клубов,- продолжала хмыкать Ирка,- стрипухи, танцовщицы, наверное, и проституция… Не знаю… Разные слухи ходят. Это типа как хобби, передышка между важными делами и контрактами. Говорят, там он себе находит очередных девочек для развлечений… Там даже реклама открытая- зазывают каждый четверг красоток на «выступление- кастинг владельца». Понимаешь, да?! Что там за выступление- кастинг?! Это просто съем! Сегодня как раз четверг, Сашка! И сегодня, накануне нашей помолвки, знаешь, куда он идет?! В свой клуб! Представляешь, что он там делать будет?! Какой позор! И все люди отца об этом в курсе!

- Откуда ты знаешь, что в курсе? Может быть, как раз никто не знает и стоит сказать отцу… Это ведь и правда унижение! Вылезти из-под танцовщицы и прийти обручаться с невинной юной девочкой…

Внутри все переворачивалось от едкой боли и солидарности с сестрой… Как же несправедлив их мир!

- Да оттуда! Там сегодня Витька будет! Даниил сам его пригласил! Я услышала возле кабинета отца, когда они с утра совещались!- говорит она раздраженно про младшего брата, обожаемого сынка Марго,- Стыдно… Так стыдно… У Витьки язык такой длинный. Он с детства меня дразнит и подкалывает! Говорит, что я страшная и Черный никогда бы в мою сторону сам не посмотрел… И слухи про девок Черного он тоже мне первым принес! Саш, завтра это будет не праздник, а просто плаха! Позор и насмешки!

Сестра говорит- а у меня от злости кровь в венах закипает. Что это за бесправие?! Что за возмутительное отношение к женщине, как к куску фарша?! Да и кусок фарша больше уважения заслуживает, если ты хочешь из него приготовить вкусную, сочную котлету!

- Так и подмывает устроить какую-нибудь подлянку…- шипит Ирка в своем беспомощном гневе, сжимая маленькие кулачки.

Это как раз тот случай, когда бунт загаснет, даже не начавшись…

А Витек-то каков! Весь в Марго! Прекрасный отросток этого подлого мирка…

Мне так жаль Иру сейчас.

Это чудовище точно перелопатит ее кости в труху… И дальше поедет в клуб- на «кастинг»…

- Хочу, чтобы его член отсох!- шипит сестра,- в стручок превратился! Чтобы не совал его во все дырки Москвы!

Я задумчиво перевожу глаза на Иру. Не знаю, что во мне сейчас играет- дурная кровь Немезова, чувство совершенной безнаказанности и бесстрашия, потому что я понимаю, что вне их системы или… просто банальная женская солидарность с бедной девочкой, которая мне не чужая, но… я предлагаю самую нелепую и идиотскую вещь, которую только могла бы предложить…

- У меня идея, Ир… у него же типа мальчишник... Кастинг, говоришь?

- Ты о чем?- удивленно смотрит на меня Ира, но ее лицо некстати для моего внутреннего авантюриста начинает сиять яркой надеждой.

- Скажи, ты ведь знаешь, что это за клуб и где он находится? И давай-ка телефончик, куда надо записываться на «кастинг»…

- Саааш…- тянет сестра со смесью шока, трепета и неверия,- ты что задумала?

Усмехаюсь.

Черный Лотос, значит? Оккультист? Интересно… очень интересно…

Глава 2

Глава 2

- Ты уверена, Санёк? Мне кажется, эта задумка крайне стремная... - не унималась Ира.

И в то же время, то, что она называла меня «Санёк», придурочным прозвищем из наших детских летних приключений, говорило о том, что ее внутренняя тигрица в восторге!

Будь она постарше, уверена, наотрез бы отказалась от идиотского плана, в успехе которого я и сама уже начала сомневаться. Честно говоря, сомнения появились сразу, как только я позвонила на этот пресловутый номер и договорилась, что приду на «кастинг» сегодня.

- А если... все зайдет слишком далеко?- спросила она с робкой опаской.

- Если план сорвется, то всегда есть стоп-кран в виде воплей и криков о том, чья я дочь и зачем пришла в клуб. Тем более, ты будешь на подхвате в гримерке… В любом случае уличим неверного будущего муженька в измене. Поверь мне, что-что, а крику я навести могу. Научилась у египтянок за эти годы...

Вообще, никогда не думала, что мне пригодятся навыки, приобретенные по большей части как должное, из-за жизни в другой культуре. И сейчас я не про забавный крик египтянок – загрута, когда они прикрывали рот рукой и имитировали стаю диких птиц, тем самым выражая радость.

Сейчас я собиралась исполнить самый незабываемый танец перед будущим муженьком сестры- танец Клеопатры. Мы его полгода репетировали с моим тренером по белли- дэнсу. Фитнес я терпеть не могла, все эти гантели и степы вызывали ощущение скуки и отупения, а физическая нагрузка была необходима...

Вот я и подалась заниматься египетским танцем живота- ведь именно здесь он был сродни настоящего искусства и мало имел отношения к той пошлой нелепости, какую выплясывали для мужиков стриптизерши в отелях и клубах вроде гадюшника Черного...

- Давай быстрее, Ир, опаздываем. Что там с юбкой?- иногда мне кажется, что если провидение реально хочет, чтобы мы пошли по кривой дорожке, оно обязательно создаст для этого все обстоятельства. И сегодня был именно такой день.

Ведь наш план мог оказаться обреченным почти сразу- еще на этапе планирования. Чтобы выступить с таким образом, нужен костюм, а я как бы не планировала выплясывать в роли главной обольстительницы в истории человечества, когда собирала свой багаж на вечеринку по случаю восемнадцатилетия сестры, с которого собиралась улететь вечерним рейсом следующего дня, чтобы не ломать свои наполеоновские планы на лето.

Только вот Ирка моя оказалась не просто увлекающейся кройкой и шитьем, а готовящейся этим летом переходить из дизайнерского колледжа в институт... У нее комната напоминала солидную такую студию какого-нибудь серьезного дизайнера одежды от кутюр…

- Черный шелк и золото- это же прям в стиле Клеопатры, да?

- Да, Ир,- критично оглядывала я свой почти готовый откровенный наряд, - можем только более тщательно закрыть лицо? Идея не в том, чтобы он завтра узнал меня на твоем совершеннолетии, а в том, чтобы сделать ему бо-бо...

Да, именно бо-бо...

Дурость, конечно... Глупая и наивная…

Но что еще остается у бедных беззащитных девочек из криминального клана?

- Не знаю, Саш.. И все-таки меня терзают сомнения... мы с тобой не так, чтобы сильно похожи...- начала опять душнить Ирка, делая очередной стяжок иголкой прямо на мне.

- Ай, больно!- вскрикнула я, когда игла уколола мою кожу.

- Сорри! Ты главное нитку изо рта не выпускай- а то все мозги прошьем тебе, отупеешь. А тебе нельзя! Ты ж у нас в семье одна ученая!

К нелепой примете сестры я отнеслась со стоическим спокойствием. Типа, если шьешь на человеке, то обязательно нужно нитку зажать зубами, иначе отупеешь… Ладно, у других причуды и посерьезнее… Например, выдавать замуж молоденьких дочерей за бандюганов- оккулитистов… Или же устраивать кастинг юных тел для своих утех… Так что нитка в зубах еще сканает…

- Мы с тобой одного роста и в целом схожей комплекции, тем более, он с тобой не так, чтобы, как Микки Рурк с Ким Бессингер- проводил девять с половиной недель сексуальные эксперименты, чтобы изучить твое тело, как свои пять пальцев. Он вообще тебя без одежды не видел...

- Да он и в одежде-то меня видел три раза в жизни, два из которых- когда мне было всего четырнадцать, а он только сел во главе клана.

- Вот и прекрасно. Ты тоже брюнетка, тоже с распущенными волосами... Думаю, с учетом спецэффектов, неожиданности и прочей фигни наш план сработает…

И вообще… Он же не на волосы мои будет смотреть и глаза…

Главное- это то, что сзади...

Ира отложила ножницы и взяла фотоаппарат. Пару вспышек со спины.

Внимательно рассматривает фотографии...

- И как ты решилась на такую татуировку? Это, должно быть, очень больно? - увеличила мой лотос до каких-то драконьих пикселей.

- Татуировка- это не просто рисунок, Ир. В нем смысл. Смысл, который для тебя настолько важен, что ты готов навсегда набить его через боль и терпение на теле.

- И в чем же смысл этого цветка у тебя на спине и бедре?

Я улыбнулась сестре.

- Это очень глубокий знак, Ира. Знак надежды и возрождения, вечной жизни, торжества красоты…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она задумалась.

- Ты все-таки из нас всех самая глубокая… У меня нет твоих мозгов и никогда не будет… Слушай, а ведь символично, что его называют Лотосом. Прямо совпадение…

Не то слово…

Вся эта история и потому мне была все более интересна…

- У тебя точно получится сделать такую переводилку до завтра?- перевела я тему, потому что рассуждать с молодой Ирой про глубину египетской культуры не хотелось от слова совсем.

- Точно. Я так сто раз делала, когда выпускную коллекцию готовила. К тому же, не думаю, что он запомнит рисунок в точности до каждого миллиметра. Вопрос в другом- что папа меня убьет, когда увидит, что вместо этого премилого розового буйства из рюш я надену платье женщины-вамп с голой спиной…

Об этом пока нет смысла думать… На худой конец, должна же быть хоть какая-то сатисфакция у оскорбленной и преданной женщины даже в их мире…

- Итак, еще раз: по нашей схеме...- беру я сестру за руки и она неуверенно кивает,- ты подкупаешь менеджера клуба, открывая то, кто ты есть на самом деле- будущая жена ее шефа. Если артачится, угрожаешь, что уволишь и со света сотрешь в порошок, если она тебе не подыграет... потом снова нужно включить хорошего полицейского - говоришь, что это твой сюрприз ему перед свадьбой...

Дальше мы проходим в гримерку. Я с тобой как помощница и визажист.

Рокируемся. Я прячу лицо. Выхожу танцевать... Он ведется, конечно... Зовет меня уединиться... Я развожу его на разговор, спрашиваю про свадьбу. Когда лезет ко мне своими ручонками, бью по паху и быстро ретируюсь, напоследок сказав, что неверные мужчины не получает ничего, кроме разочарования... Мы быстро сбегаем. Занавес...

Про «быстро сбегаем», конечно, придется импровизировать на ходу, но... любой план хоть в чем-то да хромает... Вся надежда на менеджершу, смертельно напуганную стервой- будущей женой босса...

А еще все-таки на то, что папа не прибьет Иру, когда она явится на свое восемнадцатилетие с голой спиной и лотосом на пояснице, точь в точь таким, как набит у меня...

Глава 3

Глава 3

Любая авантюра- это страшный риск, дико будоражащий кровь.

В этом вся ее прелесть.

Я любила авантюры.

А еще ненавидела несправедливость...

А этот Даниил Черный явно нуждался в том, чтобы предстать перед суровыми и бесстрастными судьями загробного мира...

Стильное место.

Даже слишком.

Даже не скажешь, что бордель.

А он определенно со вкусом.

Почитала про него, пока ехали в клуб.

Какая красивая картинка для внешнего потребления- гостиницы в России и за рубежом, рекреационные центры, рестораны... И меценат какой наш Даниил Феликсович Черный... По паспорту- Чернов… Я читала его бдиографию и усмехалась- было в ней нечто искусственное, пластиковое. Что-то явно отсутствовало, было подчищено. Обычно за таким стоит желание скрыть нелицеприятную тайну…

Благо, что я-то знаю, что стоит за таким богатством.

Бандит. Огромный легальный бизнес которого- это лишь белая вершина черного айсберга, который скрывал гораздо большую громадину кровожадного, противозаконного и кровавого...

Мама всегда говорила, что за любыми очень большими деньгами всегда стояло преступление, строго настрого предостерегая от того, чтобы связываться с кем-то очень влиятельным или богатым.

Мужчины нашего мира этот факт даже не скрывали…

А он безбашенный, этот Даниил. Сам подставляется, сам участвует в разборках, боксом занимается.

Тело у него, конечно, отменное, судя по фото.

Да и на лицо ничего, если бы не очевидные черты мерзавца.

Этот шрам на острой скуле, слегка отросшие вороньи волосы, раскосый колючий взгляд.

В нем явно намешана какая-то колдовская кровь...

Интересно, какая...

- Ты с ним даже ни разу не говорила?- посмотрела с подозрением на сестру. Ну, как так? Ведь про то, что дочь Немезова и Черный скоро будут обручены, даже в СМИ писали.

-Нет, поджала она раздраженно губы,- он не изъявил ни малейшего желания, хоть отец и предлагал. Сказал, зачем нам разговаривать до свадьбы, тратить время. Типа когда поженимся, тогда поговорим и не только… Да и вообще, женщины нужны не для разговоров. Представляешь, козлина, так и сказал!

Теперь уже я недовольно поджала губы.

История Иры неуникальна. Так уж заведено. Мир главарей подпольных кланов, балансирующих между большим бизнесом и нелегальными делами- это всегда солнце и луна. Днем они, как правило, семьянины с крепким тылом, кучей детей, а ночью- короли мира полутени, в жизни которых совсем другие женщины, пока свои законные сидят у окна и ждут… Любовницы, содержанки, актрисы и певицы, готовые бросить софиты своей публичности на мрачные тени мафиози. А те не скупятся на них в ответ- бриллианты, меха, кутежи на широкую ногу, совершенное наплевательство в вопросах того, чтобы быть пойманными с поличным за изменой…

История моей мамы во многом уникальна. Даже не знаю, как отец сподобился ее отпустить. Обычно, не отпускают. Обычно, браки с такими до гробовой доски- и нередко гроба именно этого самого бандита, ибо мрут бандиты тоже чаще и охотнее, чем обычные мужчины с гораздо меньшей харизмой.

У черного входа нас уже поджидали. Ирка на поверку оказалась не такой уж одуванкой. Она не только убедила менеджершу, что той обязательно нужно помочь нам проникнуть в клуб, но и даже чуть ли не соучастницей ее нашей сделала, представив так, что Даниил в целом-то в курсе о том, что происходит, просто играет роль...

Просто это вот такой сюрприз и что милая девочка Яночка на ресепшн после такой вот помощи будет обязательно вознаграждена, обласкана и продвинута по службе с повышением...

Бедная девочка Яночка...

Ладно, когда Черному будет предъявлено за его грехи и он воспылает интересом к моей сестре, а после моего танца иное невозможно, о ней тоже нужно будет замолвить словечко...

Рокирнулись мы, как единая команда. Я даже сама не ожидала, как быстро меня облачат за закрытыми дверями гримерной в наряд сладострастной обольстительницы. Все-таки есть сноровка у сестры, не зря же будущий модельер. Взгляд упал на пушистый ковер с орнаментом под ногами. Не первой свежести, конечно. Сколько людей, интересно, по нему топтались, но искусство ведь требует жертв...

- Ир…- пробубнила я сестре, которая старательно собирала мои волосы в пучок подобно тому, как это сделала я, а потом напялила огромные очки на глаза- и реально, почти не отличить от того образа, в котором я заявилась сюда с ней...

- А давай- ка помоги мне закрутиться в этот ковер...

- Чего? - посмотрела на меня, как на умалишенную,- ты на сцену идешь, а не в химчистку...

«Я либо влюблю его в себя, либо умру»,- процитировала я великую Клеопатру, которая именно так в свое время и предстала перед Цезарем, завернутая в ковер...

Наш Черный, конечно, скорее походил на второго любовника великой царицы- Марка Антония... И боевым духом, и беспорядочной тягой к женщинам...

Но что-то мне подсказывало, что когда Цезарь делился со своим ближайшим сподвижником выходкой юной египетской принцессы, которая всего одним эффектным появлением и красивым танцем смогла завоевать сердце величайшего из великих, тот уже затаил к ней тихенький такой, похотливый интерес, который после смерти Цезаря и перерос в историю страсти и одержимости, о которой помнили спустя много веков…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Главв 4

Глава 4

Дым стелился по залу, как змей - медленно, лениво. Музыка гремела где-то под кожей, не в ушах - в груди, в животе, между ног. Нет, там все-таки гремело жуткое желание потрахаться. Раздел ювелирки на этой неделе оказался гораздо более напряжным и нервным, чем я рассчитывал. Устал, как зверь. Хочется отдохнуть и отвлечься. Еще и завтра эта нелепица с обручением с девкой Немезова. Какая же скука и обуза. Была бы моя воля, женил бы на ней кого-то из замов, но таковы были суровые нравы нашего мира. Моя жена должна быть из дочерью криминала, именитая и породистая курочка, за которой стоит большая семья. Чистая, как горный хрусталь, и потому малолетняя, чтобы ничто не успело замутить ее «по сроку давности». Соответственно, безумно глупая. Потому что другого в ситуации, когда ты должен напялить на палец спутницы своей жизни булыжник на празднике ее восемнадцатилетия быть и не может…

Я откинулся на спинку кожаного дивана, обнял бокал виски, как хорошо знакомую любовницу, попытался расслабиться. В чем-то и правда было сходство между алкоголем и женщиной. Есть дешевый шмурдяк, от которого сильное похмелье и только отвращение. Есть попсовая вкусняшка- просекко или розе. Есть красное сухое- милфа чуть за тридцать, сочная и умелая в постели. Есть виски и коньяк. Особая категория. Таких можно и на подольше, но не женой, конечно. Постоянной любовницей. Эксклюзивные эксземпляры. А вот жена- напиток для непьющих. Чистая, родниковая вода, мать ее.

И сегодня я вообще не хочу думать о жене. Даже будущей…

Лениво огляделся вокруг - пацаны смеялись, кто-то выдувал кольца дыма, кто-то уже плотно целовался с девкой на коленях.

Ночь - наша. Клуб - тоже. Мир - на паузе. Хотя бы до утра. До следующих баталий, воин и разборок. Хотя бы до этого нелепого обручения с малолеткой…

Закрываю глаза, вдыхая толстую струю сигары. Эстеты бы сейчас меня поругали. Сигару не вдыхают, а я делаю именно так. Люблю наполнять легкие пряно-горячим дымом. Он кружит голову, уносит подальше отсюда… Из этого города вечного дождя, гонки и соревнований с самим собой… Уносит к себе реальному.

Иногда мне казалось, что Москва удушит меня, что нужно быстрее отсюда свалить, а потом амбиции побеждали.

«Учись отдыхать, сынок. Вкусно. Тогда и работать будет получаться отменно»,- наставлял меня отец.

И я слушал и слышал его заветы…

Сегодня я отдыхаю. Уйду отсюда с сочной цыпочкой. Свежей, непочатой, как новая бутылка шампанского, игристой и быстро выветривающейся из головы. Для такого нужна именно женщина-шампанское…

Только вот одно выступление сменяется другим, а все не то… Совсем уж примитивно. Такую и у метро можно было снять… Сидр, пиво, самогон…

Зажатые, бездарные. Или наоборот, слишком технично подошедшие к танцу. Реально что ли решили, что я тут отбираю на международные соревнования, а не в свою постель?

Все же знают про тусовку Даниила Черного?

- Брател, если тебе та рыженкая вторая не зашла, я ее сегодня на член посажу свой, можно?- спрашивает Евдоким, моя правая рука.

Я равнодушно пожимаю плечами. Раз хочет, пусть берет.

Рыженькая и правда была ничего. На троечку. Хотя бы за цвет волос можно разок ее оттрахать. Пусть наслаждается парень. На этой неделе он здорово выложился.

Вдруг свет выключается. Раз - полумрак. Два - вспышка. Музыка затихает до ритма сердца. Это что-то необычное… Кто у меня тут? Артистка балета? Гимнастка, решившая подзаработать? Хотя бы мозг включила- куда приперлась…

Небрежная улыбка застывает на моем лице. Я прям чувствую ее- сведенными мышцами…

Свет гаснет совсем. Кто-то из мужиков матерится- мы не любим вот такие нежданчики, чтобы не доставать лишний раз с разбегу пистолеты…

Снова софиты, обращенные на сцену.

Что за фигня?

Посреди сцены ковер. Свернутый в рулон ковер.

Это стеб какой-то или реально подстава?

Мы все-таки хватаемся на автомате за оружие.

Но тут звучит музыка и ковер начинает двигаться. Поворот вокруг своей оси, второй, третий…

Я взвожу курок. Видит Бог, если сейчас это будет провокация, я перестреляю половину этого города…

Последний оборот- девка.

Словно выныривает из мрака. Медленно. Плавно. Воздух дрогнул. Мужики рядом притихли. Кто-то выругался себе под нос. Я... я просто замер.

Какое-то желание из бессознательного…

Она шла по сцене, как будто танцует не по полу, а по чьей-то душе. На ней - черное, легкое, как дым, полупрозрачное. И золото - жаркое, дерзкое, цепляющееся за грудь, за бедра, за ключицы. Все расставлено, как акценты в письме убийцы, который вынес приговор.

Член прострелило.

П…ц.

Эту дерзкую сучку я сегодня заставлю скулить подо мной.

Почему-то не сомневаюсь, что она дерзкая…

Лицо скрыто под черной вуалью. Только глаза - огонь в темных углях. И тело. Мда,

тело

- как будто создано для греха.

Она закрутилась. Встала на колени, выгнулась, провела ладонью по своему животу - и я видел, как по коже пошел ток, будто она чувствует свою же страсть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эта девочка знала о восточном танце не понаслышке… Какой-то джинн научил ее так двигать бедрами, какая-то злобная пустынная колдунья вдохнула в ее движения чары грации. Черной, вязкой, влекущей…

Спина выгнулась, волосы - водопад вниз, и вот она встает, поворачивается - и я вижу

татуировку

. Лотос.

Сука!

От поясницы, по бедру, по коже, как стебель, который обвивает ее, словно собственное проклятие. Он тянется ветками от цветка на пояснице вниз- по ягодицы, просвечиваемые через вуаль черного шелка…

И я - черт побери, я

ощутил

, как этот стебель лег у меня в ладони. Хотелось провести пальцами, прочувствовать каждую линию, каждый изгиб.

Она танцевала, как будто знает, что убивает. Она извивалась, как змея, как пламя. Иногда казалось, что она смотрит

на меня

- сквозь вуаль, сквозь музыку, сквозь ночь. И я начал сомневаться - она вообще реальна?

Галлюцинация. Сон. Искушение.

Может что-то подмешали?

Звучит финальный аккорд. Она разворачивается и - исчезает. Бежит прочь, как будто знает, что я захочу догнать.

Но я проворнее и ловчее. Два размашистых шага- ловлю за запястье.

- Ты куда, милая? - прошептал я, почти ласково, но голос мой хрипел, как гравий под сапогом,- мы же только начали…

Она попыталась вывернуться - я только улыбнулся.

- Знаешь, что бывает с обольстительными малышками, которые играют рядом с логовом хищника? Они его неизбежно привлекают…. Теперь танцуй

для него

.

***

Затащил ее в приватную комнату. Туда, где света нет, где все пропитано запретом. Закрыл дверь за собой. Она стояла, тяжело дыша, будто после боя. Я медленно подошел. Тесно. Жарко. Сердце стучит в паху.

- Сними повязку.

Тишина. Я провел пальцем по ее щеке, вниз, по шее...

Выворачивается строптиво, уходит от прикосновения, как неприрученная кошка.

Это еще сильнее заводит.

- Я все равно тебя раздену, малышка… И так ты станцуешь... Только для меня…

Она не шелохнулась.

- Заплачу…- слова сипнут до низких вибраций.

- Унизительно… Я хочу уйти…- вдруг произносит. Какой сладкий, медовый голос. Унизительно ей? Прийти и играть роль Клеопатры- соблазнительницы перед кучей мужиков- не унизительно, а сейчас- унизительно? Только для меня?

Дергаю на себя. Вдыхаю сладкий аромат. И терпкий. Сложный запах.

- Не хочешь снимать тряпки, тогда раздевай душу, красотка. Я все равно ее увижу…

Глава 5

Глава 5

Я чувствовала, как он ведет меня, будто трофей - в глубины клуба, в потаенную комнату, где стены слышали стоны, клятвы, предательства. Он был жесткий, горячий, жадный. Дыхание пахло виски, сигарами и властью.

Я стояла у стены, вуаль все еще скрывала мое лицо. Легкая ткань черного цвета колыхалась от моего дыхания, от жара, который поднялся между нами. Он смотрел на меня с жаждой. Мужчина перед лицом загадки, которую не может купить, сломать, приручить.

- Не хочешь снимать тряпки, тогда раздевай душу, красотка. Я все равно ее увижу… - выдохнул он и все же отпустил. Сел в кресло, как на трон. Повелительно… Властно… Он решил поиграть со мной. Понаблюдать…

Хорошо… Мы поиграем.

- Цезарь? - прошептала я, усмехаясь.

Он вскинул бровь.

- Ты сравниваешь меня с ним? Нет, девочка. Цезарь слишком благороден для меня…

- А мне всегда казалось, что только благородный осмелился бы возжелать саму Клеопатру, - я обошла его. Медленно. Давая почувствовать аромат кожи, золота, бахура…

Я присела на край стола и склонилась к нему.

- Клеопатра выбрала Антония. Солдафона с грубыми манерами. Потому что он не боялся сгореть в ее огне.

Я провела пальцем по его груди.

- А ты боишься?

Он рассмеялся, чуть хрипло, хищно.

- Давненько меня не спрашивали, чего я боюсь... да и вообще, спрашивали ли…

- Все бывает в первый раз…

Я сделала шаг вперед. Золотые украшения звякнули на бедрах - не просто звук, а ритуал. Движение бедра - медленное, как песок в песочных часах.

Я не танцевала. Я заклинала. Он затаил дыхание.

- Скажи… - его голос был напряжен, как струна, - кто ты, черт тебя возьми?

Я улыбнулась, не отвечая. Подошла ближе. Скользнула пальцами по резной спинке кресла, обвила его плечи, наклонилась к уху.

- Ты хочешь знать имя? Или вкус? - прошептала. -Но предупреждаю…Имена в Египте давали богам и проклятиям. Сегодня я буду твоей Клеопатрой…

Он вскинул на меня глаза.

- Предложишь выпить? Для храбрости… Как ты понял, в таких местах я не частый гость… - прищурилась. Он потянулся к бутылке, к хрустальным бокалам.

- А где тогда частый?

«В музеях и библиотеках»,- чуть не вырвалось из меня, но я лишь хмыкнула. Мое лицо все еще скрывала повязка. Нельзя допустить, чтобы он увидел меня…

- В преисподней…

- Теперь Лилит?- вскинул бровь,- женщина, из-за которой Каин убил Авеля (знаменитая библейская легенда о первом убийстве человека).

- Клеопатра… Думаешь, после всего, что она сделала, ей есть место в раю? Клеопатра говорила, что она воплощение Исиды. Той, кто не побоялся спуститься во тьму…

Черный хмыкнул.

А я невольно поймала край татуировки на его груди в расстегнутый вырез рубашки. Это Исида… Древнеегипетская богиня… Хм… Интересно… Оккультизм? Что там Ира говорила? И как это так у меня получается? Я словно бы играю экспромтом, а удивительным образом попадаю в его ноты. Какой-то мактуб, правое слово. Арабское проведение, как любят говорить в Египте.

- Так что пусть лучше принесут

горячий чай

.

Хмыкнул.

-Ты сейчас серьезно?

- Совершенно,- пожала плечами,-Черный. Как ночь в Дельте Нила.

Даже не представляешь, насколько…План, который созрел у меня в голове, будоражил и отбивал адреналиновую чечетку по вискам…

Чуть помедлив, махнул кому-то из охраны. И вскоре в комнату внесли серебряный поднос. На нем - иссиня-черный чайник, дымящийся, с пряным ароматом.

Я наливала чай неторопливо, как в храме. Он следил за каждым движением.

- Почему черный лотос? - спросил он, глядя на мою спину, где проступала татуировка. Я взглянула на него через плечо.

- Потому что белый цветет на солнце, а черный - ночью. Черный лотос цветет только ночью. В тех водах, где отражение неба темнее дна. Этот цветок ядовит.

- И красив.

- И смертелен, если вдохнешь слишком глубоко. Клеопатра знала, как пахнет смерть. И как она возбуждает.

Я налила ему в чашку. Поднесла к его губам - и вдруг убрала.

Он ухмыльнулся.

- Ты - чистое искушение.

- А ты - просто мужчина. Один из многих, мечтающий владеть тем, что невозможно удержать.

Мои самонадеянные слова его сильно позабавили, потому что Черный в этот момент раскатисто засмеялся.

- Очень вкусная девочка… Что хочешь? Я даже готов поиграть в джентльмена и предложить нечто большее, чем одна ночь… ты ведь зачем-то пришла ко мне… Жить негде? Нужно кого-то убить или испугать? Говори, красавица. Понятно же, что твой цветочек- это прямой путь обратить мое внимание на себя…

Забавно, если он так думает…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Нет, мой Даниилий…- усмехнулась теперь я,- мне мало этого всего… Всегда будет мало, что бы ты ни предложил. Я согласна только на одно- твою душу… Именно ее мы просим, там, в преисподней…

Он резко встал. Его лицо исказилось гневом и похотью.

Его рука - быстрая, грубая, на моей талии. Он потянул меня к себе, хотел сорвать вуаль. Хотел взять. Здесь и сейчас.

Но когда его лицо приблизилось - я медленно, молча взяла чайник. Взяла

его

за взгляд.

И

вылила кипяток ему прямо на пах

.

Он заорал - голос глухой, хриплый, как проклятье. Отшатнулся. Руки - на брюки. Боль, пар, ярость.

- Так случается с теми, кто путает Клеопатру с рабыней. А еще с неверными мужьями, которых ждет жар преисподней за их смертные грехи…

Быстро развернулась и устремилась к двери, бросив на него последний взгляд. Теперь счет на секунды.

Не дверь - портал. Не шаг - исчезновение. До гримерки пара метров!

А он остался - в дыму, во власти жара и с привкусом женщины, которая никогда не станет его.

Завтра, в день праздника и обручения, Ира предстанет перед будущим мужем в откровенном платье с нарисованной татуировкой черного лотоса. Он поймет. Он не сможет после этого сбрасывать ее со счетов, как нечто незначительное и тривиальное…

Сегодня, в глазах Черного я видела, как зарождаются языки страсти и одержимости…

Пусть она поможет Ире стать не просто тенью, а пламенем в его жизни…

****

Любовь к роскоши у моего отца тоже была родом из девяностых.

Это ощущалось во всем, чем он владел- в помпезных залах с лепниной и хрусталем в гостиных его домов, в выборе им одежды, в тюнинге его машин, в тюнинге его женщин…

Вот, смотришь на Марго- и сразу понимаешь- она тоже родом из девяностых, из грез шальных мужчин, которые привыкли зарабатывать деньги на кураже и опасности, любили азарт и совсем не боялись смерти… Меха, бриллианты, силикон в губах и грудях, ботокс на лбу, чтобы ни одна эмоция, кроме высокомерия и превосходства не отразилась на этом каменном лице богини…

Интересно, сестра тоже рано или поздно примет правила игры этого мира? Пока она была совершенно очаровательной, натуральной и крайне искренней красоткой… Немного угловатой в платье, к которому не привыкла кардинально, но… на драйве. Ее все еще не отпускало наше вчерашнее приключение и потому притуплялось чувство страха перед гневом отца за рисковый внешний вид…

Если Ира еще двигалась на адреналине, то меня по пробуждении сразу накрыло с головой… Образ загадочного, странного мужчины, чьи глаза даже сейчас были передо мной, как в настоящем, стоило только подумать о нем, сначала долго не давал заснуть, а потом и вовсе- пришел в мое сновидение…

Этот сон был рваный, алогичный, напитанный пылью и духотой пустыни Египта… А еще ее страстью, пряной и мокрой… Чем-то запретным, порочным и… до невозможности, до низких вибраций в животе влекущим…

Думала о том, что мне снова придется с ним встретиться- и кровь в жилах стыла…

И как ни убеждала себя, что для Даниила это будет первая встреча, а все равно сердце было готово разорваться от волнения…

- Саш, ты всё?- из мрачных мыслей на поверхность реальности меня вырывает Ирка, упорно стучащая в дверь,- можно зайти?

- Да-да, конечно,- открываю ей, снова зависаю на ее образе в этом платье. Папа убьет потом, конечно. Обидно только, что Черного он не убьет за все его хамство и безнаказанность, за неуважение к будущей невесте… Все шишки опять женщинам…

Больно опять за сестру.

- Слушай, ну ты тоже выглядишь шикарно,- оглядывает она мое до предела закрытое черное платье в пол. Я решила не давать Черному ни малейшей возможности усомниться в моей идентичности, если вдруг что-то пойдет совсем по плохому сценарию.

Просто тихая, скромная старшая сеструха Иры, по меркам этого мира, можно сказать, старая дева… Приехала на семейное мероприятие, не отсвечивает, тут же уедет к себе… Ничего ей от этого мира не надо…

Я даже краситься сильно не стала- немного подвела стрелки и припорошила тушью глаза, нанесла бесцветный блеск на губы, расчесала свои прямые пепельные волосы. И хватит с меня, я ж не королева Марго, разодетая в пух и прах, словно бы помолвка сейчас у нее, а не у дочери…

- Так, не забудь накинуть кардиган,- напомнила я Ирке, чтобы малой позволили хотя бы из дома выехать в платье, вырез сзади которого точно не устроит папаню…

- Да, все при мне…

Из поместья мы выходили последними: во-первых, только имениннице и ее верному пажу в моем лице сегодня разрешалось идти против правил и приходить с опозданием, которые терпеть не мог мой пунктуальный отец, во-вторых, нужно было гарантированно не попасть под горячую руку с дресс-кодом, ведь розовое безумство было пущено в утиль… Значит, видеть нас могли только уже в зале торжеств, когда назад дороги нет…

Доехали быстро, зашли через черный ход. Тамада в лице одного из помощников отца, очень взбудораженный и какой-то чрезмерно напряженный для радостного повода, как только увидел нас, сразу зашипел, что гости все в сборе и вообще-то это неправильно, что именинница заставляет всех ждать.

Но дело было, очевидно, в другом…

Судя по количеству головорезов с оружием на входе, на месте был не только мой отец, но и второй «виновник» торжества…

«Всех ждать» Ира могла заставить. А вот Черного…

Вот в чем была проблема.

Черный приехал раньше своей будущей невесты…

Сердце снова неистово забилось в груди.

Мы переглянулись с Ирой.

- Все в порядке?- спросила напоследок сестру, поправляя ее наряд.

Она кивнула утвердительно и улыбнулась, я – в ответ, вот только у самой внутри все было далеко до штиля…

Она вошла в зал под фанфары и аплодисменты, после объявления нараспев, как будущая королева преступного мира этого города, как главная его завидная невеста сейчас…

Я выдохнула. Самый идеальный момент для меня остаться совершенно незаметной… Быстро одернула тяжелую бархатную портьеру, которая закрывала выход на сцену со стороны подсобных помещений, протиснулась вдоль стенки, едва не чихнув от скопившейся между ней и тканью пылью. Нащупала спасительный конец преграды. Мне всего лишь нужно сейчас незаметно прошмыгнуть в зал. Кто увидит черную кошку в черной комнате, когда весь блеск софитов обращен на сцену и Иришку?

Аккуратно нащупываю каблуком спуск, сначала убеждаюсь, что твердо стою на ногах, а потом и сама быстро выныриваю из-за шторы.

Выдыхаю облегченно. В зале реально полно народу. Но все они сейчас смотрят на сцену…

Все нормально и штатно. Быстро оглядела столики, чтобы найти тот, за которым сидит семейство во главе с нашей царственной Марго. Найти ее было не трудно- ожидаемо, она сейчас сияла не меньше гирлянды на елке…

И в этот самый момент, когда глаза уже почти нащупали спасительную твердыню, я застываю…

Потому что вместо того, чтобы смотреть на сцену если не с восторгом, то хотя бы с интересом или просто ради приличия, ибо там блистает сейчас его вот-вот невеста, Черный в упор смотрел на меня…

В темноте, на расстоянии десяти метров между нами, каким-то непостижимым образом его взгляд поймал мой силуэт… Я нервно сглатываю и отвожу глаза. Отмираю, начинаю неуклюжее движение к столу отца, бросая время от времени тихие приветствия тем, кого знаю или кто знает меня. А он все смотрит, провожая глазами. Вот так нагло, не стесняясь, совершенно наплевав на невесту…

И совершенно полностью ввергнув меня во внутренний хаос…

Что это, черт возьми, происходит? Он не мог меня узнать! Просто не мог! Исключено! Особенно сейчас, в этом монашеском платье, совершенно в другом образе, с открытым лицом и закрытым телом…

Тогда какого черта он так смотрит?!

Глава 6

Глава 6

- Сашенька, как тебе Москва? Не надумала возвращаться?- спрашивает приторно-сладким голоском Альбина Радиковна, вездесущая старушка со смешным пучком на голове, украшенным брошью- бабочкой столько лет, сколько я себя помню. Ощущение, что в другое время, пока меня нет в России, эта нафталиновая бабуля стоит где-то за стеклом серванта- и только в мои немногочисленные визиты на родину снова отмирает и начинает задавать мне неудобные вопросы…

«Сашенька, а когда замуж? Не засиделась в девках?»

«Сашенька, а как это папа разрешил тебе учиться? Знаешь, чем умнее девушка в нашем мире, тем менее привлекательна она для мужчины…»

Вот и сегодняшний день- не исключение.

Мы стоим у стола уже минут пятнадцать- и она продолжает пикировать меня, сменяя одну неприятную тему другой, а Марго, красующаяся в своей новой норковой горжетке, даже не думает мне помочь…

Мне кажется, и отец, и она прекрасно поняли, что откровенное платье с вырезом на спине у именинницы- результат моего тлетворного влияния…

Да и пусть.

Главное, что Черный увидел то, что мы хотели ему донести.

То, что Даниил обратил внимание на тату на спине у сестры, отметили, пожалуй, даже салфетки на столах.

Старшее поколение неодобрительно перешептывалось. Те, кто помоложе, увидели в действиях сестры вызов и даже попытку обольстить…

Шепотки в этом мире- как дым от сигар- был ненавязчивым, но таким, что не учуять его было невозможно…

Сбоку из ниоткуда появляется отец. Мрачнее тучи.

Мы пересекаемся с ним глазами.

- Когда там у тебя вылет?- спрашивает он грозно.

Хочет успеть мне прочитать лекцию?

Успеет…

-Послезавтра,- отвечаю кротко… Даже питаю надежды, что смогу донести ему нашу правду. Он сильный и влиятельный в этом мире. Почему его дочь должна идти в семью к Черному тряпкой под ногами? Пусть даст ей опору- что за ней ее родная семья!

