Мой любимый охотник

Глава 1

Глава 1

Всё тело ломит, а голова болит, как после жуткого похмелья. Я очнулась от нечётких голосов, разносившихся недалеко от меня, пытаясь понять, о чём они говорят. Вокруг всё словно в каком-то вакууме. Он обволакивает, затягивает обратно, но я упрямо пытаюсь выбраться из него. Боюсь пошевелиться, сделать спасительный вдох, предчувствуя неладное.

— Какого черта, Док? Зачем ты её сюда притащил? Ты разве не чувствуешь, кто это?

— Прекрасно знаю, кто это. Но разве ты не чуешь, что она пахнет по-другому? Не как остальные?

— Мне плевать! Вышвырни её отсюда!

Страх. Именно он сейчас гордым ледяным потоком нёсся по венам, заменяя кровь. Послышалась возня. Мой разум становился чётче, и я начала осознавать, что ни черта не понимаю где нахожусь. Появилось жгучее желание провалиться обратно в сладостный сон, забыться и уйти от реальности. Но я привыкла бороться со своим страхом лицом к лицу. Только вот сейчас, я совершенно не знаю, как он выглядит. Нехорошие мурашки пробежали по коже. Делаю короткий вдох и…

— Эй, парни, успокойтесь. Кажется, эта малышка просыпается.

Воздух выбило из легких и их зажгло от недостатка кислорода. Я поняла, что была раскрыта, притворяться дальше нет смысла, и попыталась открыть глаза, которые слабо поддавались моему приказу. Помещение, в котором я оказалась, было мне не знакомо и напоминало подвал, только ухоженный, со слабым освещением и без единого окна. Стены вымощены красным кирпичом, несколько потрёпанных кожаных диванов, на одном из них сейчас лежала я, бильярдный стол почти в центре комнаты, плазма, холодильник — всё это походило на кухню-гостиную. Пока я озиралась по сторонам, начала попутно считать мужчин в этом помещении.

Один, два, три…

Пытаюсь не забывать дышать, хотя с каждой секундой делать это становится всё труднее.

— Она что — немая? – чей-то басистый голос резанул по тишине.

Четыре, пять…

Пять огромных мужиков и одна маленькая я, не пойми где. Все они были как на подбор: им было лет по 25-30, высокие, накаченные, в татуировках. В этой странной ситуации я даже сочла их всех симпатичными, даже очень. От страха сердце начинало колотиться. Но меня с детства учили не поддаваться панике, сохранять холоднокровие и ни при каких обстоятельствах не показывать свой страх. Я приподнялась на локтях и увидела, что моё плечо голое. Окинув себя взглядом, поняла, что лежу под пледом. В голову подкралась единственная, но пугающая мысль. Слегка заглянула под плед, чтобы удостовериться, что всё действительно так, как мне кажется.

Чёрт! Чёрт!

Да я же совершенно голая! Дёрнув плед обратно, я резко села, прижав колени к груди, обхватив их руками. Вот теперь мне было реально страшно. И хотелось плевать на все советы и нравоучения, когда тебя так колотит изнутри. Забиться в любой тёмный угол, трясясь от страха и залить всё вокруг слезами, да так, чтобы даже воздух вокруг отсырел. Но это была непозволительная роскошь. А сейчас нужно вывернуть себя наизнанку, но взять в руки.

— Где я? — это всё, что я смогла из себя выдавить хриплым голосом, хотя в голове крутился миллион вопросов.

Блондин с кудрявыми волосами двинулся вперед и присел рядом с моим диваном. Хоть он и смотрел на меня снизу-вверх, но ощущала себя очень маленькой и уязвимой в компании такого количества мышц.

— Кто тебя прислал? — спросил он медленно и осторожно, стараясь, видимо, меня не напугать. Это было бесполезно — меня уже начало трясти, как в жуткой лихорадке.

Я поняла, что они не собираются отвечать на мой вопрос. В нос ударил запах апельсинов, исходящий от этого парня. На кой чёрт мне вообще, как он пахнет? Но аромат насыщенного цитруса невозможно было не заметить. В какой-то момент мне даже показалось, что моё обоняние обострилось. Всё вокруг имело свой характерный запах, на который я раньше не обращала внимание. Блондин продолжал пристально за мной наблюдать. Его глаза, цвета жжёного сена, отдавали золотом. Это вообще возможно?

— Эй, Сокол, ты действительно думаешь, что она тебе так всё и расскажет?

Блондин поднялся и сел на кресло недалеко от меня. Значит прозвище блондина — Сокол. Это пригодится мне для дачи показаний в полиции. Если, конечно, выберусь отсюда. Всё это время мы не сводили друг с друга глаз, наблюдая за малейшим движением, новым вдохом. Я это делала от страха, а он, видимо, из-за любопытства.

Другой парень, с каштановыми волосами, тоже подошел ближе и встал около Сокола. На нем была обычная футболка, которая не скрывала его кубики пресса, а руки до локтей были покрыты тату, хаотичными рисунками, их было больше, чем у блондина.

— Мы не причиним тебя вреда, — как можно спокойнее сказал он, сверля своими карими глазами. — Как тебя зовут?

Конечно верить каждому слову незнакомца было глупо, но то время, что я находилась в сознании, никто не пытался на меня напасть или унизить. Но не стоит отвергать версию, что всё это они уже сделали, до моей отключки.

Я открыла рот, чтобы ответить, и почувствовала, как мои глаза начинают округляться. Чувствую, как пульс стучит в висках, заставляя работать все нейронные связи мозга, каждую извилину, но всё тщётно. Я не помню, как меня зовут.

Я совершенно не помню ничего за… даже не знаю какой период жизни не помню вообще. В своей голове судорожно начала пытаться восстанавливать память, пролистывая как в альбоме страницы с воспоминаниями. Так, родители… отлично, они у меня есть. Начальная школа, средняя, универ, друзья. Но нигде не вижу чётких лиц, лишь образы, силуэты. С трудом сглатываю ком паники, что вновь застрял в горле и пытался вырваться наружу. Еще не время. Последнее, что помню, как хотела посидеть дома, но подруга меня куда-то потащила, в незнакомый мне дом. Но дальше мелькают лишь девичьи лица, значит, мы явно шли не сюда. А потом белое пятно, ничего, лишь какие-то обрывки кадров, из которых невозможно соединить полноценную картину: свечи, чье-то бормотание, вспышка света, черные костюмы, огонь, много огня, пронизывающие до дрожи крики, темнота. Всё это пропитано болью, ужасом и слезами. И вот я открываю глаза здесь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я… Я не помню, — ответила дрожащим голосом, сильнее сжимая плед.

— Как банально. Док, ты же видишь, что она лжет! Ведьмы всегда лгут.

Я не видела, кто кричал, уставившись в одну точку, но поняла, что этого парня с карими глазами называют здесь Доком, и он меня сюда привёл. И почему это я ведьма? Хотя не важно. Называйте как хотите, только оставьте сейчас меня в покое.

— Успокойся, Бес. Я вижу лишь, что девчонка страшно напугана.

Он аккуратно сел на край моего дивана. Я машинально отодвинулась от него, а в нос ударил новый запах. Док пах свежестью и солью — это был запах моря. Он успокаивал, убаюкивал, что хотелось закрыть глаза, представить себя на берегу песочного пляжа и вдохнуть этот аромат свободы полной грудью. Да, мне нужно убраться от сюда, очнуться от этого жуткого сна. Только вокруг всё было до тошноты реальным. Нервы начинали сдавать.

— Что последнее ты помнишь? — обратился он ко мне.

Но я не могла ответить, к горлу подкатывал ком, и я чувствовала, что вот-вот расплачусь.

— Эта ведьма с нами играет!

С этими словами ко мне подлетел еще один. Он двигался очень быстробыстро. Я даже не поняла, как он оказался рядом и резко схватил меня за подбородок и потянул вверх, заставляя подняться. Чудо, что рукой я успела придержать плед, единственную вещь, что прикрывала мою наготу.

Лицо парня было в нескольких сантиметрах от моего. В нос ударил еще один запах. Он пах крепким кофе и самым вкусным шоколадом.

Обалденный запах. Бодрящий. Дерзкий.

Но я не могла насмотреться на его нереально ярко-синие глаза, которые обрамляла золотая радужка. Еле оторвавшись от них, я заметила, что обладатель этих глаз ещё, к тому же, красивый мужчина (кто бы сомневался) с чёрными, как смоль, волосами, чёлка которых слегка спадала на глаза.

Я увидела его хищный оскал.

— Говори сейчас же! Кто тебя подослал? — он шипел словно змея, сильнее сжимая мой подбородок.

Эта боль резко отрезвила меня. И вот это уже перебор. Даже в этой странной до ужаса ситуации, я не позволю с собой так обращаться. Воздух вокруг пропитался электричеством, подзаряжая и меня саму.

— Убери от меня свои руки! — мой голос сорвался на крик.

Резкий звук трескающегося и разбивающегося стекла от лампы над нами привлёк его внимание, что парень отпустил меня, прикрываясь от осколков. Хорошо, что подо мной был диван, иначе отбила бы себе всю задницу, падая.

В комнате стало ещё более темно, чем было, но я на удивление хорошо видела их слегка ошарашенные взгляды на меня. Будто я в этом виновата.

— Бес, успокойся, — Док подтолкнул этого бешенного в противоположную от меня сторону.

Прозвище Бес ему идеально подходило. Он облокотился на бильярдный стол и недовольно сложил руки на груди, не спуская с меня недружелюбного взгляда. Чёрные потёртые джинсы, чёрная футболка, что безумно ему шла, сидела на нём, как вторая кожа, отчасти открывая лишь часть замысловатых тату на подкаченном теле.

Всё моё нутро чувствовало угрозу, что он источал своей аурой, и теперь, было готово в любую минуту отразить его нападение.

— Давайте все успокоимся, — начал снова Док. Он пододвинул к моему дивану стул, сел на него, облокотившись руками на спинку. — И так, давай начнем сначала. Как тебя зовут?

— Я не помню.

— Как ты оказалась в лесу?

— В лесу?

— Кто тебя к нам подослал?

— Зачем кому-то меня подсылать?

— Та-а-ак... — Док нервно потёр переносицу. Мы явно зашли в тупик.

— Послушайте. Я нихрена не помню. Я говорю правду. Последнее, что помню, как мы с подругой пошли к кому-то домой и… И всё. Дальше пустота. И вот я очнулась здесь, совершенно голая, в компании каких-то перекаченных психов, не имея ни малейшего представления где я и как меня зовут, — я начинала задыхаться и глаза снова стали мокрыми от слёз. Вдох-выдох. — Меня, наверное, накачали наркотиками. Я даже не знаю, что думать. Отпустите меня, я не буду заявлять в полицию, просто хочу домой.

— А я еще раз говорю, что ведьмы прирожденные манипуляторы. Вспомните только Руби. — Подал свой голос Бес.

— Не похоже, что она притворяется, — сказал кто-то ещё из незнакомых парней, но из-за полумрака я не видела чётко лица.

— Я нашел тебя в лесу голую и без сознания, — снова привлек моё внимание, сидящий передо мной Док. — Как давно ты обратилась?

Воздух. Мне нужен глоток свежего воздуха. Почему никто не видит, что я начинаю сходить с ума и задыхаться?

— Что я сделала?

Его глаза сузились, он внимательно меня изучал.

— Ты знаешь кто мы?

Я отрицательно покачала головой.

— А ты знаешь кто ты?

— Я же сказала, что не помню своего имени.

— Я не об этом. Ты знаешь, что ты ведьма?

— Чего? Я, конечно, понимаю, что произвожу странное впечатление, ведь вы меня нашли в лесу. Опустим тот факт, что голой, но я не дура. Вы что, под наркотой? Или у вас секта какая?

— О-о-о, это становится всё веселее и веселее, — сказал Сокол, потирая ладоши.

— Блять! У нас ведьма с амнезией. Я предупреждал, что от неё надо избавиться, — сказал Бес нервно расхаживая по комнате.

Док встал и развернулся к Бесу.

— Прошу, давай её оставим.

— Ты с ума сошел? А если это ловушка и уже скоро тут будет налёт других ведьм или целый клан оборотней? Уверен, что от всех отобьёшься?

— Её надо изучить.

— Ты задрал со своей наукой! — Бес ударил кулаком об стену так сильно, что осталась вмятина. А этот парень силён. — То ты носишься с кровью вампиров, часами рассматривая её под микроскопом, то изучаешь кости оборотней, а теперь ведьма!

— Я не знаю, что за сверхъестественные кружки вы тут организовали, но я тут явно не вписываюсь.

Бес снова направился ко мне. Боже, зачем я только встряла в их разговор?

— Значит так, кукла! Ты — ведьма. Вампиры, оборотни, вся эта нечисть бродит по земле и знаешь кто держит её в узде? Мы — охотники. И хватит уже играть свою роль, самое время нам всё рассказать.

Повисла тишина. Напряженная, от которой звон в ушах. Эти парни явно были ненормальными. Я оказалась в каком-то подвале со свихнувшимися на сверхъестественном мужиками. Голой. Гадство.

— Она больше похожа на лису. Посмотри на её рыжие волосы, — попытался разрядить обстановку Сокол.

— Я обещаю, что присмотрю за ней. Я верю этой девчонке. Просто надо все выяснить. Прошу. Под мою ответственность.

— Ты же понимаешь, что рискуешь нашими жизнями, оставляя её у нас, — Бес ткнул Дока в грудь. — Голосование. Кто не против оставить эту ведьму на некоторое время здесь?

Руки подняли Сокол, Док, и еще один парень в тени, большим силуэтом напоминая медведя.

— Блять, — выругался Бес.

Ну всё, это уже начинает надоедать. Почему они решили, что я захочу остаться в этом дурдоме? Я соскочила с дивана, обмотавшись пледом, и рванула к двери. Руки Дока меня поймали, не дав пробежать и трёх метров. На что я надеялась? Но это не значит, что я не попытаюсь снова.

— Это для твоей безопасности! — почти кричал он мне на ухо.

— Отпусти, вы все тут психи. Я не ведьма! — Я попыталась вывернуться из его хватки.

На удивление, мне не было страшно. Сейчас я испытывала нечто другое. Только я почувствовала, как чувство злости во мне начинает нарастать, как еще одна лампочка в торшере рядом, взорвалась.

От резкого хлопка, я вскрикнула. И все снова уставились на меня. А вот это уже было подозрительно. Какие-то хрупкие у них лампочки.

Дверь открылась и в комнату вошёл ещё один мужчина — весь в разодранной одежде. Такой же накаченный и с татуировками, как и остальные; только он был лысый, но с густой бородой, напоминавшим дровосека. Я опустила взгляд на то, что он держал в руках и закричала от ужаса. Это была голова какого-то мохнатого чудовища с человеческими чертами, с которой капала кровь.

— Уведи её уже! – Рявкнул Бес.

Сильные руки Дока подхватили меня, и я перестала чувствовать землю ногами, но не могла отвести взгляд от крови. Алая жидкость тягуче капала, образовывая лужицу на полу. В свете оставшихся лампочек она причудливо переливалась, манила и словно звала. Но мы оказались в каком-то коридоре, вымощенным серым кирпичом, со множеством дверей. Док открыл одну из них и практически кинул меня на кровать.

— Успокойся! Это всё, что я от тебя прошу. Я не могу тебя отпустить, потому что ты только обратившаяся ведьма, ты станешь легкой добычей для кого-нибудь из тех тварей, чью голову ты сейчас видела.

— Прекрати повторять этот бред про ведьму. Я что похожа на старую каргу с метлой и кошкой на плече?

Док показательно оценочно прошелся по мне взглядом.

— Нет, ты даже очень привлекательна, — около его глаз показались морщинки, а рот скривился в ухмылке, которую он пытался подавить. — Я всё тебе подробно объясню. И трогать тебя не буду, не переживай, — он окинул взглядом то, как я вцепилась в плед. — Думаю, горячий душ должен тебя успокоить. Ванная там, — он указал на дверь слева от нас, достал из шкафа футболку и кинул мне. — Можешь её надеть потом.

Идея принять душ была очень соблазнительная. И кто знает, когда я смогу помыться в следующий раз. С футболкой в руках я зашагала в сторону ванной.

— А чья эта комната?

— Моя. Пока ты будешь жить здесь.

Ну уж нет. Конечно, это я подумала только про себя, и захлопнула за собой дверь в ванную, стараясь на мгновение не думать обо всём этот дурдоме. Я приму вашу игру, по крайней мере, постараюсь сделать вид.

Глава 2

Глава 2

— Так значит… Ты говоришь, что я ведьма?

Я спрашивала это уже, наверное, раз пятый, сидя на огромной кровати у Дока в комнате, представляющей собой обычную холостяцкую небольшую спальню, в которой вмещался шкаф с одеждой и еще несколько предметов мебели. Парень расположился в кресле напротив меня и без устали кивал на один и тот же мой вопрос.

— И эти лампочки разбились из-за меня?

— Угу.

Я помотала головой, не веря в его слова, не веря тому, что слышу.

— Сегодня была моя очередь патрулировать лес. Когда уже возвращался назад, то нашел тебя. Я сразу понял, что ты ведьма. Магические существа могут определять по запаху кто есть, кто. Но еще ведьмы это могут делать по ауре. Я учуял на тебе не только ведьминский аромат, но и что-то ещё, с чем мы раньше не сталкивались, и я хочу понять, что это. Несмотря на то, что я охотник, и моя работа убивать разных тварей, мне нравится изучать всё, что касается их тел, их природы.

— Значит… Я одна из тварей?

Я из-за всех сил пыталась поверить в этот абсурд и старательно уложить всё по полочкам.

— Да, но и я тоже. Я сильнее, выносливее, быстрее, чем обычный человек. Таким я стал с помощью магии.

— Ты сказал, про запахи. Когда я очнулась — мне показалось, что мои обонятельные рецепторы обострились. Но я не вижу никаких аур.

— Научишься со временем.

Я закрыла лицо руками. Всё это казалось каким-то идиотизмом. Хотелось проснуться словно от страшного сна, выйти из чёртовой игры. Скажите где босс, и я прикончу его голыми руками, лишь бы вернуть свою спокойную, размеренную жизнь. Жаль только, что я её так плохо помню. И вокруг ощущается всё уж очень реально.

— Какие эмоции ты испытывала, прежде чем лампочка разбилась? Страх?

— Нет, я начинала злиться. Только во мне начинал нарастать этот комок, как тут же разбивалась лампочка. Но я всё ещё считаю это бредом.

— Почему? — Его спокойствие начинало меня убивать.

— Ты серьёзно? Я проснулась в логове неизвестных мне мужчин, мало что помня о себе, да и ещё мне говорят, что вся эта чертовщина с вампирами и оборотнями существует. В это в принципе уже сложно поверить, а когда ты мне еще хочешь внушить, что я ведьма — это вообще в голове не укладывается! — Я почувствовала, как внутри всё начинало снова закипать и вцепилась пальцами в волосы, опустив голову, пытаясь подавить эмоции.

Надо отдать должное Доку, что он терпеливо отвечал на все мои вопросы и ждал сколько потребуется, пока я смогу принять новый поток информации.

— Ты сказал, что я новообратившаяся ведьма. А как это происходит?

— Ведьмой можно стать двумя способами: первый — это естественный. Но ведьмы редко обзаводятся потомством, потому что ребенок забирает часть их силы при рождении, а они дорожат ей и слишком любят себя. Второй — обращение. Это случается примерно раз в десять лет, когда среди обычных людей рождается ведьма, но её магические способности скрыты до обращения.

Стало заметно, что парень начал немного нервничать и мысленно подбирал слова, как преподнести мне следующую информацию.

— Ведьму можно обратить лишь одним способом. Сжечь её. Вы что-то типа птиц феникса — восстаёте из пепла. Это могло объяснить почему на тебе не было одежды. Она просто сгорела. А мы - магические существа, быстро регенерируем, поэтому на коже не было ожогов.

Когда он сделал паузу, я заметила, что всё это время слушала его открыв рот.

— Это… Это безумие… — Я начала непроизвольно заикаться.

— Это ты ещё главного не знаешь… Твоё сердце. Оно не бьется. Прости, — на его лице отразилась гримаса извинения, будто он был в этом виноват.

Я поначалу усмехнулась, приняв это за розыгрыш, но рукой всё равно потянулась груди, чтобы ощутить, как бьётся моё сердце. И ничего. Ни толчка. Я застыла от ужаса, пытаясь поймать хоть малейший намёк на сердцебиение. Но одного моего желания было мало. Моё сердце действительно не билось.

— Тебе по началу могло казаться, что ты его чувствуешь. Это что-то типа фантомных болей.

Чувство ярости начало заражать каждую клеточку моего тела. Свет в комнате начал быстро моргать. Док встал и начал пятиться к двери, когда заметил мой обезумевший взгляд. Умом я понимала, что он к этому не причастен, но на ком-то же я должна была отыграться, что меня лишили моего прежнего мира. Моей жизни. Безумно хотелось кричать до боли в горле, разбить костяшки до крови, лишь бы почувствовать, что всё это по-настоящему и я не схожу с ума. Хотя лучше бы и так. Я встала ногами на кровать и сделала несколько шагов в его сторону.

— Это не так страшно, как кажется на первый взгляд. Моё сердце тоже не бьётся, и ничего.

Он надеялся меня успокоить своими словами и даже попытался улыбнуться приободряющей улыбкой, но я его не слышала. В меня словно кто-то вселился, я продолжала наступать, не понимая, что делать дальше, но тело придумало всё за меня. И мне это нравилось. Оттолкнувшись, я прыгнула на Дока. Помню, как мои ноги были у него на плечах, а дальше сильная боль ударила в голову и темнота.

***

Я проснулась уже в знакомой мне кровати. Это уже был успех. Такое ощущение, что проспала целую вечность. Сев, я прокрутила в голове последние моменты прежде, чем меня вырубили. И даже была не в праве злиться на это. Голова ныла в месте удара, но всё это было ерундой.

Господи, я же набросилась на Дока, как дикая!

Как же стыдно. Этот милый парень нашёл, приютил меня, а я хотела выцарапать ему глаза лишь за то, что он мне рассказал всю правду. Надо извиниться, только было как-то страшновато выходить из этой комнаты. На мне по-прежнему была одна футболка. Хорошо, что она оказалась достаточно длинной и доходила до середины бедра, но всё-таки без нижнего белья было не комфортно. А тот факт, что все уже и так видели меня обнаженной, уверенности выйти из комнаты с гордо поднятой головой, не прибавил.

Долго помявшись на месте и сделав несколько тяжелых вдохов, я всё-таки отважилась открыть дверь. В коридоре было пусто и я аккуратно пошла на гул мужских голосов, которые доносились из самой большой комнаты. Эта была та самая кухня-гостиная, где я очнулась в первый раз. Только теперь здесь было намного светлей и мужчин больше. Трое из них сидели за большим круглым столом, остальные расположились на диванах. Заметив меня, они все затихли и повернулись в мою сторону, облизывая меня мужским, плотоядным взглядом. Как же хочется провалиться сквозь землю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Эм-м, привет, — я неуверенно помахала им рукой, глазами пытаясь отыскать знакомое лицо Дока среди других.

Найдя его, стало немного спокойнее. Среди всех присутствующий именно он внушал мне чувство доверия и хоть какой-то безопасности. Док отодвинул стул рядом собой, приглашая сесть. Я плюхнулась на него, чуть не промазав мимо — от страха. Меня продолжали все рассматривать словно ценный экспонат.

— Сокола ты уже знаешь, — блондин улыбался во все свои тридцать два зуба, сидя напротив меня, — это Гвоздь, — он указал подбородком на сидящего слева от него, того самого дровосека с бородой, — это Бурый, — он показал рукой на сидящего на диване парня с короткой стрижкой, чей силуэт я сравнила с медведем. Но он действительно был просто огромный, — и Кирпич, — парень был чуть меньше по размерам, чем Бурый, с забранными в пучок волосами на затылке. Он удостоил меня кивком головы, и я ответила ему тем же, и отвернулась. Почему-то его вид нагонял на меня тоску.

— А нормальных имён у вас нет?

— У охотников нет имён, — от грозного голоса дровосека, или как его здесь называют — Гвоздь, я резко подскочила на стуле.

— Надо бы и тебе прозвище придумать, малышка, раз ты с нами тут надолго, — сказал Сокол, продолжая улыбаться. Сколько можно, как у него щёки ещё не заболели? — Но я настаиваю на лисичке, у тебя шикарные длинные рыжие волосы. Ну чем не лиса?

— Я не против. — Я даже улыбнулась ему в ответ, заставляя этого парня засиять от моего одобрения. Ну ладно, он даже кажется мне милым.

— Кофе? — спросил Док, уже ставя передо мной кружку.

— Боже, да! — я сделала глоток этого обжигающего и восхитительного напитка, закрывая от удовольствия глаза.

Почувствовав, как его тепло разливается по организму, моё тело начало расслабляться и, кажется, я даже тихонько что-то простонала, наслаждаясь моментом. Я открыла быстро глаза, поняв, что совершила ошибку, и снова попала под взгляды хищных самцов.

— Я просто очень люблю кофе, — прошептала я тихонько своё оправдание.

— Знаешь, а на тебе очень хорошо, смотрится эта футболка, — Сокол продвигал свой стул ко мне поближе. — Конечно, фигурка у тебя супер, мы в этом убедились, но есть в твоём наряде что-то… Сексуальное.

Я поперхнулась своим кофе, когда он закончил говорить. Этот парень всегда говорит то, что думает? Откашлявшись, я поняла, что щёки залились румянцем.

— Сокол, не смущай девочку. Ей и так сейчас нелегко, — вступился за меня мой спаситель Док.

— Ладно, ладно…

Только мои щеки начали остывать от смущения, как я почувствовала дикий прилив крови к моему лицу, когда увидела вошедшего в комнату полуобнаженного Беса.

Его руки были полностью покрыты татуировками и несколько было на груди. Я пыталась рассмотреть каждую, но не могла сфокусироваться ни на одной, пожирая накаченные контуры его тела глазами. Он был лишь в одном полотенце, завязанном так низко на бедрах, что я чётко видела его косые мышцы пресса. Он был мокрый, только после душа. Сама того не осознавая, я проследила за одной капелькой воды, которая упала с его волос на мощную грудь, скользнула по кубикам пресса, огибая каждый, и растворилась в самом интересном месте в начале долбанного полотенца.

— И это еще я её смущаю? Бес вообще полуголый ходит!

Я слышала возмущение Сокола, но была не в силах оторвать глаз от этого мужчины. Он двигался так грациозно, словно хищник, играя своими мускулами. Ну нельзя быть таким красивым. Он прошел мимо меня и встал за мою спину, наливая себе кофе.

— Это мой дом, и я не собираюсь менять свои привычки ради какой-то ведьмы.

Теперь, когда он был вне поля моего зрения, и я вспомнила о его предвзятом отношении ко мне, у меня снова появилась способность мыслить здраво.

— Док, я бы хотела извиниться за вчерашнее. Ну, что я на тебя… Набросилась, — последнее слово я старалась произнести как можно тише, наклонившись к нему.

— Вчера было незабываемое шоу, — сказал Бурый, жуя свой бутерброд.

— Да-а-а, мы сначала не могли понять в чём дело. Свет начал везде моргать, две лампочки лопнуло. Но это длилось лишь минуты две.

— Это что, опять я?

— Да, — ответили они почти все хором.

Я вжалась в стул. Эти ребята хорошо ко мне относятся и кажутся славными, а я продолжаю крушить их дом. Тем более, думала, что моё световое представление закончится пределом одной комнаты, а не целого бункера.

— Док сказал, что у тебя уже открылось ведьминское обоняние. Скажи, как я пахну? — Сокол снова пододвинулся ближе, в нос ударило уже знакомым мне цитрусом.

— А вы что, не чувствуете сами?

— Нет, нюх охотников работает немного по-другому. По запаху мы можем отличить кто перед нами: человек, охотник, оборотень, вампир или ведьма. Но какой конкретный особенный запах имеет каждый — нет. — Пояснил Док. — У ведьм все иначе. Вы чуете индивидуальный запах каждого. Вот нам и стало интересно.

— Хорошо, — я даже улыбнулась им всем, видя в каком предвкушении они находятся. — Сокол пахнет сочными апельсинами.

— Слышали? Я тот еще фрукт, — по комнате прошелся смех, и я полностью расслабилась в этой компании. Не такие эти накаченные психи и страшные.

— Док пахнет соленым морем, — я встала и перегнулась через стол, чтоб быть ближе к Гвоздю. — Ты пахнешь еловыми шишками, — встав из-за стола, я подошла к дивану, где сидели остальные. — Ты пахнешь железом, — наклонившись к Кирпичу, сказала я, и перешла к следующему мужчине. Втянув носом воздух около Бурого, не смогла сдержать смешок. — Ты пахнешь топлёным молочком.

Раздались басистые смешки. На его лице промелькнула тень смущения. Кто бы мог подумать, что этот громила будет пахнуть, как младенец. Мило.

— А Бес? — не унимался Гвоздь.

Чёрт. А я надеялась пропустить этого мужчину, игнорировать его существование. Бес развернулся ко мне лицом, попивая свой кофе. Он тоже был заинтересован моим ответом, как и остальные. Мне не нужно было подходить ближе, чтобы учуять аромат, который навсегда отпечатался в моей памяти.

— Его запах — смесь кофе с шоколадом.

— О, он пахнет прям как твой любимый напиток!

Чёрт тебя побрал, Сокол!

Он вообще умеет держать язык за зубами? Я чувствовала, как мои уши снова заливаются краской и начинают гореть. Рискнула посмотреть на Беса. Его губы изогнулись в ухмылке. Он явно наслаждался ситуацией.

— Так, народ, я собираюсь в город. Пицца или гамбургеры?

Гвоздь встал из-за стола и стал направляться к выходу. Спасибо тебе, человек, что прервал эту неловкую паузу. По залу опять разносились недовольные возгласы.

— Этот фастфуд уже надоел!

— Мы сто лет не ели нормальной еды.

В голове зародилась неплохая, как мне казалось, мысль.

— Если есть продукты, я могу приготовить.

Шесть пар глаз снова уставились на меня. Нет, к этому я, наверное, не привыкну.

— Ты умеешь готовить? — Недоверчиво спросил Док.

— Угу. Я люблю готовить. На изыски не надейтесь, но вкусно накормить смогу.

— Лисичка, мы много едим, — словно Сокол хотел меня отговорить от этой затеи.

— Если мне удастся таким образом вас отблагодарить за то, что вы оставили меня у себя, это будет здорово, — я улыбнулась своей самой ослепительной улыбкой.

Задорное улюлюканье охватило всю комнату. Лица мужчин засияли. Бурый и Кирпич подорвались со своих мест.

— Мы поможем тебе с продуктами. — сказали они Гвоздю, — Нам нужно будет мно-о-ого еды.

***

Продуктов они купили нереально много, часть даже не помещалась в холодильники. Чтобы меня не смущать, они все ушли из кухни, предвкушая вкусный обед. Надеюсь, я их не подведу. Если память мне не изменяет, то я действительно неплохо готовила. Прокормить шесть голодных мужчин, состоящих на 90% из тестостерона — было задачей не из легких. Но готовка меня даже успокоила и отвлекла от дурных мыслей, от которых уже начинала болеть голова. Я быстро придумала, что приготовить из того, что купили парни, а оказалось, они скупили всё.

Через два часа моих трудов, на кухне стоял нереальный запах жареных стейков с картошкой. Подумав, что этого мало, я сделала овощной салат, и моё вдохновение дало мне силы на вишнёвый пирог. Закончив сервировку, я увидела, как из-за угла на меня смотрели несколько голодных и жалостных пар глаз. Какая милая картина, невозможно было не улыбнуться.

— Уже можно!

Мужчины, словно дети, наперегонки занимали места. За большим столом как раз было семь мест. Думаю, они не будут против, если ведьма поест с ними. По обе стороны от меня сели Док и Сокол. С этими ребятами мне уже было комфортно. Все накинулись на еду, кроме одного. Бес, сложив руки на груди, с недоверием на меня смотрел. Как на показ, с прищуром. Если этот демон думает, что я хотела его отравить, пусть остаётся голодным.

Я демонстративно, не прерывая зрительного контакта, откусила кусок сочного мяса. Божечки! Мои вкусовые рецепторы не могли нарадоваться. Я не ела… Наверное, с прошлой жизни.

— Лисичка, это очень вкусно!

— Поддерживаю! — Сказал Гвоздь с набитым ртом.

— Я давно не ел такой вкуснотищи! А это что? Пирог? Я в раю, — Док быстрее стал пережевывать мясо, поедая глазами пирог.

Остальные довольно кивали. И даже Бес, не выдержав, насмотревшись на довольные лица товарищей, тоже накинулся на кусок мяса. Шах и мат, Бес. Эти громилы оказались забавными ребятами. Обсуждать свою охоту, превращая всё в шутливые байки, наверное, могут только охотники. Я была довольна, что угодила этим прожорам. А эти ребята действительно если много, и не оставили ни одной крошки на столе.

— Ну, признайся, что это было вкусно, — Гвоздь толкнул Беса в плечо.

— Ла-адно. Она не бесполезна.

Видимо, это был максимум в комплиментах, на которые способен этот мужчина.

— Я рада. — Наверное, сейчас моё лицо сияло, как под прожекторами. Но мне действительно было приятно видеть парней довольными, и больше они мне не казались такими кровожадными психами-убийцами. Я встала, собирая все тарелки и ставя в раковину.

— Оставь это, — Бес возник около меня очень неожиданно, что я чуть не выронила намыленную тарелку. — Ты — готовишь, мы — убираем.

— Мне не сложно.

— Я сказал: оставь. — Он схватил моё запястье, выхватывая у меня посуду.

Жарко. Безумно.

Веки тяжелые и я не могу открыть глаза, да и не хочу, от того чувства эйфории, что разливается по телу быстрым потоком. Я чувствовала, как на моей шее были чьи-то губы. Такие мягкие и горячие, они оставляли долгие поцелуи на каждом миллиметре кожи. Так нежно. Ноги отказывались держать тело. Если бы не чья-то сильная рука, державшая меня за талию — я бы упала. Спина прижата к холодной стене, создавая невероятный контраст температур. Губами он начал подниматься от ключицы, затрагивая чувствительно место за ушком, до моего лица. В предвкушении, что эти поцелуи сейчас обрушатся на мои губы, тело начало покалывать. Как же невыносимо долго и сладко. Сумев, наконец, открыть свои глаза, я увидела перед собой два синих глаза.

Яркая короткая вспышка света, и меня качнуло в сторону.

— Ведьма, ты меня слышишь? — Эти слова будто пронеслись где-то далеко от меня, хотя я понимала, что Бес стоит рядом.

Я часто заморгала и не могла сконцентрировать внимание на одной точке. Глотая судорожно ртом воздух, пыталась прийти в себя.

Что. Это. Мать твою. Было?

Когда, наконец, перед глазами всё перестало плыть, я увидела испуганные лица парней.

— Ведьма! — Бес сильно сжал мою руку чуть выше локтя.

Но в этот момент я была ему благодарна, эта боль окончательно вернула меня в реальность.

— Ай! — Я повернула голову в его сторону, чтобы сказать, что мне больно, но, столкнувшись с ним взглядом, потеряла дар речи.

На меня смотрели те самые синие глаза. В его взгляде я разглядела… беспокойство? Но больше раздражения. Я тупо пялилась на него, не в состоянии проронить и слово.

— Эй, эй, отпусти её, Бес, — вмешался Док, выдёргивая меня из его хватки. — Ты как?

— Я … Я не знаю, не понимаю…

Не могла собрать мысли воедино, как на меня обрушилась куча вопросов, и парни быстро затараторили, что я не понимала кто именно говорил, всё это сливалось в один гул в голове.

— Ты что-то видела?

— Расскажи, что увидела.

— Это было видение?

— С чего ты взял, что у неё было видение?

— Ты видел её взгляд? Точно такой же пустой и стеклянный как у той ведьмы — Даниэль, когда ей приходили видения из будущего.

Видения?! Из будущего?!

Но эти ощущения были так реальны, будто я была в двух местах одновременно. Беспорядок творился в голове. Из меня словно выкачивали воздух, я старалась держаться за столешницу, но ком паники нарастал внутри. Их голоса становились громче, а раздражение от всего происходящего сильнее сдавливало моё горло, пока стеклянный бокал в руке Кирпича не разлетелся вдребезги.

На долю секунды я почувствовала облегчение, что выплеснула накопившееся эмоции, но поняв, что произошло — пришла в ужас. Это опять была я. Сама не понимаю, как это у меня получалось. Вскоре эти ребята выгонят меня отсюда, если я продолжу крушить их дом. Но лопнувший бокал был не самым страшным. Взглянув на руку Кирпича, я увидела, что его пальцы и кисть были в крови.

— Чёрт. Чёрт. Извини, я не хотела.

Вид капающей крови на стол стал завораживать меня. Снова. Но не поддавшись искушению продолжить смотреть на неё, я рванула со всех ног подальше отсюда.

Глава 3

Глава 3

Док нашёл меня в своей комнате, плачущей и забившейся в угол в темноте. Наверное, до этого момента я подсознательно отказывалась принимать реальность за действительность, поэтому была более уравновешенной и спокойной. Но когда поняла, а точнее признала, что со мной реально творится что-то не то, что не поддается никакому объяснению, поток накопившихся смешанных чувств от страха и жалости к себе, хлынул из меня. У меня просто начался истерический плач, который я не могла остановить. Вся моя прошлая жизнь, из которой я мало что помню, теперь кажется мне всё более недосягаемой, а будущее размыто серой пеленой.

Док сел рядом со мной, облокотившись на стену. Мы так просидели долго, прежде чем я смогла успокоиться. Всё это время парень молчал и терпеливо ждал, когда я буду готова к разговору, но я никак не могла начать первой.

— Я… Мы все перепугались за тебя. Ты в порядке?

Я лишь мотнула головой, не в состоянии ответить. Мы опять сидели молча, были слышны лишь мои редкие всхлипы.

— Как рука Кирпича? Он сильно зол?

— Совсем нет, больше удивлен. Я же говорил, что мы быстро регенерируем. Рана почти зажила. На завтра у него даже шрама не останется.

Стыдно. Ужасно стыдно за представление, сценарий которого мне был не подвластен, где самый обычный ужин может обернуться маленькой катастрофой.

— Я - чудовище, — сказала шепотом. — Я не могу это остановить. Меня надо изолировать прежде чем это повторится, и причиню ещё кому-нибудь вред.

А если в следующий раз это будет не стеклянный бокал и огромная витрина какого-нибудь магазина и я обрушу её на людей, оставляя на их коже следы от моих не контролируемых эмоций.

— Ты научишься, а я тебе в этом помогу.

— Бес был прав. Меня не надо было подбирать в лесу.

— Прекрати! — Его голос внезапно сорвался на крик. Я не видела в темноте его лица, но то, что он разозлился, было и так понятно. — Я не жалею о том, что привёл тебя сюда. То, что произошло на кухне, было небольшим недоразумением. Никто на тебя зла не держит. Ну кроме Беса. Но он в принципе не переносит ведьм. Не обращай на него внимания, — с каждым словом его голос становился спокойнее.

С первой минуты моего появления здесь никто не сделал мне больно, не пытался оскорбить. Поведение Беса в расчет не беру. С психов взятки гладки. Но остальные, словно боялись на меня лишний раз посмотреть, беспокоясь, что это может напугать меня.

— Почему ты так добр ко мне? — Я задала вопрос, который уже давно мучил меня.

По нависшей паузе было очевидно, что он не хотел отвечать, а я не собиралась давить. Начиная вставать с пола, Док схватил меня за руку и потянул обратно. Я упала на место, где и сидела, а он также держал меня за запястье, поглаживая кожу большим пальцем. Было в этом что-то успокаивающее, нечто тёплое.

— В прошлой жизни меня звали Джереми. У меня была младшая сестрёнка. У неё были рыжие волосы, только светлее, чем у тебя, и веснушки по всему лицу. Настоящее солнышко. Такая приставучая, но я её безумно любил. Однажды ночью к нам в дом пробрались дикие оборотни, — его голос задрожал, ему было трудно рассказывать, а я в ужасе понимала, что сейчас услышу. — Я бился до последнего за неё, но не смог уберечь. Их когти разодрали моё тело, я потерял много крови.

— Мне так жаль.

— Проснулся я уже другим. Открыл глаза и увидел над собой седовласого крупного мужчину. Как потом выяснилось, он что-то вроде прародителя магов. Самый могущественный. Только он может создавать охотников. Он сказал, что я бился мужественно, поэтому достоин стать одним из них. С тех пор я сильнее, чем обычный человек, менее уязвим и вижу лучше в темноте. И я тоже не выбирал себе такую жизнь. А забочусь о тебе, потому что ты напоминаешь мне мою сестрёнку. И тебя я точно спасу.

Слова были лишние, я лишь сильнее сжала в темноте его руку. Он поделился со мной сокровенным. Я чувствовала его боль и тоску, которую он сдерживал в себе. Мы больше не проронили ни слова. Я поняла, что охотниками просто так не становятся, и у каждого из этих мужчин за плечами своя грустная история, пропитанная кровью, которую они никогда не смоют. Это ужасно.

Мы проговорили с ним весь вечер. Я задавала ему множество вопросов и пыталась понять, как устроен мир, в котором мне теперь придётся жить. Смирение ли это? Док рассказал, что магические существа стареют медленнее, чем обычные люди. И по человеческим меркам они могут прожить около трёхсот лет. На мой вопрос сколько же ему лет, парень лишь лукаво улыбнулся. От этого стало не по себе. Может, на самом деле, я нахожусь в логове не сексапильных парней, а древних стариков. Кошмар.

Еще Док поделился со мной тем, что мы находимся в потайном бункере под землёй, а их охотничье сообщество платит им хорошие деньги за каждую убитую нечисть. Но убивают они только обезумивших существ или тех, кто не хочет жить с людьми в мире.

Мои глаза уже начинали слипаться, но вопросов меньше не становилось. Посмотрев на меня, Док по-джентельменски уступил мне свою кровать, а сам расстелился на разложенном кресле. Чтобы мне спать в гостиной одной, не было и речи. Ведь Док обещал Бесу, что я буду у него под наблюдением 24/7.

Я лежала на кровати, уставившись в потолок.

— Не хочешь рассказать, что случилось за обедом? — Раздалось в темноте из противоположной части комнаты.

— Не очень, потому что я сама ничего не понимаю.

— Парни предположили, что у тебя было видение.

— Ведьмы на это способны?

— Не все. Только сильные ведьмы могут получать видения из будущего или прошлого. Я встречал одну безумную, но могущественную ведьму — Клэри. Она видит будущее и прошлое, но она сумасшедшая. Говорит, что у неё в голове куча голосов, которые не дают ей жить. Но зная, что произойдет в тот или иной момент, она легко манипулирует окружающими. Вот почему ведьм не любят.

Я вспомнила опять эти прекрасные синие глаза, в которых хотелось утонуть, и те ощущения, которые испытывала в этом видении. Это было прекрасно и пугающее одновременно. Такие глаза, я встречала только у одного человека. Точнее охотника. Но представить, что Бес мог так целовать меня, уму непостижимо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А видения о будущем всегда сбываются?

— Будущее — вещь субъективная. Все наши действия в настоящем могут на него повлиять. Поэтому не обязательно то, что ты увидела, сбудется, ну или в точности.

Точно! Скорее Бес зажмет мне горло где-нибудь в тёмном переулке, чем будет целовать мне шею. Нет ни одного предположения какие события должны случиться, чтобы отношение Беса ко мне так кардинально изменилось. Но всё же, нехотя, я должна признаться, что было в этом охотнике нечто до жути притягательное, от чего хотелось провести по тем самым кубикам пресса, зарыться пальчиками в густую шевелюру и вдохнуть желанный запах. Или хотя бы просто смотреть на него.

Нет, это всё бред. Сейчас во мне говорят необузданные женские гормоны и только.

— А вы меня тоже убьёте, если я свихнусь от своей силы, как одна из ведьм?

Было ощущение, что воздух вокруг нас накалился до предела.

— Этого не произойдет. Спи.

***

Мысли не давали мне уснуть, бесконечно роясь, подобно пчёлам в моей голове. Хотелось просто дать отдохнуть своему организму, но я не осознанно всё продолжала анализировать в голове всю сложившуюся ситуацию, пытаясь, как слепой котёнок найти выход, но раз за разом утыкалась в стену под названием - новая жизнь.

Не в силах больше выносить эти издевательства над собой, я решила прогуляться. Весь бункер погрузился в глубокий сон: в общем коридоре горели лампы через одну, из-за дверей спален доносились храп и милые сопения. Я ступала очень тихо, передвигаясь лишь на пальцах ног, стараясь никого не разбудить. Сначала мой план был в том, чтобы пробраться в гостиную, но моё внимание привлёк яркий свет, что лился из-под одной из дверей. Приложив к ней ухо и удостоверившись, что там никого нет, я повернула ручку и проскользнула внутрь.

Резкий белый свет ослепил меня в ту же секунду и потребовалось время, чтобы глаза привыкли к нему. Это была небольшая и очень стерильная комната, где пол и стены были из белоснежного кафеля. Несколько холодильников, некоторые из них были с прозрачными дверьми и можно было разглядеть содержимое: бесконечное количество баночек и пробирок, наполненных разноцветной жидкость. Вся мебель в комнате была тоже белого цвета: ящики разных размеров, что висели по всей правой стене, стол со стоящем на нём микроскопом, стул и одна кушетка у противоположной стены.

Лаборатория Дока была просто потрясающей.

Я открыла первый холодильник и начала внимательно изучать подписанные пробирки.

—Что ты здесь делаешь?!

Этот голос я узнаю теперь из тысячи, заставляя всё тело покрыться гусиной кожей. Поставив пробирку на место, я поспешила обернуться, дабы не вызвать ещё большей гнев обладателя вопроса.

— Мне... — приготовив ответ с самонадеянной улыбкой, ведь блеф - наше всё, как горло сдавило, и слова застряли на пол пути. — Мне Док разрешил, —уже чуть тише закончила я, но в этом похоже не было смысла.

Бес кинул у входа пропитавшийся кровью мешок, вмещающий в себя что-то округлое, и не смотря в мою сторону, направился к одному из ящиков. Серая футболка, что висела кусками, от того, что по ней будто проехать ровным лезвием, была в пятнах крови, также, как и потёртые джинсы. Только непонятно кому она принадлежала.

Каждый ящик, в котором охотник не находил нужного, закрывался ещё с большим хлопком, чем прежний. От каждого нового удара я подпрыгивала на месте, и ощущала лишней в этой комнате, но почему-то не уходила из лаборатории. Не хотела оставлять Беса одного.

И вот в руке у него два стеклянных флакона: один с прозрачной жидкостью, другой с коричневой; и между пальцами зажато несколько ватных дисков. Бесцеремонно разорвав футболку, а точнее еë остатки на себе, он сёл на кушетку спиной ко мне, откупорил первый флакон с бесцветным содержимым. Комнату моментально наполнил запах спирта.

Я старалась отвести глаза от полуголого охотника, и хотела бы рассмотреть каждую татуировку на его теле, если бы в данный момент оно не было так сильно изувечено, походившее на большую когтеточку. Ведь на его левом плече красовался порез, точнее четыре, напоминающий след от когтей. Он был очень глубокий, что невооружённым глазом было видно, как несколько слоев кожи было поражено, вплоть до мышечной ткани. И таких следов было несколько: на обоих боках и под правой лопаткой. Кровь успела засохнуть, но это не делали зрелище менее пугающим.

Бес начал поочерёдно обрабатывать раны ватой, смоченной в спирте. Шипя от боли, но не останавливаясь, он изворачивался как мог, лишь бы затронуть, как можно больше порезов, а в те, что были особенно глубоки, Бес выдавливал капли антисептика.

Он уже не просто шипел от боли, он рычал, как дикий раненый зверь, вцепившись свободной рукой в край кушетки до побелевших костяшек и выступающих вен, чтобы хоть часть боли перенаправить туда.

Какая-то неведомая сила во мне просила помочь Бесу и опомнилась я, когда уже стояла возле него и потянулась к вате.

— Даже не думай! — огрызнулся охотник, посмотрев на меня через плечо, тяжело дыша то ли от злобы, то ли от спирта, что жжёт его кожу.

— Ты не дотягиваешься до всех ран, — я пыталась говорить, как можно мягче, в надежде, что это сбавит и его пыл тоже.

— Плевать, — желчно процедил Бес и открыл флакон с коричневой жидкостью и стал также наносить её на порезы. — Лишь бы ты не касалась меня, — он сказал это довольно тихо, почти пробурчал себе под нос, но я все равно услышала.

— Да почему ты такой упрямый?! — закричала я, оказавшись у него перед лицом.

Бес замер. Казалось, что комната сужается и кислород стали выкачивать из неё очень быстро. Ледяной взгляд, пропитанный чистой ненавистью и отвращением, заставил пожалеть обо всём на свете. Но в первую очередь, что я вообще оказалась по воле судьбы в их бункере.

— Не забывай своё место, ведьма, — последнее слово он буквально выплюнул мне в лицо, как нечто что-то мерзкое и зловонное. — Ты здесь, лишь потому, что я позволил, — он проговаривал слова чётко, резко, словно резал острым ножом по чувствительной коже. И то, что я немного превосходила его сейчас в росте за счет того, что он сидит, ему никак не мешало. Я все равно чувствовала себя мелкой букашкой. — И то, что Док позволил тебе рыскать по его шкафам, только его ответственность. Он знает, что один прокол и ты вылетишь отсюда, не успев сказать: «Пожалуйста». — Легкая усмешка пробежала по его лицу, приподнимая один уголок губ в наглой улыбке.

Бес явно ощущал себя тем, кто контролировал всё, если не во всём мире, так в этом бункере полностью. Его самоуверенность можно было пить вместо крепкого алкоголя, не заметив разницы.

Я сделала шаг назад, признав своё поражение, оперевшись бёдрами об стол. Этот жест явно порадовал охотника. И, возможно, наша перепалка дала ему хоть на какое-то время забыть о боли от свежих ран, ведь его тело расслабилось и выглядел Бес вполне себе довольным собой.

Охотник продолжал обильно поливать раны тёмным раствором, когда я спросила:

— Что это?

— Ты ведь не уйдешь? — спросил он усталым голосом после небольшой паузы.

— Нет.

— И не отстанешь? — его глаза прищурены, а голова наклонена чуть в бок.

— Нет.

Посверлив меня взглядом еще какое-то время, взвесим все за и против, сам дьявол сдался.

— Это раствор бадьяна. Он ускоряет нашу и так быструю регенерацию тканей, делая её еще быстрее и не оставляя шрамов.

— Её Док изготовил?

— Да.

— И всё, что здесь есть придумал Док? Мази, микстуры, те растворы в холодильнике, — я показывала пальцем на склянки в комнате.

— Боже, ведьма, да! — Бес оторвался от своего занятия, посмотрев на меня. — Всё эти средства изобрёл Док, и они частенько нас спасают. А если хочешь узнать о них подробнее, то тебе стоит расспросить его. — По нервным ноткам в голосе, стало заметно, что я изрядно потрепала его своими не многочисленными вопросами. — И почему она мне не сказала, что ты будешь такой приставучей, — пробубнил он, возвращаясь к своему занятию.

Последнюю фразу я решила пропустить мимо ушей, и дать перерыв ему от моей болтовни, молча наблюдая. Бес прошелся по порезам, до которых мог сам дотянуться, несколько раз. Я старалась не смотреть на его часть тела, что была ниже груди, уж слишком это было горячо и, когда охотник избавился от засохшей крови, вид был очень соблазнительным.

Сосредоточив своё внимание на верхней половине, я разглядела татуировку около его шеи, рядом с выступающими ключицами – жук скарабей. Древние египтяне почитали этих жуков, и они были для них символом перерождения и бессмертия. Только я хотела раскрыть рот для подтверждения своей теории, как заметила, что он уже пятый раз обрабатывает одно и то же место – рядом с сердцем, где след от когтей буквально прорезал еще одно тату. И могу поклясться, что еще несколько часов назад, когда Бес вошел в гостиную в одном полотенце, её не было. Это был цветок, огромный бутон, размером больше, чем его ладонь и в отличие от многих других рисунков на его теле, он был выполнен цветными чернилами.

— Это ведь новая татуировка?

Бес ненадолго застыл, словно я его спалила за чем-то сокровенным.

— Да, — отрезал он.

— Поэтому ты его протираешь уже который раз?

Охотник ещё несколько раз провёл бережно ватным диском по тату, почти лаская, прежде чем посмотреть на меня.

— Она мне очень дорога. Не хочу, чтобы остался шрам. — Почти незаметный румянец проступил на его скулах. — Пион в Японии символ храбрости и мужества, несмотря на то, что лепестки его очень нежны. Но в китайском учении он буквально говорит: «Прикоснись ко мне своей душой».

Бес говорил всё тише и тише, что в итоге его голос был с хрипотцой. На последней фразе у меня сбивается дыхание, и я делаю неосознанный, словно в бреду, шаг вперед. В его синих глазах, обычно полных шторма, сейчас была морская гладь, но она засасывала тебя всё глубже в свою глубину, не давая опомниться. Рука потянулась к цветку, а слегка дрожащие пальцы ощущали покалывания от предвкушения. Их разделяет всего несколько секунд.

Раз.

И вот я уже почти дотронулась до многочисленных нежно-розовых лепестков, проведя по их контурам. Бес не останавливал, но его грудная клетка стала отчетливо подниматься и тяжело опускаться. И чем ближе мои пальцы были к его коже, тем быстрее и глубже он начинал дышать.

Два.

Он не сводит с меня глаз, а я тайно вдыхаю этот терпкий аромат кофе.

Три.

Его плечи напряжены, но он не смеет отодвигаться. Расширившиеся зрачки, плотно сжатые челюсти - всё это завораживает и гипнотизирует. Подушечки пальцев чувствуют жар, исходящий от его тела. Губы приоткрываются…

Четыре.

— Лисичка! — крик Дока раздавшейся в коридоре привел в чувства моментально.

Меня словно вытащили из толщи воды и какого-то дурмана. Отскочив от Беса подальше, успеваю заметить, что он смущен не меньше меня. Дверь резко открывается, и вся магия момента выветривается напрочь.

— Вот ты где! — облегченно выдыхает Док. — Я перепугался что с тобой что-то случилось…

— Лучше за своими ведьмами смотреть надо. — выплюнул Бес, натянув на своё лицо за считанные секунды хмурое выражение. В три размашистых шага он оказался рядом с Доком, подойдя почти в плотную. — Тебе повезло, что она ничего не успела натворить.

После сказанного, он оставил нас одних с немым вопросом в глазах.

***

Проснувшись утром, в комнате Дока уже не было. Выходить в большой зал к ребятам было опять пыткой. Надеюсь, я когда-нибудь научусь не косячить и мне не будет стыдно за это на следующий день.

С вечера Док мне дал свой планшет и сказал заказать женские вещи, чему я была безумно рада. Ходить без нижнего белья среди таких сексуальных парней было весьма опасно. Один Сокол со своими подкатами чего только стоил. Но больше всего я удивилась, когда, встав с постели, обнаружила пакет с заказанными вещами около двери. Сколько же я проспала? Время здесь вообще не ощущалось, ни окон, ни часов.

Переодевшись в свободные шорты с футболкой, я стала чувствовать себя гораздо лучше, особенно, когда теперь точно уверенна, что мои прелести никто не увидит. На этой ноте я смело пошла в гостиную.

— Лисичка! — Поприветствовал меня Сокол, жестом приглашая сесть к нему на диван, смотреть телевизор. Приняв его приглашение, я села в метре от него. — Ну ты и соня. Время обед, а ты только встала, — он пододвигался ближе ко мне.

Кажется, на цитрус у меня скоро начнется аллергия.

— А где остальные?

— Кирпич, Гвоздь и Бурый делают обход территории, скоро уже вернутся. Бес и Док спорят весь день, я выгнал их отсюда, мешали смотреть футбол. — Из коридора послышался шум. — Но вот опять…

В зал влетел разъяренный Бес, а за ним пытался не отставать Док.

— Я сказал нет!

— Бес, это всего на пару дней. Максимум три. Ты же знаешь, как для меня это важно. С ней не будет хлопот.

Я понимала, что речь идёт обо мне и была не в восторге от этого. Не хотелось в очередной раз быть яблоком раздора. Особенно после ситуации, случившейся накануне вечера.

Между двумя охотниками, остановившихся в опасной близости друг от друга, можно было ножом резать воздух. Оба напряжены, сжимая пальцы в кулаки до побеления костяшек; в глазах уже не искры – молнии, что стреляли в противника на поражения. И малейшее отведение взгляда означало полную капитуляцию.

— Ты её сюда притащил, тебе за ней и смотреть, я нянькой не нанимался, — Желваки Беса вовсю играли на его челюсти.

Док тяжело выдохнул, отступая на шаг назад. Вот и всё? Или битва титанов подошла к концу, либо этот охотник выбрал другую тактику.

— Я сейчас прошу тебя не только как нашего главаря, но и как моего друга, — голос Дока смягчился, даже проскальзывали умоляющие нотки.

— Я сказал нет. У тебя два варианта. Либо ты остаешься и присматриваешь за своей ведьмой сам. Либо уезжаешь и прихватываешь её за собой. И мне плевать, что дорога для неё будет не безопасна.

Лицо Дока помрачнело. Они ругались из-за меня, и я чувствовала себя виноватой, хоть и не понимала в чём дело.

