Любовь колдуна 14 aka Истории про любовь

-Николя, не приглашай больше этого своего Владимира Ильича… - раздраженно сказал Петр Михайлович своему старшему сыну, Коле, когда Андрей сложил ноты и закрыл рояль, - Страсть не люблю болтунов… человек-юрист, притом без собственной практики, а так, перекати поле… И туда же, берется рассуждать о производственных процессах и кто у нас на фабрике главный! Главный у нас на фабрике отнюдь не рабочий и не крестьянин, да и не я тоже… я и сам человек пришлый, а фабрика была куплена задолго до нашего времени семьей Печаткиных и Малков-Паниных… ты сам, как правнук Константина Петровича Печаткина, больше прав здесь имеешь, чем я…

-Хорошо, папа, я понял… - со смехом говорил Николай, старший брат семьи Горбуновых, - Вы, папенька, просто страсть как далеки от революционных настроений теперешнего студенчества! Просто страшно далеки…

-Мне революции некогда устраивать, мне бумагу надо поставлять ко двору, а до всяких балоболов мне дела нет! Некогда мне про революцию думать, я занят, Николенька, занят, занят, занят… Где ты вообще откопал этого Ульянова? Он ведь вроде не студент?

-Да, меня с ним один мой товарищ познакомил… ты его вряд ли знаешь… Луначарский фамилия…

-Не знаю никакого Луначарского… если он в нашу церковь не ходит, то тогда я его и не знаю… - сварливо заметил Петр Михайлович, - Соня, отдай Мариночку Миничке, пусть укладывает ее… пойдем спать…

Распорядившись так, Петр Михайлович вышел из гостиной, прошел по длинному прямоугольному холлу своей девятикомнатной квартиры и скрылся от всех забот, от фабричных дел, от своих одиннадцати чад и от судеб мировой революции в своей спальне, плотно затворив за собою дверь. В спальне он помолился с детства знакомыми ему молитвами и лег. Он не знал, что они оба, и он сам, и его старший сын Николай умрут в один год, отдадут Богу свои души в год 1938-й от Рождества Христова. В этот самый роковой год они вместе покинут все земные скорби и упокоются. Он, Петр Михайлович, умрет на операционном столе во время операции на почках, а его старший сын Николай Петрович будет расстрелян в подвалах Лубянки, и потом семье скажут, что приговор его - десять лет без права переписки. Именно такими словами в те времена называлась смерть от пули в висок.

Товарищ Сталин не любил Николая Петровича Горбунова, страсть, как не любил. Горбунов был хорошо образован, высок ростом, хорош собой и моложе, гораздо моложе его самого… Подозрительный Иосиф Джугашвили понимал, что буквально получил отставку, когда Владимир Ульянов-Ленин решил, что Горбунов будет управляющим делами Совета Народных Комиссаров, а он сам был удостоен странной и малозначительной должности секретаря партии. Секретарь партии был отставной козы барабанщиком, и это понимали все. Но Иосиф не хотел быть барабанщиком отставной козы, отнюдь нет! Если у Горбунова, как и у многих других, было больше образования, больше интеллекта, то у Иосифа было больше природной хитрости, природного восточного коварства, природной наглости. И именно поэтому в 1938-м году это он лично подписал приговор о расстреле Николая Петровича Горбунова. А не наоборот. И именно тогда быть секретарем партии стало так почетно, что именно должность секретаря стала самой главной, и все лидеры страны Советов еще долгие годы именовались секретарями. Хотя, кто такой секретарь? Теперь все мы знаем, что  секретарь - это тот человек, кто приносит своему боссу кофе и распечатывает письма на печатной машинке. В деловых кругах, это и есть - секретарь. И не более того.