- Даниил, вы так прекрасно смотрелись в танце!- вдруг восклицает Марго, наконец, проявив хоть какую-то эмоцию кроме тотального пренебрежения ко всем и вся.

Но стоит мне услышать ее обращение, по телу прокатывается волна паники.

Я перевожу глаза в сторону и только сейчас понимаю, что отец подошел к нашей компании не один. С ним Черный…

И он продолжает гипнотизировать меня глазами, хотя только пару минут назад закончил танец с именинницей…

- Это еще одна твоя дочь, Вячеслав Аркадьевич?

Невольно смотрю в пол. И что за идиотская робость в его присутствии? Все нутро словно бы в дикой зоне турбулентности. Все еще острее, чем вчера… Потому что мое волнение вчера можно было списать на адреналин, а сегодня… Сегодня у меня уже паника…

- Да, Даниил Феликсович, моя старшая, Сашенька…

- Никогда тебя не видел,- смотрит на меня в упор.

- Она живет в Египте,- вмешивается в разговор Марго,- со своей матерью и ее новым мужем. Далеко от нас. Нечастый гость в наших краях, ей у нас неинтересно…

Не пойму, эта суета мачехи- результат ее волнения перед почти женихом дочери или он на нее как мужчина так действует, что в ней старлетка включается суетливая…

- Египет? Интересно…- растягивает он,- почему именно Египет? Дауншифт или мать связалась с арабом?

- Они работают на атомной стройке,- отвечаю я тихо, снова обжигаясь о его глаза и тут же отводя свои на отца,- на Средиземноморье…

- Как Клеопатра, значит…- усмехается он, а у меня по спине уже не табуны мурах, а просто полчища…

Боже, как?! Как он мог меня раскусить? Или это все-таки просто совпадение, игра слов?

- Не любишь Москву?

- Предпочитаю тепло и солнце,- стараюсь выдавить из себя улыбку и тут же опять перевожу глаза на отца.

- Отойду, па…- говорю и тут же срываюсь с места. Никто не обязывал меня тут распинаться перед почти женихом сестры. Вот-вот будет объявлено о второй части церемонии- он подарит ей кольцо, все будут в унисон рыдать о том, как это романтично, оригинально и искренне. А потом надо будет растянуть губы в оскале счастья и выдавливать из себя «сердечные» поздравления растерянной восемнадцатилетней девушке…

Захожу в уборную, плотно закрываю за собой дверь. Пальцы впиваются в холодный фаянс раковины. Выкручиваю воду в кране на крайний холод. Сердце неистово вибрирует в груди. Жмурюсь- жмурюсь… Надо успокоиться… Надо выдохнуть… Вечер почти закончился. Скоро вторая часть церемонии- и всем будет не до меня…

Свалить бы отсюда побыстрее… Я глобально… Понимаю, что смогу выдохнуть только тогда, когда сяду на борт самолета, который будет уносить меня далеко на другой континент…

Открываю глаза, когда слышу стук двери.

Сердце обрывается и падает к ногам, когда я вижу на пороге черную фигуру Даниила.

Автоматически делаю пару шагов назад, позабыв закрыть кран, из которого продолжает хлестать холодная вода…

- Вы ошиблись дверью… Тут женская уборная…- выдыхаю я, наивно давая нам последний шанс не начинать то, что не сулит ничего хорошего… Как минимум мне…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он наступает. Медленно, по-хозяйски, с мрачной усмешкой, которая уже успела отпечататься с оттиском у меня в голове со вчерашнего дня.

- Я не ошибаюсь, Александра…- растягивает мое имя, чуть наклонив голову,- никогда… В этом был твой просчет, малышка.

Дальше все происходит слишком быстро, чтобы успеть на это среагировать.

Он одним броском хватает меня за руку, тянет на себя- прямо как вчера, а потом…

Господи, потом этот урод нагибает меня над раковиной, из которой продолжает течь вода, выставляя мой зад и одним резким движением задирает мое платье почти до лопаток.

Усмехается. Я чертыхаюсь про себя и жмурюсь…

Потому что понимаю, что он видит мою тату…

Это даже не улика..

Понимаю, что это чистосердечное признание…

- Прикуси руку, а то тебя услышат,- приказывает он мне- и в следующую секунду я понимаю, зачем он это делает…

Потому что то, какой силы шлепок прилетает на мою ягодицу, заставляет не просто заорать, а в буквальном смысле взвыть.

Он бьет ритмично, бессердечно и с явным удовольствием.

Я сжимаю кожу на запястье до синяков. И смотрю. Смотрю на него в отражении с ненавистью и желанием уничтожить.

А он смотрит в ответ- взгляд черный, как смоль, одержимый, пугающий… Дикий…

- Так случается с теми, кто путает Даниилия с дураком…- усмехается он сипло, безжалостно нанося удар за ударом.

Больно…

Ужасно больно…

И жарко…

Почему между ног расползается дикий, агонизирующий жар.

Если бы он сейчас меня там тронул…

Господи…

Какой позор, какое дно…

Я бы простонала, наверное…

Да точно бы простонала!

И стону…

Тогда, когда он хватает мои стринги на талии и тянет наверх, от чего ткань впивается между ног.

- Дикая кошка…- хрипит и усмехается. Останавливается. Второй рукой водит по очертаниям тату.

- Она тебе очень подходит, Александра…

В дверь нетерпеливо стучатся- и наверное, только это его останавливает…

Он чуть отстраняется- словно бы заценивает свою работу.

Хмыкает, проводит ладонью по ягодицам…

- Теперь и у тебя горит, малышка?- снова присылает ответочку за вчерашний кипяток…

Поправляет платье. Аккуратно так, приглаживая невидимые складки…

Сознательно ухожу от его взгляда…

- Стоять можешь?- спрашивает он и выпрямляет меня, но не отпускает из рук.

- Убери свои лапы…- шиплю я, сжимая зубы.

Борюсь между желанием разрыдаться и выцарапать ему глаза…

- Подожди пять минут, Клеопатра, и выходи… А вечером выпей обезбол… У меня тяжелая рука. А тебя пока, судя по всему, мало шлепали… Совсем не воспитанная…

- Вон пошел…- уже не сдерживаю своей ярости,- немедленно… Ублюдок… А то я сейчас закричу!

Он опять хмыкает.

Притягивает меня к себе за талию и касается губами виска.

У меня внутри все как вулкан извергающийся…

- Непременно будешь еще кричать, малышка… Обещаю тебе…

Выходит, снова стукнув дверью.

Наплевав на макияж, я мою несколько раз лицо студеной водой.

А когда, наконец, нахожу в себе силы выйти из уборной, то упираюсь в тотальный хаос.

И в центре его- совершенно растерянная Ира и поймавшая настоящую паническую атаку Марго. Они словно бы две грозовые тучи возле мечущего молнии отца. Их трио напоминает какую-то драматичную мизансцену…

- Что случилось?- спрашиваю я в панике Альбину Радиковну, которая, конечно же, заняла одно из самых козырных мест в этом спектакле…

-Ох, деточка… Совсем охамел этот Черный… Он уехал, так и не подарив кольца Ирочке… Уж и не знаем теперь, что думать… Официально помолвка не состоялась… Даже предположить теперь страшно, что это значит для всей вашей семьи и для стабильности кланов… С учетом всего происходящего… Это… Это просто настоящее фиаско для Немезова…

Глава 7

Глава 7

- Это все твое тлетворное влияние!- орет на меня Марго, капая отцу корвалол.

Нелепые. Давно доказано, что это плацебо. Лучше бы вискаря ему накапала. В ведро.

- Пришла и навела тут своих мутных порядков, дрянь! Как ты могла подвигнуть ее напялить такое непотребство?! Вот он и решил, что моя дочь шлюха! Конечно, Черный не будет связываться с какой-то профурсеткой мутной!

- Мой отец же связался!- не выдержала я. Это кто тут профурсетка?! Какие же они все циничные и извращенные в своих двойных стандартах!

- Вместо того, чтобы искать виновных, лучше бы обратили внимание на поведение этого Черного! Вы хоть понимаете, за кого отдаете невинную маленькую дочь?! Вы, оба! Совсем тут в своем криминале мозги отморозили?!- не церемонюсь в выражениях. Хватит уже… даже в этой ситуации Черный у них ни при делах и ни в чем не виноват. А между тем, мой зад болит при каждом движении. Никакого обезбола, понятное дело, пить я не стала. Назло ему… Чтобы лучше запомнить, как я его ненавижу…- Он порочный, грязный тип, который накануне развлекался со шлюхами в своем клубе. Об этом вся Москва знает и ржет над бедной Ирой! За что ей такая судьба, па? Я могу понять, что вы оба себе место под солнцем искали, выгрызали путь в безбедную жизнь, но она-то может получить старт намного лучше…

- Ты ничего не понимаешь, девчонка…- шипит Марго,- это власть, понятно?! Вот что важно! В сухом остатке, только она и определяет смысл существования…

Я перевожу глаза на отца.

Он сидит бледный и отрешенный.

Вот мне сейчас даже его немного жаль.

И страшно…

Не такой я реакции ждала, честно говоря. А получается, что его гнев иссяк на том этапе, когда я вышла из уборной…

- Видишь, па, почему у тебя с мамой моей не получилось? Потому что она никогда власть во главу угла не ставила… И тебя выбрала не за цепи золотые в свое время…

- Потому и прыгнула на член руководителя стройки? Ха, просто испугалась за свою шкуру…- продолжала истерично верещать Маргарита.

- Маг, оставь нас с Сашей,- сипло произнес отец.

Она осеклась, но, поколебавшись, все же вышла, не став верещать дальше. Наши глаза пересеклись.

Орать и конфликтовать сейчас не хотелось.

В его глазах, как казалось, сейчас было нечто большее и очень важное… Возможно, даже то, что он годами от меня скрывал… Или не показывал…

- Не я выбирал эту жизнь, Санёк… Она сама меня выбрала. Можешь не верить, но это так… И маму твою я отпустил, хоть и очень сильно ее любил, потому что понимал, что не для этого мира она. Другая… А Марго- его неотъемлемая часть. Она как остов. Как одна их трех китов… Ирка… За Ирку я боюсь, честно тебе скажу, бесхребетная она.

- Молодая, па.

- Нет, не в молодости дело. Не от мира сего… Такой в роли дочери Немезова сложно, Саш… Каждая мелкая пиранья попробует глотку перегрызть просто потому, что может… А ведь может… Потому что я не вечен и дела у меня- труба…

Кровь в жилах начинает холодеть. Возвращаются опасения, которые так сильно меня терзали изначально… Брак- это вынужденная мера отца? Не просто жирный, выгодный договорняк в их среде…

- Черный прет, как танк. Молодой, бесстрашный, изворотливый и хитрый… Он давно под меня подбирается, под моих людей… Я б может и рад был бы отступить, да только поздно уже… Не смогу я мирным пенсионером, не отпустят. Только пуля в голову и рыб кормить. А с девками моими что?

- А как же твой сын?

- Сын?- усмехается папа,- ты этого дурочка видела? Он только и горазд, что в караоке горланить, весь в мать… Только ты у меня умная уродилась, Сашка… Вот такие дела…- разводит руки.

- И что делать, пап?- сипло произношу я.

Он снова поднимает глаза на меня…

Смотрит задумчиво.

Этот взгляд мне совсем не нравится…

Я даже пячусь назад.

Потому что…

Потому что догадываюсь, к чему все идет…

- Ты тоже моя дочь, Саша… И наивно полагать, что моя фамилия ничего не значит, что твоя жизнь на другом конце света что-то исправит… Нет, малышка… Черный хочет тебя. Он прямо сказал об этом. В присутствии всех. Это не шутка… Лучше тебе принять его выбор по своей воле- его глаз горит, он заинтересован. Не сопротивляйся, дочь… Правильно себя поставишь- и станешь королевой. За ним будущее. Мы все- отмирающие элементы старой системы… Он молод и у него столько власти… Я иногда даже побаиваюсь, откуда он черпает эту власть…

- Нет, пап…- пытаюсь выдавить из себя нервный смешок,- ты же ведь шутишь сейчас, да? Не поверю, что ты готов вот так… со мной… У меня своя жизнь, па… У меня практика в Италии и верхнем Египте… У меня… У меня вся жизнь там…

- Неправда, Саша… Стройка рано или поздно закончится. Вы вернетесь в Россию. Египет- не твоя родирна. И ты, и твоя мама, и твой отчим. Вы все там временно, хоть и задержались. За араба замуж собралась? Так лучше за Черного. Он хоть свой и понятный, а эти арабы… ты никогда не будешь там своей…

- Я хочу свободы, папа! То, что ты сейчас говоришь- это просто нелепо и чудовищно в современном мире! Прекрати!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Саша! Я не шучу! Он грохнет нас всех! Все заберет! А потом все равно за тобой придет! Не надо тебе с ним было играть, девочка! Ты ведь встречалась с ним накануне в клубе! Мне все доложили вчера после скандала на дне рождения, когда он прилюдно от твоей сестры отказался! Сама виновата… На глаза ему попалась.

Сама виновата… Эту фразу можно в целом сделать лозунгом к жизни женщин в этом жестоком мире, частью которого я не хочу быть от слова совсем…

Нет…

Нет!

Нет.

Прикрываю глаза. Пытаюсь отдышаться. В голове калькулируется новый план…

- Дай мне время подумать…

- Он вечером приедет к нам домой. Думаю, будет делать тебе предложение. Хорошо бы, чтобы ты уже была в кондиции и здравом уме, Саша. Спаси нас всех. Это не жертва, дочь. Это данность. Ты моя плоть от плоти. И даже правильно, что ты возвращаешься в лоно семьи…

Лоно семьи? Шкуры свои пытаются за мой счет спасти?! В этом клубке змей мне жаль только Ирку! Но ее я смогу спасти! Увезти! Спрятать! Есть бедуины! Есть Фаиз, который способен «зарыть» в песках пустыни любого! Мы заляжем на дно, как джинны, а потом… потом про нас никто не вспомнит- у Черного появятся новые перверсии после очередных «проб», а отец сам виноват в своих проблемах…

Я быстро ретируюсь в свою комнату.

Быстро захожу в сеть, пока у меня не забрали телефон, а в этом доме можно ожидать чего угодно.

Нахожу в стоке фото паспорта сестры. Быстро оформляю на нас два билета на ближайший рейс. Полетим не через Каир- так нас вычислить проще простого. Забиваю транзит через Стамбул, выбираю вылет до Бург-аль-Араб, захолустный, запыленный аэропорт на средиземноморском побережье Египта, откуда сорваться в землю анархии за стройкой, в Ливийскую пустыню, будет ближе всего… мы прилетим в самую густую арабскую ночь- эта фора даст нам возможность затеряться… Именно этот рейс нужен…

А потом- свобода…

Вот так наивно я полагала…

Глава 8

Глава 8

Выдыхаю. Хлопаю крышкой ноутбука. У нас с Иркой всего часа три на сборы… Надо что-то наплести отцу, чтобы найти повод выбраться из дома… А еще вещи… Не выпустят нас из дома с вещами…

В голову приходит очередная дурацкая идея родом из детства.

Быстро сгребаю все свое барахло в сумку, с которой прилетела. Вещей реально немного, даже с учетом посылки, которую меня попросили передать. Ее размещаю в центр, обкладываю тряпками- чтобы ничего не повредилось… А потом иду к окну, открываю его и скидываю моя скарб- скидываю филигранно- так, чтобы сумка зацепилась за раскинувшиеся рогаткой две широкие ветки дуба. Даже боюсь предположить, сколько ему лет. Знаю только, что сколько себя помню в этом доме в свои приезды, столько раз он выручал меня и Ирку…

Этот зеленый гигант, в детстве напоминавший мне героя из фильма про Фродо Беггинса, прикрыл не одну нашу пакость… Мы и с дома по нему сбегали, и одежду скидывали, которая бы не прошла дресс-код отца, когда куда-то шли с сестрой, да и… помнится, у меня была смешная юношеская интрижка с одним из охранников отца… Тоже дерево, так сказать, выручало… Он лазил ко мне по нему в комнату, пока Марго не запоймала и не подняла такой шум, что до сих пор плохо…

Парня тогда резко не стало в окружении отца, а меня повели к гинекологу- проверить, все ли там в целостности и сохранности… Это в пятнадцать- то лет. Как будто я была дурой, не понимающей, что грань в таком возрасте переходить нельзя… Да и паренек знал, что со спичками нужно обращаться аккуратно… А тут даже не спички были, а целый склад с взрывчаткой в лице гнева моего отца…

Вообще, даже удивительно, сколько всего у меня тут происходило в мои нечастые приезды в Москву… И яркие ведь они были, запоминающиеся…

Едва скинула сумку вниз, удостоверившись, что все хорошо, я решила было направиться в комнату к Ирке, но… аж подпрыгнула от того, как затарабанили в мою дверь.

- Александра, оденься и спускайся в гостиную. Быстро!- противный голос Маргариты прошелся по перепонкам.

Я чертыхнулась.

Ну, что такое?!

Отношения же выяснили!

Поскандалили, облили друг друга грязью, запугали….

Чего еще-то?!

Не могли же они как-то проследить мою покупку билетов? Да и вообще…

- Что там?- раздраженно спросила через дверь мачеху.

- Жених твой приехал,- произнесла она едко. Чувствовалось, как же все-таки Марго уязвлена фактом отказа Ире,- не терпится, наверное…

Прикрыла глаза в панике.

Черт! Почему так быстро?! У меня же было несколько часов в запасе!

Что делать?!

Нужно резко менять план!

Судорожно бегаю по комнате глазами. Что мы имеем? Сумка снаружи, билеты куплены, в гостиной- женишок, отец и вся его охрана…

Что остается?

Нужно спуститься, а потом втихую смыться… Позади дома есть маленькая лазейка, мертвая зона. Мы ее тоже в свое время с Иркой эксплуатировали… Осталось только с сестрой поговорить…

-Хорошо, сейчас буду,- произнесла как можно более спокойно.

Переодеваться не стала. Много чести. Мои леггинсы и толстовка вполне себе сойдут. Еще и лететь в таком удобно…

По пути «на плаху» быстро юркнула в комнату к Ире.

Она сидела в полумраке. Только лампа у рабочего стола горела. Она опять что-то шила…

Расстроенная…

Когда увидела на ее красных опухших глазах слезы, даже опешила…

- Ты что это?- спросила сипло.

Ира на меня обернулась.

- Уйди, Саш… Иди к нему… Он ждет…

Я аж осела. В смысле? Она обижена на меня? Из-за того, что…

- Ир, ты сейчас из-за Черного на меня смотришь волком?

Она промолчала. Только продолжала нервно метать стежки.

Я прикусила губу. Как так-то? За что там переживать?! Радовалась бы, что он в покое ее оставил! Сама же плакалась, что не хочет за него замуж!

- А что ты хочешь?!- вскрикнула она истерически,- как ты себе это представляешь теперь?! Все будут обсуждать факт того, что он бросил меня! Никто меня теперь замуж не возьмет! Бракованная! Пальцем тыкать будут! Лохушка, у которой жениха завидного сестра родная увела! Признайся честно- ты ведь изначально все спланировала, да?! Черного захотелось?! Потому и придумала ту аферу с клубом?! Да какого черта я тебя послушала?!

- Ир, это ты вообще сейчас говоришь или твоя мать?! Ты себя хоть слышишь со стороны?! Да только дура пойдет добровольно замуж за такого, как Черный! У меня своя жизнь! Неужели ты решила, что меня может заинтересовать вот… -развела руками,- это вот всё! Да вы тут существуете, как растения! Как планктон! Не может такое интересовать нормальную, самодостаточную девушку! И если хочешь, не собираюсь я замуж за твоего Черного! Костьми лягу, а от своей жизни не откажусь! Я вообще-то пришла сюда- сказать тебе, что купила нам с тобой два билета на ближайший вылет до Стамбула! Полетели! Оттуда к нам в Египет! Поедем в пустыню, к моим друзьям, время проведем шикарно, пока все не устаканится! И никому говорить не надо. Ты уже совершеннолетняя! Свои вещи я уже скинула в окно, дело за твоими. Сбежим через задний двор в щель в заборе, как раньше делали…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Никуда я не поеду,- пробубнила она себе под нос,- и тебе не советую. Хватит уже пыжиться и строить из себя смелую. Ничего ты не смелая. И ничего не сможешь сделать… Он тебя выбрал- вот и иди, почуй на лаврах. На самом деле, это круто- стать женой самого влиятельного мафиози нашего города… И

Так, Саша. Не нервничай. В ней сейчас аффект говорит. Ирка отходчивая. Может быть, сразу не догнала…

- У тебя есть минут сорок, пока я буду пыль им в глаза пускать. Или ты со мной, Ир, или…- выдохнула,- прости, но дальше оставаться в этом вашем цирке я не собираюсь. Это нездорово, неправильно, странно и аморально. И вои рассуждения заведомо проигрышные. Не построить счастья на таком раболепном подходе, уж извини…

Из комнаты сестры выходила вся в раздрае. Горло скребло от боли и обиды. Меня же выставили крайней. Порочной соблазнительницей, жениха отбившей. А мне их жених… в печенках…

- О, вот и Сашенька,- сладко пропел отец, но когда задержал на мне взгляд и увидел с пучком на голове и в неприметной серой домашке, аж пятнами пошел.

А ты на что рассчитывал?! Вечернее платье надену? Уже надела, блин. Хватило.

Почувствовала на себе тяжелый взгляд и непроизвольно подняла голову. Раньше, чем поняла, что не стоит…

Черный. Все то же ироничное превосходство. Сейчас он хранил в себе тайну знания. Да, Даниил понимал, что я загнана в угол по его правилам в его мире.

Но проблема была в том, что я не считала себя частью его мира и не собиралась играть по его правилам…

- Прости, Даниил Феликсович, у Сашеньки не было времени переодеться к твоему приезду. Ты ведь обещал быть позже…

- Позже у меня дела в клубе,- усмехнулся он. Послал эту усмешку мне. На что намекал? Опять пробы у него. Каков же гад…- думаю, нет смысла тянуть… Простим Сашеньке,- сделал акцент именно на той форме моего имени, которую только что использовал отец,- ее творческий беспорядок в прическе и одежде. То, что твоя дочь красавица, я и так имел возможность убедиться…

Он подошел ко мне, преодолев десять разделявших нас шагов.

Его глаза горели.

Торжествовал.

Вытащил коробочку из кармана. Открыл.

Марго сдавленно вскрикнула.

На таких, как она, всегда крайне сильное впечатление производили большие блестящие булыжники…

- Я рад, Немезов, что в песках Сахары скрывался такой чистый алмаз… Это большая удача, что я увидел Александру до того, как успел испортить жизнь твоей младшей дочке…

- И потому решили испортить ее мне,- не смогла не отрикошетить я.

Марго снова шикнула.

Как ее терпит отец столько лет, а?

Черный хмыкнул.

- Мне кажется, ты подходишь мне гораздо больше…- произнес он снисходительно и поправил выбившуюся прядь за ухо, от чего я дернулась, ибо его прикосновение обжигало,- да и вообще… Нет ничего приятнее приручать и покорять строптивую… Обожаю необъезженных кобылок…

Какой урод! Он ведь преднамеренно унижал сейчас меня при всех, ставил на место. И не только меня, но и отца. Было понятно, Черный упивается своим превосходством над стариком- Немезовым. Их игра была явно в долгую, с кучей обид и ошибок прошлого. Они пытались породниться, но ненависть друг к другу никто не отменял…

Внутри зрел уже не просто протест. Это был ядерный шар, который сейчас взорвется… Вся эта нелепая, но безвыходная ситуация, поджимающее время, абсурдность, помноженная на суровую реальность, и потом еще более гротескная в своем исполнении…

- А что Вы скажете на то, Даниил Феликсович, если узнаете, что кобылка уже объезженная?

Я сказала это- и он реально произошел. Ядерный взрыв.

Я даже физически почувствовала это изменение- отец, Марго, Черный- оглушенные моим признанием… Каждый из них сейчас отдал вселенной такую мощную взрывную волну, что меня аж качнуло…

- Что… что ты сказала, дрянь?! Ты спала с мужчинами?!- заверещала Марго,- а я говорила, что моя дочь лучше! Она кристально чистая девочка! Не то, что эта прошмандовка!

Глава 9

Глава 9

В ушах нарастает гул. Реально, как от волны взрыва.

Я вижу только глаза Черного- они наливаются такой яростью, что меня штормит.

Моя рука немеет в его захвате, который становится таким сильным, что точно оставит после себя синяки.

Желваки играют на его лице.

Обломался? Представляю, каково ему сейчас!

И даже рада, что я пошла на этот блеф!

Помирать- хоть с музыкой!

Ира говорила, что им фактор невинности жены важен- так может он отступится?

- Даниил, я не знал…- мямлит мой отец,- она же живет далеко, невозможно проконтролировать… мать ее та еще стерва… Но это ведь пережитки, какая разница… Времена нынче другие… Нравы другие…

- И потому я должен брать замуж шлюху?- усмехается мрачно Черный. Его голос сейчас на несколько тональностей ниже,- не зная, сколько членов в ней побывало до меня…

- С учетом Вашего послужного списка, на эту тему можно не переживать... Для такого общественного места любая проходная аллея будет казаться заповедником…- продолжаю я безжалостно рыть себе яму сама…

Он дергает меня на себя. Так, что я чувствую его дыхание.

Хочется зажмуриться от страха, но я держусь. Выдерживаю его взгляд…

- И все же лучше меня отпустить,- усмехаюсь я, вздергивая подбородок,- я Вам совсем не подхожу, Даниил Феликсович.

Он чуть заметно ухмыляется. Хищно.

Скалится. Какой же взгляд у него тяжелый!

- Я решил, Немезов… Забираю твою дочь. Правда… не в роли жены, уж прости. Не дотянула. Будет моей любовницей…

Произносит он безжалостно, заставляя меня начать трепыхаться, как бабочка у фонаря.

- Нет!- кричу я, пытаясь выкрутиться из его захвата!- не буду! Не пойду!

- Пойдешь!- цедит он яростно,- потому что если не пойдешь, то я на х..р положу всю твою семейку! Мои условия, Немезов! Я и так много времени потратил на вежливые разговоры с тобой! Ты знаешь про наш уговор! Ты мне должен!

Отец стонет, словно бы ему сейчас больно.

На моих глазах наворачиваются слезы обиды и беспомощности.

Я щурюсь, когда слышу звук взведенных курков. В комнате, как по мановению волшебной палочки, оказывается куча людей с оружием.

Люди Черного.

- Не дури, Александра!- кидает мне Черный,- хуже будет!

- Отец!- кричу я в отчаянии. Быть шлюхой Черного- явно не предел моих мечтаний!

- Делай, как он говорит, Саша,- произносит глухо отец.

Краем глаза вижу самодовольную рожу Марго. Она ухмыляется и бросает что-то в стиле «ничего, наиграется, поматросит и бросит… уедешь в свой Египет»…

В висках начинает дико пульсировать.

Так, что голова сейчас треснет!

Я снова кручусь, как самка ужа на сковородке, но его только сильнее это распаляет.

- Раз уж у нас нет больше церемоний и формальностей, то забираю ее прямо сейчас!

- Может хоть вещи соберет?- отец произносит глухо.

- Ей не понадобятся вещи в моей спальне,- усмехается Черный и ему вторят его уроды- амбалы.

Их гоготанье нарушает истеричный писк рации. Снова и снова. Отец тихо матерится.

-Что там еще? Кого нелегкая принесла? Что?!-раздраженно кричит в динамик.

- Шеф, тут такое дело… Следственный комитет… Требует запустить…

- Что за бред?! –срывается отец,- какой на фиг СК?!

- Что за херня, Немезов?!- взрывается и Черный,- ты подставить меня решил, сука?! Что за двойная игра?!

- Нет никакой игры, Даниил! Я в душе не е…, что это…- когда отец матерится при женщинах, это знак… Знак, что все очень плохо.

Мои конечности начинают холодеть. И не только потому, что Черный так и не выпустил моей руки. Шикарное, баснословно дорогое кольцо валяется на полу. Как ни парадоксально, но при всей своей стоимости сейчас оно совершенно не имеет цены… Он больше не попытается напялить его на мой палец… Я для него теперь только подстилка…

Напряженный голос охранника продолжает что-то верещать в динамик. Отец бледнеет.

- Пропустите…- говорит тихо.

- Что это означает? Как это понимать?!- продолжает бесноваться Черный,- спрячьте оружие. Быстро!

Последняя команда- уже его людям.

А я вдруг замечаю, что отец смотрит только на меня.

Холодею…

- Что ты натворила, Саша? –спрашивает он меня.

В этот момент все пары глаз присутствующих резко прилипают ко мне…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10

Глава 10

Тремя сутками ранее

Люблю центр Москвы. Кто бы что ни говорил из критиков- урбанистов, обвиняя наших градостроителей в том, что они слизывают концепцию западных городов, а свой незабываемый колорит у нас все равно присутствует.

Он в пересечении сталинского монументализма с утонченным пафосом суперлюкса, в красивой походке девушек на каблуках и горячих взглядах гостей столицы, мечтающих урвать от этой жизни в блеске ярких дорогих витрин всё и вся.

Наша встреча была назначена на Тверской. Не самое мое любимое место, но выбирала не я… Тверская улица- это такая историческая антология Москвы… Шумные трактиры и тройки с бубенцами сменились автомобилями с рычащими двигателями и очередями у Елисейского, им на смену пришли вечно спешащие рабочие, которые даже посмотреть боялись в сторону жильцов скученных, но солидных рядов домов генералов НКВД и волооких актрис. Потом великая страна распалась- и улицу и умы ее жителей и случайных путников захватили азарт, жажда богатства, изобилие рекламы и ночные бабочки. Сейчас Тверская- строгая, солидная, словно бы облаченная в модный черный пиджак в стиле минимализм, но безупречного кроя. И снова это зеркало эпохи… Каждый второй тут уверен, что он если не звезда, то уж точно ее тень. Кафе с модными названиями, витрины, которые настойчиво шепчут: «Купи это платье, и твоя жизнь станет идеальной». Но главный аттракцион - это, конечно, пробки, в которых можно медитировать под звуки клаксонов и тихий стон таксистов… «Опять эти блогеры перекрыли дорогу…»

Интересно, копают ли ментально так глубоко иностранные дипломаты, работающие у нас? Насколько получается у них уловить вкус города, его дух и колорит? Насколько сердце принимает и открывается яркой, загадочной и непредсказуемой стране?

Ответов на эти вопросы от сегодняшней встречи я не ждала.

Первый секретарь Посольства Египта пришел с типичным для арабов опозданием. Это ни в коем случае не неуважение. Он знал, что я сама с легкостью считаю этот небрежный арабский финт, за которым стояло желание показать, что он ни в коей мере не заискивает перед молодой девчонкой. Пусть он и прикрыл это отговоркой, что долго парковал машину…

- Все не привыкну к московским дождям,- улыбнулся мне, стряхивая с идеального кашемира черного пальто налипшие моросью капли,- Вам тоже так же тяжело после жары Египта в этом переменчивом климате?

- Особенность русских в том, что они могут бесконечно много жаловаться на свою погоду внутри страны, но за рубежом будут искренне, упорно и неизменно страдать за родиной со всеми ее морозами, затяжными дождями и отсутствием солнечного света. Так что нет, я у себя дома, в своей среде…

- Ну и хорошо…- улыбнулся он мне и автоматически, бессознательно пробежался по точеной фигурке официантки, которая доприняла у него заказ.

Типичный араб, конечно же.

Атмосфера между нами была не то, чтобы сильно разряженной.

Мы здесь не политесы разводить пришли.

Все по делу.

- Вчера утром разговаривал с Фаизом. Он говорит, в пустыне начался звездопад. Зовет в гости,- начал вежливо издалека мой собеседник.

- Да, место там совершенно особенное,- согласилась я,- планирую поехать туда до того, как сезон закончится. Нужно успеть до командировки в Италию.

- Уверен, вы все успеете…- улыбнулся Мухаммад, переведя взгляд на бумажный пакет.

- Александра, наш консульский отдел изучил все материалы. Думаю, проблемы с получением разрешения на съемки не будет. Нужно только будет написать два дополнительных письма по поручительству. Мы отправим их в службу разведки- это чистая формальность. Сами понимаете, съемки всегда лучше согласовывать, тем более те, что касаются археологических раскопок.

- Конечно, я все понимаю. Напишем все, что нужно.

- Вот и прекрасно. А мы дадим визы команде специалистов. Что бы ни было, любой интерес к египетской культуре и стремление открыть миру больше тайн- это достойная работа, которую мы как носители этой цивилизации не можем не поддержать.

Он снова посмотрел на пакет, улыбнулся извиняюще.

- Александра, Вы ведь через пару дней летите в Египет. Не сочтите за труд… Хотел бы передать домой русские конфеты, матрешку и две милые сувенирные флешки с колпачком в виде Курантов для моих дочерей- близняшек… Они заканчивают среднюю школу и с матерью остались в Каире, ко мне в Москву еще не приезжали, но очень гордятся тем, что их отец дипломат в России. Хочется порадовать их милым сувениром- напоминанием о том, что я их очень люблю…

- Конечно, улыбнулась я, забирая пакет у дипломата,- Римма Ильинична меня предупредила. Сложностей мне это не составит.

- Я уже поговорил с представителем Египетских авиалиний- они заберут у вас пакет еще в аэропорту, в командирскую почту, чтобы Вас не обременять. Так что речь о минимальных сложностях…

- Мне это совершенно не сложно…

***

- Илья Петрович, все проверили, ничего не нашли!- рапортует исполнительный паренек в форме своему начальнику, уже второй час восседающему у нас в гостиной, пока длится обыск.

Даже забавно уже… И мрачная тень Черного не кажется такой пугающей…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он не уехал.

Когда следаки предложили ему с очевидным пиететом и уважением покинуть дом, ибо это не его проблема, он посмотрел на них как на слизняков…

- Даже интересно, Александра, что ты успела натворить…- бросил он мне еле слышно. В глазах играл лукавый огонек.

В его голосе снова появился тот самый азарт…

Интересно ему…

Мне и самой интересно…

- Александра Вячеславовна, в ваших же интересах вступить в сделку с нами и сознаться во всем самостоятельно. Где реликвия? У нас на руках запись оперативной съемки из кафе на Тверской. Египетский дипломат Мухаммед Аль-Магди передал пакет вам… Дальше…?

-Мухаммед передавал мне сувениры для своей семьи в Египет. Ни про какую реликвию и речи не могло идти. Это чистой воды абсурд!- раздраженно ответила я уже в сотый раз.

- Хорошо, где сувениры?

Зависла на его словах.

Переглянулась невольно с Черным. Не знаю, как это сработало, но в этот самый момент он мне чуть заметно кивнул. Не говорить. Да я и сама не собиралась, честно говоря. Пока не пойму, о чем речь, не собиралась…

- Я… потеряла их,- быстро нахожусь,- Забыла в примерочной магазина или может в такси, не помню. Но вернулась в тот день без них… Только к вечеру вспомнила, что в руках был пакет, но даже не успела признаться Аль-Магди, что вот так безответственно профукала его посылку. Был день рождения сестры… Не до того было… - бессовестно соврала. Вероятность того, что они найдут мои вещи снаружи на дереве, так как обыскивают дом, мизерная.

Мы опять невольно переглянулись с Черновым. Он усмехнулся.

- Илья Петрович, раз уж мы тут все собрались, может просветите нас, в чем, в сущности, камень преткновения?- на удивление вопрос задал именно Черный. Отец мой был совсем расклеенный от всей этой ситуации… Он боялся. Чего? Кого? Нервы сдали?

Следователь усмехнулся, но не спешил с ответом.

Зато взял рацию и отдал приказ- посмотреть все видеосъемки с камер наблюдения в нашем доме, чтобы узнать, был ли реально пресловутый пакет с подарками в моих руках, когда я накануне вернулась домой.

Слава Богу, мозгов хватило реально «забыть его» в одной из примерочных после встречи, предварительно вытащив содержимое и спрятав в рюкзак…

В моей комнате камер не было, так что… Теория пока клеилась…

- Повторюсь, господин следователь,- Вмешалась я снова,- очень уж не хотелось посвящать Чернова хоть во что-то…- я совершенно не понимаю, о чем речь… Господин Аль-Магди- египетский дипломат. Простите, но у меня нет основания ему не верить. То, что вы сейчас говорите, чудовищно и странно... Я не имею к этому никакого отношения…

- Мы подозреваем Александру Вячеславовну в попытке контрабанды редкого египетского артефакта, Даниил Феликсович,- проигнорировав мои слова,- заявил следак, словно бы смотрел мимо меня,- дело серьезное. Это не простое преступление. Речь идет о попытке хищения предмета, представляющего культурную ценность, еще и вывоза его за пределы нашей страны…

- Насколько я понимаю, госпожа Немезова пока еще никуда не выезжала и ничего не вывозила…- строго осекает Черный следователя,- и в целом, не кажется ли Вам, что вы перегибаете палку в своих угрозах и допросах. Девушка все уже сказала. Не вижу предмета преступления. И ордера на обыск, кстати, я тоже не вижу…

Ошалело смотрю на отца.. Он почему не вмешался? А Черный почему только сейчас об этом говорит? Тоже попытка унизить отца? Или просто понаблюдать, что к чему?

- Попрошу Вас покинуть этот дом и оставить Александру Вячеславовну в покое. Все последующие вопросы будут с ней решаться через моего адвоката…- продолжает Чернов, словно бы тут главный.

- Вашего?- остро посмотрел на него следователь.

- Моего…

- И еще… Александра Вячеславовна будет находиться в моем доме… так что любые следующие контакты с ней должны будут согласовываться через меня…

Глава 11

Глава 11

Иду к его автомобилю как в трансе.

Осознание всего происходящего доходит до меня вспышками.

Между молотом и наковальней.

Сначала шок от этого обыска, теперь… теперь я понимаю, что попала из огня да в полымя.

На полпути останавливаюсь и смотрю на дуб под окном моей комнаты, но сумки там нет. В первые секунды- легкая паника, но она тут же сменяется облегчением, когда я вижу, что к нам навстречу идет один из головорезов Черного с моей сумкой в руках.

- Это потеряла?- усмехается Даниил, но я не реагирую на его слова.

Мои глаза все еще прикованы к окнам наших спален с Ирой- моя рядом с ее. В ее окне я вижу тонкий девичий силуэт. Нет никакой возможности рассмотреть ее глаза, но… под ложечкой болезненно сосет от осознания того, что она меня может ненавидеть…

Как все просто и банально. Сестринскую любовь убил… мужчина, которому в сущности ни одна из нас реально и не нужна.

Только интерес, корысть, похоть и скука…

Вот так часто в жизни. Самое прекрасное, как правило, забивает самое низменное, пошлое и никчемное…

Он даже открывает мне дверь и помогает сесть, имитируя галантность.