— Значит я останусь.

После этих слов эти двое психанули и разбежались в разные стороны из гостиной.

— А что происходит? — Осмелилась я спросить, когда Бес и Док ушли.

— С утра был звонок из Резиденции охотников. Там важные чины, которым мы …служим, на которых работаем. В совете сидят самые выдающиеся охотники, легенды. Крутое место, каждый хотел бы туда попасть. Док разработал какой-то порошок, парализующий вампиров. Он хотел показать своё изобретение совету и вот, наконец-то, его заявку одобрили и пригласили. Док долго трудился над этим, столько сил и времени потратил, вложил душу. Ему придётся уехать на несколько дней и Бесу это не нравится. Дальше ты сама всё слышала. Док не может взять тебя с собой. Охотники убьют тебя не раздумывая.

— Но со мной не надо сидеть, как с маленьким ребенком. Что я могу натворить? — Сокол внимательно посмотрел на меня, не моргая. — Ладно, ты прав.

Но мой милый спаситель не должен из-за меня страдать. Наверняка он сейчас сидит в своей комнате и уже жалеет, что поручился за ведьму. Я сорвалась с места и побежала за Бесом.

— Надо поговорить! — Я остановила его, когда он уже был в проёме своей комнаты. — Пожалуйста, позволь Доку поехать.

Его взгляд был настолько острым, что меня словно полоснули по венам.

— Я его не держу. Но тогда ты выметаешься отсюда.

— Ты ставишь его перед выбором, это не честно! Я не доставлю хлопот, сделаю всë что захочешь.

— Всё, что захочу? Заманчивое предложение. — Он вскинул одну бровь от удивления, а в глазах заиграли задорные огоньки, но лишь на секунду, и он опять превратился в хмурого Беса.

— В пределах разумного. Я могу не выходить из комнаты вообще эти дни. Ты даже забудешь о моём существовании.

— Да уж, о тебе забудешь… — Он устало потер шею. Через секунду на губах заиграла хитрая ухмылка. Он что-то придумал и мне это не нравилось. — Хорошо. Я скажу Доку, что буду якобы за тобой присматривать. Но малейший промахах, ты уйдешь от сюда добровольно.

— Но…

— Я не закончил.

Бес сделал шаг вперед, почти не оставляя расстояния между нами, от чего я снова начала ощущать его дурманящий аромат. Хотелось закрыть глаза и застонать от наслаждения. И почему он на меня так действует?

— Ты будешь тренироваться с нами здесь, в спортзале.

Тренировки? Зачем они мне? Или это еще один способ поставить меня в неудобное положение? А может что и хуже.

— Признайся, ты хочешь меня избить? У тебя руки с первого дня чешутся.

— Я конечно хочу выбить из тебя ведьминскую дурь, но я не настолько жесток. Да или нет?

Время на раздумье и взвешивание всех за и против у меня не было. И этот дьявол прекрасно это понимал. Боже, не дай мне об этом пожалеть.

— Да!

— Через два часа в спортзале. Оденься подобающе, — дверь захлопнулась прямо перед моим носом.

Док, я надеюсь, ты стоишь того, что я сейчас заключила сделку с дьяволом. Да что я себя накручиваю?

Что такого страшного может случиться?

Дорогие мои, у меня вышла горячая, как ваши сердца, новинка!

— Чего тебе?

— Помогите, пожалуйста! Меня хотят убить!

Мужчина смотрит на меня с отстраненным, почти скучающим презрением.

— Помогите! — снова взмолилась я, и по щекам потекли слёзы.

Его ледяной взгляд падает на мою расстегнутую куртку, из-под которой выбивается край белого медицинского халата.

— Медсестра?

— Врач, — поправляю почти машинально, всё ещё ловя ртом воздух.

Он на секунду задумывается, будто оценивая этот факт. Потом резко кивает в сторону салона.

— Садись в машину.

***

Спасаясь от бандитов, я попадаю в лапы могущественного авторитета, чья холодная красота пугает так же, как и его власть. Он приковал меня к себе долгом, сделав пленницей в золотой клетке. Но плата за его помощь оказалась выше денег. Прошлое, которое мы оба пытались похоронить, вскрылось.

Теперь нам предстоит выбрать: забыть друг о друге или принять эту боль рискуя всем, что между нами зародилось.

Глава 4

Глава 4

Док был вне себя от счастья и смылся от нас в течении получаса. Он наспех накидал в сумку запасных футболок и нижнего белья, бережно упаковал в небольшой чемоданчик пакетики с серым порошком, видимо тем самым чудо средством, что поможет при схватке с вампиром, и поцеловав меня в лоб на прощание, улизнул из бункера.

От такого интимного жеста с его стороны, мне на мгновение спёрло дыхание. И после ухода Дока, в бункере стало заметно холоднее и тоскливее.

На тренировку мне сказали одеться подобающе. Что же… Надеюсь, мои короткие шорты и спортивный топ, это то, что Бес имел в виду. Ну, а что? Это же спортивная удобная одежда, и у меня всё равно другой не было. Правда шорты еле прикрывали нижнюю часть ягодиц, а у топа был достаточно глубокий вырез, зато хорошо держал грудь. Чёрт. Перед этими парнями я буду чувствовать себя голой. Правда реально голой они меня уже видели. Так чего мне бояться?

Спортзал располагался в самой глубине бункера. Подходя ближе к нему, меня всё больше начинало колотить от того, что я не знала, чего мне ожидать. Но ясно было одно: Бесу ни в коем случае нельзя показывать, что я напугана, иначе он от меня вообще не отстанет. Как говориться: грудь вперёд, нога пошла.

— Хай, мальчики! — Я довольная помахала им рукой, пытаясь звонким голосом скрыть внутреннюю дрожь, и услышала звук падающей гантели.

Теперь уже пять пар глаз были прикованы ко мне в полной тишине. Встретившись с недовольным взглядом Беса, пробегающим по моему телу, я поняла, что одежду выбрала правильную. Немножко побесить его доставляло мне огромную радость, да и наш договор меня в этом не ограничивал в выборе спортивной одежды.

— Лисичка, ты — бомба!

Послышались реплики Сокола и свисты парней. Окинув их взглядом, я сама была готова засвистеть. Эти мужчины были одеты в обтягивающие майки, оголявшие их внушительные бицепсы, а кто-то был вообще без неё. Их накаченные тела заставили меня прикусить нижнюю губу, чтобы я не ляпнула чего лишнего. В зале стоял запах пота и секса, что заставляло моё воображение разыграться. Я же тоже не железная.

Бес со злым лицом, раздувая ноздри, быстро приближался ко мне. Вены на накаченных мышцах опасно натянулись, желваки ходили ходуном, а в глазах пылающий огонь. Завораживающее зрелище. И теперь одно из моих любимых.

— Тридцать кругов по залу!

— Это издевательство!

— Это разминка.

Я обещала повиноваться и деваться мне было некуда. На удивление, пробежка оказалась не так страшна. Док говорил, что сверхъестественные существа более выносливые в физическом плане. Хоть где-то польза от этого переобращения. Но, видимо, Беса это ещё больше разозлило, и он решил меня всё-таки вымотать приседаниями, отжиманиями и другими дурацкими упражнениями.

Апогеем всего стало, когда Бес поставил Сокола метать в меня шары размером с его кулак, набитые песком. Несмотря на их вес, Сокол кидал их, словно они были из пластика и наполнены воздухом.

— Ай! Я вся уже в синяках! — После очередного попадания в меня я готова была рыдать.

— Лисичка, ты должна их ловить руками, а не телом. Это тренирует твою реакцию. Представь, если бы это были ножи, ты была уже как решето.

— Ты слишком быстро их швыряешь. Я не успеваю проследить. — Я начинала хныкать как маленький ребенок.

Внутри всё начинало закипать, и я из последних сил старалась сдерживаться и вести себя подобно хорошей девочке ради Дока.

— Он ещё щадит тебя, — Бес вернулся на нашу тренировку и уже перекатывал один из мячиков из рук в руки, — вот это быстро.

Последнее, что я увидела — это был треклятый шар в паре сантиметров от моего лица. Адская боль ударила в переносицу, и комната начала вращаться.

Мне семь лет. Образ светлой женщины всплыл в моем сознании. Она обнимала меня крепко. Через еë объятия я чувствовала невероятную любовь и заботу, что успокаивала и дарила покой с каждым прикосновением. Её ладони были слегка шершавыми, но такими нежными и тёплыми. Моя мама. Я не могла разглядеть четко еë лица, но знала, что это она.

— Алиша, доченька, не плачь. Подумаешь, упала, с кем не бывает. До свадьбы заживет.

И не было основания ей не верить. И царапина на коленке уже не беспокоила. Только вот голова разрывалась от боли.

Картинка стала четкой и первое, что я увидела — было лицо Бурого и огромный его силуэт, склонившегося надо мной.

— Ты как? – обеспокоенно спросил он.

— Вроде жива, — он аккуратно начал поднимать меня, и я поняла, что моё падение смягчили маты.

Зал наполнил ор из мужских голосов.

— Это перебор! Это же девушка! А ты бесчувственная скотина!

— Да знаю, что перегнул. Угомонись, Сокол. Я не хотел убить ведьму.

— Алиша! — Вырвалось из меня. — Меня зовут Алиша, — я чувствовала, что на глазах стали наворачиваться слёзы, но не от боли, которая полностью не прошла, но сейчас отступила на второй план, а от счастья, что я вспомнила своё имя. — У меня сейчас было воспоминание, — довольно улыбаясь, я вытирала слёзы с щёк.

Бес сократил расстояние между нами до вытянутой руки. Кирпич схватил с нажимом его за плечо, давая понять, что ближе подходит не стоит. И опять его взгляд оценивающе холодный, что пробирал кожу до мурашек.

— Мне без разницы как тебя будут звать. Ты всё равно останешься ведьмой.

Его слова ударили по мне, словно мне влепили пощёчину. Это было больнее, чем получить в лицо этим долбанным мячом. Почему он не видит во мне просто хрупкую девушку? Мне ведь страшно. Ужасно страшно теперь по утрам открывать глаза и осознавать, что всё это безумие вокруг меня теперь является нормой новой жизни. Но я стараюсь дышать ровно, не впадая в панику и со слегка надменной улыбкой на губах, принимать новые трудности. А для Беса я ведьма – неконтролируемая угроза, не способная вызвать ни жалости, ни сочувствия, ни толику понимания.

— Да пошёл ты! — гордо, показав ему средний палец, я побежала к выходу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я тебя не отпускал! Вернись сейчас же!

Но я не слушала его и стремительно бежала к выходу, сдерживая из последних сил накопившуюся истерику. Ему нельзя видеть меня такой слабой и уязвимой. Только не ему.

— Оставь её. Ты реально не умеешь общаться с девушками, — голос Гвоздя был последним, что я услышала, выбегая из зала.

Во мне всё кипело, но я старательно пыталась подавить эмоции, потому что свет надо мной начал снова угрожающе моргать, а это не сулило ничего хорошего. У меня не должно быть больше косяков, иначе меня выставят отсюда, ну или просто о них не должны узнать.

Забежав в нашу с Доком комнату, я быстро искала что-нибудь стеклянное, что не жалко. Глаза упали на бокал. Вытянув руку в его направлении, я почувствовала, как поток энергии, который сейчас раздирает меня изнутри, устремляется в одну точку. Кончики пальцев начало покалывать, в венах забурлила кровь, и бокал разлетелся вдребезги. Меня накрыло ощущение легкости и кратковременной эйфории.

— Ничего себе, — я рассматривала свою ладонь, не веря, что у меня получилось. Более-менее я могу управлять своей новой силой и мне это чертовски понравилось.

С облегчением выдохнула и соскользнула спиной вниз по стене на пол, закрыв лицо ладонями.

Мои мысли заполнял только Бес. Его позерство перед парнями на тренировке меня просто взбесило. Он всеми силами старался показать своё превосходство надо мной, унижая.

Кретин!

Но, что больше всего я не понимала — почему какая-то частичка меня всё время тянулась к нему невидимыми нитями? Этот человек мог вызвать во мне бурю эмоций. От ненависти, что даже смотреть на него тошно, до безумной тяги прикоснуться к нему, почувствовать горячую кожу подушечками пальцев, заглянуть в его небесные глаза и не увидеть в них призрения. И это было именно безумием, наваждением. Другого объяснения у меня нет.

Так, мне срочно нужен освежающий душ, чтобы смыть эти дурацкие мысли.

Шагнув в ванную, я начала дёргать кран, но, через несколько неудачных попыток, я поняла, что это бесполезно. Он сломался, оставив меня без воды.

Гадство. Ну за что мне всё это?

Благо, я видела душевые кабины около спортзала, когда проходила мимо. Это было бы моим спасением. Схватив чистую одежду и полотенце, я помчалась туда. В самом спортзале уже никого не было, что облегчало мне жизнь. Не хотелось ни с кем пересекаться. Я осмотрелась, в душевой комнате было три душевых кабины с матовыми стеклами, которые, по факту, мало что скрывали. Ну ладно, выбирать мне всё равно не из чего. Удостоверившись, что никого нет, я разделась и положила одежду в предбаннике.

Я пыталась смыть с себя не только запах пота, но и каким-то образом мысли о ненавистном мужчине, натирая кожу мочалкой до красноты. И вот, долгожданный эффект – мысли пустые, тело расслабленное. Выйдя уз душа, я потирала глаза от попавшего шампуня, пока носом не наткнулась на препятствие. И наконец сумев открыть глаза, я увидела обнаженную мужскую грудь в татуировках и закричала во всю.

— Твою же мать, Бес! — Я оттолкнула его, но тут же вспомнив, что совершенно голая и мокрая, закричала опять, пытаясь прикрыть руками хоть что-то, сгорая от стыда.

Видимо, он тоже решил принять душ, потому что на нём опять было лишь одно полотенце на бедрах. Он вцепился в меня взглядом и прошёлся им по всему моему телу: медленно, мучительно, внимательно изучая, чуть останавливаясь на самых интересных местах. Это было настолько интимно, что от одних его потемневший зрачков, могли непристойно запотеть окна.

Но сама была ничем не лучше, нагло рассматривая его обнажённую грудь, не только из-за плотских побуждений. Все порезы, что он получил на ночном дежурстве, уже успели затянуться, не оставив после себя и следа. И лишь те, что были особенно глубоки, сейчас выглядели как царапины. Теперь можно было в полной мере увидеть все его татуировки, но интересовала лишь одна – розовый пион. Было в ней что-то особенное… Родное?

Моё дыхание участилось, воздух вокруг показался невероятно тяжелым, когда, рассматривая меня, кончик его языка облизнул нижнюю губу, оставляя на ней мокрый след. О, Боги, как же сексуально. В моей голове тут же возникли будоражащие картинки с его участием.

— Хорош пялиться, отвернись! — Его взгляд вернулся к моему лицу, но было видно, что всё его тело напряглось, будто готовясь наброситься.

Но вскоре, Бес всё же развернулся ко мне спиной. Шикарной широкой спиной. Это был идеальный холст для его татуировок. Я смогла разглядеть среди витиеватых линий маленькую птичку, которую окутали лианы, и она никак не могла выбраться из их сетей. Было ли это обычным рисунком или всё-таки он что-то значит для Беса? Может этой самой птичкой был он сам?

— Слушай, сегодня я действительно переборщил. На тренировке. Я был зол и то, что я сказал… В общем, парни доказали, что я вёл себя как мудак и… Блять, как же сложно… — Он тяжело выдохнул, собираясь с мыслями, пока я нагло рассматривала его спину и идеальную задницу.

— Сложно что?

— Не перебивай. Я вообще-то пытаюсь извиниться.

Я опешила. Бес и извиниться? Казалось, что это несовместимые вещи.

— В общем, извини, и я рад, что ты вспомнила своё имя. Ты можешь здесь закончить и одеться, я подожду снаружи. — Он направился к выходу, но резко остановился, не поворачиваясь ко мне лицом. — А почему ты здесь?

— Кран в комнате Дока сломался.

— Хорошо, я посмотрю его, — он быстро вышел.

Чёрт, что же этот мужчина делает со мной? Когда я почти полностью убедила себя его ненавидеть, он вдруг стал таким милым и проявил заботу. Просто издевательство.

На выходе из душевой Беса не оказалось, чему я была безмерно рада, и поплелась в комнату предаваться самобичеванию. Если было некому меня пожалеть, я сделаю это сама. Я, чёрт возьми, это заслужила.

Не знаю сколько я провела так лежа на кровати, пытаясь не прокручивать в голове сцену из душевой комнаты, но мои мысли каждый раз возвращались к полуобнаженному Бесу. Я взрослая девочка и понимаю, что такой тип парней очень опасен. Если дать слабину и поддаться влечению к нему, то закончится это всё большой истерикой и моим разбитым мёртвым сердцем.

В дверь постучали, и я нехотя оторвала лицо от подушки, когда она приоткрылась.

— Алиша? — прежде, чем в комнату аккуратно просунулась голова Гвоздя, я уже знала, что это он, по его басу. — Я пришел починить твой кран, — он потряс сумкой с инструментами рядом с собой.

На секунду меня охватила обида от того, что Бес сам обещал зайти, но, видимо, ему настолько противно моё общество, что он подослал другого.

— Конечно, проходи.

В ванной комнате послышался стук инструментов, но уже через пять минут Гвоздь вышел из ванной комнаты, укладывая гаечные ключи в сумку.

— Готово.

— Ага, спасибо, — я так же продолжала лежать и пялиться в стену, пока не почувствовала, что матрас рядом со мной немного прогнулся, от того, что Гвоздь присел на край кровати.

— Не воспринимай слова Беса близко к сердцу.

— Почему он так меня ненавидит?

— Я точно не знаю, что произошло, но это связано с его прошлым и то, что из-за ведьм он лишился своей прошлой жизни. Для некоторых охотников воспоминание о том, как мы были людьми и потеряли всё — достаточно болезненны.

— И твои? Док мне рассказал, что охотниками становятся только избранные. Извини за моё любопытство. Можешь не отвечать.

— Мне, можно сказать, повезло, по сравнению с парнями. Много лет назад я был егерем в лесу, семьи у меня не было, мне нравился мой одичалый образ жизни и гоняться за браконьерами. Но со временем, по лесу я стал находить обескровленные тела животных со странными укусами. Трупов становилось всё больше, и я решил выследить кто это. И когда я напал на след, как я думал, дикого зверя, то потерпел неудачу. Это был вампир. Живым я, конечно же, от него не ушел, а дальше я очнулся уже с каменным сердцем в компании мага.

Я не знала, что ответить и была тронута тем, что Гвоздь решил поделиться со мной своей историей. Эти парни не видели во мне угрозу и решили довериться, высказаться. Или просто все эти годы им просто было некому это сделать.

— Мы с парнями решили собраться выпить, поболтать и было бы неправильно, если бы я оставил тебя здесь тухнуть.

— Заманчиво. Но не думаю, что это хорошая идея.

— Да ладно тебе. Мы рады видеть тебя и там нет Беса.

— Что же ты раньше молчал? — Я подорвалась с кровати и направилась за Гвоздем.

Немного алкоголя и отсутствие самого дьявола — это то, что мне сейчас нужно. Но, войдя в гостиную, поняла, что понятие «немного алкоголя» было явно не про этих парней. Весь журнальный стол был заставлен разнообразными бутылками.

— Вы что, скупили весь магазин?

— Нет, лисичка, — руки Сокола потянули меня за талию, и я плюхнулась рядом с ним на диван. — Мы не так сильно восприимчивы к алкоголю, как люди, поэтому, чтобы охмелеть, нам требуется больше. Что будешь?

— Эм… Виски с колой?

Кирпич уже делал мне заказанный мной коктейль и молча протянул мне.

Ну, поехали. Явно эти парни на алкоголе не экономили и не покупали дешевку. Моё тело начало расслабляться, и даже ноющие после тренировки мышцы получили разрядку. Не знаю, как охотники, но видимо ведьмы тоже более стойкие к алкоголю.

Я выпивала всё, что мне наливали, перепробовав, наверное, все виды коктейлей, и смеялась громче всех. Гвоздь занимал большую часть дивана и было так дико жарко от него, что мне пришлось свалить на максимальный край. Я была уже достаточно навеселе, потому что моему мозгу начало нравиться всё сумасшествие вокруг.

— Вы спрашивали меня какой запах вы имеете. А как для вас пахну я-ведьма? — На последнем слове я захихикала как умалишённая.

Сокол с Кирпичом играли в бильярд и то, как они могли чётко бить кием по шару, после такого количества выпитого алкоголя — это было потрясающе.

— Все ведьмы имеют запах сырости, — Кирпич загнал очередной шар в сетку, после ответа.

— Оу… — Только и могла выдавить из себя звук разочарования. Мне совсем не хотелось пахнуть сыростью, плесенью. Это совсем не прикольно. Хотя сыр с плесенью я люблю. Хихик.

— Но ты, Лисичка, особый случай. Есть в твоем природном запахе что-то новое, особенное, завораживающее, — Сокол подмигнул и забил последний шар.

— Это обнадёжииивааает, — я старалась выговорить слово правильно, потому что этот непослушный язык уже начал заплетаться.

— Ты замечала в себе ещё какие-нибудь изменения? — Бурый старался мягко сесть на диван, но под тяжестью его мускулатуры диван немножко начал переворачиваться, — Или разбиванием стекла всё ограничилось?

— Эй, — я бросила на него самый свирепый взгляд на сколько могла, но этот милый огромный мишка так и просился одним видом его потискать. — Я всего несколько дней как ведьма и привыкаю к своей новой роли. Ты ещё будешь умолять меня прекратить варить отвар из сушеных лягушек, ну или что там ведьмы обычно делают. Но! Недавно смогла разбить стакан, направив на него свою энергию. Это было здорово.

Я запрыгнула попой на край бильярдного стола со стаканом в руке.

— А теперь главный вопрос вечера. Ребята, вы все один сплошной ходячий секс, охотники проходят жёсткий кастинг?

Парни засмеялись, но кажется с каждым сделанным глотком я теряла остатки смущения и меня уже было не остановить.

— Я серьезно. Вас надо снимать в журнале плейбой. Я бы скупила все-е-е выпуски.

— И кого из нас ты считаешь самым симпатичным? — в глазах Гвоздя озорные огоньки заплясали танго.

Я не смогла сдержать приступ смеха от того, с каким интересом они ждали моего ответа. Конечно, в своей голове у меня уже был составлен рейтинг от одного до шести сексуальных парней этого бункера. Мне только оставалось надеяться, что мой пьяный и болтливый мозг не решит озвучить информацию вслух.

— Организованная попойка и меня не позвали? — Бес схватил первую попавшуюся бутылку на столе и сел на диван рядом с Гвоздём, отпивая из горла.

Нужно не подавать вида, что меня взволновало его присутствие. А лучше вообще надо улизнуть незаметно в комнату и закрыться. Но, чёрт, я слишком пьяна для здравого рассудка.

— О-о-о… душевой извращенец вернулся. Твоё здоровье, — я протянула руку с бокалом для воображаемого чоканья и осушила его до дна.

— С каких пор ты у нас душевой извращенец? — Кирпич шутливо толкнул Беса в плечо. Тот сидел и не сводил с меня глаз, показывая всем видом, что о происшествии в душе упоминать не стоит.

Только кто посмеет остановить пьяненькую девушку? Тем более, ещё слегка обиженную на него.

— С тех пор, как он сегодня подсматривал за мной, пока я мылась.

— Всё не так было, — в его голосе слышалась сталь, но это ещё больше меня раззадорило.

Я получала невероятный кайф от того, что этот мужчина бесится по моей вине. Наверное, я мазохистка, но ничего не могу с собой поделать. Смотреть на то как он сдерживается в попытке наброситься на меня и придушить, наверное, действительно можно назвать особым видом извращения. Но это мой личный кайф, и никто не в силах меня его лишить.

— Да ладно тебе, Бес, тебя никто не будет винить. Лисичка у нас секс-бомба, — Сокол медленно подошёл с улыбкой до ушей и сел в плотную ко мне.

В его взгляде разыгралась похоть, а его рука скользнула на мою талию, прижимая ближе к его мускулистому телу. В этот момент я завидовала сама себе. Не каждой выпадает шанс прекрасно проводить вечер в такой компании парней. Я бросила краткий взгляд на Беса. Его желваки ходили ходуном, а руки сжаты в кулак. Он был разгневан, потрясающее зрелище. Его разъяренный вид доставлял мне удовольствие, и я была готова продолжить спектакль.

— Сокол, милый, — моя рука легла на его широкую грудь, — налей мне еще выпить.

— А что мне за это будет? — Этот мужчина явно принял мою игру, и нам было плевать, что на нас все смотрят. Мои пальчики опустились на его бицепс, проводя не спеша по контуру татуировки.

— Всё, что пожелаешь и немного больше, — напоследок, я одарила его широкой улыбкой, заглядывая в его золотистые глаза, и почувствовала, как его тело приятно напряглось под моей рукой.

— Ну всё, мне это надоело, — Бес подорвался со своего места с бутылкой в руках. Секунда, и второй рукой он рывком стянул меня с бильярдного стола.

— Отпусти, я только начала веселиться!

Это были жалкие попытки вырваться из его рук, но я не теряла надежду, повиснув на его руке.

— Маленьким ведьмочкам пора спать.

— Ты же не хотел быть моей нянькой!

— Я передумал.

Он потащил меня из гостиной под удивлённые лица парней. Но никто так и не осмелился вмешаться. Его хватка была мёртвой, так что мне не осталось ничего, как последовать за ним. Мы свернули в длинный темный коридор. Наверное, эти ребята уже прячут от меня лампочки. Я упиралась ногами в пол, ибо моя душа требовала продолжения банкета. Бес крепче перехватил меня у сгиба локтя, что сократило расстояние между нами. Это было его ошибкой. Недолго думая, я укусила его за бицепс и нехотя признала, что кожа его на вкус была очень вкусной.

Бес вскрикнул от моей выходки и тут же пригвоздил меня к стене, упираясь на неё своими руками по обе стороны от меня. Я была в ловушке.

— Блять! Ты просто невыносимая! — Его грудь тяжело вздымалась, а от того, что он с силой давил кулаками в стену, на руках проступили вены.

Эротично…

Так, стоп. Надо переключиться, тебя он раздражает, и ты будешь вести себя разумно…

Но с каждой секундой, что он продолжал стоять так близко, воздух вокруг пропитался его манящим ароматом. Я втянула его побольше носом и старалась не подавать виду, что растаяла и отключила здравый смысл окончательно, когда посмотрела в его синие до безумия глаза.

Я готова тонуть в этом океане. Пожалуйста, позволь мне, еще секунду.

— Ты не даёшь мне шанса вести себя с тобой нормально!

Он сощурил глаза и пристально меня изучал. В океане намечался шторм.

— Я не знаю какая ведьма тебя обидела, что ты так их возненавидел. Но я не выбирала себе такую жизнь. Думаешь мне легко? Я почти ничего не помню из своей прошлой жизни и стараюсь смириться с новой. Да еще круглые сутки нахожусь в компании мужчин, которые, хоть и поддерживают меня, но время от времени раздевают глазами, а их главарь, самый сексапильный из всех и первый в моём рейтинге, выводит меня из себя своим предвзятым ко мне отношением! — Я выплюнула всё на одном дыхании и постепенно мой мозг начал переваривать информацию, которую я только что озвучила. Ооо, чёрт!

Губы Беса изогнулись в улыбке, больше похожей на оскал.

— Какой, говоришь, рейтинг?

Я буравила его взглядом и не собиралась отвечать на вопрос. Каждое последующее сказанное мной слово будет использовано против меня. Я и так себя уже закопала. Бутылка, которую он захватил с собой, находилась на уровне моей головы. Я потянулась к ней, но Бес поднял руку выше, чтобы я не достала еë.

— Не жадничай!

— Тебе уже хватит.

— С тобой невозможно разговаривать на сухую.

— Аналогично, — он сделал глоток с горла, смотря на меня. Всё моё внимание было сосредоточено на капле, которая осталась у него на губе. Она так манила меня. Моё тело уже меня не слушалось, когда рука медленно потянулась к его лицу и кончиком мизинца я подхватила каплю, касаясь и слегка надавливая на его нижнюю губу, и облизнула медленно палец, не сводя взгляда с Беса.

— Мм…

Могу поклясться, что видела, как в темноте его синие глаза вспыхнули ещё ярче, и его горячее тело придавило меня к стене, накрывая мои губы поцелуем. Моё тело автоматически перестало мне подчиняться. Его запах захлестнул меня новой волной и по всему телу стал разноситься жар, которого, как наркотика, хотелось больше.

Его губы с привкусом алкоголя — самая сладкая и дурманящая вещь в моей жизни.

Да гори оно все огнём!

Я ответила ему, чуть приоткрывая губы, позволяя углубить ему поцелуй своим языком. Мы застонали в губы друг друга одновременно, когда наши языки начали переплетаться.

Сладко. Жарко. Безумно.

Мои руки уже каким-то образом лежали у него на груди и поползли вверх, зарываясь пальцами в его жёстких волосах. Внизу живота начинало всё сжиматься, когда его рука скользнула на мою талию, а ноги стали подкашиваться, но он крепко прижал меня к себе, не давая упасть. Я чувствовала жар от него даже через нашу одежду, какой же он горячий.

Та ярость, злость и брезгливость в нашем общении и отношении к друг другу, внезапно превратилась в уничтожающую страсть.

Жестко. Дико. Совершенно.

Я растворилась полностью в этом поцелуе, позволила завладеть ему моими губами. Хотелось не спеша наслаждаться им, делать тягучие паузы, смаковать. Но поддалась его напору, когда он до боли всасывал мои губы. Бес прикусил мою нижнюю губу, оттягивая. Я сейчас сгорю заживо. Его вторая рука нежно легла на мою щёку, поглаживая.

Звук разбивающейся бутылки заставил вздрогнуть меня. И я почувствовала, как Бес резко отстранился, сразу стало холодно. Я всё ещё тяжело дышала и рискнула посмотреть на него. Его лицо я не забуду никогда, столько растерянности было в его взгляде, которая резко сменилась злобой. В мою сторону полетел кулак и приземлился рядом с моим лицом. Я не дышала и слышала, как осыпалась штукатурка и оцепенела от ужаса.

— Чёртова ведьма! — Последнее, что я услышала от него, после чего он разъярённо зашагал в свою комнату, хлопнув дверью.

Я ещё какое-то то время простояла так у стены, превозмогая страх пошевелиться, и на ватных ногах поплелась к себе, обессиленно упав на кровать. У меня не было сил даже зареветь от тех эмоций, что я сейчас испытала. Слишком сильный контраст. В своей голове я пыталась воспроизвести — как это вообще всё случилось, что Бес меня поцеловал, или я его? Не помню. Не буду больше пить. Но если бы это был он, то тогда почему Бес разозлился на меня? Я сделала что-то не так? Или это потому что он выронил бутылку? Да нет, бред.

Боже, как же мне плохо. В груди жжёт, словно в мою грудную клетку влили раскаленную лаву, тяжело сделать вдох. Мое состояние начало меня пугать, когда с каждой минутой мне становилось всё хуже. Я пыталась закричать, позвать на помощь, но не могла вымолвить ни звука. Колотящийся стук отдавался в уши, заполняя всё вокруг. Не, может быть… Я потянулась рукой к груди. Да. Всё верно.

Моё сердце забилось вновь.

Глава 5

Глава 5

Я пыталась позвать на помощь, но могла выдавить из себя только глухие хрипы. Было ощущение, что мне давят на горло и не отпускают. Я дышу, но не полной грудью. И те маленькие вдохи, что могу сделать, обжигают грудную клетку. Руки и ноги, тяжелые как свинец, не слушались меня. И эта пытка продолжается уже некоторое время, не могу сказать сколько точно, но с каждым часом я чувствую, что мое тело становится слабее и рано или поздно сдастся совсем. Всё, что я могу, это надеяться, что кто-нибудь спохватиться меня. Но кому есть до меня дело? Это даже смешно. Я постепенно погружалась в темноту, опуская веки.

— Алиша…Алиша, что с тобой?

Чей-то голос рядом. Я вложила все силы, чтобы открыть глаза. Сокол склонился надо мной. Лицо его было расплывчато, сложно было сфокусировать взгляд, но я была рада, его видеть, хоть как-то.

— Ты бледная, — холодная рука легка на мой лоб. — Твою мать… Ты вся горишь!

Он резко вскочил и через мгновение, снова оставшись одна, поддалась темноте, что так манила к себе обратно. Я сконцентрировалась, хватаясь за звук ударов своего бьющегося сердца, ровный ритм которого давал надежду. В груди уже не просто жгло, там разверзся настоящий ад и черти плясали самбу.

Небольшая тряска и я снова смогла открыть глаза. В комнате находилось уже несколько расплывшихся фигур. Рядом Гвоздь. Он хлопает меня по щекам.

— Эй, эй, не отключайся. Принесите воды.

Его голос был обеспокоенным. Вокруг была суматоха, от которой перед глазами всё рябило и начинало тошнить. До моих губ дотронулось что-то похожее на марлю, смоченной водой. Они пытались заботиться обо мне. Как мило.

— Звоните Доку! – разъяренный голос Беса сейчас мог напугать кого угодно. Я слышала его тяжелые, быстро слоняющиеся шаги по комнате. Выведите отсюда эту истеричку. Мне и без него тошно.

— Его телефон вне доступа.

— Лисичка, пожалуйста продержись до приезда Дока.

Извини, Сокол, не могу тебе этого обещать, я снова погружаюсь в тьму. Надеюсь, если я умру во второй раз, это будет окончательно. Я не переживу этот позор снова, если проснусь неизвестно где. А эти ребята мне понравились, жаль было бы их покидать.

Опять тряска, уже спокойно умереть не дают.

— Вы что с ней сделали?! – яростный голос Дока заставил еще раз открыть глаза.

— Док… — собрав все силы прохрипела на радостях его имя. Как же я соскучилась по нему.

Док упал на колени рядом с изголовьем кровати. Он выглядел очень взволнованным и мне было очень жаль его. Похоже сегодня он потеряет еще одну рыжую девочку в своей жизни. По моей щеке покатилась одинокая слеза.

— Сколько она уже так лежит? – он осматривал зачем-то мою шею и лицо, нежно, еле прикасаясь ко мне, словно боясь сломать.

— Точно не знаем. Она сутки не выходила из своей комнаты. Я пошел её проверить и нашел в таком состоянии и еще через день приехал ты.

Два дня? Я лежу так уже два дня? Дело плохо.

— Кто-нибудь может внятно объяснить, что произошло?!

— Мы выпивали вечером, — начал осторожно Гвоздь, но Док подлетел к нему и взял за грудки.

— Это что, по-твоему, похоже на похмелье? — его голос сорвался на крик.

Он гневно расхаживал по комнате, потирая переносицу. В комнате воцарилась тишина. Док, как многое я хочу тебе сказать, но не в силах этого сделать. Хочу сказать тебе спасибо, что попытался окружить меня заботой и безопасностью, что помогал не сойти с ума в этом новом мире. Я никогда не смогу заменить тебе сестру, но очень хотела бы стать тебе другом. А сейчас… Мне нужно всего одно слово, которое хоть как-нибудь подтолкнула его на мысль, что со мной.

— Сердце, — я подала голос как смогла, напоминая хрипом кого-то восставшего из мертвых.

Док снова упал на колени к моей кровати, поглаживая по голове. Боже, его рука сейчас как кипяток.

— Не волнуйся. Я рядом и что-нибудь придумаю. Что ты сказала? Пожалуйста, попытайся снова, — он припал ухом к моим губам.

Так, девочка, соберись, последний рывок. Сухие губы с трудом разомкнулись, но я всё же смогла выдавить из себя:

— Сердце, — я гордилась собой.

Док прижался ухом к моей груди. Мне же и так нечем дышать. Когда он отстранился, по его ошалевшему лицу, я поняла, что дело дрянь. А затем он вылетел из комнаты и вернулся уже держа что-то в руках. У меня появилась надежда, что он что-то придумал.

— Мы уже смачиваем ей губы периодически, - сказал Бурый, когда увидел, что Док взял стакан с водой.

— Заткнись. — Он начал выливать воду на мою ладонь и наблюдать за моей реакцией. Далее он взял землю из какого-то пакета и принялся обсыпать ею мою руку. Прекрасно, меня уже хоронят заживо.

— Эм, Док, а что ты делаешь? Лисичке вряд ли будет лучше, если ты её измажешь в земле.

— Я пытаюсь помочь ей пройти обряд обращения. Её сердце снова бьется. Вы понимаете, что это значит? — Он говорил это очень раздражённым тоном, беря спички в руки.

Сейчас он пугал меня больше, чем Бес. То ли у меня едет крыша, находясь в предобморочном состоянии, и я не понимаю, что он делает, то ли из нас двоих — слетел с катушек он.

— Конечно, вы, уроды, ничего не понимаете. Умершие сердца начинают биться, когда сверхъестественное существо находит свою истинную пару, предназначенную ему судьбой. Я не знаю кто и что из вас сделал в моё отсутствие, но это пробудило в ней древнюю магию и её сердце забилось для кого-то из вас. После такого изменения в себе, ведьмам нужно найти источник, откуда они могут черпать свои силы, иначе она умрёт, — он зажег спичку и медленно проводил вдоль моей руки. — Обычные ведьмы черпают свои силы из четырёх стихий: воды, земли, воздуха и огня, — спичка погасла, но лучше я себя не почувствовала от его шаманских обрядов. Кто-то невидимый старательно продолжал закручивать вентиль с кислородом. Док тяжело вздохнул и опустил голову. — Похоже, это не этот случай.

— Ты сказал обычные ведьмы, а не обычные? — было тяжело, но я перевела свой затуманенный взгляд на Беса, который стоял в проёме в напряжённой позе со скрещёнными на груди руками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не знаю, что такого сказал Бес, но у Дока в голове будто опять что-то щёлкнуло и он куда-то умчался и прибежал со шприцами.

— Быстро вытянули руки!

Сокол был первый к кому он подошел. Он вонзил иглу в его вену и уже вскоре в шприце показалась алая жидкость. Док сделал отметку черным маркером на шприце, надел на иглу колпачок и убрал в сторону, переходя к следующему охотнику — проделывать то же самое.

Когда 5 шприцов лежали на кровати около меня, я заволновалась больше, чем, когда Док решил поиграть с огнем. Он взял первый шприц и выдавил на ватку немного крови и поднес её к моему носу. Противный запах ударил мне в нос. Подождав секунд пять, он взялся за второй шприц с чистой ваткой.

Я не знаю, чего все ждали, но напряжение в комнате нарастало, с каждым использованным шприцем. Никто не понимал, что он делает и чего хочет, но продолжали пристально молча наблюдать, как мне дают нюхать их кровь. Дойдя до 4 шприца, Док так же поднес к моему носу ватку. Только сейчас я не почувствовала омерзительно-соленое зловоние. Мои ноздри дернулись от сладковатого запаха и рот наполнился слюной. Док быстро снял колпачок вместе с иголкой со шприца и рывком приоткрыл мой рот и влил содержимое. Сладко-солёный вкус — это напоминало шоколадку с солёной карамелью — вот с чем бы я сравнила то, что разливалось по моему горлу. Когда жидкость опустилась ниже, я почувствовала, что мои лёгкие стали работать лучше, и я смогла сделать глубокий вдох. Такой желанный. И, видимо, с этим небольшим глотком, мой мозг начал работать лучше, и я только сейчас поняла, что это была кровь.

— Твою мать, Док, зачем мне надо было вливать кровь? — Вырвалось хрипло, но вполне уверенно из меня.

— Сработало, — вздох облегчения прошёлся по комнате.

Я чувствовала себя еще слабой, но попыталась сесть. Руки Дока подхватили меня, и он помог мне в этом, облокотив меня на спинку кровати и подложив подушку под спину. Тело моментально обмякло, болело, голова была дурной, но мне определённо было лучше.

— Ну, господа, теперь мне всё понятно, — Док выглядел счастливым и возбужденным от своего открытия, известного только ему самому.

Только вот мне ничего не было понятно, хоть и дело касалось меня. На данным момент меня радовало, что жжение в груди стало меньше и я снова могу дышать — это было главное. Но моё горло начинало ныть от жидкости, что разливалась еще недавно по нему, требуя новой порции. Мой разум отказывался принимать, что я хотела крови.

— Как я сказал, обычные ведьмы черпают свои силы из четырех стихий, но раз в пятьсот лет рождаются очень могущественные и сильные ведьмы, они черпают свои силы из крови. Эти существа настолько редки, что считаются мифом. Но видимо нам повезло. Перед нами кровавая ведьма! — Его руки взметнулись в мою сторону, как бы указывая на меня, а радости не было предела, когда он это говорил.

Боже, кто-нибудь, дайте мне аспирин, голова раскалывается.

— Док, не тараторь. Я сейчас плохо соображаю. Какая еще кровавая ведьма? Что такое истинная пара?

Док перевернул последний использованный шприц и посмотрел на свою метку. Буква «Б» была жирно выведена на шприце, а после повернулся в сторону Беса.

— Поздравляю, Жених, — сказал он уже более твёрдым голосом, испарив из него все нотки веселья.

Глаза Беса округлились, а я, кажется, проглотила собственный язык. Эти двое буравили взглядом друг друга, а мои глаза бегали от одного напряженного лица к другому.

Док медленно подходил к Бесу, с каждым шагом накаляя воздух между ними до предела.

— А теперь, будь добр, и сдай свою кровь ещё, ей нужно полностью поправиться, она ещё слаба.

— Я не буду этого делать, — прошипел он.

— Будешь. Ещё как будешь. Я не знаю, что между вами произошло, но она сейчас зависима от тебя.

— Дерьмо, — Бес выругался и вышел из комнаты.

Дерьмо. Точнее и не скажешь.

Боже, моя голова. Мне нужен пистолет, и я закончу этот кошмар.

***

Док выгнал всех из комнаты, а потом ушёл и сам, оставив меня снова одну. Точнее меня и мою головную боль. Мои попытки переварить информацию, успехом не увенчались, и спазм в висках начал только нарастать, забирая снова силы со всего тела.

Вскоре вернулся Док — моё спасение, держа в руках пластиковый непрозрачный стакан с крышкой и трубочкой, и протягивал его мне.

— Что это?

— Пей, а потом поговорим.

Спорить и переспрашивать не было сил и желания. Поднося трубочку к губам, я уловила опять этот манящий сладковатый запах. Нет, ну не может же это быть опять кровь. Я же не вампир, чтобы быть падкой на эту гадость. Мой разум отказывался это понимать, а губы уже тянули жидкость в рот. С каждым сделанным глотком мне моментально становилось лучше, словно мне вкалывали смесь адреналина с мельдонием одновременно. Они наполняли мои мышцы силой и энергией. После такого обычно говорят: «Готов горы свернуть». Разум становился ясным. Я снова живу. Наслаждаясь этой жидкостью до последней капли, захныкала, когда поняла, что она закончилась, хотя и осушила миллилитров 300-400, не меньше. И теперь, осознавая и принимая, что это была кровь — ужаснулась от самой себя.

— Спасибо, — сказала я, отодвигая пустой стакан подальше от себя.

— Спасибо и всë? — Док с улыбкой на лице и в расслабленной позе раскинулся на кресле, — А где же сто и один вопрос от тебя?

— Как поездка? Твое изобретение одобрили?

Док залился смехом. Я понимала, о чём он хотел поговорить и оттягивала момент как могла.

— Совет принял его на рассмотрение, — Док вытирал проступившие от смеха слёзы. Смешно ему, конечно. Это же не он только что кайфовал от вкуса крови. — Это всё о чём ты хотела просить?

Я нервно теребила край своей футболки, в голове перебирая вопросы.

— Почему ты назвал Беса моим женихом?

— Жених и Невеста — так принято называть истинную пару друг друга. Бес — твоя пара, предназначенная судьбой.

— А если я не хочу такую судьбу?

— Это не зависит от твоего желания. Это высшие силы и спорить с ними бесполезно.

— И моё сердце забилось, потому что я встретила своего… Жениха? — На последнем слове я запнулась, пытаясь сказать его с наименьшим отвращением. Док кивнул, наблюдая за тем, как мой котелок переваривал его слова. — И что же, у Беса оно тоже бьётся?

— Нет. У охотников не бывает истинных пар, — он оперся локтями на колени и выставил руки вперёд, словно хотел сейчас объяснить мне всё на пальцах. — Понимаешь, в чём парадокс: все сверхъестественные существа, найдя свою пару, а это происходит обоюдно с двух сторон, влюбляются друг в друга. Между ними образовывается связь. Благодаря ей, они становятся сильнее и живут дольше. Но охотники — это единственные существа, у которых не бывает истинных пар, так задумана наша природа, чтобы мы ни на что не отвлекались. Это связь в одну сторону.

— Ты, должно быть, шутишь! — За каждое его слово мне хотелось ударить его по почкам. Я выбралась из кровати и готова была рвать и метать. — То есть, я настолько бракованная ведьма, что мало того, что у меня амнезия, так у меня даже нет нормальной пары? Да ещё и судьба решила поржать надо мной по полной, когда преподнесла мне Беса! Беса! Охотника, который ненавидит ведьм больше всего и хочет сомкнуть свои ручища на моей шее!

Мой голос становился громче и звонче, я почти не сдерживала себя, хоть и пыталась. Мне не хотелось нападать на Дока, как в прошлый раз, но в этот раз моё тело охватило не безумие, а сила, которая молила выпустить еë. Всё началось с незаметных покалываний маленькими иголочками по всему телу и закончились тем ощущением, будто в меня вонзали спицы. Сколько бы стекла не было в комнате, все разлетелось в дребезги. Кроме лампочки. Боже, из чего она сделана?

Док закрыл лицо от осколков, а мне было плевать. Меня начинало потряхивать от потока слёз, комок подкатывал к горлу.

— Эй, эй, — Док приобнял и встряхнул меня за плечи, — ты что! Ты не бракованная. Ты — самая удивительная и самая сильная ведьма из всех. Только посмотри, — он обвел руками комнату, показывая какой в какой ужас я её превратила, но по его взгляду можно было предположить, что он ни капельки не расстроился. — Я в жизни такого не встречал, — он подвёл меня к большому, уже бывшему зеркалу во весь рост. Я начала быстро моргать, прогоняя слёзы. — Посмотри на себя.

Я взглянула на девушку в отражении через небольшой уцелевший осколок. Но этого кусочка хватило, чтобы увидеть главное и заставить оцепенеть от ужаса и волнения.

— Что с моими глазами? — Спросила я еле слышно. Карие по природе глаза, теперь обрамляла ярко бордовая радужка. Это пугало и завораживало одновременно.

— Ты — кровавая ведьма, — Док улыбнулся мне через зеркало. — Таких, как ты больше нет. Ты уникальна.

Я не могла налюбоваться своими глазами. Этот оттенок заколдовывал вновь и вновь, побуждая вглядываться в них сильнее и глубже с каждым разом.

— Твои глаза будут такими только тогда, когда ты будешь пить кровь. Не волнуйся, ты не будешь полностью от неё зависеть. Она нужна будет только если понадобится быстро восстановиться после ранения, например. Или просто захочешь стать сильнее, — он пожал плечами. Нам предстоит до конца изучить этот вопрос.

Я, наконец, смогла оторвать от своих глаз взгляд и развернулась к Доку лицом.

— И только кровь Беса подойдет?

— Да, — на лице Дока отразилась неуверенность, он замялся, но всё-таки спросил, — ты что-то чувствуешь к нему?

— Да я с ума схожу от того как сильно хочу придушить его голыми руками! – спустя еще секунду добавила шёпотом, — и от того, как сильно хочу его поцеловать.

Я вслух произнесла то, что отказывалась признавать. Лишь на короткий миг чувство облегчения посетило меня как послышался стук по двери. Обернувшись на звук, я увидела свой самый страшный кошмар. Бес облокотился на дверь, засунув руки в карманы. Он явно слышал мои последние слова. Ненавижу. При виде его, моё сердце предательски издало три быстрых стука, заглушая другие шумы вокруг меня, и замерло под напором его взгляда. Такого холодного и колючего.

— Только не вешайся на меня каждую секунду.

А вот и долгожданный удар под дых. Я пыталась выровнять дыхание, подавив гнев.

Вдох, выдох, вдох… Да к чёрту!

Подбежав к Бесу, я точно не собиралась себя сдерживать, и влепила ему пощёчину. Настолько звонкую и смачную, что его голова чуть повернулась в бок от моего удара, а щека моментально покраснела. Он смотрел на меня ошарашенными глазами.

— Это только в моём страшном сне, — я выплюнула эти слова ему в лицо. Стало ли легче? Немного. — Не знаю какие высшие силы решили послать тебя мне в пару, но я сильнее этой связи и уж точно смогу противостоять такому мудаку, как ты.

Его хищный прищур и зловещая ухмылка пустила дрожь по поему телу. Я молилась всем всевышним, чтобы он этого не заметил. Но когда он сделал ко мне два шага и наши носы почти соприкасались, не выдать себя, свой страх и влечение к нему, стало не мысленно сложно. Но я отважно старалась смотреть ему в глаза, хотя взгляд так и падал на его губы. В голове всплыли воспоминания о поцелуе. Это было реальностью. Мне не могло такое присниться. Моё тело требовало повторить ему чувство экстаза, когда этот дьявол впился меня губами, что я невольно подалась чуть вперёд.

— Вот и прекрасно, — прошептал он около моих губ и, быстро развернувшись, вышел из комнаты.

Моё сердце забилось чаще в припадочных предсмертных конвульсиях от его слов.

Больно. Жестко.

Рука Дока коснулась моего плеча и, не в силах больше сдерживаться, я прижалась к нему и разрыдалась у него на груди.

Нет. Нет. Нет. Я ни за что в него не влюблюсь. Тогда почему его слова так ранят и всё внутри покрывается корочкой льда, по которой каждый раз кто-то стучит молоточком, в желании разбить ледяную скульптуру. И она разобьётся, рассыплется, ничего не оставив после себя. Потому что я, кажется, влюбилась. Дура.

Глава 6

Глава 6

Выплакавшись вдоволь в футболку Дока, я пообещала сама себе, что это последний раз, когда я проявила слабость к Бесу и занималась самоунижением. Подумаешь, сама судьба придумала, что он — моя истинная пара, тоже мне, великое дело. Я и без него проживу как-нибудь. Явно сама матушка-судьба в сей раз ошиблась, когда послала мне в пару человека, не способного на ласку и поддержку и ему явно было чуждо такое чувство как любовь.

Последующие два дня были самыми сложными в моей жизни. Ну, той, которую я хорошо помню. После того как моё сердце забилось для него, выносить его присутствие стало сравнимо как идти по шатающемуся мосту на высоте двухсот метров. Каждый его взгляд, каждый вздох в мою сторону — заставляет терять остатки благоразумия и хочется прижаться к нему всем телом, и не отпускать. Но я не могу себе этого позволить. Глупая, глупая физиология. Да, у меня есть гордость. Лучше я буду насиловать свой мозг и тело, не откликаться порыву поддаться моей связи с Бесом, чем буду унижена им. Док сказал, что всё это бесполезно. Даже если я уеду на другой континент, то судьба всё равно будет сталкивать нас с ним всю жизнь.

После того как выяснилось, что я — кровавая ведьма — это объяснило, почему я так странно реагировала на чужую кровь, смотря на неë как заколдованная.

Готовка помогала мне немного отвлечься. Уже прошло несколько дней, как я готовила на всю ораву. Парни против, конечно, не были, а за общим столом я с ними ела не часто, стараясь лишний раз не попадаться Бесу на глаза.

Мои тренировки никто не отменял.

Доку понравился план дьявола, чтобы сделать из меня ведьму-охотника. Вряд ли у них это получится, но, по крайней мере, я буду более выносливой и смогу защитить себя, зная несколько приёмчиков.

Я старалась не пялиться на Беса во время его спарринга с Кирпичом, но, видимо, у меня плохо это получалось. Я продолжала изучать каждую татуировку на его плече и груди. На его правом предплечье красовалась морда дракона в объятиях колючих лиан и роз. Моя фантазия решила меня добить, когда дала мне возможность представить то, как бы следы от моих ногтей хорошо смотрелись на его широкой спине.

— Лисичка! — Сокол загородил мне собой вид на Беса и пощёлкал передо мной пальцами.

— Прости, я отвлеклась.

— Я заметил. Лисичка, ты и так разбила мне сердце, когда твоим Женихом оказался Бес, — он вынимал из манекена ножи, которые я совсем недавно в него запустила.

— Не называй его моим Женихом. Это всё равно не имеет значения, — как бы я не старалась, но мой голос веселым назвать было сложно. Так, девочка, ты обещала себе не грузиться по поводу Беса. Я подошла к Соколу и приобняла его руку, немного повиснув на ней, — Тебе станет лучше, если я скажу, что если бы я могла выбирать, то моим Женихом был бы ты?

— Конечно! — Его лицо озарила фирменная улыбка во все тридцать два белоснежных зуба.

— Алиша и Бурый, на ринг! — рёв Беса невозможно было с кем-либо спутать.

— Бес, ты совсем с ума сошел? Он почти в три раза больше неё! — Док пытался заступиться за меня, но я видела, что всё было бесполезно, судя по разъярённому взгляду Беса в мою сторону. — Давай я хотя бы с ней буду в паре.

— Я сказал: Алиша и Бурый.

Больше с ним никто спорить не стал, а я нервно сглотнула, перешагивая под канаты ринга, ожидая в лучшем случае — страшных синяков, в худшем –смерть.

Бурый дал мне фору немного привыкнуть к обстановке, может, по крайней мере, так он думал. От того, что мы просто стояли и за нами все молча наблюдали, мне становилось всё страшнее. Я же совсем зеленая. Мне успели показать всего пару приемов и на этом всё, не говоря уже о том, что моя мышечная масса оставляла желать лучшего. Ну, Бес, держись, я научусь насылать проклятья, и ты будешь первым на ком я их опробую.

А тем временем Бурый двинулся быстро в мою сторону, пытаясь снести с ног. Каково было моё удивление, когда я легко от него увернулась в первый, второй и третий раз. Все его движения были как в замедленной съемке, а его огромное тело и неповоротливые движения только помогали мне быстрее от него улизнуть. Наша с ним борьба больше походила на салочки, это начинало забавлять.

— Довольно! — Рявкнул Бес и перелез к нам на ринг. Запахло жареным. — Свободен, — он даже не посмотрел в сторону Бурого, хотя это явно относилось к нему. — Твои глаза уже не красные, — он внимательно изучал моë лицо.

— Я не нуждаюсь в твоих замечаниях.

— Язва.

— Псих!

Я почувствовала, как мои пальчики на руках снова начало покалывать. Спокойно, Алиша, он того не стоит.

— Вся эта беготня по рингу, это детский лепет. Парни слишком тебя жалеют, — он расхаживал по рингу, приближаясь в мою сторону. Чем ближе Бес пытался быть, тем быстрее я делала шаги назад, увеличивая расстояние между нами больше. — Я дам тебе пару уроков. Давай нападай, — на его лице заиграла ухмылка с появившейся на щеке ямочкой.

Как можно быть таким красивым, чёрт возьми? Не знаю, что он задумал, но мысль о том, чтобы хоть немного ударить его или поцарапать, ведь на большее я не надеялась, была очень заманчива. Недолго думая, я бросилась на него, но через мгновение уже полетела лицом в пол. Ударившись животом о ровную поверхность, закряхтела и встретила сочувствующий взгляд Дока. Я попыталась встать, когда Бес сел сверху на меня и заломил мои руки за спину. Было неприятно, но не больно. Что это? Благородство?

— Никогда не будь спиной к противнику. Сразу перекатывайся на спину и вставай, ты не должна терять его из поля зрения, иначе — ты труп.

— Сейчас трупом будешь ты, если не встанешь с меня, — прохрипела я, не желая, чтобы мои возмущения кто-либо услышал, но похоже, что мои ругательства всё же дошли до Беса и я почувствовала, как его грудь загрохотала от смеха, но он всё же встал с меня.

— Давай ещё раз.

Я поднялась на ноги, с новой силой кинулась на него и так же быстро оказалась прижатой к полу. Он схватил меня за лодыжку и начал тянуть её к моей голове. Чёрт! У меня же не такая хорошая растяжка. Бес повис надо мной, не давая пошевелиться. Да и что за камасутру он устроил?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нужно сразу бить, ведьма, а не просто нападать.

Бес ослабил хватку, и я рывком вырвалась от него, быстро вставая на ноги. Пока он замешкался, моя нога уже полетела в его грудь. Только у него реакция была явно лучше моей, и, схватив меня за щиколотку, он снова пригвоздил меня животом к полу, выбивая воздух из лёгких, когда навалился всем телом сверху.

— Ненавижу тебя, — прошипела я почти с последним остатком воздуха и сил.

— Аналогично, — его дыхание коснулось моей мочки уха.

Находясь так близко, его аромат заполнил все вокруг, наполняя мои лёгкие его запахом. Сейчас я дышала только им, жила им. И мне было плевать, что на нас смотрят, я была готова продлить этот момент. Отдать все миллионы мира, ведь я заслужила это и могла позволить себе этот дурман еще секунду, две или целую вечность как услышала, что он втянул медленно воздух, находясь у моей шеи, и по моему телу моментально разлетелись мурашки. Сердце забилось чаще.

Бес резко встал, снова даря мне возможность дышать, и скрылся за поворотом из зала.

***

— Док, что же ты раньше молчал?! — я пищала и радовалась как ребёнок, получив долгожданную игрушку.

