Любовь колдуна 10. Из книги Истории про любовь

А тем временем где-то далеко, когда-то давно, Петр Михайлович Горбунов спорил за вечерним чаем со своим новым знакомым, Владимиром Ильичом Ульяновым. Они сидели в просторной гостиной семьи Горбуновых, что выходила своими окнами во двор-колодец. Дело было в центре Москвы, по адресу Большая Дмитровка, 7, квартира 80. И вот теперь, сразу после бисквита и напившись чаю, Петр Михайлович и Владимир Ильич вдруг заспорили. Первый из спорщиков был главным инженером на бумажной фабрике своей супруги, Софьи Васильевны. Второй из спорщиков был человеком гораздо более интересным: он был непрактикующим юристом, автором многих странных статей, будущим лидером всего мирового пролетариата. И вот поэтому именно, эти двое сошлись за столом и заспорили. Владимир Ильич доказывал, что в основе всего промышленного производства стоит рабочий, пролетарий, или даже крестьянин, только что от сохи.

Петр Михайлович возражал и доказывал своему оппоненту, объяснял зарвавшемуся юристу, что во главе всего производства на писчебумажной фабрике стоит он сам, являясь главным инженером целлюлозно-бумажного производства. Юрист не знал, он просто не мог знать, как Петр Михайлович налаживал в цеху новую автоматизированную линию, которая бы упрощала и ускоряла процессы бумажного производства. Юрист не знал и не мог знать, что Петр Михайлович с братьями его жены Софьи строили крепкие деревянные коттеджи для рабочих своей фабрики и для крестьян, что семьями прибывали из окрестных деревень и нанимались на работу. Главный инженер не мог и не хотел объяснять своему новому знакомому юристу, как были организованы процессы сбыта готовой продукции, и он не сказал этому выскочке о том, что на бумаге Красносельской писчебумажной мануфактуры ставит свои росчерки Государь Император. Многие из этих вещей были производственными секретами и фабричными тайнами, и поэтому Петр Михайлович не мог объяснить их своему новому знакомому юристу Владимиру Ильичу. Пока Владимир Ильич распинался, убедительно доказывая Петру Михайловичу свою точку зрения, Петр Михайлович только отшучивался, думая совсем о другом. Ему надо было открывать новое фабричное здание в Москве, надо было начинать большую стройку на заранее приобретенном куске земли в Преображенском районе. Этот район нравился Петру Михайловичу и был дорог его сердцу потому, что неподалеку от этого места была община столичных Староверов, а Петр Михайлович, хотя и был женат на дочери владельца фабрики, в душе своей так навсегда и остался человеком старой веры. Он был младшим, десятым сыном в семье Донских казаков. Петр Михайлович Горбунов был из Ростова-на-Дону, и до своего поступления в Технологический Институт он даже никогда и не бывал в Петербурге или в Москве. Петр Михайлович вообще любил узнавать все новое, любил учиться. Он сбежал из дому, чтобы поступить в гимназию, а, закончив гимназический курс, уехал поступать в Технологический Институт, где и подружился с Александром Грабовским, сыном владельцев писчебумажной фабрики. Красивый, статный Донской казак по фамилии Горбунов произвел большое впечатление на еврея Грабовского. Своей еврейской чуйкой Грабовский практически сразу смекнул, что этот голубоглазый красавец-казак будет не только хорошим мастером цеха на фабрике, он будет идеальным женихом для его сестры Софьи. Да. Донской казак подходил писчебумажной фабрике Грабовских-Печаткиных сразу по нескольким причинам: по причине производственной целесообразности и по причине матримониальной необходимости. Выпускнице Смольного Института Сонечке нужен был хороший, толковый жених. А кто еще, как не инженер-химик годился Сонечке в мужья? Да никто, давайте будем честны. Никого лучше чем выпускника Технологического Института, синеглазого Донского казака Пети Горбунова просто не было. По крайней мере, никого лучше Александр Грабовский представить себе не мог.