Только когда отъезжаем от особняка отца, понимаю весь ужас своего положения…

- И что, Александра, расскажешь, куда ты вляпалась?

- Не нужно было за меня заступаться,- ершусь, закрываясь руками,- это мое дело… Уверена, это недоразумение и оно быстро бы разрешилось… Власти бы во всем разобрались…

Черный хмыкает.

- Власти? Во-первых, Александра, за тобой приходили не власти, а ряженые. Во-вторых, это мое дело, потому что ты теперь моя. Так что будь добра, расскажи правду… Что за араб? Что за контрабанда? Что за сюрреализм?

Наши взгляды пересекаются. Как уже не в первый раз за сегодня.

Черный смотрит так, что жжет мою роговицу.

- Я просто занимаюсь историей и археологией Древнего Египта. Встречалась с представителем Посольства, чтобы проговорить вопрос выдачи виз археологической экспедиции, которая приедет со съемочной командой. Будут исследовать акваторию Средиземноморья. Доставать артефакты для передачи музейному фонду, предположительно из города Конопы, который существовал при Клеопатре и династии Птолемеев… Аль-Магди знал, что я лечу в Египет и хотел передать через меня посылку на родину. Там простые сувениры, матрешки и сладости. Нелепость какая-то. Он бы не стал меня подставлять… Да и зачем?!

- Где эти сувениры?

Я смотрела на хитрый прищур Черного.

Сказать ему?

Абсурд…

Его громилы раскурочат подарки и найдут все, что там есть, если есть.

А мне самой нужно узнать и понять, потому что…

Потому что все приобретает какие-то слишком уж необычные повороты… Не о таком был уговор…

Кто были эти люди, вломившиеся в наш дом? Что им было от меня нужно? Кто слил информацию о нашей встрече и что это, мать его, за такой артефакт?

От напряженного разговора со мной Черного отвлек звонок на телефон.

Легкая краткая передышка в нашей постоянной дуэли.

Можно выдохнуть, отпустить…

За своими блуждающими в хаотичной последовательности и пока никак не желающими выстраиваться в чинный ряд мыслями я не заметила, как мы заехали на территорию загородного поместья…

Бросила на него один только взгляд- и тело сковало страхом и… чем-то еще… первобытным, бьющим откуда-то из глубин естества… Мы вышли наружу у самого входа. Величественное здание было словно бы сокрыто от внешнего мира не только высоким забором, но и высокими соснами, которые словно бы шептались с ветром о вещах, которые лучше не слышать.

Фасад - темный гранит, отполированный до зеркального блеска, вбирает в себя свет, будто поглощает его, не оставляя бликов. Колонны в форме стилизованных папирусов уходят вверх, увенчанные капителями с ликами Анубиса - его пустые глазницы следят за каждым, кто осмелится приблизиться.

Черный поймал мой изучающий взгляд и снова усмехнулся.

- Увлекаешься Египтом?- спросила сипло.

Он обвел меня глазами с ног до головы, словно бы говоря: «а что, не видно»?

Сделал несколько шагов ко мне.

Остановился вплотную.

Черный Лотос. Он ведь не зря получил это имя…

- Страшно, девочка?- резко прижал к себе и развернул так, что его рука была под моей грудью,- как бьется твое маленькое сердечко… Посмотри наверх… Видишь лица химер? По ночам, когда туман стелется над землей, кажется, что из черных окон моего дома выглядывают тени с головами шакалов. Это я, Александра… Это мои внутренние демоны. Я все вижу и слышу… Ничего от меня утаить нельзя. Поэтому советую тебе по-хорошему открыть мне все карты… - одна его рука поползла вниз, другая- вверх. Сжала грудь, спустилась к пупку. Он провел по нему несколько раз, обвил руками талию,- не пытайся играть со мной в игры и дурачить. Больше повторять не буду…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Подтолкнул ко входу.

Стоило нам зайти внутрь, ощущение страха и тотальной утраты контроля усилилось… Внутри- холодный мрамор, тяжелые драпировки кроваво-красного бархата, золотые инкрустации, изображающие уаджеты - всевидящие око бога Гора, это дитя любви Осириса и Исиды. В просторном холле, где горят факелы - не электрические, а настоящие, бросающие дрожащие тени-, статуя самого Осириса во весь рост - бледного, с лицом из слоновой кости, в короне атеф, с кадуцеем в руках.

- Может быть, даже не любитель… прошептала я, понимая, что многое из того, что тут есть- из оригиналов, а не копий…

Он стоял чуть позади. Давал мне возможность все рассмотреть…

- Хорошо, что ты это понимаешь…-прошептал и провел по моим волосам.

Я все еще выглядела трагикомично.

Гулька на голове, спортивный растянутый костюм на фоне этой грозной роскоши…

- Служанка сейчас проводит тебя в комнату, Александра. Ты устала, отдохни… Можешь принять ванную, поспать, перекусить. Деньги за рейс, куда ты не села, вернутся тебе на счет,- я бросила на него резкий взгляд, а он усмехнулся. Все знал этот человек… И про рейс, и про сумку… От осознания этого факта становилась действительно страшно…- к восьми вечера тебе принесут наряд. Наденешь его и спустишься в гостиную. И мы уже нормально поговорим, на моих условиях, которые теперь будут твоей данностью… Все понятно?

Я не ответила. Только посмотрела так, словно бы глаза могли уничтожить.

Как же я хотела сейчас выбраться отсюда! Как бы хотела лететь обратно в Египет, навстречу к свободе… Но я тут… В мрачном некрополе Черного…

Он же считал мою реакцию как очередное проявление строптивости.

Хохотнул.

-Что-то подсказывает мне, что с тобой будет очень вкусно и весело, Александра…

Глава 12

Глава 12

Мне было бы стыдно и унизительно выходить к кому-то в таком виде, в какой меня вырядил Черный.

Но от него я и не ожидала другого.

Крайняя форма сексизма. Желание получить визуальную сатисфакцию от объекта и в то же время, унизить сам объект.

Он хотел, чтобы я чувствовала себя его вещью, приобретением. На место мое хотел указать.

Но парадоксально другое. Сейчас не ощущаю ничего, кроме жгучего азарта.

Это странное чувство. Этот пугающий мужчина- как те самые горки выше твоего возрастного порога в парке аттракционов. Ты приходишь туда ребенком, смотришь, тебе хочется, тебе страшно, ты понимаешь, что нельзя и если заставят залезть- будешь всеми силами упираться и бояться до чертиков, но… все равно тебя тянет… Как магнитом…

- Накиньте это сверху,- служанка покрывает мои плечи золотистой накидкой с длинной бахромой. Она приятно ласкает кожу.

Я закрываю тело, облаченное в нечто наподобие купальника- золотистые тесемки, изумительной красоты бисер, который светится, искрится, украшает…

Только эта нарочитая роскошь унижает меня своей откровенностью…

Стараюсь идти к нему с высоко поднятой головой. Но звон бисерных ниточек при каждом шаге не дает забыть, кто я сейчас, где и почему.

Наш ужин- в красивом зале, погруженном в черный бархатный мрак с переливами свечей и другого мягкого света.

Завораживает.

Я не сразу вижу Даниила.

Первое, что привлекает внимание- большое старинное зеркало в пол.

Его поверхность чуть потемневшая, слегка искажающая отражение.

И вообще, мама всегда говорила мне, что старинные зеркала- опасные вещи и смотреть в них категорически нельзя, ибо это портал в другой мир. Помню, когда одно время я как студента искусствоведения увлекалась антиквариатом, она строго-настрого запретила таскать в дом именно зеркала. Но сейчас не могла ничего с собой поделать.

Мне хотелось смотреться в это зеркало…

- Ты веришь, что в зеркале - не просто отражение?- спросил тихим голосом внезапно появившийся из ниоткуда Черный.

Он уже стоял слишком близко. Достаточно, чтобы я почувствовала тепло его кожи, но не касалась его.

Его пальцы скользнули по моей шее, едва трогая, но оставляя за собой горячий след. Я не отстранилась. Пусть чувствует, как бьется кровь под кожей.

- В Фивах жрицы смотрели в отполированную бронзу и видели не себя, а тех, кто стоял за спиной. Свет или тьму. Добро или зло.

Голос его был низким, как шорох песка над гробницей.

- Ты готова увидеть, кто стоит за твоей спиной?

Я медленно повернулась, заставляя его руку соскользнуть на мою талию.

- А вдруг там никого нет?

Он рассмеялся, и в этом смехе было что-то от шакала - дикое, ночное.

- Ты лучше меня знаешь, что в Египте верили, что зеркало - дверь в Дуат, - Черный протянул мне бокал и взял свой. Медленно провел пальцем по его краю, оставляя влажный след на запотевшем хрустале. - Там живет твое «Ка» - двойник, который смотрит на мир из мира теней. И если оно захочет… оно может потянуть тебя за собой. Все мы состоим из темного и светлого… Эта борьба двух начал- и есть наша суть. Другой быть не может… Никогда не задумывалась об этом? В нашем мире, где столько греха, порока, боли и несправедливости, какая из наших двух сторон живет? Темная или светлая?

- Смысл этого мира именно в том, чтобы доброе победило плохое. Это тоже извечная истина. Другой быть не может. Со времен фараонов…

- Не соглашусь,- он отпил и чуть склонил голову. Изучал меня,- в Древнем Египте в равной степени уважали и верили в темное и светлое. Они не ставили одних богов выше других. А еще между обоими мирами всегда была игра и взаимодействие. Свет всегда тянуло к тьме и наоборот… Исида ушла в подземный мир, чтобы спасти Осириса. После спасения Осирис жил полгода во тьме. Их ребенок был зачат там же…

- Может быть, людям всегда было просто удобно так думать? Управлять через образы сознанием других… Иллюзия- лучший способ обмана. В том числе и самообмана…

Черный усмехнулся.

- Откуда такое увлечение Египтом? Почему именно Египет? Не говори мне, что ты просто раз съездил на отдых в Хургаду и проникся пирамидками…- перевела я тему с философского на человеческий. Черный затягивал, как зыбучий песок. Мне нужно было больше твердости под ногами…

- Ты сама ответила на свой вопрос, Александра… Молодец… Скажем так,- он чуть отошел, но ни на секунду не выпустил меня из психологического капкана,- я давно ищу ответы на многие свои вопросы и понимаю, что они за пределами рационального…

- Занятно,- теперь голову наклонила я,- но все равно не объясняет… Многое ставит вопросы за пределами рационального. И для этого совсем не нужно лезть к фараонам…

Даниил усмехнулся… Снова подошел чуть ближе.

- Я предлагаю тебе выбрать, - он наклонился, и его губы почти коснулись мочки моего уха. - Остаться здесь, где все - иллюзия, или шагнуть туда, где тень становится плотью. Вот тебе мой ответ… Так понятнее?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я откинула голову, давая ему понять, что он не пугает меня.

- А разве не женщина решает, когда открывать двери? - мои пальцы скользнули по его запястью, ощущая пульс. - Исида собрала Осириса по частям. Она знала, как сложить тьму в форму. Может, я - ее жрица? Может мне и не нужно никуда переступать- и я уже там… Часть мира, в который ты только хочешь попасть…

Его дыхание стало глубже.

Ему нравился наш разговор на аллегориях.

Черт возьми. И мне он нравился…

- Тогда скажи… что ты видишь во мне?- сделал шаг ближе.

- Бунтаря, - я улыбнулась. - Того, кто смеется над богами, но все еще носит их цепи. Ты говоришь о Дуате, но боишься собственной тени, Черный. Потому что ты бандит. И судя по всему, умный, хороший бандит, понимающий и свои силы, и свои риски… Ты, как и мой отец, несвободен. В этом ваша главная проблема и трагедия…

Он усмехнулся… Жестко. Наверное, я все-таки тронула его своими словами. Слегка. Как чуть коснувшаяся кожи бритва.

- А ты не боишься?

- Я - женщина, - отступила на шаг, заставляя его последовать за мной. Мы словно бы шли в танце,- Я рождаюсь заново каждый раз, когда Луна касается Нила. Моя свобода - в том, чтобы выбирать, кого взять с собой в этот раз.

Он замер.

- Это высокомерие или приглашение?

Я повернулась к зеркалу, где наши отражения уже сплетались воедино.

- Разве я в той роли, чтобы угрожать? Ты взял меня…

Чуть приоткрыл губы. Глаза потемнели.

- Еще не взял…- В темном мраке потертого зеркала мы смотрели друг на друга. И пытались разгадать…

- Я вижу, как твое «Ка» дрожит, когда я подхожу слишком близко,- положил руку на мою шею, нежно провел костяшками пальцев.

- Может, это не дрожь. Может, это зов.

Его глаза сузились.

- Зов куда?

Я повернулась к нему и провела ладонью по его груди, чувствуя, как напрягаются мышцы под тонкой тканью.

- В пустыню. Где нет богов, нет законов. Где женщина может быть львицей, а мужчина - добычей. В мир иллюзии миража или… наоборот, в его единственную, первородную реальность…

Он схватил мое запястье, но не чтобы остановить, а чтобы почувствовать пульс.

- Ты играешь с огнем.

- Нет, - я высвободила руку и прижала ладонь к его животу, чуть ниже пояса. - Я играю с пеплом. Ты уже сгорел, Черный. Теперь решай - будешь ли ты тенью или новым пламенем. Как Осирис, который восстает снова и снова…

Его дыхание стало резким.

Он резко сорвал с моих плеч накидку, оголяя меня для себя.

Глаза стали вальяжно блуждать по моему телу. Ему нравилось то, что он видит…

- Никак не могу раскусить тебя, Александра. Ты говоришь, как жрица, смотришь, как куртизанка, но я почему-то уверен, что внутри- всего лишь очень хорошая девочка, которая боится быть плохой, смертельно страшится подвести... Папу или маму? Или обоих? Хочешь быть удобной и правильной для плюса и минуса? Полных противоположностей?

-Ты понятия не имеешь, кто я такая…- усмехнулась в ответ…

Отошла к зеркалу, зная, что он последует.

- Исида была и богиней, и обманщицей. Она знала, что сила - не в том, чтобы подчинять, а в том, чтобы заставлять хотеть подчиняться.

Он вплотную прижался сзади, к моей спине. Я чувствовала дикое мужское напряжение. Впервые чувствовала. Оно будоражило и пугало…

- Что тебе передал тот араб? За чем приходили те аферисты в ваш дом? И не ври мне, что ты потеряла передачку. Оставь эту сказку для салаг. Я поставил камеру в твою комнату в доме у Немезова и видел, как ты прятала сувениры… И как выкинула сумку в окно- тоже видел. Потому мои люди так оперативно ее и обнаружили на кроне дерева…

Я даже рот слегка открыла от удивления и возмущения…

- То есть так ты узнал про бронь билетов?

Даниил улыбнулся.

- Александра, ты еще такая девочка… Поверь мне, если я хочу что-то узнать про человека, поверь мне, я узнаю даже больше, чем он сам про себя знает… Ты, конечно же, не овечка и не заучка. И не просто красивая кукла…

Он провел по моим волосам, а потом буквально зарыл в них пятерню и потянул на себя.

- Ты влечешь меня, Александра… Мне вкусно с тобой. И щекотно. А я никогда не боялся щекотки. Даже в детстве…

Его губы нашли мои и впились в них.

Горьковато-сладкий вкус мужчины разлился на языке. Он вжал меня в себя, лишая всяческого контроля.

Горячая большая ладонь провела по талии и спустилась на ягодицу.

- Ты ведь не боишься, а должна бы была… Я не тот человек, кого можно не бояться…

- Ты хочешь, чтобы я боялась тебя?- подняла на него глаза. Мой взгляд был слегка затуманенный, подернутый пеленой, словно бы заколдованный.

Только сейчас поняла, что мы окутаны благовониями…

Что это- сандал и мускус?

Несомненно, Черный владел разными технологиями воздействия на людей.

Куда уж простым браткам родом из девяностых было противостоять этому страшному человеку?

Его ласки переходили границу. Мне нужно было остановить это давление… Нужно было найти маневр выхода из капкана. И я понимала- скрывать бессмысленно…

- Хорошо, я скажу… Дело в том, что уже не первый год моя научная руководитель, Римма Ильинична Юнусова, которая ранее возглавляла в Каире центр российской египтологии, мечтает найти настоящие координаты летнего дворца Клеопатры и Антония и захоронения великой царицы. Весь этот комплекс точно ушел под воду, но вот все находки в акватории Средиземноморья- не про это. Это города, несомненно, старинные, но не находка века, как ты понимаешь… Среди переданных мне сувениров флеш- карта с точными данными настоящей столицы Птолемеев и возможной ее гробинцей. Ее в свое время установил великий русский археолог-египтолог Бельянинов, но его наработки были схоронены в застенках Пушкинского музея, потому что ни у кого не было желания раскрывать их миру, а у Советского Союза тогда уже не было денег самому брать на себя роль первооткрывателя. Римма нашла их, она много лет работает в музее и имеет доступ к архивам и хранилищам. Это уникальное знание. Задача лишь в том, чтобы перевести его в практическую плоскость, а это могу сделать я… Аль-Магди отвечает в посольстве за культуру и через него официально я оформляла пребывания археологической команды со съемочным оборудованием в Египте. Но на самом деле подспудно он вызвался помочь Римме Ильиничне. У них…- я замялась,- не знаю, что их связывает, думаю, они любовники, но… ему удалось организовать так, что эту передачку забрали бы в аэропорту командирской почтой. Это когда передаешь посылку непосредственно на борт, главному летчику, в нашем случае, египетских авиалиний, и она не просвечивается и без декларирования ввозится в страну. То есть риск попасться на чем-то минимальный. А мы просто очень не хотели, чтобы ненароком таможня захотела смотреть флешки. Не то, чтобы они там что-то бы нашли эдакое- на худой конец, кому нужны старые карты, но… находка уж очень ценна для археологов, если ее реализовать… Я не желаю, чтобы эта флешка куда-то попадала, просвечивалась, копировалась- и данные бы утекли, а потом нас бы опередили в раскопках… Но так или иначе, состава преступления там нет и про наши планы знали только мы трое. Даже мои ребята из команды не совсем знают, что именно мы должны в этот раз копать… Мне потому и странно было, что к нам домой пришли… Там нет ничего ценного для обычных людей, просто карты! Их без знания дела и использовать-то нельзя! Да и вообще, это все нужно сугубо археологам! Это моя мечта, Даниил,- вырвалось из самого нутра,- я мечтаю начти этот город! Я мечтаю вписать свое имя в историю!

Не стоило говорить последнее. Это было слишком личным и слишком глубоким. Но… слово не воробей…

Он слушал. Напряженно и серьезно. Даже удивительно, что не посмеялся над словами и суетой дурной девки, похожей на лермонтовский парус- «А он, мятежный, просит бури… Как будто в буре есть покой…»

Повисла пауза. Он опустил глаза. Явно думал. Хмурился.

- Сегодня ночью мы вылетаем в Египет,- произнес он, от чего я дернулась, как от удара кнутом. Если уж и было нечто неожиданное сейчас в нашем разговоре, так это точно вот такой поворот…

- В смысле…

Черный хмыкнул…

- У тебя, кажется, была запланирована какая-то лекция в Большом Каирском музее и еще… передача тульского пряника или чего там ты собиралась передавать?- он хмыкнул,- вот и передашь…

Я нервно облизала губы…

Он помогает мне? Реально? Ради меня? Ради моей мечты?

- Я… не… я….

-Тише…- прошептал и провел по щеке,- не нужно так нервничать, Александра. Мой самолет не будут досматривать. Ты сможешь спокойно перелететь в Каир с тем грузом, с которым собиралась… И да… Мне самому интересно, что из этого выйдет. Это… занимательно на фоне серости мое жизни…

Серость у бандита? Вот уж и правда то, что удивляло…

Нервно сглотнула.

- Что… я тебе за это должна?

Он коснулся моего подбородка и заставил поднять голову на него.

Улыбнулся.

Наши взгляды пересеклись. Мой- утонул в его глазах.

- За это- ничего… Я делаю это для тебя как для своей женщины. Мужчине приятно, когда он в силах исполнить мечты и хотелки своей женщины. К тому же поведение тех ублюдков в доме твоего отца было непозволительным. Как и подстава со стороны дипломатишки… Очевидно, там далеко не все так чисто… Ни одна гнида не имеет права приходить и заставлять бояться мою женщину. Пугать и наказывать, манипулировать и использовать.

Он резко притянул меня к себе. Наклонился к уху и прошептал.

- Это право только мое, малышка…

Глава 13

Глава 13

Позади - часы полета в кожаных креслах его частного самолета, шампанское, его рука на моем бедре. Впереди - Египет.

Сердце не на месте.

Что будет впереди?

Мы снижаемся. Я чувствую, как самолет ускоряет свой ход, как давит на перепонки.

- Пристегнись, - Даниил касается моей ладони, его пальцы слегка сжимают мои. - Будет жарко.

И без него знаю.

Прижимаюсь лбом к иллюминатору. Внизу, сквозь легкую дымку, проступает земля - сначала просто коричневая пустыня, плоская и бесконечная, как чья-то забытая сброшенная небрежно шкура. Потом появляются первые признаки жизни: тонкие линии дорог, квадратики полей, редкие пятна зелени, выжженные солнцем.

А потом - он.

Каир.

Гигантский, хаотичный, дымящийся. Серо-бежевые дома, минареты, купола мечетей, узкие улочки, которые кажутся прочерченными ножом. Нил - темно-синяя змея, разрезающая город пополам. А дальше, на горизонте, как мираж - пирамиды. Настоящие. Те самые.

- И правда так любишь этот непонятный город? - Черный обнимает меня за плечи, наблюдая с интересом за моей реакцией. Его дыхание горячее на моей щеке.

Я не отвечаю. Не могу. Горло перехватывает от чего-то - может, от масштаба, может, от того, что я здесь, с ним, в этом моменте. Я десятки раз приземлялась в Каире и задавала себе этот вопрос. Почему? Почему ты? Почему все мои пути ведут сюда? Смогла бы я кардинально изменить свою жизнь и начать все далеко? В Москве, например. Или в Европе, куда с удовольствием и радостью переезжали многие археологи и вели прекрасную безбедную жизнь…

Но сегодняшний полет какой-то особенный. Не понимаю, что чувствую, но точно знаю: как раньше, уже не будет. Все изменится… Он не до конца откровенен со мной, а я с Ним… Но совершенно точно, мы оба начинаем игру, из которой выйдем совсем другими.

Самолет кренится, заходя на посадку. Внизу уже видны геометрические очертания взлетно-посадочной полосы. Ангары, вереницы машин. Жара начинает просачиваться сквозь стекло еще до касания земли.

- Начинаем?- произносит многозначительно Черный, ловя мой взгляд, когда шасси касаются бетона с мягким толчком.

Его слова не про сцепление. Про этот этап. Про наш Каир. Неизбежный, общий. Город- это всегда не только дома и воздух. Это человек, который рядом с тобой.

Я вдыхаю. Воздух здесь густой, пряный, с привкусом песка и выхлопов.

Нас забирают на автомобилях прямо у трапа. Даже думать не смею, как это Чернов так все организовал. Вспоминаются только слова отца про его неограниченное влияние. Судя по всему, оно распространяется даже за пределы России…

- Покажешь мне свой Каир?- спрашивает, когда машины трогаются.

- У меня ведь нет выбора…

- Почему же, Александра…- он трогает меня за подбородок и смотрит прямо в глаза, в самую душу. Внутри все переворачивается… Это взгляд из преисподней…- ты можешь сглупить и сбежать от меня в пустыню… А я буду тебя ловить… Это тоже будет вкусно…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14

Глава 14

Вечерний Каир - когда жару сменяет прохлада, а город превращается в огненного дракона: неоновые вывески, дым кальянов, крики уличных торговцев и бесконечный гул клаксонов – пугает и завораживает одновременно.

- Ну как, впечатлен? Да, Каир - это хаос, пыль и вечный бардак. Но в этом и есть его прелесть. Здесь история не хранится в музеях - она живет на улицах, в криках муэдзинов, в запахе жареных каштанов… и в твоей душе, даже если ты этого не хотел.

А эти несколько часов я решила оставить в стороне свои распри с Черным. Почему-то здесь, в другой стране, не на его территории, мне было поспокойнее.

Да и рассказывать про город тысячи дорог и миллионов зеленых огней было приятным. Я любила историю, а история любила меня,- как надо мной подтрунивали профессоры в институте, отдавая должное моему переросшему в дело жизни увлечению.

После нескольких часов изнурительной прогулки у подножья величественных пирамид Гизы, по извилистым улочкам мусульманского Каира- в его мамлюкской и фатимидской частях, на знаменитом рынке Хан-иль Халили усталость накатила легкими волнами, подобно тем, что играли на илистых берегах величественного Нила. Сейчас мы сидели и смотрели именно на него.

На закате, когда Нил окрашивается в медные тона, а Каир зажигает миллионы огней, наш отель, «Софитель Замалек», возвышается, словно изысканная шкатулка, полная восточных сокровищ. Его круглый, похожий на терракотовую помаду фасад, подсвеченный мягким золотым светом, отражается в темной воде, как будто дворец из «Тысячи и одной ночи».

Внутри - атмосфера томной тихой роскоши. Воздух пропитан ароматом жасмина и свежесваренного кофе с кардамоном. Мраморные полы с точными геометрическими узорами восточных кружев холодны, словно напоминание: здесь время течет иначе. Высокие пальмы в кадках шелестят листьями, будто перешептываются с гостями на забытом языке старых колониальных салонов, а серебристая тонкая оградка с трафаретами изящных цапель, которых тут изобилие, словно бы проводит грань между миром современности и царством Хаппи- водным богом Нила.

Нил - древний, вечный, неспешно несущий свои воды мимо яхт и фелук (прим. традиционные египетские лодки с парусом), мимо шума и суеты. Я всегда любила именно это место в Каире. Замалек- островок, с двух сторон окруженный хаотичной агломерацией. Он всегда улыбается, глядя нам в лицо… Нам, простым путникам, заезжим туристам, случайным знакомым или же коренным местным. И все мы все равно- только миг в его бесконечности.

Ресторан отеля, словно бы опоясывающий сферу здания - это пир для всех чувств. Здесь подают терракотовый тажин и дымящийся шашлык на углях, который тебе приносят на бронзовых подставках, и десерты, тающие на языке, как карамелизованные сны- знаменитый кнаффе с тягчим сладким сыром, ум али- рисовый пуддинг- мильфей, маслянистую пахлаву.

Мы пьем местное довольно сносное вино, а фоном льется живая музыка - томный саксофон в диалоге со страстным удом, заставляющий сердце биться в ритме Каира. Здесь неизбежно так- Восток встречает Запад. И как бы они ни бежали друг от друга, все равно настигают, как два неугомонных любовника.

Мне даже хорошо. Не считая трепета перед пряной ночью в его компании и факта того, кто такой Черный, хорошо.

Сейчас он другой- в льняных штанах и рубашке, со стильной соломенной шляпой от солнца, которая лежит рядом на стуле- он выглядит моложе, расслабленнее, реальнее…

Это не Анубис, нет.

Это красивый молодой мужчина, своим глубоким взглядом способный вызвать мой интерес.

Но потом я ловлю себя в моменте, понимаю, что это все чары Каира и его бесстрашия перед авантюрами- и одергиваю себя.

Черный- враг. Он пользует меня. Он угрожает и насильно присваивает.

Мы не можем быть с ним союзниками.

А совсем скоро я от него избавлюсь…

Главное сделано- я в Каире, мне удалось вырваться из Москвы, да еще и с флешкой…

Мы оба вцепляемся глазами в сошедшую с ума лодку с кислотной подсветкой, из которой грохочет музыка. Она несется мимо - в ночь и настоящее.

Да, здесь иногда приходится успевать даже в настоящее.

- Раньше мне часто приходилось бывать в Египте,- вдруг ошарашивает меня правдой Черный,- по работе.

Работа?

- В смысле работа? Ты же бандит… ну, в смысле, криминальный авторитет или как это у вас называется…

Черный лишь усмехнулся.

Его глаза сверкнули.

Я сразу поняла, что спрашивать дальше не стоит…

Это не просто черный ил. Это черная бездна.

Это те самые раны прошлого, которые корежат человека изнутри безвозвратно.

Нервно сглотнула.

Он поймал мою руку и нащупал пульс.

- Боишься меня все-таки… Даже здесь. Хоть тут я намного уязвимее…

- Плутуешь,- усмехнулась я,- как минимум за тремя столиками в ресторане твои люди. То же самое было на пирамидах… И на прогулке. Нас встретили у трапа. Так даже не всех иностранных министров тут встречают… С нами все время телохранители. В том числе кто-то из местных.

Он откинулся на стуле и улыбнулся мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- У меня тут есть друзья, верно…

- Ты ведь и Каир хорошо знаешь? Зачем тогда весь этот сегодняшний цирк с моей ролью экскурсовода?

- Еще никто мне не рассказывал о нем так вкусно… Ты очаровательна, Алекса. Здесь- тем более. Огни Каира тебе очень к лицу… Я хочу осыпать твою тонкую шейку столь же яркими камнями, чтобы вспоминать об этом дне всякий раз, когда буду смотреть на тебя, облаченную только в блеск бриллиантов…

Я нервно выдохнула.

- Что еще мне к лицу? Свобода, может?

- Нет. Свобода как раз тебе не подходит. Ты из того рода женщин, которые должны принадлежать мужчине. Мужчина дает ей красивую огранку- и она сияет… Цепи тебе пойдут, Александра. Золотые.

Я вздрогнула, когда совсем рядом подле меня на столик опустилась красная бархатная коробочка. Один из «безликих» теней Черного принес…

- Что это?

- Благодарность за сегодняшние усилия сделать мое пребывание здесь незабываемым. Я привык по достоинству оценивать усилия женщин. Это обязанность мужчины… Ком иль фо.

Я не прикоснулась к коробке

- А в чем обязанность женщин по-твоему?

- Удовлетворять мужчину,- усмехнулся он и его взгляд почернел еще сильнее,- даже не откроешь? Не интересно? Неужели любопытство женщины в тебе не победило?

- Нет…- выдохнула я,- это… как-то унизительно. При всех… Они смотрят… Я как содержанка…

- Сколько комплексов, оказывается,- провел костяшками пальцев по щеке,- тогда пойдем в номер, Александра. Откроешь там. И примеришь…

Я вздрогнула.

Он считал мой испуг.

И он ему понравился. Вкусно.

Ночь переставала быть томной. Мы перемещались туда, где придется снять маски и не только…

- Эту ночь мы проведем в одной постели, Александра…

Глава 15

Глава 15

Мы идем в номер. Подъем на лифте тянется мучительно долго. Я стою лицом к медной двери, в которой ловлю его силуэт, искаженное отражением лицо, но алчный взгляд неизменный…

Он гипнотизирует меня. Предвкушает. Затаился, как хищник…

Коробка в моих руках горит…

Она как ящик Пандоры. Я знаю, что открою- и пути назад не будет…

Наш номер - маленькая вселенная, где французский шик сплетается с арабской пышностью. Шелковые покрывала цвета спелого граната, тяжелые портьеры, пропускающие лишь намек на солнечный свет.

Даниил берет меня за руку и ведет к балкону. С него город кажется далеким и суетливым, а ты словно бы застыл во времени и ощущениях. Прохлада кондиционера ласкает кожу и будоражит одновременно… Пульс учащается…

- Посмотри вдаль, Александра,- ведет ребром руки по моей шее,- как огни мостов дрожат в воде, и кажется, будто где-то там, за поворотом реки, все еще правят фараоны. Или наступают одержимые завоеватели… Каир непонятен непосвященному. И только избранный видит, как здесь стирается грань между прошлым и настоящим. Тут можно потеряться - и найти себя заново, правда же?

Я вздрагиваю, когда он умело подцепляет застежку на платье и оно падает к ногам. Прохлада воздуха опаляет соски и делает их твердыми, как горошины.

Я дышу тяжело, почти надрывно.

Вздрагиваю, когда в ложбинку между грудями ныряет тяжелый холодный камень.

Рука машинально его обхватывает. В груди нарастает трепет и обволакивающая беспомощность. Она на удивление не пугает, а даже завораживает.

Касается шелка на дне коробки- и он начинает танцевать, подобно змеям. Завораживает, зачаровывает, парализует.

Мгновение- шелк обвивается вокруг моего тела.

Одна тонкая лента обхватывает горло, вторая- убегает вдоль живота и… он ловко продевает ее между моих ног.

Шелк впивается в лобок и раздвигает складки влагалища.

Он цепляет клитор, натягивает ткань, она впивается и ласкает, ласкает…

Мучительно сладко, мучительно остро…

Я хватаюсь руками за холодный мраморный подоконник, как за последнюю возможность спасения.

- Сладко?- шепчет он и впивается в шею,- остро, Александра?

Я мычу нечто нечленораздельное.

Даниил не трогает меня руками. Он сейчас дергает за ленты, словно бы я и правда кукла- марионетка.

Передо мной - ночной Каир, мерцающий огнями вдоль Нила, а за спиной Черный. Его пальцы скользят по моей коже, оставляя за собой мурашки, пока черный шелк обвивает мое тело, как вторые его руки. Туго, но так, чтобы я чувствовала каждую нить - вокруг груди, по изгибу талии, между ног…

- Ты так красиво дрожишь, - его голос низкий, как шепот пустынного ветра.

Лента там, в самом чувствительном месте, движется вместе с его ладонью - нежно, но настойчиво. Я прикусываю губу, но стоны все равно вырываются наружу. Окно прохладное, но мое тело пылает.

- Даниил… - мое дыхание сбивается.

Он знает. Всегда знает. Его пальцы ускоряются, шелк трется, и я уже не могу думать ни о чем, кроме нарастающего огня внизу живота.

- Кончай, - хрипло шепчет он.

И я тону в волнах, сжимая ленты в кулаках сама, пока Нил внизу продолжает течь - медленно, как мое опустошенное, дрожащее тело.

Он терпеливо ждет. Ловит каждый миг в этом глубоком моменте. Не дает и мне забыть…

- Только удовольствие, Александра, пока ты хорошая, покорная девочка, огонь которой можно красиво запрятать в лампадку… Начнешь проявлять характер там, где мне это н нужно…- и…

Он вжимает меня в стекло и стягивает ленты на шее, заставляя захрипеть. Больно. Перед глазами мурашки.

Тело все еще пульсирует от удовольствия.

Я жадно хватаю ртом воздух.

Пытаюсь уцепиться ногтями за гладкость стекла- тщетно.

Я совершенно, абсолютно, безвозвратно беспомощна сейчас…

На контрасте он целует мою шею. Страстно, остро, жадно…

И у меня слезы на глазах, что даже эта боль, этот страх- вкусные…

Мне хочется их…

- Это только начало, Александра…- шепчет он,- это начало…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16

Глава 16

Он ушел в другой номер. Попугал меня, насытил атмосферу номера своей темной энергетикой- и был таков...

А мое сердце все равно продолжало нервно отплясывать чечетку... Я провалялась в кровати до часа ночи. То и дело бросала глаза на часы.

Время тянулось неимоверно долго.

В два, казалось, отель все-таки погрузился в сон, хоть город снаружи и продолжал вибрировать ритмами дикой африканской ночи.

Я встала, накинула поверх пижамы объемный кардиган, отнюдь не выглядевший в прохладе кондиционированных помещений неуместно, постаралась как можно тише проскользнуть из номера, прихватив с собой карту- ключ.

У моей объемной одежды было и другое назначение.

Подошла к гардеробу, быстро нащупала те самые сувениры... сунула в карман кашемира.

Вероятность того, что за мной и сейчас «приглядывали» люди Черного, была очень высокой. Но никто ведь не запрещает мне перемещаться внутри отеля для решения своих задач. Например, у меня сломался телефон в номере, а срочно понадобилась таблетка от головы...

С этой проблемой я и обратилась к сонной девушке на рецепшн. Пока она, растерянная почему-то совершенно не готовая к базовому запросу постояльца, пыталась обмозговать, как мне помочь с минимальными трудозатратами, я быстро отлучилась в туалет в лобби.

Просто туалетом это место даже язык не поворачивался назвать.

Терракотовые стены нескольких уборных, где можно было освежиться и привести себя в порядок, обрамляли изысканные рамы с деревянными восточными орнаментами. Мозаика на полу, пряный восточный аромат из диффузора...

Я нервно обернулась на дверь, когда она скрипнула.

По телу прокатилось неимоверное облегчение...

- Фаиз!- мой порыв кинуться на шею другу был выше благоразумия. Человек из моего мира, из моей жизни... Здесь, чтобы мне помочь... Еще шаг- и я буду свободна! Сейчас это было важно вдвойне! Сегодня ночью Чернов меня чуть не взял! Я просто не могла теперь допустить варианта, чтобы оставаться с ним и дальше! Не нужно бежать- с Фаизом или без, но нужно!

- Привет, Гамиля (егип.- красавица),- Фаиз взял меня за руку и посмотрел пронзительно в глаза своим орлиным взглядом.

Статный, под два метра араб-бедуин держался величественно, несмотря на то, что презирал во внешнем виде позерство и показуху.

Черная рубашка и брюки изо льна, наручные часы европейского бренда делали его похожим на обычного туриста.

Только чуть виднеющаяся на шее, переходя на кадык синяя татуировка говорила о том, что он из племени авлад али.

Вольный бедуин с душой сокола.

Выросший из песков.

Презирающий границы и правила...

- Вылезаешь в окно, Гамиля. Я следом. Там внизу уже машина заведена…

- Давай, поспешим!

Фаиз не был в курсе моих злоключений в Москве. Да и не нужно ему знать. Ни о том, что меня почти поймали с этой пресловутой коробкой, ни о Черном, который сейчас безмятежно спит в своем номере...

Стоило нам оказаться снаружи, в машине, он вопросительно посмотрел на меня.

- Давай сюда товар…

Я вытащила из кармана кардигана все, что унесла.

Он одобрительно кивнул и выехал за пределы отеля, но дальше не поехал. Мы встали на пустыре, заглушив мотор. По телу почему-то пробежался легкий озноб…

Глаза Фаиза на минуту стали чернее самой каирской ночи.

На удивление он вообще не обратил внимание на флешку, зато зачем-то потянулся к коробке конфет, которую я вообще в шутку ему передала.

Он быстро вскрыл пачку, не церемонясь с оберткой, небрежно кинул на заднее сидение.

Так же небрежно распотрошил шоколад.

Я молча наблюдала за его движениями- и внутри почему-то невольно всплывали кадры из детства...

«Мишка на Севере». Я так любила эти конфеты. И сейчас, словно бы ощущала на языке их вкус...