— Не хотел перегружать тебя, — с улыбкой он протянул мне толстенную книгу в грубом переплёте. — Когда я держал уже путь домой, то набрел, чисто случайно, на одну сумасшедшую старую ведьму, ну, знаешь, прям как из фильмов ужасов: ветхая лачуга и безумная обитательница в нём. Такие явно не должны жить на земле. И я осмелился порыться в еë вещах. Думаю, это тебе пригодится, ведь у нас нет ни одного путеводителя для ведьм.

— Да, да, да! Давай мне уже скорее еë!

Я выхватила у Дока книгу, быстро чмокнула в щеку и умчалась в большой зал еë изучать, ведь я понимала, что моему спасителю временами тоже хочется побыть одному в своей комнате.

А после выходки Беса на ринге, я решила, что больше такой роскоши — как меньше попадаться ему на глаза — я ему не предоставлю, специально буду раздражать его как можно больше. Ух, я сделаю его жизнь невыносимой.

Кирпич раскинулся на диване и был полностью поглощён футбольным матчем. Я расположилась на соседнем диване и с трепетом начала пролистывать старые жёлтые страницы, чтобы понять, что вообще за сокровище оказалось в моих руках. В основном было множество рецептов различный зельеварения типа: от хвори, для головной боли, для судорог, скрытие магического запаха, для поднятия духа.

Все что было с предлогом «для» мне очень нравились. Ну держись, Бес. Моя зависимость по тебе станет не только моей проблемой. Также календари и даты наилучших дней для заклинаний и магии. И много чего ещё, с чем мне предстоит разобраться.

Всех нужных трав и корений у меня всë равно пока нет, чтобы попробовать какое-нибудь зелье. Надо, кстати, дать Доку задание: раздобыть мне всё нужное. Как же мне всё это нравится, до чёртиков! Я наткнулась на интересное пособие по левитации предметов. Ничего сложного: сконцентрироваться, представить, что хочешь сделать с объектом, и всё. То, что нужно! Было написано, что не все ведьмы могут обладать этим даром, но попробовать стоит. На первый взгляд ничего сложного, а на практике…

Мой взгляд упал на небольшую подушку рядом. Вынув пару перьев и положив их на неë, я вытянула руку вперёд, растопырив пальцы, и представила, как я мысленно поднимаю пёрышки. Знакомое покалывание разлилось по венам и кончики пальцев поразил быстрый импульс, устремившийся наружу и разнося в пух и прах бедную подушку. От глухого хлопка я подпрыгнула на месте. Перья разлетелись в разные стороны. Я с ужасом посмотрела на Кирпича, готовясь извиняться, но он так же безразлично продолжал смотреть телек. Обожаю его за молчаливость и невозмутимость.

Я услышала, как в нашу сторону по коридору приближались тяжёлые громкие шаги.

— Бес, это идеальный план! — Первыми в комнату вошёл Гвоздь с Доком, а следом за ними плëлся недовольный Бес.

— Я тоже думаю, что это оптимальный для нас вариант и надо…

Док остановился на полуслове, осматривая комнату всю в пуху и перьях. Его взгляд медленно переместился на меня. Он подошел ко мне и стал бережно убирать перья из моих волос, что-то ворча себе под нос, садясь рядом со мной.

— А если не сдержится? Она же не может себя контролировать, — Бес тоже оценивал ущерб, осуждающе посматривая на Дока, со взглядом «Я же говорил».

— Это всего лишь подушка. Я всë контролировал, — Кирпич лениво поднялся с дивана и пошёл на кухню набивать свой желудок. Честно, была приятно удивлена, что он встал на мою защиту.

Гвоздь сидел на противоположном диване и ждал, пока Бес закончит наливать себе виски со льдом.

— А о чём, собственно, идет речь? — моё любопытство взяло вверх, когда Док, наконец, закончил с моими волосами.

— Когда я был в Резервации охотников, по приезду домой нашему клану дали задание. Несколько лет назад совет в резервации принял к себе в помощники человека — мужчину. Брук долго служил верой и правдой, пока однажды не сбежал, прихватив с собой очень ценные бумаги и залëг на дно. Долго о нём не было ничего известно и недавно он дал себя обнаружить. Он стал продавать нашим недоброжелателям информацию о наших местонахождениях и операциях.

— Причём ему платят немалые бабки, раз он отгрохал себе такую домину и обзавелся охраной, — вставил свое слово Гвоздь.

— Мы знаем, где его особняк. Так как наш клан охотников расположен к нему ближе всего, то задание поручили нам. Нужно раздобыть всю информацию, что он на нас имеет.

— Они с женой устраивают завтра благотворительный приём у себя. Это хорошая возможность попасть к ним в особняк. Нам нужно послать туда кого-то, кто бы не привлекал внимания. — Гвоздь наклонился ближе в мою сторону. — Ты понимаешь, к чему я клоню?

— У нас есть два пригласительных, и я уже заказал для тебя платье, — подхватил его Док.

До меня резко дошло о чëм они говорили.

— Нет, нет, нет. Из меня ведьма-то никакая, а вы мне предлагаете в шпионку играть!

— Ты не будешь одна. С тобой пойдет Бес, — пытался уговорить меня Док.

— Тем более нет!

— Послушай, — голос Гвоздя моментально посуровел, — никто, кроме Беса, пойти туда не может, потому что всех нас Брук знает в лицо. Но один Бес может вызвать подозрение. Вы вместе сойдете за обычную пару, которая решила поссорить деньгами. Вам всего-то надо будет скачать с его компа нужные документы. Наверняка, он хранит данные там, — он протянул мне флешку.

Я нервно сглотнула. Я жвачку в магазине не способна украсть, не то, что секретные данные. Бес не спеша попивал свой виски, откинувшись в кресле. Вот бы сейчас быть на месте этого стакана в его руках.

— Я же говорил, что она не подойдёт для этого, — на лице появилась ухмылка с явно читаемым призрением.

Внутри всë закипало. Мне до чëртиков хотелось насолить Бесу, что моя рука сама потянулась и выхватила флешку у Гвоздя.

Парни стукнули друг друга в ладоши, а улыбочка Беса моментально пропала с его лица. Это шах, Бес.

***

— Док!!! — Мой голос был больше похож на визг.

— Что не так? Размер не подошёл? — послышалось с другой стороны двери.

Я рассматривала себя в зеркало в нашей комнате, закипая от злости и стыда. Пульс бьёт по вискам так сильно, что картинка перед глазами начала рябить.

— Ты оделась? Можно войти?

— Ну-у, как тебе сказать, я вроде оделась, а вроде и нет…

Дверь тихонько приоткрылась и Док осторожно вошёл.

— Оу. — Его щёки раскраснелись до предела.

— Оу? Это всё, что ты можешь сказать? Я даже в этом дышать не могу, боюсь, что у меня грудь вывалится!

— На картинке это выглядело менее… Сексуально, — после произнесённого вслух последнего слова, у него словно пар из ушей повалил.

Я ещё раз окинула себя взглядом в зеркало. Док заказал мне чëрное вечернее платье, чья легкая ткань приятно облегало тело. Стоило признаться, что оно было очень красивое, и безумно мне шло, но этот вырез на груди почти до пупа, и разрез на бедре, меня дико смущали. Может в прошлой жизни я была раскованной девицей без зазрения совести надевая такие наряды, но сейчас чувство смущение было сложно в себе подавить.

Дверь распахнулась полностью. Сокол влетел в комнату и тут же замер на месте.

— Твою ж мать… — Его глаза скользили по изгибам моего тела и задержались на ложбинке меж грудей. — Лисичка, выходи за меня.

— Ты дурак?! — Док дал подзатыльник Соколу.

Не знаю почему я не проверила выбор платья Дока. Ещё и как кукла накрасилась, сделала скромную укладку в виде низкого пучка и оставила две не большие прядки обрамлять моё личико.

Что ж… Другого платья у меня всë равно нет. Деваться некуда. Ты умная, красивая, тебе есть что показать, почему ты должна себя стесняться? Договориться с собой было не просто. Пока эти двое что-то выясняли, я направилась в гостиную, где меня ждал Бес. И, как оказалось, не только он.

Свист Гвоздя и одобрительные улюлюканья Кирпича и Бурого наполнили комнату. Я остановилась как вкопанная, увидев объект своего вожделения. Его мускулистое тело прикрывала чёрная рубашка в обтяг. Не знаю зачем она ему нужна была, ведь все равно можно было рассмотреть каждый кубик его пресса. По крайней мере моё воображение рисовало именно это. Рубашка была заправлена в классические штаны, подчеркивающие ещё и задницу. Хоть я и не видела его с другой стороны, наверняка это было так. Поверх рубашки на нём был строгий чёрный пиджак.

Док и Сокол догнали меня.

— Эй, Док, говоришь не привлекать внимания? — Гвоздь разразился хохотом и получил от Дока подушкой в лицо.

Бес пожирал меня глазами. А вот это уже мат, Бес. То ли он мысленно раздевал, то ли хотел свернуть мне шею. Я бы предпочла больше первый вариант. Хотя если его руки и окажутся на моей шеи и лишь слегла надавят, вырывая мой стон, то я не против. Его руки сжались в кулаки, а глаза превратились в маленькие щелки, позволяя проступить вокруг них маленьким морщинкам.

— Она никуда не пойдет, — сказал он жёстко.

— Бес, не глупи. Да, тактика быть незаметными провалилась. Новый план, — Док обошел и встал передо мной. — Это, — он указал на меня, — будет нашим отвлекающим маневром, если что-то пойдет не так.

— Очень отвлекающим, — грохотал в подушку вниз лицом Гвоздь.

— Да ладно вам, — я тоже решила вставить свои пять копеек, — таких, как я, там будет полно. Ну попялятся на меня минут пять и всë.

— Хорошо, — после долгих раздумий сказал Бес, скрипнув зубами.

Мы направились к двери. Док подлетел ко мне и надел мне на плечи какой-то пиджак.

— Там прохладно.

— Спасибо, папочка, — я чмокнула его в щёку и побежала догонять Беса.

— Лисичка-а-а, а меня можешь назвать папочкой? Ну хоть разочек? — послышалось жалобное блеяние Сокола, когда я переступила порог двери и оказалась в круглом тоннеле-коридоре.

Оказывается, вход в бункер был перекрыт двумя железными дверями. Бес ждал меня у последней. Он обошёл сзади меня и стал завязывать тёмную ткань на глаза, через которую не было видно ровным счётом ничего.

— Я до сих пор тебе не доверяю, ведьма.

Или мне показалось, или он произнёс слово «ведьма» с наименьшим отвращением. Прогресс. Бес старался не задевать мою кожу и волосы пальцами, но я всё равно чувствовала это приятное тепло, что излучало его тело.

Выходить на улицу после моего, так называемого, перерождения было очень волнительно. Бес взял меня за плечи и повёл, давая не торопясь ступать. Моей кожи коснулся свежий воздух. Свобода.

Как и предполагалось, их бункер был посреди леса, я поняла это по запаху хвои, окружавшему меня. Мои каблуки немного проваливались в землю, но уже скоро мы вышли на асфальт. Я слышала, как открылась дверца машины и Бес помог мне сесть в неë, придерживая мою голову от удара.

Когда он нажал на газ и тронулся, волнение захлестнуло меня. Это будет моё первое появление на людях в качестве ведьмы.

А что, если я кому-нибудь наврежу? Чёрт!

По ощущениям, мы ехали уже около получаса, прежде чем Бес разрешил снять повязку. Глаза тут же забегали по панели автомобиля и пейзажу за окном: кроме мелькающего леса в тёмное время суток и голой трассы, толком разглядеть ничего не удалось. Охотник вел иномарку уверенно, одной рукой и по безмятежное выражение лица, говорило о том, что его вовсе не пугает скорость, наоборот, он наслаждался ей. Либо ей, либо моей реакции, когда я начала искать ремень безопасности. И гадкая ухмылочка проскочила на его лице.

И вот они: долгожданные огни загородного комплекса, которые извещали о том, что мы почти прибыли.

Мы проехали через шлагбаум и двух охранников, что уже говорило о том, что беднякам и даже людям среднего ранга здесь делать нечего. Каждый дом своими размерами, искусными лужайками и бассейнами буквально кричал о том, какой состоятельный у него хозяин. Остановившись у одного и таких особняков, где на подъездной части уже начинали скапливаться другие машины, чья стоимость была явно больше пяти нолей, мне хватило секунды понять, что всё слишком до неприличия дорого и богато.

Вот теперь можно было поддаться панике.

Глава 7

Глава 7

Бес припарковался, пока я с открытым ртом рассматривала количество входящих гостей в двухэтажный шикарный особняк, откуда из распахнутых дверей был слышан оркестр и воздух моментально пропитался снобизмом. Мой кавалер уже обошёл машину и открыл мне дверь с протянутой рукой, пока я продолжала от страха и от чувства, что нахожусь не на своём месте, покусывать подушечки пальцев.

— А ты, оказывается, можешь быть душкой, — я подала ему свою руку в ответ, пытаясь подавить дрожь в теле и голосе.

— Что не сделаешь ради миссии. Я готов сыграть этот спектакль, — он подставил мне локоть, и я моментально обхватила его, что вызвало у него нахальную полуулыбку.

Неизвестно что меня доведет до истерики быстрее: Бес со своей самонадеянностью или местный фарс и пафос. Но в одном он был прав. Вся обстановка, все эти люди, надели на сегодняшний вечер маски дружелюбия и аристократизма. Кто-то играет свою роль лучше, кто-то хуже, но все они сегодня актеры и настоящие лицемеры. И, сделав глубокий глоток воздуха, что уже пропитался разнообразием духов, подняв подбородок выше и расправив спину, я смелее пошла за Бесом. Посмотрим, кому из нас достанется Оскар.

Мой спутник протянул два пригласительных мужчине в костюме, тот одобрительно кивнул и открыл для нас дверь. Если бы я не держалась за Беса, то точно бы не смогла идти сама. Свет ударил в глаза от огромной люстры из стекла под потолком. Классическая музыка, фуршетный стол, натянутые и наигранные улыбки — всё по правилам бомонда. Множество картин украшали стены первого этажа. На дамах в длинных вечерних платьях сверкали украшения, наверняка бриллианты, и не настоящие улыбки, на мужчинах дорогие костюмы с золотыми запонками, и все были такими манерными, что аж вывернуться на изнанку хотелось. Дрожь от того, что эти люди поймут по одному разговору, по одному краткому взгляду в нашу сторону, что мы не из их тусовки, пробила всё тело.

Один из официантов тут же подлетел к нам с подносом, предлагая шампанское. То, что нужно. Только моя рука взяла один бокал, как Бес выхватил его и залпом выпил сам.

— Тебе нельзя пить, помнишь?

Мои щёки залились краской от того, что он вскользь припомнил тот вечер и наш дурацкий, но такой сладкий, поцелуй по пьяни.

— Если я сейчас не выпью и не успокою свои нервы, то уже через пять минут в этом доме не останется уцелевшего стекла, — мой голос можно было сравнить с шипением кобры.

Бес окинул сначала меня взглядом, потом огромную люстру над нами, выхватил два бокала у пробегающего мимо официанта и один протянул мне.

Ммм… Красное винишко — кайф.

Мои нервы уже не были натянуты как струны, и я уже более спокойно огляделась вокруг и прислушалась к себе. Мой новый ведьминский нос изучал запахи вокруг. В основном это были знакомые ароматы — алкоголь, духи, еда, но я никогда не ощущала их так явно и ярко, даже на большом расстоянии. Люди не имели своего личного и неповторимого аромата, в отличие от моих охотников и, видимо, всех сверхъестественных тварей. Мы остановились у одной из картин, делая вид, что разбираемся в современном искусстве. Как по мне, все эти кляксы — бредятина полная.

— Бес, мы же не вписываемся здесь. У меня начался мандраж, — прошептала я.

— А зачем тогда согласилась?

— Чтобы тебе насолить.

— Ну и как успехи? — Его губы изогнулись в ухмылке.

— Хреново, — честно призналась и пыталась проследить, почему Бес так озирался по сторонам.

— Напомни убить Дока, как вернёмся, — я вскинула бровь, не понимая, о чём он, — эти папики пялятся на тебя, — пояснил Бес.

Мне показалось или я услышала нотку ревности в его голосе? Стало приятно. Так глупо и по девчачьи. И стало интересно, как далеко его ревность может зайти? Мои размышления прервал Бес, указав подбородком в сторону лестницы с которой спускалась пара под руку.

Мужчина с женщиной лет тридцати пяти, видимо, были хозяевами дома и этого вечера, так как их появление сопровождалось аплодисментами гостей.

— Спасибо всем, кто пришёл сегодня сюда и не остался равнодушным, — начал мужчина. На вид он был слишком смазливым, но приятным брюнетом, если не знать, что он обокрал резервацию охотников и нечестным путём зарабатывает. — Все средства, собранные сегодня, пойдут на помощь вымирающим животным из Красной книги…

Дальше я не слушала, одна тягомотина про спасение мира. Я уловила, что в конце он объявил о начале благотворительного вечера и они с супругой, с неестественно белоснежными улыбками, стали спускаться к гостям.

— Ну и как нам пробраться на второй этаж? Нам явно туда, — я указала на лестницу, ведущую на вверх, по обе стороны которой стояла охрана.

— Погоди, я думаю, — глаза Беса блуждали по залу, изучая количество мужчин в форме вокруг.

Пока наш лидер продумывал план, я наблюдала за Бруком и его супругой. Они мило общались с гостями, но вскоре разделились и стали это делать по отдельности. Каждый раз, когда ему предлагали выпить или рядом, проходил официант с полным подносом шампанского, он еле отводил взгляд от алкоголя, облизываясь, как кот на молоко, и вежливо отказывался.

Неужели он в завязке? Надо проверить. Так, девочка, собрала волю в кулак, включила женское обаяние и пошла. Надеюсь, рыжие в его вкусе. Я не выпускала Брука из вида и, заметя, что Бес отвлекся, пошла к хозяину дома одна, зная, что мой спутник план не одобрит.

— Прекрасный вечер. Вы, кажется, Брук? — моя самая лучшая улыбка и откровенное декольте заставили обратить на себя внимание. Конечно, сначала он залип секунды на две на моей груди, но быстро вернул глаза к моему лицу. Его взгляд потеплел, это было хорошим знаком.

— Мы знакомы?

— Нет, но я наслышана о вас. И, думаю, пора нам исправить это маленькое недоразумение. Меня зовут Кристи, — я изящно протянула ему руку тыльной стороной ладони вверх, надеясь, что всë делаю правильно, и не противоречу каким-либо правилам этикета.

— Очень приятно, Кристи, — он поцеловал мою руку, не спуская с меня глаз. Губы задержались на моей коже явно дольше, чем это было нужно. Ах, да ты еще падок на девушек. Это только мне на руку. — Что привело вас в мой скромный дом?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Конечно же, помощь животным. Моё сердце, — я указала пальцем на свою грудь, опять привлекая внимание к ней, — Просто разрывается от того, как страдают эти бедные зверушки.

Я могла не продолжать фразу, он наверняка уже не слушал и нагло рассматривал мои прелести. Надеюсь моя мама никогда об этом не узнаёт.

— Брук, а почему бы нам не выпить за вашу чудесную идею? — Я схватила два бокала с вином у проходящего официанта и протянула один своему собеседнику. Он замялся, как было и ожидаемо. Я сделала шаг вперёд, не оставляя никакого расстояния между нами в надежде, что он не отступит. — Знаете, этот вечер так здорово начался с приятного знакомства с обворожительным мужчиной, и я думаю, мы могли бы узнать друг друга получше, — я немножко прикусила нижнюю губу, давая его фантазии представить, чем может закончиться наше общение и снова протянула бокал. — Конечно, ради животных.

— Исключительно ради них, — он принял от меня бокал и чокнувшись со мной, осушил его до дна, тогда как я сделала всего глоток.

Пьяница в завязке, да еще и бабник. Что может быть легче? Моя внутренняя искусительница ликовала, но чья-то рука схватила меня за локоть и развернула. Лицо Беса искажало дикое желание меня придушить, что очень не вовремя.

— Ян! Вот ты где! — я сверлила Беса взглядом, пытаясь подать знаки подыграть мне. — Прошу, познакомься с хозяином этого прекрасного дома, мистером Бруком.

Бес тут же сменился в лице и в более расслабленной позе протянул собеседнику руку. Тот ответил рукопожатием, переводя взгляд с Беса на меня и обратно.

— Приятно познакомиться. Здорово осознавать, что стольким людям не равнодушна судьба животных.

Я видела в напряжённом виде Брука, что присутствие Беса ему не нравилось. Чёрт, этот дьявол спутает мне все карты.

— Позвольте Вас ненадолго оставить. Нам с моим братом нужно кое-что обсудить, — я потянула Беса за рукав в сторону.

Хозяин дома просиял при слове «брат» и кинул вдогонку, что будет ждать. Кобель. Надеюсь его жена не вырвет мне волосы.

Мы отошли на несколько метров с глаз Брука, прежде чем я остановилась.

— Что за цирк?! — Он на секунду больно схватил меня за запястье, но быстро опомнился, что мы не одни, и отпустил.

— Ты мне все чуть не испортил! Сначала выслушай, а потом уже можешь кричать. Я знаю, как вывести его из строя. Я заметила, что он отказывается пить с кем-либо, но явно неравнодушен к алкоголю и, на моё счастье, к женщинам. За пять минут нашего дурацкого общения, мне удалось споить ему целый бокал. Я пытаюсь его напоить, а потом под предлогом, что он слишком пьян или, что нам пора продолжить вечер в более уединённой обстановке, проводить до спальни. Когда он будет в зюзю, мы сможем пройти на второй этаж мимо охраны.

Его лицо не выражало ровным счётом – ничего. Невозможно было угадать или прочитать о чём он думает и размышляет. Абсолютно бесстрастное и невозмутимое. Я уже начинала закипать, как Бес сказал:

— Хорошо.

— Хорошо? И всё? И ты даже не скажешь, что это бредовая затея?

— Нет. План хороший.

— Бес, да сейчас снег пойдет. Ты что же, меня похвалил?

— Иди быстрее к своему дружку прежде, чем его захомутает кто-то другой с глубоким вырезом, — на скулах заиграли желваки.

Не теряя больше времени, я направилась искать Брука, прихватив с собой два бокала игристого.

— Кристи, я уже заскучал, — послышалось за моей спиной.

— Прошу прощения, дела семейные, — и протянула ему новую дозу алкоголя, которую он почти без сомнения взял, нарочно задевая мои пальцы.

Чем больше я общалась с Бруком, тем больше убеждалась, какой же он противный и склизкий, как слизняк. Не думала, что так сложно изображать заинтересованность в разговоре с кем-то. Ближайший час мы провели вместе. Время от времени, когда я видела белобрысую макушку его супруги недалеко от нас, я уводила мужчину на другой конец первого этажа. Только супружеских ревнивых истерик мне тут не хватало. Пару раз я намерено останавливала нас у лестницы, по которой мы планировали пройти с очень пьяным хозяином дома, чтобы охрана запомнила моё лицо и привлекала их внимание своим смехом.

Куда бы мы не пошли, Бес следовал за нами как тень. Я иногда пересекалась с ним взглядом, таким колючим. Пару раз за вечер к нему подходили девушки, пытаясь завести беседу. Всё моё тело напрягалось, готовясь кинуться в атаку защищать своё, хотя претендовать на него у меня было никаких прав. И каково было моё облегчение, когда девушки спешно уходили вскоре прочь. Он их отшивал. Ради меня или не хотел отвлекаться из-за нашего задания?

Брук уже плохо стоял на ногах и криво мне улыбался. А когда всей тушкой начал заваливаться на меня, Бес мигом подбежал и подхватил мужчину, облокотив на свои плечи.

—Брук, Брук, — я слегка хлестала его по щекам, когда тот стал отключаться, — где твой кабинет? Мы проводим тебя туда.

Было что-то неразборчивое — лестница, право, третья.

Мы с Бесом и пьяным телом на руках, пошли к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Дружище, ну что же ты так нажрался? Сейчас я тебя уложу, — специально громко сказал Бес, когда мы подошли к охране.

Двое мужчин — один полный и маленький старичок, другой худой и длинный молодой парень. Это выглядело комично. Видимо, на охране хозяева всё же сэкономили. Те лишь косо на нас посмотрели, но пропустили, оценив масштаб ущерба. Всё внутри меня содрогалось в предвкушении.

Это, чёрт возьми, всё я придумала, и у нас получилось!

Поднявшись на второй этаж, мы оказались в пустом коридоре со множеством дверей. Бес почти бросил сопевшее тело на пол, открыв первую попавшуюся дверь в комнату.

— Ты хоть знаешь, что там?

— Без понятия, он ещё долго проспит.

Дверь в кабинет ожидаемо оказалась заперта, Бес вынул шпильку из моих волос и виртуозно открыл замок. Да у кого-то шаловливые ручонки. Интересно, на что ещё они способны? Тряхнув головой, я выгнала из своей головы лишние мысли.

Кабинет оказался небольшим: от пола до потолка стояли три книжных шкафа, рядом диванчик, длинный письменный стол располагался слева, у окна зеркало во весь рост. Зачем оно вообще в кабинете? Брук настоящий нарцисс. Бес увидел ноутбук на столе и метнулся к нему вставляя флешку, на которую Док установил программу для взлома паролей. Не прошло и минуты, как мы имели доступ к его файлам. Бес качал всё, потому что у нас не было времени разбираться какая именно информация нам может пригодиться.

Одиннадцать минут до завершения скачивания.

Нам нужно всего одиннадцать минут. Так девочка, успокойся, это же так быстро. Всего шестьсот шестьдесят секунд. Сердце начинало грохотать в груди, от нарастающего чувства адреналина. Я не находила себе места и могла лишь смотреть на экран ноута почти не моргая.

Девять минут. Бес расслабленно рассматривал книги на полках, выискивая, что ещё интересного мы можем отсюда прихватить.

— Ничего не трогай. Нас могут заметить! — Мой голос был тише некуда. Я так боялась, что охрана пойдёт проверять почему нас так долго нет.

Семь минут. На лбу проступила испарина. Вдох, выдох. Пока во рту не почувствовала вкус крови, не поняла, что закусала нижнюю губу до мелких ранок.

Шесть минут до конца загрузки. Мои руки оперлись на стол, я тяжело дышала, считая каждую секунду, заставляя время двигаться быстрее. Бес дернул за корешок книги, задевая небольшую фарфоровую фигурку на полке, которая звонко разбивается.

— Бес! Я же говорила ничего не трогай.

— Тсс! От тебя больше шума, — он смёл ногой осколки под ковер, закрыв сверху им.

Четыре минуты. Дверь напротив открылась и взгляд охранника, того, что старше, поймал меня.

— Отошла от стола! — Он достал из-за пояса пистолет и наставил в мою сторону.

С перепугу я готова была сделать всё, что он скажет, ноги подкосились, а руки дрожали, как от озноба. И всё как в замедленной съемке. Бес начал обходить охранника со спины, но наступил на осколки и не остался незамеченным. Охранник от неожиданности пальнул, не глядя на источник шума. Оглушительный звук выстрела засел у меня в голове, приколачивая моё тело стоять на месте.

Я не дышала.

Бес пошатнулся, а его чёрная рубашка начала быстро пропитываться и прилипать к груди. Только не это. Сердце сжалось, ожидая самого худшего. Лицо Беса полное ужаса и страха, его рот приоткрылся и из уголка губ потекла алая кровь быстрой струйкой. Его ноги больше не могли держать тело, и он рухнул на пол со стеклянным взглядом и последним вздохом.

Боль. Именно она охватила моё тело, сковывая на какой-то миг чувства, мысли, движения. Всё ощущалось одним диким спазмом, что сжимал мышцы, ломал кости изнутри.

Внутри начался пожар, который вывел моё тело из оцепенения. Из груди вырвался душераздирающий крик, заставляя охранника закрыть уши руками, а осколки стекла разлетелись по всей комнате. Свет погас. Я ничего не видела вокруг, кроме тела Беса, лежавшего напротив. Жжёт. Просто сука жжёт внутри. Это была боль вперемешку с яростью. Мои глаза горели, я чувствовала, как лопается каждый капилляр и что-то мокрое и липкое стекает по щекам.

Моё внимание привлекло движение. Охранник попятился к двери. Рука вытянулась вперёд, устремляя в человека импульс, который пригвоздил его к полу. Я начала сжимать пальцы, а вместе с ними начала сжиматься его шея. Мужчина схватился за неë, хрипами моля о помощи и пощаде, но я не слышала ничего, кроме бурлящей крови в висках, и лишь сильнее сжимала руку в кулак. Это власть и сила, что пьянила и не давала остановиться. Я не прикасалась к нему, но видела, как из мужчины уходила жизнь секунда за секундой, и мне нравилось чувство насыщенности, что я испытываю от этого, словно подпитывалась им, высасывая из него жизнь.

Грузное тело охранника упало замертво. Краем глаза в полумраке я уловила ещё одну фигуру. Уже хотела броситься и на неё, и не сразу поняла, что это отражение в зеркале — моё. Девушка в чёрном платье, растрёпанные рыжие волосы, с красными глазами из которых идут алые слезы.

Во что же я превратилась?

Перед глазами на мониторе шесть минут до конца закачки файлов. Я пыталась вдохнуть воздух, но лёгкие словно кто-то сжал в кулак. Глазами бегала по комнате. Бес стоит около шкафа с книгами, потянув за корешок одной из них, задевает фигурку, и она с дребезгом падает.

О, нет… Видение, у меня опять было видение. Паника окатила меня с головой ледяным душем, а здравый рассудок хлестнул по щекам, приказав действовать.

Две минуты до прихода охранника. Я не могу позволить случиться тому, что увидела, не могу позволить Бесу так глупо умереть.

Думай, девочка, думай. Что может человека заставить убежать, сверкая пятками? В голову напрашивались лишь стыд и смущение.

«Это — наш отвлекающий манёвр» — В голове пронесся голос Дока.

А как я могу отвлечь? Ответ пришёл быстро. Я рванула к Бесу, хватая его за руку, и стала притягивать к столу. Попой уселась на него, закрывая собой ноутбук.

Руки быстро сорвали с Беса пиджак и кинули его на пол.

— А-Алиша? Ты что делаешь? — полное непонимание на его лице, но объяснять было некогда.

— Было видение, — выпалила я.

Закинув ногу на Беса, где был разрез на платье, притянула ближе. Его руку положила на своё оголённое бедро, а свою ему на шею. Но я так и не рискнула посмотреть на него. Боялась увидеть гнев и услышать крики «Чёртова ведьма». Только я успела прильнуть к телу Беса, как дверь открылась, и в комнате показался охранник.

— Ой, простите, — мой голос дрожал, но я старалась добавить в него игривые нотки. Я чуть высунула голову, выглядывая на мужчину из-за плеча Беса. — Мы не думали, что кто-то зайдет. Сами понимаете, шампанское, музыка…

Я лепетала всякий бред, лишь бы он не достал пистолет. Меня трясло. Охранник оценивал нас взглядом, а потом резко улыбнулся.

— Молодёёёжь. Даю вам пять минут, — вышел и закрыл за собой дверь.

Внутри меня все рухнуло.

Моя голова тяжело упала на плечо Беса. Я закрыла глаза, пыталась нормализовать дыхание и угомонить бешено бьющееся сердце. Такого адреналина в жизни не испытывала и больше не хочу. Я пыталась выкинуть из головы картинку, где Бес лежит мертвый на полу, но она навсегда отпечаталась на сетчатке глаза. Это было слишком правдоподобно, слишком страшно, слишком больно.

Мои пальцы вцепились в его плечи. Вот он, такой теплый, с дурманящим ароматом, живой, и прямо передо мной. Его запах подействовал на меня как успокоительное. Набравшись смелости, я наконец-то посмотрела на Беса. И ничего — ни злости, ни ярости, которую я ожидала, не увидела на его лице. От этого стало ещё страшнее, потому что я не понимала, о чём он думает.

Я вглядывалась в его глаза цвета океана. Смотреть в них — это словно тебя накрывает мощной волной, ты пытаешься выплыть, вдохнуть воздуха, а тебя накрывает новой. Но я готова была к этому, ведь хотела в них утонуть.

Его рука, всё ещё лежавшая на моем бедре, начала медленно ползли вверх, с каждым миллиметром сжимая кожу сильнее. Я едва могла сделать ровных вдох от его близости. Этот мужчина был повсюду – его тело рядом со мной, склонившееся надо мной; его ладони, начавшие исследовать моё тело; его запах, пропитавший мои легкие, что его вкус уже ощущался на языке. Я была окутана им, как самым сладким дурманом.

Пульс снова начал танцевать ламбаду, и казалось, стал переходить в тот ритм, при котором человек просто не может жить.

Бес так низко наклонился к моему лицу, что я могла ощущать его дыхание, которое было очень сбивчивым и прерывистым, но таким горячим с нотками шампанского. Он напрягся всем телом так, что мне стало больно от его прикосновений, но я готова была терпеть. Терпеть все побочные этой близости и наслаждаться кратким наслаждением забвения. Между нашими лицами оставалось пару миллиметров, а губы почти соприкасались, заставляя кровь бурлить по венам.

— Бес?

— Молчи, — охрипшим голосом прошептал он.

Я облизала пересохшую нижнюю губу. Это стало спусковым крючком, и Бес накинулся на них, издавая звук, похожий на рык, устрашающий, но такой сексуальный одновременно. Жадно, пылко, он целовал мои губы, прижимаясь ближе к телу. Новая порция жара захлестнула нас обоих, сливая наши тела и ауры воедино.

Его горячие губы покрывали мелкими, быстрыми, мокрыми поцелуями шею, заставляя впасть меня в мою персональную эйфорию, а имя ему было Бес. Я инстинктивно откинула голову назад, давая ему больше доступа к коже. Его губы теплые, удивительно мягкие, но так грубо и так сладко всасывали нежную кожу, что наверняка останутся следы.

Слишком страстно, слишком бесконтрольно, слишком всепоглощающе, всё слишком. Хотелось больше почувствовать его тело, и мои пальцы расстегнули несколько пуговиц его рубашки, обвивая его шею, впиваясь ногтями до царапин. Когда Бес зубами слегка прикусил мою кожу около уха, я не смогла сдержать стон, который уже давно рвался наружу.

Бес впился в меня губами, надавливая пальцем на подбородок, чтобы углубить поцелуй, запрокидывая мою вторую ногу на себя, задирая платье до трусиков. Его руки спустились на мою попу, сжимая еë, и он рывком рванул меня на край стола, прижимая наши тела ещё ближе к друг другу. Нас разъединяла только ткань от моего белья и его штанов, но через них я прекрасно чувствовала его эрекцию, которая так и просила потереться об неё, и я не смогла ей отказать. Мужской хриплый стон разнесся по комнате. Бес терял контроль.

Возбуждение давило внизу живота, посылая разряды желания по моему телу. Хотелось сильнее, быстрее. Словно услышав мои мысли, Бес двинулся своими бёдрами вперёд, жадно провел руками по ребрам вверх, впиваясь больно в кожу, и наконец, двумя пальцами сжал сосок, который был прикрыт только тканью платья. Теперь комната наполнилась нашими тихими стонами, побуждая мои трусики намокнуть окончательно. Но и этого было мало. Подавшись порыву, Бес начал быстрее толкаться бедрами в меня, задевая членом мой и так набухший клитор. Он буквально трахал меня через одежду. Мы стонали в губы друг друга, сливаясь телами, не понимая, где начинается он и заканчиваюсь я. Перед глазами плыли звёздочки. Было так хорошо, что я не могла больше сдерживать сладкую тяготу удовольствия, которая разлилась по поим венам.

Стук в дверь.

— Если через минуту вы не выйдите, мне придется позвать напарника, чтобы вас насильно вывести оттуда, — пронёсся отрезвляющий голос охранника.

Я пыталась прийти в себя, моя грудь тяжело вздымалась и моей ошибкой было посмотреть на Беса. Он немного отстранился от меня и его потерянный на секунду взгляд сменился холодным, что полностью меня убило.

— Блять… — выругавшись, он отвернулся и стал застегивать рубашку, а потом надел пиджак.

В груди образовывалась дыра. Бес выхватил флешку из ноутбука, выключил его и, схватив меня больно за руку, повёл из комнаты. Он шёл быстро, яростно, я еле за ним поспевала, утопая каблуками в мягком ворсе ковра, попутно подавляя слезы, которые застыли в глазах. Ещё пять минут назад я жила, горела, а сейчас меня словно окунули в холодную ванную с головой.

Мы быстро сели в машину и Бес дал двести по газам. Ехали молча. Он погряз настолько в своих мыслях, что забыл надеть на меня повязку. Через некоторое время Бес остановил машину и вылетел из неё, хлопнув дверью. Мы шли по тёмному лесу, а точнее — бежали. Меня начинала бесить эта ситуация и его поведение. Показался бункер. Бес повернул ключ в замке, один, второй, всего четыре.

— Нет, мы поговорим! — Я облокотилась на дверь, не давая ему прохода.

— О чём? О том, что ты-ведьма, напустила на меня какой-то дурман и накинулась на меня?

— Ч-чего? — от шока я даже начала заикаться. — Ты в своём уме? Ничего я на тебя не напускала и вообще ты первый на меня накинулся и начал лапать.

— А ты и рада, что аж кончила!

Удар ниже пояса. Это же Бес, чего ещё как ни унижения, я могла от него получить? Но это было сказано, с такой злобой и отвращением… Не было бы так больно, да только всё равно он уже поселился в моем сердце и поедает его изнутри без остатка.

— Ну ты и урод, — я рывком рванула дверь, вторую и побежала по коридору, снимая на ходу надоевшие туфли.

Все парни сидели в гостиной и встретили меня с улыбками, но увидя за спиной разгневанного Беса, их веселье испарилось. Я не собиралась здесь задерживаться, но Бес догнал меня, резко развернул к себе за локоть.

— Отпусти! — Его взгляд прожигал насквозь, я пыталась вырваться из его цепкой хватки.

— Бес, что происходит? — Док подоспел как раз вовремя и освободил меня из лап дьявола, пока этот сумасшедший мне руку не сломал.

— Оу, у нас всё прекрасно, только ведьмы нынче слишком дерзкие пошли. Вечно путаются под ногами.

Ну всё, он хотел спектакль, он его получит.

— Ты совсем офонарел?! Весь этот план придумала я! Благодаря мне у нас есть нужная информация. А что делал ты? Весь вечер выпивал и в конце нажал две кнопки на ноутбуке?

— Великое дело задом крутить, да сиськами трясти! — Бес начал напирать на меня, руки Дока пытались его сдержать, но он не обращал на них внимания. Его голос почти перешёл на шепот, — И, наверное, тебе так понравилось, что ты уже остановиться не могла? — Ухмылка коснулась его губ.

Слезы брызнули из глаз.

— Извините, что доставила тебе такое неудобство, ведь тебе пришлось терпеть мою близость, — мой голос набирал обороты, переходя на ор, что я чуть ли не слюной брызгала от злости. — Но я спасла тебя!

На лице Беса больше не играла улыбка и он начал отступать, что я, в свою очередь, делать не собиралась. И с каждым выкинутым словом, я подходила всё ближе к нему, врываясь в личное пространство.

— Ты умирал в моем видении. Глупо и быстро. Тебя застрелил охранник, тот милый старичок, который ворвался к нам в комнату. А ты! — Я тыкнула его в грудь, — мог бы просто сказать спасибо, а не добираться до моих трусов! — Последнее слово выплюнула ему прямо в лицо. И, быстро развернувшись, зашагала к себе в комнату, как услышала глухой удар.

Любопытство взяло вверх, и я развернулась. Бес лежал на полу, держась за нос, а рядом стоял Бурый и потирал кулак. С ухмылкой победителя я направилась подальше от своего триггера.

Глава 8

Глава 8

Меня вывел ото сна запах ароматного кофе. Мои ноздри затрепетали, пытаясь вдохнуть его побольше и попытаться насладиться как можно дольше прекрасным моментом. Открыв глаза, я увидела Дока рядом со мной на кровати. Он смотрел что-то на планшете, но заметив, что я проснулась, отложил его в сторону. Док протянул мне огромную кружку моей слабости. День начинался очень приятно, и я заявила, что не выберусь из этой кровати сегодня, уповая на то, что мне нужен отдых от вчерашнего приключения. Но охотник мне не поверил и попросил рассказать, что происходит у нас с Бесом. Как порядочная ведьма, я отнекивалась, но, когда этот парень принёс целый термос кофе и бутерброды в постель — сопротивление сошло на нет. А он умеет уговаривать. И я рассказала всё, начиная с отъезда Дока, заканчивая вчерашним днём.

Сказать, что Док был в шоке — ничего не сказать. Когда я перешла к части нашего странного «порыва» на столе, он почти вылетел из комнаты, со словами: «Сейчас я ему вставлю мозги на место», почти дословно, если убрать маты. Но я остановила его, потому что особого смысла в этом не видела.

После опустошённого термоса, такого же как моя душа, мы развалились с Доком на кровати. Моя голова покоилась у него на груди, когда он просматривал скаченную информацию с флешки на планшете.

В основном это было досье на каждого охотника из их сообщества, координаты местонахождения кланов самих охотников, сообществ оборотней и вампиров, но также имелись фотографии, сделанные скрытой камерой. Док листал всё подряд, но никого на них не узнавал.

— Подожди, — остановила я его, когда увидела знакомое лицо.

На фотографии был мужчина около 40 лет, с лёгкой щетиной, точёными скулами и вьющимися короткими волосами. Он садился в чёрный лимузин, когда его запечатлела камера. Я вглядывалась в его лицо и не могла понять, где я его могла видеть, но точно знала, что за симпатичной внешностью скрывалось что-то дурное, зловещее.

— Ты знаешь кто это?

— Нет. Тебе кажется он знакомым?

— Угу. Можешь разузнать о нём?

— Постараюсь, — Док отложил планшет, а мы так и остались лежать в обнимку.

Он гладил меня по голове, рассказывая о своей сестрёнке. Я сдерживалась изо всех сил, чтобы не пустить слезу, слушая с каким трепетом он вспоминал их семейные истории. Док прекрасный мужчина, и был бы просто потрясающим, очень заботливым и нежным старшим братом, но судьба распорядилась иначе. Этого охотника можно было сравнить с солнцем-самой горячей звездой. Он отдавал всё своё тепло другим, окутывая их заботой, ничего не требуя взамен, словно так и должно быть. Оставалось надеяться, что рано или поздно, эта звезда не сгорит сама. Когда я почувствовала, что всё-таки сейчас разрыдаюсь, решила перевести тему.

— А за что Бурый ударил Беса вчера? Не подумай, что мне стало его жалко, простое любопытство.

— Ха, все парни прониклись к тебе. Ты стала для них младшей сестрой. Это вроде заботы, — он пожал плечами.

Улыбка расползлась по моему лицу. Это было приятно, что я действительно не такой плохой человек, каким меня считал Бес, и что есть охотники, которые иначе относятся к ведьмам.

— Док, то видение вчера, — мой голос замялся, я не знала, как начать, — оно меня напугало, очень.

— Не каждый видел смерть человека, тем более, к которому не безразличен. Это очень тяжело.

— Нет, я не про это. Я напугалась саму себя, — от нервов мои пальцы начали играть с краем его футболки. — Это словно была не я. Снова эти красные глаза и сила… Я не чувствовала такого прежде…

— Это нормально, ты развиваешься с каждым днём, становишься сильнее.

— Нет, Док. Это не то. Я убила человека, того охранника, — я не была уверена, что он меня услышал, мой голос совсем стих, а в горле пересохло, словно мне в рот засыпали песка.

Его рука перестала меня гладить лишь на секунду, но это была долгая секунда, прежде чем он возобновил свои движения.

— Расскажи, — его голос посуровел.

— Я была зла от того, что он застрелил Беса. Глазам было очень больно, и моя рука, она душила охранника до тех пор, пока дух не покинул его тело. Мне нравилось это чувство, Док. Именно это меня и пугает. А что, если я стану сумасшедшей ведьмой, прям как из этого видения, и буду получать удовлетворение от смертей?

— Я не дам этому случиться. — Уверенность в его голосе меня немного успокоила, — Тем более то, что ты его придушила, можно расценивать как самооборону…

— Он не пытался сбежать, и я не дотрагивалась до него и пальцем. Не знаю, как я это сделала, это были какие-то ведьминские инстинкты, — по спине пробежал озноб от воспоминаний. — Док, мне страшно.

— Я всегда буду рядом.

Такие простые, но такие важные для меня сейчас слова. Мне хотелось верить, что Док действительно поможет справиться мне с моим безумием, если это произойдет. Он обнимал меня за плечи, приговаривая, что мы со всем справимся. В его объятиях мне было хорошо и спокойно, только вот мечтала я совсем о других руках. Я попробовала представить каково было бы, если бы Бес обнял меня, крепко-крепко, в попытке защитить от всего мира, от меня самой, шептал бы на ушко, что он рядом и никогда не бросит. Тепло его тела укутало бы меня, словно пуховое одеяло, а моя голова точно так же лежала бы у него на груди, слушая биение его сердца, которое забилось ради меня.

Только этого никогда не произойдет. И от этой нереальной фантазии, которую я сама себе придумала, сердце завыло снова.

Через несколько часов Док начал собираться на патрулирование территории вместе с Кирпичом и Гвоздём. Я написала список различных трав, которые мне могут понадобиться для зелий. Док не удивился, когда обнаружил в этом списке стекло, ведь понимал, что тренироваться мне на чём-то надо, а их посуда потихоньку начала кончаться, но, когда он дошёл глазами до следующего пункта в списке, а именно — червяков, от вопроса мне не удалось уйти и пришлось сказать, что это для заклинаний, хотя на самом деле я хотела использовать их по-другому.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пока Дока не было, мне все же получилось потренироваться на разбивание стёкол, благо из торшера в зале перегорела лампочка и мне отдали её на растерзание. Я сидела на полу уже долго, подогнув под себя ноги и пытаясь победить эту чёртову лампочку. Я пыталась выгнать из себя импульс энергии, не прибегая к проверенным методам, но все было тщетно. Только разозлившись, даже слегка, и устремив этот толчок силы в несчастную лампочку, та тут же разбилась. Я хотела научиться пользоваться своей силой, не прибегая к таким чувствам как злость или гнев, но, видимо, не суждено.

Док вернулся с огромным мешком живых, только что выкопанных, червей и со всем остальным из моего списка поручений. Наступил вечер, за дверью слышалась странная возня и грохот, но носа своего наружу я не подавала и ждала, когда Бес отправится на ночное патрулирование. Что вскоре и произошло. Дождавшись, пока Док уснёт, я выскользнула из комнаты, прихватив с собой своих питомцев, и направилась в комнату Беса.

Я видела её лишь мельком, из коридора, но, когда зашла, была приятно удивлена, тому как чисто и аккуратно тут было. Извини, Бес, но я тут немного побезобразничаю. Я честно прождала его извинений весь день и сейчас наступило время моего отмщения. Откинув плед с его кровати, в нос ударил цветочный запах кондиционера для белья, а именно — пионов. Странный выбор для такого брутального мужчины, ну да ладно, у каждого из нас свои фетиши. Без зазрения совести я высыпала червей на его белоснежные простыни, застелила обратно сверху плед и удалилась из комнаты, глупо хихикая. Шалость удалась.

Так сладко я давно не спала. Только успела потянуться с утра на кровати, как услышала вопль Беса из коридора. Пора платить по счетам. Дверь в комнату открылась и на пороге стоял сам дьявол, сложив руки в карманы брюк.

— Сколько тебя можно звать? Идём со мной.

— Я никуда с тобой не пойду, — конечно, я ожидала, что Бес будет рвать и метать после моей выходки, но его хладнокровный тон меня пугал до жути.

— Что происходит? — Док сонно потирал глаза, зевая.

— Я сказал идём со мной, — в его голосе была повелительная сталь.

— А я сказала — нет!

Бес зашагал к моей кровати, но я быстро вскочила, когда он уже был рядом и увернувшись от его захвата, чувствуя, что не зря прошли тренировки охотников, вылетела из комнаты в одной пижаме. Пока бежала по коридору в зал, слышала по голосу Беса, который кричал моё имя, что он приближался и уже скоро меня нагонит.

В гостиной был только Гвоздь, который лениво наливал свой утренний кофе.

— О, Алиша, доброе утро, налить тебе? — Он указал на сваренный кофе в турке, но мне было не до этого.

— Помо… — только успела сказать я, как мои ноги оторвались от земли, и комната завращалась.

Бес перекинул меня через свое плечо и теперь победно шёл по коридору, пока я кулаками лупила его спину. Твою мать, он что, хочет меня уложить в эту постель, кишащую червяками? Или заставить стирать всё это? Ну уж нет, я без боя не сдамся. Только вот и мои защитники помогать мне не спешили, а наблюдали за происходящим с улыбками, пока мы проходили мимо них. Ничего, я и вам червяков подкину, в суп!

Комната опять завращалась, и я почувствовала ногами холодную плитку. Мы стояли у самой дальней двери в этом длинном коридоре, и я была без понятия, что было за ней. Бес молча стоял и лукаво улыбался, то ли тому, что меня догнал, то ли представлял, что дальше со мной сделает. Но в глазах играли далеко не дружелюбные огоньки. Стало не по себе.

Все охотники стояли вдоль коридора, спокойно наблюдая за нами. Только Док, натягивая футболку, быстро зашагал к нам.

— Ты что удумал? Отойди от неё, — Док толкнул Беса в грудь, но тот даже не шелохнулся.

— Если бы ты вчера целый день не просидел в комнате со своей ведьмой, то был бы в курсе, что происходит. Мне, вообще-то, все помогали, кроме тебя.

— Ну же, Бес, Лисичке понравится, — послышался с другого конца коридора голос Сокола.

Мои ноги приросли к полу, а руки сжались в кулаки, почти до боли вонзая ногти в ладони. Я не понимала, что происходит и это томительное предвкушение мне уже начинало надоедать. Бес снова перевёл взгляд на меня и шумно выдохнул.

— Я повёл себя как мудак, признаю, что был неправ. Ты действительно здорово нам помогла и одними извинениями тут не отделаться. В общем, я тут подумал… — он нервно запустил руку в свои волосы, наводя в них еще больше беспорядок.

— Да не тяни ты!

— Заткнись, Гвоздь! В общем, я подумал, что молодой девушке жить в одной комнате с малознакомым парнем как-то ненормально, так что вот, — он толкнул ладонью дверь и та медленно открылась, — Тут, до недавнего времени, был склад всякой рухляди, но ребята помогли мне всё разобрать. Комната небольшая, но зато твоя личная.

Мои глаза округлились, а ноги сами повели меня в эту комнатку. Она действительно оказалась небольшой, вмещая в себя односпальную кровать, комод и зеркало во весь рост, и то, что, как и во всех комнатах, в ней не было окна, её совершенно не портило.

На кровати уже было застелено постельное белье и огромный синий плед старательно заправлен сверху. Чувствовался почерк самого дьявола. На ватных ногах я повернулась обратно к Бесу, находясь всё ещё под впечатлением.

— Ты сделал это ради меня? — Я готова была разрыдаться от такого жеста с его стороны и кинуться на его грудь от переполнявших эмоций, что еле сдерживала и заставляла себя стоять неподвижно.

Бес тепло мне улыбнулся и кивнул. Моё сердце вновь растаяло и наполнилось теплом, оно готово было выпрыгнуть из груди, забыть все сказанные им мне гадости и отдаться ему без остатка. Глупое, глупое сердце. Но, видимо, мозг был с ним в сговоре.

— То есть ты лишаешь меня соседки? Ну во-о-от, — протянул Док, — а я уже так привык, что сплю не один.

— Да, Док, я лишаю тебя возможности пялиться на неё каждое утро, пока она полураздета. Она здесь не для твоих плотских фантазий, — Бес пошёл по коридору в направлении своей комнаты, — Это касается каждого.

Он закрыл за собой дверь и, наверное, уже не слышал возражения Дока на этот счёт, а я всё ещё стояла в своей новой комнате и не смогла убрать глупую улыбку со своего лица, пока из комнаты Беса не послышался остервенелый крик.

— АЛИША!!!

Ой-ой, я совсем забыла про червяков. Теперь точно надо бежать.

***

Вроде бы всё должно было прийти в норму. Бес передо мной извинился, охотники справились со своим заданием и всю нужную информацию предоставили в Резиденцию, но по бункеру витали нотки какой-то недосказанности, приперченное презрительным взглядом. Это было негласное, очень шаткое перемирие между мной и дьяволом, который снова предпочитал избегать меня.

Я не успевала привыкнуть к одной модели поведения Беса, где он нехотя, скромно, почти украдкой демонстрирует наличия у него сердца и с ним возможно общаться, как с нормальным человеком, как по щелчку пальцев передо мной бездушный охотник, с маской на лице, не впускающий в свою замерзшую душу даже самый чистый свет.

Чем больше я старалась не думать о нём, тем больше раз за разом возвращались к размышлениям, что стало причиной таких колебаний общения по отношению ко мне.

Водя пальцем по строчкам выведенных аккуратным почерком на пожелтевшей от старости бумаге, мне удалось немного абстрагироваться ото всех.

«

Древние, или как еще их называют-чистокровные чёрные ведьмы, использовали заклинания стихий и их силу для получения желаемого результата. Отдельные маги предпочитают породниться со всеми стихиями; те, кто не уверен в своих способностях, выбирают одну из них.

Их всех стихий вода охотнее остальных отзывается на просьбы ведьм-прорицателей, но и также горячо берет за это свою плату, что в дальнейшем может сказаться на здравомыслие ведьмы…»

С тяжелым выдохом я перевернула страницу и еще одну, не желая больше вчитываться в то, как ведьмы добровольно сходили с ума, жертвовали частями тела с целью добиться большей силы.

Человек на шестьдесят процентов состоит из воды. Общее количество крови в организме взрослого человека в норме составляет примерно восемь процентов, что на самом деле не мало, и так как она является жидкой внутренней средой для жизни организма… Значит я просто могу черпать энергию, повелевать ей из любого живого существа, но насыщение мне будет приносить только кровь своей истинной пары.

Сразу вспомнился отрывок из ведения, где я с удовольствием смотрела как угасает жизнь в глазах старика. Стоило только сильнее сжать пальцы, и его глухие хрипы отдавались приятными мурашками по коже. Будто в этот момент он мог дать мне чувство некой наполненности пустоты, что просыпалась, скребя противными длинными когтями по тонкой кожице души. Но ни одна людская жизнь не могла полностью её удовлетворить и кровавая ведьма, откинув очередное холодное тело, готова была приступить к новому.

Эта сила пугала и восхищала одновременно. И то, что это вызывало у меня чувства восхищение-пугало еще больше.

***

Уже несколько часов я ворочалась в своей новой кровати в попытке заснуть. В голове промелькнула мысль, чтобы вернуться обратно к Доку, но это было бы дико странно, если посреди ночи я залезу к нему под одеяло. Поерзав ещё какое-то время, я решила прекратить свои мучения и, надев шорты и футболку, направилась в спортивный зал — доводить себя до усталости.

Похоже, не спалось не мне одной. И в полутьме зала, я не сразу заметила Сокола, который яростно отрабатывал удары на боксерской груше. Все его мускулы были напряжены и блестели от пота. Завораживающее зрелище.

— Ты не против будешь компании?

Сокол широко улыбнулся при виде меня. Я попросила потренировать меня в спарринге. Тренировочный бой, по–моему, это лучшее средство, чтобы измотать себя до изнеможения. И вот, спустя час, мы оба лежали на полу ринга, истекая потом со сладкой усталостью в мышцах.

— Лисичка, а ты делаешь успехи, — сказал Сокол, пытаясь привести дыхание в норму. — Уложить меня на лопатки два раза из пяти — это хороший результат. Хотя, знаешь, я готов, чтобы ты меня оседлала, и не один раз.

— Ха-ха, мечтать не вредно, — я толкнула шутливо его в плечо. — Сокол, вот скажи, в прошлой жизни, ты, наверняка, ни одной юбки мимо себя не пропустил?

— Ммм не совсем, — то, с какой серьёзностью он заговорил, я лишний раз убедилась, что надо научиться держать язык за зубами и не лезть в прошлое этих охотников. — Меня вырастила мама одна. Отец умер, когда мне было четыре года, оставив в наследство огромный долг местному казино. Мы жили бедно, еле сводили концы с концами. С двенадцати лет я брался за любую подработку, даже самую трудную, лишь бы маме было легче выплачивать бабки. Когда я подрос, возмужал, конечно, девчонки заглядывались на меня, но мне было не до этого. Хозяин казино поставил нас на счётчик и казалось, что наша семья никогда не избавится от этого долга. На первом курсе универа я устроился на заправку в ночную смену. Проработав несколько месяцев, познакомился с одной прелестной девчушкой, которая частенько приезжала к нам заправить свою тачку. И вот, в одну из моих смен, я заметил, как к ней пристали двое парней около магазинчика неподалеку. Прихватив с собой монтировку, я полетел туда.

Сокол смотрел в потолок, когда мне всё это рассказывал, словно видел там сцены той ночи. Таким печальным я его никогда не видела, что заставило меня себя мысленно ударить и ещё раз пожалеть, что начала этот разговор.