А Фаизу было все равно…

Он вскрывал конфету за конфетой, все сильнее выходя из терпения.

- Оно точно тут?!

- Что ты делаешь?- голос слегка потух,- почему мы тратим на это время, а не едем?

Когда, наконец, палец на что-то наткнулся, он выдохнул с облегчением.

Наспех протер что-то извлеченное из шоколада о ткань рубашки, не церемонясь о ее чистоте.

Взял двумя пальцами и показал мне.

Я вздрогнула…

Артефакт? Тот самый?!

Маленький, размером с ноготок...

Лазурного цвета скарабей смотрел на меня и этот мир...

Никто бы даже не сказал, что эта безделица, которую копируют сотнями тысяч для незадачливых туристов, может быть столь важной и ценной...

- Вот он, Гамиля... Наш с тобой ключ к счастливой жизни...

Его полные губы растянулись в улыбке, открывшей идеально белый ряд зубов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он медленно отвел взгляд от реликвии и посмотрел на меня.

Так, словно бы оценивая.

- Фаиз! Что, черт возьми, все это значит?! Уговор был про флешку! Ты говорил, что все это не противозаконно, а я, получается, и правда вывезла из России реликвию… Объяснись?! Ничего не хочешь мне рассказать?!

- А ты?- царапнул меня в ответ,- Ничего больше сказать мне не хочешь?

Молчала, закусив губу.

Официально наврала, что поселюсь в отеле, потому что нужно по работе...

- Мои люди доложили, что ты тут с мужчиной, Гамиля...

В голосе Фаиза звучал рокот.

Нет, мы не были возлюбленными.

Я никогда не позволяла переступить этот порог.

Не скрою, Фаиз волновал меня своим умением разрушить все шаблоны. Я как завороженная смотрела на его образ жизни, на его дикий мир. На его выбор аскетизма при всех возможностях быть неотъемлемой частью мира роскоши, полагавшийся ему по крови. Его род был очень богатым. Он мог вести совсем другой образ жизни.

А вот он... Не знаю. Я всегда старалась не думать о том, что влечет этого бедуина ко мне... Какова природа его интереса…

Наше сотрудничество, переросшее в дружбу, а может и наоборот- дружба, переросшая в сотрудничество, вполне себе меня устраивали...

- Это... тебя не касается...- вздернула подбородок.

Не стоит.

Не хочу об этом...

Он все равно не поможет...

- Не понимаю, куда ты меня втянул, но я не хочу быть частью этого! Меня интересует только подводный город! Ты обещал помочь! Давай ты довезешь меня до атомной стройки на Сахеле, я пойду к родителям, а ты выйдешь на связь, когда будет результат по координатам карты? Мне нужно, чтобы твои люди перепроверили их до того, как начнутся официальные исследования… А вот это вот все… Это… - нервно оглянулась назад. Охранники Черного могут меня хватиться…

Он резко перехватил руку. Дернул на себя.

- Не касается, говоришь?- обдал горячим дыханием. От него фонила энергетика мрака и силы,- я так не думаю, Гамиля...

- Фаиз...- дыхание перехватило. От страха. И ведь даже не за себя, за него... С Черным шутить не стоит даже в Египте…

- Пусти немедле...- не успела договорить, потому что в эту же минуту почувствовала, как шею словно бы оса ужалила.

Попыталась сосредоточить взгляд- это его рука и нечто в ней зажатое...

- Нами, йа асфура (егип.- поспи, птичка)... - прошептал он мне слова из знаменитой арабской колыбельной и прижал к себе, пока я медленно осаживалась, теряя почву под ногами.

Мир вокруг сначала закружился, а потом и вовсе стал черным.

Черный...

Чернов.

Он был моей последней мыслью прежде, чем меня охватил мрак.

Глава 17

Глава 17

Сознание приходило ко мне долго и болезненно. Яркими вспышками, пульсированием в висках и жуткой тяжестью тела, словно бы оно было прибито к земле многотонными плитами.

Даже веки поднять стало настоящим испытанием.

Уже придя в себя, какое-то время я просто лежала и слушала происходящее вокруг...

Слушала во всех смыслах.

Запах сена и пыли, крик ослов, шуршание шапок пальм... Эта музыка предместий оазисов была мне хорошо знакома. Именно в таких местах, как правило, археологи располагали свои лагери, осуществляя раскопки.

Но почему мы тут? Я ведь...

Последние мгновения в Софителе озарили мое сознание очередными болезненными вспышками.

Взгляд Фаиза- тяжелый и таинственный, в моих воспоминаниях сейчас выглядел настоящей воронкой- засасывающей и пугающей...

Я приложила над собой усилие и все-таки распахнула глаза.

Традиционная хижина деревенских жителей этих мест. Мазанка из глины с хлюпкой крышей из тростника, песчаный пол, который тщетно пытаются подметать веником из сухих веток пальм местные хозяйки. Запах фуля и таамии (прим.- традиционные египетские блюда из бобовых, подающиеся на завтрак). Я даже слышала, как шкварчит масло, на котором их обычно обжаривают.

Встала, кутаясь в уже успевший запылиться кардиган. Было душно и пыльно, приторно жарко, но меня все равно знобило- то ли от страха неопределенности, то ли от побочного действия препарата, который в меня вколол Фаиз. Урод... А я ведь доверяла ему... Думала, мы заодно...

Прошла из темной комнаты в направлении доносящегося шкварчания масла. На пороге кухни меня тут же заметила низкая женщина, тело которой было почти полностью укутано черным одеянием. Воскликнула...

- Аниса, вай алла...- заладила она,- истафказт? Дакиктейн. Рахнафтар.. (егип.- дорогуша, встала? Две минуты. Будем завтракать).

- Вейн Фаиз (егип.- где Фаиз)? - произнесла строго.

Наши взгляды пересеклись

Невольно поймала вид из запыленного маленького окна, основой которого служило словно бы не стекло, а бычий пузырь.

Это Файюм, а не Сахель. Сто пятьдесят километров от Каира. Знаменитый оазис в Ливийской пустыне, хранящий в себе тысячи раскрытых и не очень исторических тайн. Ожерельем его опоясывали пирамиды среднего и древнего царств- Мейдум, Саккара, Хаввара, Дахшур... Все они, в своем немом многозначительном величии, были словно бы высокомерными свидетелями мелкой и нелепой жизни крестьян этих мест. Словно бы усмешка Аллаха... Или наоборот, торжество мирской жизни- короткой, быстротечной, но чувственной и реальной...

Каменные гиганты так и застыли во Вселенной и времени, онемев навсегда. И сумасшедшие со всего света кидались к ним в поисках ответов на свои ничтожные вопросы, а те лишь смеялись с высоты своего величия- и молчали, молчали...

Словно бы в параллельном мире, словно бы на других вибрациях и частотах бок о бок с этим бессмертием тут жили простые люди. Малограмотные деревенские египтяне, которые в буквальном смысле у подножья пирамид выращивали рис и мулюхию (прим. -вид травы в Египте, из которого делают популярный одноименный суп), капусту и огурцы, женились, занимались любовью, рожали кучу детей, умирали и становились частью великого мира загробной жизни Египта- так до конца никем и не разгаданного.

Для них даже поездка в Каир- шумный, пыльный, непонятный- была грандиозным приключением. На пирамиды, их малопонятных соседей из прошлого, они, казалось, даже не смотрели...

Да, правда, с удовольствием промышляли раскопками и контрабандой, на чем наживались такие, как я и Фаиз. И уж тем более западные охотники за редкими артефактами Сотбис и других авторитетных аукционов.

- Нахну би эй карья? (егип.- в какой мы деревне),- попыталась придать голосу максимальное дружелюбие и спокойствие. Получилось слабо.

Если сначала на лице женщины было удивление и растерянность, то сейчас оно сменилось на пренебрежение и даже презрение. Здесь всегда так смотрят на иностранок, когда понимают, что те в зависимом от них положении. Арабская мудрость в своей самой универсальной, застарелой форме: не можешь отрубить руку, поцелуй и положи себе на голову, но если можешь... Сейчас я явно была зависима...

Пленница в неизвестной, богом забытой деревне.

Женщина оставила без ответов все мои вопросы. Зато сняла с огня последний кружок фаляфеля, положила на широкий медный поднос и поставила на покрытый брезентовой клеенкой в дурацкими розовыми цветочками стол.

- Аакули (егип.- ешь),- произнесла она строго,- впереди тяжелый день...

Я не стала возражать и допытываться дальше.

Жизнь в полевых условиях раскопок в рамках моей работы научила меня подкреплять свои силы там и тогда, когда это было возможно, ибо всего через пару часов у тебя такой возможности может и не быть.

Скинула-таки с себя теплый кардиган, оставшись в одной шелковой пижаме с коротким рукавом, за что напоследок получила еще один ее укоризненный взгляд.

Мгновение- и женщина в черном снова вернулась ко мне, принеся с собой сверток чего-то черного...

- Илбиси ва интазири ассейид (египт.- оденься и жди господина)...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Господина...

Снова раздраженно выдохнула.

Это Фаиз хозяин?! Дожили!

Интересно, что подумал обо мне Черный и вообще, что он делает сейчас? Решил, что сбежала, как предполагал? В гневе обрушился с проклятиями и претензиями на моего отца?

От мысли о всех этих возможных проблемах внутри все скрутило.

Фаляфели в стрессовой ситуации явно были лишними... Это вам не спускаться на полный желудок на пятьсот метров в гробницу с кучей мумий, летучих мышей и скарабеев...

Скарабей... мысль о маленьком жучке из лазурита, на который Фаиз смотрел с такой одержимостью, снова ударил по голове набатом...

Так вот за чем так охотились те странные люди нагрянувшие в наш дом...

Сердечный скарабей... Едва ли найдется турист или просто любитель египтологии, который хотя бы раз в жизни не видел эту милую маленькую фигурку... Но мало кто знал, что такая безделица была одним из важнейших погребальных амулетов Древнего Египта, связанная с загробным судом Осириса и идеей воскрешения... Сердечный скарабей назывался так потому, что помещался на грудь мумии. Смыслом его назначения было защитить сердце и подготовить к суду Осириса... Символ возрождения, символ вечной жизни... Его в равной степени почитали и использовали в своих обрядах в старом, среднем и новом царствах… Так к какому периоду относится этот? Почему он? Что в нем такого ценного? Уверена, что едва ли по миру найдется египетская коллекция, где нет такого небольшого и недорогостоящего артефакта… Сложно представить, сколько таких было найдено за все время существования раскопок и египтологии как науки... Так что за ажиотаж вокруг именно этого жучка?

Я хаотично цеплялась за одну мысль вслед за другой- и пока не могла поймать резона...

Вот бы еще хоть раз взглянуть на этого скарабея, подержать его в руках...

Натягивала на себя черную абайю - и думала... думала...

Дверь, сколоченная из покосившихся, рассохшихся досок, которые никогда не знавали краски, скрипнула,

Я бросила взгляд на вход и увидела в дверном проеме Фаиза. Сегодня он был одет в традиционную для бедуинов белую дишдашу и казался еще выше, чем обычно.

Но не его внешний вид меня удивил... То, какими глазами он на меня посмотрел, стоило наши взглядам пересечься…

Глава 18

Глава 18

- Здравствуй, Гамиля,- произносит и проходит в крохотную комнатку.

На фоне его роста она стала казаться еще более крохотной,- выспалась?

- Что за идиотизм, Фаиз?- вмиг вскипела я. Это спокойствие и равнодушие, словно бы мы сейчас в кафе, на берегу Нила, праздно болтали, обескураживало...

- Не идиотизм, Алекса...- произнес он гораздо более вспыльчиво, чем обычно, - сядь и послушай, если не настроена на светскую беседу.

- Уж изволь объясниться. Мягко говоря, не самое лучшее место для светских бесед... не находишь?

- Не самая лучшая позиция для нападения, не находишь?- передразнил меня.

- Фаиз... - голос ожидаемо дрогнул,- объяснись, пожалуйста... Что я здесь делаю? Что ты мне вколол? Куда увез? Что вообще происходит?!

Он нахмурился. Внимательно посмотрел на меня. Сел за стол, по хозяйски расставив ноги. Критически окинул глазами почти не тронутый мною завтрак.

- Опять ничего не поела... Скоро кожа да кости останутся... Я всегда говорю тебе, что нужно есть хорошо, Александра. Когда ты лазишь по этим своим каменюкам…

- Я прошу тебя...- села напротив, прервав его напускную заботу и попытку сделать вид, что все нормально, попыталась посмотреть в его глаза, воззвать к логике...- просто, черт возьми, скажи мне... Что это за скарабей за такой чертов, что вокруг него такой ажиотаж...

Он выдохнул...

- Послушай, Алекса.. Через час тут будет мой отец и еще двое человек.

Очень важных людей. Я бы даже сказал, опасных... Они знают, кто ты...

Знают, чем занимаешься, какими знаниями обладаешь. Это большой минус.

Но есть большой плюс...

- И в чем же этот плюс? И что вообще значит твоя арифметика, Фаиз?

Плюс и минус для чего?

Он выдохнул, словно бы решаясь сказать то, что хочет сказать…

- Тебе грозит большая опасность, Гамиля... Когда эти чертовы люди появились в вашем доме и начали рыскать в поисках артефакта, ситуация вышла из-под контроля... теперь наша задача вернуть ее обратно, как расплескавшийся из берегов Нил. Вернуть в то русло, которое бы могло обезопасить тебя. Единственный способ- получить защиту нашего рода. Рода авляд Али.

- Как я получу защиту бедуинского рода?

Он пронзил меня взглядом. Черным, соколиным. Таким, от которого нервно закололи все конечности.

- Ты станешь моей, Гамиля. Моей женщиной... Это единственный способ остаться в живых...

В ушах стало звенеть, как от звуковой волны. Нерв на лицо заколол- всякий раз было такое, когда я сильно нервничала. Последствия прострела на ветру во время очередной экспедиции.

Я захлебывалась в эмоциях, скакала от одной мысли к другой, словно бы по кочкам в болоте...

Что он, мать его, такое говорит?! Что ему нужно от меня? Когда закончится этот кошмар?!

Сначала отцовские бандитские дела, потом Черный, теперь...

Господи, пусть этот дурной сон кончится...

Почему я вдруг разом стала чей-то пешкой, лишилась свободы, выбора, своей жизни?! Что всем этим мужчинам вокруг от меня надо?!

Внезапно мы оба резко повернули голову к запыленному окну, услышав нарастающий шум моторов внедорожников. Кто-то на большой скорости направлялся прямо к этой лачуге, утонувшей в неухоженной пальмовой роще на окраине оазиса. Сердце неистово забилось...

На минуту вдруг возникло призрачное желание увидеть сейчас свирепое лицо Черного, который бы распахнул дверь, приставил, словно бы в бандитском фильме, пистолет к виску идиота Фаиза, и вытащил меня из лап этих странных людей, непонятно что от меня ждущих, но...

Это был не Черный.

- Будь благоразумной, Гамиля,- произнес вкрадчиво Фаиз, бросив на меня последний взгляд,- веди себя уважительно и тихо, а не как обычно…

Мы услышали грубую арабскую речь. Мгновение, моторы заглохли - дверь без стука отворилась, чуть не вылетев из петель. На пороге показались трое бедуинов почтенного возраста. Они сразу прикололи нас обоих взглядами, намекая, что лучше не проявлять характер. Прошли внутрь.

Фаиз заискивающе кинулся к вошедшим, пожав им руки и коснувшись носом носов - тоже старинная бедуинская традиция приветствия.

- Баннута русия (егип. -русская девочка),- протянул мужчина, к которому Фаиз обратился «Я абуи», что означало «отец мой»,- ахлян ва сахлян (егип.- добро пожаловать).

Я встала и почтительно поклонилась, ответив тихо на арабском.

Удостоверилась, что моя голова полностью прикрыта хиджабом- и только лицо оставалось открытым. И без того непозволительная дерзость в этом мире, за что я успела получить укоризненный краткий взгляд Фаиза, ибо двое других арабов успели пройтись по мне мужским, граничащим с похотью и животным интересом взглядом.

Отец Фаиза подошел ближе, улыбаясь и рассматривая меня.

- Гамиля... Мой сын много рассказывал о тебе... Он давно потерял покой от отчаянной русской, любящей египетскую историю больше, чем большинство египтян... Роешься в песке? Никто не говорил тебе, что это опасно? Пустыня хранит слишком много тайн, русская девочка… Никто не знает, каких джиннов ты разбудишь в следующий раз, когда туда полезешь…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На этот раз я планировала лезть не в песок, а под воду… Его наставления были неактуальны. Забавно звучит, вот только мне все равно не смешно…

Зато все присутствующие усмехнулись.

Мы все знали, почему.

Бедуины не связывали свою историю с философией и историей Древнего Египта. Их жизнь, их стихия и ценность- бескрайняя пустыня, не имеющая границ. Невидимая грань всегда существовала между теми, кого греки исстари называли «айгиптос»- египтяне- потомки великих фараонов, и гордыми арабами, пришедшими на рассвете первого тысячелетия нашей эры на кораблях пустыни- верблюдах в эти края с Аравийского полуострова, из самого центра ислама.

Зато контрабанда интересовала всех. Бедуины были в ней первоклассными специалистами, умея своими окольными маршрутами, минуя границы между государствами, провозить и проносить все и вся. Вот в чем пересекался наш с ними интерес. Вот что в свое время свело меня и Фаиза...

Он открывал и показывал наивной русской, помешанной на истории, те тайны и схроны в песках, которые не открыл бы ни один музейный запасник...

- Поговорим?- кивнул он двоим вошедшим, чтоб подошли ближе. Перешел зачем-то на английский, хотя и знал, что я прекрасно понимаю арабский. Возможно, это было нужно, чтобы мне показать степень важности и серьезности этого разговора. Простые контрабандисты из числа бедуинов не говорили бы на английском.

А может вот такое пренебрежение- может я была попросту недостойна говорить на их материнском языке… Так иногда арабы тоже выстраивали барьеры…

Эти люди были далеко не просты. А судя по тому, что успел сказать мне Фаиз, еще и крайне опасны...

Мы снова сели за тот самый стол, на котором я всего четверть часа назад пыталась позавтракать.

Абу Ильяс, а так звали отца Фаиза, патриарха племени западной пустыни, простирающейся до Ливии, презрительно отодвинул тарелки, одна из которых упала вниз с приглушенным треском о песчаный пол. Он словно бы даже внимания на это не обратил.

Кивнул мне, чтобы тоже села.

Мы образовали некое подобие круга.

Только Фаиз стоял в стороне, заложив руки на груди, в максимально напряженной позе.

Абу Ильяс вытащил из кармана того самого пресловутого скарабея и положил передо мной.

- Знаешь, что это такое? - испытующе посмотрел на меня.

- Я египтолог. Вопрос очень легкий,- витиевато ответила я,- довольно распространенный объект, как правило, хранящийся в многочисленных захоронениях. Скарабей- символ солнца и возрождения... безделица в масштабах того, что хранят древние земли Египта. Такой всегда клали на тело усопшего в районе груди. Он отвечал за то, чтобы сердце не подвело в час суда, когда боги решали, достойную ли жизнь человек прожил- или нет…

Абу Ильяс хмыкнул…

- Как ты понимаешь, Гамиля, именно этот скарабей далеко не самый простой. Как думаешь, почему?

Я пожала плечами...

- Могу предположить, что он из гробницы кого-то из великих фараонов и тем очень ценен... Без специальных приборов я не могу определить, к какому царству он относится- такие вещи всегда делали по одной схеме, без моды и веяний времени. Только экспертиза поможет определить…

Абу Ильяс улыбнулся и слегка склонил голову, изучая меня.

- Не скромничай, Александра. Сын говорил, ты одна из самых выдающихся специалистов своего времени. Вдохновленная, горящая, страстная... расскажи мне больше о сердечном скарабее. Я ведь просто бедуин... Я презираю эту культуру странных и непонятных пирамид, не имеющих никакого отношения к слову Ислама...

Он лукавил, конечно. Но не мне сейчас было выводить его на чистую воду.

- На суде в Дуате, царстве мертвых, сердце взвешивали против пера Маат, богини Истины. Если оно было чистым, легче пера, душа попадала к Осирису. То есть в наше представление о рае. Скарабей, которого клали на место сердца при мумификации, должен был заменить сердце или же убедить его молчать, чтобы не погубить душу. Зеленый цвет амулета отсылал к Осирису- богу возрождения, чья кожа часто изображалась именно такого оттенка- зелено-лазурной. В текстах «Книги мертвых», например, в папирусе Ани, содержатся иллюстрации скарабея на весах перед Осирисом. Оттуда нашей науке известно про такой обряд. Древние египтяне верили, что именно скарабей- существо, пришедшее к нам от солнца. Он катал навозный шар подобно тому, как солнечный день проходил цикл и уходил с закатом за горизонт. Но после темной ночи снова наступал день- снова возрождение. Так и душа возрождалась... Скарабей был ключевым элементом египетской погребальной магии. Солнечное возрождение и суд Осириса. Свет и тьма. Правда и ложь. Добро и зло... Это гарант того, что сердце не предаст душу и откроет путь к вечной жизни... и перерождению... Но...- замялась я,- я все-таки не понимаю, к чему мы ведем…

Абу Ильяс смотрел на меня и улыбался. Взгляды других арабов не были столь нейтрально-расслабленными. Они слушали меня и хмурились...

- Сейчас я скажу тебе одну вещь, девочка моя... Не из праздного любопытства. Я хочу, чтобы ты подумала и сказала мне свое предположение. Как египтолог... Ровно две недели назад из Римского музея был украден анкх или, как его называют в народе, египетский крест. Эта реликвия до последнего привлекала мало внимания. На фоне других экспонатов, которые десятилетиями выставляются в музейном фонде по Египту, он был совсем незначительным. И тем не менее, кража была совершена гениально. Для ее организации устроителями были затрачены колоссальные деньги, они пошли на огромные риски... Но ничего, повторюсь, ничего более украдено не было... Странно, не находишь? Сначала маленький анкх... теперь вот этот скарабей... Есть предположения?

Я молчала.

Предположений у меня не было.

А вот озабоченностей- хоть отбавляй.

- Послушайте,- прочистила горло,- контрабандисты, сумасшедшие с огромными средствами, увлекающиеся древнеегипетской философией, просто воры всегда были, есть и будут... Тысячи египетских артефактов ежегодно перемещаются в обход закона и морали... Меня интересует другое, сейид Абу Ильяс... Почему я тут? На каком основании? Почему меня похитили среди ночи? Я бы хотела вернуться в Каир. Меня не интересует ни сердечный скарабей, ни анкх. Я бы просто хотела, чтобы ваш сын помог мне с рекогносцировкой берега… А Меня использовали вслепую. Я могла сильно пострадать... Изначально договоренностью была передача документов и карт, но отнюдь не артефакта... Если бы я летела регулярным рейсом, меня бы поймали...

-Но мы ведь знали, что ты полетишь не регулярным рейсом...-усмехнулся Абу Ильяс...- этот мужчина, бандит из Москвы... Едва ли он допустил бы, чтобы женщину, которую он хочет видеть своей, поймали бы и осматривали, как проститутку.

Мужчины усмехнулись

По моей коже разбегался неприятный холодок.

Они знали обо мне намного больше, чем я догадывалась.

Что это за игра? Куда я вляпалась?

Фаиз сильно втянул воздух ноздрями, стоило его отцу упомянуть про Чернова, чем привлек коллективное внимание.

Он ревновал.

Это понимал и Абу Ильяс, бросивший на сына неопределенный взгляд.

- На этом всё, отец? Я могу забрать Александру? Она будет молчать... мы договорились... Мы уедем и...

- Таввиль баляк, я шаб (егип.- попридержи коней, парень),- сложил три пальца отец и потряс перед собой- типичный арабский жест показывающий, что спешка делу не поможет,- о судьбе русской мы еще подумаем... Пусть пока останется в деревне с Фейруз...

Фаиз заскрипел зубами.

- Ты обещал ее мне, отец... Алекса моя... Такой была договоренность с самого начала!

Двое мужчин из одного рода посмотрели друг на друга с нескрываемым напряжением.

Абу Ильяс подскочил, словно бы не был почтенным стариком. Это же сделали двое других.

А я словно бы вжалась в кресло. Страшно...

- В тебе кричит похоть, сын!- презрительно плюнул себе под ноги Абу Ильяс,- тахдис иблис (егип.- искушение Бесом). Ыб алейк (егип.- стыд тебе!)

Русская останется здесь! Ее судьба будет решена потом! Она опасна! Женщина, отравленная знанием, не может быть желанна мужчиной!

- Но она желанна! Ты знаешь это! С первого дня! Было бы иначе, я бы не стал этим заниматься!

Я в шоке следила за перепалкой. Какой дурой я была, доверившись Фаизу с самого начала! Не бывает дружбы между мужчиной и женщиной!

- Ты женишься на следующей неделе! Семья Авлад Сулейман (прим. еще одно племя Ливийской пустыни) не потерпит такого оскорбления!

- Одно другому не мешает!- продолжал гнуть свою линию Фаиз, а я слушала сокрушенно и шокированно. Меня для этих мужчин словно бы не существовало. Он делили меня, как вещь. Делили не просто для утех. Один хотел развлекаться со мной при живой жене, а другой... намекал на то, что меня нужно устранить...

Фаиз подошел слишком близко к отцу. На расстояние, не почтительное для разговора старшего с младшим, согласно местным традицим. Это обескураживало. Можно было представить, какая ярость клокотала в молодом бедуине. Ярость желания обладания...

- Что нужно для того, чтобы ты отдал ее мне? Чтобы вы оставили ее в покое?

- Согласишься отрезать ей язык?- усмехнулся Абу Ильяс.

Двое других арабов цинично засмеялись.

- Я сомневаюсь в этом, умри (егип.-мой драгоценный),- поверь мне, женщина для утех без языка сильно утратит в цене в твоей постели... Найди другую. Разве мало русских шармут (егип.- проституток) вокруг? Достаточно поехать на один из курортов Красного моря или в окрестности атомной стройки на Сахеле (прим. – север страны, прибрежный район Средиземноморья)...

Отчаяние затопляло меня.

Гнев сменился на настоящий страх. Природный...

Черт дернул меня играть параллельную игру...

Если бы я только не проявила глупость и не вышла из номера к Фаизу…

Да я бы вообще не брала эту чертову флешку! А дело, оказывается, вовсе и не в ней… Вот же я дура! Я ведь перепроверяла. Эти документы не имели никакого грифа секретности. Просто изыскания. Просто амбиция воодушевленного археолога, которую Фаиз бы помог мне реализовать чуть быстрее, чем официально...

Мужчины встали и проследовали к выходу.

Абу Ильяс бросил на меня свой фирменный нечитаемый взгляд.

- Отдыхай, баннута...- произнес повелительно и был таков.

Последним из хибары выходил Фаиз.

- Я приду за тобой,- сказал он сипло и был таков.

Только когда ветхая дверца хлопнула и я снова осталась один на один с собой в этом Аллахом забытом месте, на глазах проступили слезы.... Мамочка, куда я попала? Мне нужно срочно отсюда бежать...

Глава 19

Глава 19

Ночь наваливается на меня невыносимой тяжестью неизвестности и отчаяния.

Теперь уже реально страшно и понятно, что ничего хорошего впереди не будет.

Мои руки связаны.

Я буквально утоплена в мотках какой-то мягкой ветоши, в которую меня свалили, как мешок с картошкой.

Этим закончилась моя нелепая попытка бегства из этого хлюпкого домишки, на поверку оказавшегося в эпицентре гадюшника.

Щека до сих пор болит от хлесткой пощечины Фейруз, которая накинулась на меня в тот момент, когда во дворе, уже в шаге от свободы, меня схватили люди.

- Русская шармута! Тебе сказали быть покорной!- шипела она своим беззубым ртом,- обратно ее! Живо! Я говорила Абу Ильясу, что ее нужно продать берберам для утех контрабандистов!

А старушка- то не так невинна...

Я лежала в полном мраке, обездвиженная и деморализованная- и вспоминала про Черного как про далеко не самое темное пятно своей жизни...

На худой конец, быть любовницей бандита не так ужасно, как шлюхой в борделе контрабандистов со всей Африки...

Если бы мне только добыть связь... Если бы только попытаться выйти на цивилизацию и разорвать эту порочную круговую поруку...

Рассвет приближался. Я поняла это по тому, как усилилась в своих красках ночь... Перед зарождением дня страшнее всего...

Что будет? Как преодолеть это, как пережить?

С наступлением дня в моей жизни не будет просвета, как ни надейся...

Снова шум моторов и крики людей.

Снова паника с легкой толикой надежды, что... все это окажется ошибкой или меня спасут...

Когда дверь с силой распахнулась и внутрь вломились несколько мужиков с закрытыми красно-белыми арафатками лицами, я поняла, что все еще хуже, чем я думала...

Ко мне подлетела Фейруз с еще какой-то теткой- резво поставили на ноги, чтобы потому тут же заставить встать на колени...

Следующий кадр- моего лица касаются мужские шершавые пальцы.

Поднимаю глаза наверх. Сердце ухает.

Отец Фаиза...

И что-то подсказывает мне, что он тут не для того, чтобы забрать в свой дом новоявленную невесту сына...

- Непокорная... Строптивая... Слишком умная...- бормочет он, недобро усмехаясь,- я не позволю тебе отравить плоть моего сына, русская шлюха...

- Отпустите меня... Пожалуйста... Мне не нужен ваш сын. У меня есть мужчина... Я уеду...

- С чего ты решила, что нужна своему мужчине после того, как побывала тут? Он уехал- спешу тебя обрадовать. Мои люди сообщили, что вчера самолет Черного улетел из Египта... И он на борту. С какой-то женщиной. Видимо, снял в том же отеле. Недолго горевал по такой ненужной шармуте, как ты...

Внутри все обрывается. Последняя ниточка рвется...

- У меня есть мама... отчим... Они важные люди на атомной стройке...

- И потому мне вдвое невыгодно, чтобы ты выбралась отсюда и болтала своим длинным языком,- снова усмехается он,- я нашел для тебя гораздо более выгодное мне и полезное для тебя применение, Александра...

Я нервно сглотнула.

Ничего хорошего его слова не сулили.

- Тебя выставят на торги и продадут, Гамиля... По мне в тебе нет ничего привлекательного- кожа да кости, еще и брюнетка. Была бы ты сочная блондинка, я бы оставил тебя себе для развлечения, а так... Может быть и найдется какой-то такой же глупец среди молодых, как мой сын, потерявший из-за тебя покой... Если нет, пойдешь в бордель в Себху - они традиционно гостеприимны ко всем, кто гонит товары через их территорию. И да, для того «формата гостеприимства», который нужен, ты сгодишься. Только знай- будешь много болтать- тебе вырвут язык, а попытаешься бежать- отрежут ноги. И это не шутка. Так там всегда поступают со строптивыми рабынями! По сути, они будут отрезать тебе все, что можно, кроме одного органа. А его жизнеспособность возможна даже тогда, когда отрезано все остальное кроме туловища и головы...

Его гадкий смех еще долго звучал у меня в голове.

Еще никогда земля Египта не была ко мне так враждебна…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 20

Глава 20

Песок был повсюду. Он скрипел под босыми ступнями, забивался в волосы, в рот, в глаза. Сухой ветер пустыни рвал на куски остатки влаги в теле, обжигал кожу, словно невидимая плеть. Солнце клонилось к закату, но даже его уход не приносил прохлады - только тьму и страх. Унылая, бессмысленная серо-желтая пустота до горизонта. Как море, только мертвое. Каждое его дыхание - тяжелое, жгучее - словно пыталось выжечь легкие изнутри. Пустыня не просто была здесь - она была везде, в каждой поре кожи, в каждой капле пота, в каждом ударе сердца.

Здание борделя выросло из песка, как мрачная язва: низкое, вытянутое, из обожженной глины, с резными дверями, где каждая узорная щель будто подглядывала за тобой. Это был мираж из кошмаров - обветренный временем, грехами властителей и отчаянием невольников. Мираж не рассыпался, наоборот, чем ближе, тем более он был реален и уродлив. Стены в трещинах, створки, покрытые патиной, были испещрены символами, словно они могли шептать заклятия.

Внутри - сухой, тяжелый воздух. Густой, как клей. Красные и золотые ткани, некогда роскошные, теперь висели изорванными, выцветшими полотнищами. Масляные лампы на стенах давали грязный, колышущийся свет. Пахло так, что подступала тошнота: смесь прелого сандала, мужского пота, прокисшего вина и чего-то металлического… слишком узнаваемого - запаха крови.

Мне было запрещено поднимать глаза, да и узкая прорезь никаба не давала широкого обзора. Но я все равно пыталась время от времени разглядеть в этой безразличной к человеческой драме пустоте хоть какое-то подобие опознавательного знака. Когда мы покидали деревню, мне-таки удалось уловить на горизонте смутный образ пирамиды на отдалении. Интуиция и элементарные знания не подвели- мы были недалеко от Файюма, в одной из безликих деревень. А теперь продвинулись глубже к пустыне, но то, что по ходу движения я видела на расстоянии водную гладь, говорило, что просто дали немного на Запад. Единственным водоемом здесь могло быть озеро Карун. Значит, мы все еще в зоне, где человеческая цивилизация не так далека… Потому что если мы еще ночь будем ехать по пустыне, то надежда выбраться из этой песчаной пасти живой самостоятельно будет равна нулю…

Меня толкнули сзади, заставляя идти быстрее. Маленькая комнатка. Куча мук и человеческой боли. Боли и безразличия. Потому что места для надежды уже не осталось.

Женщины двигались медленно, как выдохшиеся куклы, в полупрозрачных платьях, глаза их были пусты, как черные колодцы. Кто-то из них сидел по периметру, на низких подушках, пытаясь прикрыть срам. Они не смотрели в глаза - только вниз, в пол, как будто там, среди трещин глиняного пола, была единственная безопасная точка во всей комнате, словно боялись встречаться взглядами с теми, кто сюда приходил. И я понимала, почему. Опасность. Там, от приходящих, их ждала только опасность, бесчестие и боль.

Меня с силой толкнули на пол, так и не развязав руки.

- Сидеть и ждать!- закричал араб и протянул небрежно к губам воду. Я жадно припала к бурдюку, не думая о неприятном привкусе воды. Пила, пила… Потому что уверенности, что в ближайшие часы меня снова напоят, не было никакой…

Дальше время застыло, словно бы в песочных часах кто-то закупорил узкое горлышко. Я слышала вой, причитания, молитвы на разных языках. Все они сливались в единую какофонию ужаса. Но удивительное дело- никто из присутствующих не пытался вступить в диалог. Каждая словно бы обращалась к себе самой и к высшим силам. Надежды не было. Был только страх, а перед его лицом человек всегда один…

Наступила ночь. Периметр постройки озарили факелы. Я почувствовала запах бензина- и потом вскрикнула, когда снаружи что-то запылало. Мимолетная надежда, что случился форс-мажор и на хаосе, панике и неразберихе мы сможем сбежать, улетучилась. Нет. Это старинный способ обезопасить себя от ночных незваных гадов в пустыне. Ты чертишь по периметру круг, поджигаешь- и те не осмеливаются его преодолеть. И теперь опасными будут только гады, которые были внутри. В человеческом обличии. Гораздо более страшные, чем самые ядовитые насекомые и хищники…

Я не сразу почувствовала на себе взгляд со стороны. Вгляделась в мрак- и едва не вскрикнула. Страшная женщина. Покрытая мраком. Ее лицо было изуродовано старостью и тяжелой жизнью. Беззубый рот то и дело открывался, как зияющая дыра. Она словно бы затягивала, как в воронку, всасывала, поглощала. Меня передернуло. Зачем она смотрит? Зачем ее держат? Кто ее купит? Или она тут как смотритель?

Женщина сделала странное движение бедрами- и буквально в три движения оказалась возле меня, как гусеница. А я в ужасе поняла, что у нее нет нижних конечностей, что она как обрубок. Передвигалась она за счет рук и движения бедер.

- Боишься, красавица?- произнесла она на удивительно чистом, литературном арабском- фусхе. Удивительно- для своего жуткого вида и возраста ее голос звучал совсем не старо. Как у молодой, энергичной женщины.

- Пытаюсь понять, как отсюда бежать… В отличие от всех этих побежденных,- вскинула подбородок. Терять мне было нечего. Даже если она засланный шпион мразей, которые меня захватили, я все равно не собираюсь быть покорной. Полная нелепость. Я найду способ вырваться. Найду! Как-никак я дочь Немезова! Гены пальцем не раздавишь!

Она усмехнулась и посмотрела в пустоту. В ее бездонных глазах играло отражение пламени.

- Когда-то я тоже надеялась сбежать… И они сделали со мной все, чтобы я не смогла…- горько усмехнулась она.

По моему телу пробежала липкая, кусающая дрожь. Господи. Это то, о чем говорил полоумный старик… Они и правда калечили девушек, чтобы не дать им возможности перемещаться…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Жаль, что мне никто не сказал, что даже если бы я стала антилопой или гепардом- быстрой, как ветер, я бы не смогла это сделать… Это место проклято временем. Оно затеряно в песках… Отсюда нет выхода… Оно затягивает всех, кто тут оказывается, наивная…

- Мне жаль, что с Вами случилось, но… давайте не будем сходить с ума… Не бывает таких мест. Ответственно Вам заявляю как ученый… Вся эта эзотерика- скорее загадка и флер, самовнушение. У всех вещей ей закономерное обоснование…

Она смотрела с интересом. Улыбалась своими погасшими глазами.

А я боялась до чертиков. Один ее вид говорил о том, что ничего это не самовнушение. Она сама- живое воплощение кошмара проклятия…

- А ты многое знаешь, девочка…Да? В тебе столько энергии… Она буквально фонит, пульсирует… Это место наполнилось, когда ты появилась… Закономерное, говоришь? Ученая? А что ты скажешь про Крокодилополь? Слыхала о таком? Огромное озеро посреди Ливийской пустыни, названное именем одного из фараонов, которое украшали две огромные пирамиды. А у их подножья был лабиринт… Сотни тысяч метров… Тысячи комнат… Крокодилы- живые воплощения бога Себека (прим. древнеегипетский бог с головой крокодила)… Об этом писал Геродот… Всё это поглотили пески времени. Всё ли?

Я пораженно смотрела на нее… Внутри всё сжималось. Я снова обвела глазами обшарпанные стены из глины. Сердце неистово забилось…

- Вы хотите сказать, что это… остатки Крокодилополя? Он ведь больше не существует… Как и те пирамиды… Как и озеро…

Женщина лишь усмехнулась…

- Когда-то я тоже пришла сюда в поисках истины… Мне хотелось славы, а было только тщеславие. И посмотри, что из этого вышло… Не будь, как я. Будь умнее… Пески умеют хранить тайны. И нам не дано понять, сколько же их на самом деле тут запрятано…Не воюй с пустыней, не сопротивляйся ей - и ее пески тебя не поглотят. Только подумай… Ничто не уходит бесследно. Все оставляет свой след и дух. Карун- это остатки того самого озера, а эти развалины?- она хмыкнула. Потом тут же изменилась в лице. Снова почернела, прямо на глазах, словно бы из нее снова ушла жизнь…

Я бросила быстрый взгляд в сторону входа и замерла.

Фейруз появилась, как ядовитая змея. Высокая, узкая, как клинок, с лицом, которое в полумраке казалось каменной маской. Сейчас она выглядела иначе. Моложе что ли. И уж точно увереннее. Совсем не так, как та престарелая тетка, готовящая мне завтрак. Удивительно, как она преобразилась без абайи и хиджаба. Черные волосы убраны в тугой пучок, губы - алая полоска. На ней платье цвета свежей крови. Тугое, как кожа змеиной чешуи. Точно… Гадина в храме гадов…

Подошла ко мне, безошибочно найдя во мраке, резко схватила за подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза.

- Нашелся на тебя покупатель, маленькая, - ее голос был, как холодная вода, выплеснутая в лицо. Она ударила меня по щеке. Звонко, от чего внутри все сжалось. Вторая пощечина - с другой стороны, будто ставила печати собственности. Будто заранее усмиряла.

- И ты будешь покорной, слышишь?! Или я сделаю так, что ты будешь молить меня о смерти.

Я сглотнула, чувствуя, как горло пересохло до боли.

Попыталась отшатнуться от нее, вывернуться, но она резко дернула на себя, заставляя встать. За спиной гюрзы появилось двое амбалов.

- Глаза вниз. Не смей смотреть. Он этого не любит.

Фейруз злобно улыбнулась и толкнула меня к дверям, обитым потемневшей кожей.

Тяжелые створки распахнулись.

Меня выволокли во двор. Песок был вязким, словно бы взбитым. Я путалась в подоле абайи, ноги заплетались. А может это страх так меня сковал. Страх и отчаяние.

Я упала- и никто не спешил поднять.

Глаза ослепила вспышка от фар автомобиля.

Посмотрела наверх. Обмерла.

У авто стоял Он.

Черное полотно скрывало его лицо, только глаза - темные, как выжженная земля, режущие, как клинки обсидиана, сверкали из-под складок ткани. Взгляд был таким тяжелым, что казалось, он поставит тебя на колени одним лишь усилием воли. Шаги - медленные, хищные. Весь в черном, высокий, широкоплечий, с осанкой хищника, который знает, что жертва уже в его когтях. На руках – перчатки.

Сердце гулко билось в ушах. Пальцы дрожали. Я трепетала, чувствуя, как все тело сжимается от страха.

Он остановился в паре шагов, не спеша. Просто смотрел. И этот взгляд был хуже любого прикосновения - холодный, прожигающий, как будто он видел меня насквозь, вплоть до мыслей.

- Не советую тебе перечить новому хозяину. Поверь, он все равно тебя убьет. Может быть, будет менее больно… Лучше бы ты осталась простой шлюхой в этом проклятом месте, чем досталось ему…

Сердце ухнуло куда-то вниз.

Он сделал едва заметный жест, и Фейруз растворилась, оставив меня одну перед этой черной нависающей фигурой.

Подошел близко. Рука, сильная, как железо, подняла мой подбородок.

- Таали (егип.- идем), - сказал он. Голос был глухим, низким, обволакивающим, и все же в нем было что-то, от чего волосы на руках встали дыбом.

Я шла за ним к авто, то и дело спотыкаясь. Хотела было наивно открыть пассажирскую дверь, но чьи-то резкие, сильные руки меня одернули, подняли от пола, как пушинку. Следующее мгновение- я в багажнике. В кромешной тьме. Мужчина за рулем не церемонится. Меня подбрасывает, тело горит от ударов на бездорожье, дышать нечем. Настолько, что горло то и дело сжимает спазмом… Я на дне… На самом дне… Это только начало новой ночи в этом проклятом месте, а она уже такая темная, что не выбраться…

Глава 21

Глава 21

Когда мы, наконец, останавливаемся, я полностью дезориентирована в пространстве. Багажник открывается, но вокруг все такая же густая, зловещая темнота. И он темный. Пугающий, нависающий. Только белки глаз светятся неестественно.

-Ихруги! (егип.- вылезай), -грубый приказ на арабском, которому я вынуждена повиноваться.

Охаю, когда оглядываюсь по сторонам.

Вы можете представить себе пустыню ночью? Нет, не лагерь, не пристанище. Просто безмолвную черноту сверху и снизу. Такую, от которой кружится голова, от которой все в ушах звенит…

Я задыхаюсь.

Я обречена.

Меня никто не спасет.

Есть только Он- этот черный человек без лица и души…

Анубис.

Посланник ада.

Может быть, я умерла и то проклятое место, где мы были- чистилище? Может быть, я заигралась и теперь прохожу путем мертвых в загробный мир.

Он толкает меня на песок, глубже в пустыню.

Мне некуда бежать.

Единственный вариант выжить- прижиматься к нему… Унижаться и просить помощи…

На глаза наворачиваются слезы…

- На колени,- приказывает он, понимая, что я все равно не осмелюсь ослушаться.

Повинуюсь.

Ужасаюсь.

Проваливаюсь в бездну безнадежности и покорности…

Его шершавая рука трогает мое лицо, спускается на губы.

Он растирает их, оттягивает, изучает.

- Смотри на меня,- снова хриплый голос на идеальном арабском. И все же… что-то царапает меня изнутри… Словно бы психосоматика дает какие-то сигналы, которые я сама распознать не могу…

Что-то не так… Что-то, на что мне следует обратить внимание…

Мой пленитель медленно поднял руки к своему лицу, снял ткань…

И мир замкнулся.

Я даже моргнула пару раз, не веря в происходящее…

Не может быть.

Это уже галлюцинация.

От ужаса резко подалась вперед, стирая колени, ухватилась за полы его наряда, потянула на себя.

Даниил Черный.

Не мираж.

Из плоти и крови…

Мужчина, которого я в душе умоляла услышать и прийти за мной…

И вот, он передо мной. Только не спасает…

Тот самый взгляд, от которого внутри все рушилось. Легкая, почти невидимая усмешка.

- Ну здравствуй, Александра… - произнес на идеальном арабском. Ни акцента, ни инородной интонации. - Или мне сказать… Клеопатра? Побежденная… У ног завоевателя…

Я замерла, не в силах вымолвить ни слова.

Он продолжал трогать мое лицо. Его прикосновения не были грубыми, но взгляд и голос… Сплошная угроза…

- Ты сбежала. Молчала. Скрывала свои мелкие интрижки, делая из меня дурака… Решила, что пустыня тебя спрячет. Дура!

Последнее слово произнес, переходя на русский.

Его рука с силой сжалась на моих волосах.

Это уже была не ласка.

- Знаешь, в чем твоя проблема, Александра Немезова? Ты не умеешь не только слушаться, но и слышать и слушать… А ведь все ключи у тебя были с самого начала…

Теперь я понимала, о чем он.

Египет не был чужой страной для Черного… Он был тут по какой-то неведомой мне причине «своим»… Все не случайно… Я и правда ничего не слышала и не слушала, а вероломно подумала, что моя двойная игра будет уместна и проканает…

- Здесь нет свидетелей. Здесь нет твоей семьи. Здесь пустыня. И в пустыне ты - моя, - произнес он, и от его слов по коже побежали мурашки, смешанные с липким ужасом.

Я хотела выкрикнуть, что ненавижу его, что никогда… но он уже склонился ближе, и горячее дыхание обожгло мою щеку.

- Я заберу у тебя все, что захочу. И ты будешь смотреть в пол, пока я не решу, что можешь поднять глаза.

Не успела сосредоточиться на своем отчаянии, как он резко дернул меня наверх. Мои руки все еще были связанными и он не спешил ослаблять стяжку.

Мы шли, то и дело проваливаясь в вязкий песок. Я даже не знала, о чем молиться- чтобы он не убил меня или чтобы нас в темноте не ужалил какой-нибудь смертельно опасный гад.

Страх завладел каждой клеточкой. И вмиг вытеснил другой- который я чувствовала в ожидании пугающего неизвестного в лапах Фейруз.

Охнула, когда он толкнул вперед и моя спина тут же уперлась в глиняную стену, которую я не заметила в полном мраке.

В этой тотальной, всепоглощающей темноте я не видела строения. Оно было покрыто тайной ночи в пустыне, как и мы сейчас. Как и все, что Он делал со мной и собирался сделать…

Попыталась удержать равновесие, попятилась вдоль стены - он тут же схватил и вернул на место…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Скрипучая высохшая дверь жалобно скрипнула, словно бы единственная сочувствующая мне тут…

Он повел меня по коридору - узкому, с кривыми стенами, где тени дрожали, как живые. Я шла, чувствуя, как его рука на моем локте подобна железной хватке, от которой кожа ноет.

Еще одна дверь в конце. Он открыл ее ногой, впустил меня внутрь и закрыл за нами.

Комната была меньше, чем я ожидала. Тоже погруженная во мрак. Бесцеремонно толкнул к подобию кровати, а сам прошел к столу, на котором я смогла разглядеть масляную лампу. Пара движений- помещение озарилось тусклым светом, с которым стало еще более зловещим все убранство… И он… Зловещий, нависающий…

Поежилась… Тени на стенах, похожие на руки, тянущиеся к нам. Посередине - низкий стол с металлическим кувшином и двумя чашами. Воздух был горячий, и все же я ощутила прохладу, когда он шагнул ближе.

Я замерла и просто наблюдала за тем, что делал Черный.

Он не сводил с меня взгляда, когда спокойно и размеренно стягивал свою одежду. Бурнус, тяжелые сапоги, штаны, белье…

Совершенно голый. Только дикие татуировки с сакральными египетскими символами… Я впервые видела их так близко. Их было так много… Я даже не предполагала!

- Раздевайся, Александра…- сказал спокойно.

Я глубоко втянула воздух в легкие.

Сейчас все произойдет…Сейчас.

Не на сатиновых простынях пятизвёздочного отела, а тут… В каком-то забытом богами месте в пустыне…

Руки дрожали…

Он устал смотреть, дернул меня на себя и в несколько рывков оставил меня перед собой совершенно голой…

Горячий взгляд обжигал, как кофе, только снятое с раскаленного песка.

- Сейчас я спрашиваю, а ты отвечаешь…- его голос царапал…- ты спала с сопляком Фаизом?

-Нет…- жалобно всхлипнула.

Даниил сжал мой подбородок больно и заставил смотреть на себя.

- Кто к тебе прикасался с момента, как ты ушла из моего номера? Кому ты отдалась? Под кого тебя подсунули?

- Ни под кого, Даниил… Я не…

- Заткнись!- его рокот, казалось, разлетелся на всю пустыню,- ты отвечаешь на мои вопросы, а не болтаешь! У тебя была возможность использовать язык по назначению и все мне вовремя рассказать, но ты… Сучка Немезова…

Мне было страшно от одной только мысли, сколько же в нем кипело ярости, обращенной на меня…

- На колени!- приказ, за которым тут же последовало сильное нажатие на плечи.

Он тут же схватил меня за волосы и придвинул к себе.

- Ты лживая, строптивая, самоуверенная дура, которая едва не лишилась жизни из -за своей глупости… Знал бы я это раньше, даже не посмотрел бы на тебя… Открывай рот! Вот на что он только и годен, раз ты не умеешь разговаривать, когда тебе на это дают право!

Я была в ужасе.

Да, формально понимала, что надо делать, что сейчас будет, но…

В моей жизни никогда не было такого…

Это Черный убежден, что я опытна и искушена, а на самом деле…

- Ну же, шлюшка…- брезгливо бьет меня по щеке тем самым агрегатом, яростно его сжимая,- наверняка ты не раз отсасывала на коленях в таких условиях своим задротам-ученым, с кем потрошила гробницы…

Я всхлипнула.

Глупо будет сейчас говорить, что…

Что я бравировала тогда перед ним. Что я… так же далека от секса, как мы сейчас с ним от любви и нежности…

Я это переживу. Я справлюсь. Сейчас главное утихомирить его гнев, выбраться, наконец, из этой проклятой черной пустыни…

Просто доверилась инстинкту.

Просто сосредоточилась на запахе и вкусе, которые не были мне неприятны.

Я переживу. Я справлюсь.

Лучше он, чем дикари-контрабандисты…

Открыла рот, который тут же заполнила его плоть и такой яркий вкус… Давление на горло, непривычная наполненность….

Черный был нетерпелив и яростен.

Но страсть в нем горела- он стонал, рычал, сжимал мой скальп так сильно, что слезы на глазах проступали.

- Активнее, вусха (егип.- грязная),- не строй из себя невинную овечку… Как же сладко…

Когда я думала, что все закончится… Когда была уверена, что сейчас он меня все-таки отпустит, достигнув разрядки, почувствовала, как меня резко хватают за руку и поднимают. Мгновение- и спина упирается в шершавую прохладу глиняной стены. Рядом послышалось какое-то шипение…

Какой-то гад мимо пробежал. Но только разве его сейчас стоило бояться?

Взвизгнула, когда сверху навалилось тяжелое горячее тело.

Умелые руки подхватили меня под бедра, приподняли, а в следующее мгновение я почувствовала дикую, агонизирующую боль между ног.

Закричала. Впилась в его плечи, как пустынная кошка.

Из глаз непроизвольно брызнули слезы.

Черный замер.

Сначала нашел глазами мой затуманенный от агонии боли взгляд.

Потом медленно отстранился, выходя и смотря вниз.

Не знаю, что он увидел в этом тусклом, искаженном, словно бы смазывающем в небрежные мазки импрессиониста свете там, на месте слиянии наших тел, но…

Дальше я услышала отборный русский мат…

- Идиотка! Почему ты не сказала, что девственна?!- столько шока, неверия в голосе… И эйфории…

Да, черт возьми. Вопреки всему там была эйфория и торжество…

Инстинкты женщины заставили меня поймать его взгляд даже в моем шоковом состоянии…

Да… Он смотрел на меня с триумфом, восторгом и торжеством первого мужчины…

Руки, мгновение назад напоминающие жесткие путы, ослабли.

Они стали нежными и ласкающими.

А я, напротив, не смогла больше сдерживать рыданий.

Они рвались из меня освободительным катарсисом, с которым выходил стресс от всего пережитого за сутки…

Меня трясло, а он обнимал и что-то шептал на арабском, но я даже не могла разобрать…

Мы сидели на полу, в пыли и песке, посреди края света, на глазах у давно забытых богов, которые никуда не делись, а просто затаились в этой недвижимой пустыне…

- Глупышка моя…- шептал он,- я бы обрушил этот мир, если бы тебя потерял…

Это было больно.

Это не было любовью.

Одержимостью- определенно.

Ядом Черного Лотоса- совершенно точно.

И конечно же, далеко не освобождением…

Фейруз была права…

Наверное, лучше было бы сгинуть в песках, в бесчестии и забвении, чем сейчас в его объятиях…

Они уничтожат меня.

Почему-то здесь и сейчас, во мраке ночи пустыни, у развалин древних сооружений, сожранных песками цивилизаций, я понимала, что это в нашей с ним судьбе предначертано древними богами…

Глава 22

Глава 22

Внутри меня ярость, пустота и сожаление. Сложный коктейль, противоречивый. Наверное, я должен радоваться, что наконец, испытываю такие живые, вкусные эмоции спустя столько лет.

Только это не к месту. Не время сейчас. Досадно это признавать, но Александра появилась во всех смыслах не в то время и не при тех обстоятельствах.

И в то же время, я не могу не смотреть в бескрайнюю пустоту пустыни, которая так меня наполняет, и благодарить ее за то, что она дала мне ее. Что она дала мне ее несорванным цветком.

Алекса невинна. Эта мысль набатом эйфории и адреналина стучит по вискам, сметая всю мою ярость и ревность. Ревность к ветру, солнцу, воздуху… Потому что эта женщина должна принадлежать мне.

Это сложнее, чем тупое понимание брака такими, как Немезов и его кукла-жена. Это то, что могут понять лишь помазанные Востоком, пустившие по своим венам жар огня песков… Мактуб. Написано. Скрижалями судьбы. Картушами с древнеегипетскими символами, которые смогли разгадать благодаря Розеттскому камню.

Написано кровью, которую она оставила, дав мне в нее войти там, на руинах священного Крокодилополя, сожранного временем, песком и забвением.

Я смотрел на ее хрупкую фигурку, свернувшуюся клубком на белых сатиновых простынях отеля - и сердце давало сбой.

Она волнует меня. Мне по-животному не терпится снова ощутить, как в ее красивом, гибком хрупком тельце замирает дыхание предвкушения или даже страха. Страх- неизбежный спутник возбуждения женщины. Женщина должна бояться мужчину. Потому что тогда она покоряется. А потом испытывает удовольствие, понимая, что покоривший не хочет убивать… Он хочет давать удовольствие, он хочет возносить… В ее слабости и покорности ее награда…

Эту нехитрую мудрость объяснили мне африканцы и арабы, среди которых прошла большая часть моей жизни. Оказавшись здесь в составе частной военной организации сразу после армии, совсем зеленым, я и думать не думал, что так проросту в эти места корнями.

Здесь я познавал мудрость жизни, здесь я обжигался, возвышался и падал, здесь я познавал самый черный порок и… самую высокую, жертвенную любовь…

Моя судьба смешна и нелепа. Так говорю себе я, всякий раз вспоминая предсказания старой колдунью в забытом богом оазисе Бахария на стыке белой и черных пустынь, частей великой Сахары. Много лет назад, зеленым юнцом, мы попали там в засаду, воюя с очередными радикальными исламистами на страже покоев государства.

Мы зашли в ее ветхую лачугу случайно, в поисках воды, которая была на исходе. В оазисах всегда были колодцы, а нам предстоял долгий переход на юг, вплоть до суданской границы.

Она выцепила меня глазами сразу. Словно бы других ребят и не было. Посмотрела, улыбнулась своим беззубым ртом… Темная женщина. Словно бы поцелованная мраком. Ее глаза были бездонными. По телу побежал озноб, словно бы я ребенок в темной комнате с кучей иллюзорных монстров. Наверное, только в детстве я так и боялся, потом страх попросту вытравился из моей крови…

- Вы все тут просто случайные путники, которым я дам воду, ибо это велит закон великой пустыни. Не откажи тому, кто страждет. Вода и два финика- кодекс чести в пустыне. Но ты, черноокий, ты отопьешь из отдельного стакана…

Мы переглянулись с ребятами. Что вещала эта полоумная?

Несколько парней в моей команде, совсем зеленых и потому пока очень нервных, напряглись и взялись за оружие… Провокация? Отравить хочет? Запугать?

Я кивком головы дал им понять, чтобы не кипишевали.

Просто старуха, сошедшая с ума от жары и одиночества.

Она не может мне быть опасной, даже если даст яд.

Когда ты взваливаешь на себя такую работу, как взвалил я, тебя не пугает ни яд, ни лихорадки, не редкие болезни. Мы привиты от всего, от чего только можно, в аптечке первой помощи- самый важные жизненные антидоты. Не помру. А все остальное покроет страховка, как никак…

Я подошел к ее столу по кивку.

Взял из дрожащих скукоженных рук глиняную чашку…

Пока пил до дна, даже не представляя, что вода может быть такой холодной и вкусной, она смотрела и причмокивала.

- Пустыня поцеловала тебя, черноокий. Она выбрала тебя в свои спутники, и как бы ты ни сопротивлялся, она будет находить тебя снова и снова… Все, что у тебя будет, даст тебе пустыня. Пустыня же и заберет, если ты будешь к ней неуважителен. Женщина… Твоя женщина тоже будет тебя ждать в пустыне. Странный парадокс, насмешка богов. Это будет чужачка… Она придет оттуда же, откуда и ты- с холодного севера… Но судьба сведет вас в пустыне… Она либо спасет тебя, либо погубит… Прости, но скорее второе. Ты обречен на несчастную любовь. Осирис, чье тело будет разорвано на множество частей. Соберет ли она их воедино, подобно Исиде?

Тогда мы просто посмеялись над словами старухи, стоило нам покинуть оазис, пополнив провиант. А спустя несколько лет, когда по долгу службы меня отправили в ливийскую Киренаику, я снова почувствовал тот самый первородный страх, когда судьба свела меня с Ней…

Майя была юной, затравленной и жутко испуганной игрушкой шейха Киренаики. Русская девочка, которую он выкрал из Москвы, приехав в Россию на конференцию. Студентка- переводчица, сопровождающая его делегацию, имела неудачу понравиться похотливому, не знающему отказа ни в чем наследнику престола.[1]

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Судьба послала мне ее спасать, когда шейха попытались свергнуть. Он сам доверил мне ее как самое ценное. Он любил эту безукоризненно красивую блондинку со сливочной кожей и голубыми глазами…

А потом ее полюбил я… думал, что люблю. Верил в нас. Верил, что она сможет забыть, что я смогу растопить ее сердце.

Не судьба… Мактуб вырвал у меня Майю клещами, когда шейх словно бы воскрес из песков и предъявил на нее права…

Тогда мое сердце приказало больше не любить…

Я наслаждался жизнью. Менял женщин. Шел по своей судьбе без угрызений и сомнений. Судьба тоже не спала. Спустя годы она закинула меня обратно на родину, в новом качестве. Из опытного, матерого военного специалиста, долгие годы налаживающего систему безопасности для иностранных лидеров в Африке, я подался в криминалитет. Это тоже не был мой сознательный выбор, а скорее долг жизни. Так сложилось, так было нужно…

Я забыл про старуху. Я почти не вспоминал пустыню, пусть иногда и приезжал сюда, так как за эти годы я и мои друзья по жизни- коллеги и сослуживцы- обросли капиталами и возможностями в этих краях…

А потом случилась она. Александра.

Снова усмешка судьбы?

Глупость?

Прихоть? Совпадение?

Я не знал этого.

Но точно знал другое.

Она пришла в мою жизнь не вовремя. Совсем не вовремя.

Когда я хотел проучить зарвавшуюся дочуру Немеза, и предположить не мог, что она так зацепит, что снова всплывет эта чертов пустыня и мои воспоминания о том странном оазисе Бахария и его жительнице…

И вот… мы тут…

И я понятия не имею, что делать…

Александра совершенно точно особенная. Сам Анубис потрудился над ее мозгом. Сотканная из сомнений, противоречий, авантюризма и упертости… Мне хотелось ее разгадывать. Мне хотелось бежать за загадками вместе с ней…

Она дрожала. А ведь я накрыл ее теплым одеялом и приказал развести камин… Всему виной ее шок, все еще отходняк после сильного стресса. Даже у ребят в Москве, первый раз идущих на разборку, бывает такой откат…

- Александра…- я глажу ее по волосам и прошу развернуться, поднося к губам горячее вино с медом. Прекрасный, животворящий рецепт родом еще из древнего Египта.

Она прикладывается, отпивает, щеки чуть розовеют, но взгляд все такой же потерянный и опущенный вниз.

Я ведь сам ей приказал быть такой, а теперь и меня колбасит.

Тихо, Черный. Ты опять на неправильном пути. Тебе нужно сейчас про другое… Иначе всему крышка, всем планам.

- Александра, я набрал тебе ванную… Давай горничная тебе поможет и ты полежишь в теплой воде, отдохнешь…

- О, это не просто вода. Это ослиное молоко, госпожа,- тут же вступает в партию девушка, которой я щедро заплатил, чтобы она привела в чувства мою Алексу,- сама Клеопатра…

- Я хочу остаться одна,- говорит она твердо,- на арабском, а потом смотрит на меня умоляюще и добавляет на русском,- на эту ночь… Пожалуйста… Одна…

Просит меня… Боится…

Я мысленно чертыхаюсь про себя и выхожу.

Ночь встречает меня роскошным ковром из звезд на небе. Только здесь, в сердце оазиса, на берегу священного Каруна, они такие яркие. Нет, конечно. Тоже вранье. Много где они такие яркие. Просто рядом с ней все стало как-то особенно преисполнено смысла впервые за эти годы…

Иду в сад. Красиво тут, конечно. Старик Петтигрю молодец. Знает толк в создании тихой роскоши. Этот небольшой бутик- отель- мое секретное пристанище с Алексом, другом, с которым мы вместе ставили бизнес военных компаний[2]. Это мы когда-то дал деньги одному опытному отельеру, решившему уйти на отдых, чтобы тот сделал место, куда бы можно было приехать и погрузиться в аутентику. Таких мест у нас по Египту еще несколько и каждый со своим колоритом.

Закуриваю. Рядом появляется гибкая тень брюнетки. Кто-то из немногочисленных постояльцев. В этот отель тяжело попасть, надо бронировать как минимум за полгода. Либо непростая. Возможно, актриска или певичка. Судя по типажу, Ливан или Иордания.

- Почему такой красивый мужчина скучает один?- хороший английский, но с типичным арабским налетом.

Смотрю на нее. Сексуальная. Голодная.

Еще неделю назад она бы уже через десять минут прыгала на мне, но сейчас…

Не хочу. Неинтересно. И главное, не потому, что не даю фантазии разыграться. Я реально не испытываю даже толики мужского интереса.

Я хочу Александру. И сейчас не про секс. Сейчас про ее живые эмоции, про наши словесные дуэли и искреннее погружение во что-то новое. И я сейчас не про себя. Это мне хочется открывать Саше то, что она не знает и не видела. Радость от этого испытывать. Удивлять и баловать. А сейчас, судя по всему, найдется много чего, куда мне можно будет ее погружать…

- Я не скучаю, красавица. Я отдыхаю… Один…

Она улыбается. Нет, не оскорблена, скорее заинтересована и не намерена сдавать стратегические позиции.

- Я тоже… Какое совпадение. Если захотите отдохнуть вместе, я в пятом номере, кивает в сторону одной из дверей, выходящих прямо к бассейну…

Уходит от меня, виляя задом, а я иду от греха подальше в свою комнату. Смотрю на догорающие угли в камине.

Магнитом тянет хоть одним глазом посмотреть, что там делает Алекса, но я держусь. Она просила меня об уединении. Если я хочу ее приручить, нужно выполнять обещания.

Засыпаю на пару часов. На рассвете уже снова в строю. Это тоже привычка со службы. Обожаю купаться в бассейне, когда воздух в пустыне еще пронзительно свеж. На рассвете, когда пески покрываются чуть заметным инеем, это ощутимо вдвойне. Красиво… Как же красиво!

Я бы хотел сейчас разделить этот момент с ней. Уверен, ей бы зашло, но… вместо этого из пятого номера в бикини с утра пораньше выныривает «ливанская порнозвезда».

Она покачивает бедрами, небрежно машет гарсону, чтобы он принес континентальный завтрак (конечно же, моветон в таких аутентичных местах, но не для ливанок), а потом с разбега ныряет в воду, обрызгивая меня.

- Не говорите мне, что Вы так и не легли…

Выныривает грациозно, улыбаясь.

Грудь вздымается в такт частому дыханию. Бьюсь об заклад- силиконовая. Даже забавно было бы потрогать…

- Не поверите…

- Страдаете от любви?

Я улыбаюсь, пожимаю плечами, откидываясь на бортик, отпиваю гранатового соку, которого мне только что принесли.

- Значит, да…- продолжает она соблазняющий монолог,- интересно бы мне было посмотреть на ту, кто может увлечь такого мужчину…

Наверное, боги реально гогочут над нами. Как минимум, им интересно наблюдать за нашей жизнью, как за телесериалом. Потому что ее желание тут же исполняется.

В этот момент дверь номера Александры отворяется- на пороге она- в огромном белом халате на несколько размеров больше ее хрупкой фигуры и с пучком на голове. Очаровательно милая, беспомощная и такая какая-то домашняя сейчас…

Девица тут же ловит ее глазами, переводит подозрительный взгляд на меня, дает свою профессиональную оценку…

Алекса словно бы тоже подбирается и реагирует так же. Я чувствую ее острый взгляд. Черт побери, он даже забавляет меня… Нечто похожее я испытывал, когда она танцевала кошечкой передо мной в клубе, а я и не знал, кто же это… Когда узнал этот дерзкий взгляд на свадьбе, увидел нелепую подделку на спине малолетки Немезова и… испытал такое острое, такое живое возбуждение в туалете на строптивую Алексу в платье монашки, что аж тело прострелило…

Как я кайфовал, когда шлепал ее, когда уже понимал, какое сокровище мне достанется с миром или кровью… Она терпела. Терпела и сопротивлялась. Вкусная, вкусная Александра. Моя Клеопатра…

Я ликовал, увидев, что вчерашняя слабость и подавленность уступили место привычной воинственности. Кто бы подумал, что я буду радоваться ее строптивости. Нелепость…

Она подходит к бассейну, нагло ложится на шезлонг, складывая руки.

Ливанка фырчит и смотрит так, словно бы Алекса украла у нее последний кусок хлеба…

- Простите, не могли бы вы сменить свое положение? У нас тут разговор… –говорит она нагло, намекая, чтобы Саша заныкалась в угол… Подальше от нас.

Алекса встречает ее взгляд спокойно, выдержанно и… убийственно…

- Могла бы. С легкостью.

Она произносит это, а дальше я немею, потому что моя строптивица, как ни в чем не бывало, скидывает с себя халат, под которым только трусики- и то бежевые. Совершенно не пряча своей голой высокой аккуратной груди, она подходит к бассейну и плюхается в него, обрызгивая нас. Особенно гурию…

- Этот бассейн для всех клиентов отеля. Хотите приватности- поговорите с ее владельцем,- вскидывает подбородок Сашка. Вот же змея. Острит специально, подкалывает.

Ливанка раздраженно хватает ртом воздух.

- Вы… Вы… Вообще-то это и есть владелец отеля!- выдает себя с потрохами. Конечно же, как типичная охотница за деньгами, она не могла вчера не пробить за небольшую взятку в виде чаевых обо мне все и вся у сотрудника. Надо узнать, кто шкура-стукач и выгнать вон…

Алекса не дослушивает. Она начинает энергично грести руками и ногами, всем видом показывая, что на нас ей наплевать.

А я закипаю моментально, когда вижу, что появившийся с завтраком паренек- официант жжет глазами не порнодиву с микроповязками бикини и вываливающимся наружу четвертым размером, а мою девочку…

[1] Историю Майи можно прочитать в дилогии «Майя. Игрушка шейха»

[2] У Алекса тоже преинтереснейшая история. Ее можно прочитать в книге «Брат жениха. Цена измены»

Глава 23

Глава 23

Он заигрывал с ней.

Просто небрежно улыбался, скользя глазами по искусственным формам и заигрывал.

Все просто у него.

После всего, через что я накануне прошла, через что он меня пропустил, что сделал со мной...

Ярость внутри разгоралась, как пожар.

Мне хотелось ранить его, хотелось выцарапать ему глаза, хотелось...

Когда он выгнал эту пластиковую куклу, резко стало очень неуютно и как-то стыдно за свое поведение.

Руки сами автоматически потянулись к груди, чтобы прикрыться.

Я вмиг почувствовала, какой все-таки холодной была вода.

Два взмаха широкими плечами по аквамариновой глади, он подле меня. Едва не вжимается.

- Как ты?- участливый голос с хрипотцой, которая тут же отсылает меня к интимности всего того, что случилось накануне между нами.

Отвожу глаза.

Когда смотрю на него, передо мной снова и снова то, что было. Нет, не в логове Фейруз, не в багажнике. Передо мной та маленькая комната из глины, масляная лампа и Он...

Мне было больно, но сейчас, внутри, нет на него обиды, словно бы произошедшее было неизбежно. Зато на каком-то внутреннем, инстинктивном уровне хочется понять его реакцию на... мой обман.

Но мне все равно нужно показать свое «фи», чтобы было больше пространства для маневра. Сегодня я уже не собираюсь быть слабой, забитой плаксой. Надо в руки себя брать… Меня вообще-то хотели убить! Еще хотят, наверное! И вообще, непонятно, куда я втянута и стоит ли об этом говорить Черному… С одной стороны, вчера он красноречиво дал мне понять, чем чревато будет мое «недоговаривание». С другой… С другой я пока ни черта не понимаю!

- Как я? Как после многих часов с завязанными руками, в роли мешка картошки или куска мяса... А так в целом нормально... наверное, могло быть и хуже, если бы ты меня не СПАС.

Делаю ударение на последнее слово. То, как Черный там оказался и что это за такой «Черный Лотос», говорящий на арабском лучше, чем я- нам еще предстоит выяснить.

- Вчера было много войны,- еще сокращает расстояние.

Да там уже и нечего сокращать. Между нами только исходящая даже в прохладной воде жара,- сегодня я хочу мира с тобой. Саша...

Он поправляет прядь у меня на лице. Смотрит в глаза.

-Саша? Ты назвал меня впервые так... банально...

- Разве не в банальности вся искренность?- наклоняет голову, изучая. А я все еще прикрываю грудь.

Глаза Черного медленно стекают с каплями по моей ключице и ниже.

- Не стоит ее прятать. Она идеальна. И я заценил, и бедный уже не работающий тут паренек.

Я вмиг снова воспламеняюсь от возмущения. Он его уволил? За что? Даниил считывает мой гнев и усмехается.

- Последствия твоих выходок могут иметь нехорошие отголоски не только для тебя, Александра. Разве ты еще не поняла?

Я глубоко и тяжело дышу. Зачем он так?

- Оставь его на работе. Наверняка на нем вся его бедная семья держится. Я знаю такой сорт египтян... Он не виноват.

Его ноздри раздуваются.

- Хорошо...- произносит, спустя какое-то время, изучая меня, не выпуская из умозрительного захвата.

- Сегодня все для тебя, Александра. Ты хочешь отдыхать в номере или прокатимся по достопримечательностям? Твою безопасность я гарантирую...

- Как Даниил Черный из Москвы или как Черный Лотос из Ливийской пустыни?- мрачно усмехаюсь.

Мы с ним переглядываемся и загадочно друг другу улыбаемся.

- Не стоило смотреть в старинные зеркала, Александра. Там слишком много многоликого и сокровенного?

- Я бы хотела получить ответы на разумные вопросы, Даниил...

Сама понимаю, что впервые называю его по имени... По телу бегут мурашки. Он это видит даже в воде. И сам..,. покрывается мурашками.

Мы снова смотрим друг на друга. Пауза затягивается...

- Если ты готова говорить, я тоже готов. Мне кажется, что с тайнами и обманами хватит, нет?

Я молчу.

Он приближается, наклоняясь к шее.

- Например, если бы ты сказала мне про свою невинность раньше и не блефовала, Саша, все было бы иначе, я бы не причинил тебе боль.... - он целует мою шею, едва касаясь губами.

Вздрагиваю.

- Точно бы не причинил? А мне показалось, ты любишь причинять боль...

Снова это пламя в его глазах, черное и густое. Как смоль, как нефть...

- Только сладкую, малышка... Я сожалею о том, что произошло и как. И потому считаю, что нам нужно прояснить ряд моментов, чтобы двигаться дальше...

- Хорошо, давай проясним.

Все-таки ухищряюсь и отплываю от него, выворачиваясь.

Но он тут же притягивает за талию. Наши тела прижаты друг к другу в воде, его руки накрывают мою грудь и слегка сжимают.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Никаких секретов, Александра. Никаких подковерных игр и интриг, которые могут закончиться плохо. Как видишь, все далеко не так просто, как это могло показаться. Сейчас мы выйдем из воды, оденемся, позавтракаем и поговорим. Ты расскажешь мне, что ты передавала Фаизу, как ты попала в Файюм, что тебя с ним связывает и почему ты оказалась у Фейруз...

- А ты?- замираю, не шевелюсь. Не убираю его руки с грудей. Просто потому, что показываю, что жду встречной открытости.

Он выдыхает мне в шею с хриплым смешком. Я чувствую, как в поясницу упирается его возбуждение.

- Мне нравится, когда ты такая подчеркнуто послушная, малышка... Возбуждает не сам факт, что ты к себе подпускаешь, а что делаешь это ради моей встречной уступки. Засчитано. Я тоже тебе расскажу то, что ты хочешь узнать. Возможно, многое бы ты поняла изначально, если бы слушала меня и слышала. Я уже говорил тебе о твоей самонадеянности... Так что, уговор?

- Уговор...- выдыхаю я, выплываю, наконец, на свободу и быстро поднимаюсь наверх, тут же хватая халат с лежака.

- Я буду таамию, фуль и мулюхию. Очень голодна. А если ты еще и туристическую вылазку хочешь, то и тебе советую нормально подкрепиться, как подобает настоящему работящему египетскому мужчине в этих краях.

Уже в дверях у своего номера оглядываюсь на него.

Он смотрит мне вслед и улыбается.

Какой-то слишком молодой.

И лицо подозрительно расслабленное. Даже умиленное.

Непорядок…

Глава 24

Глава 24

- Кто ты, Даниил?- я смотрела на его профиль, который на фоне серо-белой пыли пустынного моря казался словно бы выбитым чеканкой на старинной монете. Красивый... Породистый... Загадочный.... - У тебя идеальный арабский, ты тут свой...

Он отвлекается от дороги на меня, усмехается.

- Сейчас решила об этом поговорить. Не терпится, девочка? Сабр, Александра. Разве не так здесь говорят?

- Я не египтянка, я нетерпелива и... я действительно шокирована, Даниил... Подумать не могла. Служба? Но как это сочетается с твоим… нынешним делом?

- Теперь ты понимаешь, что у тебя не было шансов не стать моей? – усмехается он, опять уходя от темы.

Я улыбаюсь ему. Не хочу воевать. Устала. Пока. Нужна передышка. Проходит еще четверть часа игривых флиртов, за которым стоит ноль субстантива- и мы заезжаем на плато. Пирамиды Саккары совершенно особенные. Возможно, именно поэтому их издавна облюбовали всякие эзотерики. Здесь толпы людей в странных одеяниях, которых ходят, трогают древние сакральные сооружения, прикасаются к ним телами, даже какой-то обряд проводили внутри и платили взятку, чтобы там переночевать...

Такого я никогда не понимала. Одно дело- наука. Другое- вот такие вот выверты- извращенства с попыткой натянуть старое на настоящее.

- А ты? Не хочешь для начала разговор про твои вчерашние приключения, начиная с отеля?- вдруг рикошетит.

Нет, не хочу. Я пока не знаю, что ему говорить…

Этот скарабей…

Он не дает мне покоя.

Что знает Черный? Как он вышел на мой след в песках?

Мы шли по выжженной солнцем равнине, и перед нами, словно ступенчатый силуэт на фоне бездонного неба, поднималась пирамида Джосера. Камни хранили тысячелетия, но воздух вокруг был живой - наполненный сухим жаром и ароматом песка. Да, никогда не думала до работы в археологии, что песок тоже может пахнуть.