— Эти парни оказались вампирами. Я успел ударить их обоих монтировкой и дать девушке сбежать, прежде чем они накинулись на меня. Я помню, как один из них запрыгнул мне на спину повалив, вонзился в мою шею и начал пить кровь, пока я не отключился. А потом, всё как у всех. После того, как я стал охотником, мне нельзя было возвращаться к своей старой жизни. Маму было оставлять трудней всего, ведь я даже не успел с ней попрощаться. Но, зато, убив нескольких оборотней, мне заплатили хорошую сумму, и я смог погасить долг. Анонимно, конечно же.

Сокол заметил мой сочувствующий взгляд, и тут же на его лице вновь заиграла радушная улыбка.

— Хэй, Лисичка, не грусти. Во всём надо искать плюсы, — он перекатился и сел на пол, а я последовала его примеру, — если бы я не умер, то не стал охотником и не погасил долг. Зато сейчас моя мама, наконец-то, живёт спокойно и хорошо спит по ночам, не беспокоясь, что к ней придут коллекторы.

— Ну да, наверное, — я неуверенно пожала плечами. — Почему ты выбрал себе такое прозвище?

— А я его и не выбирал, оно как-то само привязалось за мной. С первых дней в клане Беса я показал хорошие навыки владения арбалетом, попадая всё время в яблочко, хотя в жизни не держал этой штуки в руках до переобращения. А так, меня, кстати, Итан зовут, — он протянул мне руку для рукопожатия.

— Очень приятно, — я снова засмеялась, пожимая его руку. — Но разве вам можно называть свои настоящие имена? Док говорил…

— Наш местный папочка этого не одобряет. Говорит, что так мы можем подставить под угрозу свою жизнь, своих родственников и жизнь клана в целом. Но… — он склонил голову на бок с хитрым прищуром, — тебе я доверяю.

Его последние слова стали для меня, как нужная чашка кофе по утрам, как тёплый плед после тяжелого дня в холодной квартире. После них стало так тепло, что на моих щеках не вольно проявился румянец.

— Ну и что вам не спится? — в зал вошёл Бес, направляясь к брусьям, и, похоже, это был риторический вопрос, так как ответа он на него не ждал.

— Я сейчас принесу нам попить, а потом мы можем ещё немного потренироваться. Как ты на это смотришь? — Сокол поднялся на ноги сам и помог встать мне, как будто чувствуя, что с дрожащими от усталости мышцами, мне трудно будет сделать это самой. Я кивком согласилась с ним, и Сокол убежал из зала.

Немного помявшись на месте, решила сделать то, что меня гложило уже не один день и направилась к Бесу.

— Бес, — я набралась смелости и дотронулась до его спины. — Ты прости меня за червей, просто была очень обижена на тебя, но теперь я чувствую себя виноватой. Хочу сказать тебе спасибо и…

Я успела лишь моргнуть, как уже была прижата к стене, а мои руки были подняты у меня над головой. Бес крепко сжимал мои запястья, но боли при этом не доставлял. Он уткнулся носом в ямку между моим плечом и шеей, жадно втягивая воздух.

Не понимая, что происходит, я из-за всех сил пыталась сосредоточиться на чём-то другом, увести свои мысли в другом направлении. Но они не послушно тянулись к причине их грёз, подчиняя себе и моё тело.

— Алиша, — он протянул так сладко моё имя, что мне хотелось записать это на пластинку и крутить на повторе.

Знать бы с какого момента меня стала так увлекать эта лента. Я бы с удовольствием посмотрела её раз сто, отмотала и не дала бы ему случиться. Потому что всласть над моим телом уже принадлежала одному дьяволу. Пусть и против моей воли. Мне же остались жалкие крупицы разума.

Его дыхание обжигало в этой точке, а я боялась пошевелиться и спугнуть. Я почувствовала, как его губы слегка коснулись моей ключицы, заставляя ноги подкоситься. Капелька пота покатилась вниз по шее, но была быстро поймана его языком.

— Мм, — всё, что смогла выдавить из себя я, закрывая глаза. Как бы я хотела сдержать этот стон.

— Пожалуйста, Алиша, держись от меня подальше, — его голос отдавал нотками боли, будто каждое слово давалось очень тяжело, что заставило меня открыть глаза. Бес смотрел меня своими тёмно-синими глазами, снова затягивая в свою бездну. Такую глубокую и полную отчаяния.

— Почему?

— Потому что так будет лучше для тебя, — прошептал он около моих губ.

Бес резко отпустил мои руки и вышел из зала. Его каждый шаг всё дальше от меня отдавался тремя быстрыми ударами сердца и на этот бешенный ритм не могло бы повлиять не одно успокоительное. Всё ещё находясь под каким-то гипнозом, я дождалась Сокола, извинилась, что не смогу сегодня больше тренироваться и поплелась на деревянных ногах в свою комнату, обдумывая то, как наш разговор свернул не в то русло.

Плюхнувшись на кровать, я не могла перестать думать о Бесе и его словах. Что он имел в виду, когда говорил, что это будет лучше для меня? Как он не понимает, что мне лучше, когда он рядом. И на секунду застыла, когда поняла, что только что призналась самой себе в неконтролируемых чувствах к этому мужчине.

Вспоминая его лёгкое прикосновение губами у стены, внизу живота всё заныло, а моя рука сама потянулась к краям уже влажных трусиков и отодвинула их. Моя фантазия решила показать мне какую-то альтернативную вселенную, где наш разговор в спортзале закончился совсем не так.

Его губы жадно целуют меня везде, не спеша оставляя багровые следы после себя. Он покусывает мою кожу, даря маленькие заряды тока – такие приятные, проносились по всему телу, а руки изучали мои изгибы, доходя до самого края шорт и не церемонясь, стягивали их к чёрту. Тело Беса – твердое, мускулистое и до безобразия горячее, пригвоздившее меня к стене, отнимает весь контроль над ситуацией, и я могу только с непритворным удовольствием плыть по течению.

Мужское дыхание с еле слышимой хрипотцой в голосе от его возбуждения, опаляет кожу, а слегка мозолистые пальцы начинают медленно размазывать влагу по половым губам, не торопясь двигаться дальше.

Я прикусила нижнюю губу, когда, набухший от моих прикосновений клитор, начал быстрее пульсировать и молить покончить с этими муками. Мой пальчик проник внутрь, а бёдра, дрожа, сжались, от новой волны жара, когда я представила, что Бес точно так же входит в меня, растягивая стенки и начинает трахать.

Так жёстко, так быстро и так сладко.

Боже, как же мокро и горячо. Мои пальцы впились в простыни, чувствуя сладостный момент. Тело металось по кровати, а пальцы ускоряли круговые движения и наконец все моё тело получило долгожданную разрядку, выгибая спину и заглушая стон в подушку.

Чертов дьявол.

Глава 9

Глава 9

— Алиша, ты должна вспомнить! — Док нервно расхаживал по спортивному залу, где мы все вместе тренировались по ощущениям целую вечность, так как мышцы начинали ныть.

— Я пытаюсь! — Сказала я уже со злостью, метнув сюрикен прямо в цель.

Моё душевное равновесие уже который день желало лучшего. Всё вокруг раздражало и буквально валилось из рук. Заметя это, Сокол с Гвоздём не стали упускать возможность подшутить и приплести сюда красные дни календаря у девушек, за что поплатились случайно пролитым горячем кофе за шиворот футболки.

Я не могла спокойно есть, спать, даже дышать, особенно дышать, если рядом появлялся Бес. Это был какой-то ужасный побочный эффект нашей связи. Спокойный глоток воздуха казался чем-то недосягаемым. Сердце начинало бешено колотиться, призывая тело и разум подчиниться порыву и следовать за своей истинной парой. Мне стоило просто титанических усилий, чтобы оставаться на месте и с невозмутимым видом продолжать делать свои дела.

Правда несколько раз, моё экспериментальное, но очень занятное зелье, которое я нашла в ведьменской книге, всё же взорвалось, стоило только почувствовать приближение Беса. Всё сразу выходило из-под контроля и это давало еще больше поводов для насмешек.

Но, скрипя зубами, я бралась за зелье снова и снова, пока в чугунном небольшом котелке, черная зловонная субстанция вдруг не стала прозрачнее и чище слезы младенца без какого-либо запаха. Это означало, что всё сделано правильно и зелье готово. А Гвоздь с Соколом еще несколько дней не понимали, почему они уже несколько дней не чувствуют запахов и вкусов вообще. Мне оставалось только победно улыбаться и делать вид будто я не понимаю, о чем они говорят.

Ещё одной занозой оказался Док, когда разузнал подробнее о том мужчине с фотографии, то не оставлял меня в покое уже третий день. Как оказалось, интересуемый мною объект, звали Юлианом, и он является одним из самых сильных колдунов, который сейчас, по слухам, работает с кланом оборотней.

— Алиша, это серьёзно! Ты не могла встречать этого человека в прошлой жизни, значит, он как-то связан с твоим обращением или ты могла видеть его после. — Док активно жестикулировал руками, делая его напор ещё более бесячим. — Ну же, вспоминай!

— Хватит разговаривать со мной как с ребенком. Я всё прекрасно понимаю. Но моя память не вернется по щелчку пальцев, — еще одна острая звездочка прилетела четко в лоб манекену. — И, вообще, эти пустые тренировки мне уже надоели. Я хочу на охоту!

Слова вылетели из меня быстрее, чем я могла даже подумать об этой затеи у себя в голове. Но она показалась настолько правильной и потрясающей, что отказываться от неё я уже не собиралась. Мне нужен был выброс адреналина. Сбросить груз накопившихся эмоций, чтобы потом внутри осталась только одна долгожданная пустота.

В зале повисла тишина, которая стала давить на ушные перепонки. Кирпич перестал тягать своё железо, уронив его с грохотом на пол, и все мужчины вылупились на меня, замерев как восковые фигуры.

— Нет! — Хором ответили Бес с Доком.

— Почему? Вы сами хотели сделать из меня ведьму-охотницу. Это была ваша идея.

Я собиралась отстаивать свою позицию и дальше в гордом одиночестве, пока не услышала слова поддержки.

— А ведьма права, — решил встать на мою сторону Гвоздь. — Она уже довольна неплоха, да и девчонке нужно развеяться. Я бы с ума сошел сидеть в четырех стенах, как она, — он вытер полотенцем катившийся пот со лба.

— Нет, это опасно, — не унимался Бес.

— Ещё один папаша нарисовался. Да дайте ей свободу, вдохнуть полной грудью. Алише будет полезно сменить обстановку, да и потренируется, наконец-то, на настоящей нечисти. Эти манекены она уже переросла. — Он указал пальцем на продырявленные мною снаряды. — Я могу еë взять вечером на патрулирование и буду всë время рядом.

Я затаила дыхание, ожидая вердикта.

— В этом есть смысл, — нехотя признал Док.

Бес подошел вплотную к Гвоздю.

— Отвечаешь за неë головой, — процедил Бес сквозь зубы, впиваясь грозным взглядом в Гвоздя.

— Само собой.

Я завизжала как пятилетний ребёнок, хлопая в ладоши и подпрыгивая на месте. Чмокнув Гвоздя в щеку, умчалась из спортзала в душ.

***

В сумерках мы с Гвоздём вышли из бункера. Я надела удобный спортивный костюм и, выпросив пару небольших ножей, спрятала их за пояс, пообещав Доку, что активничать не буду, лишь только наблюдать. Верным союзником на охоте Гвоздя был мачете. Мне его даже подержать не дали, сказав, что этот пятидесяти сантиметровый широкий нож — ведьмам не игрушка.

Я поймала себя на мысли, что после последнего видения, не пользовалась активно своей силой, ограничиваясь чтением книг по сверхъестественным существам и варкой зелий, большинство из которых просто не удались.

Я стала бояться. Просто по-человечески бояться, что, однажды проснувшись и заглянув в зеркало, снова увижу тот безумный взгляд, горящий алым цветом. Самое страшное и ужасное в безумие то, что ты никогда сам не поймешь, когда это уже начинает происходить с тобой.

Поэтому стала отдавать больше времени тренировкам, чтобы просто уже не хватало сил думать о чём-то другом. Но движения, отработанные часами, становились машинальными, и тёмные мысли возвращались ко мне всё чаще. Так что разрядка мне жизненно необходима.

Мы бродили по лесу в полной тишине уже битый час, как из-за густых деревьев на трассе показался круглосуточный небольшой супермаркет. Гвоздь предложил зайти, купить чипсы и двинуть обратно к бункеру, потому что его нутро подсказывало, что вечер будет тихим и охота сегодня не задастся.

Подойдя к магазину, меня пробила внезапная дрожь и внутри поселилось плохое предчувствие, а мигающая вывеска вообще заставила поежиться. Через прозрачные стекла никого из покупателей не было видно, даже кассира. Моя рука потянулась к ручке двери, как мы услышали пронзительный женский крик со стороны леса позади магазинчика.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Внутри все сжалось. Гвоздь приказал зайти в магазин и дождаться его.

Зайдя внутрь, мой нос уловил запах мокрой псины, а на языке тут же появился знакомый привкус крови. Не успела я сделать вдох, как чьи-то пальцы проскользнули по моей шее, разворачивая меня, и пригвоздили к стене.

Я сильно ударилась головой, перед глазами были чёрные пятна, которые мешали рассмотреть происходящее. Пальцами впилась в руку, сжимающую мою шею сильной хваткой, в попытке ослабить еë. Кровь прильнула к лицу, бросая в жар.

— Эй, красотка, разве родители не говорили тебе не гулять поздно ночью? — Протянул до жути противный голос рядом.

— Отвали, урод, — раздался хрип из моего горла.

— Ха-ха-ха, а малышка с характером.

Хватка на моей шее ослабла, зрение пришло в норму и, проморгавшись, я поняла, что в полной жопе. Двое рыжих парней, похожих друг на друга как две капли воды, смотрели на меня с хищным оскалом, за которым проглядывались острые клыки. Тот, что держал меня у стены, наклонился и начал меня обнюхивать.

— Бил, она странно пахнет.

— Да насрать. Думаю, еë сердце будет самым вкусным за сегодня, а еë страх только добавит перчинки в наше блюдо.

От его слов у меня скрутило живот, а мышцы словно сковали цепями. В мои планы не входило быть сегодня чьим-то ужином. И в одном эти придурки точно ошибались. Я их не боялась. Они меня раздражали и бесили — вот верное определение.

Я приказывала своему мозгу активно работать. Хоть из-за недостатка кислорода это было сложно сделать, но спасать себя нужно было, ведь появление Гвоздя даже на горизонте не было.

Рыжий парень, тот, что подальше, стоял около огромного стеклянного шкафа. Но если я уберу руки от своей шеи, чтобы обрушить шкаф, то пальцы второго парня сильнее сомкнутся на ней. У меня будет лишь один шанс, одна секунда.

— Детка, думаю, ты не против пошалить, прежде чем отдашь нам свое сердце, ведь это продлит тебе жизнь, — промурлыкал около моего уха второй, окутывая все пространство около нас своим мерзким запахом.

— Да пошел ты, — процедила я сквозь зубы, отнимая пальцы от своей шеи.

Рука метнулась в сторону стеклянного стеллажа, посылая мощный заряд импульса, благо злости во мне было для этого достаточно. Груда стекла полетела в сторону первого парня, заставляя его упасть на пол в укрытие. Воспользовавшись замешательством второго, моя коленка не раздумывая залетела ему по яйцам.

— Ах, ты, сука, — прошипел он, согнувшись пополам от боли, держась за своё хозяйство.

В мою сторону полетел, с рыком обнажив клыки, первый рыжий, но я ловко от него увернулась, уйдя в бок. Все его движения казались мне медленными, и я успела немного порадоваться, что мои охотники хорошо меня натренировали.

Адреналин стучал в висках, а мой кулак на автомате полетел прямиком в нос рыжему. Костяшки пальцев заныли, я успела перевести дыхание, когда парень пошатнулся от моего удара, держась за нос.

— Ну, все, сука, ты напросилась. Бил, хорош скулить как щенок, держи еë.

Двое парней медленно, хищно рыча, надвигались на меня, ступая по битому стеклу. И вот это чувство – страх, от которого тело налилось свинцом, и я начала молиться всем богам, чтобы Гвоздь вернулся.

Взмахнув рукой, ещё одна витрина с дребезгом разбилась, но мой фокус этих парней больше не удивлял, и они продолжали наступать. Вспомнив про ножи за спиной, я потянулась к ним за пояс, но руки не могли ничего нащупать. Выругавшись про себя, пыталась понять, в какой момент они могли выпасть.

Против мужской силы я была почти бессильна и, сумев увернуться от нападавших пару раз, мои руки были заломаны за спину, а щека прижата к полу. Мелкие осколки царапнули кожу, и я моментально ощутила жжение из-за проступивших капелек крови. Чья-то коленка уперлась в мою спину, не давая пошевелиться, и я почувствовала почти животное дыхание с рыком над головой.

— Не смей! Она нужна нам живой! С ней явно что-то не то…

Дверь с глухим ударом открылась, чуть не сорвавшись с петель, и послышался свист лезвия, рассекающего воздух.

Один из рыжих кинулся на Гвоздя, вышибая из его рук мачете. Но охотник не растерялся, и уже в следующую секунду, точными ударами в лицо и живот, начал выбивать из парня дух. Свободной ногой со всей силой я пнула сидящего на мне парня, попав ударом точно по позвоночнику. Отбросив вьющееся тело со спины, на локтях поползла по полу к мачете. Мои пальцы успели коснуться его рукоятки, как меня потянули за ноги назад. Поток адреналина усиливался, мчался по моим венам, заставляя тело двигаться быстрее, и почти не давая время на размышления, сразу приступать к действию. Ведь цель была одна – выжить.

Рывком развернувшись и обеими руками крепко сжимая мачете, наугад резанула по воздуху. Вязкая и горячая жидкость брызнула на мое лицо. Перед глазами все плыло, я начала судорожно хватать ртом воздух, когда увидела перед собой обезглавленное труп рыжего парня.

Я заставила своё тело снова подчиняться мне, и посмотрела в сторону Гвоздя, который выбежал из магазина за вторым рыжим.

Отбросив голову на холодную плитку, я уже не замечала ничего вокруг, кроме дрожи в конечностях и гулко бьющегося сердца в груди. Мне нужно всего пару минут, чтобы прийти в норму, всего пару минут…

Услышав тяжёлые шаги, я снова была готова атаковать. Нащупав нож и соскочив на ноги, уже замахнулась, но увидела Гвоздя с поднятыми руками.

— Тише, тише, это я.

Обессиленное, мое тело соскользнуло на пол, опираясь спиной об стеллаж. В голове была пустота, но она оказалась не такой приятной, как я себе представляла. Вокруг вакуум и нет ни эмоций, ни понимания, что делать дальше. Я осмотрела свои руки, одежду, пытаясь понять чья на мне кровь, усыпанная местами красными маленькими капельками, а где-то пропитавшая футболку большим пятном.

Вокруг словно всё замерло. Только глухие шаги Гвоздя, отдававшиеся тупой болью в голове, говорили о том, что жизнь вокруг продолжается. Холод напольной плитки стал подниматься по каждому позвонку, и тишину помещения наполнили моё безостановочное клацанье зубов.

— Блять. Как думаешь, кто убьёт меня быстрее: Бес или Док? — Гвоздь схватил с полки бутылку и, намочив платок, начал вытирать мне лицо. — Ты как?

Я пожала плечами, не в состоянии говорить.

За окнами показались первые лучи рассвета, освещая темные уголки этого магазина, где из-под прилавка были видны чьи-то женские ноги. Гвоздь подошел к телу, видимо, хотел прощупать пульс, но увидев разодранную грудную клетку, необходимость отпала сама.

— Где второй? — Выдавила из себя я, когда Гвоздь укладывал отрубленную мной голову в мешок.

— Убежал. Я бы за ним погнался, но боялся оставлять тебя опять одну.

— Ты нашел кого-то, когда пошел в сторону леса?

— Да, его голова уже покоится в другом мешке.

Гвоздь помог мне подняться. Мы вышли из магазина и, не торопясь, поплелись к бункеру. Я не стала возражать, когда он предложил сократить наш путь через поле. Хотелось быстрее смыть себя запах и следы этой охоты, но ноги еле слушались и я, обхватив себя руками, пыталась переварить всё произошедшее.

— Я что, действительно его убила?

— Да, ты молодец. Твоя первая отрубленная голова, поздравляю. Держишься хорошо, истерики вроде нет, но твои папаши все равно на мне живого места не оставят, — Гвоздь тяжело вздохнул, потирая лысую голову.

— Брось, я же сама на это подписалась. И почему «папаши»? Док действительно меня опекает. Он признался, что я напоминаю ему сестру, а вот Бес…

— Тоже о тебе заботится, но по-своему.

Фыркнув на его ответ, мы продолжали дальше пробираться по полю.

Нервы начали приходить в норму, как и осознание того, что я сделала. На моем лице начали проблёскивать намеки на улыбку, и хотелось всему миру рассказать, что я стала настоящей охотницей. Поверить только!

— Скажи, это же были оборотни?

— Верно.

— Эти двое хотели съесть мое сердце, разве оборотни питаются человечиной?

— Молодые и слабые оборотни, да. Людские сердца делают их сильнее и быстрее. Но не все предпочитают это в своём меню.

— Мерзость, — я скривилась, пробираясь сквозь высокие заросли травы на поле.

Вдруг что-то позвало меня. Тоненький, еле слышимый голосок моего разума просил повернуть направо, что я и сделала, идя на его зов.

— Алиша, нам в другую сторону, — кричал Гвоздь, но я его не слушала.

Я шла быстрее и быстрее, убирая с пути руками сухую траву, которая цеплялась за мою одежду, пытаясь затормозить. Голос становился сильнее и уже вскоре буквально кричал во мне не останавливаться.

Стук сердца набирал обороты то ли от бега, то ли от предвкушения чего-то. Выбежав на поляну, я остановилась как вкопанная. Место было мне знакомым. Вытоптанная трава ровным кругом радиусом около пяти метров, посередине которого были остатки огромного костра.

Ноги сами несли меня в самый эпицентр.

— Ты куда убежала? — слегка пыхтя от бега, подоспел Гвоздь.

Я упала на колени посреди золы, пытаясь что-то найти в ней руками. Я не понимала что, но какие-то инстинкты приказывали мне искать, пока мои руки не наткнулись на что-то маленькое и твердое. Отряхнув от грязи, я разглядела маленькую фигурку обезьянки - брелок.

В голове пронеслись флэшбэки того самого вечера. Лица Эммы, Марии и Лиззи, искривленные от ужаса и страданий. А потом боль, боль, боль. Она была в голове, разносилась по телу, затрагивая каждую клеточку, заставляя кричать. Огонь, он повсюду, много огня. Крики подруг, пронзительный плач, от которого всё внутри переворачивается, а потом оглушительная тишина.

Сознание плыло.

На мгновение показалось, что барабанные перепонки превратились в кашу. Настолько сильно их сжало от моего крика. От этого разболелась голова, виски начали пульсировать, а кожа покрылась слоем мелких мурашек. Так ощущалась беспомощность. Боль. Никчёмность. Боль.

— Алиша, что с тобой? — Гвоздь тряс меня за плечи, пока я навзрыд рыдала, катаясь по земле.

Гвоздь, схватив одной рукой мешки, другой сгрёб меня в охапку и потащил от этого страшного места подальше. Я не помню, как дошла до нашего убежища. Тело не ощущалось.

Крики ребят заставили меня немного прийти себя. Голос сорван, я не могла больше кричать, но из глаз бесконтрольно продолжали литься слезы ручьем. И боль, боль, боль. Она не покидала меня, ломая мое тело на части изнутри, стирая кости в порошок. Я вся будто в огне. Кожа горит, но каких-либо видимых повреждений нет.

Удержаться за какую-либо мысль было невозможно. Непонятные звуки складывались в непонятные слова, те — в предложения, смысл которых тоже терялся.

— Где болит? Откуда кровь? — Док начал ощупывать меня.

— Это не еë кровь, — сказал Гвоздь. — Все было нормально, пока она не убежала от меня на какую-то поляну и впала в истерику. На вопросы не реагирует.

Было что-то ещё. Крик был не один, их было два. Кричал ещё кто-то. Кричал далеко — это был мужской голос.

Бес оттолкнул от меня Дока, и его руки обхватили мое лицо. То тепло, которое исходило от них, автоматом начало растекаться по моему телу, словно защитный слой от всего мира. Но этого было недостаточно, чтобы утихомирить каскад диких эмоций внутри.

Бес так близко, и так далеко, что я не могу сосредоточить взгляд на его лице, горящем беспокойством.

— Алиша, Алиша, посмотри на меня.

Я цеплялась за его голос, пытаясь избавиться от картинок той страшной ночи, проносящихся в моей голове. Мне нужно вернуться, нужно собрать последние отголоски сознания. Но внутри так много раздирающей боли и огня. Боже, как же горячо. Я зацепилась за глаза Беса, за его прекрасные глаза, как за соломинку, не давая себе впасть в истерику снова. Эти два омута всегда были моим спасением. В них читалось беспокойство. А большие пальцы рук без устали продолжали смахивать слёзы с щёк.

Воспоминания с каждой секундой начинали отступать, возвращая мне моё сознание и дар речи.

— Что произошло? — Бес говорил медленно и четко.

— Я вспомнила.

Наступила тишина. Тяжелая. Страшная.

— Что ты вспомнила?

Сделав тяжёлый вдох, произнесла:

— Всё.

***

Поместье клана Бэйлиш.

Виктор Бэйлиш по-хозяйски сидел в огромном кожаном кресле своего кабинета, наблюдая, как в камине догорают последние угольки. Он был мужчиной на вид слегка за пятьдесят, чье лицо время успело покрыть морщинами, а бороду и волосы на голове уже украшала статная седина. Он был из тех, о ком говорят, что возраст ему к лицу. Крепкий, поджарый, властный. Если заглянуть в его тёмные, как сама тьма, глаза, можно увидеть вековой опыт, все-таки этот мужчина прожил уже на этом свете сто семьдесят два года.

Дорогой виски со льдом в одной руке, коллекционная сигара в другой — вот его постоянные спутники.

Никто не смел тревожить своего хозяина по пустякам, только вот в этот раз дело было неотложное.

Двое амбалов вывалили на ковер, как мешок с картошкой, рыжего паренька, прям к ногам Виктора. Тот даже не удосужился посмотреть на беднягу, всего в побоях и с запекшейся кровью около виска. Парень хотел встать, но один из охранников, надавил на его плечо, опуская обратно вниз на колени.

— Имя? — От одного твердого голоса Виктора, пропитанного ледяными шипами, бежали по телу неприятные мурашки, а также появлялось желание куда-нибудь спрятаться, превратиться в незаметную букашку.

— Я Бил, сэр, — дрожащим голосом, стараясь не смотреть на своего хозяина, ответил паренек, но тот и не собирался удостаивать взглядом неравного ему собеседника, находя потрескивание в камине – более занимательным.

— Так зачем, Бил… — произнес он имя будто оно было само омерзительной вещью на свете, — ты ко мне просился?

— Я видел еë. Ведьму, которую вы ищете.

Что-то ёкнуло в его почти мёртвой душе и Виктор нехотя, с отвращением, посмотрел на рыжего мальчишку, дрожащего перед ним как банный лист. «Никчемное отродье. Ошибка природы»: — так он думал обо всех оборотнях, что не соответствовали стандартам его стаи, но позволял оставаться в ней, используя их как пушечное мясо.

— Чем докажешь?

— Рыжие волосы, от неё пахло сырым подвалом, кровью и чем-то еще странным. — он украдкой взглянул на вожака, но увидел лишь то, что его слова совсем не впечатлили хозяина. — Она разбивала стекла силой мысли. О, а ещё она была с охотником.

— С охотником? Интересно…

Если это была та самая ведьма, то тот факт, что она была с какими-то охотниками его совсем не радовал. Виктор был собственником. И терпеть не мог, когда его игрушки трогали.

— Они убили моих братьев. Мне еле удалось сбежать…

Мужчина на какой-то миг позабыл, строя в голове планы на ведьму, что на его любимом ковре, еле слышно постанывая от боли, находился этот мальчишка, пока он не подал голос.

— А что вы делали за пределами клана?

— Мы… Мы хотели съесть пару сердец, в надежде, что это поможет нам безболезненно пережить первое обращение.

Бил чувствовал, как от его хозяина начинала исходить сила альфы, со злостью подчиняя, унижая, от чего хотелось жалобно завыть. Виктору приходилось сдерживать себя, что он крайне не любил делать, лишь бы вынести присутствие мальчишки еще минуту.

— Сможешь на карте показать место?

— Конечно, сэр.

— Уведи его к Юлиану. Пусть мальчишка покажет ему где их видел и колдун проверит его информацию, — сказал он одному из охранников.

Тот схватил паренька под руки и потащил из кабинета.

— Сукин сын, эта шавка только кровью запачкал мой новый ковёр, — жестом Виктор приказал второму амбалу подойти ближе. — Когда Юлиан получит всю нужную информацию от этого Била, избавьтесь от него. Нам не нужны щенки из слабого помета. И передайте колдуну, чтобы занимался лишь поиском моей ведьмы, она мне нужна!

Глава 10

Глава 10

Я не могла никак унять дрожь в руках от нахлынувших воспоминаний, которые заезженной киноплёнкой бесконтрольно прокручивались у меня в голове. Словно снежная лавина обрушилась на меня с головой и не дает выбраться из-под неё, не даёт сделать спокойный, глубокий вдох.

Охотники сидели вокруг меня в гостиной и терпеливо ждали пока я успокоюсь, уложу по полочкам всё произошедшее в голове и смогу произнести хоть слово. Кирпич протянул мне кружку с травяным чаем, отдававшей большой дозой пустырника, извинившись за то, что кофе закончилось. Док укутал меня в плед, как маленького ребенка. Я пыталась протестовать, ведь всё ещё была вся в крови и грязной одежде, но спорить с этим парнем было бесполезно.

— Я не знаю с чего начать, — призналась шепотом, покусывая подушечки пальцев.

Бес присел передо мной на колени и заглянул в мои глаза. Это был один из его взглядов, так редко являвшихся миру, в которых читалась одна теплота, что согревала не хуже пледа с горячим чаем.

— Тебе необязательно делать это сегодня, — мягко произнес он.

С момента моего возвращения с охоты, я не узнавала Беса. Он не проявлял ни малейшего признака на агрессию и гадских шуточек в мою сторону тоже не наблюдалось. За что была ему благодарна, ведь сейчас, я больше походила на какой-то ходячий труп, нежели на достойного соперника для его подколов. Может в этом охотнике, в самом глубине, еще была душа? Или мне просто хотелось в это верить, ведь при одном взгляде на Беса, я начинала задыхаться. Мне хотелось только его. Остаться с ним наедине, прижаться к его широкой груди и выплакаться на ней как подобает. Особенно сейчас. Но я ни за что не признаюсь об этом в слух, особенно ему.

Сжав кружку сильнее в руках, я гасила в себе порыв, разрыдаться вновь. Ведь сильные девочки не плачут. По крайней мере у всех на виду.

— В общем…

***

Проводить вечера субботы в доме подруги стали некой традицией уже на протяжении многих лет. Обычно мы проводили время в комнате Марии, но в этот раз в нашем распоряжении был целый дом, так как её родители-бизнесмены улетели в командировку.

Мы расположились на первом этаже в большой гостиной, обложив себя огромным количеством пиццы. Я шла с кухни к девочкам с полным подносом напитков, когда услышала недовольный голосок хозяйки дома.

— Да ну не-е-ет. Я в этом участвовать не собираюсь, —запротестовала Мария, откидывая свои густые и длинные до безобразия русые волосы назад.

— Вечно тебя надо на всё уговаривать! — говорила Эмма, раскладывая на полу спиритическую доску. – Мы давно хотели что-нибудь прикольное попробовать.

— Попробовать «прикольное» — это вызвать стриптизеров, к примеру, а не вызывать духов. Тем более я в них не верю.

— Извини, Мари, сегодня без них, — я протянула подругам по слабоалкогольному коктейлю, — Ты же знаешь, что Лиззи не умеет держать язык за зубами и всё расскажет нашим предкам, чем мы занимаемся на наших ночевках. Но, детка, обещаю, что закажу тебе стриптизёра на твой День рождения.

— Заметано, — Мария засеяла, как новогодняя гирлянда, попивая свой напиток, развалившись в кресле. — А когда твоя сестра придет?

— Скоро, — сказала я, усаживаясь на пол рядом с Эммой. — И, возможно, она побудет с нами недолго.

— Ты не подумай, мы любим твою сестру, но с чего ей с нами, с пенсионерами тусоваться? — спросила чуть замешкавшись Эмма.

— Так, тебе больше мохито я не наливаю. Чего ты нас в пенсионеры то записала? Нам всего по двадцать три года.

Как бы я не старалась уже который раз перевести всё шутку, девочки все равно оставались недовольны, что им придётся быть няньками на этот вечер, хоть и говорили обратное. Но с самого утра меня не покидало чувство, что сестра должна быть рядом сегодня. И мне пришлось ей даже приврать, что девочки по ней соскучились и хотят видеть.

— Она права. Мы ведем себя уже как бабки. Вечер субботы, а мы сидим дома.

— Мария, не ной. Это лишь на одни выходные, пока наши с Лиззи родители не вернуться из отпуска.

— Вот мы, в её шестнадцать лет проводили свой отдых куда веселее, — Мария мечтательно закатила глаза, и Эмма поддержала её довольным фырканьем, вздергивая свой курносый нос.

О наших подростковых вечеринках слагали легенды. Но такие истории нельзя было рассказывать ни младшим сёстрам, ни будущим детям и надеюсь, что они уйдут со мной в могилу.

— Ты же знаешь, что она у меня домашняя, но ей скучно уже который день дома одной, — раздался звонок в дверь, — Я открою, — сказала я, вставая со своего места.

Только я успела повернуть ручку двери, как на меня налетело маленькое рыжее торнадо из объятий.

— Приветики, — раздался звонкий голос моей младшей сестренки.

Пока она старательно пыталась уложить свои волосы перед зеркалом в более-менее прилежный вид, я окинула её полностью взглядом: футболка с одной стороны в пыли, на джинсах свежая дырка из которой погладывается маленькая ранка, на руках царапины. Кто-то явно опять упал с велосипеда. Это маленькое рыжеволосое счастье была вечным магнитом по притягиванию проблем.

Как-бы мне не хотелось рассмеяться её неуклюжести, но почему-то рядом с ней у меня включался какой-то родительский датчик, и я строгим голос произнесла:

— Ты задержалась.

— Да, извини, делала дубликат ключей.

— Еще один?!

— Этот последний, клянусь. Больше ключи я не потеряю. — она долго капалась в своей сумки, а после вытащила связку. — Смотри какой смешной брелок я на них повесила, — сестра протянула мне ключи, на которых висела небольшая фигурка со славной мордашкой обезьянки.

— Пусть они пока побудут у меня, — сказала я, убирая ключи в задний карман джинсов, — Так есть шанс, то ты попадешь сегодня домой. Пошли.

Подруги встретили Лиззи добродушными улыбками. Мы все сели на пол вокруг спиритической доски. Даже Мария, цокая языком, всё-таки приняла нашу игру и присоединилась к нам, правда не одна, а уже с третьим или четвертым коктейлем за вечер.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Знаете, девочки, а обстановка у вас тут достаточно накаляющая. Все эти свечи вокруг, полумрак. У меня аж мурашки побежали, — призналась Лиззи.

— А, по-моему, очень романтишшно ик ой, — Мария расплылась в счастливой пьяненькой улыбке.

— Алиша, признайся, ты все это придумала? — сестра многозначительно посмотрела на меня.

— Что? Нет. Это всё Эмма. И почему сразу я то?

— Потому что тебя вечно тянет на всю эту мистическую ерунду, и ты не раз предсказывала, что произойдет, предостерегая меня от чего-то плохого.

И все как единый болванчик утвердительно закивали на её слова.

— У меня просто хорошо развит инстинкт самосохранения и за себя, и за тебя.

— Твоя сестра права, — вторила ей Эмма, завязывая свои кудряшки в небрежный хвостик, — ты иногда словно в будущее заглядываешь и не раз нас вытягивала из какой-нибудь передряги, благодаря своему предчувствию. А еще ты рыжая, словно правда ведьма, — залилась подруга смехом.

— Рыжих ведьм сжигали в средневековье ик.

— Ой, да ну вас. А ты хорош, присасываться к стакану, — забрав у Марии выпивку, я положила свои руки на планшетку - указатель, как это сделали остальные.

— О, дух этого дома мы вызываем тебя… — начала Эмма.

— Хи-хи-хи.

— Заткнись Мария, всю атмосферу портишь, — шикнула я на подругу.

— Дух этого дома, мы обращаемся к тебе, дай знак, что ты здесь.

По спине пробежал холодок, словно мне подули за ворот футболки. Я могла убедить себя из-за разыгравшейся фантазии, что мне всё это причудилось, только взглянув на стену, где тени от горящий свечей начали плясать быстрее, поняла, что в комнате действительно начал гулять ветер. Что-то мне это не нравится. Идея с детской игрой уже перестала казаться мне хорошей.

— Ну-у видимо это не наше, ничего не происходит, — я старалась скрыть в своем голосе волнение.

— Алиша, не нуди. Надо еще раз попробовать.

Эмма прочистила свое горло и повторила свои слова еще два раза. С каждой минутой в комнате становилось холоднее. Взглянув на лица подруг, что оставались спокойными и лишь заинтересованно поглядывали на доску, сложилось впечатление, что это замечала только я одна. Плохое предчувствие, которое зародилось еще недавно внизу живота, теперь стучало в голову и молило услышать его.

Указатель медленно повело в сторону и остановился.

— Кто это сделал? — пропищала Лиззи.

Но никто не был в силе произнести и слова. Я моргнула несколько раз. Да нет, это мне всё причудилось. Наверняка Мария решила над нами подшутить. Это было в её духе. Но взглянув на неё, увидела, что подруга сама сидела со стеклянным взглядом и еле дышала. Когда стрелка начала двигаться вновь, мы все быстро убрали руки от неё, и она остановилась, но лишь на мгновение, а после начала быстро ездить и крутиться как воланчик по всей доске.

— Эмма, останови это! – закричала я.

— Почему я?!

— Ты всё это начала! Не надо было лезть туда, в чём мы не разбираемся.

— Да прекратите вы обе орать! — влезла Мария.

Воздух вокруг начал накаляться, мои пальцы странно покалывало, будто я касалась чего-то, что проводит ток. Мой взгляд упал на Лиззи, пока подруги начали кричать друг на друга. Та сидела ни живая, ни мертвая, совсем бледная и не сводила взгляд с крутящегося указателя. Моей сестренке было страшно, я ощущала страшную потребность её защитить, сама, не понимая от чего. Девочки продолжали препираться всё громче и громче. Подскочив на ноги, я закричала:

— Заткнулись все!

Пламя свеч погасло разом и в этот момент раздался звон бьющегося стекла над нами – огромной люстры. Я машинально прикрыла голову руками, но почувствовала, как несколько небольших осколков резануло по рукам.

Секундная тишина в которой было слышно лишь тяжёлое дыхание, и в коридоре зажегся свет, немного освещая нашу комнату.

— Твою мать… Это что вообще было? — Эмма стояла в коридоре тяжело дыша, держась за выключатель.

Даже не посмотрев на свои порезы, которые уже начали жечь, я метнулась к Лиззи, падая перед ней на колени.

— Ты так?

Она подняла на меня свое кукольное личико с красными от слёз глазами и на щеке которого красовался ровный порез. Он был не глубокий, но начинался почти от самого глаза и доходил до конца подбородка.

— Блять. Мы идем домой.

Схватив сестру за руку, потащила её к выходу, ступая аккуратно, обходя битое стекло. Дернув за ручку двери, я остолбенела от неожиданности, а потом от ужаса, что вселял человек передо мной. Сначала я увидела ярко-голубые глаза, они будто светились в темноте, но от одного его взгляда пробирал мороз по коже, в них словно застыл сам ад. Высокий мужчина средних лет с вьющимися короткими волосами, стоял в проеме двери. Его хищный оскал, а улыбкой назвать это было нельзя, не сулил ничего хорошего.

— Дамы, вы уже уходите? — он сделал шаг вперед, загоняя меня обратно в дом.

— Ой, девочки, вы все-таки заказали стриптиз. Когда успели? – прокричала из комнаты Мария.

Я пятилась назад, прижимая к своей спине Лиззи и не сводила взгляд с непрошенного гостя и вспоминая, что лежит у меня на пути, чтобы можно использовать для самообороны.

— Кто вы такой и что вы здесь делаете? – смелости в этот момент я удивилась сама себе.

Из проёма появились Мария с Эммой и их улыбки тут же погасли, стоило им увидеть мужчину, что источал недобрые намерения, пусть и голосок с его словами были сладки.

— Я Юлиан, — он прокручивал зубами зубочистку, осматривая с ног до головы каждую из нас. — И кто же из вас мне нужен…

Подруги попытались обратно проскочить в комнату, но стоило мужчине поднять руку, как те застыли на месте как куклы, слегка подрагивая всем телом. Я почувствовала, как сестра прижалась еще сильнее ко мне, требуя защиты, хотя я сама боялась не меньше и не понимала, что нам делать.

— Пожалуй, я возьму всех, — довольная мимолетная улыбка озарила лицо Юлиана.

Через дверь вошли пятеро огромных мужчин. Последнее, что помню, как один из них приблизился к нам и замахнулся рукой над моей головой. Резкая боль ударила в голову, и я погружалась в темноту под плач сестры.

***

Множество голосов вокруг, они давят мне на голову тяжелым грузом. Звон в ушах не дает сосредоточиться, все тело болело, словно его избивали палками. Перед глазами плыло, невозможно было сосредоточить взгляд, одни сплошные мерцающие огоньки и силуэты. Облизав пересохшие губы, почувствовала отвратительный металлический вкус крови, от которого тошнило. Похоже, нижняя губа была рассечена, от того и щипала.

Когда черные точки постепенно отступили, я пришла в полный ужас. Мы находились посреди ночи на каком-то поле заросшей пшеницей, которое освещало лишь немногочисленное число факелов.

Кровь застыла в жилах, когда я осознала, что не могу пошевелиться: запястья и щиколотки были привязаны к деревянной высокой балке, а ноги упирались на огромное количество дров. Я быстро начала оглядываться, пытаясь понять, что происходит. Страх овладел мной полностью, сковал железными цепями, не хуже, чем ремни, что жгли кожу при каждом трении. Мои подруги были привязаны к точно такой же конструкции, только находились мы на расстоянии нескольких ярдов друг от друга. Все это напоминало будущий костер, персональный для каждой – маленькая личная смерть. При возникновении в голове последнего слова, стало тяжело дышать. Сердце стучало где-то по середине горла.

Эмма и Лиззи рыдали навзрыд, только голова Мария безвольно была опрокинута вниз. Ещё, похоже, не пришла в себя. Я попыталась пошевелить конечностями, но ремни только сильнее впивались в кожу, доставляя дикую боль.

— Пожалуйста! Отпустите нас! — кричала Эмма, — Вы хотите денег? Мои родители богатые люди, они заплатят, — она хотела добавить что-то ещё, ещё один аргумент на спасение, но его не нашлось. — Пожалуйста!

— Что вы хотите, чертовы сектанты? — я тоже хотела кричать, но горло настолько пересохло, что получилось лишь прохрипеть.

— О, еще одна рыженькая проснулась, — протянул Юлиан, выйдя из темноты, откидывая назад подол своего чёрного кожаного пальто в пол, чтобы тот не мешал. — Мы не сектанты, дорогуша.

Его глаза, казалось сверкнули в полумраке, как у дикого кота, а по довольной полуулыбке было понятно, что мужчина наслаждался тем, что творилось вокруг. Он словно всасывал в себя наш страх, которым были пропитаны мили вокруг нас, становясь от этого только сильнее и увереннее.

Всё происходящее теряло смысл. Даже самые сумасшедшие люди, чей разум не поддавался никакому объяснению, имели свою цель, а действие смысл.

Вопросов миллион: как и почему? Но время играло против нас. Вот шестёрка Юлиана подкидывает ещё дров к ногам Марии, закрепляя конструкцию. И казалось, что больше ничего не имеет сути, нет жажды бороться, остаётся только смириться. Но даже самые жестокие преступники и насильники, имеют право на последнее слово.

— Тогда зачем вам всё это? — голос тверд, без намёка на истерику и это понравилось мерзавцу.

— Мне не нужно всё. Мне нужна лишь одна из вас, та, что останется в живых.

После его слов девочки зарыдали еще громче. Я не понимала, как еще сама держусь и не впадаю в истерику. Но сейчас во мне кипела только злоба, которую я с удовольствием вылила бы на этом мужике, расцарапав ему лицо. Но я сожалела лишь об одном. О том, что именно сегодня со мной оказалась рядом Лиззи. Её не должно быть тут. Она не должна была видеть этот ужас и чувствовать, как смерть с лицом Юлиана, щекочет пятки.

Юлиан приблизился ко мне. Их сооружение было сделано так, что позволило мне немного возвышаться и мужчина смотрел на меня снизу-вверх.

— Раз ты тут самая адекватная, то поговорю с тобой. Надо убить время до полуночи, — он деловито сложил руки в карманы. – Дорогуша, я колдун, причём очень древний. Примерно 150 лет назад один провидиц предсказал, что на землю придет Кровавая ведьма, чья сила затмит всех остальных ведьм и колдунов. Да придет к нам Кровавая ведьма, да содрогнётся земля там, где она ступает, да прольется кровавый дождь от слёз её врагов.

— Что за брехня?!Ты мне сказки тут решил пересказать? — я не выдержала и буквально плюнула на него. Жаль, что промахнулась. Лучше слушать тишину, чем бредни сумасшедшего.

— Молчать!

Его голос пронесся эхом по всей поляне. Я попыталась закричать на него в ответ, только сделать этого не смогла. Мой рот словно склеили, ничего кроме мычания выдать не получалось.

— Так вот, — продолжил он. — Пророчество гласит, что вожак, взявший эту ведьму в жёны, с помощью неё, будет самым могущественным правителем, но не только своего народа. Он завоюет весь мир. И такова воля судьбы, что моя миссия состоит в том, чтобы найти Кровавую ведьму и доставить её Жениху. Я не только древний, но и сильный колдун и мне было несколько знамений, которые указали где, и когда Кровавая ведьма себя проявит. Только вот незадача, — он театрально надул губы, как ребёнок, — придя туда, я обнаруживаю четырех человеческих девиц. Но не велика беда, та сила, что одна из вас выплеснула незадолго до нашего прихода, точно меня убедила, что находка совсем рядом. Удивительно, как не переродившаяся ведьма смогла издать такой мощный заряд силы. И мне жутко интересно кто из вас окажется той самой ведьмой, — Юлиан взглянул на часы. — Еще совсем немного.

— Ты сумасшедший! — я радовалась тому, что могла снова говорить.

— Знаешь, я немного расстроюсь, если ведьмой окажется кто-то из них, — он показал пальцем в сторону моих девочек, — А ты бойкая, с характером, есть в тебе некая перчинка, мне это нравится, — Юлиан развернулся ко мне спиной и зашагал прочь, — Поджигай.

Один из качков взял факел и начал поджигать дрова у ног Марии, которая так и не пришла в себя. В этот момент я даже ей позавидовала, что она не увидит этот хаос и возможно ничего не почувствует. Из глаз брызнули слезы. Такие горячие. Они стянули кожу на лице, где проходила дорожка от мокрого следа.

Вот такая нас ждет смерть: глупая, мучительная. Мы сгорим заживо для какого-то сатанинского обряда.

Огонь быстро охватил всю конструкцию Марии и её саму. Я отвернулась не в силах смотреть, как пламя пожирает подругу. Она даже не шелохнулась, всё еще не придя в себя. Это сон, кошмар. Это не может быть реальностью. Я молилась, чтобы это оказалось так и мечтала проснуться, когда этот тип двинулся к Эмме. Та кричала, пыталась извиваться, но это было бесполезно. Она мотала головой из стороны в сторону, пытаясь раскачать балку. Так отчаянно, но бесполезно. Ей этого сделать не удалось, лишь еще несколько лишних раз ударилась затылком о деревянную поверхность. Но эта боль от удара была ни с чем, по сравнению с той, что она испытает через несколько секунд. Когда огонь добрался до её ног, она больше не плакала. Она орала до разрыва связок.

Я следующая. Всего пару минут и огонь сначала ласково обдаст жаром кончики пальцев, но уже вскоре поглотит моё тело целиком. Задыхаясь от ужаса, я обернулась к сестре. Рыжая куколка, стояла с зажмуренными глазами. Мое сердце обливалось кровью.

Это моя вина. Это моя вина. Моя вина. И от этого было больнее всего. Ведь это я позвала её посидеть с нами, устроить девичник. Лиззи здесь из-за меня. Разорвите меня на кусочки, оставляя в сознании, проедьтесь по мне бульдозером, дробя кости в порошок, только отпустите её.

Огромный мужчина с факелом в руках уже поднес огонь к моей опоре.

— Лиззи, — мой голос дрожал, а горло сжалось совсем, когда она посмотрела на меня заплаканными глазами, — Я люблю тебя. Не смотри.

Ноги почувствовали жар. Огонь быстро распространялся вокруг меня. Горячо. Я словно стою на углях, которые с каждой секундой разгораются сильнее. Я хотела терпеть, я пыталась терпеть, лишь бы сестра не слышала, как можно дольше насколько это больно. Не в силах больше противостоять этому - из меня вырвался крик.

Огонь накрыл меня полностью, прожигая каждую клеточку во мне. Одежда, что была слабым препятствием между кожей и языками пламени, вспыхнула моментально. Тело извивалось в беспорядочных конвульсиях, пытаясь вырваться из этого плена. Голова ударялась об дерево, новая боль на секунду заглушала старую. От громких криков вокруг, мне казалось, что из ушей сейчас пойдет кровь. Огонь пролез под самую кожу, поедая изнутри. Больно. Как же было больно. Я задыхалась в своих рыданиях вперемешку с едким дымом. Не хватало воздуха. И вот плач перерос в кашель. Больно. Я сейчас буквально выплюну собственные лёгкие. Больше не могу, как же я устала.

Хочется умереть.

Просто закрыть глаза и больше никогда не проснуться.

Я молилась, чтобы этот кошмар быстрее закончился и с ужасом ждала момента, когда увижу, что мое тело начинает покрываться волдырями и чернеть. Но этого не происходило. Огонь бил по моей коже, словно кнут, но со временем, его языки пламени нежно начали ласкать мою кожу, обдувая её лишь теплом. Я сошла с ума и, наверное, уже в аду. Время шло, боль отступала. Мои легкие наполнялись чёрным дымом с осевшим на стенках пеплом, заставляя отключиться от недостатка кислорода.

И вот свобода. Маленький рай без боли и шума. Но не успев насладиться этим ощущением, как я очнулась от того, что кто-то начал трясти меня за плечи. Я пыталась сфокусировать взгляд. Передо мной был мой самый страшный кошмар – Юлиан.

— Ну здравствуй, Кровавая ведьма.

Лицо этого кретина расплылось в широкой улыбке, а глаза смотрели с огромной долей благоговения. Первое, что я осознала, что больше не была привязана и лежала просто в сгустке пепла и обгорелых деревяшек. Я попыталась встать и броситься на Юлиана, но амбал быстро схватил меня и завёл до ноющей боли мне руки за спину.

Откашлявшись от дыма, я поняла, что совсем голая. Но чувство стыда не успело захватить меня полностью, да и не имело сейчас никакого значения, потому что в нос ударил запах горелого мяса. Он противно ощущался на языке, что хотелось сплюнуть.

Я замотала головой, пока мой взгляд не упал на место, где была моя сестра. А точнее то, что от неё осталось: маленькое обугленное тельце болталось всё еще прикованное к балке. Одежда сгорела, кожи почти нет, чёрные кости, полностью в саже – моя сестра.

Во мне всё загорелось вновь, словно огонь вспыхнул вокруг меня с новой силой, только его не было - это была я. Кровь закипела от ярости, глаза горели, а тело распирало от чего-то сильного, мощного, что просилось, рвалось наружу.

— НЕЕЕЕЕЕТ!

Мой крик был наполнен злобой и отчаянием. Мощной волной он отбросил и повалил всех присутствующих на землю, раскидав их как кегли шаром для боулинга. Резь во всем теле пронзила меня маленькими шипами, которые вонзались глубже. Я закричала вновь до потери в голосе, согнувшись пополам, ударяя кулаками по пыльной земле. Не знаю сколько прошло времени, как пришла в себя, но картина вокруг напоминала фильм ужасов.

Четыре тлеющих костра, к трем из которых были привязаны черные угольки, похожих очертанием на человеческие тела. По поляне в полной отключке разбросаны шестеро мужчин. У кого-то из них текла кровь из глаз, у кого-то из носа, ушей.

Я судорожно глотала воздух, в котором всё еще стоял запах жареного мяса. Живот скрутило и содержимое желудка просилось наружу. Поборов рвотный рефлекс, побежала. Без оглядки, сама не знаю куда, лишь бы подальше от этого места. От слез, что застелили полностью глаза дымкой, я не видела ничего, лишь по насыщенному запаху хвои и иголкам под ногами, поняла, что в лесу. Бежать. Только вперед. Шишки впиваются в ступни. Больно. Бежать. В голове стояли крики девочек. Бежать. Огонь, дикий жар вокруг. Бежать. В последнюю секунду поняла, что ногой зацепилась за корягу, и уже летела лицом вниз. Удар. Боль. Темнота.

Глава 11

Глава 11

Я вытирала безмолвные слезы, которые продолжали катиться по моим щекам. Вот и всё. Комната погрузилась в тишину. Абсолютную. Даже звона не было. Тихо. Совершенно тихо. Сердца не бились и казалось, каждый боялся даже вздохнуть. Было страшно шевелиться, потому что постепенно осознание приходило ко всем.

— Они все погибли из-за меня, — прошептала я после напряженного молчания, которое повисло в комнате от моего рассказа.

— Ты не виновата… — начал Док.

И перед глазами стоит последний взгляд сестры на меня: такой обречённым и смирившейся. Мой храбрый маленький львёнок. Она, наверное, тоже, как и я старалась не кричать, чтобы еще больше не чувствовать боль друг друга.

— Не говори так! И не оправдывай, в этом нет смысла, — мой тяжелый вдох был, наверное, слышан на другом конце континента.

У меня не осталось сил ни плакать, ни думать, ни даже дышать. Я была вымотана.

— Видимо, сильно ударившись об землю при падении, это вызвало временную потерю памяти. А дальше вы сами знаете. Док нашел меня голой в лесу и так далее.

Я умирала в эту секунду и буду продолжать это делать каждую минуту, каждый час, пока буду помнить эти крики подруг и сестры на поляне. А забыть это было невозможно и это никогда не сотрется из памяти.

Я встала с дивана и побрела в направлении своей комнаты.

— Алиша…

— Я хочу побыть одна, — сказала, не оглядываясь на парней.

Они не заслужили такого с ними обращения, но сейчас это был максимум на что я была способна. Отчаянная пустота и полный хаос в душе, всё что во мне осталось. Дойдя до кровати, моё тело просто камнем рухнуло на неё.

***

Я шла в темноте по длинному коридору, который казалось, вёл в никуда, ступая босыми ногами по гладкой плитке и ощущая весь еë холод. Словно сама смерть дышала мне в пятки. Иду, не ведая куда, но упорно и упрямо зачем-то продолжаю свой путь. И вот награда - еле уловимо слышу родной до боли голосок где-то впереди.

Сердце застывает лишь на миг, не веря в происходящее, но уже в следующую секунду бросается тяжелым камнем с обрыва на знакомый голос, и я вместе с ним.

Я всё ближе, голос звучит четче. И уже могу разобрать, что он кричит. Именно кричит, моля о помощи, тонущей в пучине адской боли. Своей боли. Ты кричишь до хрипоты. До срыва голоса и разорванных гланд. И не получается даже на секунду остановиться, перевести дыхание. Ведь то, что тебя мучает не умеет ждать. Не любит давать передышку. Не допускает даже мысль облегчить твои страдания.

От чего-то становится тяжелее бежать. Словно ноги засасывает болото. С бега перехожу на шаги, но всё равно двигаюсь вперёд, увязая всё больше.

Я смогу. Я дойду. Я доползу.

Крик становится настолько громким, что ощущаю все его краски отчаяния. Закрываю уши не в силах вынести этого. И кажется он уже в голове, лопает твои барабанные перепонки. Жалит голые нервы и пробирается всё дальше.

Сил нет. Падаю на колени и начинаю ползти, как животное на четвереньках. Медленно, но верно пробираюсь вперёд, пока ладонью не натыкаюсь на что-то острое, что взвизгиваю от боли. Стекло. Много маленьких осколков, разбросанных мне на пути.

Но из-за твоего уже охрипшего крика вперемешку с рыданиями, не слышу свой голос. Не слышу, и не сразу осознаю, что кричу сама, когда начинаю двигаться прям по этим осколкам. Они впиваются в мягкую кожу. Где-то лишь царапают, а где-то разрезают её глубоко. Остаются мокрые следы. Моя кровь смешалась со слезами.

Но они ничего не стоят. Ничто ничего не стоит, пока я не прекращу твои мучения.

На ладонях и коленях уже нет живого места. Всё в крови. Не могу. И будто в наказание твой крик снова врезается в голову. Кричу вместе с тобой.

Казалось, что ещё несколько метров, несколько долбанных метров и я буду рядом, что готова ползти на животе. Но большой осколок впивается точно под рёбра. И я чувствую, что кровь начинает интенсивно сочиться из раны.