- Каждый раз, когда вижу ее, спрашиваю себя, почему она такая не идеальная, - тихо сказал Даниил, задержав взгляд на изломанных гранях. - После Гизы (прим.- великие пирамиды Гизы) ждешь чего-то симметричного.

Я улыбнулась:

- В этом и ее прелесть. Джосер - первая попытка. До этого строили мастабы, простые прямоугольные гробницы, как в Месопотамии. Архитектор фараона Имхотеп придумал сложить их одну на другую, так и вышла ступенчатая пирамида. В каком-то смысле это черновик всей египетской архитектуры.

Он посмотрел на меня с тем вниманием, от которого внутри будто вспыхивали искры.

- Черновик… как будто сама история училась писать.

Мы обошли каменные блоки, прошли мимо развалин колоннад, где тени ложились в прохладные узоры. Я коснулась ладонью известняка. Он был теплым, как будто хранил дыхание солнца.

- Здесь столько следов людей, - прошептала я. - Рабочих, жрецов, самого Джосера… Меня всегда это так сильно будоражило… И всех тех, кто приходил потом, чтобы понять, как строить вечность… Вроде нас…

- А мы строим вечность?- его пытливый взгляд следил за моими реакциями. Он изучал. Но не для того, чтобы запоймать. Черному было со мной интересно. Это подкупало.

Даниил кивнул, и мы свернули к узкой тропе, ведущей в сторону песчаных холмов. Внизу начинался Серапеум- одно из самых загадочных мест египетской цивилизации. Базальтовое кладбище священных быков…

Спуск был похож на погружение в иное время. Прохлада постепенно окутывала тело, свет снаружи становился далеким и зыбким. Каменные своды давили тишиной.

- Здесь хоронили священных быков Аписа- божества с головой быка, - сказала я, чувствуя, как голос отзывается в глубине туннеля. - Каждый саркофаг весит десятки тонн. Они отполированы до совершенства, между тридцати тонной крышкой и самим гробом щель лишь в несколько миллиметров. Такую даже сейчас с лазером не создать. Мы до сих пор ломаем головы, пытаясь понять, с чем имеем дело. Это тайная утерянная наука? Вне планетная цивилизация? Представь, сколько сил нужно было, чтобы спустить их сюда.

Мы остановились у одного из огромных гранитных ящиков. Тьма внутри казалась плотнее самого камня.

- Зачем… все это ради животных? - спросил он.

Я посмотрела на него, задержав взгляд чуть дольше, чем стоило.

- Для египтян Апис был воплощением бога Птаха. Это не просто бык - это живой бог. Они находили особых телят- тех, у которых была своеобразная метка на теле- бельмо на глазу, треугольник в районе сердца или родимое пятно на языке. Он становился реинкарнацией Бога при жизни… Когда он умирал, мир переживал утрату. А новая священная жизнь должна была снова войти в тело другого быка.

Даниил провел пальцами по шероховатой поверхности гранита.

- Вечность… в теле животного. Как-то по-человечески звучит, знаешь?

Я кивнула. В глубине галерей шаги отдавались гулко, словно мы были всего лишь эхом тех, кто давно ушёл.

-Ты в курсе, что впоследствии именно это место стало отправной точкой для создания нового божества? Когда в Египет пришел Александр Македонский и посадил на трон последних из фараонов- Птолемеев, нужно было создать нечто общее для греков и египтян. Взяли пантеон и смешали- так появился Серапис- бог, который связывал Зевса и Осириса, Аписа и Аида. Жизнь смерть. Начало и конец. Восток и Запад. Два мира. Одно начало…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я говорила и шла вперед, увлекаемая своей речью. Идея горела во мне пламенем. Когда я впадала в это состояние, часто теряла себя.

Обернулась. В горле неприятно сдавило. Ни одной души. Здесь не было Даниила. Словно бы я случайно ступила не на ту досочку и провалилась во временной портал.

Лишь стройные ряды пустых гигантских мраморных гробов быков из черного базальта, словно бы зрительный обман, словно бы иллюзия- мрачная и пугающая. Рядом послышались голоса и шаги.

Я выдохнула с облегчением. Нервы ни к черту... После всех этих моих приключений- тем более.

Я решительно пошла вперед, завернула направо, откуда была слышна человеческая речь, застыла... Снова ни души. Странно. Ведь я точно слышала речь... Не настолько же все плохо, что у меня уже галлюцинации?!

Еще пара шагов, нервная дрожь пробегает по всему телу.

- Даниил?- собственный голос звучит безжизненным и пожухшим.

Шорох справа, едва уловимое движение в темноте.

Я вдруг вижу черную женскую тень, укутанную в абайю и хиджаб- совсем худую, почти эфемерную и низкую.

Она идет вперед, словно бы уплывает, а я пытаюсь успеть за ней.

Хоть одна живая душа...

- Подождите,- обращаюсь на арабском, но меня словно бы не слышат.

Лишь шаг ускоряется.

- Подождите же!

Почти догоняю, протягиваю руку в несознательном порыве, хватаю за платок, дергаю.

Она оборачивается.

Лучше бы не оборачивалась.

Меня охватывает тихий ужас.

Это та женщина. Из борделя. То же пустое лицо с глазами и ртом в форме рытвин-ям, та же скрюченная в гармошку кожа... Только у нее теперь есть ноги... Или нет? Или это дух?

Она смотрит на меня- смотрит въедливо, зло. Щурится.

- Беги от него!- кричит она вдруг. Так громко, что эхо его крика отражается от стен и давит на перепонки,- Беги! Он твоя погибель! Я ведь предупреждала! Ты уже не спасешь его, глупая! Не спасешь! Он утянет тебя в пески забвения за собой! Черный Лотос не умеет цвести днем!

-Нет… Не говорите так… Нет…

Она начинает смеяться. Смеяться, а потом словно бы больше становится...

-Или ты так веришь в свои силы, девчонка?! Или ты реально настолько сильная себе кажешься?!

Я кричу от дикого природного страха! Как в детстве, когда приснился кошмар после просмотра ужастика. Ноги подкашиваются! Пячусь назад, спотыкаюсь о какой-то старый мраморный булыжник, падаю, закрываю глаза и уши… Кричу опять! Очередной кошмар! Не может быть! Эта чертовщина очень скоро закончится. Закончится ведь?

Меня трясет.

Под бедрами твердыня земли. Господи, или я падаю куда-то в бездну… Перед глазами иллюзорные волны- базальт, идеальная геометрия, образы быков-аписом. Мне кажется, что я слышу их мычание. Дикое, утробное…

Трясет, когда меня хватают крепкие руки и обнимают. Трясет, когда я слышу нежное «Саша, Сашенька» на ухо. Трясет, когда он поднимает на руки и выносит на свет, который теперь слепит глаза...

- Все будет хорошо...- шепчет он мне,- ты поерялась, я не мог тебя найти! Ты просто перенервничала... Просто так бывает в этом месте...

Я плачу. Жмусь к нему и плачу.

Обнимаю. Не хочу, чтобы он отпускал.

Не хочу больше видеть эти странные видения...

Мы садимся в машину, он шепчет что-то мягкое и убаюкивающее.

- Все хорошо, Саша. Мы едем в Каир, в отель. В цивилизацию. Я зря тебя сюда потащил. Ты совсем расклеилась.

- Не надо в Каир! - хватаю его за рукав и тяну, заставляя взглянуть мне в глаза,- не надо! Я хочу улететь в Москву, Даниил! Сейчас же! Пожалуйста! Отсюда! Из Египта!

Напряжен, хмурится.

Целует мой лоб. Наверное, жар проверяет.

Я закрываю глаза.

Она снова и снова передо мной. Эта странная женщина. Проклятие на ее лице. Да, это именно оно, почему-то сейчас я это понимаю. Проклятие... Так выглядит душа человека, который был от всей души проклят. И почему я это знаю наверняка? Почему думаю об этом?

В голове слишком много мыслей и они похожи на рой пчел, который жужжит и создает жуткую какофонию. Мне больно, физически больно... и еще я сильно устала.

- Поспи... Я договорился, Саша. Борт подготовят к нашему приезду в аэропорт прямо отсюда. Мы улетаем в Москву...

Я приоткрываю глаза. Пустынный пейзаж сменился. Теперь это хаотичная запыленная застройка бедных районов пригорода Каира. Красные кирпичные здания без формы и крыш с торчащими сверху кабелями и арматурой- вот такой хитрый ход, чтобы жить в доме годами и не платить налог, так как он не достроенный. Въезжаем на эстакаду- теперь это не просто хаос, это боль и тяжесть. Смотрящие друг на друга на расстоянии метра маленькие оконца соседних запыленных многоэтажек, хранящие все нелицеприятные тайны жизни бедных, всю их постыдную изнанку, которую не спрячешь даже за высокими заслонками-панелями вдоль магистралей, чтобы богатые на этих улицах могли спокойно перемещаться, не портя свое зрение, не марая его.

Здесь любят шутить, в этом бедном Каире. Есть Иджипт- для богатых, и Маср- для нищих. Вот так и живут бок о бок два мира. А между ними затаились пирамиды...

Ловлю себя на мысли, что я прилетела сюда - и даже маме не набрала... Как в одночасье изменилась моя жизнь, куда она приведет, что ждет меня рядом с этим мужчиной?

Вопросов пока было больше, чем ответов.

Глаза снова автоматически слиплись.

- Саша...- поцелуй в макушку, нежное поглаживание,- мы у борта. Давай ты поднимешься в салон и пойдешь снова спать. В хвосте самолета оборудована полноценная спальня.

Он помогает подняться по трапу, ведет сразу в хвостовой отсек, где оказывается большая просторная комната. У меня нет сил даже членораздельно поздороваться с бортпроводниками и пилотом...

Когда тело касается мягких простыней и он отодвигается, чтобы уйти, я хватаю за руку...

- Останься...- шепчу пересушенными губами.

- Отдыхай, Саша,- говорит он, словно бы колеблясь, словно бы пытаясь сказать самому себе, что не стоит...

- Останься, пожалуйста...- почти молю...

Поворачиваюсь на спину, расстегиваю рубашку. Медленно, дрожащими руками.

Смотрю в его глаза.

-Вчера ты не довел до конца то, что начал...

- Ты уставшая, Саша...- голос низкий и хриплый. Мурашками по моей воспаленной коже.

- Мне холодно, Даниил. В этом чертовом Каире, с сорокаградусной жарой, мне холодно. Нужны твои объятия... Пожалуйста…

Он сомневается еще пару мгновений, а потом стонет и припадает ко мне жадно.

Падает в мои объятия и в омут. Пока самолет набирает скорость мы, наплевав на все нормы предосторожности, катаемся по гладкой поверхности свежезаправленой постели и целуемся.

Глава 25

Глава 25

Частные самолеты взлетают очень стремительно и почти вертикально. Это страшно… Почему-то факт того, что ты окружен другими людьми на обычном рейсовом борту, как-то успокаивает. Хорошо, ты нагрешил и тебя ждет ужасная участь погибнуть вот такой незавидной смертью. Но они-то явно лучше тебя? Вот эта мамочка милая с ребенком и бабушка, всю дорогу рассказывающая о своем сыне…

У меня была аэрофобия. Легкая форма такая, не та, что заставляет менять планы, но вот спокойно лететь и читать книгу, смотреть фильм, концентрируясь только на сюжете или просто безмятежно разглядывать облака в иллюминаторе я никогда не умела.

Чуть самолет вздрогнет, чуть сильнее качнется на воздушной подушке, вдруг загорится табло «пристегните ремни» и пилот скажет, что мы в легкой зоне турбулентности- внутри все внутренности переворачиваются. И ведь я не трусиха. Просто психологи говорят, что это реакция такая на потерю контроля над ситуацией. В сущности от тебя сейчас ничего не зависит. Совершенно ничего.

От меня давно ничего не зависит. Как минимум с того момента, как мои глаза пересеклись с глазами Черного. Сейчас я снова в зоне турбулентности- и это уже не про самолет, который решительно преодолевает неспокойные от хамсина (прим.- пустынный ветер) потоки египетского воздуха при взлете. Это про его близость, его прикосновения…

Он насильно оторвал себя от моих губ. Посмотрел в глаза, пытаясь сконцентрировать затуманенный взгляд…

- Саша…- снова это нежное и искреннее… Снова без масок,- дашь мне вести?

- Ты и так ведешь…- прошептала почти без голоса, только губами одними,- устала играть в сильную. Как минимум сегодня, Даня…

Даня…

Я впервые его так назвала.

Слишком смело для меня.

Попыталась погладить по шерстке хищника. Он разрешил…

Улыбнулся.

Нет, не победоносно. Скорее эмпатично.

Мне кажется, он тоже устал от какой-то своей роли. Я просто не могла понять, от какой именно.

Кто ты, Даниил Чернов?

Черный Лотос.

Мужчина, вторгшийся в мою судьбу так внезапно и даже нелепо…

Он не спешил. Его ладонь легла на мою руку так бережно, будто я могла рассыпаться от любого резкого движения.

- Закрой глаза…- прошептал на ухо, а потом прошелся тонкой линией поцелуев до век. Поцеловал и их. Так нежно. Меня никто никогда так не целовал…

Мир сузился до этого прикосновения. Каждая клеточка будто ожила, отзываясь на его тепло.

Когда его губы коснулись моего виска, у меня перехватило дыхание. Он трогал так тихо, нежно, будто боялся разбудить что-то внутри. Но именно эта его нежность стерла все мои сомнения.

Я чувствовала, как он сдерживает себя. Его дыхание становилось неровным, мышцы напрягались, но движения оставались мягкими, осторожными. Он будто боролся со своей страстью, и именно это сводило меня с ума. Я знала, что в нем есть сила, дикость, но сейчас он держал их ради меня.

Я тянулась к нему сама - губами, руками, всей душой. Мне хотелось больше, сильнее, глубже, но он медлил, ласкал. Но каждая его осторожность делала это еще желаннее.

- Даниил… - вырвалось у меня рваным шепотом.

Я дрожала, но это была не слабость, а открытие. Я впервые знала, что значит быть желанной. Не красивой, не правильной - а именно желанной. В его руках я была хрупкой и сильной одновременно.

Мир растворился. Осталась только его кожа рядом с моей, его дыхание в моем дыхании. И эта нежность, которая, казалось, могла сжечь сильнее любой страсти.

Я чувствовала, как сердце бьется так громко, что, казалось, Черный должен был слышать его так же ясно, как я. Каждое его прикосновение отзывалось дрожью, но это была не та дрожь, что от холода или страха. Я горела.

Он был близко, так близко. Его губы касались моей кожи - легко, медленно, будто он боялся спугнуть меня. Я ловила каждый его поцелуй, и с каждым новым дыхание становилось глубже, смелее. Я тянулась к нему сама, не умея скрывать, что хочу этого.

Он смотрел на меня внимательно, внимательно до боли - и я понимала, что он сдерживает себя. В каждом движении было столько силы, которую он держал на грани ради меня. От этого становилось еще жарче.

Я прижалась к нему, и он прошептал мое имя так, будто клялся в чем-то вечном. Почувствовала, как его руки медленно скользнули по моему телу - нежные, осторожные.

- Ты уверена, что готова?

Самолет провалился в воздушную яму. С ним- желудок.

Я нервно сглотнула и ответила кивком, прикосновением, взглядом. Я была готова.

Тронул резинку белья, скатал кружево в тонкую веревку, которая чуть царапала кожу, когда он стягивал ее по ногам.

Посмотрел на меня там.

Внимательно, напряженно.

Поласкал рукой- сначала просто кожу внизу живота, потом опустился ниже и нырнул во влажную мягкость, которая сама пока не знала, чего ждала.

- До безумия хочу тебя…- прошептал сипло,- с первого взгляда, как увидел, Саша.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я хотела ему верить…

Девушкам так отчаянно хочется в такое верить…

Когда он вошел в меня, я затаила дыхание. На миг мне стало страшно - тело напряглось, сердце будто замерло.

Больно. Странное ощущение наполненности через край, до жжения, до спазма.

И в то же время, правильно…

Его красивые мышцы на груди и руках перекатывались в напряжении.

- Если ты расслабишься, будет легче меня принять. Я не вошел еще полностью.

Страшно… Если это не полностью, то… что такое полностью?

- Тихо, Саша… Расслабься… То, что сейчас между нами- это природа и инстинкты. Тело само даст тебе ответы.

Он был рядом, со мной не только телом. Его губы на моих, его ладони крепко держали меня, и этот страх растворился в его тепле. Боль оказалась не той, какой я боялась. Отпустила себя и вместе с этим пришло удивительное чувство наполненности, доверия, близости…

- Готова?

Не знала, к чему, но была…

За окном иллюминатора стелились белоснежные ватные облака. А я была готова.

Толчок, сиплое дыхание, сменяемое сжатым стоном, еще один- более решительный и нетерпеливый.

- Какая ты…- прошептал он, прикрывая глаза в блаженстве…

Непроизвольно сама раскрылась шире для него.

Я открывала этот мир вместе с ним - шаг за шагом. Сначала робко, почти несмело, потом смелее, следуя за его ритмом. И каждый его осторожный толчок был не просто движением - это было обещание, что он никуда меня не отпустит.

Я ловила его дыхание, его шепот, его силу, которую он все еще сдерживал ради меня. Но именно эта сдержанность разжигала во мне огонь. Я хотела больше, сильнее - и он понял это без слов.

- Потом может быть больно, пожалеешь…- сковал мою голову руками, смотрит в глаза глубоко.

- А разве я уже не жалею, Черный, что встретила тебя?

Он замер. Хищно оскалился. Глубоко выдохнул.

Резче, глубже. До синяков на бедрах и укусах на шее.

Я вскрикивала.

Все горело- от сладкой боли и чувства правильности мужского обладания.

Все слилось в один поток - жар, стоны, быстрые удары сердца. Я уже не различала, где кончается он и начинаюсь я. Было только это ощущение полета, умозрительного.

Он коснулся обеими руками шеи, сдавил… Тяжело вздохнула.

Воздух перехватило.

Небольшая рябь пошла перед глазами.

- Ты научишься кончать по моему приказу, Александра…

Он говорит это, а я взрываюсь. Словно бы это чертова магия, заклинание.

И мой вольный нрав протестует- я непроизвольно сжимаю бедра, чтобы их закрыть, но разве он дает… Его таз прижат к моему естеству, ни миллиметра свободы. Мои собственные движения дают еще больше импульсов нервным окончаниям- и я улетаю. Улетаю так далеко, что никакой самолет не взлетит…

Совсем рядом и он- тоже взлетает, тоже кричит жарко и одержимо…

Это и есть наш настоящий первый раз.

С Ним- только такой…

Я лежала в его объятиях.

Слезы сами катились по щекам.

Не от боли, не от печали - от полноты, хоть он и напрягался, смотря на меня с молчаливой оценкой.

Даниил прижал меня ближе.

Его нежные поцелуи за ухо убаюкивали.

- Что мне делать с тобой, Александра? Что же мне с тобой делать…

Тогда я не понимала всей глубины его слов. И ужаса.

Глава 26

Глава 26

Москва встречает нас дождем и диким ветром- промозглым, пробирающим даже через толстую мембрану пуховика, в которую он обернул меня, как в кокон.

- Тебе нужно отдохнуть,- говорит, усаживая в машину,- акклиматизироваться.

Сам не садится, нависая на двери машины.

- У меня будут дела до вечера, а в восемь мы идем с тобой на важное мероприятие. Как пара, Александра,- на этих словах взгляд становится жестче и увереннее что ли,- там будут твои родные, к слову.

Метафизический камень падает на дно желудка.

Не хочу я никаких моих родных и выходов в свет тоже не хочу, но это как раз тот случай, когда смысла возражать нет.

Водитель везет меня в его дом на Новой Риге. Я то проваливаюсь в дрему, то снова просыпаюсь и смотрю на стройные ряды изумрудных сосен, напитавшихся влагой от дождей. Красиво… Тут красиво.

А раньше почему-то этот пейзаж меня пугал…

Я боялась Москвы, боялась России. В песках, на чужбине, мне было понятнее и спокойнее, особенно в нашем закрытом городке атомщиков.

Возможно. Я боялась не города, а людей, которые тут жили. Мама всегда пыталась антагонизировать меня с отцом. Даже подсознательно. Не могу сказать, что она вела против него какие-то речи, но вот это самое ее пренебрежение, скользящее во всем, даже какая-то горечь разочарования, всегда считывались…

«Бандит, беспринципный, плохо закончит»… Эти слова вписаны где-то на подкорках. Я автоматически боялась таких мужчин, как отец. Может даже и презирала их.

И вот, теперь я рядом с очередным бандитом, судя по всему, намного более опасным, чем сам отец, раз даже он перед ним заискивает…

Поднимаюсь в комнату, которую мне указывает горничная, отказываюсь от еды, реально проваливаюсь в сон, настежь открыв окно, выходящее на упоительной красоты лес.

Меня будет та же женщина в строгой черной форме. Осторожно, деликатно, почтительно. За окном уже густые сумерки.

У гардеробной висят три шикарных вечерних платья на выбор.

- Даниил Феликсович подобрал на свой вкус, но сказал, что последнее слово за вами.

Я оглядываю платья.

Все шикарные.

Платья женщины бандита.

Внутри зреет тихий протест.

Выбор без выбора.

Это его «на свой вкус» из трех вариантов- как насмешка над ребенком, которому протягивают два кулака и говорят- угадай, в какой руке…

Я решительно иду к гардеробу, где висят мои старые вещи.

В чехле платье, которое я изначально покупала на день рождения Ирки, но которое так и не надела.

Классика. Маленькое короткое платье в стиле Шанель.

Под них лодочки.

Прошу меня оставить и быстро ныряю именно в него.

Волосы собираю в высокий хвост. Ювелирки у меня никакой нет, да я особо и не ношу. То, что подарил Черный в отеле, к сожалению, было утеряно в песках пустыни. Когда Фаиз «ревновал» к Чернову, он его сдернул.

Спускаюсь вниз, у лестницы наталкиваясь на его взгляд.

Смотрю дерзко и прямо.

Моему послушанию есть пределы…

Сам Даниил в шикарном костюме. Выглядит божественно…

Конечно, милое платье от Маж- вариант неплохой и мне в целом идет, но… тут реально разговор о тяжелом люксе. Просто я сама не про тяжелый люкс, потому его наряды показались слишком уж душными…

Он многозначительно смотрит на мои ноги, поднимается выше. Останавливается на ушах, в которых нет сережек.

Усмехается.

- Кажется, ты отдохнула и снова стала собой…- намекает на мою дерзость.

Я тоже улыбаюсь в ответ.

На последней ступеньке он нетерпеливо хватает меня за талию и ставит рядом, тут же разворачивая к тому самому зеркалу с патиной от времени.

- Думаю, мой каирский подарок сюда подойдет…- произносит он и вытаскивает из кармана тот самый кулон, который с меня так яростно стащил Фаиз в припадке ревности.

Я на секунду замираю.

Наши взгляды пересекаются в отражении.

Его-темный –темный…

- Думаю, нам будет что обсудить…- намекает он. Время нежности и заботы после моего срыва явно закончилось. На арену снова выходит жесткий Черный Лотос, который не церемонился со мной в пустыне.

Он вытаскивает еще один мешочек- на этот раз там сережки. Комплект к тому, что он мне подарил.

Красиво…

Вмиг образ заиграл утонченным шиком.

- Красивое платье, не спорю… Тебе идет. У тебя хороший вкус, Алекса… На все, кроме мужчин…Будем исправлять и развивать твою насмотренность…

Это снова отсылка к Фаизу. Что он напридумывал о нас? Что тот ему сказал, раз Черный вернул камень…

Разворачивает к себе и целует.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Будем смотреть на других мужчин?

- Будешь смотреть только на меня,- усмехается, чуть заметно поднимая уголок губ,- это не совет, Алекса. Это предупреждение, чтобы мне не пришлось преподавать тебе урок. Никаких своевольных взбрыкиваний сегодня. Это не игра. За нами будут следить слишком много глаз… А потом мы вернемся и все-таки поговорим обо всем, что произошло в Египте…

Я зависаю на его словах. То, что это кулон у Чернова, говорит о том, что с Фаизом он виделся. Что он знает? Что ждет от меня?

Его рука поднимается к моей шее и слегка ее сжимает.

Как тогда, на самом пике… Когда он говорил, что я буду… кончать по его приказу…

Мои зрачки невольно расширяются, губы приоткрываются, а я чувствую, как низ живота сладко спазмирует в предвкушении.

Он словно бы считывает эти сигналы и довольно улыбается.

- Вечер закончится красивой ночью, Алекса. Только будь хорошей девочкой и мы с тобой продолжим в том же духе, как начали. Только теперь без облачной ванили. Я вижу по твоим глазам, что ты готова перейти на новый уровень…

Глава 27

Глава 27

Напряжение в помпезном зале на таком же высоком уровне, как организация и сервировка. Столы ломятся от изысканных яств, музыканты играют слишком виртуозно, чтобы быть просто сопровождением банкета. Дамы сверкают бриллиантами и платьями примерно в том стиле, которые подобрал мне Черный. Одна- в таком же. Это какая-то баснословно дорогая новая коллекция именитого кутюрье, оказывается. Когда красотка проплывает мимо нас, в шелках и туманах, накрывая облаком густого парфюма, мы невольно переглядываемся с Черным и улыбаемся.

- Молодец, девочка. Иногда твой характер очень кстати…- не может не заключить Даниил, сам удовлетворенный тем, что казуса удалось избежать благодаря тому, что я сыграла против правил и напялила другое платье.

Не проходит и минуты, как мы заходим в зал, а уже становимся предметом пристального внимания всех и вся. Наверное, я никогда в жизни не чувствовала такое количество обращенных на меня взглядов и шепотков в спину.

Переглядывания, перешептывания, просто «смотрины под лупой микроскопа». Представляю, какой швахт произошел сразу, как только стали известны подробности нашего «сближения» с Черным. И я сейчас, конечно же, даже не про каирские приключения, а про его откровенное пренебрежение одной дочерью Немезова и внимание к другой…

- Расслабься, Саша,- шепчет он мне, кладя руку на поясницу,- они в любом случае бы извергали яд. Эти люди- похуже скорпионов в твоей любимой пустыне. Сосредоточься лучше на любезностях в адрес своего папки, который сейчас к нам подойдет. Волнуется, наверное, за доченьку- ботаничку, тихую и безобидную…

И действительно, не успеваем мы присесть, в поле зрения появляется отец.

Он здоровается с нами. Подчеркнуто дружелюбно, словно бы показывая всем окружающим, как мы близки. Это тоже игра на публику.

Между бровей залегла морщинка. Значит, есть повод для нервов. Неужели так за меня волнуется и правда?

Черный тоже демонстрирует расположение. Обменивается парой дежурных фраз с отцом, а потом откланивается на пару минут, отвлеченный еще каким-то разговором с подошедшим к столу грузным мужчиной.

- Могла бы и позвонить,- говорит он мне тихо, нагнувшись, стоит Черному скрыться, - мы все с ума посходили, куда ты пропала. Может он тебя убил и зарыл.

- А разве не на это ты рассчитывал?- усмехаюсь я, выплескивая яд обиды на отца,- пап, давай без этого ханжества. Ты сам отдал меня бандиту, а теперь изображаешь заботу.

Мы говорим тихо. Надеюсь, и правда выглядим, как шушукающаяся семья.

- Не ерничай, Сашка! Мне все рассказали! Сама виновата- крутила хвостом перед ним! Вообще-то мать тебя обыскалась. Она мне все уши прожужжала- какой я урод, мерзавец и не уберег ее дочь! Ты в Египте, говорят, была! Что не заехала к ней?!

Не заехала… Знал бы он, что вообще я пережила…

Явно было не до заездов.

- Она вообще-то сюда летит!- продолжает он давить,- «спасать» из бандистких лап. Поговори с ней и успокой! Не нужно провоцировать Черного!

Я напрягаюсь. Зачем она летит?

Мы ведь списывались с ней. Да, немногословно, но я говорила, что все нормально. Просто для того, чтобы не посвящать во все подробности…

А еще снова хочется гомерически смеяться- вот что так волнуется отче… Потому что боится, что мама с Черным дел наворотит… А она может!

- Кстати, к нам в дом снова наведывались по твою душу… Что ты там за дела мутишь, Сашка?- продолжает возмущаться отец, но в этот момент возвращается Черный.

- Отец не дал заскучать?- грациозно протягивает руку, приглашая меня встать.

В этот самый момент начинает играть приятная мелодичная музыка.

Он ведет меня за собой, явно на танцпол.

Из разных концов зала к нам присоединяются другие парочки.

- Что за романтика на бандитской сходке, Даниил?- саркастирую я. Потому что сильно волнуюсь. А когда я волнуюсь, всегда сакрастирую…

Он усмехается.

- Ты бы предпочла, чтобы тут играло что-то в стиле «Запахло весной, метелям отбой…»?

Я тоже хмыкаю. Мы переглядываемся.

- Романтика в таких местах всегда уместна. У бандитов и хулиганов, Саша, самые красивые женщины… А когда красивые женщины умны, послушны и покладисты- их нужно баловать…

В этот момент, в унисон его слов начинает играть одноименная песня.

Никогда, никогда бы не думала, что эта атмосфера может меня зачаровывать, но да, черт возьми, сейчас это очень кстати. И саундтрек тоже.

Его рука на моей талии, красивый саксофон и низкий баритон искусного певца, эта песня с неоспоримым шармом российских ресторанов. Такой дух действительно колоритен и органичен. А Черный и компания вокруг- как его воплощение.

Странный мужчина. Еще вчера он был почти арабом из пустыни, а сегодня… Сегодня он идеально вписался в центр Москвы…

Мы почти молчим. Лишь иногда переглядываемся. Когда переглядываемся, неминуемо обмениваемся горячими дыханиями. Они как слова.

Я действительно расслабляюсь, как он велит. А еще почти перестаю думать о том, сколько же на нас сейчас глаз устремлено.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Хочу уйти отсюда с тобой,- шепчет он мне в ухо. По телу бежит дрожь. Его рука ощутимо для меня, но незаметно для других ласкает косточки на спине.

- Когда будет можно?- невольно сама дрожу. Мне хочется… Хочется сейчас с этим мужчиной, вопреки всему…

Парадоксально, но именно в постели Чернов для меня понятнее всего. И да, я хочу его. Грешно признаваться, но все эти взгляды- женские с завистью на него, мужские на меня, с интересом, который во многом мотивирован первопричинным вниманием ко мне Черного, будоражат.

Этот мужчина эксклюзивен.

Пусть опасен и непонятен.

Мелодия постепенно уходит в пьяно и вовсе замолкает. Слышу аплодисменты. Мы отрываемся друг от друга.

Он чуть заметно улыбается.

- Дай мне пять минут- и едем. Скажу пару слов Чечелидзе и заберу тебя у столика.

- Я лучше в уборную зайду, макияж поправлю.

Не садясь обратно, иду в уборную.

Поправляю волосы, макияж, освежаю лицо. Забавно… Никогда не думала, что наступит день- и мне будет важнее то, как я буду выглядеть тет-а-тет с мужчиной, чем на глазах сотен в зале.

Уже хочу выйти, как в помещение заходит Марго.

Я видела ее на отдалении, но она сделала вид, что меня не замечает. Не поздоровались. Ну и идет она на фиг. Не нужно вешать на меня всех собак!

- Что, довольна?- без приветствия, кидает мне ядовито,- этого добивалась, дрянь?

Опять эта агрессия. Все никак не угомонится, что Черного упустила…

- Марго, хватит всех судить по себе. Как Ира?

- «Как Ира» тебя интересует? Не придумывай. Знаю я все про тебя. Никто тебя не интересует! Гнилая ты и продажная, стерва! Никакующая! И что он в тебе нашел? Ирка хоть свежая! Кстати, судя по всему, и сам разочаровался, раз просто водит за собой как шлюху. Предложение он тебе ведь не сделал! И не сделает! У него таких, как ты- вагон и маленькая тележка! Еще и к моей доченьке потом прибежит. Они такое любят- всех переиметь…

- А ты, по-моему, только о том и думаешь, кто кого и как имеет…

Она подходит ближе. Шипит зло, заглядывая в глаза.

- Дура ты, Сашка! Ничего о нашей жизни не знала и не знаешь! Этот твой Черный и так нас всех переимел, особенно твоего отца! И если ты реально решила, что у него к тебе чувства или симпатия- дура вдвойне! Он просто понял, что ты более ценна старому козлу Немезову, вот и решил над тобой поглумиться, с тобой поиграть ему назло! Черный никогда не станет нам ни другом, ни союзником! Потому что твой отец сделал ему такое, что не прощают!

Я зависаю на словах мачехи. Они вибрируют сразу целым букетом противоречий. В горле спирает. О чем она вообще?!

- Что он сделал?

Она словно бы отмирает от своего транса. Смотрит на меня растерянно и даже испуганно.

- Это не моя тайна и я уж точно не собираюсь ее тебе открывать. Играй свою роль послушной игрушки и надейся, что легко отделаешься и улетишь в свой паршивый Египет, копаться в пыли. Вот тебе мой совет. И да, на самом деле глобально я рада, что Ирка оказалась в стороне от этой всей грязи!

- Какой грязи, объясни ты мне, наконец!

Она лишь фыркает и разворачивается.

Я застываю…

Но она тут же разворачивается на каблуках и пропадает за дверью…

Я стою, как будто меня с ног до головы помоями облили… И предчувствие какое-то нехорошее…

Смотрю на часы и понимаю, что задержалась тут. В фойе уже и Черный, явно нетерпеливо меня ожидающий, и отец.

Надо же. Заботливый. Вышел лично дочь проводить из зала… В постель к бандиту…

- Едем?- отрывает глаза от экрана телефона Черный. Хоть отец стоит рядом и что-то ему говорит, он его игнорирует, словно бы тот муха.

Видно, что его настроение заметно пожухло.

Что произошло за это время?

- Едем.

-Саша, можно тебя на одно слово?- слышу голос отца в спину, торможу.

Он берет меня за локоть и снова наклоняется, чтобы произнести тихо.

- Мать постарайся успокоить. Чтобы быстрее уехала. Нечего ей сейчас тут делать. Времена нынче неспокойные.

Пораженно смотрю на него.

Это волнение такое или что?

Что вообще происходит опять, а я не в курсе?!

Киваю, задумчиво выхожу следом за Черным.

Этот вечер принес слишком много вопросов…

Глава 28

Глава 28

- Ты вся в себе, Александра,- говорит Черный, пока мы едем до дома. За окном ночь- совсем не такая, как в пустыне. Ночь в осенней Москве влажная, свежая, иногда пробирающая… А еще очень жадная на огни, которые она ловит в каждую свою лужу. Это красиво. И печально…

- Все нормально… Просто… задумалась…- впервые я в Москве так надолго…

Он не перебивал, словно бы ждал второй части моего предложения.

- А надолго я здесь, Даниил?- поворачиваюсь к нему, наши глаза пересекаются.

Он молчит, но черты лица обостряются.

- Ты очень красивая сейчас, Александра. В каждом времени суток словно бы есть какие-то особенные, свои краски для того, чтобы подсвечивать твою красоту. Сейчас мне нравится, как сверкают твои глаза в унисон с бриллиантами, как красиво отливает белизной белок глаза. Ты само воплощение сексуальной элегантности… А еще тебе очень идет ум…

Он выдыхает, отворачивается, чуть наклоняется, чтобы открыть мини-бар Роллса и вытащить сигару.

Прикуривает. Все его действия неспешные и выточенные. Это как искусство. Или ловкость рук, напоминающая заговор…

По салону распространяется густой запах элитного кубинского табака. Это красиво. И почему-то порочно.

Дергае галстук, ослабляя его, как удавку.

- Ты хочешь ответов на свои вопросы, но у меня их тоже нет, Саша. Я очарован тобой. Мне хочется, чтобы ты была рядом. Во это важно. Остальное- лишняя информация, которая только все усложнит между нами.

- Я не вещь, Даня…- прерываю его,- и я даже не своя сестра, которая росла с мыслью, что ее жизнь будет подчинена такому, как ты… Сегодня Марго в туалете сказала мне, что ты просто играешь со мной назло отцу, что он сделал тебе что-то ужасное, что…

-Хватит!- резко прерывает меня.

Мы смотрим друг на друга и никто из нас не отводит взгляда.

- Просто остановись. Не порть этот вечер. Мне слишком хорошо было обнимать тебя в танце, чтобы снова скатываться до противоборства, Саша. Я все равно одержу победу.

Выдыхаю напряжение.

Беру из его рук сигару. Прикладываю ее к губам. Знаю, что их не надо вдыхать. Но немного дыма все равно попадает в легкие. Слегка кашляю, как от першения. Рот наполняется густым дымом. Горько-сладко. Пряно.

Глаза Даниила темнеют. Он смотрит на мои губы, забирает сигару. В его движениях сейчас много остроты и порока.

Пальцы касаются моих губ. Они тоже горькие от табака. Он проводит по ним, задевает зубы, проникает внутрь, надавливая на язык.

Я понимаю, к чему он ведет, на что намекает.

- Твой рот, Саша, один из моих фетишей… Никогда не думал, что меня будет возбуждать рот вредной и умной женщины…

Я наклоняюсь и сама целую его.

Мне хочется.

Хочется видеть его страсть и желание. Хочется, чтобы идиотские слова Марго были чушью…

- Ты виделся с Фаизом… Как иначе у тебя оказался кулон, который он с меня сорвал…

Его лицо каменеет.

Я вижу, как играют желваки, как Черный злится…

Черт, зря я это сейчас сказала…

Просто напряжение играет на нервах.

- Не лучшее время вспоминать про своего недолюбвничка, Саша… Не лучшее время испытывать меня. Я говорил тебе…

- Даниил…- говорю сипло,- ты обещал ответы на мои вопросы, но их нет… Меня… Меня расстраивает это и напрягает… Ты хотел без облачной нежности? Ее и не будет. Я и сама ее не хочу. Там, в небе… Знаешь…- нервно сглатываю,- там другие законы, там… словно бы невесомость, но тут, на земле… Все эти вопросы снова повисли на мне тяжким грузом. Объяснись, пожалуйста… Почему Черный Лотос? Зачем я тебе? Почему ты там свой? И не говори, что потому что ты там работал. Я знаю, как устроен Египет. Я там не своя. Он никогда не принимает чужаков… Просто проясни хоть что-то. И я тоже буду открытой. Это реально позволит нам перейти на следующий уровень, как ты сам сказал… Я устала от этих полумер. Вот она, я. Сдаюсь. Не хочу больше играть. Можешь спрашивать. Но ты… ты просто обязан мне, потому что… я пережила стресс, Даниил. Мне было страшно, жутко, больно… Это травма. И я хочу, чтобы ты помог мне с ней справиться… Фейруз говорила про тебя ужасные вещи…

Он слушает меня. Все это время играет волосами на моем затылке, но не давит.

Мы въезжаем на территорию поместья. Паркуемся у помпезного входа. Он молча кивает водителю, чтобы вышел и оставил нас.

- Ты манипулянтка, знаешь? Настоящая, Саша. Настоящая манипулянтка… Но хорошо. Я готов к разговору. Идем в мой кабинет. Сразу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 29

Глава 29

- Раздевайся,- приказывает он, как только мы заходим в кабинет. Наливает себе в рокс виски у мини-бара. Мне не предлагает. Ожидаемо.

- Даниил…- пытаюсь вернуть наше общение в адекватную плоскость, но бессмысленно. Он превратно истрактовал мое воззвание в машине.

- Без купюр и прикрас. На чистую воду, так ведь, малышка?- разворачивается ко мне, салютует и делает щедрый глоток,- ну же, ты так красива, что даже грех держать тебя в этом футляре, призванном скрывать истинную красоту от глаз чужаков…

Несколько решительных шагов ко мне. Небрежно ставит стакан на глянцевую поверхность широкого стола, несколько капель падает на мебель, наверное, останутся следы. Жаль…

- А ты моя, Саша… Моя…- тянет руки к моему лицу, зарывается в волосы и целует глубоко, влажно, пошло,- была бы моя воля, я бы одел тебя в наряды средневековых наложниц. Когда только красивые тесемки и бисер прикрывают то, что принадлежит хозяину. Но это даже не преграда, это скорее игра… А на людях ты бы ходила в чадре. Это правильно!

Его голос хриплый, хмельной и обжигающий.

Мне кажется, помимо возбуждения, там еще напряжение. Вообще, Черный напряжен после вечера.

- Как ты узнал про Фаиза? Черный, я боюсь… Я… Его отец… он хотел убить меня. Убрать…

Он усмехается.

Умело поддевает молнию на платье и заставляет его упасть к ногам.

Я в одном черном белье перед ним. И в бриллиантах.

Садится в широкое кресло, расставляет ноги.

- Иди сюда…- голос хриплый и властный.

Я подхожу нерешительно. Не знаю, куда себя деть…

Он кивком головы показывает на пол. Тушуюсь.

- Ну же, это очень красиво, Саша… В этом нет ничего унизительного. Все зажимы- в твоей буйное феминистической головке…

Вздыхаю и опускаюсь на колени. Пульс нервно вибрирует в голове.

Мне волнительно и… непривычно.

Холодный воздух гуляет по коже.

- Красивая девочка. И покладистая…- одобрительно гладит по голове.

- Ровно через час после того, как он вывез тебя из отеля, я уже знал, Александра. Потому что да, как ты правильно поняла, Египет для меня совсем не чужой. Я и есть тот человек, кто выстроил ту самую сеть контрабанды. Сначала это была часть работы. Против потока товаров и людей невозможно идти. Это прописная истина. Их можно лишь подчинить себе. Потому меня отправили это сделать. Как простого исплнителя, естественно… А потом я понял, что не хочу быть просто исполнителем. Что я настолько оброс кожей там, что сам могу стать частью этого мира и его возглавить… Когда я понял, как это можно использовать в своих интересах, я говорю сейчас о своих делах, то приложил определенные усилия, чтобы сделать это место своей запасной секретной гаванью. Контрабанда, офф-шоры, нейтральная территория для решения различного рода вопросов. Я сейчас говорю не про легальную жизнь города, конечно. Как ты понимаешь, там тоже есть несколько пластов власти. Я говорю о той власти, которую имею и тут… Это мой дополнительный плацдарм. Он дает мне совершенную неуязвимость. Люди племени Фаиза в моем подчинении. И да, он покусился на мое, осмелившись украсть. И он прекрасно знал, кто я и что ты со мной. Его решение было оправданным. Это так и взбесило его отца. Он не хотел конфликта… То, что я тебя заберу из борделя, старик знал с самого начала. Но я сам попросил его об этом спектакле. Чтобы преподать тебе урок. Ты не смела сбегать от меня. Все могло закончиться иначе, если бы я не был тем, кем являюсь… Исчерпывающий ответ?

Я пораженно смотрю на него.

- То есть ты хотел, чтобы я туда попала. Воспитывал… Сознательно заставил меня пережить тот ужас…

Он внимательно смотрит в ответ. Потом улыбается и кивает.

- Я же говорю- одно удовольствие взаимодействовать с умной девочкой…- тебе и правда тогда не помешало освежить свои представления об арабском мире, не помешало бы увидеть истинное лицо своего арабского пажа, да и вообще, Алекса. Ты заслужила то наказание…

Я молчу. Думаю…

- Там, в борделе… Я встретила одну женщину… Она была очень старой, без ног… Она говорила мне странные вещи… Это тоже часть игры? Тоже какой-то посыл мне? Я уже ни в чем не уверена…

Пытаюсь поймать хоть какую-то тень на его лице, эмоцию. Он молчит. Каменное лицо. Такое же каменное, как и его эрекция, которую я вижу через натянутую ткань брюк.

- Ты просто перенервничала. Затхлый воздух, чуждая среда. Задремала… Не было никакой женщины… Это просто гадюшник, лишенный малейшего мистического смысла.

Я отрицательно качаю головой.

- Потом я снова ее видела… В серапиуме. Она была уже с ногами, но все такая же пугающая. Она сказала, что я должна бежать от тебя… Что ты меня погубишь…

Непроницаемое лицо оживляет улыбкой. Она не та, что освещает, нет. Это темная улыбка. Пугающая…

Рука, до этого нежно скользившая по моим волосам, становится жесткой в своем захвате.

Он чуть оттягивает, заставляет запрокинуть голову.

- Ты не сказала ей, что это невозможно? От меня не сбежишь, малыш… Не сбежишь… Только если я отпущу… Но ты же не веришь, что я отпущу…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Молния на брюках жужжит. Он вытаскивает свой эррегированный член. Пытаюсь опустить на него глаза, но он держит за волосы.

Берет свою плоть и касается ею моего лица. Щек, подбородка, губ…

- Еще вопросы, Алекса?

- Твой арабский язык… Он совершенный… Как? Если ты стал проникать в тот мир уже взрослым и вставшим на ноги… Не с детства…

- Ты просто не понимаешь, сколько времени я проводил среди песков, Александра. Когда ты настолько забываешь про родину и ее язык, что тебе даже сны снятся на арабском. Это был сложный этап и больше я не хочу про него говорить. Зато хочу провериь, насколько совершенен язык у тебя… Открой рот…

Я слушаюсь. Пульс бьется в глотке от волнения.

Он касается моего неба. Пробую его вкус. В нем столько от Черного. Не неприятно. Влечет… Не так, как в пустыне. В его движениях есть резкость, но нет ярости и дикости, которые вгоняли в панику.

Надавливает сильнее, проникает глубже.

Я обхватываю головку, сосу.

Он стонет.

- Язык, малышка… Подключай язык…

Я облизываю, трогаю, исследую. Он стонет, запрокидывает голову.

- Потрясающий язык… Совершенный, и правда…

Захват на волосах становится жестче.

- Готова?- спрашивает он, явно не собираясь руководствоваться моим ответом.

Я захлебываюсь, когда его нажим сильнее, когда орган проталкивается глубже, почти до основания горла.

Его плоть царапает мою, паникую…

-Дыши носом… Это очень красиво, малыш. Очень…

Фрикции жесткие, но под контролем. Черный ведет. Он на своей территории и получает то, что хочет.

Снова хватает меня взглядом. Снова держит.

- Сейчас ты принимаешь…- говорит так низко, что по коже цыпки.

В следующую секунду до меня доходит значение его слов. Он заполняет мой рот. Захлебываюсь, но жесткий захват на горле второй рукой не дает отстраниться и не оставляет ничего, кроме как проглотить.

Отпускает, дает отдышаться.

Мои руки на полу. Сердце там же.

Я кашляю, отхожу от шока. Между ног покалывает…

Мое тело все еще жаждет его ласки.

А голова…

Голова в тумане.

Только что он жестко меня поимел, но я не удивление не возненавидела его за это…

В следующее мгновение рядом со мной опускается что-то маленькое. Касающееся пола так деликатно, как пуговка с платья.

Я перевожу взгляд и вижу того самого скарабея из лазурита.

Того самого.

Что забрал у меня Фаиз. Что я, совершенно не подозревая, вывезла в Каир по воле дипломата…

- Узнаешь безделицу?

Я киваю…

- А теперь, малыш, пришло время мне задавать тебе вопросы… Поговорим?

Глава 30

Глава 30

- Мамочка, привет!- мой голос срывается на волнение, потому что я уже с расстояния вижу, что она предельно напряжена и недовольна моей «пропажей». У меня и раньше бывало, что я выпадала из жизни на неделю, а то и больше, особенно в походах, где связь была нестабильной или просто не оказывалось электричества для подзарядки телефона, но сейчас все по-другому. Тут же отец вовлечен. Она же к нему меня отпустила…

- Что происходит, Александра?! Что вообще, черт возьми, происходит в твоей жизни?! Сначала ты обещаешь прилететь после викенда, потом тебя вообще нет в сети несколько суток! Потом я узнаю от твоего непутевого отца, что ты тут с мужиком бандитским живешь!

На ее последних словах я неловко озираюсь по сторонам. Потому что боюсь, что нас услышат люди Черного. Они, конечно же, со мной. На почтительном расстоянии. «Для безопасности», так сказать.

- Скажи мне честно, Саша. Куда тебя втянул отец? Они силой тебя удерживают?! Только скажи!

- Нет мама, я сама его выбрала. Он… У меня чувства…

- Чувства у нее…

Спустя еще десять минут причитаний мамы о том, каков подлец все-таки мой отец, что запятнал-таки меня своим грязным миром, нам удается сосредоточиться на меню и выбрать себе завтрак.

Веранда «Сыроварни» на ВДНХ по-осеннему прекрасна буйными цветениями в кашпо и шуршанием густой листвы многолетних деревьев сверху. Народу с утра не так много- и нам удается действительно абстрагироваться, как в старые добрые времена.

Через десять минут к нам подтягивается лучшая подруга мамы и по совсместительству мой очень близкий человечек. Та самая Римма из Пушкинского музея, кто своим образом вел меня по моему пути с самого детства. Мой кумир. Моя ролевая модель.

Она, как всегда, легка, вечно юна, обворожительна, моментально притягивает к себе взгляды всех и вся.

В ее об разе всегда непосредственность и шарм. То, что нельзя приобрести воспитанием или тренировками. Это идет из души. Она вспоминает какие-то милые ностальгические вещи про наши с мамой приезды в Москву, потом переходит на мысли об их школьных годах –они ведь дружат с тех самых лет.

- Что там за драма у тебя любовная, наконец, Санёк?- гораздо проще и воздушнее, с озорным лукавством, спрашивает Римма, когда делает свой заказ,- приятное местечко. ВДНХ так преобразился. Каждый месяц что-то новое и приятное открывается.

Оглядывается с интересом. Невольно стреляет глазами по мужчинам за столиками. Непроизвольно.

- Бандита себе нашла, Римм. Ты представляешь?! За все годы моего воспитания- бандита!

- Ну, ты же тоже Немезова выбрала…

- Не сравнивай! Немезов не был бандитом, когда мы поженились! Он был военным, Римм! Вообще противоположный полюс! А этот… Господи, у него даже какая-то кликуха дикая… Просто как в дебильных гангстерских кино… Черный Лотос. Ты представляешь?! Какой к черту Лотос? Черный…

Когда мама это произносит, я не могу не заметить. Что лицо Риммы тут же меняется. Слишком хорошо я ее знаю, чтобы это не заметить…

- О, посмотрите, канатку пустили,- радикально переводит она тему,- надо покататься как-нибудь. Интересно будет на город сверху посмотреть!

Мама тоже вдруг переключается. Наверное, когда приезжаешь вот так наездами на родину, эмоции и гормоны бегут наперегонки, потому ее штормит от желания прочувствовать изменения на родине урывками до стигматизации моего женского выбора…

Этот район родной для них обеих. Ботанический сад с его естественной роскошью растительности, павильоны всесоюзной выставки, которым в последние годы была дана такая красивая и достойная новая жизнь, кинотеатр «Космос» и одноименная гостиница почти напротив, по которой с ветерком каталась прекрасная Жанна Фриске в знаменитом «Ночном дозоре», Останкинская телебашня, сталинский ампир корпусов ВГИКа. Пожалуй, это один из самых колоритных тихих районов Москвы, который навсегда в моем сердце.

Римма живет тут до сих пор, только переехала в новый жилкомплекс. Говорит, что ни за что не променяет знание каждой кофейни и парикмахера на районе на нечто новое и неизведанное…

«Нового и неизведанного у меня в моей профессии хоть отбавляй!» Интересная она женщина все-таки. Не замужем, но всегда с бурной личной жизнью, какими-то драмами уровня остросюжетных фильмов, а еще я с ума сходила с детства по ее стилю- все эти перстни с жадеитами, браслеты, стилизованные под древний Египет, а что-то мне подсказывало, что она лукавила, когда говорила, что это просто стилизация, а не оригинал… Палантины из тафты, египетский хлопок в замысловатых коконах на хрупком теле… Яркая Женщина. Именно с большой буквы. Не такая практичная, как моя мама, но от того еще более притягательная…

Она понимала мое рвение, мою пассионарность, которую она всегда поощряла.

«Большие амбиции любого уважающего себя египтолога оправданы, дорогая моя. Это правильно. Ты должна искренне верить, что рано или поздно сделаешь нечто выдающееся для своей науки. Это тот божественный свет, что передали нам древнеегипетские боги… Это наш перпетуум мобиле. Вечный двигатель…»

А еще мы всегда понимали друг друга с полуслова. И сейчас, стоило только нашим взглядам пересечься, как я упомянула про Черного, мне сразу стало понятно- нам нужно поговорить наедине. И дело не только в странной истории вокруг злосчастной посылки…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Аль, у тебя какие планы? Ты не против, если я украду твою дочь и позову на чашечку кофе к себе домой? Под моей редакцией вышла совершенно фантастическая монография про Новой Царство (прим.- период правления династии Птолемеев в Египте). Не терпится ей показать.

- Да, конечно. Мне еще к родне Аркаши надо заехать, попросил им посылку передать,- отмахнулась мама,- сам в Москву не успевает, у него аврал за авралом на стройке. Финальная стадия проекты, нервы у всех на пределе… Если что, головы полетят!

Египетская наука не интересовала ее от слова совсем, а вот моя судьба- все-таки да.

Строгий взгляд, очередные поджатые губы с неодобрением, стоило нам закрыть счет.

- Я улетаю послезавтра, Саша. Больше оставаться не смогу- у нас большая делегация из Москвы едет с проверкой. Аркадий вообще на грани срыва. Просил всю социалку привести в порядок за две недели. Но ты, пожалуйста, удосужься… отпроситься у этого… своего,- специально говорила презрительно,- загляни ко мне. Я в старой материнской квартире на Проспекте мира. Поговорим, Саша. Все это как-то странно и не по-божески. Надеюсь, эти качки за тобой туда хоть не попрут. Там ведь двушка-хрущевка. Зайти и выйти…

Это она про охранников по сторонам, по которым успела пройтись глазами Римма. Смотреть на то, как недобро мать и с интересом Римма оглядывали моих «незримых спутников», невзначай облепивших прилегающие столики на веранде, было даже забавно.

- Заеду, мам. Обязательно…

К Римме мы поехали на ее мини-купере. Ребята следом. На почтительном расстоянии, чтобы не давить. Римма заметила «хвост» и только усмехнулась.

На въезде в ее ЖК у шлагбаума повелительно махнула рукой диспетчеру на КПП и сказала, чтобы «мальчиков сзади» тоже пропустили.

Какая она все-таки женщина. Такие в любом возрасте, наверное, интересуют противоположный пол… А главное- независимая. Почему-то в глубине души я понимала, что именно такие они - роковые.

- Ну что,- сказала, стоило нам зайти внутрь,- рассказывай, дорогая. Это влюбленность или плен по долгу твоего происхождения, как мать подозревает?

Я выдохнула, откидываясь на мягком удобном кресле, обтянутом тканым полотном из бедуинской шерсти- явным трофеем из очередной экспедиции.

Римма закурила. Она всегда курила тонкие, ментоловые, на длинном мундштуке. Это ей тоже страсть как шло.

Я невольно окинула глазами стену за ее спиной. С пола до потолка в книгах. Просто рай для такой, как я. И она…

- Он нравится мне, теть Римм. Честно. Очень интересный мужчина, но… я не понимаю его во многом. Он связан с Египтом. Работал там. В совершенстве говорит на арабском и сейчас явно не просто турист, но… это и манит, и пугает… Но знаешь, сейчас я тебя о другом спросить хочу. Я в полном замешательстве и не могу не задать этот вопрос. У меня с твоей посылкой, переданной через аль-Магди, произошла чудовищная история. Помимо флешки с картой, о которой мы договаривались, там в конфетах оказался сердечный скарабей. Просто маленькая фигурка из лазурита, но судя по всему, какая-то ценная, потому что Фаиза при встрече интересовал именно он, а его отец стал странные вопросы мне задавать. Давай честно, Римм. Ты сознательно что-то передала в тех конфетах? Решила, чтобы я выступила кротом? По идее я могла об этом даже не узнать, если бы все пошло по плану- командирская почта, передачка, но вот есть одно но! К нам домой накануне моего отлета пришли! Кто-то знал про передачку еще в Москве! И именно про скарабея, черт возьми, знал! Не про дурацкую флешку! И Фаиз знал, что искать в конфетах… Мне кажется, будет честным, если ты мне все расскажешь…

Она слушала внимательно, даже напряженно, но в лице не менялась… Не уходила ни в панику, ни в разоблачение…

- Давай по порядку, Саш. То есть ты хочешь сказать, что в конфетах, которые тебе передал Аль-Магди с другими сувенирами, был какой-то скарабей?

- Да! Может быть, это чисто игра Аль-Магди… Но тогда зачем ему я? Наверняка же можно было передачку сделать напрямую в командирскую почту… Не знаю…- выдохнула тяжело,- я все мозги себе уже проела на этих мыслях…

Римма думала. Затягиваясь в последний рад мундштуком прежде, чем откинуть окурок, все еще хранящий никотиновый холодок ментола.

- Скажи- ка мне, Алекса. Серьезно сейчас подумай и скажи- никто не мог, скажем, подменить эти конфеты? Вообще, точно ли все это было в конфетах? Ты уверена? Потому что ни о каком скарабее и речи идти не могло, дорогая. Я не стала бы так тебя подставлять… Зачем это мне?

Она пожала плечами.

Я покачала головой..

- Никто не мог… Все то лежало в моей комнате… До тех пор, пока я не засунула в сумку и не…

Ток пробежал по позвоночнику. Я в шоке подняла глаза на Римму.

- Я выкинула сумку с вещами, где были те самые сувениры, на дерево. Не спрашивай, зачем. Там дома была целая Санта Барбара, я хотела улететь инкогнито. И… люди Черного сняли эту сумку и принесли ее мне. Мы на его самолете в итоге прилетели в Каир.

Римма тяжело вздохнула.

- А вот тут мы снова возвращаемся к моему вопросу про Черного Лотоса, Саша. Потому что я не просто так про него тебя спросила. Это далеко не простой человек, и дело даже не в его криминальной деятельности. Даниила Черного я хорошо знаю по другой причине...

Я завороженно слушала старшую подругу, затаив дыхание.

- Этот человек- один из самых известных и профессиональных контрабандистов, занимающихся древнеегипетскими ценностями. Глобально. Я сейчас не про Россию говорю. Я говорю про весь мир. Ни одна вещь не перемещается из музейных фондов, экспозиций, не попадает на официальные или черные аукционы без его ведома и руки… И ты реально думаешь, что это просто совпадение?

Я замерла…

- Для чего это ему? Если он так влиятелен, зачем что-то подсовывать простой девчонке? Да и мы познакомились с ним только накануне… Не понимаю…

- Я тоже пока… Расскажи-ка мне лучше, что за скарабей.

- Обычный сердечный скарабей. Лазуритовый. Размером с ноготок. Таких сотни даже в российских коллекциях, что уж говорить про мир.

- Значит, этот особенный… А особенным он может быть только по одной причине- это скарабей, лежавший на сердце какой-то очень важной мумии. А может даже и не мумии…

- О чем ты?

Римма смотрит на меня и чуть заметно усмехается. Я знаю эту усмешку. Улыбка знания. Она есть у каждого помешанного на своем деле…

- Ты ведь понимаешь, что египетская цивилизация- столь древняя, что даже фараоны древнего царства, жившие более пяти тысяч лет до нашей эры, это всего лишь миг между прошлым и будущим? Их обряды- это традиция, Саша. То есть даже они повторяли то, что было изначально, что было до них. А что было изначально? Первомиф. Первомиф про богов. Первый сердечный скарабей лежал на груди у Бога, Саша. У одного из египетских богов. И с учетом того, сколько вопросов по этой культуре мы имеем без ответов, сколько сложного, необъяснимого, намного опережающего по технике даже нашу науку мы имеем в той цивилизации, я склонна полагать, что первомиф- это все-таки истина. Какая-то божественная сила создала эту великую цивилизацию, которая сейчас застыла в песках времен. И раз этот скарабей так ценен, он как-то связан с тем миром…

- Отец Фаиза сказал мне, что несколько дней назад из Римского музея был похищен небольшой анкх… Тоже, казалось бы, не имеющий ценности, но чья кража обошлась похитителям в астрономическую сумму. Это связано, как считаешь? Из контекста разговора с бедуинами мне показалось, что да… Что они думают о связи…

Римма жевала губы, думая.

- Скарабей, Саша, это один из важнейших погребальных амулетов. Это защита в загробном мире, но и символ возрождения. Скарабей, катящий навозный шарик- единственный символ у древних египтян, связанный с землей. Этот шар- солнечный круг. Цикл от рассвета до заката. Анкх – символизирует жизнь. Он ведь так и обозначается в картушах- иероглифах. Это знак власти над жизнью и смертью. Его держит в руках Осирис как символ возрождения, Исида дарует его фараонам, передавая божественную искру. И это ключ. Это то, чем касались чела и губ, чтобы оживить… Если это и связано, дорогая моя, то явно выглядит, как два элемента одного ритуала. Но ритуала чего? Возрождения? Странно… Думаю, все проще. Все эти предметы относятся к единому сущему- гробнице какого-то фараона или даже Бога… Но как и кто установил эту принадлежность? Пару недель назад я получила странный звонок. Коллекционер из Италии. Он интересовался запасниками нашего фонда по Новому Царству. Сказал, что готов много заплатить, если я… помогу ему с некоторыми экспонатами... Типа вывезти, а потом… организовать пропажу. Я тогда очень удивилась и сразу отказалась. Это преступление… Говорил, что как раз работает с Римским музеем. Ощущение, что все это связано… Не находишь?

- Очевидно…

- Мне нужно подумать, дорогая… Дай мне время. Я почитаю, поизучаю. Проверю наши запасники. Если что-то было вывезено из России, то дыра вскроется… А ты береги себя, пожалуйста… И будь бдительна. Я бы не доверяла Черному от слова совсем…

Глава 31

Глава 31

Пока еду обратно в поместье Даниила, в голове на репите наш вчерашний вечер. Снова и снова.

Жаркие объятия, страсть на грани боли и дикости, лучи нежности- обволакивающие и усыпляющие бдительность. И тайны, тайны. Заключенные в оковы недосказанности темные зоны, которых так много в этой загадочной личности…

Я рассказала ему все, что знала про того скарабея. По сути- знала немного. Чисто как египтолог. Повторила все то, что говорила Фаизу и его отцу. Отрицать, утаивать или плутовать в этой ситуации было более чем глупо. Особенно с учетом того факта, что он сам вышел на Фаиза и был с ним по факту связан, как выяснилось… сейчас, когда я знала, что он контролирует потоки контрабанды, все вставало на свои места. Он знал про то, чем промышляют Авляд Али. Он знал про Фаиза и его отца.

Про анкх не говорила. Как минимум потому, что сама до последнего не видела связи. До последнего, пока на нее не намекнула Римма.

Это все догадки, все предположения…

Но есть много интересного из того, что сейчас стало складываться в пазл.

- Тебе известно, что такое кеметизм, Александра?- спросил вечером накануне тихо Даниил, когда мы были уже в его спальне. Когда он успел удовлетворить не только свой телесный голод, но дал насладиться удовлетворением и мне. Удивительно, как все-таки гармонично и легко мне было принадлежать ему в постели. Физиологически, на уровне запахов, гормонов, тактильности- это был мой мужчина…

- Кеметизм – современная реконструированная политеистическая египетская религия. Другими словами, ряженые, которые проводят подобие древних обрядов и поклоняются древнеегипетским богам, проецируя это на современность. Их много группками шастает по Египту. В основном сумасшедшие туристы из Европы. У нас они тоже есть, вроде как не запрещены. Безобидны… Считаю это явление по своей сути скорее эксцентричной блажью, как, например, кос плей или увлечение историческими реконструкциями.

- Давай чуть глубже копнем,- сказал он, заинтересовывая меня своим взглядом,- В 1988 году в американском Чикаго появилась женщина, которая ссылаясь на свои видения, где египетские боги призывали ее возродить древний религиозный культ черной земли Египта, то есть Кемет- то, что противопоставлялось великой пустыне Сахары и представляло собой плодородную землю вдоль берегов Нила- основала новое учение. Результатом ее трудов стало масштабное восстановление древнеегипетской религиозной традиции. Как ни парадоксально, но в США эта ересь была принята и даже освобождена от налогов. Любят они собирать под собой всяких ненормальных…- скривился Чернов,- они разрастаются, активно ведут соцсети и интернет, предлагают курсы… В России данное явление стало то и дело давать побеги во второй половине 2000-х годов, но широкого распространения не имеет. Много там надуманного и позерского, ты права. Так или иначе, они есть… Но настораживает другое… Как и любая вольнодумная идея, эта со временем мутировала, дав и отдельные злокачественные метастазы… Появились те, кто решил совместить древнеегипетскую традицию и черную магию, кто начал заманивать людей в свою секту, подкупая их тайными знаниями, которые способны обратить смерть в жизнь, повернуть время вспять… Они возвысили культ древнеегипетского бога тьмы и подземного мира. Они верят в существование магии как силы, которой можно манипулировать для достижения своих целей. Один из их символов- это «зипер»- от древнеегипетского «скарабей», что означает перерождение личности, бессмертие…

- Ты думаешь, есть связь со скарабеем? Этим скарабеем, который был в шоколаде?

Чернов думал.

- Я знаю то, что бедуины никогда бы так не взбудоражились, если бы не знали чего-то особенного. Это не обычная пропаганда, не обычная ценная реликвия, пусть даже с гробницы самого Осириса. Это что-то еще… То, что может иметь действие… Они готовы веками торговать египетскими безделицами, выкопанными из песков, пока те являются лишь частью праха прошлого, но другое дело, если речь заходит о том, что может пробудить древнее… давно забытое и поглощенное пустыней…

- Ты говоришь загадками, Даниил… Я бы даже сказала, такими мистическими загадками, что я даже теряю грань между реальностью и вымыслом. Ты ведь практичный человек. Неужели ты веришь в такую чушь?

- Нет, конечно. Я верю в Иисуса Христа и святую Троицу. И в себя. Вот моя единственная вера. Здесь не про веру, Саша. Здесь про чьи-то подковерные игры на моей территории и моими механизмами, которые мне не нравятся… Опасные игры… В которые каким-то боком зачем-то оказалась вовлечена ты…

- Фаиз знал про этот скарабей. Он торжествовал, когда нашел его… Значит, у него был покупатель? Кому-то же о его передавал?

Чернов поджал губы.

- Мальчишка все отрицает. Настолько рьяно, что даже смешно… Пришлось подправить его идеальную улыбку, выбивая правду. Так что твой поклонничек больше не будет таким безукоризненным внешне…- усмехнулся Черный.

- Выбил? Правду…

- Выбил… Но не верю в нее… Просто доказательства рутинной контрабанды в частную коллекцию- это байка для детей. Меня этим не выкупить, Саша. Будем думать дальше. Ты тоже думай. Я работаю по тем людям, кто приходили к вам в дом с обыском. Пока тоже тупик.

- Отец говорил, они снова наведывались.

Он пожимает плечами.

- Знаю. Просто ищейки. Частная охранная структура. Концы в воде. Официально работают над контролем за утечками и хищениями из музейных фондов. Такие и правда присматривают за всеми именитыми археологами, связанными с миром науки и запасников, но… это тоже ширма, Александра. – он берет меня за подбородок,- я хочу, чтобы ты была очень осторожной, слышишь? Даже если это моя война, я не хочу, чтобы ты пострадала..

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Почему?- голос стали сиплым и густым.

- Ты знаешь почему...- произнес Чернов тихо после паузы. Его глаза почернели. Он придвинулся ближе и коснулся губами,- все изменилось, Саша. Как ты появилось, все изменилось... И я продолжаю сожалеть об этом…

- Ты сожалеешь о нашей встрече?

- Я сожалею за тебя… Не нужен я тебе…- провел нежно по волосам,- если б знал… Что так затянет… Что речь будет уже не просто о Москве и…, я бы не стал тебя забирать…

- А сейчас? Отпустишь? – сказала и почувствовала, как горло кинжалом пронзает.

Его взгляд почернел.

- Не смогу опустить уже, малыш… Поздно… Вот о том и жалею…

Я не понимала этого мужчину… от его слов было больно…

Одно знала точно, вчерашний разговор с Даниилом после беседы с Риммой стал для меня еще более загадочным, чем казалось накануне…

Я вязла в черных песках. Вязла и сама не могла понять, насколько далеко зашла, насколько опасна ситуация. Полная дезориентация.

Глава 32

Глава 32

Бабушкина квартира на Проспекте мира встречает меня особым запахом - старых книг, сухих трав, застоявшейся пыли и чего-то сладковато-выветрившегося, будто хранившегося в коврах еще с советских времен. В этой квартире никто не живет по-настоящему - только по случаю, когда приезжают. И каждый раз она встречает меня со своим холодным молчанием, как давно забытая родственница, которая не простила, что ее оставили и смотрит с укором, стоит вашим глазам пересечься.

Мама ждет меня на кухне. Чайник шумит, на столе блюдце с лимоном. Сажусь, и сразу чувствую - воздух между нами натянут, как струна. Мы и раньше не всегда понимали друг друга, но в последнее время наши разговоры словно прорастают колючками. Все из-за него. Из-за Чернова.

- Саша, - мама начинает без предисловий, - ты должна подумать. Еще не поздно. Остановись.

- Мам, - я тяжело выдыхаю, - ты опять об этом..

- Да, об этом. Ты понимаешь, с кем связалась? Он... - она ищет слово, - он такой же, как твой отец.

- Нет! - перебиваю слишком резко. - Он сложнее. Гораздо сложнее, чем ты себе рисуешь. Да, у него есть темная сторона, но это не делает его «бандитом». И вообще, при чем тут папа?! У меня своя жизнь!

Мама смотрит пристально, будто хочет пробиться сквозь мою уверенность.

- Ты в него влюблена, я вижу. Но страсть - плохой советчик, Саша. Ты думаешь, я не знаю? Я тоже когда-то видела в твоем отце только силу, только свет. А потом...

Она замолкает. И в этом молчании чувствуется столько воспоминаний, что у меня мурашки бегут по коже.

- Мы познакомились, когда он был военным. Оба молодые были, зеленые… - говорит наконец тихо, почти себе. – Красивый был, мерзавец. Немезов всегда привлекал внимание женских глаз… В форме. С фирменной выправкой и бравой уверенностью. Заходил в комнату - и все подбиралась, даже воздух в моих легких, ноги ватными становились. Ты дитя страсти, Саша. Сейчас, как взрослой женщине, я могу тебе это сказать…

Я впервые замечаю, как меняется ее лицо, когда она говорит об отце: не злость, не обида, а мягкая, тягучая ностальгия. Ей даже, кажется, не хватает его. Удивительно. И ведь в отце тоже я поймала те же эмоции. Что бы кто ни говорил, а первая любовь- она такая. Не проходит она. Навсегда под кожей остается.

Мама глубоко вздыхает и достает с верхней полки пыльный альбом. Мы садимся рядом. Не будем больше воевать. Она достаточно мудра, чтобы дать мне маневр для раздумий. И да, верит в то, что здравое победит. Я всегда была думающей девочкой- умницей…

Под пальцами шуршат страницы. Один снимок сменяется другим. Черно-белые, слегка подернутые выцветанием, цветные, палароидные- уже начавшие окисляться со временем. Они как память- хранят образы, но… безвозвратно оставлены в прошлом. Их с папой свадьба. Мама в простом, но красивом платье с воздушными рюшами, отец еще в форме, гордый, уверенный. Потом гарнизоны, бараки, фотографии с соснами и плацами. Семейные застолья, пожухшие искусственные новогодние елки с дождиком. Улыбки и чужая жизнь, которой уже нет… Их молодость, вечная дорога, вечные чемоданы. Потом Москва. Потом... я уже знаю… Нелегальные дела, от которых мать до сих пор отворачивается. И ее взгляд на фото тех лет- уже какой-то потерянный, разочарованный…

Листаем дальше. Молчание густеет, как сироп. И вдруг - будто меня обожгло.

Черно-белая карточка. Она явно не на своем месте… Не в той хронологии, что другие. Мы ведь уже в лихих девяностых- уже в красных пиджаках, первых иномарках отца, его уверенная физиономия в компании таких же молодых и отчаянных на фоне знаменитого казино на Новом Арбате…

Это фото из их молодости… Мужчина в форме. Рядом мальчик лет семи и женщина. Я вглядываюсь в ее лицо - и ледяной холод пробегает по спине. Я знаю эти глаза. Эти губы. Я уже видела ее. В борделе. В Серапиуме. Только там - исковерканной, безобразной. А здесь - красивая, живая, реальная… Мальчик… Те же живые черные глаза, острые скулы… Сердце пронзает стрелой боли… Это Даниил… Мальчик Даниил…

- Мам... - голос у меня дрожит. - Кто это?

Мама долго смотрит на фотографию. Потом глубоко вздыхает.

- Это семья Черновых. Сослуживцы Вячеслава.

У меня перехватывает дыхание.

- Черновых?

- Да... - мама опускает взгляд. - И это первая женщина, с которой он мне изменил. По крайней мере, об ее измене я узнала. У них была страсть, Саш. Та самая разрушительная страсть, которая сначала мне голову вскружила и заставила полоумной носиться за твоим папашей по сибирям и баракам, а потом… Потом у него новая страсть появилась…

Она захлопывает альбом с такой силой, будто отрезает прошлое.

- Довольно. Не надо дальше. Не хочу туда… Я надеюсь, достаточно было откровений о прошлом…- ее голос сухой и безжизненный,- Аркашу я с детства знала. Он с дедом моим работал в институте ядерном. Нас уже тогда приписывали друг другу как жениха и невесту. А что? Моя семья была интеллигентная, из ученых. С Проспекта мира, москвичка. Аркадий тоже. А я влюбилась в лимиту Немезова, как полоумная… Потом, когда мы уже развелись, Аркаша снова появился. Вот это настоящая любовь, Саш. Спокойная, разумная, правильная. Тебе ли не знать? Ты нас двоих видела в паре и видишь. Достойная у нас семья, взаимоуважение. Аркаша ни дня не упрекнул ни за тебя, ни за первый брак. Вот такого мужа я тебе хочу. Верного, кто не заставит твое сердце крошиться на осколки. Занимайся своей наукой, живи в удовольствие. И пусть спутник рядом под стать. Из твоего мира. А не вот это вот всё… Когда сначала как мартовские коты, а потом… Собираешь себя по асфальту и не можешь собрать…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я все еще смотрю на крышку альбома, не в силах отвести глаз.

Сказать, что я в шоке- ничего не сказать….

- Даниил... Он… - начинаю я, хотя язык заплетается.

- Саша, хватит, - перебивает мать. - Ты не понимаешь. Эти мужчины... они слишком безнаказанны, слишком много у них соблазнов,, чтобы хранить верность одной. Они сильные, яркие, да. Но это огонь. И если ты думаешь, что сможешь с ним быть и не обжечься... ты ошибаешься.

Я сжимаю руки в кулаки. Хочется закричать. Эмоций сейчас слишком много- и они меня затопляют…

Мне нужно срочно уйти отсюда… Срочно…

Глава 33

Глава 33

Я выскочила из бабушкиной квартиры, как будто меня оттуда вытолкнули. Воздух Москвы казался вязким, грязным, чужим. Юркнула в машину. Дыхание сбивалось, голос дрожал…

- За город. - Голос сорвался. – В дом отца.

Охранники переглянулись в зеркале. Но вопросов не задали. Машина рванула с места, а я сидела, уткнувшись лбом в стекло, и внутри все полыхало. Что мне делать?!

Месть. Игрушка. Я - кукла в чужих руках. Он со мной только потому, что я дочь своего отца. Чтобы наказать. Чтобы унизить. Чтобы отыграть боль своего детства. Вот о чем говорила Марго…

Сердце колотилось в висках, руки дрожали. Я закусила губу, и почувствовала вкус крови. Телефон вибрировал, высветилось имя. Даниил.

Я дернулась. Я не могу. Не могу сейчас ответить. Пока не узнаю правду, я даже слышать его голос не в силах.

- Перезвоните? - осторожно спросил водитель, которому, судя по всему, тоже поступил звонок…

- Нет, - отрезала я. - Не сейчас. Пожалуйста…

Тот кивнул, перехватывая мой взгляд в зеркале заднего вида. Возможно, он уже далеко не в первый раз становился свидетелем драм девушек из-за Черного… А чего я ждала, дура?

Дорога уходила все дальше за город. Мне казалось, что каждую минуту кто-то выдернет меня из этой реальности и скажет: «Шутили. Этого всего нет». Но нет.

Правда была сокрушительной и пугающей даже больше, чем Фейруз, угрозы отца Фаиза, бордель и та женщина… Господи, женщина… Как так?! Я видела ее! Я видела его мать! Это помешательство какое-то?! Может план Чернова в том, чтобы свести меня с ума, назло отцу?! Боже!!! Я уже не знаю, что и думать…

Сейчас все домыслы Риммы тоже начинали расцветать и разрастаться… Подстава со скарабеем, мои злоключения в пустыне… Разве можно быть таким жестоким?! Неужели все это правда?!

Я позвонила Марго.

- Что? - ее голос был ленивым, раздраженным. Подняла она только с моего второго настойчивого вызова.