Тепло. Но только в месте глубокого пореза. Конечности ледяные, почти их не чувствую. Глаза закрываются и даже твой голос уже слышится не так яро. Борюсь с темнотой, что начинает так быстро накрывать, но она шепчет мне на ухо голосом колдуна сдаться.

Прости, Лиззи. Я опять тебя не спасла.

Резко просыпаюсь. И в первое мгновение после пробуждения, чуть не врезаюсь в стену общего коридора бункера. Такого же длинного и тёмного, как в моём сне. Никогда не лунатила, но всё бывает впервые.

На глаза моментально наворачиваются слезы. Я не смогла спасти сестру даже в чертовом сне. Не смогла до неë добраться. Не смогла хоть как-то облегчить её страдания.

Но тут мой слух улавливает кое-что интересное. Что никак не ожидала здесь услышать. Я шла на звук шуршания карандаша об бумагу. Мое любопытство подогревало ещё и то, что я точно понимала из чьей комнаты оно разносилось, так как дверь была открыта.

Комната Кирпича не отличалась ничем от других спален охотников. Минимум мебели, выкрашенные серой краской стены и отсутствие окна. Он сидел на тщательно заправленной кровати, держа на коленях небольшой блокнот, вырисовывая четкими штрихами что-то на бумаге.

Очень хотелось рассмотреть поближе, но с моего расстояния я ровным счётом не видела ничего, прячась за углом дверного косяка.

— Я не люблю, когда за мной подглядывают, — сказал охотник бесстрастным голосом, не отрываясь от своего занятия.

От его внезапных слов и от того, что была замечена, подпрыгиваю на месте. Моя фигура неуверенно показалась в проёме двери.

— Ты громко дышишь. И шаркаешь. — Ответил он на немой вопрос как меня заметил.

Наверное, стоит уйти. Мне нужно уйти. Не хотелось нарушать столь интимный момент. Но, кусая губы и перекатываясь с ноги на ноги лишь пару секунд, неосознанно переступаю порог комнаты.

Кирпич прервался, осмотрел меня с ног до головы, сканируя своим безразличным взглядом и видимо не найдя ничего интересного, продолжил накладывать штрихи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А ... А что ты рисуешь?

Ответа не последовало.

— Можно посмотреть?

И уже не дожидаясь ответа, шагнула вперед, нагло всматриваясь в его творение. На постели Кирпича лежало с десяток вырванных листов из блокнота на которых было изображено одно и то же лицо. Молодая женщина с высоким пучком на голове, чье лицо обрамляли выбившиеся из причёски прядки волос, смотрела на меня знакомыми глазами. Тот же разрез глаз, тот же глубокий молчаливый взгляд, что не желал рассказывать о своих чувствах, хороня их глубоко в себе каждый новый день.

— Кто это?

Он не обязан был мне отвечать, не обязать потакать моему любопытству и вообще впускать в свою комнату посреди ночи. Однако не заставив меня ждать ответил:

— Мама.

Бесстрастно, без намеков на эмоции, но почему-то пробирающий до самых мурашек. Ведь любой внимательный человек в показном спокойствии мог заметить брешь.

Ты можешь не признавать, скрывать свою боль от посторонних, от себя. Но правда всё равно будет лезть со всех щелей. Её нельзя будет замаскировать даже самой прочной монтажной пеной. Однажды, раздастся крик. Твой крик. Крик утраты или обиды, который необязательно выражать словами. Достаточно карандаша и небольшого клочка бумаги.

— С ней что-то случилось?

Кирпич ответил коротким кивком головы, не отрываясь от своего занятия.

— Болезнь?

Никакой реакции на мой вопрос. Становилось неловко.

— Она... Умерла? — мой голос дрожал, но почему-то сейчас мне захотелось услышать охотника. Услышать именно его крик, его историю. — Я не хочу тебя заставлять рассказывать об этом. Ни в коем случае. Просто говорят, если кому поведать о своей боли, то станет легче.

Чушь собачья. И словно читая мои мысли Череп спросил, не поднимая головы:

— И тебе стало? Легче. Когда ты рассказала о сестре?

Соврать - дать надежду. Бессмысленную, но такую желанную, что ноющая боль утихнет в груди и прекратить выть раненным зверем. Сказать правду - продолжать жить и дальше с незримой раной, что никогда не затянется. Даже на несколько минут, пока ты говоришь о ней, веря, что ещё чуть-чуть, пару секунд, несколько слов и станет легче.

Глубокий вдох.

— Нет.

Ну вот, сказала, правду. Кому-то стало легче? От гребанной правды не становится легче. Становится горько, обидно. Но ты готов услышать еë вновь. Ты принимаешь еë какой-то бы она не была. И пытаешься справиться с ней, принять. Попробовать даже жить. Без тени и прикрас. Но так правильно. И не понимаешь тех дураков, что готовы слушать ложь, день ото дня, натягивая фальшивую улыбку. Готовить, выходя из дома заготовленную фразу "Всё хорошо. Все в порядке", отмахиваясь ими от людей и от себя самого. Ведь за пластырем, что ты наклеиваешь каждый новый долбанный день, все равно свежая рана.

— Спасибо, что не солгала.

Я теряю дар речи от его слов и продолжаю почему-то стоять посреди его комнаты, как вкопанная. Но Кирпич решил проблему за меня и слегла похлопал по одеялу напротив себя. Когда я села на его кровать, он закрыл и убрал блокнот оставив на незаконченном рисунке, вложенный карандаш.

— Не думай, что мы похожи. Наша боль от утраты - не похожа. Ты горюешь по умершей сестре, потому что не смогла еë спасти. А я - потому что сам убил еë. Маму.

Комок из вопросов встал посреди горла. Слишком личных, что побоялась спугнуть охотника своими эмоциями и предпочла действовать подобно ему - замереть. Словно нахожусь со зверем в клетке. Одно неверное движение, и он либо набросится, либо сбежит.

Он осмотрел меня с прищуром, и увидя на моём лице такое-же тотальное спокойствие, спустил еле заметный выдох. Он взял паузу, переварить информацию мне. Подобрать слова ему. Охотник потянул за резинку, стягивая её, и концы его волос еле коснулись плеч.

— Родители часто ссорились, потому что отец пил. Доходило даже до затяжных запоев. Он бывало засыпал на полу в прихожей, вваливаясь в дом из последних сил посреди ночи, храпя как свинья, да и вел себя так же. За всё детство у меня нет ни одного светлого воспоминания о нём. — Он запустил пальцы в волосы и слегла оттянул за корни, отрезвляя себя небольшой болью от таких противных воспоминаний о прошлом. — Мама твердила каждую ночь, целуя меня перед сном, что он изменится, одумается. Но становилось хуже. Отца уволили с работы, он пропивал сначала свои деньги, потом их общие сбережения, пока не дошло до того, что из дома стали пропадать вещи. Мама увядала каждый день на глазах. Пропал тот живой огонёк в глазах, но она всё равно продолжала улыбаться, по крайней мере пока я на неë смотрел.

— Но почему твоя мама просто не развелась и не ушла вместе с тобой от отца?

Кирпич взглянул на один из рисунков, разбросанных на кровати, и провел указательным пальцем по лбу женщины, словно разглаживая морщинку.

— Она была слишком наивна.

Повисло молчание, неловкое и тяжёлое. Кирпич ушёл глубоко в свои мысли, всматриваясь в нарисованный им же портрет. И я не смела его трогать. Решила дать ему время самому нарушить эту тишину, когда он будет готов.

— Мне было одиннадцать, когда мама пропала из дома на несколько дней, а вернулась другой: бледной, с красными глазами. Помню, что больше я не просил целовать меня перед сном, потому что еë объятия были слишком холодные. Я пытался поговорить с отцом в моменты его короткой трезвости. Но бесполезно. Мама каждый день ходила счастливая. Начала снова краситься, надевать красивые вещи. Она расцвела. Но это была уже не моя мама.

Кирпич достал из заднего кармана зажигалку. Маленький огонёк завораживал, он долго играл с ним, подносил к нему листок с рисунком, проверяя как близко надо поднести, чтобы языки пламени зацепили портрет.

— Однажды, после школы, я пришёл домой и первое, что услышал это громко работающий телевизор на полную громкость. Подумал, что отец опять напился и уснул в гостиной. Но когда я зашёл туда, увидел совсем другое. Мама впилась в его шею, и пила его кровь держа отца на весу так легко, словно он ничего не весит. Заметя меня, она просто отшвырнула его подальше, улыбнулась и спросила проголодался ли я после школы. Я не боялся еë. Знал, что она мне ничего не сделает. Но понимал, что этот больше не моя мама.

Пламя лизнуло угол листка, и бумага моментально загорелась. На секунды огонек поглотил портрет, оставив после себя маленькую горстку пепла. Охотник перешел к следующему рисунку.

— Мама стала на ночь запирать все двери и окна, даже поставила металлические засовы. Я не понимал зачем всё это, пока однажды ночью в окно моей комнаты не постучали. Двое огромных мужчин попросили открыть им дверь. И сказали, что моя мама больна и они еë вылечат. Но я понимал, что никакая эта не болезнь и врачи точно не ходят с мачетами за спинами.

Кирпич расправился с последним портретом, стряхивая с колен пепел.

— Я всё понимал. Я понимал, что они сделают с женщиной, что раньше была моей матерью. И я впустил их. Я убил еë. Пусть и не своими руками.

Впервые за наш разговор его взгляд надолго задержался на моём лице. Видел ли он там ужас или осуждение? Надеюсь, что нет. И жалости или сострадания этот мужчина явно не просил.

— Поэтому наши истории совершенно разные. У меня был выбор. Я мог не впускать их, рассказать на утро о них маме. Мы бы наверняка переехали на скорую руку. Но я принял решение. И только я в ответе за свою боль и утрату.

— А как ты жил дальше?

— Те охотники забрали меня с собой. Я продолжал ходить в свою школу, только по вечерам не играл в игрушки, как другие дети, а учился метать ножи, — он заправил за ухо прядь волос, что стала настойчиво лезть в глаза.

— Но как ты обратился?

— Они убили меня, когда я был готов. И тогда я смог стать полноценным охотником.

Мы молчали. Смотрели друг на друга и не могли проронить и слова. Я пребывала в каких-то диких чувствах от услышанного. Кирпич рос в клане охотников, копируя их образ жизни, изучая боевые искусства, зная, что его готовят как свинью на убой в определённый час. Человек без детства, без права выбрать другую жизнь. Было ли ему страшно? Или же сразу смирился и даже желал этого? Спрашивать об этом я не отважилась. Он приоткрыл завесу своих чувств сегодня ночью, словно показывая хрустальную шкатулку и рыться в ней ещё глубже не хотелось. Уж слишком хрупкой она была.

— Ну что, — спросил он после длительного молчания, — стало легче?

В груди, где зияла свежая рана, теперь стало необычно тяжело. Только тяжесть была не моя.

— Нет.

Нам обоим нужен самый крепкий пластырь.

Глава 12

Глава 12

Я проснулась с чувством, что в груди образовалась дыра. Лиззи... Моя сестрёнка, моя рыжая куколка. Как же я могла тебя забыть? Ты погибла так мучительно и жестоко по моей вине. Я никогда не смогу себя простить за каждый крик, что вырывался из тебя, наполненный дикой болью и слезами; за ожоги по всему телу, что под танцем пламени, превратили твоё юное тело в ничто - прах, что давно рассеялся ветром по той поляне. Перед глазами стояли лица девочек, искажённые страхом и болью. В глазах зажгло, слезы хотели опять проступить, но, наверное, у меня уже наступило обезвоживание, что не давало больше выход влаге.

Руки сжались в кулаки, представив лицо Юлиана, смеющегося над их смертью - обугленными телами. Мне также хотелось насмехаться над его могилой, которую я ему вырою сама. Хоть голыми руками, ломая ногти, стирая пальцы до мозолей, но пророю ему путь в ад. Колдун поплатится. Обязательно поплатится за каждую секунду ужаса, что нам пришлось пережить. Он и все, кто к этому причастны.

Юлиан что-то говорил про то, что должен доставить меня Жениху. Но Бес явно не являлся его заказчиком. Судя по той информации, что разузнал Док, он сотрудничал с кланом оборотней, вожаком которых являлся некий Виктор. Если информация верна, значит на меня уже ведётся охота. И я сомневаюсь, что Виктор отступит от своих планов по захвату мира и будет ждать рождение следующей Кровавой ведьмы.

Надо бы найти пророчество целиком, может оно даст подсказку на что я способна, и как мои силы хочет применить Виктор.

"... да прольется кровавый дождь из слёз её врагов ..."

, - от этих строк меня всю передернуло, представив в голове эту картину, что была написана сплошной кровью.

Я не уверена, что убила тех мужчин на поляне, скорее просто вырубила. Но я могла убить... Действительно могла. И пусть это желание распространялось на определённых людей, но не отменяло того факта, что я могу причинить вред близким мне людям тоже. Но я буду тренироваться, приму наконец свою силу, ведь теперь это я – Кровавая мать его ведьма и не смогу скрыться от самой себя.

Выкарабкавшись из кровати, я побрела в душ, который находился в моей комнате, что было очень кстати, потому что разговаривать сегодня с кем-либо не было желания вообще.

Я подставила голову под струю воды, позволяя ей просто стекать с меня и стояла так долго, без движения, в надежде, что прохладная вода приведет меня в чувства. Шум бьющихся капель об плитку заполонил всё пространство, прибавив горячей воды, почти до упора, моя небольшая ванная наполнилась паром.

Блаженство.

Шторка ванны со свистом открылась. Внутри что-то резко ёкнуло от испуга, я начала поскальзываться и ухватилась за единственное, что было под рукой. Несчастная шторка оторвалась зубчиками с петель от моего веса, и мы с ней вместе полетели на дно ванны. Голова трещала, затылок пульсировал, а тело потряхивало от резкого выброса адреналина. В клубе пара я не сразу распознала фигуру, что склонилась надо мной.

— Твою мать, Бес! Ты что творишь? — кричала я, потирая место удара, подтягивая другой рукой шторку к груди, скрывая наготу.

Своими сильными ручищами он в секунду подхватил меня одной рукой под спину, другой под голые бёдра. Бес поднял меня словно пушинку и с невозмутимым лицом понес из ванны. В том месте, где его руки касались меня обнажённой, кожу приятно жгло.

— Да поставь ты меня уже! Чего ты вообще делал в моей ванной?! Я же говорила, что ты душевой извращенец! — я барабанила кулаками по его груди, на что, он кажется, не обращал внимание.

Моя попа опустилась на мягкий матрац. Бес отступил от меня на метр, снимая мокрую футболку. И выглядел он просто потрясающе: взлохмаченные волосы, с непослушными прядями, падающие прямо на глаза; ходящая ходуном грудная клетка с подкаченными мышцами, которые блестели от влаги, что просчиталась сквозь футболку. Мои соски моментально затвердели, то ли от резкого перепада температуры, то ли от вида обнажённого охотника, но скорее, что от всего сразу.

— Ты чего удумал? Отошел от меня! — мой голос перешёл на визг.

— Да хорош орать, истеричка! Я не собираюсь ходить в мокром, — его взгляд медленно прошелся по мне, прожигая на месте.

— А нечего было вламываться ко мне в душ!

— А надо было отозваться, когда тебя зовут.

Я уже открыла рот, чтобы снова накричать на него, но быстро захлопнула его как рыбка. Бес нервно расхаживал по моей каморке, сверкая своим прессом. Я следила за его движениями и могу признаться, что слишком загляделась на тело передо мной. Он был просто до ужаса сексуальным, как бы не мне хотелось это признавать - каждая мышца была четко очерчена под упругой кожей. Сейчас он был слишком мокрым, слишком диким, слишком непокорным, слишком раздетым. Одним словом – Бес.

— Я постучал в дверь, ты не ответила. Я тебя позвал, ты не ответила.

— И поэтому надо было сразу врываться ко мне в ванную? Звук льющейся воды тебе ни о чем не говорит?

— Когда ты мне не ответила, я забеспокоился, взломал твою дверь. Цель стояла найти тебя живой, а не обращать внимание на такие пустяки, как звук льющейся воды.

Его встревоженный голос на мгновение заставил проглотить язык от шока, а услышав первые его слова, остальные уже звучали словно в тумане. Да и больше не значили ничего.

— Ты... Беспокоился?

Бес остановился, так и не повернувшись ко мне лицом. Но по его спине было видно, как напряглось всё его тело. В комнате повисло затянувшееся молчание. И кажется я даже могла слышать, как он недовольно скрипнул зубами от брошенной необдуманной фразы.

— Мы все видели в каком состоянии ты вчера была.

— И ты забеспокоился, —я смаковала это слово и готова была произнести его хоть тысячу раз, лишь бы снова увидеть те чистые, неподдельные эмоции на его лице, — что я могу наложить на себя руки?

Он медленно повернулся ко мне. Его черты лица изменились, как по щелчку пальцев, теперь на нём играло лишь невозмутимость и полное безразличие. Как обычно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мне плевать. Лишь бы кровью всё не запачкала.

Эти слова прозвучали словно три пощечины подряд. В глубине души, я знала, что его слова ложь, но от этого легче не стало.

—Да пошел ты, Бес! — И он пошел, побежал из моей комнаты. — Я сильнее, чем ты думаешь! —Кричала я ему уже в захлопывающуюся дверь.

Этот сукин сын заставил меня поверить на секунду, всего секунду, что я ему не безразлична. Но мгновение было таким сладким и каким горьким оказалось его послевкусие.

Убрав с себя прилипшую душевую шторку, и переодевшись в майку и шорты, я заметила на прикроватной тумбочке поднос с бутербродом и кружкой кофе. Странно, что я раньше не почувствовала его крепкий аромат. Наверное, Док заходил, как мило. Я принялась за свой завтрак, как в дверь постучали.

—Привет, — Док ввалился в мою комнату с подносом еды в руках, закрывая за собой дверь ногой. — О, кто-то меня уже опередил.

— Я... Я думала это ты, — показывая на свой почти доеденный завтрак.

Док поставил на тумбочку поднос с кружкой чая и яичницей. А я думала о том, что мне придётся позавтракать второй раз. Не хотелось обижать друга.

— Как видишь, нет. Ты не видела кто заходил? — Док присел ко мне на кровать.

— Нет, —солгала я, усиленно пережевывая бутерброд.

— Ну кто бы это не был, он пожертвовал своим личным кофе, потому что наше общее закончилось, а запасы мы еще не пополнили.

После этих слов кусок в горло не лез. Действия Беса и его слова никак не были согласованы в его голове. Делал одно, а говорил другое. Этот охотник просто сводит меня с ума. И наверняка целенаправленно.

— Гвоздь рассказал, что вы с ним вдвоем неплохо справились вместе, — начал аккуратно Док, следя за моей реакцией. —Не волнуйся, он получил оплеуху лично от меня, за то, что отправил тебя одну в магазин, не проверив его сначала на безопасность. Через пару часов я иду на ночное патрулирование. Если захочешь размять косточки, буду рад компании.

Охота. Опять. Это был хороший способ отвлечься, но и в то же время получить несколько флешбэков. Все-таки так мало времени прошло, как моя память вернулась. Первым желанием было завернуться в одеяло с головой, как в кокон, и не показываться внешнему миру. Но чем дольше это бы продолжалось, тем сложнее было бы возвращение в жестокую реальность. Поэтому нужно дёргать пластырь резко, быстро, не задумываясь, даже если рана ещё кровоточит.

— Я не против. Опять будем бродить по лесу?

Док лукаво улыбнулся.

— Бери выше, детка. Кладбище.

***

Док осматривал мою экипировку к охоте, а точнее еë отсутствие, в гостиной. Мой наряд действительно оставлял желать лучшего, я надела на себя удобные штаны с футболкой и спрятала в ботинки четыре сюрикена.

— В прошлый раз ты была оснащена лучше, — недовольно скривился Док.

—Пару ножей? Ты серьезно? От них все равно не было толку. Тем более я хочу развивать свои ведьмовские способности, не надеясь на оружие.

— Мысль хорошая. Но если рядом не будет ничего стеклянного? — он в надежде протягивал мне небольшой нож.

—Рядом будешь ты, — я пожала плечами, отмахнувшись от ножа. — А почему именно кладбище?

— Я улучшил формулу своего порошка, парализующий вампиров и хотелось бы его испытать.

Док носился со своими изобретениями, как с родными детьми, переживая за судьбы каждого. Но по рассказам других охотников, его изобретения еще ни разу не предавались огласке среди других кланов. А всё потому что в совете Резервации сидят престарелые охотники, которые были только за консервативные методы борьбы со сверхъестественными тварями.

— С Резервации так и не было звонка? — осторожно спросила я.

Док печально покачал головой, засовывая за пояс последние снаряжения. Я подошла к нему и чмокнула в щеку.

— Зато мы все знаем, что ты - чудесный ученый. Мы - твоя семья.

Док улыбнулся мне самой доброй и благодарной улыбкой, что была способна растопить сердце любого бесчувственного человека. Любого человека, но не дьявола.

Мы направлялись по коридору к главной двери, как позади услышала бешено несущиеся к нам шаги. Бес приближался к нам со скоростью света: лицо красное, ноздри раздуты, мускулы играют - тревожное зрелище.

— Почему я узнаю от Бурого, что ты берешь еë на охоту? — прорычал Бес, наступая на друга.

— Не думал, что для тебя это важно, — Док не думал отступать, выкатив грудь колесом вперёд.

— Мне всё важно, что происходит в моём клане! —желваки заиграли на его лице и всë стало принимать опасный оборот.

— Хорошо, — выдохнул Док. — Бес, ставлю тебя в известность, что беру еë на охоту.

— Нет, она никуда не идет! — рявкнул Бес. — Уже забыл, чем закончилась еë последняя вылазка?

— Не забыл. Она принесла собственнолично отрубленную голову оборотня. По-моему, хороший результат после первой охоты.

— Еë чуть не убили, — послышался рык.

— Я буду рядом.

— Гвоздь также говорил, — кулак Беса полетел в стену, кроша кирпичи в пыль рядом с головой Дока, но тот даже не дёрнулся.

Ещё чуть-чуть и эти двое набросятся друг на друга, словно бродячие собаки, дерущихся не на жизнь, а на смерть, прокусывая друг другу глотки.

— Эй, эй, ребята, брэйк, — я встала между ними двумя, лицом к Бесу, в надежде избежать кровопролития. — Я сама попросила меня взять с собой и могу за себя постоять.

— Ты...

Я подняла указательный палец вверх, жестом перебивая Беса.

— Если ты считаешь, что мне нужна дополнительная защита, то можешь пойти с нами. С тобой или без тебя, но я все равно уйду.

Бес сощурил взгляд, и грацией кошки приблизился ко мне почти в плотную. Я чувствовала жар его тела. В горле пересохло, а мои глаза были прикованы только к его губам. Я – ведьма, нахожусь в твёрдом уме и светлой памяти, только всё это не работало, стоило этому охотнику приблизиться ко мне.

— Ты просто мой персональный ад, — прошептал он хриплым голосом.

От этой хрипотцы по моему телу разошелся табун мурашек. Притяжение, которое я испытывала к Бесу, было сильным с первого дня, как только я открыла глаза в незнакомом месте и увидела его. Но неужели эта тяга работала только в одну сторону? Я сделала маленький шаг вперед, становясь еще ближе, желая почувствовать хоть на крошечное мгновение, каково это - сгорать в его пламени.

— Если я - твой ад, то ты - дьявол, правящий в нём, - сказала я так же тихо, смотря ему смело в глаза. Смело. Дерзко. Под стать ему.

Бес последний раз стрельнул в меня взглядом, и потом посмотрел на Дока.

— Ждите на улице, — он развернулся и быстро зашагал обратно по коридору.

— Это было... — недоуменно начал Док, подбирая слова. — Горячо?

— Ох, молчи. — Ударив шутливо охотника в плечо, я направилась на свежий воздух.

***

Мы бродили по ночному кладбищу, пока я не остановилась около одной могильной плиты: металлическая оградка покрылась ржавчиной, на самой могиле было много сухих веток, принесенные ветром и небольшой букетик давно засохших цветов. Я стояла в одиночестве, полностью поглощённая в свои мысли, пока Бес не вернулся за мной.

— Ты еë знала? Эту женщину. — Он подошел не спеша, всматриваясь в фотографию на надгробье.

— Нет. Просто задумалась. — Я обняла себя руками. Ночной ветер, гуляющий по кладбищу, был особенно холодный и жуткий, пробирающий до костей.

— О чем?

— О том, что родители наверняка нам с сестрой тоже установят могильные плиты с нашими фотографиями. Это грустно. У них сейчас явно истерика, а я даже не могу сказать им, что жива, — я быстро смахнула покатившуюся по щеке одинокую слезу. — Я их так люблю, когда представляю, как плачет моя мама, на душе просто волки воют.

— Думаю, ты можешь дать о себе знать своей семье.

Я изумленно посмотрела на Беса. Разве новая жизнь не предполагает разрыв всех связей? В том числе и родственных. Все сверхъестественные существа стареют медленнее людей, и рано или поздно могут начаться вопросы с их стороны, на которые ты не сможешь дать внятный ответ.

— У Бурого из родственников была только бабушка. Он понимал, что она просто не вынесет его смерти и поэтому почти каждый день после своего обращения навещал еë, а ночью исполнял свой долг охотника. Так продолжалось четыре года, пока она не умерла естественной смертью, — Бес встал прямо передо мной и вытер большим пальцем дорожку от слезы. — Мы придумаем тебе легенду для родителей почему ты пропала. Будешь с ними видеться, но редко. Все же это лучше, чем ничего.

Я стояла в немом шоке и пыталась поверить своим ушам. Да, будет сложно явиться к ним на порог после длительного исчезновения, еще сложнее рассказать о смерти Лиззи, не вдаваясь в детали и почти невозможно – покинуть их вновь. Но об этом я подумаю потом.

— Спасибо...

Мы стояли молча и смотрели друг на друга. Этот охотник никогда не перестанет меня удивлять. То он холодный как лёд, то жаркий как пламя, и я уже не знаю, как себя вести рядом с ним, но всегда, всегда готова купаться в его синих озерах, которые сейчас пожирают меня взглядом.

— Алиша, — Бес сделал шаг вперед, потянулся рукой и его пальцы еле коснулись моих, лаская еле ощутимо. Но этого хватило, чтобы моё сердце ожило и забилось для него быстрее. — Пока мы одни, я бы хотел с тобой поговорить. Я не могу тебе всего рассказать, но я не спроста просил держаться от меня подальше, — его бархатный голос звучал так сладко в моей голове и словно канатом притягивал к себе. Я и не заметила, как сама почти прижалась к нему. Мне пришлось откинуть голову назад, чтобы смотреть ему в лицо.

Еще с утра этот охотник, казалось, уничтожил последнюю крупицу надежды, что я ему не безразлична, крича и испепеляя взглядом. А его поступки говорили об обратном. Словно сама его дьявольская сущность тянулась ко мне, пыталась обрести что-то светлое, прекрасное. Но все попытки перерубались на корню, оставляя после себя ощутимый запах презрения. И всё повторяется по кругу. Снова и снова. Но я больше не могу так. Устала.

— Но ты сам себе противоречишь. На перемены в твоем поведении у меня скоро начнется аллергия.

Бес склонил голову, наши лбы соприкоснулись, а пальцы переплелись. Такое невинное прикосновение, сейчас казалось чем-то очень интимным. Так ощущался покой и умиротворение. Он закрыл глаза, его грудь тяжело вздымалась, словно он пробежал марафон.

— Так будет лучше... Для нас… Для тебя… — Каждое произнесенное им слово было пропитано болью, и я не понимала почему.

— Бес, откройся мне.

Мне было плевать, что мы на кладбище и вокруг нас множество могил. Сейчас существовали только я, Бес и ночь, которая скрывала нас от посторонних глаз. Я закрыла глаза от близости наших лиц. Пульс участился, кровь быстро заиграла по венам. Я чувствовала его дыхание на своём лице и его пальцы, сильнее сжимающие мои. Он боялся. Боялся потерять меня сейчас и этот миг.

— Пожалуйста... — молила я.

Бес рядом, сейчас только это имело значение. Он так близко, так сладко. Казалось, что даже воздух вокруг пропитался запахом сладкой ваты. Я облизала пересохшие губы. Время замерло вокруг, всё исчезло. Были только мы. Мы – это звучало так правильно. И я словно была на своём месте и могу вдохнуть спокойно, почувствовать себя в безопасности, раствориться в нём полностью, вдыхая его терпкий запах с нотками горечи.

Наверное, это и чувствуют истинные пары. Я могла себе позволить почти расслабиться. А почти, потому что всё равно во мне сидела мысль, страх, что Бес сейчас меня оттолкнёт – резко и неожиданно. И будет опять больно, от того, что снова поддалась на его уловку.

Только его губы приближались ближе. Он чуть разомкнул их и провёл по моим, дразня, обжигая своим горячим и частым дыханием. Свободной рукой Бес обхватил мой подбородок, нежно поглаживая пальцами щеки. Я боялась пошевелиться, поддаться вперёд. Только не спугнуть, только не спугнуть. Не спугнуть мягкость губ, что почти прижались к моим и я могла попробовать их на вкус и …

Мой слух уловил грозный звериный рык, и я вздрогнула от страха.

— Черт, в той стороне Док.

Секунда, чтобы прийти в себя, и мы побежали на звук откуда раздавался рёв. Я стараюсь не отставать, но Бес все же был быстрее, сворачивая между могильных плит, в сторону небольшой ветхой церквушки. Скулеж вперемешку с рычанием был слышен уже рядом. Свернув за угол церкви, Бес резко остановился, и я врезалась в его спину, выглядывая из-за его плеча.

А дальше, как из самого жуткого фильма ужасов, перед нами было огромное чудище, покрытое шерстью чёрного цвета на четырёх лапах. Это был ни волк, и ни медведь, что-то среднее между ними.

У него в лапах извивался Док.

Бес, перехвативши мачете покрепче пошел на зверя. Сделав шаг, из темноты на него выскочил бурый волк, повалив на землю. Между ними завязалась драка. Охотник наносил безошибочные яростные удары по его морде. Волк скулил, но нападал вновь.

— Алиша, беги, — прокричал Док.

Я посмотрела в его сторону и в этот момент зверь вцепился ему горло, отрывая кусок плоти. Тело Дока замертво упало, а из шеи лилась быстро ярко-красная кровь. Я не видела больше ничего, и только кричала, что есть мочи, сотрясая воздух вокруг, чем самым привлекла внимания зверя и он пошел на меня, обнажая свои острые зубы и прожёвывая кусок мяса.

— Ты еë знала? Эту женщину.

Бес смотрел внимательно на меня, пока я тяжело дышала, а мелкая дрожь охватило всё тело. Его рука легка мне на плечо немного потрясывая. В сознание быстрым потом начали вливаться картинки того кошмара, что я сейчас видела. Док, его разодранная на куски шея и кусок её в пасти какого-то монстра. Но перед этим… Бес, его откровение и наш почти случившийся поцелуй. И так хотелось остаться, чтобы дать разговору сбыться. Но это не стоило того, чтобы жертвовать жизнью друга.

— Ты меня слышишь? Что с тобой? — обеспокоенно продолжал спрашивать Бес.

Я огляделась, крутанувшись вокруг себя как воланчик. Мы стояли около могильный плиты той незнакомки. Черт. Черт. Черт. Не знаю сколько у нас оставалось времени, но его точно не было на объяснения, тем более на истерику.

— К Доку! Быстро!

Теперь я бежала впереди Беса. Сворачивая направо, налево, ещё раз налево, ища глазами крышу церкви. Господи, хоть бы успеть. Радовало одно, до сих пор мы не слышали звериного рыка. Свернув за угол церкви и обнаружив Дока спокойного идущего к нам на встречу, я дала себе и своей нервной системе небольшую передышку.

— Сворачиваемся, ребята, сегодня здесь нет вампиров, — беззаботно сказал Док.

Схватившись за его футболку, что послышался треск ткани, я согнулась пополам, пытаясь отдышаться.

— Сейчас здесь будут волк переросток… и волк чуть … поменьше, — я быстро хватала ртом воздух, пытаясь наполнить легкие кислородом в кратчайшие сроки, — Но скорее всего оба оборотня. Второй явится позже.

Спиной почувствовала, как из темноты на нас смотрят, выслеживают и следят за малейшим движением. По спине покатились капельки ледяного от страха пота.

— Сейчас! — закричала я, и в следующую секунду перед нами выскочил этот монстр.

Всё как в моем ведении. Смесь волка и медведя со сверкающими человеческими, но безумными глазами, нереально большой, с огромной пастью, из которой капали слюни. Рёв зверя пронесся по всей округи так громко, что хотелось закрыть уши. Охотники уже были на готове и ждали, когда зверь пойдет в наступление. Он не заставил себя долго ждать и кинулся на них. Бес первый нанес ему удар кулаком морду, в то время как Док ударил зверя ножом в бочину. Хищник заскулил и когтями размахивал в воздухе, пытаясь дотянуться до кого-нибудь из охотников. Ещё один удар Беса мачете прямо глотку зверя и тот протяжно завыл.

Казалось, это может длиться бесконечно, и этот монстр был не убиваем. Но тут из темноты появился второй волк. Он шёл на меня медленно, словно насмехаясь над своей лёгкой добычей. Поджилки задрожали, но так просто я сдаваться не собиралась. Достав из сапога сюрикен, я метнула его зверю точно в глаз. Волк истошно заскулил и пытался лапой вытащить оружие.

Я вскользь посмотрела в сторону охотников, где ситуация складывалась лучше. Зверь лежал без сознания на земле в луже крови. Надеюсь, что собственной. Вздох облегчения и снова рык бурого волка привлёк моё внимание. Он явно был разозлен, что недооценил меня, за что поплатился глазом. Мерзкая слюна стекала до самой земли, одна сторона морды залита кровью, еще немного и он броситься на меня. Уже готова была доставать вторую звёздочку, как Бес вцепился с моим противником, запрыгивая на него сверху. Один взмах мачете и его голова была отдельно от тела.

Если бы мне не было так страшно, я бы сочла это очень сексуальным и мужественным, и… Но я дам себе помечтать себе потом, в своей комнате о Бесе, спасающей меня от волка.

— Бес! — завопил Док.

Монстр очнулся и встав на задние лапы, схватил одной передней Дока и откинул со всей силой его в сторону. Он пролетел метра три, и его голова сильно ударилась об надгробный камень. Док отключился.

Бес кинулся на зверя один. Плохо, очень плохо. Я уже знаю, видела, чем закончился один на один драка с этим мохнатым ужасом. У них снова завязалась драка. Но этот зверь был больше и моему охотнику ни за что его не повалить, как первого. Я должна как-то помочь. Моя вторая звездочка промазала мимо зверя, так как эти парни, перемещались слишком быстро. Хоть в Беса не попала. Док был прав, рядом нет стекла, я бесполезна. Меня начала топить паника от беспомощности.

Зверь выбил у Беса его нож, и ему приходилось драться с ним в рукопашную. Он уворачивался от его клыков и ногтей, и было видно, что Бес уже подустал, но не сдавался. Зверь снова встал на задние лапы и схватил Беса за грудки, отрывая его ноги от земли.

— Глупый охотникррр, — прорычал зверь не человеческим голосом.

Боже, эта штука ещё и говорящая.

Я видела, как челюсть зверя медленно приближается к горлу Беса, смачно облизываясь. Надо что-то предпринять. Срочно!

— Эй, ты, чудовище! — голос дрожал. Я взяла камень и бросила в зверя, попав в его ребро. Голова зверя повернулась в мою сторону.

— У тебя же должен быть хозяин? Он случайно ведьму не ищет? Кровавую, — я пятилась назад, ожидая, когда он бросится в мою сторону.

Его голова озадаченно наклонилась в сторону, он отбросил Беса, точно так же как Дока, так как он больше не представлял для него интереса. Это чудовище двинулось в мою сторону, не сводя с меня взгляд. Твою. Мать.

— Ведьма... Иди сюдаарррр.

Тело отказывалось меня слушаться. Я лишь могла наблюдать, как его пасть всё ближе и ближе становиться ко мне. Он согнул задние лапы для прыжка. Это было последнее, что я видела, прежде чем зажмурилась, ожидая своей участи. Я выставила руку вперёд расправляя ладонь, которая напряженно покалывала, в защитном жесте.

Я почувствовала, как что-то резануло меня за бок, обжигая. Пискнув от боли, ожидала второго нападения, но его не последовало, только зловонное громкое дыхание недалеко от меня. Ноги подкосились, но я пыталась стоять на месте. Секунда, вторая, ничего не происходит.

Открыв глаза, я увидела прямо перед собой его морду, всю в крови, которая успела уже местами запечься, слюни, много слюней и мечущиеся из стороны в сторону человеческие глаза. Зверь был на расстоянии моей вытянутой руки и замер в прыжке, буквально повис в воздухе, еле опираясь на задние лапы. Он двигал своей передней лапой, но очень медленно. Так медленно, что пока он бы попытался нанести удар, я бы успела его обежать вокруг раз пять.

Выдох облегчение, что смерть виновата меня в последующие две минуты, а потом спазм в легких. Я что остановила это чудовище одной рукой? Просто рукой? Заставив повиснуть в воздухе? Да только от одного чувства эйфории и власти, можно было сойти с ума.

Бес появился из-за спины монстра с горящими глазами полными ярости с оттенками сумасшествия. Теперь я знала, что до этого момента не видела, какой этот охотник выглядит в настоящем гневе, который сносит крышу, вышибает тебя из реальности. Понадобилось два удара мачете, чтобы прорубить шею монстру, и наконец та скатилась по земле.

Бес устало закричал во всю глотку, выпуская пар. Он был весь в поту, слюнях и крови оборотня. Но всё это не имело значение.

Мой бок продолжал ныть. Видимо этот песик хорошо приложился к нему своими когтями, надо будет обработать рану, но это подождет, сейчас надо убраться отсюда подальше, прихватив с собой Дока, который повис на плече друга. Чем ближе мы подходили к бункеру, тем громче я слышала бухтение Беса. До нашего дома оставался приблизительно километр, когда Док пришел в себя и мог идти самостоятельно.

В гостиной были Гвоздь с Соколом, когда мы вернулись. То ли от того, что Бес увидел зрителей, то ли почувствовал, прилив сил, находясь дома, но этот парень стал орать по-крупному, а Док устало растекся на кресле.

— Твою мать, Алиша! Больше ни одной охоты! Эти игры для тебя закончены! — взорвался Бес.

— Лучше бы сказал - спасибо, что я в очередной раз спасла твою упругую задницу, — кричала ему в ответ, держась за бок одной рукой.

Ощущение, словно в рану прыснули кусочек раскалённой лавы, которая начинала растекаться медленно и тягуче по всем сосудам, плавя их.

— Ты понимаешь, что этот оборотень мог тебя на куски разорвать?! — стакан, из которого Бес смочил свое горло водой, успев сделать только глоток, полетел в стену.

— Спа-си-бо, Бес, это простое слово! – я прижала руку сильнее, пытаясь унять пульсирующую боль. — Мне хватило пережить этот ужас в видении, когда у Дока оторвали кусок шеи. Ты хотел той же участи? Что мне нужно было делать по-твоему?!

— Бежать, Алиша! Блять! Бежать! — в стену полетела вторая кружка.

Гвоздь встал с дивана, и положил руки на плечи Бесу.

— Эй, друг, отдышись и хорош рушить всё, что плохо лежит.

— Бес, если бы моя башка сейчас не трещала от удара, то доказал бы, что ты не прав. Кстати, Алиша, спасибо. С меня пять кило кофе, — голова Дока откинулась назад на кресло.

И я могла бы уйти, мне надо было уйти от этой комнаты подальше, пока наступило минутное затишье. Но вспыльчивый нрав не смогла победить боль по всём теле и то, что лица парней стали немного расплываться.

— Видишь, Бес, охотники могут быть благодарными. Бери себе на вооружение.

Меня начало бросать то в жар, то в холод. Я чувствовала, как испарина проступила на лбу, и хотелось последовать примеру Дока, и уже просто свалиться от усталости, но я стойко, по крайней мере пыталась, стоять на ногах, с вывозом встречая Беса, который уже вырвался из рук Гвоздя и летел ко мне.

— Что не понятного в слове – бежать? — процедил Бес каждое слово почти около моего лица.

— Я не пережила бы вашу смерть. Лучше погибну сама, — стойкой больше быть не получалось и слезы покатились из глаз, но я упрямо махала головой, пытаясь их скрыть. — И, если мне представится такой шанс опять, я сделаю это снова.

— Я тебе не позволю этого сделать.

Мы сверлили друг друга глазами, и никто не собирался отступать. Но я не помнила уже, что именно хотела от него добиться, с чего начался спор, когда увидела смятение и страх за мою жизнь в лице дьявола.

— Лисичка, — тихонько позвал Сокол, — А почему ты держишься за бок? Ты какая-то бледная.

— Ерунда, — мне пришлось проиграть в этой битве взглядов, отвечая Соколу дрожащим голосом, — Меня просто слегла задел оборотень на стероидах, — я постаралась приободряющее улыбнуться, но из-за боли, сделать этого не удалось.

Док моментально вскочил со своего места и уже через секунду был около меня, отнимая мою руку и отдергивая край футболки.

— Да это просто царапина… — пыталась заверить я, зря обеспокоенных моим здоровьем охотников.

— Блять, — сказали синхронно четверо парней уставившись на мою рану.

Мое любопытство победило, и я тоже решила проверить себя, надеясь, что они преувеличивают. Но всё действительно было плохо. На теле были четкие пять красных полос, от когтей монстра. Они были неглубокие, почти не кровоточили, только вся кожа вокруг, весь мой бок, был полностью черным. Будто он гнил прямо здесь и сейчас, отравляя весь организм. Увидя это зрелище не для слабонервных, я почувствовала боль от раны в полной мере. Она жгла не только кожу, но и органы внутри. Испарина на лбу превращалась в огромные капли пота, которые скатывались с лица и спины, моментально пропитывая одежду. Перед глазами появились черные мушки, и я плавно обмякла в руках у кого-то из охотников, закрывая глаза.

Глава 13

Глава 13

Бес

Я подхватил Алишу, когда увидел, как еë глаза начинают закатываться, а ноги уже не держали вовсе, и понес её в лабораторию Дока. В белоснежной комнате, лежа на кушетке, она почти сливалась со стенами: слишком бледная кожа, посиневшие за несколько секунд губы и грубые тёмно-синие вены, что пролегли под глазами. Дыхание было тяжёлым, нечастым. И казалось, что каждый новый глоток воздуха отзывался болью во всем теле, по тому, как она морщила нос, а меж бровей образовывалась складка.

Док осмотрел рану, обработал, сделал какие-то анализы и сказал, что скорее всего когти оборотня были смазаны ядом, природу которого он пока точно не знал. Алиша пришла в себя, но была по-прежнему слаба. Прошло уже пять часов, как Док кружил вокруг неё, пичкая какими-то таблетками, протирая рану растворами, но та продолжала расползаться огромной язвой по еë телу. После каждой новой попытки, улучшить еë состояние, я срывался на друге, кричал, чтобы он не останавливался, ведь результата все его манипуляции не приносили.

Я не мог потерять эту ведьму.

Пока Алиша лежала у себя, а Док пытался придумать новые способы излечения, экспериментируя со своими склянками, я не находил себе места. Боксёрская груша в моей комнате уже трещала по швам, от того количества ударов, что сегодня ей пришлось вынести от меня.

Блять, глупая ведьма, я как чувствовал, не хотел, чтобы она ходила на охоту. Меня предупреждали, меня предупреждали. Я – кусок дерьма. Нужно было лучше еë защищать. Связать, если бы понадобилось.

Алиша, моя Алиша.

Нет! Не смей так думать, она не твоя. И никогда твоей не будет. Так будет лучше, так лучше…

Док потребовал мою кровь, когда Алише становилось хуже. Конечно, хоть всю забирай. Только вот эта упрямая ведьма не сделала и глотка, отказываясь от неё наотрез.

Мы все переживали, нервы сдавали, напряжение росло. Костяшки пальцев уже кровоточили, когда я оставил бедную боксерскую грушу в покое, переключившись на стены в своей комнате.

Эта ведьма глубоко залезла ко мне под кожу, заполонив собой все мои мысли. Я засыпал и просыпался с мыслью о ней. Алиша — прекрасное рыжее создание, которое своей улыбкой и смехом поселила в моей тёмной душе тепло. И вот сейчас она с каждым часом становится слабее, оттенком кожи уже напоминая труп.

Меня предупреждали, меня предупреждали… Болван. Я корил себя, не переставая за то, что случилось с ведьмой, вспоминая тот самый день семь лет назад.

У меня была прекрасная семья, заботливые и понимающие родители, но мы просто оказались не в том месте, не в то время. У ведьм проходил шабаш, и мы просто попались им в качестве кожаных мешков с кровью для их ритуала. Четыре женщины не старше сорока, весьма привлекательные, но с чертовщинкой во взгляде и самыми гадкими намерениями.

Плохо помню, как над нами измывались, постоянно то отключаясь, то приходя в себя от очередной пытки, что была хлеще предыдущей. Каждый раз думал, что больнее и изощрённые быть не может. И ошибался. Мы с родителями были подвешены за запястья к какой-то конструкции не один час, прежде чем пришли по нашу душу, а точнее по наши органы.

Сначала ведьмы действовали даже гуманно, сливая с нас кровь, оставляя какое-то количество для продолжения жизни. Хотя лучше сказать – существования. Это было не больно, не считая момента, когда кожу разрезают поперёк проходящих вен. Чем больше крови с нас сливали, тем сильнее ощущалась слабость, сонливость и тошнота. А еще нас пичкали какими-то горькими растворами. Как я потом понял, они как раз убыстряли процесс кроветворения.

А потом начались настоящие пытки, когда следующим, что ведьмам потребовалось для ритуалов, стали человеческие глаза. Выбор пал на моего отца. Сучки не удосужились даже вырубить старика, чтобы он не мучился. Наоборот, они наслаждались его криками, пока ножом, а потом и пальцами буквально вырывали его глазницы. Отец умер сразу после от болевого шока, а следом и мать – сердце не выдержало. Не знаю, что ведьмы делали потом с их телами, да и знать не хочу, хватает собственного воображения.

Настал мой черёд. И вот тогда я почувствовал, что значит попасть в ад. В ход шла кожа, что была срезана тонким слоем небольшими лоскутами с бёдер, живота и груди. Их противный смех, что казалось я слышу круглосуточно, напоминал скрежет по металлу. Это тоже была своеобразная пытка – передышка, между отрезанием кожи и выковыриваем моей печени. Взяли ведьмы немного, но достаточно, чтобы я наконец сдох. Я не мог больше этого терпеть и действительно уже молил о смерти. Хоть там, по ту сторону, я обрету долгожданный покой. Не буду чувствовать себя мешком с костями, обтянутым местами кожей с литром крови во всем организме.

И вот долгожданная темнота, после которой я надеялся не очнутся. Но и тут моим желанием не дано было сбыться. Очухался на какой-то помойке, среди пищевых отходов и человеческими частями тела, что видимо были выброшены ведьмами за непригодность. А надо мной седовласый поджарый старик-ведьмак, который воскресил и объяснил мне моё предназначение. До сих пор не понимаю за какие заслуги заслужил вторую жизнь, да и особо рад ей не был. Я не мёртв и не жив. Балансирую где-то на грани двух миров с ненужным теперь органом – сердцем. Ведь оно не бьется больше. И ощущается как ненужный балласт в груди. А в голове лишь одна мысль, что не дает покоя ни днём, ни ночью – убить всех диких сверхъестественных тварей, оберегая род человеческий. Ведь для этого меня создали.

После перерождения я мстил, перерубив головы многим ведьмам, но цель была найти тех самых, ведь я хорошо запомнил их лица, и я сделал это. Когда с тремя из них было покончено, собирался со всем кайфом насладиться смертью последней. Я был совсем ещё зелёным охотником, мною движила только слепая ярость и месть, никакой стратегии. Это сыграло на руку ведьме, она оказалась куда умней меня, тем более знала, что я за ней иду, когда еë подруги уже были мертвы к тому времени.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я попал к ней в ловушку. Она неделями держала меня в подвале на цепях, пичкая своими отварами, от которых мой разум притуплялся, и я был в бреду, под кайфом, словно наркоман. И снова всё по новой. Она брала почти каждый день кровь для своих ритуалов, я был её нескончаемым источником. Пока однажды к ней в гости не зашла её племянница — Руби.

Она оказалась той еще штучкой. Руби была длинноногой блондинкой с прямыми, почти до пояса волосами. Слишком худая, хрупкая, но так только казалось на первый взгляд. Эта ведьма была очень сильной, мощная аура говорила об этом. Я ощущал еë всем своим нутром. В этой девушке самое пугающее и манящее - её глаза. Я и говорю не про их цвет или форму, а то что в них жило. Это было сплошное безумие, которое временами вырывалось на свободу в поисках своей жертвы.

Она часто несла нелепицу, но виной были её демоны в голове. У Руби был дар видеть будущее задолго до того, как оно случится, и она могла вызывать эти видения сама, как я понял. Похоже её слегка поехавшая крыша была расплатой за такие способности. Было жутковато оставаться с ней наедине, особенно когда она начинала нести бред, разговаривала с кем-то, глядя на меня, находясь при этом в другой реальности.

По моим ощущениям, я провёл в том подвале чуть больше месяца, как ведьме постарше надоело моё присутствие, и она решила избавиться от меня, но Руби ей помешала, сказав, что я важен, что должен буду исполнить своё предназначение в пророчестве одной будущей ведьмы.

Я погрузился полностью в воспоминания.

Мое тело раскисало на полу зловонного подвала, пропахнущего сушенными травами. Я старался не обращать внимание на затекшие конечности, которые были скованы кандалами. В голове нарастал хаос, сознание возвращалось, ведь действие той отравы, что поила меня ведьма, уже начинало сходить на нет.

Дверь со скрипом открылась. Луч света ударил прямо в глаза, заставляя зажмуриться. Теплая рука коснулась моей щеки, от чего я сразу дернулся, отбрасывая её.

— Убери от меня свои руки, грязная ведьма!

Блондинка звонко и весело рассмеялась. Похоже её забавляла моя беспомощность и раздраженность. Она села по-турецки напротив меня на холодный бетон, расправляя руками свою желтую юбку.

— Тебе нечего меня бояться, я договорилась с тетушкой, и она тебя не убьёт. Правда здорово? А как тебе моя юбочка? В следующем сезоне будет моден этот цвет. Конечно мне больше нравится фиолетовый, но куда деваться. Так, о чем я… Ах, да, ты пока не умрешь. — Девушка светилась от счастья, заполняя своим почти детским голоском всё пространство.

— Я лучше предпочел бы смерть.

Ведьма тотчас же посуровела, не оставив ни капли веселья на своем лице.

— Не смей даже думать об этом. Ты будешь нужен одной могущественной ведьме.

— Хрена с два я буду помогать кому-то из ваших!

— Оу, не волнуйся, милый мой охотник, — её губ коснулась лукавая улыбка, — еще как будешь. Руби видела это. Ты не только будешь помогать, но и защищать её, ценой своей жизни. Она станет центром вселенной …хотя нет, она будет твоей личной вселенной, — её глаза оторвались от меня и уставились на голую стену. — Вы такие милые хи-хи-хи …Луна всемогущая, да она красавица… лисичка…хитрая…смелая…твоя Невеста…

Каждое разумное слово, что мне удавалось понять из её бреда, било колом прямо в сердце. Такого будущего, что она мне пророчила, просто быть не могло! Но… Ведьмы вообще способны ошибаться? Невеста мне не нужна. Не хочу создавать пару, зависеть от кого-то. Тем более от еще одной ведьмы. Лучше опять пройти через пытки четырёх ведьм.

— Не мели ерунду, я никогда не свяжусь с ведьмой.

— Мой милый охотник, Руби лучше знать, Руби всё видит, — она кратко посмотрела на меня и вернула взгляд снова на стену, словно там показывали фильм. Её лицо помрачнело, — Война, много крови прольется, нужно будет кофе, много кофе. Да, лучше Руби одеться во все красное, уж очень много крови.

— Ведьма, прекрати о себе говорить в третьем лице. Ты меня раздражаешь.

Блондинка обратила всё свое внимание на меня. Было ощущение, что в её голове завертелись шестерёнки. Она неторопливо наклоняла голову из стороны в сторону, как сова. Жуткое зрелище.

— Мой милый охотник, мы с тобой подружимся в будущем, но не стоит портить наши отношения уже сейчас.

Руби на коленках подползла ко мне совсем близко, приковывая меня к месту своим бесноватым взглядом.

— А теперь запомни. Ты должен будешь помочь своей ведьме остановить эту мясорубку. Эта война затронет не только сверхъестественный мир. Руби видит, что будущая ведьмочка будет нуждаться в тебе так же сильно, как и ты в ней. Но в этом будет ваша проблема! — Руби гипнотизировала меня взглядом. — Руби видит…Это плохо… Очень плохо и так печально… Ты читал Ромео и Джульетту?

— Твою мать, ведьма, я не понимаю тебя!

Она схватила своими тонкими пальцами меня за плечи, впиваясь ногтями в кожу.

— Да что тут не понятно? Дурашка, глупый охотник. Вы станете погибелью друг друга. Руби видит так много вариаций будущего и в каждом вы жертвуете собой ради друг друга. Ты должен, обязан сделать так, чтобы это не случилось. Ты понял меня охотник?

— А иначе что? Что будет? — равнодушно спрашиваю я.

— А иначе Руби придется носить красный цвет, — её лицо мрачнеет и появляется дикий блеск в глазах от скопившихся слёз.

И вот я снова в своей комнате схожу с ума от того, что ничего не могу сделать.

Тогда, несколько лет назад, я не поверил Руби, сослав всё на её придурковатость и умалишенность и уже начал забывать, что она вообще была в моей жизни. Но вот, Док принес в наш бункер рыжую девушку без сознания. Беру её тело в свои руки и меня словно током прошибает, и я уже не в силах оторваться. Такая обалденно красивая, с ярко рыжими волосами, кожа нежная, словно бархат, идеальное тело, возбуждающие изгибы, которое как мужчине сложно было не заметить, розовые губки, манящие исследовать каждый их дюйм. Но нос охотника начинает чувствовать не ладное, сладкий цветочный запах вперемешку с металлическим привкусом крови и … Сырости. Ведьма. Брезгливо отбросил девчонку на диван, словно она может замарать, испачкать мою и так хреновую репутацию, мысли и тело.

Нет, нет, не может быть.

Сразу в голове выстрелили слова Руби. Она точно говорила о ней, сомнений нет. В голове тысяча вопросов. Ответов нет. Но одно знаю точно. Надо избавиться от неё пока не поздно. Но стоило ведьмочке открыть глаза и посмотреть на меня так дерзко и смело, без капли страха, что вся моя уверенность, что я не поддамся соблазну, тотчас же раскололась на маленькие кусочки.

С самой первой секунды нашей встречи всё было похоже на наваждение, зарождение которого нельзя было объяснить. Это было на уровне инстинктов: желание находится рядом, оберегать, прикасаться, вдыхать бесконечно этот обалденный запах пионов, что сносил крышу. Всё это больше походило на звериные повадки, чем на реальные человеческие чувства.

Тогда я стал наблюдать за Алишей: за каждым жестом, вдохом, улыбкой, которые сжигали остатки моей стойкости, так быстро, как лист бумаги.

В голове созрел план, который казался мне идеальным. Каждый день, я делал всё, чтобы это рыжее чудо возненавидело меня до скрежета в зубах. Блять, как же сложно было напялить равнодушную маску, вести себя как настоящий гандон и держать себя в руках, когда я с первых минут хотел заполучить её в свои объятия.

Впервые я почувствовал трещину в своём плане, в стене, которую я сам себе выстроил, когда застал Алишу в лаборатории Дока посреди ночи. Её желание помочь – не могли не тронуть. «Прикоснись ко мне своей душой» - и я буквально почувствовал, как по груди разливается тепло от её маленьких пальчиков, что почти коснулись меня. А я хотел этого, даже боялся пошевелиться, лишь бы не спугнуть. Она тянулась к цветку, который я набил из-за неё - напоминание о прекрасной рыжей девушке, что пахла как свежесобранный букет пионов.

Каждый день повторял себе, что я сильнее этих глупых чувств, которые заполняют всё мое сознание. Но против истинной пары похоже нет приёма и не существует никаких таблеток, чтобы перестать думать о ней.

Эта ведьма не помогала держаться от неё подальше, а только продолжала провоцировать. Я злился, но не на неё, на себя, что мой контроль трещал по швам. Ничего блаженнее, чем вкус её губ, я в жизни не пробовал. Я хотел ими упиться до беспамятства.

Моя девочка… Моё рыжее чудо.

Тот поцелуй был самой главной ошибкой, ведь её сердце забилось. Но в тот вечер у меня снесло крышу. Я хотел оторвать голову своим парням, за одни только непристойные взгляды в её сторону, особенно Соколу. Этот чувак доиграется, если продолжит лапать мою ведьму.

Моя, только моя.

Когда понял, что натворил, было уже поздно. С одной стороны, мое эго радовалось, что ведьма испытывает ко мне такие- же чувства, но разум бил колокол тревоги, что ни к чему хорошему это не приведет. Глупая ведьма, держись от меня подальше, я ведь так стараюсь, как ты можешь быть ко мне так мила после того, что я тебе наговорил. Если бы ты только знала, что моё сердце забилось еще в самый первый вечер, когда я увидел тебя. Для тебя.

И когда я понял и окончательно принял то, что я уже под властью этой ведьмы, меня охватил ужас. Самый настоящий, ужас приближающегося, неподвластного будущего, о котором говорила Руби. «Вы станете погибелью друг друга».

Нет, этому не бывать. Я не допущу, чтобы с ней хоть что-нибудь случилось. Она не должна зависеть от меня, не должна жертвовать собой.

Тогда я понял, что влюбился. По-настоящему, когда дыхание перехватывает, стоит только услышать её голос, доносившейся в одной из комнат, когда смущаешься, как мальчишка стоит ей посмотреть на тебя своими карими глазами так открыто, без лжи и притворства. Это подкупает. И как я мог этого не сделать, когда она так идеально подходила мне? Мне стало казаться, что я был влюблен в еë образ ещё до того, как Алиша появилась в нашем бункере. Наверное, именно такая женщина мне и нужна: нежная и дерзкая, смелая и ранимая.

Терял с ней контроль, стоило нам оказаться с ней наедине. Вспомнить только приём у Брука. Мысли поплыли, стоило только увидеть её в этом обалденно сексуальном чёрном платье. Стоял, как вкопанный, не способный вымолвить и слова. Просто любовался. Она прекрасна. Прямо сама дьяволица с огненными волосами, что пришла забрать мою душу.

И слетел с катушек окончательно, стоило только Алише прижаться ко мне, вдохнуть запах кожи и парфюма, почувствовать такое хрупкое и желанное тело подо мной. Дал волю своим желанием, всего на несколько грёбанных минут, оказавшихся самыми потрясающими в моей жизни. Когда тормозов нет, ты отпускаешь себя, даешь волю: рукам, что желают смять округлые формы; губам, что изнывают от желания попробовать её кожу на вкус везде. Желал просто насытиться ей. Если бы это было возможно и так легко.

Но опять ссора, по моей инициативе. Гадкие слова, что выплевываю в её адрес, что язык еле поворачивается. Я знаю, так нужно. Пытаюсь оттолкнуть её от себя как можно дальше.

А хочется совсем другого: просто притянуть, никуда не отпускать, всматриваясь в эти глаза цвета горячего шоколада. Меня тянуло к ней самым мощным магнитом. С каждым днем, её запах, всё больше воздействовал на мой разум, что я думал о ней каждую минуту, как какой-нибудь маньяк. Она больше не пахла для меня сыростью, как другие ведьмы. Её кожа источала запах лишь только что распустившихся пионов с нотками меда, когда Алиша была в хорошем настроении и приобретал горечь, когда она злилась. Дурман. Я точно становился настоящим маньяком, и понял это, когда купил себе кондиционер для белья с запахом этих цветов. Я не мог признаться парням, что чувствую её запах по-другому.

Эта потрясающая девушка ворвалась в мою жизнь. Я любил в ней всё, начиная от эмоциональных истерик (правда виной их был я), заканчивая тем, как она смешно морщит нос, когда улыбается. Я укромкой наблюдал за ней, пытался оставаться не замеченным. Самое любимое мое зрелище, когда она готовит на кухне и мурлыкает что-то из попсы себе под нос, вертя своей аппетитной попкой из стороны в сторону. Безумно мило.

Блять. Как же я хочу эту ведьму. Во мне словно проснулся озабоченный подросток, который орал мне на ухо зажать Алишу где-нибудь в темном углу и трахать, наслаждаясь её стонами. Попробовать на вкус еë кожу, покрывая каждую родинку поцелуями, постепенно опускаясь ниже. Как же я хочу еë. Хочу до боли в яйцах. Хочу услышать, как она кричит моё имя, почувствовать еë тело, обернутое вокруг меня, видеть еë лицо, испытывающее полное наслаждение. Хочу разложить еë на спине, входя быстро, резко, ловя губами вдохи и выдохи сладких стонов. Всë это было лишь в моих мечтах, и я четко действовал инструкциям, придуманным самим собой.

И вот мой план полетел к черту. Сейчас, ведьмочка умирает и отказывается принять своё единственное лекарство — мою кровь. Видимо настолько сильно она меня возненавидела, что я стал ей омерзителен. Очень не вовремя. Алиша спасала меня и умирает из-за меня. Сука. Всё, как и говорила Руби. Я не мог позволить этому случиться.

Мои ноги сами несли меня по коридору к ней, когда я налетел на Дока и тот придавил меня к стене, беря за грудки.

— Если ты сейчас же не пойдешь к ней и уговоришь выпить свою кровь, я клянусь, что убью тебя! — он сильнее вжимал меня в стену, скалясь зубами.

— Не волнуйся, — сказал я, отряхивая с себя его руки, — если с ней что-то случиться, я сам с собой это сделаю.

Переступал с ноги на ногу, топчась на месте, около её двери. Что сказать? А если не поверит? Не простит? Я бы так и сделал. И чем больше я обдумывал каждое слово, тем сильнее меня пожирала паника. Всё это бессмысленно.

В комнате Алиши было темно, её маленькое тельце свернулось калачиком на кровати.

— Док? — от её слабого голоса, у меня внутри все перевернулось, — Принеси мне еще одеяло. Холодно.

Моя ведьмочка лежала уже под двумя одеялами и просила третье. Похоже у неё лихорадка. Я подошел к её кровати, снял обувь и залез к ней под одеяло, прижимаясь к её спине. Было приятно ощущать Алишу так близко, её аромат тут же накрыл меня с головой.

— Бес? — её голос испуганно задрожал, когда я попытался приобнять её за талию. Она развернулась ко мне лицом. Зрение охотника уже приспособилось к темноте, и я мог разглядеть насколько измученно и уставшее выглядела девушка. — Бес, уйди, прошу. Ты сейчас нашел себе неравного противника, я не хочу с тобой препираться, у меня нет сил. Уйди. — Она попыталась толкнуть меня в грудь своей холодной ладошкой, но я перехватил её, и все-таки прижал к своей груди её тело.

— Нормальная температура охотника тридцать восемь градусов. Я согрею тебя.

Я почувствовал, как её напряженное тело начало расслабляться и вскоре совсем обмякло в моих руках. Дыхание Алиши выровнялось, пульс приходил в норму, тогда как мой можно было сравним с быстро несущимся поездом.

— Я хочу тебе кое-что рассказать. Только выслушай меня не перебивая, потому что… — я пытался подобрать правильные слова, — потому что я уже наломал дров и теперь пытаюсь все исправить. В общем… Это было примерно лет семь назад. Я был в плену у одной ведьмы и еë поехавшей умом племянницы…

Глава 14

Глава 14

Болезнь расползалась колючим плющом по телу, стягивая вены, капилляры и сосуды, впиваясь в них отравленными шипами. Я уже не понимала в какой части тела боль была терпимой, а в какой просто адской. Но измученной ею за несколько часов, я больше не могла кричать, не могла даже плакать. Только тихонько постанывать и желать, чтобы это быстрее закончилось. И неважно, что будет моим спасением – лекарство Дока, или же смерть. Лишь бы только не кровь Беса. Даже, находясь на смертном одре, пыталась сохранить остатки достоинства. Как бы глупым это не было.

— Ну и что ты молчишь? — спросил Бес после долгой паузы.

Мне было плохо ещё до его прихода: всё тело ломило, неприятный жар, по почкам будто били палками, и эта боль - яд, изливался в каждый орган. А после того, что мне рассказал Бес, про предсказание какой-то ведьмы Руби, про то, что он хотел меня уберечь, голова шла кругом и стало еще хуже. Ещё немного и я отключусь. Если бы меня не покидали силы, то давно бы уже врезала Бесу.

— Пошел на хрен, — сказала твердо и уверенно, правда шепотом, надеясь, что он меня расслышит.

— Я думал, так будет лучше, — его лоб коснулся моего. Горячо. — Мне казалось, что если ты возненавидишь меня, то не станешь жертвовать собой. Но я облажался. По-крупному, Алиша. Всё это к херам не сработало. — Бес гладит меня на щеке, смахивая горячие слезы, шепча безостановочно "Прости".

Но почему от его слов было ещё больнее? Резало, прямо по сердцу. По безнадёжно глупому органу, что молил ему поверить, его словам, уже который раз. Это уже походило на мазохизм особого вида, когда начинаешь доверять человеку, открываешься ему, зная, что он вот-вот отвергнет, обтерев о тебя ноги. Но ты всё равно принимаешь его вновь: обработаешь и перебинтуешь раны, натянешь одну из лучших своих улыбок и всё простишь. И все эти мучения ради нескольких сладких слов, нежных взглядов и ласковых прикосновений.

— Это галлюцинации от температуры… — это было моим оправданием тому, что происходит.

Бес взял мою руку и положил к себе на грудь в область сердца.

— Это тоже галлюцинации?

Под моей ладонью я почувствовала ровные толчки. Его сердце действительно билось. Но как это возможно? И снова всплеск эмоций, которых я не могла выразить из-за страшных болей по телу.

Мечтала, грезила, чтобы этот мужчина, в чей плен глаз я попала с первой нашей встречи, испытывал ко мне хоть долю тех страстных чувств, что испытываю сама. Но сейчас, узнав правду, во мне играла лишь обида.

— Ты хоть представляешь, как мне было больно? Ты ...Ты… — в моей голове проносилось куча мата, я так хотела выразить все переживания, что испытывала. Я так много хочу ему сказать, а точнее наорать на него, яростно колотить кулаками по его груди, чтобы он хоть на миг представил, как мне было хреново от одних его слов. Как тогда, так и сейчас. Но я была слишком слаба для всего этого.

Его рука продолжала гладить меня по щеке, успокаивая.

— Прости. Если сможешь, — Бес сцеловывал слезы, катящиеся из глаз. — Но ты должна выпить лекарство. Мою кровь.

— Чтобы опять слышать от тебя издевки, что я тебе должна?

Я ожидала подвоха в каждом сказанном им слове, в каждой проведённой с ним секунде.

— Нет, Алиша, такого не будет. Пожалуйста. Тебе становится хуже.

Он не был похож на себя прежнего: дикого парня, которому чуждо чувство любви, что убивал голыми руками, и глазом не моргнув. Сейчас передо мной сидела полная его противоположность. Этот мужчина нуждался в ласке и заботе, как никто другой, желающий открыть своё сердце и душу. Просто пока боялся.

Бес вынул складной ножик из кармана штанов и сделан порез на запястье. Я не могла видеть так же хорошо в темноте как охотники, но запах крови почувствовала сразу. Горло обожгло, рот наполнился слюной. Я захныкала, борясь сама с собой.

— Пожалуйста, Алиша, — его голос басом звучал около уха, а его запястье было уже около моих губ, которые тут же сомкнулись на его руке, как только он еë поднес.

Тёплое питье растекалось по горлу. С каждой каплей мой озноб пропадал, и пульсация боли по телу уменьшалась. Я жадно пила, не могла остановиться и была сама себе противна в тот момент. Наконец-то оторвавшись от своего спасения, я в страхе посмотрела в глаза Беса, чуть приподнимая голову вверх. В них не было укора и неприязни, что было очень непривычно. Он лишь погладил меня по голове и прижал сильнее к своей груди. Такой теплой и удобный.

— А теперь отдохни, — выдохнул он в мои волосы.

Я почувствовала поцелуй в макушку прежде чем провалиться в тягостный сон.

***

Я проснулась под звук биения сердца около уха. Самый приятный звук в моей жизни. Моя голова лежала на мужском бицепсе, а все моё тело покоилось в колыбели крепких рук. Так приятно, тепло и я чувствую себя такой защищенной и умиротворённой, вдыхая его сладкий с горчинкой аромат. Все это время я лежала, боясь пошевелиться, открыть глаза и нарушить прекрасное видение, сломать свою сказку. Было ощущение, что, открыв глаза, все окружающее меня вокруг растворится как мираж.

Бес слегла пошевелился, и его дыхание коснулось моей мочки уха.

— Я знаю, что ты уже не спишь, — лукаво произнес он.

Черт. Ну как я так спалилась? Пожалуйста, Боже, дай мне еще пару минут… И осталась настырно лежать, без движения.

— Алиша, прикидываться бесполезно. Твой пульс участился. Я чувствую, — даже по голосу было слышно, что Бес улыбался.

Всё же пришлось отрыть глаза, притворяться действительно больше не было смысла. Но всё же это было большой ошибкой, так как его лицо было еще ближе, чем я себе представляла. Его темное синие глаза, сейчас в темноте казались почти черными, но от этого не мене прекрасными.

— Как ты себя чувствуешь?

Я посмотрела вниз и поняла, что на нем не было футболки. Мой взгляд скользнул по его груди, широким плечам, что не были прикрыты одеялом. Всё, что я не могла увидеть в темноте, дорисовывало моё богатое воображение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Х-хорошо. Почему ты голый?

— Я в штанах. Лежать с тобой под двумя одеялами было очень жарко, — его голос звучал с хрипотцой, заставляя кровь закипать.

— Сколько я спала?

— Примерно часов двенадцать. Док заходил, интересовался как ты. Потом Сокол, я заверил, что с тобой всё хорошо и вышвырнул их отсюда.

Я положила свою ладонь на его грудь, желая ощутить те самые удары.

Тук.

Тук.

Тук.

И хотелось разрыдаться от счастья, что всё это мне не померещилось в лихорадке, что моё воображение не играло со мной, выдавая желаемое за действительное.

— Мне это не приснилось, — произнесла я вслух, всё ещё не веря до конца в происходящее.

— Не приснилось... — повторил Бес.

Кончиками пальцев, порхая, словно крылья бабочки и со всей нежностью, на которую я была способна, стала обводить края моей самой любимой из его тату - большого цветка пиона. Его грудь, покрылась мурашками от таких прикосновений, но останавливать он был не готов.

— Ты тогда сказал... В лаборатории, что это тату очень дорого тебе, — я перевела взгляд обратно на Беса. — Почему?

— Потому что она напоминает о тебе, — не задумываясь ответил он.

— Как это? — я широко улыбнулась. — Не вижу ни одного сходства.

—Твой запах... — Бес завёл одну руку мне за голову и стал неторопливо перебирать длинные пряди моих волос. — Ты пахнешь как этот цветок. И этот запах... Очень притягателен.

— Но вы же говорили, что охотники не чувствуют истинный запах, могут только распознать по нему принадлежность к виду.

— Так и есть. Но видимо запах истинной пары, мы всё же можем чувствовать. — Бес зарылся носом в мои волосы и прохрипел в них. — Он до безумия охирителен.

—Погоди, — сказала я, немного отодвигая от себя мужчину. — Когда я решила подложить червяков к тебе в кровать, твоё постельное бельё... Мне тогда показалось, что оно пахло этими цветами!

— Не показалось, — подтвердил мою догадку, смущаясь Бес. — Я хотел чувствовать тебя всегда, твой аромат, если мне не доступно ничего другого: ни тёплого взгляда, ни прикосновений. Я действительно помешался...

Мой взгляд сфокусировался на его губах, и я уже ни о чем другом не могла думать, придвигаясь ближе к его горячему телу во всех смыслах, закусывая нижнюю губу. Пальцы Беса коснулись моего подбородка и приподняли голову чуть наверх. Я могла разглядеть его сосредоточенный взгляд, который пробирал до мурашек и как в темноте хищно блеснула золотая радужка.

— Не делай так, — хрипотца в голосе усилилась. Как же сексуально.

— Как?

— Не играй со своей губой. Мне и так сложно сдерживаться.

От его слов моё сердце сделало кульбит и хотела уже выскочить из груди, но я старалась оставаться благоразумной, хотя это было чертовски сложно, ведь я лежу в постели с полуголым сексуальным мужчиной, который фактически признался, что хочет меня поцеловать.

Да и к черту всё.

— Так и не сдерживай себя, — шептала я около его губ, почти касаясь их.

Рука Беса соскользнула вниз. Его пальцы медленно скользили по моим изгибам, пробуждая мурашки, от его еле ощутимого, но такого явного прикосновения к моей коже. Он прошелся ими от плеч, по руке, скользя по талии и остановился на голых бедрах. Шероховатыми пальцами он вырисовывал узоры на моей коже.

Как же приятно.

— Алиша… Ты мой самый сладкий яд, — его дыхание было прерывистым, тяжёлым и таким возбуждающим, — Я так хочу тебя… Не искушай. Я на грани… — его пальцы больше не вырисовывали узоры, а впивались мне в бедро мертвой хваткой.

Пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы неё пискнуть от боли. Похоже, я стала действительно не нормальной, готовой терпеть от него не только душевную боль, но я физическую. Хотела смотреть на синяки, что оставят его грубые, требовательные и жадные ласки, вспоминать с упованием каждую проведённую секунду вместе.

— Я на грани с тех пор, как увидела…

Бес не дал мне договорить и обрушил на меня губы, пытаясь подавить еле уловимый свой стон. Этот поцелуй не сравниться с теми предыдущими: не было спешки, той минутной страсти, которая зажигала нас как спички. Нет, его поцелуи были неторопливые, чувственные, но не менее жаркие. Бес медленно посасывал мою нижнюю губу, не торопясь переходить к следующей.

Я чувствовала, понимала, что он вложил в этот поцелуй всë что хотел сказать, но не успел или пока не хватило смелости. Языком, развёл губы, лаская, мучая, забирая остатки всех тревог и волнений. Все нежные чувства, всё что у него было, всё, что этот охотник испытывал ко мне, он передавал губами нежно сминая, посасывая мои.

Голод. Вот, что я чувствовала сейчас от него. Дикий мужской голод, когда мужчина добрался до тела своей женщины. Когда хочется продлить, растянуть, как можно дольше этот сладкий момент, но в то же время нет сил больше ждать, изнывая от желания. Хочется рвать, присвоить. Чтобы сильно, грубо, страстно, чтобы искры, витавшие в воздухе, били по нервам. Его сильные руки уже по-хозяйски подмяли меня под него и тяжесть от его тела мне безумно нравилась.

С каждой секундой поцелуй становился жёстче и глубже, побуждая бабочек в животе проснуться. Бес углубил поцелуй своим языком, изучая каждый миллиметр в моём рту. Мокро, жарко, чувственно. Мои пальчики уже давно зарылись в его волосы, и были наготове притянуть его обратно, если этот дьявол захочет отстраниться.

Бес опирался на одну руку, перенося основную тяжесть своего тела на неё, хотя я готова была быть похороненной под ним, если этот огромный сексуальный мужчина вдруг раздавит меня, сейчас это не имело значения. Второй рукой он исследовал моё тело, откидывая яро одеяло, когда оно вставало ему на пути. Он забрался ко мне под майку, очерчивая указательным пальцам пупок, где уже и так всё ныло от желания и заскользил вверх к моей груди, сжимая еë. Твою мать, как же жарко. Я отпинывала ногами слои одеяла, чтобы наградить себя хоть какой-то прохладой.

Бес одним рывком снял с меня не нужную тряпку и поспешными поцелуями стал покрывать шею, но вдруг замер на несколько секунд, и продолжил уже в более плавном ритме, оставляя мокрые следы от своих жарких губ и холодок после, когда он отстранялся.

Мысли путались. Слишком жарко.

Я желала снять кожу, чтобы облегчить свои сладкие страдания. Но поняла, что это был не предел, когда почувствовала, что Бес стал спускаться ниже, целуя ключицу, и его губы стали подниматься по холмику груди. Его рот сомкнулся на моем соске.

— Беес, — протянула я, когда его рот втянул в себя уже и так чувствительный сосок, превращая его в острый пик. От его действий новая волна жара прошлась по моему телу и отдалась пульсацией в клиторе.

Бес слегла отстранился и подул холодным дыханием на мокрый след после себя, от чего сосок затвердел ещё больше, а тело прошибло током. Я дернулась от резкого перепада температуры, но не успела опомниться, как он жадно припал ко второй груди.

Пытка продолжалась, когда он пальцами поддел край моих трусиков и с треском разорвав их, отбросил в сторону. Я вздрогнула. Мокрая ткань отдалилась от кожи, вызвав приятную щекотку. Он продолжил поцелуями изучать моё тело и уже совсем сполз вниз, выцеловывая каждый дюйм. Когда я поняла, что он хочет сделать, а его горячее дыхание уже коснулось моего лобка. Его губы впивались в мою кожу, а зубы слегла прикусывали еë. Бес не спеша, аккуратно развел мои бедра в стороны, чувствуя легкое сопротивление.

Хорошо, что было темно, и никто не видел моего раскрасневшегося лица от смущения и возбуждения. Ещё ни один парень не видел мою киску так близко. Я приподняла голову из любопытства, потому что Бес остановился.

Он рассматривал мою женскую сущность, как что-то очень весьма увлекательное. Ещё больший приток крови получили щеки. Откинув голову назад и закрыв лицо ладонями, я попыталась свести ноги, но руки Беса, крепко удерживающие их, не дали этого сделать.

Его губы снова принялись за прежнее занятие, спускаясь от коленей по внутренней стороне бедра до самого интересного места. Только он уже не целовал, он уже жадно кусал кожу, спускаясь ниже. И меня это страшно заводило. Он придвинулся ближе к моему местечку, и своими широкими плечами держал ноги раскрытыми для него, и я больше не смогла свести их вместе, даже если бы захотела.

Бес большим пальцем провёл по половым губам снизу-вверх, чем вызвал оглушительный стон, обдал промежность лёгким горячим дыханием, заставляя буквально извиваться на месте. Он даже не представлял насколько сильно моё тело истосковалась по мужским ласкам. Когда горячий язык медленно очертил мой клитор, я задохнулась. Чувствовала, как он двинулся дальше, обвёл кончиком языка, едва касаясь кожи, мокрую дырочку по кругу.

— Ты уже такая мокрая… — его голос стал очень глубоким, что сначала можно было подумать, что он разозлен, рычит как зверь.

Я не могла ничего ответить, когда его большой палец коснулся моего клитора и стал кружить его уверенными движениями. Волна удовольствия начала накатывать страшной силой, извивая моё тело по кровати. Сердце бешено билось в груди от осознания того, что Бес сейчас просто ко мне прикасается, а когда я понимаю, где он это делает, заставляет терять рассудок окончательно. Он губами прижался к лону, имитируя нежный поцелуй, языком вылизывая каждый дюйм, чувствуя, как капельки смазки тонкой ниточкой опускаются на его ладонь.

Палец Беса проник внутрь и замер на мгновение. Тихий, неконтролируемый стон сорвался с моих приоткрытый губ. Проехавшись по коже, он развел двумя пальцами половые губы и склонился, вновь опускаясь на оставленное место.

Он проделал это ещё раз, увеличивая давление. Я уже не могла сдерживать стоны, когда Бес добавил второй палец. Пальцами впивалась в простыни, от перенасыщения чувств и сама не почувствовала, как мои бедра сами стали насаживаться, пытаясь получить больше. Одобрительно промычав, Бес ускорил темп, заполнив пространство хлюпающим звуком. Так пошло, так грязно и так прекрасно. Он трахал меня ими быстро, жёстче. Я исходила ещё большей влагой.

—Блять… Алиша… Ты такая узкая…

Бес покинул моё тело, и я непроизвольно захныкала, лишаясь своего почти наступившего оргазма. Он встал с кровати, я могла только слышать в темноте звук расстёгивающейся ширинки и наблюдать за очертаниями его прекрасного тела. Я теряла голову и забывала, как дышать, видя Беса обнаженным, а сейчас оставалось только поддаться своим воспоминаниям об его идеальном теле и довериться другим органам чувств. Он сбросил штаны и снова навис надо мной.

Я притянула его за страстным поцелуем покусывая его губы и ногами обвивая его спину, а руки скользили по желанной горячей коже.

— Прости, я не могу больше терпеть. Я так хочу тебя… Обещаю в следующий раз исправиться…

Я лишь кивнула ему, потому что сама уже изнывала, горела от желания. Желания получить этого мужчину целиком и полностью. Конечно я была не девственницей, но и богатым сексуальным опытом не могла похвастаться, и от неуверенности в себе и дикого предвкушения меня потрясывало, словно судорогой сводило.

Бес просунул одну руку между нами и я почувствовала, как он направил член к моему входу, растирая по нему нашу общую смазку. Дыхание замерло, а сердце ускорило свой ритм, когда его головка стала проникать в меня. Туго, медленно, он растягивал меня изнутри, заполняя собой. Я протяжно застонала, привыкая к его размеру, откидывая голову назад, выгибаясь в его руках.

Сладкая истома поразила каждую клеточку моего тела. Я снова сгорала живьем от того, что чувствовала сейчас, но готова повторять эти муки раз за разом.

— В тебе так хорошо… — Бес нежно покусывал мочку ухо.

Я не понимала, как этот мужчина был способен говорить, ведь я могла только издавать звуки наслаждения от всех его действий, но его слова заводили ещё больше.

Бес начал не спеша двигаться во мне, постепенно наращивая темп. Я зажала свой рот рукой, когда мои стоны начали одним за другим заполнять всю комнату.

— Не надо, — Бес схватил меня за запястье, закрепив руки над моей головой. — Я хочу слышать каждый твой стон… Хочу слышать, как ты кончаешь… крича мое имя… — шептал мне Бес на ухо.

После этих слов он не оставил мне шанса не быть услышанной, и начал вдалбливаться в меня со всей силой, с диким остервенением. Так как я хотела, так, как нужно было нам двоим. Его член скользил во мне, и я прекрасно ощущала каждую набухшую венку на нём внутри себя. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мы часто дышали, своими стонами нарушая тишину. Ни о каком нежном сексе речь не шла, наши тела слишком изголодались по друг другу. Мой клитор уже пульсировал в желании получить долгожданную разрядку. Словно услышав мои мысли, он углубил толчки, а ногти впились в его спину, царапая еë, хватаясь как за спасательный круг.

— Бес… Я ... — я громко закричала, а потом задохнулась, когда волна экстаза накрыла с головой, и Бес впился в мои губы своими, заглушая стон.

Резкие, прерывистое толчки, и я почувствовала теплоту, изливающееся внутри меня и обжигающее дыхание Беса в изгибе шеи. Отдышавшись, он немного отодвинулся, и покинул моё тело, и я сразу ощутила себя пустой. Но мой охотник тут же начал усыпать лицо мелкими поцелуями, отчего у меня вырывались короткие смешки. Это было так мило. В комнате был стойкий запах секса и нас. Наверное, счастливее, чем в этот момент я уже не буду, и хотела запомнить его на долго, каждую деталь, очерчивая своими тонкими пальцами, каждый изгиб, каждую мышцу своего охотника.

Я услышала, как к двери приближаются тяжелые шаги, два стука и ручка двери завертелась. Выброс адреналина случился в кровь и мои ноги вытолкали Беса с кровати. Тот грузно приземлился на пол и его не было видно, со стороны двери. Я еле успела притянуть одеяло к груди, когда та начала открываться.

— Алиша, не спишь? — Гвоздь сделал шаг в комнату и тут же остановился, поморщив нос.

Он внимательно осмотрел меня, сидящую на кровати, прикрывающую голое тело, в придачу растрепанные волосы, тяжело вздымающуюся грудь. И стало до того не ловко, что я не могла вымолвить ни слова, продолжая глупо улыбаться.

— Эм ... Ну я вижу тебе лучше... Я ... Я пойду, — он закрыл за собой дверь, а я так и осталась сидеть в немом ступоре.

Но вскоре услышала странные звуки с пола. Перекинувшись через кровать, я увидела, как Бес, лежа на полу, пытается унять приступ смеха.

— Думаешь он догадался?

— Ха, Алиша, тут даже слепой догадается.

Я ни разу не видела Беса таким … милым, с широкой улыбкой, заливным смехом и глазами, которые переполнены теплом и готова была смотреть на это чудо света вечно. Да, нам предстоит еще много что обсудить. И будет потрачен не один вечер, чтобы расставить все точки над и, и не одна ночь, чтобы насытиться друг другом, прежде чем всё придет в мирное русло. Хотя… Где мы, а где мирное русло? Оба вспыльчивые и импульсивные. Зажигаемся так же быстро как пламя спички. Главное, чтобы не погасли так же быстро, опалив друг друга своим огнём.

Мой организм напомнил о себе громким урчанием в животе. Я надела новые трусики и длинную футболу, Бес был лишь в одним своих штанах, и мы побрели в сторону кухни. Моя ладошка казалась такой крохотной в его руке. Большим пальцем он поглаживал моё запястье и даже это маленькое прикосновение дарило мне дикий восторг. Это казалось таким правильным.

Было ранее утро, ребята должны были еще спать, за исключением Гвоздя, как уже выяснилось. В гостиной действительно никого не было. Я нагло уселась попой на столешницу, пока мой полуобнаженный мужчина готовил рядом нам бутерброды. Если я умерла, то это рай, и я не хочу воскреснуть.

Я потянулась кончиками пальцев погладить его по щеке, но Бес недолго думая, раздвинул мои бедра и встал между ними, упираясь в меня своим пахом. Его руки нежно поглаживали меня по спине, а губы уже по-свойски нашли мои. От страсти, с которой он на меня набросился, у меня пошла голова кругом, а мысли были слова вернуться в постель. Одна рука Беса сжала мою попку, а вторая подвинула меня ближе к его возбуждению.

Повинуясь желанию своего тела, я слегка потёрлась об него, чем вызвала глухой мужской полустон – полурык. Этот звук будет лучшей наградой для любой девушки. Ведь слышать, как твой мужчина, державший вечно всё под контролем, в том числе и свои эмоции – сдаётся, млеет, тает у тебя в объятиях, то это сразу возносит твою сексуальность на новый уровень. И вот, пальчики уже смело проходятся по его кубикам пресса, нежно направляясь вниз. Медленно, как давно мечтала. И начинают опускаться на резинку штанов, оттягивая её.

Но его тело резко отстранилось от меня. Я открыла глаза и не успела понять, что происходит, как Док схватил Беса за шею, оттаскивая от меня. В следующее мгновение в челюсть моего мужчины прилетел кулак Дока.

— Нет, Док! — я соскочила со стола, собираясь броситься с кулаками на обидчика, но Бес жестом меня остановил, выставив вперёд ладонь, потирая челюсть.

— Я заслужил.

— Конечно ты заслужил, сукин сын! Ты опять над ней издеваешься? Используешь как игрушку? — еще один удар, пришелся в живот, а Бес даже не пытался защищаться.

— Док, прекрати! Никто никого не использовал. — Я кричала и не могла спокойно смотреть, как Бес подставляет себя под удар.

— Алиша, ты в своём уме? Ты забыла, как ночи на пролет плакалась мне о нём? — Док хотел остановиться, но злость кипела, и он выплюнул напоследок. — Гвоздь рассказал, что случайно застукал вас.

— Нет, я не забыла, но он больше не причинит мне боль. Всё изменилось.

— Да что, мать его, изменилось?!

Бес схватил руку Дока и пытался прислонить к своей груди, но тот поначалу упирался. Я наблюдала, как глаза Дока начали медленно округляться. Было ясно, он почувствовал сердцебиение моего Жениха. Повисло напряженное молчание и черты лица друга начали смягчаться.

— Как давно? - спросил Док после долгой паузы, уже спокойным голосом, убирая руку.

— С первого дня, — также спокойно ответил Бес.

— Что блять? Ты серьезно? – Док опять перешел на крик, — Я твой друг и ты ничего мне не рассказал! И Алишу мучил, зачем?

— Я всё тебе расскажу, но после. — Бес схватил одной рукой тарелку с бутербродами, другой меня за руку, и потащил в свою комнату.

Перед Доком было стыдно, и чёрные кошки с длинными когтями начали скрести душу. Для него я была словно младшая сестра и каждую пролитую мною слезинку, он переживал также, как и я. Но сейчас нужно всем время, чтобы остыть и всё уложить в своей голове.

Глава 15

Глава 15

Через несколько часов нас с Бесом все-таки выдернули из кровати, где мы лежали в обнимку, наслаждаясь друг другом. И я действительно наслаждалась этим мужчиной, без остановки вдыхая его запах, как наркотик, зарывшись носом в ямку между плечом и шеей. Я млела, когда Бес смотря на меня со всей теплотой в глазах, касался кончиками пальцев, еле-еле моего тела, словно я была призраком, его наваждением, и он боялся спугнуть свой мираж. Мне и самой не верилось, что этот сильный и грубый мужчина теперь мой и что он способен на такую ласку, от которой бабочки в моем животе, хромая от многочисленных переломов, но всё-таки ожили вновь. Уму непостижимо.

Если провести аналогию с кофе, то Бес - это американо. Он - крепкий, терпкий, горький с нотками кислинки и обжигающе горяч, но стоит добавить молока (чувства ко мне) и мой мужчина похож на капучино с нежной пенкой и насыщенным вкусом, который сводит с ума, и ты не можешь остановиться, пока не выпьешь его до дна и даже тогда, тебе будет мало. Мне всегда будет его мало.

Одно я понимала наверняка, я больше не смогу без него жить. Он - мой воздух, моя жизнь, моя страсть, и как сказала Руби – он моя погибель.

Мы с Бесом пытались принять тот факт, что теперь принадлежим друг другу. Я его Невеста, а он мой Жених. Мысль об этом не может не вызвать улыбку. Конечно ни о какой женитьбе речи не идет. Хотя ... Да что это я, нет, точно не идет. Но сам титул мне очень по душе.

И вот мы сидим с гостиной перед ребятами. Бес крепко сжимая мою ладонь, отчитывается перед ними, словно мы провинившиеся школьники. У парней глаза приобретают вид огромных блюдец, а Сокол вообще сидит с открытым ртом. На их лицах сомнения, а в головах полный раздрай. И даже, ворвавшиеся сюда внезапно вампиры, не привели бы быстро охотников в чувства.

Выслушав всю историю Беса, Док нарушил первый минутное молчание:

— Так, что мы имеем... Во-первых, Бес, ты - мудак конечно тот ещё.

— Не забывай, что говоришь со своим главарем, — Бес напрягся в кресле.

Он вообще не собирался что-либо рассказывать охотникам, но тут настояла я. Будет проще жить всём под одной крышей, если ребята будут знать, что произошло, а не теряться в догадках. И пусть нас сейчас рассматривали словно мы были с другой планеты или походили на парочку сумасшедших, и от их взглядов хотелось провалиться глубоко под землю, но я верила, что всë это стоит того.

— Это я тебе сейчас, как друг сказал. Я конечно вас с Алишей поздравляю, совет да любовь и все такое, но блять, это сложно переварить вот так сразу. Мне нужно время. — Док откинулся на диван потирая лицо ладонями.

— Ребят, у меня предложение, —встрял Сокол. — Давайте затащим к себе в бункер ещё одну ведьмочку.

Все уставились на него в непонимании.

— Ну а что? Алиша уже занята, а я тоже хочу себе горячую девочку, — Сокол надул губки.

— Сокол, уймись. — буркнул Кирпич. — До появления Алиши, здесь не ступала нога ни одной девушки, и никто даже не думал об этом, исполняя своё истинное предназначение.

— Ой, будто ты сам на неё не засматривался, — цокнул языком, недовольный Сокол. — Все, у кого есть член делали это.

Я моментально залилась краской. Да, поначалу я замечала плотоядные взгляды в мою сторону. Но со временем всё изменилось, и даже начала думать, что возможно мне всë показалось, хотя сама рассматривала полуголых охотников с не меньшим интересом.

— Сокол ... — предупреждающе сказал Бес, играя желваками и тот поднял руки в полной капитуляции.

— Во-вторых, —продолжил Док, — у нас находится Кровавая ведьма за которой охотился Юлиан. И у нас есть два пророчества, — он оперся локтями на колени и сложил руки в замок, — Алиша, попытайся вспомнить дословно что тебе тогда говорил колдун.

С момента моего ранения, признания Беса - всë так закрутилось, что совсем не хотелось вспоминать, что за мной продолжается охота. Желание обрести спокойствие в данный момент было остро как никогда.

Я громко выдохнула.

— Да придет к нам Кровавая ведьма, и содрогнётся земля там, где она ступает, да прольется кровавый дождь из слёз её врагов. И еще он сказал, что вожак, взявший меня в жёны, сможет завоевать мир. — От воспоминаний об Юлиане, по спине побежали мурашки. Я обняла себя руками, пытаясь успокоиться.

— Так, это первое, — загнул один палец Док. – Бес, а теперь ты попытайся вспомнить дословно, что тебе сказала Руби.

— Чувак, это было много лет назад. Дословно я не помню, но она сказала, что будет страшная бойня, которая затронет всех и она просила сберечь Алишу, — Бес посмотрел на меня, — и мы станем погибелью друг друга. Видимо так отчаянно будем пытаться спасти другого, жертвуя собой. И я прекрасно понимаю почему… — Бес нервно потер переносицу, зажмуриваясь, — Я действительно готов умереть за неё, — добавил он шепотом.

Меня пронзил страх от его слов. Кровавые картинки возникли в голове, где Бес в разных вариациях развития сюжета, защищает меня, прикрывая своим телом от неминуемой гибели. Будь то когтистые лапы оборотня, множество лечащих лезвий или клыки вампира.

— Бес! — испугано вскрикнула я.

Мой охотник лишь печально посмотрел на меня, и прекрасно понимала, что он чувствует, ведь ради него я тоже была готова на такую жертву. И уже не раз спасала его и сделаю это снова, если потребуется, не думая о себе. В эту секунду в его глазах, играли все те страшные образы, возникшие в моей голове, с точностью наоборот, где я прикрываю своим телом Беса.

Мне нужно отвлечься от мрачных мыслей, срочно. Готовка - лучшее лекарство на данный момент. Я встала и побрела на кухню к холодильнику, прислушиваясь к тому, что говорят мальчики.

— Мне кажется, это не полное пророчество про Алишу, — сказал Гвоздь. — Надо раздобыть его целиком.

— И узнать на кого конкретно работает Юлиан, — добавил Бес.

Достав пару яиц и молоко из холодильника, начала взбивать их для омлета.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— У меня есть знакомый вампир, — начал Бурый. – Могу наведаться к нему, может он с помощью своей ручной ведьмы сможет нам дать какую-нибудь информацию.

— Отлично. Отправляйся сегодня же. Тянуть нельзя. Все остальные тоже пробейте свои связи, может кто что знает. И общая тренировка через час, а то все смотрю расслабились в последнее время.

— Бес, расслабился только ты, — сказал Док и хотел добавить что-то еще, но после угрожающего взгляда главаря клана смолк.

— Эй, лисичка, а ты … сделаешь мне омлет?

Хоть я и стояла к мальчикам спиной, но по голосу Сокола чувствовала, как он ехидно улыбается.

— Конечно, — ответила без задней мысли, продолжая готовку.

— Она будет делать омлет только мне, — рыкнул Бес.

— Не будь эгоистом. Я всем сделаю, — только успела закончить фразу, как услышала дикий смех.

Обернувшись на охотников, я увидела, как цвет лица Беса стал почти багровым от злости, кулаки сжаты. Гвоздь вообще впал в истерику, сидя за столом и стуча по нему кулаком от смеха, а все остальные пытались подавить свои смешки.

— Что я такого… — а потом до меня резко дошло. — Ну вы и пошляки! Как дети малые! —отвернувшись обратно к плите, я пыталась скрыть свой проступивший румянец.

Прокручивая в голове слова Беса, что «омлет» я буду делать только ему, эта мысль дико возбудила, но немного пугала, ведь я никому и никогда… Раньше это было мне противным, но с Бесом, всё было иначе. И, наверное, я была готова попробовать.

***

От нового моего эксперимента с зельем, охотники сбежали от зловонного запаха, что наполнил всю кухню-гостиную. Казалось, что едкий аромат впитался даже в мебель, и от него мы избавимся нескоро.

Первой реакцией на его пары было обильное слезотечение, но меня это не остановило, и я продолжала варить в небольшом котелке водоросли с добавлением своей крови. Когда вся влага испарится, нужно разложить получившуюся массу на пергаменте и высушить. По рецепту из этой темно-зеленой жижи, что сейчас была у меня под носом, должно было получиться хорошее быстро заживляющее средство, которое надо будет наносить под повязку. Но пока это бурлящее нечто доверие не вызывало, и я мечтала поскорее уже с ним закончить.

Тренировка шла уже около двух часов, и я решила присоединиться к мальчикам. Надев шорты с топом, направилась в спортзал. Сначала Бес встретил меня похотливым взглядом, раздевающим на ходу, но он быстро сменился на грозный. И прожигающие лазеры из его глаз затронули каждого, кто хоть искоса осмелился смотреть в мою сторону.

Мой мужчина тренировал охотников поочередно на ринге, вымещая на них остатки злобы и напоминая каждому, что бывает за несоблюдение субординации. По крайней мере так казалось со стороны. В рукопашном бою, ему точно не было равных, он был невероятно быстр и селён. Бес начал обливаться потом и сняв с себя майку, обтер ей своё мускулистое тело, играя грудными мышцами и отбросил тряпку на пол. Боже …на нем оставались только штаны, но мой мозг в своей фантазии снял и их.

Я пока не видела Беса полностью голым при свете, но от одной мысли, что это скоро произойдет внизу живота приятно заныло.

Но я пришла сюда не отвлекаться. Сокол вызвался быть моим подопытным. Я не раз вспоминала тот момент, как мне удалось задержать фактически в воздухе того оборотня, и хотела попробовать это повторить. Мысль о том, что я обладаю такой силой, приводила в восторг, но и вызывала дискомфорт. Я ничего о себе не знаю и нет никого кто бы меня научил. Это как ходить в темноте, натыкаться раз за разом на стены и тупики, не рассчитывая на чью-либо помощь, пока сам не поймёшь где выход.

Сначала мы с Соколом пробовали тактику, где он просто выполняет какие-то действия, а я пытаюсь силой мысли его остановить. Выставив руку вперед, как делала это на кладбище, пыталась устремить всю силу в одном направлении. Кончики пальцев знакомо покалывало, но ничего не происходило. Ведьма внутри меня начинала недовольно ворчать. Потом, сменив тактику, Сокол попробовать бежать на меня, пытаясь снести с ног (а ему это удавалось), а я должна была его остановить.

Каждый раз оказываясь на полу на матах, мы дико смеялись, но сдаваться не собирались. После десяти неудачных попыток Сокол сказал, что почувствовал некое сопротивление в мышцах, словно бежит против ветра, значит мы на верном пути. И продолжали до тех пор, пока в очередной раз, начав падать на маты, я перевернулась в воздухе и оказалась сверху на Соколе. Не прошло и двух секунд, как я попыталась встать, сильные руки подхватили меня, комната завращалась, и я оказалась на плече Беса.

—С меня хватит, — недовольно бурчал Бес, быстро унося меня из спортзала.

Это было дикой наглостью с его стороны вот так прервать мою тренировку, из-за какой-то глупой и необоснованной ревности. Я начала размахивать руками и ногами в воздухе, в надежде, что он меня услышит и отпустит. Но получила лишь шлепок по попе.

— Отпусти! У меня только начало что-то получаться! — Но он не слушал меня и уносил дальше. — Ты пещерный человек!

Вверх тормашками я увидела перед собой плитку общей душевой. Потом снова всё завращалось, и я стояла уже на своих ногах, немного покачиваясь от резкого прилива крови к голове. Бес выглядел разъяренно, но очень сексуально, с этими забитыми на тренировке мышцами и огнем в глазах. Он затолкал нас в одну из душевых, закрывая матовую дверь.

— Бес, что ты…

Не успела я договорить, как он впился в меня губами, прижимая меня спиной к дверце. Почти больно, но я не обращала на это внимание, пока его губы целовали меня с такой страстью, что дышать удавалось через раз, и чувствовала, что мы теряем контроль оба. И моментально было забыто то, как нахально он меня вытащил с тренировки и больше сопротивляться ему у меня не было ни желания, ни сил.

Он рывком снял с меня топ, и снова прижался к моей груди. Чувствовать его горячую кожу на моей, было уже наслаждением. Пальцы вцепились в его бицепсы, пока он продолжал блуждать руками по моему телу. Дотянувшись до моих шортиков, Бес присев на колени, помог мне снять и их тоже, поочерёдно вытаскивая из них то правую, то левую ногу. На мгновенье я засмущалась, стоя перед ним совсем обнаженная. Особенно когда лобок оказался прям перед его лицом. Бес поцеловал тазовые косточки, постепенно поднимаясь выше, к небольшому выступающему животику.

Я не была ханжой и люблю своё тело. Но вдруг ему что-то не нравится? Ведь при свете дня обнажёнными мы видим друг друга впервые. И я всегда была в восторге от того же самого небольшого животика, округлых бедер - они делали мои формы аппетитными, небольшая грудь, но зато упругая двоечка, была намного удобнее, чем размеры больше. Но увидя, как мужчина поедает меня глазами, замерев неподвижно уже на несколько минут и то как его член настырно пытается разорвать ткань штанов, отогнали все сомнения.

Бес начал торопливо развязывать шнуровку на штанах, освобождаясь от них. Какое-то время не дышала точно, пока бесстыдно рассматривала то, что скрывалось от меня под слоем его одежды. Мы стояли и откровенно пялились друг на друга, желая запомнить каждую деталь: количество родинок на плечах, где одно тату плавно перетекает в другое. Прочувствовать ту бешеную энергетику, что витала воздухе, сбитое дыхание и запомнить взгляд горящих от любви глаз человека, для которого ты стал даже не миром, а целой вселенной.

Размеры его достоинства, тем более такого возбуждённого, действительно поражали, и всё в придачу к идеальному телу. Мне так и хотелось прикоснуться к его члену, проверить, действительно ли и там его кожа такая же бархатистая. Мысли о минете не казались мне уже чем-то противным и нереальным, и от возбуждения я прикусила нижнюю губу. Между ног было влажно. Он нужен мне срочно. Весь он. Только видимо находясь еще под впечатлением, я стояла не шелохнувшись.

Одной рукой Бес включил душ, не отводя от меня взгляда, и на наши головы полилась теплая вода.

— Ты очень грязная девочка, Алиша, — сказал он, снова впечатывая меня в стену душевой, двумя пальчиками сжимая мой сосок.

— Бес … — дыхание участилось, а лоно неумолимо заныло. — Сюда же могут войти.

— Я думаю, что им ещё дорога их жизнь, — его голос звучал хрипло, мягко и чувственно.

Неожиданно Бес развернул меня в своих объятиях, прижав спиной к своему животу и груди. Он слегла наклонился и скользнул к развилке моих бедер, обжигая дыханием шею и проводя по коже кончиком языка.

— Раскройся для меня, — прошептал он на ушко.

Я повиновалась в предвкушении. Проведя по внутренней стороне бедра, Бес накрыл моё лоно рукой и надавил пальцем на клитор, вырвав стон из меня. Вода лилась между нами, но я едва это замечала, меня отвлекали возбуждающие ласки. Я ждала, сгорала от желания, когда Бес войдет в меня и ахнула от того, что он оставил в покое клитор и погрузил один палец внутрь.

— Такая горячая и влажная. Для меня, — шептал Бес.

Его "для меня" звучало очень собственнически. Он наслаждался этим явно не меньше меня, от того, что имел такое влияние на моë тело только он один. И Бес был прав. Только его грязные фразочки, его сильные руки и грубые ласки распаляли меня ещё больше.

Я повернула голову в сторону, откидываясь на его плечо.

— Трахни меня… Пожалуйста, — шептала я в его губы, пытаясь сильнее насадиться на его палец.

Бес обернул руку вокруг моей талии, прижимая к себе сильнее, второй рукой снял со стены ручку от душа, и направил струю воды прямо на мой клитор. Приятный спазм сковывал всё тело. И трудно было понять, мокрая я между ног от льющиеся воды или от собственной смазки. Постанывая, я терлась попкой об его член, желая получить большее. И закричала, когда он двумя пальцами проник в меня, трахая быстро и глубоко.

Наслаждение стало таким сильным, что я не способна была думать и уже еле могла устоять на ногах, но заведя руку за голову, схватилась за шею Беса, выгнувшись в его руках. Он повернул пальцы внутри меня, и я снова закричала. Бес потер заветную точку, заставляя тело сильно дернуться от оргазма.

Он не останавливался, пока я не начала молить прекратить, потому что не могла больше терпеть. Бес медленно вынул пальцы, разворачивая к себе лицом и впиваясь зубами в мой изгиб шеи, вызывая новые ощущения: наслаждение с нотками боли. Его губы посасывали, а язык зализывал место укуса. Я всё еще постанывала от оргазма, и этот мужчина не давал мне прийти в себя после него.

Я чувствовала, как его член пульсирует у меня между ног и мои женские органы снова откликнулись на его зов. Его ладонь схватила мою задницу, крепко сжимая. Я обхватила его руками за шею, когда гладкая головка начала медленно проникать в меня, становясь со мной единым целым, вырывая протяжный стон у обоих. Только когда наши бедра соприкоснулись, он остановился. Его губы коснулись моей щеки, и нежными поцелуями он покрыл одну сторону моего лица.

Бес отстранился, прежде чем глубоко вонзиться в меня, сильно, уверенно, впечатывая мой голый зад в почти прозрачную дверь душевой. От плитки громко отскакивали наши стоны и мои становились громче, когда его пах попал в то самое сладкое местечко, доводя меня до безумия, до второго оргазма. Кожа покрылась мурашками, кровь быстро мчалась по венам. Дрожа всем телом, я почувствовала, услышала звук, доносящийся из глубины его горла, когда Бес достиг своей кульминации. Он прильнул ко мне губами и кончил.

Звенящая пустота в голове, тело, наполнившиеся сладкой истомой и глаза напротив, смотрящие на тебя с обожанием. Всё это осталось после нашего секса. Раскрасневшиеся и довольные мы вышли из душа, пощипывая друг друга, играя как маленькие дети.

Только наше хорошее настроение вмиг улетучилось, когда мы вошли в гостиную. Все парни были с мрачными лицами. На стуле, в разодранной одежде сидел Бурый, тяжело дыша, уставившись в пол.

К нему, на всех парах нёсся Док, неся в руках флаконы с разноцветной жидкостью.

— У нас проблемы, — сказал Бурый, смотря на нас с Бесом, — После встречи со своим знакомым вампиром, я направился обратно в бункер и недалеко от сюда меня окружили четыре оборотня. Я сразу пошел в наступление, только вот целью их было не убить меня.

Бурый начал расстёгивать уцелевшие пуговицы на рубашке и сняв её полностью, я замерла в ужасе, хватаясь, не глядя за Беса, чтобы устоять на ногах.

На широкой груди охотника, чистой от татуировок, но грязной от когтей и свежих кровоподтеках, были выцарапаны три хорошо читаемых слова.

Три слова от которых у меня задрожали коленки, и я рухнула бы на пол, если бы Бес не держал меня за плечи. Три слова от которых я снова вспомнила тот ужас, что мне удосужилось пережить в ночь своего обращения на поляне. Три слова от которых я успела попрощаться с жизнью.

«Верните мою ведьму».

Глава 16

Глава 16

Я попросила Беса оставить меня одну. Нужно было побыть со своими мыслями наедине. И вот, лежа на своей кровати в кромешной тьме в позе эмбриона, понимаю, что это было плохой идеей и меня захлестывает паника, от не знания, что делать дальше.

Я - недоведьма, по сути обычная девчонка, на которую слишком много всего свалилось за последнее время. До боли в груди хотелось отомстить Юлиану за смерть близких, но не понимала, как его найти, или может боялась это сделать. Оттягивала этот момент. Но сегодня, увидев послание на груди Бурого, я поняла, что колдун нашел меня сам. Это точно он, сомнений нет. Чувствую себя маленькой девочкой, загнанной в угол в какой-нибудь подворотне, где благодаря одну единственному светившему фонарю, можно увидеть тень дикого зверя, которая непоколебимо приближается. Виктор снова причиняет вред моим людям, пусть и не своими руками.

Мне стоило восстать против него, начать что-то делать, но я не могу, я боюсь. Боюсь. Боюсь.

Лёгкие сжались и кислород стал казаться недосягаемой блажью. Мне начинает не хватать воздуха от мысли, а что если я не справлюсь, а что если из-за меня погибнут мои охотники? Мне плохо, душно, в груди давит, я начинаю часто дышать, хвататься за простыни и прокусывать их, пока ткань не начинает разрываться.

Кровать рядом со мной прогибается и любимые теплые руки обвиваются вокруг талии. Бес. Его объятия вскоре успокаивают меня. Не проронив и слова, мы лежим в обнимку. Хоть и приступ панической атаки отступил, но я ощущаю то напряжение, которое не покинет этот бункер в скором времени.

Что-то нехорошее грядет. И это послание было только началом.

В эту ночь никому не спалось. Все, кроме пострадавшего охотника отправились патрулировать территорию. Они надеялись, что им подвернутся те же оборотни, что напали на Бурого. В планах было схватить одного и методом кулаков и ножей вытрясти из него полезную информацию. Конечно же меня слушать никто не стал, что безопаснее будет остаться в бункере. И вот, уже битый час я хожу по опустевшему убежищу, пока со стороны кухни-гостиной не послышался шум.

Бурый обернулся сразу, как только я вошла, стоя около кухонного гарнитура с кастрюлей в руках. А на полу лежал как раз источник шума – упавшая крышка.

— Разбудил? — спросил он с бесстрастным лицом.

— Нет, не могу заснуть. Волнуюсь за мальчиков.

Я села на кресло, что было самым ближним к кухне. И спустя продолжительное молчание, пожалела, что осталась. Я никогда раньше не оставалась с Бурым наедине и разговоров по душам у нас с ним не было. От нависшего над нами дискомфорта, я уже потянулась к пульту, чтобы включить телевизор, как охотник внезапно пробормотал:

— Супом не делюсь. Мне самому мало, — и снова послышались звуки чавканья и скрежета ложкой по металлу.

Его брошенная фраза, была такой простой и до ужаса показалась мне милой, что захотелось улыбнуться.

— Ничего. Приготовлю завтра ещё.

Пока охотник доедал труды моего творения, я рассматривала его татуировки на руках и части спины, что открывала майка. Внимание привлекло левое плечо, где чёрно-белыми чернилами было изображено часть циферблата с римскими цифрами, где в конце красовался большой цветок розы. Пока я пыталась увидеть что-то еще, Бурый с грохотом кинул посуду в раковину. Если бы я знала его первый день, то подумала бы, что он так показывает свой нервоз. Но на самом деле он был просто большим и неповоротливым мишкой, и возможно, душа у него была такая же плюшевая.

Бурый выругавшись про себя, разорвал майку и стал смывать остатки мази с груди, что нанес ему Док.

— Зачем ты…

— Жжёт, — ответил он, перебивая меня. — Черт. Из-за того, что надрезы были сделали когтями оборотня, заживать будет медленнее, но они начинают снова кровоточить. — Охотник развернулся ко мне лицом, демонстрируя надпись, от которой у меня снова прошелся мороз по коже.

— Хочешь я посмотрю в лаборатории Дока, чем еще можно намазать? — прочистив горло спросила я, отводя взгляд в сторону, не желая смотреть на омерзительные буквы.

— Нет. Это уже четвертая мазь из его арсенала. Под когтями оборотня содержится какое-то вещество, благодаря которому раны так тяжело заживают, — Бурый устало выдохнул, промокнул мокрой салфеткой снова проступившую кровь с груди. — А это что? — он указал подбородком в сторону столешницы, где подсыхали мои водоросли.

— Оу, это мои эксперименты. Не обращай внимание, — отмахнулась я.

— И в чём суть?

Конечно я хотела попробовать в действие своё варево, но боялась, что от этого, коже Бурого станет только хуже. Вдруг покроется волдырями или её вообще разъест. И тогда одним хмурым взглядом Дока я не отделаюсь.

— Ну знаешь… их накладывают на раны, чтобы ускорить регенерацию, — быстро протараторила я.

— Так давай попробуем, — недолго думая согласился Бурый на эту авантюру.

— Я не уверена в его действии, и оно еще не опробовано. У тебя может быть аллергическая реакция…

Пока я лепетала и пыталась отговорить охотника от этой идеи, Бурый взял небольшой кусочек высохшей водоросли и приложил к своей груди. Та в следующую секунду шмякнулась на пол, как только он отнял палец. Я не сдержала смех от того, как Бурый стоял и в недоумении смотрел на пол на кусок зеленой сухой жижи и не понимал, что он сделал не так.

— Давай я помогу, — я соскочила с кресла и направилась на кухню. — Садись, — сказала Бурому, показывая на диван.

Вернулась я к нему с небольшой миской воды, горской сухих водорослей и новой повязкой.

— Сначала нужно было немного их смочить, — взяв один пласт и окунув его в воду, я приложила к груди Бурого. Продержав так несколько секунд, хотела посмотреть нет ли явных новых проявлений на коже.

— Это даже приятно, — сказал Бурый, когда я почти уже сняла размокшую зелень с его груди. — Такой легкий холодок. Лучше, чем от средств Дока.

И после его утвердительного кивка я стала уже уверенней наносить средство на его грудь, стараясь не смотреть на ядовитую надпись целиком. Мы бы так и проработали молча, пока глазами снова не наткнулась на краешек той самой татуировки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Эти часы с розой… Они что-то значат для тебя? — спросила я шепотом.

— Охотники не бьют на своём теле бессмысленные картинки. Эту я посвятил своей бабушке. Её звали Роза.

— Да, Бес рассказывал, что тебя воспитывала одна бабушка и даже после своего обращения ты приходил её навещать.

— Бес? Он не должен был тебе это говорить, только если бы я сам этого не захотел. — лицо Бурого приобрели более суровые и заострённые черты, что я на миг испугалась.

— Не то, чтобы он прям рассказал… Скорее я просто увидела это в видении, понимаешь, в другой реальности, — охотник не понимающе уставился на меня. — В общем, не обращай внимание. Ведьмины штучки, — я постаралась перевести всё в шутку и спустя какое-то время охотник действительно расслабился.

— Я вырос у бабушки на ферме. Родителей не знал, да и не хотел. Я не ходил в школу. Роза обучила меня грамоте, да и как за скотиной следить. Мы жили с ней в своём мире, где нас обоих всё устраивало. Было хорошо, спокойно. И это было замечательно. Городская суета была не для меня. Я однажды попробовал, перебрался в город, но спустя уже две недели сбежал обратно к бабушке. Тем более с каждым годом я наблюдал, как быстро она стареет, как силы покидают её, и она не может выполнить даже самую простую работу на ферме. А она у нас была не маленькая: с десяток кур, пяток лошадей и свиней, да и поля. За всем нужен уход. Бабушке приказал отдыхать, сам занялся хозяйством и сам не заметил, как из жилистого пацаненка превратился в какого-то качка. Вот что значит свежий воздух и домашнее молоко. Ну и как-то вечером, когда загонял лошадей в конюшню, увидел капли крови на сене. Пошел по их следу и увидел, как двое оборотней, а тогда я думал, что это волки, загрызли одну из моих кобыл. Хотел напасть уже на них, шел на них с вилами, но впал в ступор, когда зверь встал на задние лапы, и начал поедать сердце, только что вырванное из лошади. А потом они решили полакомиться моим.

Как я потом узнал, не чистокровные слабые оборотни питаются сердцами людей или животных. Это дает им пережить болезненное обращение, которые обычным оборотням дается без труда. Так я стал охотником. Бабушка говорила, что время –это самое дорогое, что у нас есть.

С диким любопытством я слушала Бурого, не смея перебивать. Каждая история охотника впечатляла и несла тяжелый балласт – память о своих близких, с которым они ни за что не расстанутся, как бы больно это не было, сколько бы шрамов это не оставляло.

— Спасибо, что поделился со мной.

Следующее утро началось со споров. Бурому пришёл ответ от его знакомого вампира, что ему есть что нам рассказать, но он хочет встретиться с нами лично. В том числе и со мной. Только вот эта идея не понравилась Бесу, от слова совсем. Итогом были сломанный стул и новая вмятина в стене от кулака. Хоть и шрамы на груди Бурого уже затянулись, но все понимали, что нас может поджидать снаружи бункера. Мой охотник беспокоился за меня и его опасения мне были понятны. Только вот мне до чертиков было интересно, что скажет нам вампир, и может это как-то приблизит меня к плану как отомстить Юлиану.

Было принято решение, что на встречу пойдем я, Бес, Бурый и Гвоздь. Три сильных охотника и одна неплохая ведьма, по-моему, шансы хорошие. Встреча была назначена на уже знакомом нам кладбище после сумерек. Это место хранило плохие воспоминания и мне уже хотелось поскорее отсюда сбежать.

Мы ждали нашего вампира около входа в церквушку, и он опаздывал уже почти на час. Не нравится мне всё это. Нервно переступая с ноги на ногу, я прислушивалась к каждому шороху. Бес на удивление, выглядит более спокойно, или по крайней мере мог хорошо скрывать свои эмоции, как мы уже выяснили ранее. Его пальцы переплелись с моими, и моя голова упала устало ему на грудь. Я ощущала его поддержку и ему необязательно было что-либо при этом говорить, это чувствовалось во взгляде, то, как он нежно целует в меня макушку, поглаживая ладонью по волосам.

— Алек, наконец-то, — сказал Бурый.

Я подняла голову и увидела высокого худощавого блондина, с собранным хвостом на затылке. Острые, выраженные скулы; бледное, но красивое лицо; гипнотические серые глаза цвета платины, несомненно притягивали.

— Вечер добрый, — произнес Алек согнув губы в полуулыбке, обнажая свои клыки. — Так значит, это ты у нас будешь Кровавая ведьма, — он деловито сложил руки в карманы брюк, изучая меня взглядом, — Ну и переполох ты навела.

—В каком смысле? — спросил Бес, приобняв меня за плечи.

— Она - главная тема для сверхъестественного мира. Каждый вожак стаи хочет заполучить себе её.

У меня в горле образовался ком, но сумев все-таки подавить его спросила:

— Ты хочешь сказать, что обо мне знают…

— Все, — перебил меня Алек, — Вампиры, оборотни, все кто жаждет власти хотят заполучить ведьму, о которой столько лет говорилось в пророчестве одного сумасшедшего колдуна.

— Ближе к делу, — сказал Бурый. — Нам нужно пророчество целиком.

— Эх, — выдохнул вампир, — Все-то вы торопитесь. Ну ладно. Когда на небе загорится красная звезда, да придет к нам Кровавая ведьма, и содрогнётся земля там, где она ступает, да прольется кровавый дождь из слёз её врагов. И лишь истинный вождь, взявши её в супруги, сможет не только повелевать ей, но и всем миром. А рожденное дитя от их союза, прольёт в этот мир свет или тьму.

Я стояла ни живая, ни мёртвая после услышанного. От мысли, что кто-то хочет использовать меня как инкубатор и орудия для власти, то чуть не вывернуло на изнанку.

— Это есть в письменном варианте? — спросил Гвоздь.

— О, нет. Мне самому дали это прочитать.

— Кто? — спросил Бес, предчувствуя неладное, как и я.

— Виктор, — ухмыльнулся вампир. — Не волнуйся, конфетка, ты скоро с ним познакомишься, но предупреждаю, он очень зол из-за того, что ты от него сбежала.

Мои ноги подкосились, а из-за кустов и деревьев послышались звериные рычания с разных сторон. Мои охотники встали по разные стороны от меня, образовывая круг.

— Алек, как ты мог?! — закричал Бурый, увидя первого волка, выходящего из тени.

Вампир пожал плечами.

— У них мой брат, — он сказал это так равнодушно и после появления еще двух оборотней вокруг нас - исчез, не успела я и моргнуть.

Нас окружали звери, которые явно не были настроены дружелюбно. Они рычали и клацали своими челюстями, приближаясь к нам. Охотники достали из поясов свои ножи и встали в стойку, готовые к нападению. Бес завел меня за свою спину. Моя голова крутилась из стороны в сторону, пытаясь сосчитать количество волков на поляне.

Один, два, четыре, семь. Гадство.

Семь огромных волков окружали нас в кольцо. Сердце успело уйти в пятки, как первый оборотень пошел в наступление и прыгнул на Гвоздя, а за ними пошли в атаку все остальные. На одного охотника приходилось по два оборотня, я только и успевала смотреть, как Гвоздь и Бурый уворачиваются от их зубов, попутно нанося удары ножом. Один волк бросился в нашу с Бесом сторону, но быстро получил кулаком в челюсть, и это лишь ненадолго его затормозило, как он бросился вновь. Хоть охотники успешно отбивали все атаки, но шансы были не равны, и я понимала, что, вскоре измотавшись, мы начнем проигрывать. У Гвоздя были видны уже следы от когтей на руках, откуда начинала просачиваться кровь. Вытянув руку вперед, я сконцентрировалась на одном из волков, нападавшим на него в попытке притормозить.

Адреналин стучал в висках, пальцы горели, а волк действительно стал двигаться, как в замедленной съемке и Гвоздю удалось вонзить нож в его шею. Я оставила их и перешла к следующему волку, с которым боролся Бес. Сдерживала оборотня как могла, но чувствовала, что мои силы на исходе и, не успев по полной разочароваться в себе какая я слабачка, на поляну выпрыгнули еще два оборотня одинакового окраса шоколадного цвета.

Но я впала в полный ступор, когда новоприбывшие волки напали не на охотников, а на своих же. Что за… На поляне был слышен скулеж, вперемешку с рычанием и ругальствами охотников. Я продолжала стараться сдерживать своей силой нападающих оборотней, для ударов охотников, следя за новыми странными оборотнями, как увидела огромное тело Бурого лежащего на земле в крови, а над его шеей склонился черный волк с раскрытой пастью.

Я крикнула Бесу, указывая в сторону Бурого, но мой охотник не побежал к своему другу. Я видела замешательство в его глазах. Он метался между мной и своим товарищем и не мог выбрать, но каждая секунда выбора, могла стоить жизни Бурого.

Бес нанес удар ножом в брюхо животному, оставив в нем нож. Схватив меня за руку, мы побежали на помощь Бурому. И Бес вовремя оттолкнул черного оборотня, пока тот не успел сомкнуть свои челюсти на шее охотника. Взглядом я обвела поляну, где три оборотня лежали без сознания. Но наши дела обстояли всё равно не очень. Гвоздь подлетел к нам, и мы понимали, что нас снова берут в кольцо, но оборотни двигаются уже намного медленнее, почти обессиленные, с кровоточащими ранами. Два коричневых волка подпрыгнули к нам.

— На спину, быстро! — сказал один из их не человеческим ревом, указывая на Бурого.

Бес недолго думая, поднял тело Бурого с земли и поместил на спину зверя. Развернувшись ко мне, схватил за талию. Ужаснувшись от того, что он хочет сделать, я хотела закричать, но он уже приподнял меня от земли и поместил на спину второго оборотня. Черт. Черт. Черт.

Скованная страхом, я схватилась за его шерсть со всей силой, что тут же послужило недовольным рыком в мою сторону. От этого мне стало еще страшней. Но уже через секунду, оборотень, оттолкнувшись задними лапами побежал в сторону леса. От скорости, что он стал набирать, перед глазами все плыло, я всем телом полностью легла на спину зверя, обвивая руками его шею. Рядом с нами бежал другой такой-же оборотень с Бурым на спине. Позади нас бежали Гвоздь и Бес.

Уже вскоре я увидела знакомую местность. Бункер, он близко. Остановившись у двери, я буквально скатилась с оборотня, и пыталась устоять на трясущихся ногах. Уже через минуту к нам подоспели охотники и Бес быстро начал открывать замки дверей, пропуская сначала меня внутрь, потом Гвоздя, обведя взглядом оборотней, приоткрыл для них дверь пошире, и они тоже протиснулись в неё по одному.

Скатившись на пол по стене бункера в длинном коридоре, я пыталась унять тремор рук и успокоить бешено бьющееся сердце. Целую минуту все молчали, пытаясь прийти в чувства, а потом Бес указал всем жестом проходить дальше. Оборотням пришлось идти друг за дружкой, ведь этот узкий коридор не был предназначен для их размеров.

Попав в гостиную, я тут же растянулась на ковре перед диваном и мне больше не нужно было ничего. Боже… Дом, безопасность, но вспомнив про Бурого тут же попыталась подорваться с пола, но охотники уже его перекладывали со спины оборотня на диван.

Бес встал передо мной, загораживая собой меня от непрошенных гостей.

— Можете оборачиваться, — приказ им Бес.

И всё как в лучших фантастических фильмах, на моих глазах, два огромных волка стали приобретать очертания человека: их размер уменьшился, шерсть будто втянулась в кожу, и вскоре передо мной, стояли два человеческих парня. Совершенно голых и, если учесть, что я, сидя на полу, смотрела на все снизу-вверх, у меня был лучший обзор. Моментально раскрасневшись, я прикрыла лицо руками.

Бес, скрипя зубами выбежал из гостиной, и уже вскоре вернулся с парой шорт в руках, которые передал гостям и через мгновенье к нам вбежали остальные охотники. Док проверив пульс Бурого, приказал Соколу и Кирпичу, помочь отнести его тело в кабинет, чтобы обработать раны.

Когда оборотни прикрыли свои достоинства, я смогла наконец-то рассмотреть их полностью. Они были внешне немного похожи друг на друга, имея общие черты лица, но у одного были иссини черные волосы с челкой, спадающей на глаза зеленого цвета, и мускулистое загорелое тело в придачу. Второй был чуть повыше, той же комплекции, с каштановыми волосами, зелеными глазами и голливудской улыбкой в тридцать два белоснежных зуба.

— Привет. Спасибо, что дали нам возможность здесь укрыться, — сказал тот, что был повыше. — Я Майк, а это мой брат Лео.

Бес скрестив руки на груди, с подозрением рассматривал парней. Я увидела на одном из братьев обильные свежие раны, и намочив чистое полотенце протянула Лео. Он поблагодарил кивком, и поспешно начал смывать кровь.

— Бес, перестань взглядом запугивать их, — прошептала я, поглаживая своего охотника по плечу.

Всё его тело было напряжено, готовое перейти в атаку в любой момент, но мне удалось усадить его на диван, присев рядом, и оборотни расположились напротив нас на противоположном диване.

— Почему вы пошли против своих? Вы же знаете кто я?

— Конечно, иначе мы бы не стали вам помогать, рискуя своими шкурами, — выплюнул Лео, за что получил кулаком в бочину от брата.

— Эй, помнишь, что я тебе говорил? Немного дружелюбия ещё никого не убило, — сказал Майк, глядя на брата, а потом перевел взгляд на нас. — Простите, У Лео сейчас трудные времена. Мы из клана Хейзел.

— Я слышал вожак стаи недавно скончался, — вставил слово Гвоздь.

— Да, мой дядя недавно покинул нас, а Лео переживает смерть своего отца и ему сложно смериться с ролью нового вожака. По правде говоря, он вообще от этого не в восторге, — Майк рассказывал это с усмешкой и было странно слышать о таких достаточно интимных вещах, особенно когда видишь людей, ну или оборотней, в первый раз.

Я невольно сравнила их с оборотнями, что встретились нам на патрулировании в магазине. Братья Хейзел выглядели здоровыми, по сравнению с теми рыжими придурками, чей цвет кожи оставлял желать лучшего, а жизненный огонёк в глазах, казалось, давно угас.

— Эй, чувак, я же здесь, — Лео демонстративно указал на себя.

— Мне надо обрисовать ситуацию ребятам, — начал отпираться Майк, разведя в стороны руки.

— Но это им необязательно было знать!

— Так, ближе к сути, — прервал Бес их перепалку.

— Моего отца убил Виктор. И по законам оборотней, он мог претендовать на право быть вожаком нашего клана, но добродушно отказался, так как сейчас у него дела по важнее - ты, — Лео указал на меня. — Он так занят тем чтобы тебя найти, что ему нет больше не до чего времени. Но я не могу позволить этому козлу завладеть тем что он хочет. Пусть подавиться своей слюной, мудак.

Было заметно, что горе от утраты отца ещё сидит на поверхности души Лео. Ему очень больно сейчас, даже говорить об этом тяжело, потому как плотно он сжимает челюсть, рассказывая о Викторе. Его разумом и телом правит месть.

— Лео хочет сказать, — вмешался Майк, — что враг нашего врага - наш друг. Тем более мы все понимаем, что если Виктор получит Кровавую ведьму, то скорее всего миру придет полный пиздец. К счастью, не все этого хотят. И вот мы здесь, — Майк засиял как начищенное серебро, сверкая своими ровными зубами.

— Огромное вам спасибо. Я правда не знаю, как бы мы выбрались оттуда живыми, но Виктор же теперь точно объявит вам войну, когда узнает, кто именно помешал им забрать меня.

— За это не переживай. Мы давно хотели поквитаться с ним, — Лео быстро обвел меня взглядом, — Кстати ты не такая, какой тебя описывали слухи. Мы ожидали увидеть кого-то сумасшедшего, как многие ведьмы, с красными глазами, но никак не красивую, вменяемую девушку.

Бес положа руку мне на колено, сжал его, отчего было даже больно.

— Она-моя, — сказал с угрозой Бес, пристально смотря на Лео.

Такое поведение Беса меня немного удивило, но и женские гормоны затрепетали от того, что мой мужчина меня ревнует. Это приятно, хоть и бессмысленно.

— Эм, Бес, все нормально, никто на меня не претендует, — успокаивала охотника, гладя по его руке. — Наверное все Женихи такие ревнивые, — я улыбнулась ребятам.

— Жених… типа… Прям истинный? Посланный судьбой? — Майк поднял одну бровь в удивлении.

— Ну да.

— Ничего себе. Ведьма и охотник - это что-то новое, — сказал с удивлением Лео.

— Вы можете сегодня переночевать здесь. Завтра как все уляжется, уйдете. Гвоздь покажет вам всё. Отдыхайте. И.… Спасибо.

Бес поднялся с дивана, переплетая наши пальцы, и мы направились в его комнату.

Горячий душ немного привёл меня в чувства, но на душе все равно было неспокойно. Бес лежал на кровати, когда я вышла из ванной, запрокинув руки за голову. Я залезла к нему под одеяло и положила голову ему на грудь. Его пальчики тут же принялись неторопливо вырисовывать узоры на моей спине.

— Как там Бурый?

— С ним всё будет хорошо. Док зашил глубокие порезы от когтей, остальные затянуться сами. Он здоровый парень, выкарабкается.

Очередная порция крови пролилась в мою честь. Ситуация накалялась и никто не знал, что принесет нам завтрашний день.

— Я не хочу, чтобы кто-то из-за меня страдал, — произнесла я шепотом. — Вы не обязаны.

— Не говори ерунду. Каждый из нас будет сражаться за тебя, — без тени сомнения произнёс Бес.

От этой мысли живот скрутило, но я решила оставить пока этот разговор, поменяв тему.

— Хочешь поговорить о том, что произошло на поляне? Когда ты… Не мог выбрать, — его пальцы перестали гладить меня, и я сама запнулась, думая стоит ли дальше продолжать разговор.

— У меня не было выбора. В моем приоритете защищать тебя. Я замешкался, потому что… Потому что раньше выбрал бы его, будь на твоем месте кто-то другой. Но на тот момент, у меня в голове промелькнула мысль, что мне все равно что будет с Бурым. И это меня напугало. У меня не должно возникать таких мыслей. Я лидер, их главарь, и должен защищать своих людей. Чего бы мне этого не стоило.

Я подняла голову и приблизилась к его лицу, и наши носы почти соприкасались.

— Ты прекрасно справился. Я верю в тебя, ты прекрасный лидер, вожак, но со мной всё было бы хорошо, нужно было без раздумий выбирать Бурого.

— Алиша… — он взял мое лицо в свои ладони. — Я выберу тебя. Ты на первом месте. Всегда. Однажды я чуть не потерял тебя из-за своей глупости и не позволю сделать это снова.

Его губы накрыли мои в нежном поцелуе, от которого снова хотелось жить, поцелуй который останавливал время вокруг и сливал нас воедино. Его язык стал настойчивее изучать мой рот, а я не смогла сдержаться и покусывала его сладкие губы. Я могла этим заниматься вечно, позабыв обо всём, кроме него. Бес отстранился, тяжело вдохнул, прижал меня к своей груди и гладя по голове прошептал:

— Спи мое рыжее чудо, я буду рядом.

С улыбкой на лице я уснула, ведь знала, что он говорит правду.

***

Похоже я проснулась позже всех, так как почти все парни уже были собраны в гостиной. Наши гости неплохо поладили с охотниками и вполне себе комфортно общались на диванах. Увидев меня, Сокол нескромно стал требовать завтрак. Обведя взглядом количество мужских персон, мне стало дурно. Но делать нечего, и я, приняв свою женскую учесть, побрела к холодильнику, достала яйца и разложила все продукты на столе.

— Давай я помогу, — сказал Лео, подходя к плите, доставая сковородки.

— Перестань, вы же гости.

— Если честно, это меня успокаивает, — он взъерошил рукой свои тёмные волосы.

— Оу, родственная душа.

— Чего? — Лео нахмурился.

— Да так. На меня тоже готовка так действует, — улыбнувшись, я включила плиту и Лео принялся разбивать яйца на сковородку.

Мой ведьминский нос учуял интересный запах, и он явно исходил от этого парня, отчего я непроизвольно пододвинулась ближе, пытаясь побольше вдохнуть.

— Ты что… Меня нюхаешь? — Лео посмотрел на меня и на его лице появилась широкая, блистательная улыбка, с ямочками на щеках. Черт, этот парень не такой угрюмый, как казался на первый взгляд.

— Нет, — испуганно сказала я на автомате, засмущавшись, — То есть да. Понимаешь, я стала ведьмой совсем недавно и познаю новый мир вокруг себя. Мой нос стал различать разные запахи, и вы с братом первые оборотни с которыми мне удалось нормально пообщаться. Твой запах не похож на запах тех оборотней с которыми я столкнулась раньше, — я скривилась от воспоминаний.

— И в чем разница?

— Те оборотни пахли, как мокрая псина, больше я ничего не ощущала, может и не принюхивалась, потому что мне было жутко страшно, не знаю. Но ты тоже имеешь этот запах, но он лишь слегка ощутимый, по нему я могу понять, что передо мной оборотень, но ты имеешь более выраженный другой аромат. Это странно, я не совсем знаю, как описать… Но это похоже на виски, такой пряный, стойкий запах алкоголя, но с нотками чего-то сладкого, словно выпиваешь бокал виски и закусываешь барбариской.

— Удивительно, — произнёс Лео с широко открытыми глазами.

— Извини за мой поток слов, — бросила я, вернувшись к готовке.

— Брось, это потрясающе. Нос ведьмы — это как восьмое чудо света. Мы оборотни тоже на такое способны, и я знаю, какой запах имею, но мы ощущаем всё равно это не так ярко, как вы. Да, мы можем без проблем выследить кого-нибудь благодаря нашему носу, но уловить такие яркие краски в запахе, это нам не дано. Но чтобы тебе не пришлось обнюхивать моего брата, скажу, что он пахнет как булочка с корицей и, наверное, даже местами похож на неë, — Лео снова одарил меня своей озорной улыбкой, — А те оборотни, скорее всего потеряли свой истинный аромат, потому что питались человечиной.

— А ты не такой мрачный, как казался вчера.

— Брат сказал, вчера правду, что я переживаю сложные времена. От меня ждут взвешенных решений, как от нового вожака, и я боюсь облажаться, но Майк, он всегда рядом, всегда поддерживает. … Не стоит тебя грузить этим, у тебя и так проблем хватает.

— Проблем… — я развернулась к охотникам. — Ребята, а где Бес и Док?

— Они ушли проверить территорию вокруг, — крикнул Кирпич.

Стало тревожно. И похоже только мне одной. Мальчики принялись завтракать все вместе. Беззаботность большой и шумной компании должны были успокоить мои и так никудышные нервы, но мне в горло кусок не лез. Как в скорее, со стороны входа в бункер послышался шум и в гостиную ввалились Бес, придерживая Дока, облокотив на свои плечи. Его одежда висела на одной стороне лоскутами, словно еë подожгли, и где виднелся кусок обгоревшей кожи.

Дерьмо.

Глава 17

Глава 17

Док был в сознании и, кряхтя от боли, еле передвигался. Свежий ожог на правом боку, давал о себе знать при каждом движении. При патрулировании территории, Док нарвался на мину. Я не знаю об этом оружии ничего, но даже мне понятно, что после такого в живых обычно не остаются. Лео сказал, что это почерк Виктора, так как он владелец бизнеса по поставке оружия за рубеж, и эта крохотная мина, лишь «привет» от него. Целью было не убить, а только припугнуть, и у него это прекрасно получилось.

Наши новые знакомые оборотни уже давно ушли, а меня продолжает потрясывать от мысли, что из-за меня опять страдают невинные, непричастные к этому люди. Бурый, этот здоровый по комплекции мужчина, лежит, не вставая, растерзанный оборотнями и ждет пока усиленная регенерация охотников, закончит своё действие. Док, даже писку не подает, что ему больно, и сквозь стиснутые зубы, пытается выдать мне подобие приободряющей улыбки. Двое охотников за два дня вышли из строя, а это Виктор просто дал о себе знать, что нашел меня.

Я поддалась истерике, в порыве пыталась сбежать из бункера, крича, что больше никто не должен из-за меня страдать. Не хочу, не хочу, больше видеть, как очередной охотник завалиться сюда еле дыша, побывавший в когтях оборотня, не признавая, что я тому виной. Слезы душат, вдохнуть не могу, голос давно охрип от крика «Пустите». Я готова сдаться, принять свою судьбу. И где та девочка, что хотела бороться? Не знаю.

Бес, укутал меня пледом. Как в коконе, я сижу у него на коленях, в колыбели его рук. Объятия убаюкивают, успокаивают, дают мнимой пелене спокойствия захватить мой разум, но лишь на время. Его губы шепчут около ушка, что всё будет хорошо, что они что-нибудь придумают. Ох, Бес, я так хочу тебе верить, раствориться в тебе. И как ребенок прижаться к твоей груди, ища защиты, слушая биение твоего сердца, зарыться пальцами в жесткие, черные волосы, и вдыхать твой запах, ставший таким родным. И не спеша дразнить своим дыханием около губ еле-еле касаясь, ощущая их вкус, а потом целовать, страстно, нежно, хаотично, чтобы кровь бурлила, чтобы дыхание было одним на двоих и пусть весь мир подождет.

Мой Бес, моя истинная пара, дарованная судьбой и всевышними, я так боюсь потерять тебя. Так многое хочу сказать тебе, но не в состоянии произнести и звук, пока ты укачиваешь меня в своих объятиях, проваливаясь в сон.

Чей-то знакомый, но противный, вязкий, как слизь голос, нашептывает мне что-то на ушко. «Дорогуша»: - повторяет протяжно голос. Больше не могу разобрать слов, но потом он становиться четче, громче. Все тело сковывает, когда я узнаю, владельца. Ощущение, что Юлиан совсем рядом, вижу его хищный оскал и светящиеся в темноте голубые глаза.

«Дорогуша, ну что же ты прячешься? Мы нашли тебя».

Надо проснуться, пытаюсь, но его слова крепко припечатали меня к своей тьме, давя на меня и я тону, увязаю словно в болоте.

«У тебя есть 12 часов или твои любимые охотники умрут».

— Нет! — вскрикиваю, мгновенно пробуждаясь ото сна.

Губы Беса целуют оголённое плечо, и действуют словно седативное лекарство, что тонкими нитями расползаются по телу.

— Всё хорошо. Просто плохой сон, — пытаюсь заверить его. Или себя. А сон ли это был?

Не в силах больше уснуть, иду на кухню смочить горло. На часах пол четвертого утра. Все охотники спят, переводят дух в своих комнатах. Одна я, сижу на диване в гостиной, не включив свет и пытаюсь успокоиться кружкой горячего кофе. За последние сутки я стала состоять из него, наверное, на семьдесят процентов. Не успеваю пикнуть, как резко оказываюсь в крепких объятиях.

— Попалась, — шепчет Бес, заставляет усесться сверху на его бёдра, упираясь коленями по бокам.

В темноте все чувства обостряются, и я даже могу представить наглую улыбку Беса в этот момент, когда моё тело становиться в его власти. И так отчётливо чувствуется мужское возбуждение, проталкивающееся между ног. Даже в штанах легко понять, насколько крупный мужчина, насколько сильно сейчас меня хочет. Только я хотела заняться самобичеванием, но он снова ворвался в мою жизнь и перепутал все карты. И вот мои руки скользят по его скулам, очерчивая их угол, проходясь по его двухдневной щетине. Мне никогда не нравилось это в мужчинах, но Бесу это безумно шло.

Чувствую, что от нашей близости, мне становиться жарко, а белье намокает сильнее, когда Бес немного ерзает подо мной, задевая чувствительные точки. И видимо решает добить меня, уничтожить, потому что ладонью накрывает моё голое бедро и медленно ведёт вверх. Цепляет майку, но не пробирается под неё. Проводит про рёбра и краю груди, останавливается на шее.

Разум затуманен. От одной невинной ласки, я плавлюсь, не хуже воска рядом с огнем. Бес едва касается пальцем моего подбородка, задевая нижнюю губу и уже ведет по ней, оттягивая. Я машинально облизываю пересохшие губы и прохожусь языком по пальцу мужчины. И втягиваю его большой палец еще глубже в рот, посасывая. Меня словно током прошибает в этот момент, а рука Беса сильнее сжимает мою талию.

— Алиша, ты меня убиваешь, — я слышу в темноте его рваное дыхание, хриплый голос и понимаю, что он так же теряет контроль.

Да и к чёрту контроль. Кому он сейчас нужен? Желание сладким, тягучим сиропом разливается по венам, проникая в голову, где уже одни пошлые мысли роятся. Бес сползает ниже, наши лица напротив друг друга. Так будоражаще близко, так невыносимо ломает от желания его поцелуев. Давление между ног нарастает, и рука сама тянется к его возбуждению, сжимая.

— Не останавливайся, — слышится шепотом, словно тон громче, сможет сломать темноту и нарастающее желание.

В голову закрадывается мысль. Безумно шаловливая. Так бывает, когда тобой начинает править похоть.

— Я продолжу, при одном условии, — говорю, целуя его пульсирующую венку на шеи за ухом.

— Всё, что угодно.

Я улыбаюсь сама себе, видя, как тает мужчина от одной ласки, хотя сама так же реагирую на его прикосновения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Скажи, как тебя зовут.

Тело мужчины моментально напрягается, но я даю ему сделать это лишь на секунду, а после снова провожу рукой по его возбуждению, увеличивая давление и вырывая еще один тяжелый вдох из его груди.

— Нам не положено…

— Ну, пожалуйста, — извиваюсь на нем как мартовская кошка, в желании достичь своей цели.

— Алиша, не заставляй, — его голос пытается звучать резче, чтобы отрезвить меня и избавить от глупой затеи.

Только я не слушаюсь его и сползаю вниз, прямо к его разведенным коленям. Блуждающими движениями, скольжу вверх, по бедрам к резинке его хлопковых штанов, попутно уделяя внимание его прессу. Весь идеальный и полностью мой. Не могу устоять себе в желании и припадая губами к его рельефным косым мышцам живота, там, где четкая v, вырывая еще один мужской, глубокий выдох, уже похожий на молящий стон. Губы прокладывают дорожку к началу его штанов, но чувствую смущение и дикое желание того, что я хочу продолжить свою неопытную пытку. Но голос Беса, повторяющий моё имя с усиливающейся хрипотцой в голосе, сносит крышу и смущение уходит на второй план.

Резко стягиваю его штаны и вижу, насколько позволяет темнота, его готовый во все оружие, возбужденный член. Ноготком провожу от его основания до головки, заставляя мурашками покрыться его тело, немного поддразнивая.

— Имя, Бес. Мне нужно имя, — и припадаю губами к основанию, нежно целуя.

Кожа нежная, теплая, и в нос бьёт мускусный запах. Такой терпкий, мужской. Продолжая медленными поцелуями двигаться к головке, после каждого нервного выдоха охотника. Это дико заводит. Я нахожусь ужу почти у самого конца, заканчивая свой путь.

Ну же, Бес, сдавайся.

— Дей... Деймос, — говорит еле дыша. Улыбка расплывается на моём лице, упиваясь своей победой.

Я провожу по его длине еще несколько раз, слушая тяжелое мужское дыхание, но не представляю, что делать дальше.

— Дей, — решаю сократить его имя и глядя прямо в глаза прошу. — Научи меня, — добавляю более смело. — Научи меня как сделать тебе хорошо.

Бес чуть округлил глаза.

— Ты не обязана, если не хочешь…

— Я хочу! — уверенно произношу, не выпуская член из рук.

— Хорошо, — соглашается мой охотник и шумно сглатывает в предвкушении. — Тогда крепче возьми за основание и выгни его на себя. Смелее. Он крепче, чем кажется. Сначала используй губы и язык. Представь, что это нечто сладкое, как леденец.

От такого сладостного сравнения у меня вырвался смешок, снимая немного напряжения с момента. Перекинув волосы на одну сторону, склонилась и нежно облизала головку, слизывая капельку предсеменной жидкости. Бес одобрительно замычал. И теперь, я уже более смелее повторила свои движения, чуть надавливая на головку языком.

— Да, так хорошо, — он запрокинул голову назад и закрыл глаза.

Я провела языком от самого основания вверх, проделывая это движение несколько раз. Смочила губы и опустилась ртом на член, стараясь плотнее сомкнуть губы, и стала ритмично, но не быстро двигать головой.

— М-м-м, — похвалил учитель. — Продолжай. — Можешь втягивать щеки, тогда получится вакуум…

Я послушно следовала его рекомендациям и вскоре почувствовала, как член набух еще больше, а контур головки стал чётче. Мне нравилось ощущать, как его тело непроизвольно вздрагивает, стоит мне добавить язык, как шумно он начал дышать, всё еще старясь контролировать свои эмоции, что сама чуть не застонала от происходящего.

— Ещё … — Бес старался слюной смочить пересохшее горло. — Ты можешь поиграть с мошонкой. Можешь коснуться пальчиками или… ртом.

Конечно же я выбрала второй вариант, проведя языком прямо по яичкам, они забавно стали перекатываться в мешочке. Кожа здесь оказалась ещё нежнее, и я аккуратно втянула одно яичко полностью в рот под благодарные вдохи подопытного.

— А что ещё тебе нравится? — спросила я, не переставая проводить по его члену рукой.

— Я … люблю, когда глубоко и грубо, — он схватил меня за затылок. Не больно, но дискомфорт от натянутых волос ощущался. И после моего утвердительного кивка, он слегка дернул моё лицо к члену. — Дай мне знать, если это будет слишком для тебя.

Сжав губами его член, Бес тут же принялся резко насаживать меня на него. Сильно. Глубоко. В этот момент контроль был полностью в его руках. Его член доставал до самого горла. Дышать было невозможно. Но через какое-то количество толчков, он полностью вынимал его из меня, что я успевала сделать вдох. Секунда и снова его член двигался у меня во рту. Несмотря на столь неожиданную грубость, мне нравилось. Нравилась именно эта потеря контроля, нравилось, что в этот момент голова твоя пуста и ты не успеваешь ни о чем думать.

Рот всё больше наполнялся слюной, и она начала стекать из уголка рта тоненькой струйкой.

— Черт, Алиша, ты нужна мне, — Бес подхватил меня, и я снова оказалась на его бедрах.

Он впивался в мои губы, пробуя себя на вкус. От этой мысли я вновь застонала. Поцелуи были грубые, как его толчки и Бес уже практически кусал мои губы, словно съесть желает, распробовать. Он возбужденный, голодный и весь мой. Мужчина проталкивает руку между нашими телами, касается между ног, где уже давно влажно и жарко. Раскатывает мою смазку по клитору, вниз ведёт. Касается самого входа, а я не могу его остановить. Только не сейчас, не в эту секунду. Он входит меня двумя пальцами, растягивая. И я стону, долго, протяжно.

— Дэймос, — словно молитву, повторяю его имя, ставшее вдруг таким родным.

И немедля больше ни секунды, один резким движением он входит в меня на всю длину, заставляя потеряться в ощущениях. Тело бьёт дрожь, выкручивает, а я не могу остановиться, мне всё мало, хочу больше, и как дикая скачу на его бедрах.

***

— Вы оба омерзительно довольные, — высказался Сокол за завтраком, глядя на нас с Бесом.

А я ничего ответить не могу, лишь краснею и кружку кофе горячего сильнее в руках сжимаю. И на мгновение ощущение опасности уходит. Оказывается, лучшее лекарство от тревог и стресса — хороший секс.

— Алиша, ты для нас часть семьи, —вернул меня в реальность Гвоздь.

— И мы будем за тебя биться, — вторил ему Кирпич.

— Никто не получит нашу лисичку.

Охотники были настроены решительно и спорить с ними сейчас, могло показаться глупостью, но я всё же попыталась.

— Ребята, — от их речей я засмущалась ещё сильнее, — Я вас всех люблю. И вы стали дороги мне. Я не могу вас об этом просить.

— Тебе и не надо, — сказал Док, кладя руку на мое плечо, — Это наше решения.

Раны Дока и Бурого только пару часов назад, как успели зажить. И то, на поверхности. Отголоски же задетых и поврежденных органов изнутри еще отдавались тупой болью, но упрямо об этом охотники не упоминали.

От нахлынувших эмоций, слезы начали проступать. Не хотелось распускать снова нюни перед моими охотниками и собрав тарелки со стола, решаю помыть посуду, слушая одним ухом, их мысли о том, как справиться с Виктором. Снова погрузившись в себя, не замечаю, как одну тарелку намыливаю уже минут пять.

«Алиша…»

И снова этот голос в моей голове. В страхе замираю и не могу пошевелиться. Да нет, показалось. Пожалуйста, пусть это будет галлюцинацией.

«Алиша…»

Глаза расширяются, сердце гулко бьётся в груди.

«Алиша… у тебя осталось 5 часов. Или ты сама придешь к нам или все твои охотники умрут»

Руки немеют, и тарелка выскальзывает из моих рук, звонко разбиваясь. В голове шумит кровь, тело бьёт ознобом. Бес тут же рядом оказывается, приобнимая.

— Все нормально? — спрашивает он обеспокоенно.

— Да… — пытаюсь в голосе панику скрыть и улыбку выдавить. — Просто с моющим средством переборщила.

А в голове проносится - пять часов… Именно столько у меня есть, чтобы придумать, как сбежать отсюда. Но как Юлиан пробрался в мою голову? Хотя какая разница, он же колдун, наверняка это не единственные фокусы, на которые он способен. И как близко ко мне надо находиться, чтобы я смогла слышать его голос у себя в голове?

Стараюсь сохранить хладнокровный вид и не показываю, что внутри меня всё закипает, от страха трясет, нервно пальцы покусываю, старюсь план придумать. Присоединяюсь обратно к охотникам, но не слышу о чём они говорят, лишь изредка улавливаю какие-то фразы, которые не могу даже сложить в единую мысль.

Я уже не здесь, не в бункере, не с моими охотниками. Я снова на той поляне, сгораю одиноко заживо. И чувствую себя ни живой, ни мёртвой, представляя победную улыбку Юлиана, когда он торжественно преподнесёт меня Жениху.

Но об этом я подумаю позже, возможно, даже пожелаю себя. Сейчас все мысли занимал план, как сбежать от охотников. Как обеспечить им безопасность. И через два часа он появляется. Лечу в свою комнату, где хранилась книга ведьмы - подарок Дока. Скольжу взглядом по страницам и нахожу нужные мне строчки. А сама плачу.

Два часа осталось у меня.

Все снова собрались в гостиной, устраивают мозговой штурм, а я верчусь на кухне, корпя над кастрюлей закипающей воды. Бросаю туда полынь, мяту, мох, другие травы в нужных пропорциях, следуя четко указаниям в книге. Дрожащей рукой помешиваю, жду, когда снова закипит, чтобы добавить еще несколько ингредиентов. Скорее всего гадость на вкус, но главное, чтобы подействовало. Вода кипит, добавляю несколько своих слезинок-ещё одно составляющее зелья, этого у меня сейчас хоть отбавляй. Смахнув ненужные слезы с щеки, разливаю готовое питье по бокалам, ставлю на поднос и с натянутой фальшивой улыбкой иду к мальчикам.

— Я тут чай сварила, нам всем немного успокоиться нужно, — ставлю поднос на стол и все мигом кружки расхватывают.

— Мм, интересный вкус, лисичка, а что ты туда добавила?

— Ой, много чего, — отмахиваюсь я, садясь к ним за стол, и смотрю с замиранием сердца, как все остальные делают глоток. Один, второй, вот и все бокалы пусты. Теперь остается самое сложное, ждать.

Вспоминаю первый день, когда открыла глаза в незнакомом месте, что так быстро стал мне роднее дома. Эти кирпичные стены, что были повсюду и по началу дико бесили своим красным цветом, но вскоре без которых я уже не представляла завтрашний день, выходя из своей комнаты и идя на запах свежесваренного кем-то для меня кофе.

Вспоминаю, как мы с охотниками с любопытством и недоверием озирались друг на друга. Но что-то необъяснимое подсказало им довериться ведьме с амнезией и импульсивным характером. А потом истории охотников … Одна, вторая, третья. Я узнала их всех. Заглянула в их голову и приголубила частичку души, что они мне открыли. Потому что они позволили это.

— Ты чего такая напряженная? — шепчет Бес, приобнимая меня за талию.

— Да так, — мямлю и замечаю, что у него отпито только половина.

Я буду скучать безумно и так сильно, что захочется расцарапать грудную клетку до крови, лишь бы унять сердце, что будет выть диким зверем. Я буду скучать по их вечным дракам, так в шутку, но оставляющие погромы по всему бункеру: от разбитого торшера до вмятины в стене. Буду скучать по колким фразам, сказанных с заботой, по тренировкам и то как за каждый мой новый синяк, они извинялись взглядом.

— Так, что мы имеем, — начинает Док, пытаясь подавить зевок, — Дом Виктора явно забит оружием и соваться туда не подготовленными нет смысла, — давит второй зевок. — Нужно… Нужно, тоже что-нибудь раздобыть и … Черт, как глаза слипаются.

Гвоздь постукивает себя по щекам, пытаясь отрезвить.

— Да, что-то мозговой штурм, — зевок, — дается нелегко.

— Так, парни, — Бес стукнул кулаком по столу, от которого даже я на месте подскочила, а охотникам хоть бы хны, и Бурый уже еле удерживал голову прямо.

Бес допил одним глотком чай.

— Да что с вами такое? — закричал Бес, обводя взглядом зевающий охотников. И сам не смог подавить зевок.

Глухой удар и я увидела, как Бурый свалился со стула и захрапел на полу. А за ним все остальные: кто упал на стол, кто повис на стуле. Я вскочила, когда Бес попытался поймать меня за руку. Его реакция была заторможена, глаза слипались, но он, облокотившись об спинку стула, пытался встать и дотянуться до меня.

— Алиша ... Что ты... — ноги подкосились, и я поймала его тело, как смогла, когда оно начало оседать на пол.

Бес сопротивлялся, пытался держать глаза открытыми, и я видела в них предательство, аж противно от себя самой стало. Слезы брызнули из глаз, словно кто-то наконец-то открыл кран. Я поместила его голову себе на колени.

— Ал...ли...ша…

— Прости … Прости меня, — в груди щемило, давило, но я, поглаживала Беса по голове, пыталась запомнить каждую мелочь в нем, каждую родинку, морщинку на лице, и его прекрасные глаза, в которые я беспамятства влюбилась. - Я должна была, прости. Я люблю тебя, Дэймос. Мой любимый охотник, ты стал для меня миром, моей душой, но я не позволю тебе жертвовать собой, — жмурюсь, от слез, что жгут глаза.

Когда его глаза закрылись окончательно я разрыдалась в голос. В душе надеялась, что усыпляющее зелье не сработает. Но видимо так суждено. Оставив горячий влажный поцелуй на его безответных губах, я собрала в маленький бутылек, который взяла из лаборатории Дока, немного крови из пальца Беса. Буквально чайная ложка, может она продлит мне жизнь. И положив своё сомнительное спасение в задний карман джинсов, вышла из бункера.

Не успев пройти и двух шагов по лесу, как мне на голову накинули мешок, сквозь который ничего не было видно, а в кожу больно вонзились чьи-то пальцы, скручивая меня. Я начала брыкаться, но быстро сдалась. А чего я ожидала? Сама же выбралась из убежища, но зато больше никто не погибнет из-за меня. Мое тело, как мешок с картошкой тащили по лесу, а после засунули в автомобиль. Я попыталась сесть с завязанными руками за спиной.

— Ну здравствуй, дорогуша, - протянул Юлиан.

***

Бес.

Ярость кипела, сочилась из меня, после моего пробуждения. Сначала туман вязкий перед глазами, ничего понять не могу, только Кирпич хлещет по щекам и кричит, чтобы в себя приходил. А потом дурно стало от резкого осознания, что произошло. Вскакиваю на ноги, хоть и перед глазами ещё всё плывет, мечусь по всем комнатам в поиске рыжий волос.

Нет, нет, моя девочка. Нет! Зверем выть готов, крушу всё на своем пути. Пытаюсь кинуться за ней, но руки парней меня останавливают, несколько ударов по лицу, помогают прийти в себя, отрезвляют, а в голове всё равно одно. Моя девочка, мое рыжее чудо, в лапах у Виктора. Должен был лучше защищать, опять подвел, оплошал. Мудак. Корю себя, место не нахожу, продолжая крушить всё что под руку попадется.

Знаю, что веду себя неправильно, но ничего с собой поделать не могу. Я видел. Черт побери видел, как её что-то гложет, что она что-то не договаривает. Надо было настоять, чтобы рассказала, но боялся на неё давить. И это было опять неверное решение.

Помню её большие карие глаза прям перед отключкой. Они были наполнены тревогой и теплом. В них стоял неподдельный страх и даже льющиеся ручьём слезы, не могли его смыть. Помню поцелуй дрожащими губами. Отчаянный.

Уже готов волосы на себе рвать, как слышу глухие удары по железной двери бункера. На мгновение внутри всё застывает. А вдруг Алиша? Ноги сами несут меня. Рывком открываю засов и вижу перед собой ведьму.

— Приветики, мой милый. Я скучала. — тоненькой ручкой машет в воздухе, широко улыбаясь, — Ну что, одну ведьму потеряли, пришла к вам на помощь другая.

Сука! Руби! Тебя тут еще только не хватало!

Глава 18

Глава 18

Бес.

— Приветики, мой милый. Я скучала. — тоненькой ручкой машет в воздухе, широко улыбаясь, — Ну что, одну ведьму потеряли, пришла к вам на помощь другая.

— Руби… — шиплю сквозь зубы, — Откуда ты…

— О, милый, давно пора привыкнуть, что Руби всё знает.

Эта ведьма, воспользовавшись моим секундным шоком, по-свойски похлопала меня по щеке и толкнув бедром, прошмыгнула внутрь. Я мог бы возмутиться и с большим удовольствием выставить нахалку за дверь, только все мысли были лишь об Алише и о попытках вернуть её, даже если придется плясать под дудку одной чокнутой.

За столько лет она почти не изменилась. Ведьмы, как и охотники стареют медленней людей, вот и по девчонке пролетевшие годы были почти незаметны. Её детское личико приобрело более островатые взрослые черты, от длинных блондинистых волос осталось лишь каре по плечи, а в безумном взгляде проскальзывала мудрость и ясность. Хотя нет. Наверное, показалось.

— Хай, мальчики, — ведьма уверенно, с гордо поднятой головой пошла в зал, повиливая бедрами, словно была не в логове охотников, а на показе мод, демонстрируя своё легкое летнее платье на бретельках.

Кирпич и Гвоздь уже встречались с ней ранее, и их знакомство тоже нельзя было назвать приятным по рассказам парней. Взбалмошная, неконтролируемая, сумасшедшая. И это еще не все её положительные качества.

Мои парни стояли, разинув рты, пока Руби обходила каждого, трепала за щеки и переходила к следующему, попутно, цепляя длинными пальцами наши пустые кружки.

— А ведьмочка то не плохое зелье сварила. Сильное. Умница. — Она обнюхала кружку и вернула обратно на стол, продолжая хватать наши вещи.

— Так, Руби, — не выдержал я, забирая у неё из рук чью-то футболку, — у меня нет времени с тобой возиться, — говорил, немного потряхивая её за плечи. — Либо ты даешь нам информацию, что нам будет полезна, либо уматывай к чертям.

— А ты на меня, мой милый, не злись, — Руби встряхнула мои руки с себя, продолжая шариться по кухонным шкафам и трогать всё подряд. — Это ты ведь упустил свою ведьму, а не я. Руби говорила охранять её, Руби говорила-а-а, — блондинка пела пританцовывая.

Её беззаботный настрой бесил неимоверно, до скрежета в зубах, до побеления костяшек на руках. Меня всего выворачивало от мысли, что Алиша сейчас у Виктора и один Бог знает, что он с ней делает. Лучше не давать волю фантазии, только остатки здравого смысла меня здесь еще держат, а не несут через весь лес к своей Невесте. А Руби словно специально тянет, меня на стойкость проверяет. Только нет её совсем. Из последних сил держусь, смотря как ведьма, изображая балерину, скачет по кухне, наливает себе чай.

— Молоко-о, мо-ло-ко-о… Кто придумал это слово? Хи-хик, такое смешное.

— Руби… — предупреждающе процеживаю я.

— О, точно, корица. Я чувствую, что у вас есть корица.

Черный чай с молоком – такое в принципе не каждый привык пить, но добавить туда еще корицу? Даже спрашивать не буду зачем.

— Ведьма, ты можешь перерыть все наши шкафы, только начни говорить по существу, — не выдержал Гвоздь.

— Пока я не найду корицу… — Руби остановилась, втягивая воздух носом, — Да вы от меня её нагло прячете!

— К-кого? — заикнулся Сокол, когда та ткнула в его грудь пальцем. Всё- таки эта ведьма смогла одного из нас напугать своим бесятами в голове.

Подумать только, как одна маленькая и хрупкая на вид девица, чей нрав и тело можно было переломать двумя пальцами, может одним взглядом заставить тебя усомниться в своём решении, да ещё и почувствуешь себя наравне с жалким насекомым. Будь ты обычным человеком или здоровенным охотником.

— Булочку с корицей конечно же! Я чувствую! — верещала Руби.

— Ну всё. С меня точно хватит, — перекинул через плечо ведьму и понес её к выходу, — Мне твои детские капризы сейчас ни к чему.

— Я просила только булочку… — обиженно бубнила блондинка. — А если ты сейчас меня не отпустишь, то не узнаешь, где Виктор держит твою Невесту.

Её слова, как самый мощный транквилизатор сковал всё тело, эмоции бьют через край, а пошевелиться не можешь, и в голове понеслись картинки, темница, подвал, или обычная серая комната и Алиша на цепях. Или же в спальне оборотня, растянутую по его кровати и привязанную за конечности. Убью. Мокрого места не оставлю. И наверняка Виктор держит её не у себя в особняке, слишком легко.

Стук по железной двери прервал мои размышления.

— Блять. Совсем забыл. Док открой им.

— Кому это им? — оживилась кукла на моем плече. — Ты кого-то еще позвал? Тебе меня мало?

— Руби, я тебя вообще не звал и помощи пока от тебя ноль. А Хейзелы давно хотели поквитаться с Виктором, так что хоть с наступлением нам помогут. — Я опустил ведьму на ноги.

Руби имея светлый, почти белый, оттенок кожи по природе, сейчас казалась бледнее обычного, хлопая своими длинными ресницами, надув губки, ну точно фарфоровая кукла.

— Как ты сказал? Хейзел? — прошептала она без эмоций.

— Да…

— Не пускай их сюда! Нет! Не сейчас!

Ведьма резко завопила и хотела убежать дальше по коридору, в сторону наших комнат, но Сокол перегородил ей путь, скрутив руки за спиной.

— Руби, что ты им сделала, что теперь так боишься?

— О, милый, я не боюсь их. Это Руби все бояться, — на короткий, но всеми заметный миг, на её лице появилась та самая безумная маска ведьмы с ехидной улыбкой и безумными до сумасшествия глазами. От такого холодок пробежал по коже. Ведьма быстро взяла эмоции под контроль, возвращая прежний облик. — А вы, тупоголовые охотники, вечно нарушаете мои планы!

По коридору послышались приближающиеся голоса.

— Нет, нет. Пожалуйста, не дайте ему меня увидеть. Нельзя. Не время.

— Объясни, — потребовал Кирпич.

— Это будет его отвлекать! — с округлившимися глазами кричала она.

С Руби так всегда. Вроде отвечает на вопрос, а ясней не становится.

— Прикажи им не дышать! Сделай хоть что-нибудь, — молила девушка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сокол явно забавлялся, наблюдая, как извивается ведьма в его руках. Только оборотни заглянули в зал, как ведьма вырвалась и спрятала своё миниатюрное тельце за широкой спиной Сокола.

— Хэй, Майк, Лео, — отсалютовал Сокол парням и те ответили кивком.

— Нам Гвоздь по телефону кратко обрисовал ситуацию. Сколько прошло с тех пор как Алиша сбежала? — Перешел сразу к делу Лео.

— Четыре часа. Три из них мы все были в отключке и… — я заметил, как оборотни странно водят носами по воздуху. — Не обращайте внимание, у нас тут одна ведьма из дурдома сбежала. Без боя не обойтись, если ваша стая окажет нам поддержку, будем очень признательны.

— Вы можете на нас рассчитывать, — кивнул Лео.

Эти парни нравятся мне все больше и больше.

— Когда выступаем? Поместье Бэйлиш кишит его цепными псами, как и все в округе. Есть информация где именно Алиша? — спросил Майк.

— Нет.

У нас ни черта нет, никакой информации. Мы не успели толком ничего разузнать о противнике, как он подобрался к нам слишком близко и уже изучил наши слабые стороны. От этого злость снова начала меня топить и я еле сдерживался, чтобы опять не начать крушить всё вокруг.

— Прошу прошения, меня тут одна ведьма щипает, просит сказать, что Алиши нет в особняке, и что она у воды. И ещё, Бес, она требует свою булочку. Говорит, что запах корицы мы от неё не скроем.

— Руби, угомонись. У нас нет твоих булок, — закричал я, на что услышал из-за спины Сокола недовольный шик, больше похожий на кошачье шипение.

— У воды… — протянул задумчиво Док. — у Виктора есть владения около воды, типа пруда или озера?

— Кажется, да. Я могу разузнать, — Лео принялся кому-то набирать сообщение в телефоне.

Парни тоже подключились и начали пробивать свои связи, кто что знает, один Сокол стоял неподвижно, потакая прихоти одной сумасшедшей, скрыть её от глаз этих двух оборотней. Докопался бы до истины, почему она себя так ведёт, но так пофиг щас, все мысли об Алише.

Глупая моя девочка, почему сбежала? Неужели думала, что не сможем защитить? Но я готов биться за неё до последнего вдоха. Может она не чувствовала себя в безопасности с нами? Моей ведьмы нет с нами несколько часов, а ощущение такое, словно неделю, две. Сердце тоскует, истошно скулит, хочет ощутить свою пару. Блять. И чувствую себя беспомощным, это хуже всего. Надо отвлечься, а то опять крышу снесет. Кулаки так и чешутся ударить кого-нибудь или что-нибудь.

Майк гипнотизировал Сокола, пытаясь разглядеть, что прячется за ним.

— Так, я узнал, в нескольких милях, есть небольшой дом у озера, по документам оформлен на Бейлиша. Только он давно заброшен, надо сначала наведаться туда, разузнать обстановку. Если Алиша там, то дом окружен оборотнями. Неподготовленными нет смысла идти.

— Я согласен с Лео. Сколько потребуется времени, чтобы твоя стая присоединилась к нам? — я старался не обращать внимание, как в углу извивался Сокол.

— Я опять дико извиняюсь, но Руби общипала мне всю спину. Говорит, что надо действовать через три дня. Там будет Сатурн в пятом доме, ай, то есть во втором.

Всё. Взбесила.

— А ну хорОш, — я подорвался с места, вытаскивая сопротивляющуюся Руби, которая хваталась за Сокола. — Если тебе есть что говорить — говори сама. Почему мы должны наступать через три дня?

Взгляд оборотней был прикован к Руби, когда та смотрела куда угодно, но только не на них, откидывая назад свои белокурые волосы, и теребя пальцами край платья.

— Вы её знаете? — спросил я у оборотней, но те лишь помахали отрицательно головой.

— Руби, мои нервы уже ни черту. К чему надо было устраивать этот цирк? Они тебя видят первый раз в жизни. — Из горла вырывались не слова, а сплошное рычание. Так, Бес, возьми себя в руки. Ради Алиши. — Ведьма, спрашиваю нормально в последний раз, иначе нахрен свяжу тебя, почему именно через три дня?

— Потому что Сатурн будет во втором доме и планеты выстроятся так, что… Да что я ему объясняю? В общем, это единственный аномальный день в году, когда сила оборотня сойдет на нет. Эти песики подожмут свои хвосты. Такие забавные, бегают, ничего понять не могут. Не лают и ни кусают. Умора, — ведьма захихикала, прикрывая рот маленькой ладошкой.

— Подожди, Руби, что значит сойдет на нет? Они, что не смогут обращаться? — спросил Гвоздь.

— Я так и сказала! — воскликнула ведьма.

— Бес, так значит Хейзелы нам не смогут помочь.

— Ты прав, Док. Руби, почему ты раньше молчала? — встряхнул слегка за плечи девчонку.

— Я молчала? Вы же не слушаете, глупые, глупые охотники. Сами позвали этих оборотней, без моего ведома. Так что выгоните их пока не поздно.

— Бес, мы все равно хотим помочь. Мы не плохие бойцы.

— Да, спасибо Лео, дополнительная сила никогда не будет лишней.

— Хочу сладкого, умираю, кто-нибудь принесет мне мою булочку? — не унималась ведьма.

Руби резко взвизгнула, аж ушные перепонки заломило, когда Майк подхватил её на руки.

— Детка, у меня нет булочки, но я тоже чертовски сладкий.

Майк на удивление терпел все удары ведьмы, которые блондинка на него обрушила. Конечно, она не доставит ему сильных травм, максимум синяки, которые сойдут за несколько часов, но была по факту хуже назойливой мухи, а тот как дурак лишь смотрел на неё и улыбался, не переставая.

Что происходит?

— Отпусти, ты! Погоди… — ведьма перестала брыкаться и прижалась носом в шею парня. Да так резко, что тот замер, как статуя. — Это ты… Ты булочка с корицей, — её большие голубые глаза сейчас увеличились ещё больше и выражали страх и чистый, неподдельный восторг.

От Руби начала болеть голова. Надо бы все это заканчивать. Только эти двое, Майк с Руби на руках, так и стояли по среди комнаты глядя друг другу в глаза, словно только что прозрели и мир сузился до одного человека. Точно также я смотрел впервые на Алишу, с трепетом и пугающим осознанием того, что моя жизнь разделилась на до и после, и ни какая сила притяжения не держит тебя сейчас на этой земле, а только она.

А потом до меня резко дошло, почему она не хотела попадаться на глаза и просила перестать их дышать.

— Блять, Руби, только не говори, что он твой Жених?!

***

Алиша.

Деревянным дом пропах гнилью и сыростью. Было понятно, что здесь давно никто не жил и никто и не подумает меня здесь искать. Небольшая комната, где я находилась уже около суток, была небольшой, с минимальной мебелью: стул, кровать, да пыльный ковер на полу.

Руки связаны по запястьям, и уже просто их не чувствую. В остальном полная свобода передвижения в комнате пять на пять.

Конечно, новое место обитание не шло ни в какие сравнения с нашим огромным бункером. Нашим? Уже точно нет. Хоть и охотники дали мне возможность почувствовать себя как дома, стать частью их клана, но после очевидного предательства они не захотят меня искать, даже смотреть в мою сторону побрезгуют. Ведь они были готовы драться за меня, а я их нагло обманула.

Простит ли Бес? Не знаю. Он мастерски прятал долгое время свои истинные чувства, что изобразить холодное безразличие снова ему не составит труда. Или же наша истинная связь рано или поздно порвется, как тонкая нить, что соединяет нас, не оставляя после себя и следа на бывшие чувства.

Всё это жгло душу и всё нутро словно купалось в керосине. Но я сама сделала этот выбор, чтобы защитить своих любимых охотников. И это решение было правильным.

По ту сторону двери, стояли несколько амбалов - оборотней, молча приносили два раза в день мне еду, освобождая руки только на время приёма пищи. И когда пошли вторые сутки я выла от тоски. Одно развлечение — пялиться в окно с решеткой. Даже появление Юлиана меня немного обрадовало. Хоть какое-то общение.

— Дорогуша, как дела?

От его мерзкого слащавого голоса все внутри сворачивалось в кашицу.

— Пока не родила, — пыталась съязвить я.

— О, за это не переживай. Как только пройдете с Виктором брачный ритуал, сможешь родить ему наследника. Мы все этого ждём, — в глазах заиграли дьявольские огоньки.

Я точно попала в ад. Вот так и буду всю оставшуюся жизнь в кандалах, служить и ублажать Виктора, быть его орудием в завоевании мира, а попутно еще и инкубатором. Просто прекрасно. Не представляю, что из себя представляет этот ритуал, но уже морально готовлюсь к очередной порции боли.

— Скажи мне, Юлиан, неужели ты, могущественный маг, не мог с помощью… ну не знаю обрядов, амулетов, определить в тот вечер кто из нас кровавая ведьма? М?

— Конечно мог, — его хищный оскал пригвоздил меня к полу. — Но так ведь было веселее и зрелищнее.

Меня словно в узел завязали, аж вдохнуть было сложно. Мои девочки, моя Лизи… Для него ничего не стоили их жизни. Для него это был лишь способ «побыстрее». Ненавижу.

— Ах, ты урод, — я набросилась на него, замахнувшись связанными руками, но он меня быстро скрутил и откинул обратно на кровать.

— Какая же ты слабая ещё, но ничего, я обучу тебя.

Легкий взмах кистью и весь воздух из легких пропал. Удар об пол и конечности бьются в конвульсиях, стуча по деревянной поверхности. И с каждой прошедшей секундой, кислород, что был в мышцах и тканях начал улетучиваться, оставляя после себя дикое жжение.

Боль. Не могу дышать. Перед глазами не ясная картинка: всё размыто и сплошные чёрные пятна. Я раскрывала рот в попытке вдохнуть, но всё было тщетно. Тело неконтролируемо барахталось на полу. И тут невидимый удар в грудь. Я снова могу дышать и хватаю жадно воздух.

— Сопротивляйся! — кричит раздраженно голос колдуна, и он продолжает отдаваться нескончаемым эхом в голове.

Но я его не вижу, лишь тёмный силуэт. И ползу на него в желании вырвать глотку и отдать на съедение его же оборотням. У колдуна были другие планы и снова мой организм был лишен кислорода.

Я хочу это прекратить, но не знаю, как. Тело не слушается, разум тоже. Я слаба и становлюсь с каждой порции таких уроков еще слабее. Так продолжалось раз за разом. Этакая пытка, без телесный видимых повреждений. Глоток долгожданного кислорода и жду в страхе, когда этот ужас начнётся опять.

Только вот голос внезапно раздавшийся, заставил мурашки проступить по всему телу. Тот голос, который я боялась представить даже в самом страшном сне.

— Юлиан, ты кажется что-то перепутал. Только я могу поднимать руку на свою женщину.

Режущий мороз по коже. «Свою женщину» - это фраза ясно дала понять, что он уже присвоил меня себе, как вещь или игрушку. Властно, быстро и унизительно.

Я зажмурилась, пыталась не смотреть, но шаги тяжелые, равномерные, становились ближе, и он был уже около моей кровати. Виктор здесь. Запах оборотня – пса, облитого кровью, пропитал собой всё вокруг, включая мою кожу. От страха всё тело дрожало. Я почувствовала, как он занес руку над моей головой, и вся сжалась, ожидая удара.

— Тише девочка, никто тебя не обидит больше, — его огромная ладонь легла на мою голову, — я открыла глаза, не в силах больше терпеть неизвестность. — Кроме меня конечно.

И сердце перестало биться. Этот мужчина вселял страх, заставляя каждый дюйм тела, повиноваться, задавливая своей чёрной, тягучей как смоль, энергетикой. Смотря ему в глаза, мне казалось, что кислорода не хватает. Он как удав, смотрит на мышку, и хочет поиграть с ней прежде, чем поглотит целиком. Не знаю откуда, но во мне проснулась снова смелость, и я не отводила взгляд, несмотря на его напор.

Виктор, значит победитель, и явно мужчина не привык проигрывать, действуя не честными способами, идя по головам, беспощадно, не оглядываясь, но захотелось в миг стереть его нахальную ухмылку, растоптать все его планы на меня.

— Так значит, Алиша? — мужчина почесал свою щетину, оценивая меня взглядом. — Видно, что наглая, дерзкая. Я таких люблю.

— Рада, что вам понравился товар, — выплюнула, как остатки яда, что он меня напичкал своим присутствием.

— Ох, язва, — он провёл большим пальцем по моей скуле, очерчивая её. Мерзость. Захотелось тут же потереть место, где он меня касался, щеткой с мылом. — Малышка, да ты красивая. Будет интересно с тобой позабавиться. Но позже, милая, позже.

— Я думал вы приехали…

Мужчина обернулся к колдуну, посмотрев на него с прищуром.

— Думать здесь буду я. Твоя задача исполнять. У меня возникли неотложные дела по бизнесу. Нужно срочно решить. Это займет день, два. Я приехал, чтобы лично познакомиться с нашей неповторимой Кровавой ведьмой, — Виктор подошел близко к колдуну, завладевая всем пространством вокруг, — Юлиан, пока меня не будет, отвечаешь за неё. Хоть волос с её головы упадет, ты лишишься…ммм…глаза, — сказал он холодно, равнодушно, словно ему действительно это ничего не стоило.

— О, ради такого, я могу вырвать их сама, — сверкнув самой лучшей улыбкой посмотрела на Юлиана.

Казалось этот человек непрошибаем, но капля страха, все же отразилась на его лице.

Отлично. У меня есть день, два, чтобы сбежать отсюда, подставив колдуна и флакончик с кровью уже прожигает дыру в заднем кармане джинсов, напоминая о себе.

Глава 19

Глава 19

Во рту сухо, горло першит, но стараюсь не обращать на это внимание. Желудок, от недостатка пищи, уже перерабатывает собственный сок. После отъезда Виктора, Юлиан решил заняться мной по полной, приказав шавкам не кормить меня, навешав им лапшу на длинные уши, что очищение организма нужно для ритуала.

Моё тело было измотано после его так называемых тренировок. Я слаба и измучена. Юлиан прекрасно понимал, что я не могу ему дать отпор в своём состоянии, да и не шибко он этого желал. Он просто глумился надо мной пока была возможность.

Я заставляла разум оставаться ясным и помогало мне в этом мысль о том, что моим охотникам теперь ничего не угрожает. Но самый главным якорем моего сохранения рассудка были мысли о мести. Я продумала у себя в голове каждую деталь, представляя и смакуя эмоции своей жертвы при этом.

— Вот скажи мне, Юлиан, а ты не боишься, что ученик превзойдёт своего учителя?

На лице колдуна лишь на мгновенье, но уловимо, отразилась капля страха. Он быстро вернул гадкую ухмылку и рассмеялся в голос.

— Я же убью тебя, Юлиан, и глазом не моргну.

— Дорогуша, ты сначала дорасти до моего уровня, а потом поговорим. — Он вышел из комнаты, повернув с той стороны ключом в замке.

— Дорасту Юлиан, не переживай, дорасту.

Оставшись одна, я откинула угол матраса, где выскочила пружина и продолжила пилить об неё свои жгуты на запястьях. Ещё немного, ещё чуть-чуть и я смогу их разорвать, своей силой разбить окно и попытаться пролезть сквозь решётки.

Солнце уже давно скрылось, а я всё продолжала попытки стереть свои оковы. В доме послышался шум, который нарастал всё больше. Я не понимала, что там может твориться, но знала, что медлить больше нельзя. И если бы не вечное присутствие Юлиана рядом, выбралась бы куда раньше. Животный рык, тишина, возня.

Чёрт, чёрт, надо быстрее, ещё немного и руки на свободе. Растерла запястья, и вытянув руки, я почувствовала знакомое слабое покалывание в ладонях и устремила поток силы на окно, что должно было разбиться. Секунда, две, три. И ничего. Лишь стекло слегка задребезжало. И то, это было скорее всего от тяжелых ботинок оборотней, что сотрясали все стены этой халупы.

Я сразу вспомнила про спасительный бутылек с кровью. За одно мгновенье осушаю его весь. По телу разлилось приятное тепло и ощущение такое, я могу сейчас горы свернуть. Хочется больше, но эта чайная ложка - всё, что у меня было. В мгновение окно было разбито в дребезги. Немедля ни секунды, стала протискиваться через металлические решётки, царапаясь об неё и местами разрывая одежду.

Грохот, галдеж. Я не стала дожидаться, когда станет понятно, что случилось за дверью. И приземлившись на землю, побежала в лес, что есть мочи. Еловые шишки впивались в голые ступни, но это было самым меньшим из всех бед. Скоро оборотни увидят свою пропажу, а волки бегают очень быстро и выследить меня по запаху, им не составит труда.

Перед глазами всё плывет, и мелькающие деревья сливаются в одно сплошное пятно. Не могу поверить, что выбралась. Стараюсь не оглядываться назад, несясь по лесу на топливе под названием адреналин.

Мысли о том, чтобы вернуться к охотникам, даже нет. Они снова будут в опасности со мной. Бежать вперед. Уехать куда глаза глядят. И вот долгожданная трасса. На удивление, для тёмного времени суток, сейчас много машин. Но никто не останавливается, видя странную рыжую девушку без обуви. Уже готова была броситься от отчаяния под первую попавшуюся машину, лишь бы убраться отсюда побыстрее, но каким-то чудом передо мной останавливается «Жук» голубого цвета.

Не думая ни о чем, слыша дикое биение сердца в ушах, влетаю на переднее сидение автомобиля, и он тут же трогается с места. Минута. Ровно столько я даю себе перевести дыхание и унять эти звездочки перед глазами от внезапного прилива крови. Меня всю колотит. Пальцы крепко сжимают сиденье кресла.

— В бардачке есть бутылка воды – попей. — Слышу женский голос и только тогда мысли приобретают хоть какую-то ясность.

Блондинка средних лет спокойно вела свой автомобиль. Обычная, ничем не примечательная на вид. Но что-то не давало мне расслабиться полностью. Либо я уже просто привыкла находиться всё время под напряжением, либо просто уже схожу с ума. Но запах плесени, что стоял в машине, даже с открытыми окнами, не давал мне покоя.

Женщина потянулась в мою сторону, и сама открыла бардачок, протягивая бутылку. Предложение было весьма заманчивым. В горле першило еще больше от бега. Хоть глоток, хоть капля, казались сейчас очень притягательными. Но в моём положении принимать такие дары от незнакомцев было опасно. Я вежливо отказалась и чуть не заскулила, наблюдая, как бутылка возвращается на место.

— Куда ты направляешься? — спросила незнакомка.

— Подальше отсюда, — ответила я, прочистив горло.

— О, мне туда же, — в её голосе были веселые нотки, что сейчас были ни к месту.

Я отвернулась к окну, смотря как в темноте огни от машин быстро сменяют друг друга и представляя, что с каждой секундой становлюсь всё дальше от своей истинной пары, охотников и от угрозы.

Вспышка света застилает глаза.

Хижина, в которой еще недавно я была в заложниках. Выстрелы, выбитые двери. Док дерется на кулаках с одним из оборотней, что меня доставил сюда, на фоне звуки драки: разбитые носы и переломанные конечности. Кирпич съезжает по стене с кровоточащем выстрелом в боку, Бес пинком открывает дверь в комнату, где сидела я. И находит лишь пустоту и разбитое окно. Снова выстрелы.

Картинка смазывается. Я подскакиваю на месте. Та же трасса, та же машина и странная женщина. От внезапного видения меня начинает колотить мелкой дрожью. Кусаю подушечки пальцев, в попытке хоть как-то успокоится и не показывать свою нервозность.

Чёрт! Чёрт! Спасатели хреновы! Зачем они отправились за мной? Я думала, что после всего, они не захотят меня видеть и вообще слышать обо мне. Но охотники снова проливают кровь. При чем зря. Меня они там не найдут. Но их найдет Юлиан.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В голове закрутился поток мыслей. Что делать? Вернуться? Но есть ли от меня помощь? Я настолько истощена, что сил не хватает разбить даже оконное стекло. Ехать дальше в надежде, что они все выберутся из того дома живые и отправятся назад в бункер?

— Не волнуйся. У нас есть еще примерно минут пятнадцать, — как бы между делом произносит женщина.

Я отрываюсь от своих размышлений и медленно перевожу взгляд на неё.

— А дальше что? — с опаской спрашиваю я, боюсь услышать любой ответ.

— А дальше твои охотники ворвутся в дом Виктора.

Меня парализовала прям на месте, не хуже, чем от пыток Юлиана. Я пошевелиться не могу, до конца пытаясь осознать в каком очередном дерьме оказалась, а эта блондинка продолжает с невозмутимым лицом вести тачку, да еще что-то припевает себе под нос.

— Кто ты? — голос осип и не уверена, что именно этот вопрос нужно было задавать.

— Неважно. Главное, что я тебе не враг.

— Как я могу тебе верить? — нижняя губа дрожит, слёзы вот-вот снова хлынут из глаз. Дергаю дверцу машины. Заблокировано.

— Алиша, ты в безопасности.

Меня снова волной паники накрывает. То в жар, то в холод бросает. По телу проступает мелкие капельки пота. Спасать себя. Спасать охотников. Нет ни единого плана. Только набатом что-то бьёт в голове - не сдаваться. До последнего. Даже без сверх сил. Хоть царапайся, хоть кусайся, но не дай никому до тебя добраться.

— Выпустите меня! — кричу сквозь боль в связках и пытаюсь локтем разбить стекло у дверцы.

— Ишь буйная какая, — в следующее мгновение ремень безопасности обвивается вокруг моего тела, вонзаясь до боли в кожу и приковывает к сидению. Не пошевелиться. Только головой могу трясти, от чего мала толку.

Но тут же приходит понимание кто передо мной. И как я сразу не догадалась? Запах сырости должен был навести меня на эту мысль.

— Ты - ведьма, — ошарашенно произношу я и теперь пытаюсь больше рассмотреть незнакомку, что в темноте мало удаётся сделать.

Черты лица острые, ну губах ярко-красная помада с блёстками, одета как обычный человек. Нет шаблоновой заострённой шляпы и кошки поблизости.

— Думала раньше догадаешься, — она резко дёргает ручник, и мы останавливаемся. — Я здесь, чтобы помочь. Знаю, что у тебя сейчас было видение. И ты в раздумьях, что делать дальше. Ведьмы обеспокоены. Они не видят твоего будущего. Всё обрывается на этом моменте.

— Другие ведьмы знают обо мне?

— Конечно, мы сразу почувствовали появление новой сестры. — С нескрываемым восторгом ответила женщина, но он также быстро угас, как и появился. — Старшие ведьмы, которым около двухсот лет могли даже почувствовать твою боль.

— Чего вы от меня хотите?

— Мы хотим, чтобы сейчас ты сделала верный выбор. Ты нужна охотникам.

— Я не смогу им помочь, — я упрямо мотала головой из стороны в сторону, пытаясь смахнуть слёзы.

Ведьма внимательно изучала меня, а потом потянулась на заднее сиденье и открыла небольшой сундучок, похожий на переносную морозильную камеру, вынимая прозрачный плотный пакет с кровью.

— Сможешь, — она протянула мне алую жидкость.

Какое-то время я смотрела на неë завороженно, не в силах оторвать глаз. Прохладная, вязкая услада для меня, сейчас была в руках женщины, напротив.

— Нет. Я не могу пить ничью кровь, кроме...

— Своего Жениха, — перебила ведьма. — Я знаю. Это она и есть.

— Что? Откуда?

— Когда моя племянница верещала, что этот охотник должен будет помочь одной могущественной ведьме, я решила припрятать немного его крови на чёрный день.

Шестерёнки в моей голове стали нехотя работать, складывая картинку воедино. Теперь в моих глазах это была не просто незнакомка, не просто ведьма, которая решила вдруг мне помочь.

— Ты та ведьма, что пытала Беса! — руки потянулись к её длинной шеи, но ремень тут же натянулся и пригвоздил меня обратно на место.

— Но. Но. Но. — зацокала языком ведьма. — Я попрошу, милочка. Я одна из ведьм, что пытала твоего охотника. Не надо сваливать всё на меня одну. Тем более, если бы не моя смекалка, то не видать бы тебе сейчас литр пакета крови, которая, как я понимаю, тебе сейчас очень нужна.

Вспоминая те ужасы, что мне рассказывал Бес о своих пытках, мне совсем не хотелось принимать эту кровь. Она стала казаться мне мерзкой, ведь была получена через боль, страдания и даже смерть.

— Но это ведь это было много лет назад. Как ты её сохранила?

—Неужели забыла кто перед тобой? Я и не такое могу, — она приподняла горделиво подбородок.

— Тогда почему бы тебе со своим шабашем не пойти и не утереть нос Виктору? А?

— Это не наша война. По крайней мере не сейчас, — её взгляд погрустнел и устремился вдаль. Она явно знала больше меня и делиться этим не собиралась. — Так что ты выберешь? Сомнительно спокойную жизнь, полную вечных скрываний от таких, как Виктор или всё-таки намотаешь сопли на кулак, дашь ему отпор и поможешь своим охотникам?

Ремень ослаб, давая тем самым мне свободу выбора. Но его не было. Родители учили меня всю жизнь не сдаваться, идти на пролом, если надо будет, даже по головам. Я так и делала. И не все парни, с которыми я встречалась, могли вынести мой крутой характер, чувствуя себя в этой незримой хватке слабее. Но появился Бес. И с ним я смогла, захотела почувствовать себя той самой нежной принцессой, о которой пишут в сказках. Но сказки нет, есть новая жизнь, пропитанная болью, страхом, искалеченная ранами. Но она моя. И мне теперь от неё никуда не деться. Как бы я не пыталась.

И как я могла подумать, что смогу прожить без своей пары хоть пару дней? Вспоминая весь наш путь с Бесом, начиная от первого взгляда, продолжая вечными перепалками и заканчивая признанием… Нет, я не готова отказаться от этого.

Выхватив пакет с кровью и открутив колпачок, я тут же присосалась губами к горлышку, наблюдая оскалистую улыбку ведьмы. Это точно была кровь Беса, я узнала её по терпкому запаху, по стойкому вкусу, который невозможно было перепутать. И Кровавая ведьма моментально откликнулась на её зов: наполняя тело силой, покалыванием сродни тысячи приятных мурашек по всему телу. Только капля насыщенной крови попадает на язык, и я теряю контроль, на мгновение, но успела испугаться, что не смогу остановиться. Тепло, сила, власть, всё растекается по моим жилам. Сладко-соленая, тягучая, она бурлит по моим венам, заставляя тело ожить, пропитаться магией и яростью.

Пока я оживала вновь, ведьма завела машину и тронулась вперед. Мы проехали недолго, как снова остановились. Это было то самое место, где она подобрала меня. Но как? Мы же ехали всё время прямо, не сворачивая. Магия, да и только.

Я высасывала последние капли из пакета, как блондинка сказала:

— Беги. Дорогу знаешь. У тебя осталось мало времени.

— Как тебя зовут? — спросила я, схватившись за ручку двери.

— Это уже не важно, — печальная улыбка коснулась её губ. — И вот еще что, скажи мартышке, чтобы домой не заявлялась. А теперь всё. Иди. Давай. Быстрее.

Она буквально вытолкала меня из машины и, завизжав тормозами, поехала вперед. Я не понимала о какой мартышке шла речь, да и голова была забита другим. Нужно возвращаться к охотникам.

Хаос, что творился у дома Виктора, ощущался за несколько миль. Пахло свежей кровью и каждую секунду слышался звук ломающихся костей, и крики от разрыва сухожилий.

Гвоздь, увидя меня, отвлекся, застыв в непонимании, что я здесь делаю и ему прилетает кулаком в лицо. Хруст нескольких выбитых зубов заставляет подскочить на месте. Но охотник, показал мне жестом, что с ним всё в порядке и я бегу дальше. Слышаться выстрелы из дома. Всё, как в видении. Кирпич сидит на полу, облокотившись об стену с кровоточащей раной в боку. Он пытается зажать рану ладонью, но сквозь пальцы всё равно просачивается кровь. Обвожу комнату взглядом: Док, Сокол дерутся с остальными охранниками, наши новые друзья-оборотни взяли в кольцо еще одного амбала.

Почему никто не обращается?

Дверь в комнату, где меня держали – открыта, замок сломан. Сердце пропускает два удара. Его здесь нет. Меня охватывает паника, потому что не вижу не Беса, ни Юлиана.

Неужели опоздала?

Только успеваю об этом подумать, как из-за угла появляется он, спокойно расхаживая посреди кровопролитной драки, а за ним покорно со стеклянным взглядом идет Бес.

Я опять дёргаюсь. Почти бросаюсь на шею своему охотнику, но вовремя себя останавливаю. Вот он, так близко. Я готова молча вынести все укоры и принять все словесные ножи, что полетят в мою сторону после содеянного. Всё вытерплю, любое наказание, лишь бы снова услышать любимый тембр голоса, почувствовать сильные руки, что обвивают целиком моё тело, гарантируя защиту, не хуже самой прочной брони.

Но сейчас передо мной не тот сильный мужчина, зверь, способный убить, растоптать всех голыми руками за меня, уничтожить взглядом и вынести любые пытки, не проронив и звука. Сейчас Бес больше напоминал тряпичную куклу. Без эмоций, без движений.

— Дорогуша, я знал, что ты вернешься за ними, — довольно ухмыльнулся Юлиан, ковыряясь зубочисткой в зубах.

Слишком спокоен, слишком самонадеян. Бесит.

— Что ты с ним сделал?!

— Ничего особенного, просто подчинил немного его разум и тело, — он провёл ладонью перед Бесом, и его лицо ожило, глаза растеряно забегали вокруг, когда тело осталось стоять неподвижной статуей.

— Алиша… — закричал Бес, но тут же замолчал и схватился за горло. Колдун снова играл в свои игры, крадя кислород из чужих легких.

Ярость, подобна спичке, помогла крови кипеть по венам, и я еле сдерживалась, чтобы не направить всю энергию, что молила о выходе на Юлиана. Я боялась задеть Беса.

— Отпусти его Юлиан, тогда сегодня я не трону тебя.

— Не тронешь меня? — засмеялся в голос мужчина, — Ты еще юна и слаба, ведьмочка.

Вижу, как Сокол рядом со мной, вытаскивает из тела оборотня-охранника свой кинжал и тот замертво падает почти у моих ног.

— Ах, слабая говоришь?!

Не знаю, что движило мной в тот момент, но мне захотелось быть дикой, устрашающей, безумной. Я бросаюсь к упавшему телу и впиваюсь зубами в его горло, с трудом прокусывая толстую кожу, даже не вспомнив о том, что его кровь может мне не подойти или даже отравить меня. Втягиваю алую жидкость в себя и не получаю такой энергетической подпитки, как от крови Беса. На вкус, как обычная кровь: солено-кислая с запахом дикого зверя. Немного даже отвратно, но продолжаю пить, чтобы не сорвать свой спектакль. Пускай все видят и знают, что я ни какая-то хрупкая девочка. Я – Кровавая ведьма, которая за своих близких, способна перегрызть людям глотки.

Вытираю кровавый рот рукой, размазывая остатки крови по губам. Ловлю тревожный и ошеломленный взгляд Сокола, но на это сейчас плевать. Вижу, как Док борется со своим оборотнем. Моя рука вытягивается, покалываний нет, есть мощный разряд, который требует освобождения, и устремляю его на того оборотня. Тот замер, оцепенел, и зарычал от боли, из его глаз и ушей, пошла кровь. И чем дольше это продолжалось, тем больше я чувствовала наполняющий меня жар. Мне нравится, хочу ещё, но даже на расстоянии, чувствую, как мужчина слабеет, жизнь угасает секунда за секундой, тело обмякло, и он падает замертво.

Вот она я - с безумным взглядом, красными глазами, презрительной ухмылкой на лице, испачканной кровью, медленно поворачиваюсь к Юлиану.

— И кто теперь слабый? — протяжно произношу я, довольно наблюдая, как он пытается скрыть страх на своем лице.

Не дожидаясь пока он придет в себя, моя рука снова в воздухе, представляю в своей ладони его шею и с удовольствием сжимаю. Я зла до чертиков и безрассудна. Юлиан пошатнулся, и внезапно по моему телу стали расползаться, словно змеи, канаты боли. От макушки, до самых пальцев ног. Колени подогнулись, стараюсь не свалиться на пол, сконцентрировавшись на том, что хочу сделать с колдуном. Он столько боли и страданий мне принес, что чувство мести, сейчас только подпитывает меня.

Это было завораживающее противостояние ведьмы и колдуна. Никто не хотел уступать, а я чувствовала, что играю с ним только в пол силы, хотя и дала его магии добраться до меня. Колдун еле стоит на ногах, но не сдается, качаясь от моей силы, что рвет каждый его капилляр, каждый сосуд изнутри. Медленно и мучительно. Юлиан уже не контролировал тело и разум Беса, пытаясь сосредоточиться только на мне. Струйка крови побежала из его носа, и я уже почувствовала сладкий вкус победы, но в этот момент Бес с Доком, с двух сторон налетели на него, сбивая с ног, начали связывать канатами.

— Нет! Он мой!

Силой отшвыриваю Дока, бегу к Юлиану, с желанием выцарапать ему глаза ногтями, пока он лежит беспомощно на полу. Кто-то схватил меня, скрутил руки за спиной, я брыкаюсь, пытаюсь вырваться, кричу. Я должна отомстить, должна вырвать гнилое сердце из его груди, и сожрать с потрохами.

— Тише, тише, девочка моя, — шепчет Бес, запыхавшись, — Всё закончилось.

Нет! Ничего не закончилось. Этот ублюдок не поплатился за смерть моих девочек, за всю боль, что я испытала, за страх о своих близких. Но руки Беса укачивают меня в своей титановой колыбели, без шанса вырваться, и вся ярость начинает потихоньку утихать. Через несколько минут у меня получается вернутся в реальность, и обессиленная падаю в руках своего мужчины, пока тот осыпает мелкими поцелуями, прижимает к себе.

— Нам надо уходить, скоро оборотни смогут снова обращаться, — кричит Гвоздь, влетая в дом.

Подхожу к Юлиану, смотрю в его испуганное, избитое лицо, и чем ближе, я подбираюсь к нему, тем дальше он пытается отползти от меня.

— Ты-жалкий червяк, — нагибаюсь к нему, заглядывая в глаза, чтобы запомнить ужас в них. — Я не убью тебя сегодня. Хочу, чтобы ты жил в страхе, зная, что приду за тобой, и в следующий раз, когда мы встретимся, надеюсь ты будешь без глаза. Или двух. Привет Виктору.

Глава 20

Глава 20

Забота. Одно ёмкое слово, несущее в себе огромный смысл. Это не просто беспокойство о ком-либо и выполнение манипуляций, нацеленных на улучшения состояния. Так напишут в учебниках по психологии. На самом деле, забота – это что-то намного тоньше, нежнее и ты не можешь попробовать её на вкус или потрогать, лишь прочувствовать. И, что удивительно, это работает в обе стороны. Когда в груди разливается что-то тёплое, светлое, что хочется вдруг улыбнуться как дурак, просто так, без объяснения. И в эти моменты чувствуешь себя самым счастливым и нужным человеком на всём белом свете.

Мужская забота – я бы назвала её особым видом искусства. Даже самые чопорные, сдержанные, пугающие двухметровые мужланы, внешне напоминающие больше зверя, чем человека, тоже на неё способны. Просто выражать они будут её по-своему, но с тем же особым трепетом. Хотя и не признаются в этом никогда.

Ты можешь даже её не замечать за повседневными делами, но между любящими людьми, она обязательно присутствует. Это может быть банальная кружка кофе по утрам, которая тебе так нужна, чтобы проснуться. И он обязательно запомнит, возможно не с первого раза, в каких пропорциях ты любишь смешивать сахар и кофе. Это может быть нежное прикосновение и легкий поцелуй в макушку, как знак поддержки в трудную минуту. Он всегда следит, чтобы в вашем доме был запас твоего любимого мороженного, и ты сможешь накинуться на него в момент полного бессилия, после тяжёлого дня или потому что, просто так захотелось.

И вот сейчас, Бес натянул на меня свою футболку, ведь моя превратилась в месиво из весящих кусков ткани; взял меня на руки, прижимая плотнее к своей груди, чтобы мне было комфортнее, и я не ступала босыми ногами по влажной земле. Он согревал мои замерзшие пальцы на руках, своим горячим дыханием. Это такие мелочи, но до ужаса приятные, которые всегда прекрасны своей искренностью.

В бункер мы добрались в полной тишине. Кирпич и Майк были ранены. Остальным тоже хорошо досталось: разбитая губа, бровь рассечена, множественные синяки и хромота - всё это было ерундой, по сравнению с тем ужасом, как на меня смотрели охотники. Я не могу их винить в этом, была сама себе противна, когда пила кровь у оборотня, но ни о чём не жалею.

Только мы успели переступить порог гостиной, как на Беса налетела незнакомая девица.

— Милый охотник, почему мой оборотень ранен? А я говорила, что это не их битва! Ты обещал, что с ними всё будет хорошо, — блондинка игриво била его по груди.

— Ты ещё кто?! — схватила девушку за запястье, когда та не успела обрушить на моего парня ещё один удар. Меня лучше сейчас не злить.

— Ай, отпусти! — завизжала блондинка. — Охотник, твоя ведьма более сумасшедшая чем я.

— Руби, моя бы воля, и я бы вышвырнул тебя за шкирку, — равнодушно ответил Бес, не обращая внимания на выходку этой занозы.

— Руби? — мои пальцы разжались, отпуская девушку. — Та самая?

И действительно. Носа коснулся еле уловимый запах сырости, так характерный для ведьм, но с явно доминирующими нотками имбиря: резкий, пряный, острый и слегка горький.

— Единственная и неповторимая! — повиливая бёдрами, она села на диван и к ней тут же присел Майк, озорно улыбаясь, зажимая кровоточащую рану на плече рукой. — А ты чего ухмыляешься?

— Ты только что назвала меня своим, — Майк двусмысленно ухмыльнулся, стрельнув бровями.

— Я… — Руби залилась краской. — Не было такого! И вообще отодвинься от меня, ты слишком приторно пахнешь.

— Он-её Жених, — прошептал Док, становясь около меня. — Руби пыталась нам все эти дни показать, что Майк ей безразличен. Наблюдать за их спектаклем большое удовольствие.

Кому-то из охотников захотелось уединиться после произошедшего у себя в комнате, но большая часть, как и я, остались в большой гостиной, лениво раскинувшись на диванах. Несмотря на дикую усталость, пот, грязь и кровь, прилипшую к телу, мне хотелось слышать голоса друзей, и наблюдать за их вечными, но сейчас такими хилыми от усталости перебранками. Мне это было нужно.

Нужно чувствовать, как рука моего мужчины, обвила меня за талию, прижимая ближе к себе, крепко, что ещё немного и будет больно; как он носом зарылся в мои распущенные волосы, жадно вдыхая аромат истинной пары, ставший для него дозой личного успокоительного.

— Больше не отпущу, — шепчет грозно, но совсем не страшно от его слов. Наоборот, это звучит так желанно.

Я разворачиваюсь к нему лицом, и вижу то, в чём ни капли не сомневалась – в его глазах, сейчас блестящих от окутавших их золотой радужкой, отражение своих собственных чувств. Мы просто смотрели друг на друга, тесно прижатые телами на диване, когда вокруг велась оживленная беседа. У нас был свой мир, свой вакуум. Пока я не услышала обрывки фраз.

— … двоюродный младший брат дразнил меня роботом! — Воскликнул Гвоздь, — или клоуном, или танком. И вообще названием любой игрушки, что попадалась ему на глаза. Не удивительно, что с фантазией было туго, ведь ему тогда только шесть исполнилось.

— … за мою шикарную мимику и неугомонность, тётка называла меня с детства мартышкой. Представляете?! Разве я похожа на это … животное? — Руби взмахнула своими короткими волосами, задирая подбородок к верху.

Я нехотя вынырнула из своего вакуума, услышав «Мартышка», что стало кодовым словом. И если Руби была той самой ведьмой, что предсказала моё появление в жизни Беса, а странная женщина с трассы, призналась, что она одна из тех ведьм, что пытала моего охотника…

— Руби! — воскликнула я. — Я похоже встретила твою тётю сегодня.

Ведьмочка повернулась в мою сторону, медленно наклоняя голову, как это делают звери, когда им что-то любопытно.

— Она просила передать, чтобы ты не возвращалась домой, — почему-то получилось сказать так, будто это я виновата в этом.

Девушка на секунду приняла озадаченный вид. Лампочка в её голове загорелась, и она поняла послание тётки. Вид был такой, что ещё немного и Руби разразиться в страшных рыданиях и зальёт весь бункер своими слезами. Но она вскоре собралась, расправила плечи и не проронив больше и слова, направилась в сторону спален.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Была ли какая-то опасность для Руби, почему ей нельзя возвращаться домой? Или же это было итогом обычной семейной ссоры? Никто в жизни не угадает, что происходит. Но всем было понятно – ведьмы что-то знают и молчат.

Все пришли в себя, привели в порядок мысли только к следующему вечеру. Настало время обсудить, что делать дальше. Мы собрались снова в гостиной. Никто не начинал разговор первым, делая вид, что заняты рассматриванием стен или просмотром индийского кино по телевизору, за сюжетом которого, явно никто не следил.

Я резко соскочила со своего места, выхватывая пульт у Кирпича и выключила помеху. Оказавшись, стоящей перед друзьями, что смотрели на тебя как на экзотического зверя в зоопарке, мой боевой настрой начал сходить на нет. Ведь среди простого любопытства проскальзывали нотки укора. Но отказываться от своего плана и мыслей о том, что мои действия были на их благо, я не собиралась.

— Я хожу извиниться за то, как поступила с вами и сбежала, — начала я твёрдо. — Вы же понимаете, что Виктор не оставит попытки заполучить меня. Это вчера удалось разобраться с его щенками, потому что они не могли обратиться, а дальше что? Их больше.

Все молчали, обдумывали варианты развития событий. Виктор не отступится. Будет хоть дежурить у входа нашего бункера. Не даст парням охотиться, как прежде. Наша жизнь, наш дом превратиться в тюрьму. Переехать? Но найти новое укромное и безопасное место, не так просто. Все были в тупике.

Одно из самых неприятных чувств – безысходность. Ты мечешься в темноте в попытке найти выход. Двигаешься осторожно, на ощупь. Но всё равно натыкаешься на капканы, снова и снова. Но кто-то решает, что и этого мало и у тебя забирают органы чувств, такие как слух и осязание. Ты уже не можешь слышать, как к тебе подкрадываются, даже не скрывая, а специально, громко шаркая. Ты не чувствуешь опоры, не можешь ни за что ухватиться. И тогда начинается паника.

— Алиша, а Виктор хотел тебя, чтобы ты родила ему наследника, и с помощью вас двоих, покрыть весь мир своими войнами? — Док говорил медленно, словно пытался своими словами распутать клубок.

— Да. По крайней мере это они с колдуном постоянно озвучивали.

Ребенок. Мысль о том, что Виктор, против моей воли хотел ещё заделать мне дитя, вылетела у меня из головы. Я даже представить не могла, как лягу под этого оборотня. Сразу после таких отвратительных картинок в голове, казалось, что кожа липкая, покрытая слюнями из его пасти. И хотелось просто смыть с себя всё, затереть кожу до красноты. Но ребёнок… Он был бы не виноват, что появился на свет и стал оружием в войне безумного монстра.

Виктор заимел бы не только наследника, но и огромный рычаг давления на меня. Ведь какая мать не захочет защитить своё дитя. И тогда бы я сделала всё, о чем бы меня попросил альфа.

— А что, если ты не сможешь забеременеть от него? — Восторженно сказал Док. — Ты станешь ему почти бесполезна!

— Я не понимаю…

Глаза Беса распахнулись, его словно озарила мысль.

— Док, ты гений! — вскрикнул Бес. — Но я хотел по-другому…

Его слова предназначались только другу. Между ними происходил немой диалог, понятный только им обоим. И в конце Док одними губами сказал: «Сейчас». После этого Бес вылетел из комнаты, а я наблюдала еле скрываемую улыбку Дока.

***

Бес

Пока бегу в свою комнату, понимаю, что в голове полная каша. Я не так всё это представлял. Много размышлял, продумывал каждое слово,место, но так и не пришел к варианту, который бы меня устроил. Но скорее всего просто струсил, оттягивал момент. Опять.

Но тянуть больше нет смысла. Никогда не будет подходящего дня, погоды, настроения. Док прав, сейчас – идеально.

Пальцы подрагивают. С трудом, но всё же нахожу черную коробочку, которую я храню уже много лет среди своих вещей. Но я доставал её недавно, чтобы рассмотреть его со всех сторон, удостовериться, что оно и правда такое идеальное, каким я его запомнил и представить, как оно будет смотреться на ней.

Ещё раз смотрю на него, собираясь с последними мыслями. Снова тяну. Но словно в этот момент чувствую, как на плечи с двух сторон, ложатся руки родителей, и отец даже одобрительно делает пару хлопков по спине. Но, обернувшись, никого не замечаю. Я один. В своей комнате, в жизни. Но больше я так не хочу. И поэтому иду обратно в гостиную, уже немного медленнее, пытаясь угомонить и так быстро бьющиеся сердце.

Да, мне безумно нравится момент. Нравится смотреть на растерянный и ничего непонимающий взгляд моей девочки. Как она обнимает себя руками, нервно сжимая тонкими пальцами плечи, пока я медленно направляюсь к ней. Взгляд не отводит. Он острый, дерзкий и горит как огонёк. Маленький и пугливый. Но из-за всех сил хочет казаться храбрее, сильнее и выносливее, чем он есть.

Да, мне безумно нравится момент. Эта спонтанность одно из лучших решений. Не знаю, что буду сейчас говорит и буду ли. Ведь в голове тысячи слов, а в предложение их не могу сложить.

Да, мне безумно нравится момент. Не чувствую ног, не чувствую, как вообще иду. И, наверное, только с помощью какой-то магии приближаюсь к Алише. Слышу, как нарастает улюлюканье парней, которые уже увидели, что я держу за спиной, когда прохожу мимо них. И смотрю, как моё рыжее чудо испуганно кусает пересохшие губы.

Мы застываем напротив друг друга, и не знаю, что делать дальше. Только и могу, как смотреть на её губы. Хочу шагнуть и поцеловать, да так, чтобы она оглушила меня стоном. Хочу, чтобы со мной она могла забыться, не думать ни чём, потеряться.

Хочу заполучить её всю. И хочу… Нет, я блять требую, чтобы она так же желала получить меня.

Потому что, это надолго. Потому что, это навсегда.

Хочу, чтобы она перестала чего-то бояться, а цеплялась лишь за меня. Чтобы была уверена, что буду защищать до своего последнего вздоха каждую родинку на её прекрасном теле, каждый волос на голове, наши сладкие поцелуи, её смех и улыбку.

И я скажу ей это. Обязательно скажу. А пока … Мне безумно нравится момент. И я падаю перед Алишей на колени.

Вот так покорно. Я преклоняюсь перед ней, признавая своё поражение на всю жизнь.

Её карие глаза распахиваются и на кончиках чёрных ресниц начинают дрожать капельки слёз, когда я достаю из-за спины чёрную коробочку. Все затаили дыхание, да и я тоже. Но услышал, как Руби не смогла подавить писк, что сейчас отчетливо был слышан в полной тишине.

Пальцы не слушаются, и я с трудом могу раскрыть коробочку. Глаза Алиши устремляется на её содержимое и теперь она выглядит еще более потерянной, и даже капельку побледнела.

— Это кольцо … — пытаюсь прочистить горло, — моей матери.

И это было правдой. После обращения я вернулся в наш дом, долго прощался с привычными вещами прошлой жизни и думал, что может пригодиться в новой. Но кроме пары футболок, да штанов, ничего не взял. И проходя мимо комнаты родителей, зацепился взглядом за мамину шкатулку, где она хранила украшения. Я сразу вспомнил про кольцо, которым отец делал матери предложение: тонкое, из белого золота, но красный камень – рубин, внушительного размера, не мог не оставить никого равнодушным. Он манил, цеплял с первой секундой и невозможно было отвести взгляд, особенно, если рассмотреть камень на свет и увидеть, как в нем играет живое пламя. И не задумываюсь, я зачем-то взял его с собой.

И вот сейчас, я вижу схожесть между этим кольцом и моей Алишей. Оно идеально для неё.

Набираю побольше воздуха в лёгкие.

— Ты выйдешь за меня? — произношу на выдохе.

Замираю вместе со своим сердцем. Рука в которой держу протянутую коробочку, уже затекла и начинает болеть, но не обращаю на это внимание. Оно приковано к девушке, чьи эмоции я не могу распознать сейчас. Их просто нет.

За секунду успеваю пожалеть, что поторопился, решить, что всё равно буду добиваться её-своей истинной пары. И уже почти захлопываю коробочку, как Алиша опускается на колени рядом со мной.

Это какие-то американские горки из чувств и эмоций. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Уже чувствую тахикардию с последующим инфарктом. Но сейчас плевать. Плевать, когда она приближается к моим губам так близко, что даже могу почувствовать их вкус. Она меня обволакивает: своим дыханием, запахом пионов и я готов дышать ей вечно. Прикосновение холодных пальцев к моему лицу, немного отрезвляет. Лёгкая и несмелая улыбка ложится на её губы.

— Да.

Это бьёт в самое сердце, что оно начинает щемить. Не дав мне осознать, что я сейчас услышал, Алиша впивается в мои губы. И еще глубже, проникая под кожу, пропитывая собой все мысли.

И теперь это надолго. Это навсегда.

***

Всё происходящее кажется нереальным, и я словно наблюдаю за всем со стороны, просто плыву по течению. Крепкие объятия парней быстро сменяют друг друга вперемешку с поздравлениями. Почти не вижу лиц, не распознаю голоса. Но я счастлива. И глупая улыбка на всё лицо было тому подтверждением.

Последними в этой карусели были девичьи объятия, чьи костлявые пальцы мёртвой хваткой буквально выдирают меня с корнями и уже куда-то ведут. В руках Руби белая простынь, взятая у кого-то с постели. Она накидывает её на меня, загибая края по разным концам. После нескольких неудачных попыток, всё же останавливается на каком-то варианте. В её руках появляются ножницы и вот тогда становится страшно.

— Что ты делаешь?

— Конечно же свадебное платье, дуреха, — говорит она играючи и делает первый надрез по ткани с треском.

— Но… Но зачем сегодня? Можно же заняться этим через неделю или две, или…

— Нельзя! — рявкнула на меня маленькая ведьма, вручную разрывая белую простынь. — Церемонию надо провести сегодня. А Бесик молодец, хороший план придумал и вовремя.

— Руби…

Я попыталась сдернуть с себя белую ткань, что стала облегать тело, но прекратила все попытки после очень красноречивого шика Руби в мою сторону.

— Слушай внимательно, рыжая. В нашем, а теперь и твоём мире, сверхъестественные существа не могут зачать потомство, пока не будут связаны одной магией, одним заклинанием. Это что-то вроде брачной церемонии.

До меня начал доходить смысл её слов и всего происходящего. О чём-то похожем говорил и Юлиан. Благодаря свадебному ритуалу, наша с Бесом магия сольётся воедино, и я больше не смогу родить Виктору долгожданного наследника. Конечно он попробует до меня всё равно добраться, но я уже не буду представлять для него такой сильный интерес, как раньше.

Картинка больше не была смазана, а резко настроила фокус. И я увидела, теперь по-настоящему, только сейчас увидела, что Руби шила, если это можно было так назвать, на скорую руку для меня платье. А через несколько часов или минут случится моя свадьба.

Сложилось впечатление, словно Юлиан был где-то поблизости, применяя ко мне свои фокусы. Мне снова стало нечем дышать, и я стала нервно расхаживать по комнате, пока ведьма резала беспощадно ткань. Не такую свадьбу я себе представляла, да и вообще не думала о ней в ближайшее время. Меня пугал сам темп. Не успела я побыть невестой и час, когда уже с минуты на минуту стану женой.

Всё казалось неправильным, ненастоящим, словно театральной постановкой, которая удовольствия не доставляла.

А если Бес это делает только для того, чтобы обезопасить меня? Что если он не хотел этого? По крайней мере так быстро. Невидимые канаты обосновались на горле и с каждой мыслью сжимаются всё больше.

— Да чего ты боишься? — не выдержав моих скитаний по комнате вскрикнула Руби. — Вы же истинные. Вам самой судьбой предназначено быть вместе. И какая разница, когда это случится? Через неделю, месяц или сейчас? Глупая!

И правда. Чего я боюсь? Не знаю как, но слова этой странной блондинки меня встряхнули и успокоили.

Я посмотрела на всю сложившуюся ситуацию под другим углом. И могла уже спокойно смотреть на то, как малознакомая девица, сидя на полу, сейчас вырезает словно снежинку из бумаги, моё свадебное платье, присвистывая негромко. Руби была странной, непредсказуемой и взбалмошной. Адское сочетание - мне нравится. Наверное, мы подружимся.

Меня не пугало, что в день так называемой свадьбы нет моих родителей. Это огорчало. Но охотники стали моей второй семьёй, и они разделят сегодня мою радость.

И меня точно не пугало, когда рядом со мной мой мужчина. Мой властный, сильный и любимый дьявол. Чувствую, как начинает быстро стучать моё сердце, просто потому, что я вообще подумала о Бесе.

Смотрю на свою руку, где теперь не привычно красуется кольцо, что идеально подошло мне по размеру. Оно потрясающее.

Всё идеально. Всё вокруг. Просто увидела я это не сразу.

И поэтому, когда Руби заканчивает с платьем, я больше не сопротивляюсь. Стоит признать, что у неё действительно получилось сделать из обычной простыни белое платье. Да, оно было простым, на тонких бретельках, примерно по колено. Но что-то не хватало. И после того, как я покрутилась вокруг своей оси, по просьбе ведьмы, она, недолго думая, сняла со своего платья блестящий серебристый пояс и обернула вокруг меня, подчеркивая талию.

Вот теперь точно идеально.

Нас встретили восторженные возгласы и взгляд Беса, полный любви и обожания. И всё опять закружилось в каком-то диком вихре.

— Куда мы идём? — пищала я, когда мы все вышли из бункера, и куда-то шли посреди ночи. Похоже все всё понимали, кроме меня, а Руби вообще шла, припрыгивая и хлопала в ладоши.

Когда мы вышли на какую-то небольшую поляну, охотники начали собирать дрова, сгребая в одну кучу. Сокол разжёг большой костёр. Всё это время, Бес держал меня за руки, потирая ладони.

Я не могу понять от чего именно из этого безумства у меня сильнее кружится голова. От взгляда Беса : алчного, жадного, что буквально раздевает меня в темноте. От его запаха горького кофе с шоколадом, который кажется, пропитал и меня саму. Или от еще не состоявшегося поцелуя, что губы начинает покалывать.

Я не видела ни возгоревшееся рядом с нами пламя, что своими жаркими языками целовало нашу кожу. Ни людей вокруг, что своими широкими улыбками от происходящего, освещали поляну не хуже огня.

Только он и я. Сейчас. И это идеально.

— Ты и так моя Невеста, Алиша. Предназначенная мне судьбой и всевышними. Я обещаю защищать тебя ценой своей жизни и любить до последнего вдоха. Скажи, ты согласна провести со мной всю вечность и ещё немножко больше?

— Да!

Мой крик сопроводился ликованием толпы, и искренней улыбкой Беса. Он складным ножиком резанул себя по запястью, потом меня. В месте пореза защипало, но чувство боли быстро сменилось изумлением, когда из наших ранок полезли сверкающие белые, тонкие нити. Настоящая магия. Я провела ладонью сквозь них, они тут же рассеялись и собрались вновь, а я наблюдала за ними, как зачарованная. Невероятно. Мои нити переплелись с нитями Беса и в этом момент я почувствовала себя полноценной, живой и самой счастливой. Горячие слезы обжигали щеки. Наши нити закончили свой танец и исчезли.

Стало плевать, что будет дальше. Если это будет без него, без моей истинной пары. И даже воздух больше не нужен, если он не пропитан запахом любимого кофе. Просто хочу, чтобы его губы всю оставшуюся жизнь ловили мои неровные вдохи, а руки продолжали с той же пылкостью изучать моё тело.

Битва с Виктором не окончена и нам остаётся только ждать, когда он сделает свой следующий шаг, если не решим выступить первыми. Но это потом.

А сейчас…

Мир вокруг растворился. Был только ураган эмоций; необъятных чувств к Бесу; его жаркие поцелуи, которых мне всегда, всегда будет мало; губ, шепчущих сейчас без остановки тихое «Люблю»; и наша вечность впереди.

Потому что он - мой любимый охотник.

Эпилог

Эпилог

Спустя несколько месяцев…

— Бес, успокойся! — Уже кричала я на грани срыва голосовых связок, пытаясь остановить своего упрямого мужчину.

Охотник метался по нашей комнате, собирая из шкафов вещи, что могут понадобиться ему в пути: пару футболок, да штанов и с десяток разнообразного оружия, бросая всё это в дорожную сумку. Он был не просто зол, он был в самом настоящем бешенстве, когда из-за пульсирующей крови в висках и полопанных капиллярах в глазах, ты ничего вокруг себя не видишь и не слышишь.

И в этом была виновата я.

— Дэймос, — позвала я уже более мягко, старясь привлечь внимание его настоящим именем. Это сработало лишь на секунду. Он остановился. Его взгляд стал более ясным, но не менее жёстким – ледяным, от которого внутри всё рушится.

— Я всё сказал, — почти прорычал он, смотря прямо на меня, от чего по коже пошли мурашки.

Но не от страха, скорее от возбуждения. Мне нравилось быть маленькой девочкой за его широкой спиной. Нравилось, когда он сам принимал решения. Меня заводило видеть своего мужчину в таком состоянии: напряжённого, с безумным горящим взглядом и тяжело вздымающейся грудной клеткой, от нервоза играющих мышцах на руках. Но сейчас было не место похоти. К сожалению.

Всё началось около месяца назад, когда Док не вернулся со своего ночного дежурства. Лишь я знала, что он умчался к своей студентке, как обычно, тайно вздыхая по ней на расстоянии. Первой мыслью было, что может, если он не явился на утро, то наконец-то осмелился на отчаянный шаг и всё закончилось бурной ночью? Хотелось порадоваться за Дока, но что-то нехорошее поселилось внутри, тормоша всё время нутро. Предчувствие.

Охотники забеспокоились, но виду старались не подавать, ведь поводов для паники не было… Пока. Пока не прошло трое суток. Сокол проверил камеры, на которых мог засветиться Док, обходя места своего патрулирования и всё в нескольких милях от нашего бункера. И ничего. Никаких следов Дока. Конечно, каким бы первоклассным охотником он не был, но хоть что-то после себя должен был оставить. Если бы, конечно, следовал своему маршруту, в чём я сильно сомневалась.

А я продолжала молчать. Упорно и упрямо. Ведь обещала своему другу, что не выдам его тайну. Может, все зря переполошились, и он скоро вернётся? И глаза постоянно метались в сторону двери. Казалось, что вот-вот она раскроется со взмахом и покажется в проёме Док, со своей глупой, слегка виноватой улыбкой, и парни накинутся на него, кто с кулаками, кто с дружескими объятьями, потому что переволновались не на шутку. Но проходили дни, недели, а Дока всё не было. И теперь мешала мне заговорить лишь моя трусость.

Переживали все. Воздух в нашем бункере словно пропитан ядом, который отравлял всё вокруг, стирая любую улыбку, непринужденную обстановку, что была всегда званым гостем и оставляя за собой, как побочку, лишь неконтролируемую агрессию и серые лица. Все срывались друг на друга по пустякам. И винить никого нельзя. Мы боялись. Боялись даже у себя в голове озвучить мысль, что с Доком действительно случилось что-то ужасное и, возможно, его уже нет в живых.

— Ну и куда ты сейчас поедешь?! — Бес продолжал укладывать в сумку набор ножей, не обращая на меня внимания. — Если бы ты остановился хоть на минуту, то узнал бы с чего начать свои поиски.

Бес замер. Его голова тяжело поднялась.

— У тебя было видение?

— Нет, но… — не успела я договорить, как Бес схватил свою сумку с собранными вещами и быстрыми шагами направился из комнаты. — А ну быстро сел и успокоился! — Закричала я со всей силой, от чего магия во мне забурлила, и я умышленно дала ей выброс. Лампа в торшере взорвалась, но это была ничтожная жертва.

Бес с силой бросил свою сумку, что та полетела на другой конец комнаты.

— Сесть и успокоиться?! Двадцать два. Двадцать два гребаных дня я сидел и ждал, что Док вернётся. — С каждым словом он наступал всё ближе. — И сколько ещё ты хочешь, чтобы я ждал? А? Пока кто-нибудь не пришлёт мне его тело по почте?!

Боялась ли я его сейчас? Нет. Даже когда глаза покраснели от злости, и вены вот-вот порвутся под кожей на руках от того, как сильно он сжимал кулаки. Я лишь винила себя, что молчала слишком долго.

— Я знаю с чего начать поиски. Но для начала я хочу, чтобы ты сел и попытался успокоиться.

Вот так. Глаза в глаза, где он никогда не увидит страха перед ним, лишь за него. Бес сопротивлялся, но всё же сдался, и нехотя сел на край кровати, пытаясь привести дыхание в норму. Я присела рядом, запустив ладонь в его чёрные пряди, перебирая не спеша их руками. Это успокаивало его и уже через некоторое время можно было услышать довольное урчание. Мой почти ручной зверь.

— Док никому не хотел говорить о… Ней. — Начала я осторожно, но даже самые первые мои слова привлекли его внимание, разжигая в глазах удивление. — Он встретил девушку в университете, куда бегал на лекции, и он думает, точнее, уверен, что она та самая. Бес, его сердце забилось. Док понимал, что они из разных миров, и он просто не может быть с ней, и твой друг боялся рассказать тебе об этом, ведь ты, как вожак, не позволишь даже думать о ней, ставя нашу безопасность на первый план.

Бес уткнулся лицом в свои ладони, тяжело выдыхая и бурча в них что-то похожее на «Идиот».

— Док не вступал с ней в контакт. Просто наблюдал со стороны. Так ему было легче. — Я делала небольшие паузы между предложениями, пытаясь оправдать Дока и наблюдая за реакцией Беса. Но он замер как статуя. — И в своё последнее дежурство он направился к ней в университет.

Бес резко вскочил, подбирая уже ненавистную мне сумку с пола.

— Куда ты?

— Ты сама мне дала наводку с чего начать поиски.

— А с чего ты взял, что я тебя отпущу?

— Алиша… — Бес начинал закипать и почти уже рычал на меня, как настоящий зверь, показывая свой оскал.

Да, он хотел скорее найти Дока, который стал для него не просто одним из охотников его клана, а частью новой семьи, его братом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— С чего ты взял, — я приподнялась на носочки, обвивая Беса руками за талию, и оставляя лёгкий поцелуй на кончике носа, — что я пущу тебя одного?

— Нет. Нет. Нет. — Его глаза резко расширились, — Это может быть опасно. Ты остаёшься здесь, — начал сопротивляться он, хоть и знал, что это бесполезно.

— Не опаснее, чем жениться на могущественной ведьме.

На моих губах играла коварная улыбка, от того, что я всегда получала то, что хотела, а душа кричала: «Док, где бы ты ни был, чтоб с тобой не случилось, продержись ещё чуть-чуть».

Продолжение следует...

Это конец первой части цикла. Кто хочет идти с героями дальше, я приглашаю во вторую часть "Мой любимый вампир". Уже на сайте.

Дорогие читатели, у меня есть свой телеграм канал AlikaBauer, где я выкладываю спойлеры в будующим главам, новинкам, делюсь новостями и дарю подарки. Присоединяйтесь)

Всех целую в обе щеки.

Конец