- Мы должны поговорить. Срочно,- ответила тоном, который не требовал возражений. Я знала точно, чего бы это мне ни стоило, сегодня наш разговор состоится! Иначе я просто умру!

- Саша, ради Бога, у меня маникюр.

- Я приеду!

Она что-то сказала на прощание, но я уже отключила.

Салон был из тех, что пахнут одновременно хлоркой и духами. На входе - зеркала, навязчивый арт деко.

Не стала слушать навязчивые верещания девушки на входе, которая своей широкой приторной улыбкой пыталась придать этому безвкусному месту еще больше дороговизны. Нашла Марго сразу. Кресло, бокал воды со льдом, тлеющая сигарета в золотой пепельнице от Ерме, но явно купленная на «Садоводе»… Вытянутая рука с безупречной холеной кожей.

Над ее ногтями колдовала маникюрша-хабалка: длинные ресницы-веера, вытравленные брови, пышные локоны, крикливая помада. Она скребла пилкой по акрилу, и звук действовал на меня, как нож по стеклу.

Или просто у меня сейчас все рецепторы обострены…

- Саша? - Марго прищурилась. - Ты что, спятила?! Реально приехала?! Как нашла меня?!

- Водитель твой подсказал, да я и сама знала. Ты вечно тут пропадаешь по полдня. Мне нужно поговорить, - я встала напротив, сложив руки на груди,- сейчас, Маргарита!

- Вижу! Но я занята,- огрызнулась в ответ.

- Это важно. - Голос был твердым и уверенным, - Это про отца и… про Черновых. Я сейчас про его военное прошлое…

Марго замерла. Рука с сигаретой застыла в воздухе.

- Замолчи,- осекла меня, бросив острый взгляд на навострившую уши маникюршу. Удивительно, но именно она сейчас невольно была моим союзником. Ей просто узнать что-то горяченькое, а мне… Заставить Марго вылезти из своей золотой скорлупы стервы и поговорить!

- Принеси кофе. И девушке тоже,- кивнула она мастерице, убирая намазанные яркой фуксией когти из-под лампы.

Маникюрша скривилась, но послушно вышла, оставив нас вдвоем.

И только тогда Марго сбросила маску усталой светской дамы. Ее лицо стало жестче. Глаза блеснули сталью.

- Ты какого хрена тут трепешься при всех?! Совсем что ли?! Не знаешь, что мы за семья?!

- Я говорила тебе, что мне нужно кое-что обсудить! Я знаю про отца и мать Чернова. Расскажи мне, что знаешь ты. Когда ты сказала, что папа сделал нечто ужасное, ты про измену говорила? Про то, что он погулял с ней?

Марго усмехнулась. Печально.

- Ты просто не знаешь своего папаню, девочка моя. Измена? Поверь мне, в их мира измена- не самое ужасное… Ужасны- последствия…

- Тебе туда нельзя, Саша. Ни шагу. Абсолютно. Переживи Чернова, дай ему наиграться- а потом вали в свой Египет и забывай, как про страшный сон…

- Говори, - прошептала я. - Я должна знать…

Марго достала еще одну сигарету и затянулась. Дым пошел в потолок. Она говорила быстро, как будто хотела покончить с этим поскорее:

- После того, как твой отец погулял с женой Чернова... Тот сошел с ума. Он командиром был твоего папани. Начал всякие вещи творить дикие. Еще и эта женщина. То, что я знаю, опять же, не факт, что все это правда… Она как помешалась на Вячеславе. Преследовала его, сама же твоей матери про них созналась… И на ребенка своего наплевать было. Даниил тогда уже в школу пошел, все понимал… Короче, баба съехала на твоем папаше… Он и не рад был, думаю. Потому что Немезов может и кобелина, но страсть как не любит что-то в своей жизни менять. Если бы не уход твоей матери, думаю, и я бы не стала его женой. Не пошел бы он сам на развод…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Что с ними случилось, Марго? Что с их семьей? Они помирились? Утихомирилась она? Как я понимаю, мама и отец ведь не сразу после этого развелись.

Марго горько хмыкнула…

- Шутишь?! Этот Чернов утащил свою жену в лес. Искалечил, говорят. Жуткое что-то. Он ведь до этого в Афгане служил. Контуженный был. И так кукушка у него поехала. Говорят, что он когда сознавался, что делал, бормотал что-то, что наказал ее так, как талибы неверных наказывали… Много всяких слухов ходило. И что камнями забил, и что отрезал ей конечности и половые органы. Фу не знаю я, Саш. Психи они… Он весь в крови в часть заявился. Без нее. Бросил в лесу умирать. Что сделал- сказал, но место, где она- показывать отказался наотрез. Так ее и не нашли…

Мир дернулся. Пол под ногами поплыл.

- До того, как в часть пойти, он, говорят, вернулся домой и все рассказал сыну. Все. В подробностях. Чтобы тот понял, что женщинам доверять нельзя. Они - предательницы. Все до одной. Я не могу тебе сказать, что из этого правда, а что ложь, но… у меня, как ты сама знаешь, пташки свои везде- без этого в нашем мире долго не задержишься. Вот это вот все посплетничали работники Чернова. Со слов его родственницы. Ну, и я когда про твоего отца вызнавала, тоже нарыла страстей. Там в части про эту историю долго потом говорили. Тихий городок за Уралом, и такие страсти… Даже сериал можно бы было снять. Про психов…

Она говорила, а мир вокруг вертелся. Хохотал, скалился, пальцем на меня показывал. Больно было. Мне было так больно…

- Чернова-старшего заперли в психушке, - Марго щелкнула пеплом о пепельницу. - Там он повесился на веревке спустя пару месяцев. А мать... никто так и не нашел. Исчезла. Пропала она. Даже следов крови не нашли. Даже мысли были, что он вовсе ее не убивал, а отпустил. Но а то, что в крови весь пришел- так может, это… Как в «Белоснежке и семи гномах»- просто взял и животное какое пристрелил вместо…

Я вцепилась в край кресла. Тело трясло, дыхание сбилось, в груди будто разверзлась пустота.

Значит, он со мной ради мести. Потому и плевать было, какую дочь брать…. Ради того, чтобы я чувствовала ту же боль, что он. Я - не женщина для него. Я - оружие против моего отца. Я - продолжение его кошмара.

В горле встал ком, дыхание перехватило. В висках стучало, глаза заслезились.

- Саша, - Марго смотрела прямо в меня. - Ничего хорошего от Чернова ты не получишь. Он псих. Как его отец. Он жил в этом аду. И да, он ненавидит твоего отца. Эта идея с браком была нужна, чтобы он не порешал Немезова, нашу семью и всех людей его. А сейчас… Сейчас не знаю, что даже будет дальше…

Паника. Воздуха не хватало, я хватала ртом, как рыба. Хотелось закричать, но голос пропал. Ладони похолодели, а сердце билось так, будто хотело вырваться наружу.

Я падаю. Падаю…

Слезы жгли глаза, но я не могла даже заплакать - все тело онемело.

Марго затушила сигарету в пепельнице и какое-то время просто смотрела на меня. Без издевки. Без маски. В ее взгляде впервые было нечто, чего я не ожидала - тень жалости.

- Успокойся, - сказала она тише, чем обычно. - Дыши. Слышишь? Медленно. Я так всегда делаю, когда панические атаки. Ничего ты уже не поделаешь. Против течения тут не поплывешь. Просто прими. На время. Как мы все, кто в этом мире оказался… С такими мужчинами…

- Твой отец натворил слишком много, Саша, - продолжила она. - Но это был его путь, не твой. Ты не обязана расплачиваться. Я уверена, что все образумится… Хорошо, что Ирка от этого в стороне хоть… Не знаю, что у него в голове. Но знаю одно. Он вырос в ненависти. И если ты думаешь, что сможешь это изменить любовью… - она посмотрела на меня, и глаза ее впервые не кололи, а резали мягко, как нож тупым лезвием. Резали правдой. - Не обманывайся. Такие раны не лечатся. Он мертвый. Это даже внешне видно. Потому и Черный Лотос.

Я сжала руки до боли. В груди было пусто, холодно, как будто вычерпали все тепло.

В этой оглушающей тишине только сейчас заметила, что все это время снова и снова дребезжал в сумке мой телефон. Это и Марго, кажется, услышала. Напряглась.

В этот момент зашла маникюрша с подносом…

Марго махнула рукой, словно прогоняя собственную слабость:

- Иди уже. Маникюр мне испортила.

Но голос ее предательски дрогнул.

Глава 34

Глава 34

Не успела я выйти в вестибюль салона, как его двери резко распахнулись. Так, что администратор вскрикнула и выронила планшет. Внутрь ворвался Даниил. Он был словно наэлектризован - челюсть сжата, глаза горели, плечи подняты. В нем не было обычного холодного самообладания, только бешеное, голодное напряжение, которое тут же расплескалось по помещению, как кипяток.

- Ты с ума сошла?! - его голос резанул, как хлыст. - Почему не отвечаешь?! Какого черта я должен по Москве за тобой бегать?!

Я дернулась, сердце сорвалось куда-то вниз.

Невольно сделала шаг назад- меня как звуковой волной качнуло от исходящего от него напряжения и ярости.

- Дань, я… - начала было, но он перебил.

- Пойдем отсюда,- презрительно произнес он, оглядывая салон, - хватит уже цирка.

Мы вышли на улицу. Солнце било в глаза, воздух был густым и липким. Охранники держались на расстоянии, но я чувствовала их взгляды украдкой.

Даниил остановился прямо передо мной, высокий, угрожающий. Весь мир сузился до него одного.

- Ты думаешь, я позволю тебе так играть со мной? - он говорил сквозь сжатые зубы. – Какого хера, Саша?! Ты тут с женой папашки своего была?! Я не разрешал вам встречаться! Я с папашей тоже без меня встречаться тебе не разрешал! Я сказал тебе, что без самодеятельности! А ты трубку на меня не берешь?! Говорю охране, чтобы передали тебе мне перезвонить, а ты рявкаешь в ответ?!

Я сорвалась. Слезы хлынули, как будто прорвало плотину. Я бросилась к нему, обняла, уткнулась лицом в грудь.

- Я знаю, Дань… я знаю про твою маму. Про моего отца. - слова вырывались рваными всхлипами. - Скажи мне! Умоляю, скажи, что я не орудие мести! Что я для тебя хоть что-то значу. Что я - не просто продолжение этой ненависти!

Я задыхалась, захлебывалась. Перед глазами вставали его слова, те самые, что я крутила в голове бесконечно: «Ты зря появилась в моей жизни. Не вовремя. Я не знаю, что с тобой делать. Сожалею…».

- Я… я… Я кажется люблю тебя… Как дура слабая…- всхлипнула и тут же утонула в своем стыде…

Вот так ты и перемолол меня, Даниил. В два счета… Как пару орешков…

Он схватил меня в объятия резко, с силой, как будто хотел сломать и себя, и меня. Я услышала, как трещат мои кости. Его дыхание било горячим ветром в волосы.

- Дурочка… - прошипел он. - Ты даже не понимаешь, что ты для меня…

Мир замер. Я подняла глаза.

- Мне бы так хотелось забрать твою боль себе… Даня… Это ужасно, Дань…

Он улыбнулся. Напряженно как-то, извиняюще.

- Я не хотел, чтобы ты знала. Потому и бесился, и контролировал. И к отцу не пускал. Чтобы он чего не сболтнул лишнего, хоть у нас и были договоренности с ним. Я его строго-настрого предупреждал, чтобы прошлое не тащил… Но… не успел, значит.

- Отец ничего не говорил! Я у мамы дома альбом увидела. Там фото, Дань,- говорила, а у самой по коже озноб,- ваше семейное. Вашей семьи…

Он посмотрел на меня, все так же сжимая в объятиях. Я вдруг почувствовала, как его хватка ослабла. Его взгляд дернулся, тело качнулось.

- Даня? - прошептала я, охваченная ужасом, ничего ровным счетом не понимая...

Он пошатнулся, и в следующее мгновение осел, будто вырвали стержень.

- Даня! - крикнула я, успев подхватить его за плечи.

Куда там с его ростом и весом…

Охранники подлетели, один уже звонил в «скорую», другой наклонялся рядом.

- Господи, нет… нет! - я кричала, трясла его за плечи, пытаясь разбудить. - Слышишь меня?! Что с тобой?

Он затрясся. Взгляд расфокусировался. Из носа потоком хлынула кровь… Тело обмякло…

Его лицо было бледным, губы сжаты.

- Александра, отойдите, - охранник пытался оттащить меня.

- Нет! - я вцепилась в него, ногтями впилась в его рубашку. - Я никуда не уйду!

Сирена скорой уже выла где-то неподалеку, но время тянулось, как расплавленный воск. Все вокруг плыло. Люди в белом бежали к нам, я кричала, звуки рвались из горла, но казались чужими.

Я держала его руку, холодную, тяжелую.

И мир продолжал рушиться вокруг.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 35

Глава 35

Больница встретила нас белым светом коридоров и запахом антисептика. В приемном отделении я сидела, обхватив колени руками, и не могла перестать дрожать. В голове все перемешалось: Марго, салон, его падение, кровь, голоса врачей.

Время тянулось бесконечно. Каждая минута казалась часом. Люди проходили мимо, кто-то говорил в коридоре, но я слышала только стук собственного сердца.

Наконец подошла медсестра.

- Александра Вячеславовна Немезова? Господин Чернов в сознании. Просит Вас. Его можно навестить. Но ненадолго.

В палате было тихо. Он лежал на чуть приподнятых подушках. Бледный. Слишком бледный, с кислородной трубкой у носа. Я замерла в дверях, сердце сжалось. Очень болезненным таким показался, вдруг. Повернул голову и улыбнулся - слабо, устало.

- Привет, дурочка. - Голос сиплый, но знакомый, такой родной уже.

Я подошла ближе, взяла его за руку. Она была холодной, но живой.

- Даня…

Он посмотрел прямо. Глаза темные, усталые, но ясные.

- Я должен сказать тебе правду Саш. Чтобы ты больше ничего себе не придумывала про мое поведение и слова. И иллюзий чтобы больше тоже не питала…

Сердце тут же ушло в пятки…

Все самые плохие мысли роем кинулись меня кусать…

И тут… Последний выстрел…

- Мне почти нечего терять, Саш. У меня аутоиммунный склероз. Я скоро овощем стану. Ничего врачи сделать не могут… - Он замолчал на мгновение, словно собирая силы. - Болезнь жрет меня изнутри. Пару лет все под контролем была, а теперь резко усилилось. Я с ума сойти могу, могу просто перестать реагировать на людей знакомых. Я… Я не тот мужчина, кто тебе нужен. Точно… Врачи говорят… максимум пара месяцев. Потом- в лучшем случае недееспособность… А так… скорее всего, кровоизлияние и каюк. Потому и обмороки. Это не просто обморок. Это приступ очередной… У меня такие уже почти каждую неделю…

Слова врезались в меня, как нож. Голова закружилась.

- Нет… - я зашептала, чувствуя, как подкашиваются ноги. - Нет, нет!

Нет… Не может быть так прозаично…

Не осознавая, что делаю, упала на колени у его кровати, вцепилась в его руку, рыдания душили меня.

- Ты не умрешь! Не смей! Я люблю тебя, слышишь?! Я люблю тебя! Ты ведь Черный Лотос! Ты всесильный! Ты не можешь умереть!

Слезы текли по лицу, падали на его простыню. Я не могла остановиться.

Он погладил меня по волосам, слабым движением, почти неощутимо.

- Потому мне и жаль, что ты случилась в моей жизни, Саша. Потому и жаль, что я случился в твоей… Мне теперь слишком больно уходить, а ты… я не хочу, чтобы ты любила… Я рассчитывал, что женюсь на твоей сестре и быстро ее от себя избавлю. Немезов получит защиту и его семья- он уже зубр, его все равно сметут новые. Не хотел я никакой мести. Мать не любила отца, глупо было его винить за что-то. Да и сейчас понимаю, что отца похожая шляпа была, как меня. Доки говорят, такая аутоиммунная история, как правило, наследственная. Его и накрыло в том же возрасте, что и меня…

- Я не верю… Мы все преодолеем… Я… Даня, я не верю…

- Глупая…- погладил меня, поласкал по скулам костяшками,- упертая и строптивая… Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Саша. Нет, не для того, чтобы тебя обременять. Наследников у меня нет. Я оставлю все тебе просто. Так хочу. Египетские коллекции, дом, состояние, активы. Ты будешь в безопасности. Ты сможешь жить счастливо, даже когда меня не станет. Египет свой и дальше любить… Лучше своим капиталом я бы и не мог распорядиться…

- Замолчи! - я вскрикнула. - Я не хочу счастья без тебя!

Я уткнулась в его грудь, чувствуя биение сердца под тонкой тканью больничной рубашки. Вот он. Лежит рядом. Сильный. Жизнь в нем! Е может быть, чтобы это закончилось! Не может!

Он обнял меня, сжав в своих ослабленных руках. Мы лежали так, как будто ничего больше не существовало. Не знаю, сколько лежали. Время утратило для меня значение и чувство меры…

- Знаешь… - я всхлипнула. - Когда я была маленькой, я страшно боялась смерти. Не просто боялась - меня сковывало. Я мечтала о бессмертии. Вот почему я тянулась к Египту. К вечному циклу. Вечность, понимаешь? Мне казалось, что они другие. Они с этой истиной постигнутой… Откуда этот страх- мне даже психолог не объяснила, хоть я пару лет в терапии была. Сейчас мне кажется, что это пошло от того, что мать все время устрашала меня тем фактом об отце, что он бандит и его убьют. И что если бы мы с ним остались, то с нами бы именно это в итоге и произошло…

Он не ответил, просто гладил меня по спине.

- Вот почему у меня татуировка. Лотос. Это не просто прихоть. Это был мой оберег. Моя мечта - жить вечно. Символ возрождения. Распускающаяся каждое утро новая жизнь… Часть сакрального ритуала…

Я замерла. Мысли закружились в хаотичной прогрессии. Ударили в виски… В голове вдруг родилась чудовищная, дерзкая идея. Страшная, но притягательная. Нелепая и абсурдная… Но она была светом в этом царстве тьмы…

Я резко подняла голову, посмотрела на него.

- Мне нужно уехать, Дань. Совсем ненадолго. Есть кое-что… что я должна обсудить кое с кем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он хотел что-то спросить, но я приложила палец к его губам.

- Потом, Дань. Потом. Пожалуйста…

А сама уже знала. Эта поездка- моя последняя надежда.

Если бы я только знала, как все обернется…

Глава 36

Глава 36

Я ворвалась к Римме без звонка, без предупреждения. Она сидела в просторной гостиной с видом на аллеи Ботанического сада, в тонком шелковом халате, с аккуратно собранными волосами. Ее холодная, безупречная красота всегда действовала на меня отрезвляюще. Но не сейчас.

- Римма! - мой голос дрожал. - Я поняла! Ты была права! Все эти амулеты, все эти символы… это не случайность. Это ритуал! Это возрождение! Если их так отчаянно ищут, то значит это работает! Можешь связать меня с тем коллекционером? Я хочу с ним поговорить!

Она подняла бровь, налив себе и мне зеленого чая.

- Александра… ты обезумела. При чем тут коллекционер?!

- Это же очевидно!- я шагнула ближе, почти упала к ее ногам. – Не бывает таких совпадений! Он в курсе, кто проводит такие ритуалы! Я заплачу любые деньги, слышишь? Любые! У этих людей есть анкх, у меня скарабей! Я заплачу! - я хватала воздух, слова вырывались как крик. - Ты ведь знаешь всех, Римма. Помоги мне выйти на них. Один контакт.

Мои слова были сбивчивыми, почти сумасшедшими. Дышала тяжело, надсадно. Не могла и не хотела сейчас объяснять… Мне нужны те люди… Возможно, так я помогу Дане. Если люди столько тратятся для этого обряда, может он работает? С чего я самонадеянно решила, что все это глупости, если люди верят… Я цеплялась за все… Включая пустоту. Если эта пустота давала мне ключ к вечности…

Она посмотрела на меня долго, очень долго. Потом аккуратно отставила чашку, словно все происходящее не выходило за рамки будничного разговора.

- Выпей чаю, Саша. Не мельтеши. Ты не в себе…

- Римма, пожалуйста! - я умоляла,- мне не до политесов.

- Черный тебя так накрутил? Что происходит вообще?!

- Долго говорить,- выдохнула я,- но я хочу получить этот ритуал, Римм. У меня есть деньги. Любые. Он даст…

- Сначала - чай. Ты вся дрожишь.

Я подчинилась, опустилась в кресло. Спорить с ней в таких вопросах было бесполезно. Она пододвинула мне чашку.

Я сделала глоток. Чай был терпкий, сладковатый. Горячий пар ударил в лицо. Я сделала еще один глоток, и вдруг заметила: воздух будто стал густым. Предметы вокруг поплыли, словно я смотрела сквозь воду.

- Что… - я заморгала, но не могла сфокусировать взгляд. - Что это? Я… устала… наверное…

Римма придвинулась ближе. Ее голос стал мягким, странно ласковым.

- Устала, моя девочка… Определенно устала… А еще у тебя есть даже больше, чем нужно для обряда…

Я уставилась на нее, не понимая смысла слов, которые сплетали в моей голове странные узоры. Сердце забилось в панике, я пыталась подняться, но ноги не слушались.

- Что… что ты имеешь в виду?..

Мир сорвался, провалился в темноту. Последнее, что я видела, было лицо Риммы. Ее глаза сияли неестественным светом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 37

Глава 37

Я очнулась от тяжести на груди. Воздуха не хватало, тело не слушалось. Я попыталась пошевелиться - ужас сковал меня. И не только ужас. Руки и ноги были плотно стянуты, словно бинтами.

Попыталась оглядеться…

Я лежала внутри чего-то холодного, гладкого. Надо мной – каменный темный потолок. Тусклый свет, льющийся со стороны.

Ужас…Саркофаг. Я лежала в ненакрытом саркофаге….

Базальтовый.

Серапиум? Не может быть!

Снаружи гул голосов. Низкие, протяжные, они сливались в ритм, похожий на пение. Воздух дрожал, от каждого звука кровь стыла в жилах.

Я опустила взгляд. На моей груди лежал скарабей. Боже. Тот самый скарабей… Или не тот? Не понимала… Что происходит?

Голоса усиливались. Сверху, нависая, возникли лица. Люди, облаченные в длинные белые одежды, с золотыми поясами.

Они склонились надо мной. Я смотрела на них снизу вверх, сердце грохотало в груди. Один из них снял маску. Мужчина, смуглый, высокий, с горящими глазами. Я узнала его- и закричала…

Аль-Магди… Тот самый дипломат…

А потом… я увидела ее.

Римма.

Она появилась надо мной почти сразу. В таких же белых одеждах, только с тонкой золотой диадемой на голове. Улыбалась.

- Вот ты и пришла к своему предназначению, девочка моя, - ее голос звучал так, будто я снова была в ее гостиной с книгами от пола до потолка. Только теперь он был твердым, как камень.

- О чем… ты говоришь? - выдавила я,- что происходит?!

- Большие амбиции любого уважающего себя египтолога оправданы, дорогая моя. Это правильно,- повторила дословно то, что говорила далеко не раз,- Ты должна искренне верить, что рано или поздно сделаешь нечто выдающееся для своей науки. Это тот божественный свет, что передали нам древнеегипетские боги… Это наш перпетуум мобиле. Вечный двигатель… Твоя жертва… Великая жертва во благо науки…

- Какая жертва, Римма? Ты сошла с ума?! Веришь этим ряженым?

Она засмеялась…

- Вера тут- ключевое, моя дорогая… Вот что есть истинная божественная искра… Там, где есть вера, есть сила… И потому ты стала готовой лишь тогда, когда поверила… А ты поверила. Иначе бы так отчаянно не просила меня «купить» для тебя ритуал..

Они переглянулись с Аль-Магди и усмехнулись…

- Что за чертов ритуал…

- Перестань сквернословить, Саша. Это тебе не подходит… Прими свою судьбу. Она в чем-то уникальна. Это должно тебе льстить… Не зря ты была так одержима Клеопатрой… Вот, теперь у тебя есть реальная возможность коснуться ее величия лично… Долгие годы, дорогая, как ты знаешь, я была одержима идеей отыскать ее могилу, соприкоснуться с величием. Но, как это часто бывает, когда ты идешь по реке от истоков, она уводит тебя туда, куда ты изначально и не предполагал. Много лет назад Нил повел меня по одному маршруту, а оказалась я совсем в другом…

Она набрала воздуха в легкие, чтобы звучать еще более величественно.

- Мне больше не нужна гробница Клеопатры, тем более, что вряд ли она вообще была. Римляне вероломно забрали тело великой царицы, чтобы доказать своему народу, что строптивая провинция повержена. Но дух ее, ее память, они уничтожить не смогли! Мы воскресим Великую Царицу. Возродим ее дух в наших телах. - Она говорила спокойно и торжественно. - Скарабей - сердце. Анкх - дыхание. Серапис - покровитель перехода. Место, где Апис сочетаются с Осирисом. Место, откуда пошла сила династии Птолемеев. Но ключ - ты, Саша. Вот ключевой элемент ритуала. Потому твоя идея, уж извини, изначально была провальна. Смертельно больной Чернов бы не пошел на такую жертву. Он спасти тебя хотел, а не втянуть в это еще глубже…

- Вы больные! Совершенно больные, Римма! Вы поплатитесь!

- Не смеши меня! Кто ты и твои угрозы перед лицом вечности, Саша! Перед самой Клеопатрой! Перед возрождением! Ты ничто. Ты просто избранная, как несчастный бык, который имел неосторожность родиться с белым бельмом на глазу или треугольником на шкуре. Объект. Сосуд… Кстати, ты знаешь, что твой Лотос расцвел еще и потому, что ты беременна?! Это сделает наш обряд еще сильнее! Жизнь за жизнь! Прекрасно! Даже не предполагала, что все так благоприятно сложится! Ладно! Довольно разговоров! Приступим!

Римма махнула рукой!

Мужчина-жрец поднял руки, в которых блеснул тонкий ритуальный нож. Таких я десятками видела в музеях…

- На твоем теле цветет лотос. Символ Исиды, наал он бубнить на древнеегипетском,- Ты - сама Исида, возрождение и мать. Без тебя не откроется путь…

Слезы катились по моим щекам. Я билась в путах, но они только впивались сильнее. Я не верила. Не могла поверить, что все это правда. Что все это произойдет…

Жрец наклонился ближе. Лезвие ножа блеснуло в свете факелов. Я вскрикнула. Он собирался пронзить мне сердце. Там, где лежал скарабей…

И вдруг - грохот. Дикий, раздирающий тьму.

Сначала я решила, что это часть обряда. Что боги ответили. Но нет. Это были не сакральные голоса. Это был звук реальности! Взрывов, выстрелов, адекватной речи!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В гул песнопений ворвался совсем другой звук - надежды. Крики. Паника.

Я воспользовалась смятением и ухитрилась таки сесть, все еще связанная, как мумия- в белые, пропитанные благовониями лоскуты.

Глаза слепили вспышки. Терпкий запах дымовой завесы спазмировал легкие.

Свет вспыхнул - и я увидела его.

Даниил.

Он шел, как буря. Снова обретший силу. С оружием в руках. Черные глаза пылали яростью. С ним люди. Они ловили несостоявшихся вершителей судеб… Смесь матерного русского и арабского… Совместна спецоперация?

Я не думала об этом. Я только на него смотрела.

А он на меня.

Он снова пришел за мной. Снова спас.

Глава 38

Глава 38

Я прижималась к нему так, словно хотела вобрать его в себя, раствориться в его дыхании. Его руки держали меня крепко, будто боялись отпустить. Мы были в здании Министерства внутренних дел Каира уже битый час. Вокруг белый шум, который я никак не хотела впускать в себя. Там было все только для Даниила. Коридоры гудели, мелькали офицеры, щелкали вспышки камер.

- Всю банду взяли, - донесся голос оперативника, говорившего на русском. Наш,- мы их пару лет пасли. Про эту «Соньку золотую ручку» и ее египетских пособничков давно знали, но не понимали, как их прищучить, с поличным поймать… Мы с египетскими коллегами несколько лет готовили эту операцию. Осторожно действовали… Это ведь не просто преступники, а психи, уверовавшие в свои силы, безнаказанность и прочую лабуду…

Я слушала в пол-уха. Все это было далеким, ненужным шумом теперь. То, что раньше могло иметь значение, сейчас просто растворилось, как гранулы кофе в чашке, создав черную жижу.

Я смотрела только на него. На его бледное лицо, на глаза, в которых всегда была сталь, но теперь - метались боль и растерянность.

- Я люблю тебя, Дань, - выдохнула я. - Я не хочу тебя терять. Мы справимся… слышишь? Мы справимся.

Он отвел взгляд, стиснул челюсть.

- Саша… я же сказал. У меня нет будущего. Зачем ты опять так рисковала?! А если бы мы не успели? Если бы были на шаг позади? Я уже пытался этому всему помешать тогда, в доме у твоего отца, когда послал туда ряженых в виде людей, якобы знающих о находке… думал, это тебя остановит или твоего аморфоного отца заставит вести себя жестче, как криминального авторитета, а он… просто сдулся, растерялся… Да и ты так рьяно скрывала факт того, что у тебя был артефакт… Тогда я не думал, что ты не в курсе всей схемы…

- Ты уже знал про меня, Даня? Когда я пришла в клуб… В образе Клеопарты.

-Нет…- выдохнул он и улыбнулся. Даже как-то одержимо словно бы,- на тот момент я знал, что на помолвку должна прилететь старшая сестра Ирины, которая якшается с Риммой и явно вовлечена в ее серых схемы контрабанды для черных аукционов и левых сектантов, но… когда ты пришла в клуб…

- То есть ты знал, что это я? Когда я танцевала для тебя?!

Он провел по моим волосам.

- Мне сказали, что моя невестушка будущая какой-то бунт на корабле затевает. Это показалось даже забавным. Захотел на это посмотреть. А потом ты… Я даже забыл к тому моменту, что надо ждать от нее перформанса. А потом вот такой удар в самое сердце с разбегу. И да, конечно, то, что это не энергетика Ирины, я считал сразу. Но даже предположить не мог, что старшая дочь Немезова может быть такой…

- Какой?

- Я влюбился с первого взгляда, Саша. В твой взгляд, изгиб бедер, дыхание… Это было… Ошеломительно. Хотелось сразу перестать играть, схватить тебя на руки, на плечо взвалить и утащить оттуда в свою берлогу. И не отпускать. Но нужно было обставить формализмом факт того, что ты теперь моя… Азарт мною обладал. Я понимал, что зря… Что нужно отыграть партию с Ирой для защиты Немезова и его семьи, но… Страсть была сильнее меня. И зря. Это было эгоистично… Я знал, что у нас нет будущего.

-Есть будущее, Дань. Я сейчас тебе кое-что скажу, а ты уже сам решай, будешь искать в себе силы или нет. У тебя будет ребенок, Черный. Я чувствую его в себе… Вот так вот…

Он резко поднял глаза.

- Что?

- Я беременна. - сердце билось где-то в висках. Как и все мое напряжение, - Ты обязан жить. Ради нас. Ради него. Аутоиммунка, Саш, это всего лишь психосоматика. Это не приговор. Докажи, что ты сможешь возродиться, Черный Лотос…

Он замер. Я видела, как в нем борются сразу сотни чувств. Неверие, ярость, отчаяние, счастье…. Внутри него рушились стены, которые он строил годами.

- Господи, - он закрыл лицо руками, а потом резко притянул меня к себе, уткнулся в мои волосы. Его голос сорвался, впервые по-настоящему сорвался: - Ты даже не понимаешь…

Мы летели в Москву. Самолет гудел, а он держал мою руку так крепко, будто это было единственное, что удерживало его в жизни. И, может быть, так и было.

***

Прошло три месяца. Всего лишь три. Уже три… Как же все-таки относительно время. Оно не имеет ориентации только для бесконечности Египта. В Москве же оно драгоценно и в дефицит.

Белые стены кабинета. Врач говорил сухо, деловито:

- Устойчивая ремиссия,- разводит руками, напряженно вглядываясь в МРТ, - резкое сокращение очагов поражения в головном мозге. Удивительно, Даниил Феликсович. Мы говорили с Вами ранее. Аутоиммунные поражения- это всегда загадка. И спонтанная ремиссия, и даже чудо- это не исключение, а вполне себе реальный сценарий, просто он как шанс. Предсказать и делать прогнозы мы тут не можем, тем более, что ваша болезнь редкая даже на фоне других редких аутоиммунок. В наше сложное время, когда нервы, стресс, канцерогены, экология беспрецедентно давят на организм, эти вызовы для нас, врачей, становятся все более частыми… Если не онкология, то вот такие неожиданности… Я рад, что ваш организм сам вырулил… Я… поздравляю Вас,- неловко скользнул глазами по моему округлившемуся животику. Его, словно бы специально, уже было видно…- и с этим тоже.

Я перевела взгляд на Даниила. Он сидел рядом, вложив свою ладонь в мою.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы вышли из кабинета молча.

Сели в машину, закрылись перегородкой от водителя.

- Саша… - он наклонился ближе, первым прервав молчание – теперь-то замуж за меня выйдешь?

Я усмехнулась, утирая слезы.

- Теперь выйду, ладно уж.

Это было мое условие. Категоричное и не требующее возражений. Замуж- только если все будет хорошо. И дело было не в том, что я не хотела или думала лишить ребенка денег отца. Просто я знала, что эта моя упертость и строптивость станут еще одним стимулом для Чернова. Этот мужчина умеет отчаянно бороться со своими тенями. Пустыня его этому научила. Ну вот, пусть борется дальше…

- Только давай не будет ничего шумного. Ничего в стиле этих ваших гламурных шикарных ресторанов криминалитета… - попыталась я пошутить, но голос дрогнул.

Он усмехнулся.

- В Египте?

Я покачала головой.

- Нет. Не хочу Египет. Хочу родное. Слова сорвались спонтанно, искренне…

А еще захотелось поделиться тем, что я боялась снова рассказывать, поднимать…

- Даня… Там, в борделе, а потом в Серапиуме, когда мы там были, я видела женщину, помнишь? Я говорила… Потом я узнала ее.. На фото в мамином альбоме. Это была твоя мама… Странно… Я ведь не видела ее никогда до этого…

- Я знаю…- выдохнул Он и обнял меня…

- Я тоже ее видел… Много лет спустя… В пустыне в оазисе. В таком же примерно образе, как ты описываешь… Не сразу понял, что это образ матери. Сильно искаженный он был, да и моя психика заблокировала многие воспоминания из прошлого, но… когда я вернулся в Москву и зашел в дом, а там стояла ее фотография, меня как ошпарило. Не то, чтобы это была та же женщина. Нет. Что-то сокровенное, на уровне души… Я тебе не стал тогда рассказывать, чтобы еще сильнее не напугать, но… наверное, это во такой у меня ангел- хранитель… У меня и у тебя…

Обняла Даню. Крепко-крепко. Мы были вместе. Мы были одним целом, родные. В родной стране… Нет ничего важнее родного дома. Рано или поздно к этому всегда приходишь.

Я и правда заново начинала себя мироощущать в России. Только сейчас до конца понимать всю глубину значения слова «родина». Я отчаянно хотела свободы, кочевого раздолья, вечной колесницы, а оказалось, что все это лишь мои иллюзии и страхи…

- Родное, говоришь? Будет тебе родное…

Глава 39

Глава 39

Мы ехали по узкой деревенской дороге. За окном плыли золотые поля, темные ельники, туман над рекой… Там, впереди, стояла маленькая деревянная церквушка с куполом, сияющим в солнечных лучах. На берегу мерцала вода. Спокойная, вечная, будто сама бесконечность.

Это его малая родина. Место, куда он приезжал совсем ребенком. Деревня под Орлом его матери…

На венчании были только самые близкие. Я позвала Ирку, с которой мы все-таки помирились. Приехал папа и мама. Они все-таки каждый по-своему приняли Чернова, когда узнали, что я в положении У каждого в этом примирении был свой путь, но он был пройден…

Со стороны дани его лучший друг Александр с женой и наиочаровательнейшим ребенком. Интересный мужчина, с которым Даня прошел непростой путь в военных компаниях. Это вместе они налаживали бизнес. Вместе лазили по пустыням и теряли себя.. Вместе и находили...

В их многочисленных переглядываниях было много глубокого и слишком личного. Туда, куда не решимся никогда лезть ни я, ни Дана, его жена…

Оказывается, криминальный образ Чернова- это тоже часть работы под прикрытием. Безопасность надо контролировать не только снаружи, но и изнутри. Вот так сложно и на серых красках основана система правопорядка всегда и везде. Я догадывалась о таком, но не знала никогда до конца. Потому и контрабанда под контролем- неизбежное зло можно лишь заключить в канал и направить… Вот суровая правда реальности.

Для меня было шоком узнать, что даже брак на ком-то из дочерей Немезова- это тоже защитная мера. Против отца давно зрел заговор, его хотели убрать и сильно перевернуть чашу интересов на весах теневого бизнеса. Чернов так все сбалансировал.

А заодно и нашел «свою принцессу»…

Вот так его тет- а- тет подколол Алекс в нашу первую встречу. Я случайно услышала их разговор на веранде дома Алекса, куда мы приехали знакомиться с их семьей.

- Все-таки нашел свою принцессу, Даня… Вот теперь я за тебя спокоен… Вот теперь это та самая…

Я не стала развивать думки на эту тему и уж тем более лезть в прошлое своего мужчины.

Понятное дело, что оно было сложным. Местами очень темным.

Но это все-прошлое…

А сейчас было настоящее.

Колокольный звон. Молитва. Мы. Бог. Река.

Не та, что Нил. Не та, что по черной земле Кемета тысячелетиями.

Наша милая маленькая речушка с заводями, барсучьими плотинами и шумом буйных камышей.

Мы стояли перед алтарем, а потом вышли к воде. Венки поплыли по течению, белые кувшинки качались рядом. Наши кувшинки. Не лотосы…

Я почему-то вспомнила свои детские страхи - страх смерти, мечту о бессмертии, мои сны о Египте, о вечности, о скарабеях и анкхах. Я искала вечный цикл, искала смысл там, в песках, среди мертвых символов, которые давно утратили силу и власть. Среди неудавшихся богов, преданных забвению и способных стать лишь экспонатом в музее.

Но он оказался здесь. В нем. В нашем ребенке. В нашей любви.

Любовь воскресила его.

Любовь победила смерть.

И это было мое истинное чудо.

Вечность- это не мистические ритуалы, а простая жизнь, где любовь- и есть бессмертие.

Пять тысяч лет назад или сегодня.

Сейчас.

Конец.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец