Твой заказ: Наглость или контроль?

Глава 1 "Идиот"

Я натирал кружку в ожидании твоего прихода. Ты всегда приходила после самого запарного времени, словно боясь всей этой толпы и толкучки в кофейне. Иногда я словно чувствовал то, как ты подходишь к нужной улице. Вот уже перешла дорогу, сразу мысленно выбирая напиток, который хочешь взять сегодня.

Сейчас ты вытираешь свои ботиночки, цвета шоколада о коврик перед массивной дверью, которую давно стоило поменять на стеклянную. Я продолжал смотреть на дверь. А вдруг ты сегодня не придёшь? А вдруг ты вообще больше никогда не зайдешь в мою кофейню?

Интересно. Где ты работаешь? Чем занимаешься после? Есть ли у тебя хобби?

Дверь бесшумно открылась. Я смотрел на тебя. Что-же ты видишь в этот момент? Ты слышишь, как сильно начало биться моё сердце, а дыхание участилось? Нужно отвести взгляд или улыбнуться. Я улыбнулся.

Ты стояла на пороге в своем сером пальто, сбивая с плеч мелкие капли осеннего дождя, поспешно закрывая зонт, пару раз ударив его кончиком об пол. Раз, два. И повесить на вешалку. Всё как обычно.

Кофейня «Твой заказ» была моим миром. Её открыл мой отец двадцать лет назад, и с тех пор запах свежемолотого кофе стал моим первым воспоминанием о доме. После его ухода эти стены стали моей кожей, а старый эспрессо-аппарат – продолжением рук. Я знал каждую трещину на паркете, каждый след от чашки на деревянной стойке. И вот уже три месяца ты была самым прекрасным и загадочным элементом этого мира. Моего мира.

Ты подошла к стойке, не поднимая глаз.

– Латте с кокосом, пожалуйста. С собой, – сказала ты, и твой голос был тише шелеста падающих листьев за окном. Хотел бы я услышать своё имя твоим голосом. Хоть раз. Потом можно и умереть спокойно. Большего просить не буду.

– Почти сделано! – проговорил я явно с излишним энтузиазмом. Идиот.

Я кивнул и повернулся к машине. Мои руки сами знали, что делать, но сегодня они работали с особым тщанием. Я чувствовал твой взгляд на своей спине. Ты всегда так делала – наблюдала за процессом, словно пыталась разгадать какой-то секрет. Когда я повернулся, чтобы передать тебе стаканчик с идеальным тюльпаном на пенке, наши пальцы едва не соприкоснулись.

Я почувствовал исходящее от тебя тепло. Если бы ты приходила в час пик, видела бы, что я больше никому не передавал стакан из рук в руки, просто ставил на стойку. Ты оплатила заказ, кинув тихое “Спасибо”, и вот тогда случилось чудо. Вместо того чтобы сразу уйти, ты подняла на меня глаза. В них было что-то новое – не просто вежливость, а настоящий интерес.

– Вы знаете, я давно хотела спросить...

Мое сердце сделало сальто. Что ты спросишь? Может… Что я делаю после закрытия? Есть ли у меня девушка? Как меня зовут? Что за бред, конечно ты знаешь, как меня зовую. Этот чертов бейджик никогда не снимался с фартука. Ты улыбнулась.

– У вас лучший латте в городе… – пошла с козырей. Подхалимка. Ну давай уже, что ты хочешь спросить.

– Меня зовут Клер, – сказала ты неожиданно. – А то я хожу сюда три месяца, а мы даже не познакомились.

– Норман, – ответил я, чувствуя, как что-то щелкает внутри. Мне протянуть руку? Господи, конечно нет. Если я пожму ей руку сейчас, это будет странно – Норман. Рад знакомству.

– Да, так написано на вашем бейджике – ты усмехнулась, а я почувствовал, как кровь отливает от лица. Что за бред я несу.

Ты достала телефон, и твои пальцы заплясали по экрану. Хочу быть твоим телефоном. Что? Фу, Норман. Веди себя как мужчина!?

– Я часто опаздываю на работу, а без вашего кофе проснуться до конца не могу… – Давай я буду готовить тебе кофе, пока ты спишь! Нееееет. Держи себя в руках. Просто дослушай, Норман.

– Можете дать свой номер? Я бы отправляла вам свой заказ заранее. – Мои пальцы нервно постукивали по стопке салфеток под стойкой. Посмотрел на тебя, на твои пальцы, сжимающие телефон, на твои губы, подрагивающие от смущения. И понял, что готов на любую глупость, лишь бы этот момент не заканчивался.

– Конечно, – я взял твой телефон и ввел свой номер в новый контакт. – Пишите в любое время.

Ты посмотрела на экран, потом снова на меня. Твоя улыбка стала еще шире.

– Спасибо, Норман. До завтра. – Да! Это ёбаная победа! Она сказала моё имя? Что, я сказал, что мне больше ничего не нужно? Хрена лысого. Теперь я хочу больше!

Внутри я пищал от радости, как маленькая девочка, но снаружи держал снисходительную улыбку ангела.

– Нет проблем, удачного дня! – я помахал рукой, смотря тебе в спину.

Когда ты ушла, я еще долго стоял, глядя на дверь. Воздух в кофейне все еще пах твоими духами – бергамотом и чем-то неуловимо сладким. Я сделал глубокий вдох и шумно выдохнул.

Теперь остается ждать. Но ждать пришлось не долго. Телефон почти сразу завибрировал. От этого звука в моей груди словно образовалась дыра.

«Норман, это Клер. Спасибо за кофе и за понимание. До завтра :)»

Я почувствовал, как мои пальцы невольно сжимают телефон. Он казался невесомым, как бабочка, которая вот-вот упорхнёт. Но я крепко сжимал его, чувствуя, как пульсирует кровь в пальцах. Маленькая пиксельная улыбка в конце твоего сообщения словно ожила и заплясала перед глазами. Ты написала. Действительно написала. И этот смайлик… он был не просто проявлением вежливости, а скорее тайным, волнующим обещанием.

«Жду», – напечатал я в ответ, но тут же почувствовал укол сожаления. Слишком резко, слишком сухо. Нужно было добавить искру, капельку тепла.

«С нетерпением жду вашего заказа», – добавил я вторым сообщением, с облегчением выдохнув. Так гораздо лучше.

И в этот момент меня накрыла волна такой безудержной мальчишеской радости, что я не мог усидеть на месте. Энергия била ключом. Я забыв о приличиях, сделал то, чего не позволял себе с самого детства: развернулся на месте в настоящем пируэте, широко раскинув руки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глупый, ничем не сдерживаемый порыв чистого счастья. Я чувствовал себя полным идиотом, но в то же время – самым счастливым человеком на этой планете.

И именно в этот момент, когда я застыл в нелепой позе, раскинув руки, как чертова балерина в конце па-де-баск, дверь кофейни с тихим, едва слышным скрипом отворилась.

Ты стояла на пороге. Твои глаза были широко раскрыты от удивления, а на губах играла смущённая, но совершенно явная улыбка. В руке ты сжимала забытый зонтик.

– Я… я просто… зонт, – проговорила ты, указывая на вешалку.

Твой взгляд, словно невидимая нить, скользнул по мне, ещё не пришедшему в себя, и задержался на телефоне в моей руке. И в твоих глазах я увидел вспышку понимания. Ты всё поняла. Поняла, что этот нелепый танец был из-за твоего сообщения.

Я выпрямился, пытаясь вернуть хоть каплю утраченного достоинства, но мои щёки предательски пылали.

– Да, конечно, – выдавил я, и мой голос прозвучал сдавленно от смущения. – Я как раз... заметил его.

Ты медленно подошла к вешалке и взяла зонт. Тишина между нами была оглушительной.

– До завтра – сказала ты, обернувшись у самой двери. И на этот раз в твоих глазах не было вежливой отстранённости. В них горело тёплое, живое любопытство, смешанное

с лёгкой, дразнящей насмешкой. Пошел я нахрен.

Глава 2 "Ты всё ещё за дверью?"

Утренняя толпа в «Твоем заказе», на следующий день, была как приливная волна – шумная, неумолимая и слегка сметающая все на своем пути. Я работал на автомате: улыбался, кивал, принимал платежи, и мои руки сами создавали латте, капучино и рафы, пока голова была занята одним-единственным вопросом. Придешь ли ты сегодня?

После вчерашнего дурацкого пируэта я чувствовал себя одновременно и дуралейским героем ромкома, и застенчивой главной героиней. Давай, Норман. Яйца в кулак! Ты серьезный и взрослый мужчина. Тебе 25 и ты должен быть холодным и загадочным. Такие девчонкам заходят?

Когда последний клиент с радостным вздохом унес свой капучино, в кофейне наступила хрупкая тишина, нарушаемая лишь шипением паромашины. И в этой тишине прозвучал спасительный звук. Сообщение.

«Доброе утро. Мой обычный, пожалуйста.» - Да. Ты сегодня придешь. Я тут-же взглянул в зеркало, которое было так тяжело установить в маленькой кофейне. Ведь все посетители хотят фоткать себя с кружкой кофе в полный рост. Ладно.

Сегодня я выглядел на все сто! Пусть и немного измотан утренним потоком. Голубые глаза горят от предвкушения. Волосы собраны на затылке в идеальный пучок. Даже слишком идеальный… Аккуратно вытащил несколько светлых прядок, улыбаясь своему отражению. Так-то лучше!

Выдох облегчения, который я неосознанно задерживал, вырвался из моей груди. Но тон был сдержанным, даже более формальным, чем вчера. Никаких смайликов. Никаких намеков на вчерашнюю насмешку.

«Конечно, уже готовлю. Жду вас.» – ответил я, стараясь соответствовать ее тону, но внутри все пело. Ты придешь.

Я сделал твой латте с кокосом с особой тщательностью, вывел на пенке даже не тюльпан, а сердечко. Господи, это же прямой намёк на мои чувства! Сразу прикрыл свой позор крышкой для одноразового стаканчика. Может кофе поднимет тебе настроение? Может, ты улыбнешься?

Дверь открылась точно в то время, когда я безжалостно защелкнул крышку на стакане. Но ты была другой. Никакой спешки с зонтом, никакого сбивания капель. Ты вошла медленно, словно неся на плечах невидимый груз.

Твое лицо было бледным, глаза припухшими, хоть ты их и прятала сегодня за темными очками, будто ты плохо спала или плакала. Они смотрели куда-то, вне этого мира. Внутри меня нарастало беспокойство.

– Доброе утро, – сказал я, и мой голос прозвучал тише обычного, почти бережно.

Ты лишь кивнула в ответ, не поднимая глаз. Подошла к стойке и молча взяла стаканчик. Наши пальцы не соприкоснулись.

Что же у тебя случилось? – закричала во мне каждая клеточка. Имею ли я право задать этот вопрос? Мы – владелец кофейни и клиентка. Ничего больше. Ноль. Но нужно…. Заткнись, Норман.

– Хорошего дня, – бросила ты, уже оплатив заказ и разворачиваясь к выходу.

– Клер, подожди… – сорвалось у меня. Ты обернулась, уставившись на меня сквозь очки. Я растерялся. Салфетки.

– С…салфетки

Я протянул тебе несколько салфеток, неуклюже скомкав их в руках. Ты взяла их, сунула в карман, не глядя, и кивнула.

– Спасибо.

И ты ушла. Быстро и тихо, оставив после себя не шлейф духов, а тяжелое облако чужой печали. Весь день я был сам не в себе. Готовил кофе, улыбался клиентам, но внутри все сверлила одна мысль: что-то не так. И я ничего не могу сделать. Ничего ведь?

Ближе к пяти, когда поток клиентов иссяк, я получил новое сообщение. Ожидал увидеть заказ на завтра. Но текст был другим.

«Норман, я около твоей кофейни. Сделай мне американо. И погорячее, пожалуйста, тут холодно.»

Около кофейни? Сейчас? Это было не по правилам. Но правила сейчас летели к черту. Почему не зайдешь? Почему ты стоишь у входа? Почему я всё-ещё не поменял эту дверь на стеклянную, как нормальные владельцы кофеен?!

Я быстро приготовил крепкий американо, как раз такой, какой пьют, чтобы взбодриться или прогнать хандру. Я написал «Без проблем, готово», но со вздохом принялся печатать продолжение. «Без проблем, готово. Самый горячий кофе, и пару испачканных пальцев»

Я уставился на экран в ужасе. Что я наделал? Это же откровенный скрытый подтекст! Или это я такой грязный извращенец? Она и так не в духе, а тут я со своими глупостями!

Я уже видел, как она пишет жалобу в книгу отзывов или просто перестает приходить.

Но ответ пришел почти мгновенно.

«Ого. Бариста Норман оказывает дополнительные услуги своими ловкими пальцами?» Я не поверил своим глазам и замер в ступоре. В ее тоне сквозила не злость, а… игра? Слабый, но огонек. Нихуя себе слабый!

«Только для избранных клиентов, которые сегодня явно были не в духе. И только при особых погодных условиях. Сегодня, например, выглядишь так, будто тебя нужно согреть.» – рискнул я.

Пауза. Потом:

«А что, предлагаешь? Кроме горячего кофе»

Кровь ударила в голову. Это был уже не просто флирт. Это была откровенная провокация. Наша переписка, которая еще утром была “в меру”, вдруг накалилась до предела.

«Для поднятия настроения и согрева в холодную погоду?»

«Да – ответила ты почти сразу. – Интересно.Эти ручки могут только кофе готовить?»

Машинально, совершенно не думая, написал ответ:

«Специалист высшей категории по разным делам руками. Но в последнее время практикуюсь исключительно на себе» – Что я ,блять, несу?

Сердце колотилось где-то в горле. Я ждал, что она наконец поставит меня на место или просто перестанет отвечать. Но вместо этого пришло ещё одно сообщение.

«И как успехи... в самостоятельной практике? Не заскучали без... живого материала для отработки навыков?»

Мир сузился до светящегося экрана. Я почувствовал легкое напряжение там, где не должен был чувствовать его сейчас. Или должен? Да точно должен! Ты меня совращаешь?

Моя фантазия, обычно робкая и несмелая, тут же нарисовала яркую, детальную картину. Как мои руки скользят по её волосам, едва касаясь шеи. Как они спускаются всё ниже…

Я ответил, пальцы дрожали так, что я трижды стирал написанное:

«Успехи так себе. Но со стороны всегда виднее»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я закрыл глаза, представляя, как она читает это. Стоит за дверью, всего в паре метров от меня, и читает такие вещи.

Ее ответ пришел быстро. Текст.

«Может, это можно делать не только руками?»

Это было уже не флирт. Это был откровенный разговор на грани. Я чувствовал, как по коже бегут мурашки. Спроси. Спроси сейчас.

«Ты всё ещё за дверью?» – отправил я и замер, боясь пошевелиться.

Пауза длилась вечность. Целую минуту. Потом дверь открылась.

Ты вошла. Такая же серьезная, как утром. Темные очки по-прежнему скрывали твой взгляд. Ни тени улыбки. Ничего. Будто последние пятнадцать минут мы обсуждали погоду. Ты молча подошла к стойке, где стоял твой стаканчик с американо.

Я не мог пошевелиться, пригвожденный к месту собственным смущением. Щеки пылали огнем. Я был уверен, что ты видишь, как у меня трясутся руки.

– Ваш заказ – выдавил я, и голос мой почти сорвался на писк. Ты так же молча приложила карту к терминалу. Взяла стакан, твои пальцы сомкнулись на нем именно там, где я держал его несколько минут назад.

– Спасибо, – сказала ты абсолютно нейтральным тоном, тем самым, каким делала заказы по утрам. И, развернувшись, вышла. Дверь закрылась. Я остался стоять в полной тишине, раздавленный несоответствием между порочной горячностью нашей переписки и ледяной реальностью. Весь мой пыл, вся смелость, что рвалась наружу в сообщениях, испарились, стоило тебе появиться.

Я облокотился о стойку, стараясь унять дрожь и легкий прилив возбуждения. Телефон лежал рядом, безмолвный свидетель моего позора. Что это было? Игра? Проверка на прочность? Или ей просто было скучно и одиноко стоять на холодной улице? Я посмотрел на дверь. А потом на экран. На последнее сообщение: «Ты всё ещё за дверью?»

Глава 3 "Мы ещё говорим о кофе?"

Три дня. Семьдесят два часа. Я превратился в самого настоящего наркомана, чья ломка наступала ровно в тот момент, когда я отрывался от экрана телефона. Мои пальцы сами искали его шершавую поверхность, а в ушах стоял эхо-звон от звукового сигнала сообщения. Я помешался? Это любовь, или я наглухо отбитый? Я ждал каждого твоего сообщения.

Мы желали друг другу “Спокойной ночи и Доброго утра”. Обсуждали звезды, которые поглощали черные дыры (Реальная история, загугли). Фильмы, книги, погоду, но никогда, никогда не переходили на вопросы о личной жизни. Даже того подтекста, что был три дня назад в сообщениях видно не было.

Этот звук, оповещающий о новом сообщении преследовал меня везде: пока я молол зерна, пока взбивал молоко, пока пытался заснуть, уставившись в потолок своей маленькой квартирки над кофейней.

Я перечитал нашу переписку раз сто. Каждое твое сообщение было иголкой, впрыскивающей в кровь адреналин, дофамин и, бог знает, какие ещё хрени. Я был смущен до глубины души. Кто я такой, чтобы вести такие разговоры? Скромный владелец кофейни.

А ты... Ты была виртуозом. Твои слова были похожи на пальцы опытного музыканта, которые знали, как надавить на нужные клавиши, чтобы извлечь из меня самый постыдный, самый животный отклик.

И в этом отчаянии родилась новая, дьявольская мысль. А что, если я... не буду смущаться? Что, если я попробую играть с тобой на твоем поле? Эта идея казалась такой же безумной, как и та, что я могу взлететь, просто махая руками.

И вот, утром четвертого дня, телефон, опять, ожил. Сообщение от тебя было коротким, но от этого не менее мощным.

«Сегодня твои волшебные пальчики сделают меня самой счастливой?» – Как говорят? Никогда такого не было и вот опять? Господи.

Я чувствовал, как по моему лицу разливается жар. Ты решила вернуться к своей игре? Спокойно, Норман. Она говорит про кофе. Я глубоко вдохнул, пытаясь выдавить из себя того дерзкого Нормана, которого только мог собрать по крупицам из остатков моего самообладания. Мои пальцы дрожали, когда я набирал ответ.

«Одни процессы требуют скорости, другие... точности и медлительности. Я, например, считаю, что главное – не торопиться и прочувствовать каждую деталь. Каждую... текстуру.»

Я отправил это и тут же прикрыл глаза, ожидая, что земля разверзнется подо мной. Но вместо этого я взлетел от очередного звукового сигнала. Сразу смотреть в телефон я не стал, чувствовал себя наркоманом, который специально тянет с новой дозой, чтобы ощущения были приятнее. Раз, два… К черту, уже достаточно, что там?

«Охотно верю. По тому, как ты выводишь эти сердечки на пенке, видно – ты перфекционист. Любишь, когда все... идеально?»

Мое сердце колотилось в бешеном ритме. Это была ловушка, и я в нее с радостью прыгал.

«Идеал – скучен. Мне интересны... нюансы. Легкая дрожь, сбитое дыхание, тихий стон, который вырывается, когда все получается именно так, как задумано. Вот что по-настоящему заводит.»

Я не узнавал себя. Этот человек был моей тенью, моей самой темной и смелой частью. И тебе, кажется, он нравился.

« Мы ещё говорим о кофе? :)» – Просто отказываюсь верить, что ты всё это время говорила о кофе и о принципах моей работы. Меня не проведёшь, маленькая, злобная сучка! Нет. Возьми себя в руки.

Я присел на барный стул, когда в кофейню зашел посетитель, почти одновременно с звуком нового сообщения. Всё хорошо, Норман. Улыбайся.

– Добрый день – сразу встал, подходя ближе к стойке.

– Два средних рафа – перешел к делу серьёзный мужчина в костюмчике.

– Сахар, сироп, корица? – на автомате отчеканил я, то и дело поглядывая на черный экран телефона. Что ты там написала? Подозрительно, что я так долго не отвечаю?

Мужчина исподлобья посмотрел на меня, недовольно цокнув.

– Если бы мне нужны были добавки к кофе, сказал бы сразу. Но сейчас я сказал - два рафа. На этом всё. – я смерил его недовольным взглядом, такое ты можешь позволить, если работаешь на себя и неплохо получаешь, но переходить на его уровень не стал.

– Сейчас будет, – бормочу я, начиная взбивать молоко. Мои руки действуют на автомате, а мозг полностью там, в телефоне. Что она написала? Что за сообщение пришло? Эта неизвестность сводила с ума острее любой определенности.

Пар под давлением вырывается из питчера с громким шипением. Я вздрагиваю, будто меня поймали на чем-то постыдном. Мужик в костюме смотрит на меня с нескрываемым раздражением, постукивая пальцами по стойке. Его терпение тает на глазах.

«Просто быстрее, быстрее...» – мысленно повторяю я заклинание, наливая кофе в стаканы. Лью молоко, стараясь хоть как-то вывести узор. Получается какая-то аморфная клякса. Плевать. Лишь бы отпустить его.

– Ваш заказ, – говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал, и ставлю стаканы перед ним.

Он что-то ворчит себе под нос про «хваленый кофе» и «ужасный сервис», но я уже не слышу. Мой взгляд прилип к экрану телефона. Я делаю шаг назад, в тень за кофемашиной, и мои пальцы дрожат, когда я нажимаю на уведомление.

Фотография. Не лица. Твоей... шеи. И ключицы. Кадр снят сверху, словно ты лежишь. Кожа сияет под мягким светом, будто ее только что коснулись. На шее цепочка, а маленький кулон в виде капли застыл в ложбинке между ключицами.

Но это не главное. Главное – твои пальцы. Они лежат на собственной коже, слегка касаясь ее. Один палец прижат к тому месту на шее, которое так хотелось целовать, другой – медленно скользит вниз, к началу декольте. Ноготь покрыт темно-бордовым лаком, цветом спелой вишни или старого вина. Он выглядит как капля крови на фоне безупречно белой кожи.

Это не была нагота, но даю слово. У меня встал. Предвкушение. И этот намеренно небрежный, чувственный жест твоих пальцев на собственной коже говорил обо всем, о чем мы боялись сказать вслух.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кровь ударила в голову с такой силой, что в глазах потемнело. Я почувствовал, как по всему телу пробежали мурашки, а внизу живота возникло знакомое, тугое напряжение. Я стоял, не в силах оторвать взгляд от этого изображения, от этой провокационной нежности. Мой рот пересох, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Она свела меня с ума одной фотографией.

– Эй, ты вообще меня слышишь?

Голос, резкий и недовольный, прорезал мои мысли, как нож. Я медленно поднял голову. Мужик в костюме смотрел на меня с таким презрением, будто я был насекомым.

– Я спросил, почему так долго? – повторил он, растягивая слова. – У вас тут один кофе делают, или в космос запускают? Или вы в телефоне играете, пока клиенты ждут?

Обычно я бы извинился, смутился, проглотил бы это. Но сейчас во мне все кипело. От его тона, от его взгляда, от того, что он оторвал меня от тебя. Адреналин, смешанный с возбуждением, вырвался наружу в виде холодной, острой колкости.

– Запускаем, – ответил я, глядя ему прямо в глаза. Мой голос прозвучал удивительно спокойно. – И если ты сейчас не провалишь из моей кофейни, я вышвырну тебя самостоятельно. Вы так ноете о скорости приготовления, что не замечаете. как тратите время на жалобы? Торопишься? Проваливай. – в конце я уже не “Вы-кал”. Плевать на него. Приходящий - уходящий.

Его глаза округлились от изумления. Он что-то пробормотал, швырнул на стойку деньги, я молча дал сдачу. Он схватил стаканы и, бросив на меня последний гневный взгляд, выскочил из кофейни, громко хлопнув дверью.

Мне было плевать. Абсолютно. Весь мир сузился до экрана моего телефона и того изображения, что на нем горело. Я снова посмотрел на фотографию. На твои ногти, покрытые вишневым лаком.

Я схватил телефон, и мои пальцы сами понеслись по клавиатуре, не думая, не фильтруя. Просто выплеск того, что переполняло меня до краев.

«Ты точно хочешь свести меня с ума».

Я отправил это и, тяжело дыша, прислонился лбом к холодному металлу кофемашины. Я ждал. Ждал твоего ответа. Ждал, что будет дальше. Игра с огнем продолжалась, и я уже не хотел, чтобы она заканчивалась.

Глава 4 "Я буду шипеть!"

Клер

– Раф, серьёзно? – Я сдержала истерический смех – Мы были женаты два года, неужели ты не помнишь, какой кофе я пью?

– Да брось, не обязан я это помнить. Если бы ты меньше “шипела” из-за мелочей, мы бы до сих пор могли быть вместе.

Мысленно открестилась от этой фразы. Два года своей жизни на этого козла. Браво. Солнце слепило глаза, но было каким-то холодным, как и эта встреча. Я сжала пальцы на коленях, чувствуя, как закипаю изнутри. Два года. Два года он не мог запомнить, что я не пью раф, а основное - не пью кофе без сахара или сиропа. Как мне мог понравиться этот человек?

Его слова врезались в сознание, как всегда, с привычной ему лёгкостью, переворачивая всё с ног на голову. Я виновата. Мои претензии, моя принципиальность, моя неспособность закрывать глаза на его враньё, на его постоянные «деловые ужины» с подругой-коллегой, на его обесценивание всего, что было важно для меня. Не его эгоизм, не его патологическая ложь даже не о важном, а о мелочах вроде того, что он ел на обед.

Нет. Виновата я, потому что «шипела». Шшшшшшшш. Может стоит шипеть на парня, чтобы понять, что он нормальный?

Я сглотнула ком в горле, глядя куда-то мимо него, на играющих детей. Именно ради этого он позвал меня встретиться? Чтобы в очередной раз напомнить, какая я невыносимая?

– Мы могли бы быть вместе – тихо повторила я его фразу, и мой голос прозвучал странно спокойно. – Чтобы ты снова мог говорить мне, что я всё выдумываю? Что я сумасшедшая истеричка? Чтобы я снова ночами проверяла твой телефон потому, что не доверяю тебе? А утром ненавидела себя за это? Нет уж, Марк. Спасибо, но я по прошлому не ностальгирую.

Он что-то пробормотал, отводя взгляд и поправляя пуговицы на рукаве рубашки, и в этот момент в кармане завибрировал телефон. То самое, особенное, прерывистое вибрационное оповещение, которое я назначила только для одного человека. Для Нормана. Обожаю этого парнишку.

Сердце ёкнуло, предвкушая. Я украдкой достала телефон, прикрыв его ладонью. Одно сообщение. «Ты сводишь меня с ума». Усмехнулась.

Всё. Никаких объяснений. Просто констатация факта, от которой по телу разлилось тепло, смывая ледяную горечь этого разговора. Глупая улыбка сама собой тронула мои губы. Он там, в уютном «Твоём заказе», сходит с ума. Из-за меня. Моя самооценка взлетела до небес. Да, я богиня!

– Опять в телефоне! – фыркнул Марк, срывая момент. – Весь мир сейчас в этих игрушках. Даже тот неудачник-бариста, к которому ты заставила меня идти, даже с учётом того, что есть кофейня ближе. Этот мальчишка чуть ли не в экран носом уткнулся, пока мне кофе делал. Совсем обнаглели.

Я подняла на него взгляд, и улыбка моя стала чуть шире, ядовитее. Он был там. Именно в тот момент. Если это не чувство эйфории, то что? А Норман… Норман был занят мной. Мысль была до неприличия приятной.

– Он просто делает лучший кофе в городе. Пусть хоть на руках стоит, а ногами молоко взбивает. - Фыркнула я, одарив бывшего невозмутимым взглядом.

Он проигнорировал колкость, его взгляд внезапно смягчился, стал задумчивым, почти стеклянным. Что он от меня хочет?

– Знаешь, а ведь у нас всё было хорошо, – начал он. Понеслась. Голос приобрёл задушевные, маслянистые нотки. – Помнишь, как мы в прошлый раз в этом парке сидели? Летом? Ты тогда в том белом платье была… Я на тебя смотрел и думал, как-же мне повезло. Такая горячая штучка. – Марк пихнул меня в плечо пальцем, на что я лишь закатила глаза. Меня затошнило. Он всегда так – удар ниже пояса, а потом попытка сыграть на ностальгии.

– Марк, не надо, – предупредила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки от неприятного и такого ненужного момента душевной близости.

– Ну что ты… – почти промурлыкал он, двигаясь ближе по скамейке, его плечо коснулось моего. От него пахло дорогим одеколоном, который когда-то будоражил каждую клеточку моего тела, а теперь вызывал лишь легкое головокружение. Он всегда выливал на себя целое ведро парфюма?

– Мы же взрослые люди. Скучаю по тебе, правда. Ну что нам стоит… – не унимался Марк. Наклонился ко мне, его дыхание коснулось уха, – …последний разок? А? Раздвинешь для меня свои ножки, как раньше? – я почувствовала, как его рука с такой решимостью легла на моё колено и начала подниматься выше, по внутренней стороне бедра. Я молчала.

Всё внутри меня застыло, а потом взорвалось белым, ясным гневом. Всё – его слова, его наглость по высшему разряду, два года унижений, его попытка превратить всё, что между нами было, в грязный секс на прощание – всё это сконцентрировалось в ладони.

Щёлк – резкий, сухой звук. Моя ладонь со всей силы приложилась к его щеке. Он отшатнулся, глаза вылезли от неожиданности. На его скуле заалело красное пятно.

– Какого чёрта?! – прошипел (смотрите, он тоже шипит) он, хватая меня за запястье. Я хочу уйти. Прямо сейчас и больше никогда не видеть это наглое, самодовольное лицо. Боль пронзила руку, но я не отводила взгляда. В горле стоял ком, а в груди пылала холодная ярость.

– Не прикасайся ко мне. Никогда. Ты понял? – выдохнула я, и голос мой дрожал от напряжения. – И если ты сейчас же не отпустишь мою руку, мой следующий звонок будет не адвокату, а в полицию.

Он нахмурился ещё больше, но пальцы разжались. Отдернул руку, будто обжёгшись, глядя на меня с ненавистью и… изумлением. Тем изумлением человека, который впервые увидел, что его безропотная жертва обзавелась клыками и коготочками. Эволюция, детка.

Я встала, дрожа всем телом, и, не сказав больше ни слова, развернулась и пошла прочь. Не оборачивалась, но чувствовала его взгляд на своей спине. Горячий, полный злобы.

В кармане телефон снова завибрировал. Новое сообщение от Нормана. Оно было моим якорем. Моим спасением. Моим билетом в другую жизнь.

На связи! До скорой встречи в следующей главе! ????

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5 "А пальцы твои - тёплые"

Норман

День продолжался как обычно. Глубокий вдох – и лёгкие наполнялись терпким ароматом свежемолотых зёрен, смешанным с едва уловимым запахом старого дерева. Грохот кофемолки, шипение пара, приглушённый гул голосов – этот звуковой ландшафт был моим домом.

Я двигался между столиком и машиной, вкладывая в каждое движение годами отточенную мышечную память, но внутри был один сплошной нервный узел. Почему-же ты не отвечаешь?

Я сказанул лишнего? Это был уже перебор? Ждал звука, который стал для меня и пыткой, и наградой – короткого, отрывистого вибросигнала. Я же тебе не безразличен. Или Это всё просто глупости, ты просто хочешь поглумиться над моими чувствами? Вдруг ты ловишь от этого дикий кайф? Я отогнал все размышления одной струёй кипятка, пролитой на руку. Сразу помогает забыть даже самые гнетущие мысли! Проверено, не пробуйте.

Уже привыкший к этому, я густо насыпал порошковую хрень на место ожога и продолжил работу. Поток людей понемногу утихал, но народ был. Когда я, улыбаясь, протягивал стаканчик с капучино женщине в рыжей шали, дверь открылась, и ты вошла.

Не в своё обычное время, не с привычной стремительностью. Без смс и регистрации, так сказать. Ты вошла медленно, словно против воли, впустив с собой порцию холодного уличного воздуха. Для меня это было словно гроза, внезапно грянувшая среди ясного неба. Ты была бледной, восковой, и выглядела более подавленной, чем раньше.

Что-же с тобой происходит? Ты молча, почти не глядя на меня, кивнула, прошла к столику. Ты никогда не сидела за столиками, всегда брала с собой. (Как и большинство посетителей, поэтому у меня их всего 3). В самом углу, углу без окон, опустилась на стул, уткнувшись в телефон. Твои пальцы не листали ленту – они были неподвижны, лишь большой палец судорожно водил по холодному стеклу экрана. (А я всё-ещё хочу быть твоим телефоном).

Моё сердце, только что бившееся ровно и привычно, вдруг сорвалось в бешеный, тревожный галоп. Что-то случилось. Что-то серьёзное. Я продолжил работать, взбивая молоко, разнося заказы, улыбаясь клиентам, но всё моё существо, каждый нерв, был прикован к тебе.

Ты сняла пальто, повесив его на вешалку у столика. Твоя рубашка аккуратно заправлена в брюки, плотно прилегая к телу. Округлая грудь медленно поднималась и опускалась… Норман! О чем ты думаешь? Она явно не в духе, не стоит предаваться объективизации.

Клиенты, спешащие по своим делам, постепенно разошлись. Последний, студент с огромными наушниками, забрал свой раф и выскочил за дверь. В кофейне воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь размеренным шипением остывающей паромашины и тиканьем старых часов на стене. Я сделал тебе твой латте, вытер руки о фартук, сделал глубокий вдох и медленно, будто приближаясь к пугливому зверьку, подошёл к твоему столику, аккуратно опуская стакан перед тобой.

– Всё в порядке, Клер? – спросил я, и мой голос прозвучал тише, чем я ожидал, почти шёпотом. Ты медленно подняла на меня глаза. И в них не было ни намёка на ту игривую, опасную незнакомку из наших переписок.

В них была такая бездонная, изматывающая усталость, что у меня физически сжалось сердце, стало трудно дышать.

Я не знал, как тебя подбодрить, как на это вообще реагировать? Я же мужчина, чувства - это не про нас! Мысленно ударил себя головой о столешницу. Нет, просто ты боишься налажать, Норман.

– Можно я... можно я просто посижу тут немного? С тобой. – попросила ты, делая глоток напитка.

– Представь, что я не баристо, а бармен. Им можно всё рассказывать, я в фильмах видел – я немного нервно усмехнулся, приземляясь в кресло напротив. Ты лишь слабо улыбнулась, делая ещё глоток. Твои губы так нежно коснулись крышки стакана, вот бы… ЗАВАЛИСЬ!

Ты смотрела в своё отражение в тёмном экране телефона. Потом тихо, почти беззвучно, вздохнула, и слова полились сами, сначала медленно, с трудом, будто ты перебирала их, подбирая самые точные, а потом всё быстрее и быстрее, срываясь с губ горьким, обжигающим потоком.

Ты рассказала мне всё. Не отрывками, не намёками, а целиком. О своей работе менеджером по продажам в душном офисе на окраине города, которую ты ненавидишь всей душой. О бесконечных, унизительных «холодных» звонках, после которых болит горло и пусто на душе.

О начальнике, который смотрит на тебя как на расходный материал, и коллегах, с которыми не о чём говорить. О выгорании, которое подкрадывалось месяцами, а теперь стало твоей второй кожей. Ты сказала, что просыпаешься с тяжёлым, свинцовым чувством тоски где-то в груди и засыпаешь с одной-единственной мыслью: «Завтра всё повторится».

А потом, когда голос у тебя окончательно охрип, ты заговорила о нём. О бывшем муже. Ты сказала, что брак, длившийся два года, рассыпался как карточный домик, и сейчас ты по уши в процессе развода, который тянет из тебя все соки.

Ты не вдавалась в грязные подробности, не сыпала обвинениями, но по тому, как дрожал твой голос, как ты бессильно сжимала кулаки, я понял – боль была глубокой, настоящей, вывернувшей тебя наизнанку. И под конец, опустив голову, ты прошептала самое страшное: «Я ненавижу свою жизнь, Норман. Всю свою жизнь. И не видно ни одного просвета. Я в тупике».

Я слушал. Просто слушал. Не перебивая, не давая советов, не пытаясь утешить пустыми словами. Я смотрел на тебя и впервые видел не загадочную незнакомку, чьи сообщения сводили меня с ума, не соблазнительницу, играющую в опасные игры, а живого, до боли реального, искалеченного и такого сильного человека.

Мне до физической боли хотелось обнять тебя, прижать к себе, укрыть от всего этого кошмара, но я сидел смирно, боясь одним неверным движением, одним словом разрушить хрупкий мост доверия, который только что возник между нами.

Когда ты замолчала, исчерпав себя, в кофейне снова воцарилась тишина. Я медленно выдохнул.

– Мне уже 27, Норман. Я пойму, если после моего нытья наше общение прекратиться, но я просто безумно устала держать всё в себе… – твои губы дрожали, ты сдерживаешь слёзы?

– Даже не смей такого говорить. Мы взрослые люди, и прекращать общение только из-за проблем человека - мега-глупо. Если нужна будет помощь, я всегда рядом – совершенно искренне проговорил я, смотря прямо в твои глаза. Внутри всё кипело. Хочу тебя обнять, может погладить по голове и пообещать, что всё будет хорошо, даже если это ложь.

Ты подняла на меня взгляд. В твоих глазах, красных от слёз, которые ты так и не проронила, что-то дрогнуло – удивление, недоверие, а может, слабая искра надежды. Внезапно, ты потянулась через стол и накрыла своей рукой мою. Ожог на руке тут же напомнил о себе резкой болью, но было плевать, потому что твои пальцы... Твои пальцы были теплыми.

Я улыбнулся, а внутри всё плясало от восторга. Я знаю тебя. Ты мне доверилась, ты взяла меня за руку! Клянусь всем богам, что если ты меня не оттолкнешь, я оправдаю твоё доверие, и своими поступками сверну горы ради твоей улыбки!

– Спасибо… – прошептала ты, и в твоём, срывающемся голосе вновь зазвучали те самые, опасные, знакомые по переписке нотки. Ты смотрела на меня с вызовом, с отчаянной дерзостью. Твои пальцы слегка сжали мою руку, ноготь вдавился в кожу. Ожог на руке пощипывал от тепла, но было плевать.

– Что ты можешь сделать такого, чтобы я хоть на пять минут перестала чувствовать себя абсолютным, беспросветным дерьмом? Можешь сделать так, чтобы я забыла? Обо всём этом?

Ты наклонилась ближе через стол. Я видел, как мелко дрожат твои ресницы. Это была не игра, не флирт. Это была отчаянная, паническая попытка убежать, утонуть в чём-то другом, в остром ощущении, в физичности. Во мне. Я почувствовал, как небольно поджимаю губы, когда ты уже была в паре сантиметров от моего лица.

– Клер... – начал я мягко, пытаясь поймать твой взгляд, полный не боли, а того, что за ней следует – отчаянного, разрушительного желания забыться.

– Норман, прошу, не нужно лишних слов. Я знаю, что ты хочешь этого. Просто расслабься – резко перебила ты, твой взгляд стал тяжёлым, мутным, прямым.

В нём читалась только одна просьба, одно требование. – Просто... не говори ничего. Будь со мной. Сейчас. Возьми меня. Сделай так, чтобы я хоть на секунду перестала думать… – и тут случилось это. Твои губы ровно и нежно, легли на мои, как минуту назад были на крышке кофейного стакана. Я закрыл глаза, полностью растворяясь в этом долгожданном моменте, для которого, кажется, я был рождён.

Норман, нет. Нельзя так воспользоваться ей и её чувствами. Ей плохо, я должен это остановить. Я медленно, очень медленно, чтобы не выглядеть как отторжение, убрал свою руку из-под твоих пальцев, но прервать поцелуй было сложнее… Я чувствовал, как напряжение в каждом участке моего тела нарастало.

– Нет, – неожиданно, даже для себя, Сквозь поцелуй, сказал я, но так, чтобы каждое слово прозвучало отчётливо. – Я не хочу быть тем, кого ты используешь, чтобы забыться. Ты не вещь, которую можно использовать, и я не инструмент. Я просто хочу быть с тобой, но не так.

Эффект был мгновенным и сокрушительным. Твоё лицо исказилось гримасой обиды, гнева и горького разочарования. Ты резко, с грохотом отодвинула стул, который чуть не упал.

– Я так и знала, – прошипела ты, и в твоём голосе звенели слёзы, которые ты до последнего сдерживала. – Все вы... все одинаковы. Красивые слова, «я рядом», «я помогу»... А на деле, как только дело доходит до чего-то реального... До чего-то настоящего…

Ты не договорила, сжала губы в тонкую белую полоску, схватила пальто и, не глядя на меня, почти побежала к выходу. Дверь захлопнулась с таким оглушительным дребезжанием, что, казалось, задрожали все кружки на полках.

Я остался сидеть в полной тишине пустой кофейни, глядя на ту дверь, в которую ты только что исчезла. На губах всё-ещё чувствовался твой поцелуй. Я не знал, правильно ли поступил. Быть может, я лишь усугубил всё. Твоё одиночество своим отказом... Быть может, я просто трус.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6 "Что?! Прям... по телефону?"

Следующий день был худшим в истории кофейни. Не потому, что было мало клиентов, а потому, что в воздухе висела тяжёлая, оглушающая тишина, которой не было места в моём маленьком мире.

Казалось, она поглотила даже привычный грохот кофемолки и шипение пара. Давила на уши, заставляя моё сердце биться быстрее. Я паничка? Это тревожность? Нет, я просто дебил.

Я не мог остановиться. Натирал эспрессо-аппарат с такой яростью, будто пытался стереть с него не остатки кофейной гущи, а отпечаток твоих губ. Металл сиял, как зеркало, но стоило мне отвернуться, как я тут же видел на нём своё беспомощное отражение.

Почему я остановился? – этот вопрос сверлил мой мозг. Ты была на грани. Тебе было плохо, больно, и ты отчаянно нуждалась в том, чтобы забыться. Я знал, что мог дать это. Снять напряжение, подарить несколько часов забвения. Стянуть с тебя одежду и взять на том самом столе… Мда.

Норман, ты перешел на новый уровень мудака, так держать! Но вместо этого я включил режим моралиста и разрушил то хрупкое доверие, которое ты мне только что оказала.

Я нервно смотрел на телефон. Пусто. Никаких «Доброе утро». Никаких «Мой обычный, пожалуйста». Она не просто не пришла, она исчезла, забрав с собой весь свет и тепло, которые принесла.

– Эй, Норман! Что с кофе? – раздался резкий голос.

Это был мистер Хендерсон, постоянный клиент ещё моего отца. Хендерсон который приходил каждое утро ровно в 8:15 за своим двойным капучино на обезжиренном молоке. Он всегда был пунктуален, а его нетерпение – было лучшим индикатором моего рабочего графика.

– Ваш капучино, сэр, – пробормотал я, протягивая стакан.

Он сделал глоток, и его лицо сморщилось.

– Что это? Это жженый кофе, перегрел молоко. Ты вообще сегодня здесь или витаешь где-то в облаках? На вкус как дерьмо – “Я тоже дерьмо” - пронеслось в моей голове.

В обычный день я бы тысячу раз извинился, тут же переделал заказ, предложил скидку. Но сегодня... мне было плевать. Я смотрел на стаканчик в его руке. Он был идеально чист, но содержимое было испорчено. Как и я.

– Я переделаю, – ответил я, сжимая кулаки.

– Мальчик мой, у тебя всё в порядке? – я уловил беспокойство в его голосе и смягчился.

– Простите, просто сегодня встал не стой ноги, но это не оправдание “дерьмовому” кофе – я слабо улыбнулся – Сейчас переделаю.

Новым кофе он был доволен, пробормотал что-то про хороший сон и, поблагодарив, вышел. Я не потерял постоянного клиента. Но даже это не могло перебить тупую боль в груди.

Может, нужно было просто поцеловать тебя? Да, я, возможно, был бы инструментом, но ты была бы сейчас рядом. Наверное. А может и ушла бы. А может пошел я!

Время тянулось невыносимо. Я уже почти смирился с тем, что ты больше не вернёшься (какой-же я нытик, ещё даже суток не прошло, может ты занята? Потеряла телефон? Тебя сбила машина? Любое оправдание пройдёт… Господи, я монстр?), когда телефон завибрировал. Звук был тихий, но он разорвал тишину, как выстрел.

«Я лежу в кровати. Выходной. Только что вышла из горячей ванны, не утруждая себя таким сложным занятием, как надевание одежды. Никуда не нужно идти. Устала...»

Моё сердце начало биться с такой силой, что я боялся, как бы оно не пробило фартук. Устала. К чему ты это? От меня устала? Я навязываюсь? Неееет, я же… Из ванной? Без одежды, да? Губы мгновенно пересохли.

«Клер. Мы не будем начинать эти игры. Я на работе» – Я опять включил недотрогу, сам не понял, зачем, но это произошло. Я отправил это, чувствуя, как кровь стучит в висках. Твёрдо. Хватит быть тряпкой.

«А я и не играю, Норман. Я просто говорю о том, что делаю. Сейчас мне так хорошо. Кожа немного влажная, местами даже мокрая, от представлений, с каким выражением лица ты читаешь это сообщение... Я провожу пальцами по шее, спускаясь всё ниже. Представляю, что это твоя рука. И мне кажется, ты знаешь, что делать дальше. Ты же перфекционист, помнишь? Любишь, когда всё идеально.»

Меня прошибло током. Всё опять по старому. Словно вчера ничего не было. Жестоко. И в этот момент я понял: ты тянешься ко мне, к тому дерзкому, смелому Норману, которого я так тщательно прятал.

«Твоя кожа... она пахнет бергамотом и чем-то ещё, сладким. Я чувствую это. И я чувствую, как твои пальцы дрожат. Ты никогда не была такой откровенной... вживую. Я вижу, как линия твоей шеи переходит в ключицу. Ту самую, которую ты прислала в том фото. Мне хочется прижать губы к твоему запястью. Я хочу, чтобы ты замедлилась, Клер. Хочу почувствовать тебя всю.

Вчера ты много рассказала мне, ответишь ещё на пару вопросов? Ты любишь медленно или быстро?» – Я не узнавал себя. Слова лились, горячие и властные. Внутренний цензор отключился (долой цензуру, это 18+, детка). Это была не просто игра, это было изучение твоих желаний и моих возможностей.

«Я всегда любила, когда парень берёт на себя контроль. Когда он знает, что делает. Но я должна чувствовать, что ты действительно меня хочешь. Меня заводит только сама мысль о том, что каждая твоя клеточка сходит с ума по мне. Хочу чувствовать, как ты дышишь мне в шею. Хочу чувствовать твои пальцы там… внизу. А потом... пусть будет медленно. Долго.

Так, как делают самый идеальный кофе.»

Я уронил стопку салфеток. Мне стало жарко. Слишком жарко. Эта виртуальная близость была так горяча, словно экран телефона вот-вот начнет прожигать мне руки. Я контролирую себя, ясно?! КОНТРОЛИРУЮ!

« Твоё дыхание уже сбито. Теперь я хочу, чтобы ты закрыла глаза. Чтобы не отвлекалась. Я хочу, чтобы твои пальцы оставили твою кожу в покое. Они будут заняты. Пусть делают мою работу, пока я не рядом…

Я остановился. Это был переломный момент. Грань между флиртом и реальным, порочным общением. Я ещё раз облизал губы, но это не помогало. Тело мелко дрожало, но было так жарко. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Не помогло.

«Да? И что-же мне ими делать? Скажи это. Скажи, что ты сделаешь со мной. Сейчас. Я готова. Я ждала этого, Норман.»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я закрыл глаза и, дыша часто и прерывисто, напечатал ответ, не думая о последствиях.

«Я хочу, чтобы ты медленно опустила их, проводя самыми кончиками по своей коже, чтобы они одним резким толчком вошли в тебя...»

Сообщение не успело дописаться. Телефон завибрировал входящим звонком. Я вздрогнул. Проморгался, не веря в это. Вот сейчас я отвечу. а ты скажешь, что я грязный извращенец.

Я почувствовал, как внизу живота нарастает знакомое, тугое напряжение (которое, кстати, я не сбрасывал с самого первого дня, если кому-то интересно). Сделал глубокий вдох и нажал кнопку ответа.

– Алло? – мой голос прозвучал хрипло, томно. Я почувствовал, как щеки горят.

– Скажи мне это – прошептала ты в трубку, твой голос был влажным и низким.

Я прислонился лбом к холодной стене и закрыл глаза. В моих лёгких не хватало воздуха. Я должен был говорить, но каждое слово, которое я собирался произнести, ощущалось тяжелым, физическим действием.

– Хорошо, Клер, – проговорил я, пытаясь собрать остатки мужчины, которым вроде ещё был, в кулак. – Я скажу. Я хочу, чтобы ты закрыла глаза, – моё дыхание стало частым. – Ты чувствуешь мои пальцы. Я хочу, чтобы ты почувствовала, как я медленно опускаюсь. Я не буду торопиться, Клер. Я перфекционист, я хочу всё видеть.Я слышал её тихий, прерывистый вздох в трубке, и этот звук подстегнул меня.

– Твоя шея... ты чувствуешь, как мои губы касаются её? Сначала нежно, а потом я прижимаюсь сильнее, я вдыхаю этот запах бергамота, который я искал всю эту неделю. А мои пальцы... они скользят по твоим ключицам, по той самой ложбинке. Я не дам тебе дышать ровно. – Я говорил обжигающе медленно, вытягивая каждое слово, как тягучую карамель. Я чувствовал, как напрягаюсь, словно каждое моё слово было действием. Словно я был там, с тобой.

– Твои руки. Они должны быть над головой. Я хочу их удержать, чтобы ты не могла меня оттолкнуть, не могла сбежать. Я хочу видеть твою беспомощность.

А я опускаюсь ниже. Медленно. Моё дыхание уже на твоей груди. Ты чувствуешь, как моё тепло обжигает твою влажную кожу? Ты вся моя, Клер.

Я сделал паузу, и в трубке повисла оглушительная тишина.

– Скажи мне, что ты чувствуешь, – потребовал я.

Её ответ был едва слышным, как шелест падающей листвы.

– Я... я чувствую, что твои пальцы входят в меня… Ты слишком напористый… – я услышал лёгкую усмешку.

– Нет, Клер. – возразил я, мой голос стал почти рычащим. – Я знаю, где нужно надавить. Я знаю, как ты любишь, я же твой бариста.

Я продолжал описывать каждое прикосновение, каждое движение, которое было долгим, искушающим, доводящим до грани. Я говорил тебе, как вижу твои волосы, как чувствую влагу на твоей коже, как ты умоляет о большем. Я хотел, чтобы ты забыла о Марке, о работе, о разводе, о своей боли, заменив всё это мной. Моё сердце колотилось, отдаваясь гулом в ушах. Я ждал. Ждал того самого звука, который должен был стать подтверждением моей власти.

Я услышал её резкий, судорожный вдох. А потом, почти сразу, раздался тихий, сладостный, абсолютно чистый стон, который ты не смогла удержать. Он был коротким, но абсолютным. Звук полного освобождения.Стон оборвался, и в трубке наступила тишина. Раз, два…Потом твой голос, уже спокойный, но глубокий, прошептал:

– Спасибо, Норман.

Я стоял, держа телефон у уха, который уже не казался холодным. Мои щёки горели, а тело дрожало. Мне не нужно было спрашивать, что случилось. Ты кончила… под мой голос. Я медленно опустил телефон.

– До завтра, Клер, – прошептал я в пустую кофейню.

Я закрыл глаза, чувствуя липкое напряжение по всему телу…

Глава 7 "Кино"

Проснувшись, я не чувствовал земли под ногами. Утро было не тихим, как обычно, а грохочущим от пульса в моих венах. Я написал тебе простое сообщение: «Сегодня в 16:00. Я не буду открывать кофейню. Ты и я. Куда хочешь пойти?»

Ответ пришел почти сразу. Я представил, как ты стоишь над телефоном, ожидая

моего сообщения. А может он просто уже был в её руках, гений.

«Не могу поверить, что лучший бариста в городе прогуливает работу ради меня. Кино. ТЦ «Хаус». Рада, что ты меня вытащил из дома в последний выходной, мой принц!». Это ирония?

Кино. Отлично. Я провел следующие пять часов в самой настоящей психологической пытке. Что надеть? Джинсы и простая футболка? Слишком банально. Рубашка с воротником? Слишком официально.

Я вывалил весь свой скромный гардероб на кровать, чувствуя себя тринадцатилетней девчонкой, собирающейся на первое в жизни свидание. До этого я встречался с девушками, кажется. Школьная любовь и секс без обязательств с посетителями считается? После школы я отдал всего себя делу отца. Кофейня была для меня всем.

– Идиот, – бормотал я своему отражению, которое выглядело подозрительно свежим, всё-же я выспался. Наконец. – Тебе двадцать пять, ты ведёшь порочные переписки, вчера у тебя был с ней секс по телефону, а теперь ты паникуешь из-за пары тряпок?

Я выбрал тёмные брюки и простую, но хорошо сидящую серую рубашку, которую никогда не носил, с момента покупки. Вымыл голову, уложил волосы (если бы я был персонажем книги, меня бы точно писала девушка). Растрепал всё к черту. В итоге я просто дышал, ожидая встречи, как спортсмен перед стартом.

В 15:45 я уже стоял у входа в ТЦ. Внутри меня всё пело и сжималось одновременно. Я ждал свою девушку, свою Клер. (Нет-нет, я не из тех парней, которые считают, что после поцелуя - она уже моя девушка). Нет, скорее ты особый случай.

Ты пришла ровно в 16:00, и моё дыхание перехватило. Никаких серых пальто, никаких деловых брюк. На тебе были свободные чёрные джинсы и мягкий, бордовый свитер. Но главное – твои глаза. Никаких тёмных очков. Глаза были ясными, живыми, и в них играл озорной огонёк. Что ты сделаешь? Обнимешь меня? Поцелуешь? Пожмешь руку?

– Норман, – сказала ты, и твой голос был глубже, чем я помнил. – Ты выглядишь слишком презентабельно для кино в этой рубашке.

– Я просто нервничал, ясно? Ты даже не представляешь, как я давно мечтал о такой встрече – усмехнулся я, стараясь не выдать, как сильно трясутся мои руки. – Ты выглядишь... просто прекрасно.

– Спасибо. Мечтал только о встрече? Или о чем-то ещё – на её лице заиграла победная ухмылка, когда жар на моём лице выдал все мечты.

Мы купили билеты на какую-то бессмысленную фантастику и огромное ведро попкорна. Ты нежно взяла меня под руку, когда мы поднимались по лестнице. Прикосновение было лёгким, ощутимым.

Это, блять, было только начало.

Мы сели в тёмном зале. Запах карамельного попкорна смешивался с запахом её духов. Фильм начался. На экране мелькали какие-то взрывы и космические корабли, но моё внимание постоянно приковывала ты. Сидишь рядом, смотришь кино, ешь попкорн. Это самый охуенный день в моей жизни!

Мы тихо перешёптывались, смеялись над глупыми моментами, и я чувствовал себя самым нормальным человеком на свете. Человеком, который не одержим кофейней, а просто на свидании с потрясающей женщиной.

Потом, где-то в середине фильма, когда на экране был особенно скучный момент, я почувствовал это. Сначала лёгкое прикосновение к бедру, которое можно было списать на случайность. Потом, более напористые прикосновения.

Ты положила свою ладонь мне на колено. Я напрягся, стараясь не выдать себя. Почувствовал, как сердце подскочило к горлу. Я посмотрел на тебя в полном недоумении. Ты спокойно смотрела на экран, медленно пережёвывая попкорн. Ни тени смущения.

Твои пальцы, украшенные тёмно-вишнёвым лаком, которые я так живо представлял себе вчера в телефоне, медленно поползли вверх. Чуть выше колена, затем ещё. Каждое миллиметровое движение отдавалось тугим напряжением внизу живота. (Да, мой член уже стоял камнем, спустя столько дней переписок, вчерашнего звонка…). Я сжал губы, чтобы не застонать, когда почувствовал, как твоя рука легла поверх НЕГО.

Я не мог пошевелиться. Не мог отвести руку, чтобы не привлечь внимание, и не мог остановить тебя. Благо зал не отличался своей заполненностью. Я наклонился к тебе ближе, тело стало ватным, а перед глазами немного плыло. Уткнулся носом в твою горячую шею, еле сдерживая тяжёлое дыхание.

Ты довольно умело, одним движением, расстегнула ремень. Пряжка глухо звякнула, но словно где-то не здесь.

– Хочу тебя…сейчас – тихо прошептал я, нежно целуя твою шею. Почувствовал, как под моими губами пробежала волна мурашек. Да, тебе это нравиться. Тебе нравиться чувство опасности в нашей близости.

Твоя рука ловко миновала ширинку.

Твоя рука добралась до самого опасного места и остановилась. Лёгкое, едва ощутимое поглаживание сквозь ткань. Ты контролировала меня, и тебе это нравилось. Я тяжело дышал в темноте зала, вцепившись пальцами в подлокотник, чувствуя себя на грани. Я был на грани.

Я замер, каждый мускул напрягся до предела. Весь мир сузился до твоего прикосновения, до твоей ладони, лежащей поверх моего возбуждённого члена. Ты не спеша провела ладонью по всей длине, оценивая его размер и твердость сквозь ткань, и тихий стон вырвался из моих закрытых губ.

Твои пальцы нашли пуговицу на моих брюках. Медленно, почти церемонно, ты расстегнула её. Звук молнии, расходящейся, показался мне оглушительно громким в тишине кинозала. Я чувствовал, как горячий воздух коснулся кожи, и мой член дёрнулся в предвкушении.

Твоя рука скользнула внутрь. Сначала ты просто коснулась кожи, обхватив пальцами. Я почувствовал как он пульсирует в твоей руке, напряжёние было почти болезненным. Ты медленно провела большим пальцем по самой чувствительной его части, от основания к головке, и я невольно выгнулся в кресле, впиваясь пальцами в твоё бедро. В этот момент мне казалось, что мы совсем одни, что никакого фильма нет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Тихо, – ты дышала мне в ухо, твои губы почти касались мочки. – Никто не должен знать.

Твои пальцы сомкнулись вокруг него, и я почувствовал, как по телу разливается волна жара. Твоя ладонь была прохладной, а хватка – твёрдой и уверенной. Ты начала двигать рукой. Медленно, сначала, измеряя каждый сантиметр, скользя вверх и вниз по всей его длине.

Каждое движение отзывалось током в самом низу живота. Я закрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Шёпот твоего дыхания в ухе, тёмный зал, запах твоих духов и нарастающее, невыносимое напряжение.

Ритм ускорился. Твоя рука двигалась быстрее, увереннее, ладонь плотно обхватывала его, скользя по влажной от возбуждения коже. Я слышал тихий, влажный звук твоих движений, и это сводило с ума больше, чем всё остальное. Моё дыхание стало прерывистым, грудь тяжело вздымалась. Каждый нерв был оголён и кричал от наслаждения.

– Кончай, – твой шёпот прозвучал как приказ, и этого было достаточно.

Всё внутри меня взорвалось белым, ослепляющим светом. Я с силой вжался головой в спинку кресла, стиснув зубы, чтобы не закричать, и кончил, бурно, судорожно, твоя рука продолжала двигаться, выжимая из меня каждую каплю наслаждения, пока я не опустился на сиденье, дрожа всем телом.

Ты медленно убрала руку. В темноте зала я видел, как ты вытерла пальцы салфеткой, твоё лицо было спокойным и удовлетворённым. Ты повернулась к экрану, как будто ничего не произошло, и взяла горсть попкорна. Той-же самой рукой. Господи, почему ты так охуенна?

Я сидел, всё ещё дрожа, пытаясь прийти в себя. Мои брюки были расстёгнуты, тело расслаблено и опустошено. Ты потянулась и взяла мою руку, сцепив наши пальцы.

– Фильм, кстати, так себе, – тихо сказала ты, протягивая мне салфетки, и в твоём голосе снова зазвучала та самая, опасная и соблазнительная нотка.

Я не мог вымолвить ни слова. Просто сидел и смотрел на тебя, на твой профиль, освещённый мерцанием экрана. И понимал, что я полностью твой.

Глава 8 "Эй! А я крутой!"

Выйти из прохладного полумрака кинозала в вечерний, залитый неоном город было похоже на возвращение из другого измерения. Воздух, который я вдыхал, казался густым и тяжёлым, а неоновые вывески резали глаза. Внутри меня всё ещё бушевала буря, смесь опустошающего наслаждения и дикой, животной неловкости.

Мы шли по улице, болтая о всякой хрени, а ты держала мою руку. Скажите мне неделю назад, что всё это может произойти, я бы точно покрутил у виска. (Но о подробностях бы расспрашивал. Всё-же мечтать не вредно.)

– Я провожу тебя, – сказал я, и голос мой прозвучал хрипло и глухо. Это даже не было вопросом, просто утверждение. Хотелось побыть с тобой подольше. Всё больше казалось, что это просто сон. И вот сейчас я проснусь в своей кровати, совершенно один. Спущусь на рабочее место, и начну варить блятский кофе.

Ты покачала головой, и на губах играла всё та же загадочная, довольная улыбка.

– Да вы джентльмен - ты посмеялась самой прекрасной, милой, соблазнительной, обаятельной, охуе… Кхм, улыбкой на свете.

– Для тебя я буду кем угодно – усмехнулся, делая неловкий реверанс, после которого легонько поцеловал твою руку.

Ты смеялась, а моему счастью не было предела. Я тут, я с тобой.

– Хорошо, принц. Приказываю вам проводить даму, меня, до дома и может… – ты привстала на цыпочки, я почувствовал твоё горячее дыхание, которое касалось моей мочки уха. – Может зайдёшь на чай?

По телу побежали мурашки я, на автомате, схватил тебя за талию, прижимая к себе. Одна из моих рук решила пожить своей жизнью, легко пробираясь под твой свитер и нежно пройдясь по спине.

– А может и зайду на чай, может, после чая, я смог бы помучать тебя так, как ты мучила меня в кино? М? Что скажешь? Позволишь мне немного поработать руками? – Что я несу? Это настоящий я, или просто подстраиваюсь под эту сумасшедшую женщину? Плевать. Ты потрясающая и я хочу тебя. Всё супер, если ты не сбежишь после таких слов, и не заявишь в полицию. Всё нормально, Норман. Ты улыбалась.

– Да, после того, что сделала я, это будет вполне честно.

Мы шли по ночным улицам, и между нами висело это новое, ещё не осмысленное молчание. Я был твой. Полностью. И это было одновременно и страшно, и пьяняще.

Твой дом выглядел маленький, но уютным. С ухоженным двориком и желтой дверью, что заставило меня улыбнуться. Она явно не стояла тут всю жизнь дома, а значит ты поставила её сама.

– Ну что ж... – начала ты, проворачивая замок. Я смотрел на тебя, но как только дверь отварилась, меня смутила полоска света на твоём лице. Ты не выключила свет? Нет. На прикроватной тумбе сидел мужчина в строгом костюме. Тот самый мужчина, что тогда нагрубил мне в кофейне. И тут все пазлы сошлись.

Так вот кому ты брал второй раф? Понятно, почему она тебя бросила. Она терпеть не может сливки.

Как всегда, я думал не о том, не в тот момент, но чувствовал ликование от такой простой мелочи. Вроде ты говорила, что его зовут Марк. Ну и уебанское же имя!

– Весьма трогательно, Клер, – его голос был низким, шипящим, как у змеи. – Жена гуляет с мальчишкой. Я ждал тебя час. Или ты уже настолько обнаглела, что даже не считаешь нужным скрываться?

– Как ты попал в дом? Я же забрала ключи – строго, но с долькой страха (Да, я это почувствовал, ибо ты чуть не сломала мне палец, сжимая руку).

– Перед тем, как отдать их, просто сделал дубликат, не делай меня идиотом – на миг его голос замялся. Он посмотрел на меня – Особенно перед этим сосунком.

Ты замерла, и я почувствовал, как вторая рука непроизвольно сжала мой локоть. Твоё уверенное, соблазнительное выражение лица сменилось на маску ледяного отвращения.

– Проваливай, Марк. Хватит мне глаза мозолить. У меня своя жизнь, у тебя своя. На этом всё. И что я делаю и с кем, тебя не касается. Убирайся.

– Не касается? – он сделал шаг вперёд, и я почувствовал запах алкоголя. Боже, да он в дрова. Нужно оценить ситуацию. Тааак. На ногах стоит, и довольно крепко. Но алкоголь явно прибавил ему смелости. Про такое состояние говорят “Море по-колено”. И это мне на руку не играет. Я молчал. Не стоит подливать масло в огонь.

– Меня касается то, что моя жена трахает своего баристу. Ты уже шлюховата до такой степени, что трахаешься с первым встречным и тащишь его в дом? – он сделал шаг в нашу сторону, но голос был всё-ещё спокоен. Пока. Я невольно завел тебя себе за спину, вставая перед тобой. Нееет, чувак. Ты сейчас свалишь. Даже пальцем к ней больше не прикоснешься.

Слово «шлюха» повисло в воздухе, тяжёлое и грязное. Оно обожгло меня, как раскалённое железо. Всё, что было во мне – и остаточное наслаждение, и растерянность, и усталость – мгновенно испарилось, сменившись чистой, холодной яростью.

– Извините, но вам стоит уйти, – сказал я, внутри всё замерло.

Марк медленно перевёл на меня взгляд, полный презрения.

– Твой новый клоун? Молокосос, который даже бритву в руках не держал? Убирайся, мальчик, дяде с тётей нужно поговорить, очень серьёзно поговорить. Господи, что за петухов ты себе выбираешь?

– Марк, уходи, – тихо сказала ты, голос дрожал, но ты продолжала.

– Прошу. Просто оставь меня уже в покое. Я устала от тебя. Думала развод поможет тебе понять, что это конец, но нет.

Но было уже поздно. Марк рывком попытался оттолкнуть меня, чтобы добраться до тебя. Его ладонь грубо толкнула меня в грудь.

И что-то во мне щёлкнуло.

Вся та ярость, что копилась годами – ярость отца, который видел во мне лишь преемника, ярость на себя за свои слабости, ярость от бессилия перед твоими играми – всё это вырвалось наружу. Я не думал. Действовал на чистом адреналине.

Я поймал его руку, резко провернул её, заставляя Марка согнуться, и со всей силы всадил кулак в живот. Он громко ахнул, и из его рта вырвался сдавленный стон. Это был не фильм, но я чувствовал себя главным героем. Плотная, тупая реальность заставила мои кости заныть от удара.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Сука! – зарычал он, вырываясь.

Его удар пришёлся мне в челюсть. В глазах потемнело, и я почувствовал вкус крови на губах. Но боли не было. Все ощущения отключились как по щелчку. Он был тяжелее и сильнее, но я был моложе, отчаяннее и мне было что терять. Тебя.

Мы сцепились в грязной, неуклюжей драке в дверях твоего дома. Он пытался придушить меня, я бил его коленом в пах. Мы рухнули на пол, с грохотом опрокинув полку с обувью. Где-то рядом кричала ты, но я уже не разбирал слов. Я видел только его красное от злости лицо и чувствовал только одно – я не позволю ему причинить тебе боль. Никогда.

Внезапно его хватка ослабла. Я воспользовался моментом, с силой оттолкнул его от себя и встал, тяжело дыша. Он остался сидеть на полу, опираясь на руку, из его носа текла кровь.

– Ты... ты заплатишь за это, ублюдок, – прохрипел он, глядя на меня взглядом, полным ненависти.

– Даже не смей ступать на её порог снова, урод – сказал я. На автомате прикинул, что в следующий раз было-бы неплохо вызвать полицию. Нужно поменять замки в твоём доме, или заставить тебя переехать ко мне.

Он что-то пробормотал, медленно поднимаясь, и просто ушел.

Я стоял, опираясь о стену, пытаясь перевести дух. Рубашка была порвана, лицо горело, из разбитой губы сочилась кровь. Ты подошла ко мне. Твоё лицо было бледным, но глаза горели каким-то новым, незнакомым мне огнём. Ты молча подняла руку и коснулась пальцами моей разбитой губы, глядя на кровь.

– Прости меня… – я увидел, что твои глаза полны слёз, в груди кольнуло. Я поднял руку (она была в крови твоего бывшего мужа, так противно стягивая мне кожу) и коснулся твоей щеки.

– Пошли. Тебе бы принять душ. Нужно раны обработать… – ты не успела договорить, моя рука скользнула на твою шею, прижимая дрожащие губы к моим. Адреналин в крови заставлял меня целовать жадно, углубляя поцелуй и проникая языком в твой рот.

Я развернулся, и к стене уже прижималась ты. Одна рука скользнула на твой затылок, углубляя поцелуй, другая нежно поднялась с талии на грудь, немного грубо сжимая её.

Ваша поддержка мотивирует меня писать дальше!

Не забывайте писать коменты, ставить звёзды на книгу и быть моим подписчиком!????

Глава 9 "Настоящий, прочный покой"

Твой стон, смешанный с моим тяжёлым дыханием, был единственным звуком, разрывающим гнетущую тишину, оставшуюся после ухода Марка. Запах его крови, моей крови, витал в воздухе, смешиваясь с твоими духами, создавая дурманящую, опасную смесь. Я не верил себе. Неужели это и вправду происходит! Если это как-то связанно, то я готов бить твоего бывшего мужа каждый день.

Мысли путались, но в один момент, в голове воцарилась лишь белая пустота. Перед глазами всё плыло от возбуждения. Ты отвечала с той же жадностью, что и я, впиваясь пальцами в мои волосы, прижимаясь ко мне всем телом, будто я был единственным островком спасения.

Я оторвался от твоих губ, чтобы перевести дух, и переместился к шее, оставляя влажные, горячие следы. Рука, сжимавшая грудь, стала грубее, напористее.

– Боже, Норман... – прошептала ты, и в голосе не было ни страха, ни сомнений, только та же животная жажда.

Я ничего не ответил. Слова кончились. Остались только инстинкты, или как там оправдывают своё возбуждение парни? Одной рукой я стащил с тебя свитер, он зацепился за твои волосы, но я не был нежен, просто рванул сильнее. Ты стояла передо мной в одном тёмном бюстгальтере, кожа на животе и боках покрылась мурашками. Как-же ты прекрасна. Моя окровавленная рука оставила грязный, отчётливый отпечаток на твоей талии.

Я не мог ждать. Подхватив тебя на руки, понёсся по коридору, не глядя по сторонам. Первая же дверь оказалась кухней. Я ввалился в неё, едва не зацепив дверной косяк плечом, и посадил тебя на холодную столешницу кухонного острова. Сковородки и тарелки, оставленные на сушке, с грохотом полетели на пол.

Ноги тут же обвили мою талию, пятками уперевшись мне в спину. Мои пальцы дрожали, когда я расстёгивал пряжку ремня и пуговицы своих джинсов. Твои руки уже были на моём поясе, торопливо помогая мне, стаскивая джинсы и боксёры вниз, насколько это было возможно. Я не стал раздевать тебя полностью, лишь грубо стянул твои джинсы и трусы вниз по бедрам, обнажив влажное тепло между твоих ног.

– Ты уверена? – хрипло выдохнул я, в последний раз глядя тебе в глаза. В них было то же безумие, что и во мне.

– Да, чёрт возьми, да! – ты прошипела, впиваясь ногтями мне в плечи, притягивая ближе к себе.

Я вошёл в тебя одним резким, уверенным движением. Ты вскрикнула, и тело напряглось, а затем полностью приняло меня. Теснота была невероятной, огненной. Я замер на мгновение, чувствуя, как ты пульсируешь вокруг меня, глядя, как твои глаза закатываются от наслаждения.

Потом я начал двигаться. Каждое движение, каждый толчок отдавались сладким стоном в моих ушах. Не было никакого ритма, только яростные, глубокие толчки. Я держал тебя за бедра, пальцы впивались в плоть, оставляя синяки. Ты металась подо мной, руки скользили по моей спине, касаясь ссадин и царапин от драки, и каждый раз, когда ты находила новую рану, твои пальцы сжимались, и ты тянула меня ближе, глубже.

Вдруг твоё тело затряслось в мощном, сокрушительном оргазме. Ноги судорожно сжались вокруг меня, из горла вырвался сдавленный, восторженный крик, и ты вся обмякла, тяжело дыша, сжимая мои плечи. Твоё дыхание обжигало шею. Но я не остановился. Подхватив тебя на руки, пока ты ещё дрожала, я понёс тебя в спальню и опустил на кровать.

– Норман, давай я закончу по другому… – промурлыкала ты, вставая на колени , придвигаясь ближе к моему члену. Я перевернул тебя, прижимая грудью к матрасу.

– Нет, я закончу так, как хочу сам – почти прорычал я. На мгновение осекся, не узнавая свой голос, но…

Я снова вошёл в тебя сзади, одним плавным, но безжалостным движением. Ты взвыла — наверное сейчас ты невероятно чувствительна. Значит можно помучать. Можно отыграться. Я схватил тебя за бёдра, устанавливая новый, ещё более быстрый и требовательный ритм.

– Норман, нежнее… – ты молила, но твоё тело, податливое и горячее, выгибалось навстречу каждому толчку.

Я не сбавил ход. Наоборот, я ускорился, чувствуя, как моё собственное наслаждение приближается к точке кипения. Твои стоны стали выше, просящими, и, подчиняясь последнему, животному порыву, я выскользнул из тебя и с низким стоном излился на спину, горячими полосами, контрастирующими с прохладным воздухом комнаты.

Мы рухнули на кровать, тяжело дыша, совершенно истощённые. Я лежал рядом, не в силах пошевелиться, чувствуя, как твоё сердце колотится в такт моему. Запах секса, пота и крови был теперь повсюду — на нас, на простынях.

***

Струи горячей воды обжигали ссадины на моих костяшках и разбитую губу. Я стоял, опустив голову, позволяя воде смыть с меня пот, кровь и следы нашей бурной страсти. Когда я вернулся в спальню, мокрый и остывший, ты уже спала, сдвинувшись на полкровати. (Явно довольная тем, что выиграла право принять душ первой на – камень, ножницы, бумага).

Простыни уже были новыми, свежими. Твоё обнаженное тело так красиво сжимало одеяло. Я лег рядом, не решаясь прикоснуться, чтобы не разбудить. Но ты во сне повернулась ко мне, положив голову на мою грудь, а руку — на живот. Твоё тёплое, ровное дыхание касалось моей кожи. И тогда, наконец, адреналин окончательно отступил, унося с собой ярость и страх. Впервые за этот бесконечный вечер я почувствовал не иллюзорный, а настоящий, прочный покой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10 "Что ж, Норман"

Я проснулся от неприятной боли и пощипывания свежих ран. Боль была глухой, пульсирующей, подарок от Марка. Прекрасно. Но, при воспоминании вчерашнего вечера, мне становилось так тепло. Оно, блять, того стоило.

Я перевернулся на другой бок и увидел тебя, лежащую рядом.Ты спала, твоё лицо было безмятежным, как вода в чистой чашке. Почти не осознавая своих действий, я придвинулся ближе и прижал тебя к своей груди, отчего по телу пробежала волна мурашек.

Ты дышала ровно, и этот звук был единственным доказательством того, что всё это произошло на самом деле, что мы не проснулись каждый в своей постели после постыдного, но пьянящего сна и действий до него.

Это было наше первое реальное утро. Никаких сообщений, никаких игр, никаких стоек между нами в кофейне. Только мы, сплетённые телами, с синяками и следами вчерашнего хаоса. В этот момент ты была рядом, такая же реальная, как подушка под моей головой, и это было страшно и невероятно одновременно. Я не просто хотел тебя — я чувствовал ответственность за этот хрупкий мир, который мы создали прошлой ночью.

Я осторожно потянулся, чтобы поцеловать тебя в макушку, вдыхая тёплый, домашний запах волос. Ты тут же открыла глаза.

— Привет, герой, — твой голос был хриплым, утренним. В нём не было флирта, только глубокая, тихая нежность. Ты выглядела так безмятежно, словно всё, что сейчас происходит, нормально. Словно мы всё это время были вместе. Всю нашу жизнь.

— Привет, — ответил я чуть сипло. Я чувствовал, как стянута кожа на разбитой губе. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто вчера у меня был самый потрясающий секс, Норман, — Ты медленно подняла голову и посмотрела на мою губу. В твоём взгляде я увидел осознание — осознание цены, которую мы заплатили за этот момент. — Лежи. А я сделаю нам завтрак. Ты это заслужил.

Ты встала и пошла в ванную. Твоё обнаженное тело было прекрасным. Упругие бедра, аккуратная грудь, растрепанные волосы, которые тебе было лень расчесывать вчера после душа. Я невольно улыбнулся, борясь с желанием вскочить с кровати и схватить тебя, повалить обратно и проваляться так до самого вечера.

Ты вернулась из ванной с аптечкой. Осторожно опустилась рядом и начала обрабатывать мои ссадины. Твои пальцы, те самые, что сводили меня с ума в кинотеатре и на кухне, теперь были осторожными и нежными. Каждое твоё прикосновение было искуплением за прошлую ночь и обещанием будущего. Кажется теперь я окончательно стал безнадежным романтиком. Это хорошо? Девушкам такие нравятся? Нет. Тебе такие нравятся?

— Он... он никогда не делал мне больно физически, — тихо сказала ты, прикладывая ватку к моей рассечённой губе. — Только словами. И тем, что заставлял меня чувствовать себя никем. Он умеет быть чистым, Норман. Внешне. А внутри... гниль.

Ты остановилась, чтобы посмотреть на синяк под моим глазом, и взгляд стал тяжелым.

— Но вчера... он вошёл в дом. Он ворвался. И то, что ты сделал... — ты подняла на меня глаза, полные слёз, но в них был и блеск восхищения. — Ты дал мне свободу, Норман. Это был самый сильный жест, который я видела. Но... — ты нахмурилась. — Он не отступит. Он увидит в этом оскорбление его собственности. Он начнет мстить.

Твой страх был осязаем. Я почувствовал, как напрягаюсь. Теперь Марк был нашей общей проблемой.

— Ты боишься, но я не оставлю тебя одну. Буду рядом — констатировал я, слегка пожав плечами. Не может же этот мужчина цепляться за тебя вечно, хоть и понимал его уязвлённое эго. Его побил какой-то бариста на глазах, вроде как, любимой женщины. Правда я думаю, что не любит он тебя, скорее не хочет терять контроль над тем, чем владел ранее.

— Я боюсь того, что он сделает с тобой. С твоей кофейней. Он может использовать свои связи. Он не любит, когда его собственность уходит, а я для него — всего лишь уходящая инвестиция.

Я взял твою руку, которую ты держала на моей груди, и прижал к губам.

– Обещаю тебе, что всё будет хорошо. Ясно? – ты со вздохом кивнула.

На завтрак ты приготовила самые прекрасные и самые вкусные блинчики, что я когда-то ел.

(А может основой всех основ было то, что это готовила ты. Для нас. Для меня. И мы. Едим вместе. Неужели это не сон сумасшедшего? Вдруг сейчас я проснусь в палате психиатрической больницы и мне скажут, что никакой Клер не существует? Но это же обесценивает всё повествование. Нет. Такую историю я бы читать не стал!)

— Тебе нужно переехать ко мне, Клер. Прям сегодня, — сказал я, отодвигая тарелку. Моё решение было твёрдым, как никогда. — Он уже доказал, что может пробраться в твой дом, кофейню бросить я не могу, чтобы сторожить тут. Это единственный рабочий вариант.

Ты усмехнулась, делая очередной глоток чая.

— Ты так уверенно настроен. А если букетно-конфетный период закончится и ты меня бросишь? Я уже не та наивная девочка, которая будет переезжать к парню после первого секса. На мне ещё весит один развод, пусть и не завершенный.

Я отставил свою чашку и посмотрел на тебя прямо, без флирта. Это наш первый серьёзный разговор. Так волнительно!

— Я не предлагаю тебе продавать квартиру, уходить с работы и сидеть у меня на цепи. Я предлагаю тебе убежище от человека, который считает тебя своей вещью. Ты рискуешь, оставаясь здесь. Моя квартира — это четыре стены и замок, ключей от которого у Марка нет. Это практичное решение. А насчет того, что я тебя брошу...

Я наклонился к тебе, и мой голос стал низким.

— Я не из тех, кто убегает. Вчера ты вызвала меня на бой на кухонном столе, а я принял вызов. Я знаю твой самый грязный секрет и твою самую глубокую боль. И я все еще здесь. Переезд — это не романтика. Это решение нашей проблемы. И да, твой бывший муж не только твоя проблема, больше не только твоя. Ты идешь против него, а я иду с тобой.

Ты долго смотрела на меня. В твоих глазах я видел, как прагматик Клер взвешивает риски, а свободная Клер прислушивается к желанию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Хорошо, герой, — наконец сказала. Ты поднялась, и этот жест был решительным. — У нас ровно час, чтобы собрать самое необходимое и отвезти к тебе, иначе я точно передумаю. Только документы и самая важная одежда. Не хочу давать ему повода для ещё одной встречи.

— Мы соберем, — сказал я, не веря своему счастью. Ты будешь жить со мной. Невольно, но улыбка расцвела на моём лице.

Мы быстро оделись. Я вызвал такси. (Да, у меня нет машины. Я боюсь водить. Всё? Не книжный-мужик?) Через пятнадцать минут мы уже стояли на улице. Ты была в солнечных очках, чтобы скрыть следы бессонной ночи, а я... я был просто готов к бою. Я вообще никогда так не спал, как сегодня. Крепко, сладко…

Мы подъехали к кофейне. Я вышел первым, чтобы взять пару твоих сумок, которые мы собрали впопыхах. Я повернул за угол, чтобы проверить входную дверь, и остановился как вкопанный.

Кофейня была небольшой, но масштабы ущерба плачевные. Битые стёкла поблескивали в лучах солнца. Жалкое зрелище. Я прекрасно понимал, кто это сделал. Этот бухой говнюк явно не домой свалил. Держу себя в руках, всё хорошо. ВСЁ,БЛЯТЬ, ХОРОШО.

Я почувствовал, как из груди вырывается глухой рык ярости. Этот сукин-сын объявил мне войну?

— Норман? Что там? — твой голос раздался позади меня.

Ты подошла к углу, твой взгляд был прикован к разбитому стеклу. Лицо побледнело, но через секунду ты взяла себя в руки. Посмотрела на меня, и в глазах не было страха. Была только холодная, стальная решимость.

— Что ж, Норман, — тихо сказала ты, оглядывая ущерб. — Похоже, у нас начались проблемы с дизайном. Ещё не передумал? – я услышал нотки насмешки в твоём голосе.

– Ты думаешь пара битых стёкол заставит меня бросить такую девушку? От меня так легко не отделаться!

Опустил сумки на землю и, направляя свой гнев в нужное русло, подхватил тебя на руки, прижимая к себе и раскручивая на месте.

– А ты что, уже хочешь сбежать? – прокричал я, чтобы ты услышала меня через свой смех.

– Нет, конечно. От такого мужчины? Ни-ког-да – я опустил тебя на землю, ты обвила руками мою шею, утягивая в глубокий поцелуй.

Да пусть хоть спалит всё к чертям, так просто он тебя не получит!

Глава 11 "Самая милая акула! Я стал домохозяйкой?"

Я опустил тебя на землю, но ты уже выскользнула из объятий, как угорь. Твой поцелуй оборвался, оставив на губах пьянящий вкус. Боже, даже в такой ситуации мне плевать на всё, кроме тебя. Глупо? Однозначно. Но Это начало наших отношений, этот период всегда сопливый.

– Романтика закончилась, солдат, – ехидно объявила ты, скинув с плеча сумку и окидывая кофейню взглядом полевого командира. – Марк не гопник. Гопник бьёт по роже. Умный враг бьёт по кошельку. Классика.

– Я гопник, получаеться? – фыркнул, скрестив руки на груди – И готов продолжать им быть. Этот говнюк ещё получит.

– Нет, так мы больше делать не будем – отрезала ты.

Я смотрел на зияющую дыру, где раньше было моё прекрасное окно, и чувствовал, как по щеке ползёт мурашка абсолютной беспомощности. Мои кулаки, так эффектно проработавшие вчера, сейчас были бесполезны. Даже я это понимал.

– И что, командир, прикажете? – спросил я, разводя руками.

– Приказываю соблюдать субординацию, рядовой, – парировала ты, уже роясь в моих карманах. – Ключи от квартиры. Где тут ваш штаб?

Я показал на дверь рядом. Ты схватила сумки и бросила мне через плечо:

– Заноси вещи! А я вызову подкрепление: стекольщиков и людей в форме. Двигайся!

Твоя способность переключаться с режима «соблазнительницы» на «кризис-менеджера» вызывало моё уважение и восхищение. Пока я тащил твои вещи по скрипящей лестнице, ты уже вела в телефонные переговоры с невозмутимостью и оптимизмом, которому я мог лишь позавидовать.

– Да, вандализм. Нет, свидетелей нет, только разбитые осколки дорогого стекла. Да, подозреваемый есть, и он носит костюм дороже вашей годовой зарплаты. Присылайте группу, зафиксируем. – Я это уже говорил, но повторю. Ты охуенна!

Час с полицией прошёл в атмосфере вежливого бюрократического цирка. Когда они уехали, я забил дыру фанерой с граффити «Закрыто» и рухнул на стул.

– Расслабляться рано, – ты поставила передо мной стакан воды с таким видом, будто сама ситуация наполняет тебя энергией. Да, плачевно, что придёться нехило вложиться в восстановление, но как же ты улыбаешься. Да, звучит странно, но ты как живая!

– Подозреваю, что это ещё не всё. Думаю он ещё ударит по нам. Возможно, пойдёт по твоим связям.

С этими словами ты прихватила мой ноутбук, притягивая его ближе к себе по стойке.

– Покажи мне всё: поставщиков, банки, кредиты, тёмные тайны твоего кофейного королевства. И не стесняйся, я уже видела тебя без штанов. – меня взорвало на смех, но ты сверлила меня игриво-серьёзным взглядом.

– Я серьёзно! Отставить смех. – отчеканила ты, но сама сдержать улыбки не смогла.

Я, покорный, выдал тебе всю свою скучную бухгалтерию. Смотреть, как ты погружаешься в мир моих счетов, было гипнотично. Ты была акулой, которую снова выпустили в родную воду.

– Поставщики – фермеры-одиночки, расчёт налом. Банки, кредитов нет. Налоги, платёжки, проверки, всё чисто

– Свиньи везде грязь найдут – отмахнулась ты, листая отчёты.

– Лицензии – вот где он может копнуть. Санстанция, пожарные... О.

Ты замерла. Лицо побелело, будто ты увидела призрак. Призрак моего финансового краха.

– Бинго, – выдохнула ты с ледяным спокойствием. – Первый фланг прорван.

– Что? – я подскочил, как ошпаренный.

– Твой золотой поставщик, фермер Маркус. Только что отменил контракт. Формулировка – «непредвиденные обстоятельства». А твою партию арабики он уже перепродал... угадай кому?

Меня будто ударили ножом в солнечное сплетение. Этот кофе был моей визитной карточкой, моим всем! Бляяяять. Да какого черта?

– Не может быть! Он ещё моему отцу поставлял…

– Марк его или купил, или пригрозил отвезти на экскурсию к ближайшим карьерам, – ты захлопнула ноутбук. – Ты теряешь не просто зёрна, Норман. Ты теряешь лицо. Без этого кофе вообще никак? Может перейти на другой?

Я смотрел на тебя, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

– Ну… Ладно, ты права. Не стоит плакать по тому, что уже потерял. Поставщиков можно найти, пусть качество немного….

Мы долго сидели и обсуждали каждый сценарий. Каждый путь обхода, каждое решение. Парировали ещё не сделанные Марком ходы, когда твои глаза сверкнули.

– Новый план! – ткнула ты меня пальцем в грудь. – Ты не будешь искать нового поставщика. Мы идём в контратаку.

– С каким оружием? – усмехнулся я, успешно перехватывая твою руку, прижимая её к губам.

– Марк хочет меня назад, чтобы починить свой пошатнувшееся эго. Мы дадим ему сладкую отравленную приманку. Пока он будет её облизывать, мы ударим.

– Ты предлагаешь мне принести тебя в жертву? – я ответил чуть холоднее, подозревая, к чему ты клонишь. Нет уж, плевать на кофейню. Ты к нему не пойдешь.

– Я предлагаю тебе сыграть в шахматы. Я знаю его юриста, его бухгалтера и место, где он хранит свои самые грязные носки. Я еду в свой старый офис. Найду тот контракт, который он прятал при разводе. Устрою ему маленький апокалипсис на его же поле.

Ты сделала паузу, давая мне переварить каламбуры, которыми ты сегодня прям сыпала. (Да, это потрясно, пусть и не всегда понятно).

– А твоя задача – не просто залатать дыру. Сделай ребрендинг. Придумай новый дизайн кофейни и просто посиди тут красивым. Мамочка всё сделает!

Ты взяла моё лицо в руки, чмокнув в уголок губ.

– Верь в меня и всё будет супер!. Готов ли ты, рядовой Норман, доверить свою судьбу самой коварной женщине, которую ты когда-либо целовал?

Я посмотрел в твои глаза и увидел там наш общий, яростный, немного сумасшедший шанс на победу. (Пусть и сам факт, бросить всё на тебя, мне не очень-то нравился.)

– Мадам, я ваш до конца, – сказал я, целуя твою ладонь.

– Принято, – ты схватила сумку и направилась к выходу. – Начинай уборку. И запомни: никогда не поднимай осколки голыми руками. Я не хочу снова играть в твою личную медсестру. Жди новостей. Мы завоюем этот город, а потом выпьем кофе. На его развалинах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дверь захлопнулась. Я остался один среди обломков своего старого мира, с метлой в руках и дикой ухмылкой на лице.

Глава 12 "Это шутка?"

Я стоял среди осколков и пыли. Мой разум, обычно заточенный под нюансы молотого кофе и время экстракции, сейчас был сосредоточен на одном: восстановление былого величия кофейни. (Ага, словно она всегда была великой).

Ты отдала приказ, и я, твой "рядовой", должен был превратить поле боя в крепость. Мои руки дрожали от осознания – моя женщина сейчас ведет войну за нас, пока я чищу пол. (Хреновый из тебя мужчина, Норман. Мама за такое бы пару раз всекла. Ты же - МУЖ-ЧИ-НА!) Что ж, приказ есть приказ. Кто-то драит пол, кто-то мстит бывшему. Каждому своё.

На этот раз я заказал не просто стекло, а укреплённый, тонированный, матовый щит. И, всем предубеждениям назло, заказал стеклянную дверь! Отсоси, Марк. Бей стёкла. Я плачу! (Ударение ставь в этом слове куда хочешь. Я и плАчу, и плачУ).

Внутри – наш мир, освещенный по нашему собственному сценарию. Пока рабочие внизу грузили старые рамы, я принялся за стены. Я счищал старые, выцветшие плакаты – пережитки прошлого, которые ты терпела, но никогда не любила (Да, ты сказала мне об этом ещё в первый день, как зашла в кофейню. Когда я на тебя и запал). Я уже думал, где найти кобальтовую краску, когда мой телефон завибрировал.

«Победа, рядовой. Марк на крючке. Все документы подписаны, ущерб оплачивает. Контракт с Маркусом восстановлен. Жди меня. Купи торт. Твоя коварная Мадам.»

Я вздохнул от восторга. Эта женщина! Она сделала это. В одиночку. Я тут же набрал тебе, чтобы заорать «Я люблю тебя! Ты чертовски невероятна!», но абонент был недоступен. Наверное, села батарея после дня в логове врага, после того, как ты сжигала энергию, играя в хищницу. Плевать. Ты едешь домой. В наш дом! (До сих пор писаюсь кипятком от этого осознания!)

Я забил на остатки уборки и рванул в магазин. Я бежал по лестнице, как школьник, чья возлюбленная согласилась на свидание. Торт – самый шикарный, с вишней и шоколадом. Шампанское – искристое, чтобы брызнуло прямо в потолок. Букет – не розы, а что-то дикое и фиолетовое, под стать твоему духу.

Всё, что положено. Я даже купил бутылку дорогого виски для себя, потому что я, чёрт возьми, это заслужил. Нервишки уже сдавали от динамики происходящего. Тяжело быть слабым полом, всё-же. (Да, я отшучиваюсь. И буду! Мне неловко.)

Я вернулся через сорок минут. Весь в предвкушении грядущего вечера, поднялся наверх. Я уже представлял, как ты будешь смеяться, как сбросишь с себя этот строгий, деловой костюм, который я так ненавидел, и как мы отметим нашу победу!

– Клер! Я купил торт! – крикнул я, врываясь в квартиру.

Тишина, которая успела погасить мой огонь. Зачем я давал тебе вторые ключи, если тебя ещё нет? Я поставил пакеты на кухонный стол. Черт, ты опоздала. Может, пробки.

В комнате никого. Я прошел в ванную, спальню. Пусто.

Моя улыбка сползла, сменившись холодной, медленной паникой.Чего это ты так долго? Чего не написала? Ах, да. Телефон мог сесть. Ты могла заскочить куда-то, до дома, например. Или ты уже в другом городе, сбежала от меня, он Марка, от старой жизни… Нет, не в твоём духе? Или все-же…

И тут я увидел его.

На прикроватной тумбочке, рядом с лампой, лежал твой телефон. Тот самый, который ты всегда держала в руках, по которому у нас был секс… Блять. Не сейчас.

Я схватил его. Экран горел. Она оставила его, но почему? Я судорожно пытался найти рациональное объяснение. Может, ты вышла за сигаретами? Нет. Ты не куришь. Пошла за своей кобальтовой краской? Нет ты не знала, что я хотел её купить. Пошла искать меня? А зачем?

На телефоне стоял пароль. Ну конечно. Зарядка, и вправду, была почти на нуле. Закинул его подзарядиться. Может ты вправду просто отошла. Радует, что без телефона бежать от меня смысла не было, 21 век же. Куда мы без них. Что-то я разволновался.

Паника начала сжимать горло, как стальной обруч, успокойся, Норман.. Мой разум лихорадочно перебирал сценарии. Или… или это Марк, который сошел с ума от унижения, решил, что все равно терять нечего, и устроил последнее, отчаянное представление, выкрал тебя и привез телефон в мой дом… Что за бред я думаю?

Но что-то явно идёт не так.

Я рухнул на диван, сжимая в руке свой телефон. Дыхание перехватило. Чувствовал какую-то непонятную, пульсирующую боль в груди. Пульс колот в висках, заглушая все мысли.

В этот момент, когда я уже готов был сорваться и бежать к Марку, чтобы выбить из него правду, мой телефон завибрировал. Неизвестный номер.

Я поднял трубку, не раздумывая.

– Слушаю!

Несколько секунд треска и помех. Затем я услышал то, что заставило мой мир окончательно рухнуть. Это был не Марк. Ты…

– Норман… – твой голос был тихим, сдавленным, но я узнал эту стальную нотку в нем, даже на грани страха.

– Клер! Где ты?! Что случилось?!

В трубке раздался новый голос. Грубый, искаженный, словно пропущенный через дешевый вокодер, но с жуткой, холодной уверенностью.

– Тише, бариста. Твоя горячая штучка у нас. И ты, кажется, очень ее любишь.

Я почувствовал, как кровь приливает к лицу, обжигая каждую клетку.

– Чего вы хотите?! – прорычал я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не сорвался на крик.

– Мы хотим, чтобы ты оценил её свободу. Цена за Клер – один миллион. Наличными. У тебя двое суток. Если дёрнешься или позвонишь в полицию… – он сделал паузу, которая длилась вечность, – ты увидишь ее в новостях по частям. Потянешь, щенок?

Линия оборвалась.

Я сидел, держа в руке мертвый телефон, глядя на торт и шампанское.Это какая-то шутка? Раз 10 видел в кино, но чтобы в жизни? Такое бывает в реальной жизни? Что, блять?

Это была не просто сумма, это была стена, возведенная из чистого золота. Сумма, которую я не мог собрать, даже если бы продал не только кофейню, но и свои почки. Миллион. Что?

Мой взгляд упал на стол, где лежали мои ключи и документы на кофейню. «Твой Заказ». Наследие отца. Моя жизнь. Моя гордость. Место, которое я отстраивал по кирпичику, по зернышку. Но сколько она стоила? Небольшая кофейня в не самом лучшем районе. Я мог продать оборудование, но это копейки. Я мог продать налаженный бизнес, но на срочной продаже я получу в лучшем случае... Кофейня ничего не стоила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мои глаза закрылись. Ты. Твой смех. Твой запах. Твоя стальная, непоколебимая вера в меня. Она стоила всего, что у меня было, и в тысячу раз больше.

Я поднялся, отбросив телефон. Ненавистная, тупая, бессмысленная уборка. Все это не имеет значения. У меня не было выбора. Если бы я продал все до последнего винтика, я бы не собрал и десятой части. Но у меня есть двое суток. Это не срок для нормальной продажи, но это срок, чтобы разобраться в том, что происходит. Я схватил документы. Я должен был продать её. Срочно. Найти человека, который купит бизнес за любые деньги, прямо сейчас, не глядя. Любые деньги. Я должен был начать искать миллион. Кредит? Как малый бизнес, может сработать…

Я подумал о Марке. Всё случилось ровно тогда, когда ты загнала этого ублюдка в угол. И первое, что я должен сделать, навестить твоего бывшего мужа.

Глава 13 "Что делать дальше?"

Я сидел, сжимая твой телефон в руке, и чувствовал себя полным идиотом. У меня есть двое суток, а я не могу пройти простейший цифровой барьер. Твой телефон – это крепость. Когда я тебя верну, первое, что сделаю, попрошу все пароли и от всего!

Я пробовал всё: день нашего знакомства, день, когда ты впервые улыбнулась, день, когда мы… ну, ты поняла. Тщетно, хоть и самонадеянно. Я ругался, стучал телефоном по ладони, и снова ругался. Наверняка ты выбрала что-то изощренное, какое-то корпоративное шифрование. Да, блять, я даже даты твоего рождения не знал, что я за говнюк?!

Я беспорядочно набирал цифры. Всё без толку. Миллион комбинаций, если не больше. Мне 2 суток пытаться разблокировать его? 1111, 2222, …. 1234…9999…

Экран вспыхнул. Разблокировано. Серьезно? Ты сейчас серьёзно?!

Я тут же забыл о похитителях, о миллионе и Марке. Я провалился в твою жизнь. Сообщения с Настей, деловые переписки, и… наши с тобой чаты. Смелые, отчаянные, невероятно интимные. Я листал их, чувствуя, как ярость смешивается с нежностью. Наш роман был огнем, и ты была его самым щедрым источником. Я увидел, что у тебя не было никаких секретов, кроме твоего пароля. Успокоившись, я нашёл нужный контакт: «Адвокат М.» и рядом – «Марк».

Я набрал его номер. Сначала ответил секретарь – наглая, приторная девица, которая попыталась меня отшить.

– Мистер Рейнольдс занят, вам назначено…

– Я Норман. И в его интересах ответить сейчас, и если я с ним не поговорю, то сразу пойду в полицию! – прорычал я в трубку. Богом клянусь, если это он всё подстроил…

– Сильное заявление… – скучающе проговорила девушка. Тишина. Через минуту в трубке раздался холодный, надменный голос Марка.

– Норман? – его голос был уставшим – Что ты несёшь? Мы с Клер всё обсудили. Я был пьян, ясно? Заплатил каким-то пиздюкам, чтобы они побили твои окна. Или тебе нужны публичные извинения по всем каналам?

– Где Клер, ублюдок?! – я орал, и мне было плевать, что меня могут услышать соседи, или что мой голос срывается. – Твои люди звонили! Миллион! Ты думаешь, это забавно?!

– Миллион? О чем ты вообще говоришь?! – Марк звучал искренне раздраженно. – Я оплатил твое чертово стекло! Юридически мы разводимся! Что ты пристал?

– Ты сделал это, чтобы заставить её вернуться! Ты же сам сказал, что не отпустишь её просто так! Признайся, ты нанял Их, чтобы её похитили?! – мой голос срывался, как у подрастающего пацана.

– Успокойся, мелкий! чего пристал? Сейчас, когда я стараюсь сохранить лицо, ты что-то несешь мне про… похищение? – Его голос похолодел. Видимо для него эта такая-же новость, как и для меня.

Я рассказал ему всё. Как ждал её. Как поступил звонок. Что они сказали. Всё. Тяжело было усидеть на месте. казалось, что я должен вскочить и бежать, а вот куда… Пока я ограничился тем, что ходил по комнате, накручивая круги.

– Почему не позвонили тебе, а не мне? – вцепился он в эту мысль. На фоне моей истерики, он был слишком спокоен. Словно его жену крали уже не в первый раз. Меня бесило его спокойствие. Сука, как-же хотелось врезать ему. Выбить правду!

Марк замолчал. Тишина была долгой, тяжёлой. Я слышал, как он тяжело дышит.

– …Подожди. Я, кажется, кое-что понял. Я еду к тебе. Не звони больше никому. Встретимся в твоём гадюшнике.

Я уже хотел возразить, но вызов завершился.

Он приехал через полчаса на черном, лоснящемся от полировки внедорожнике. Он вошел в кофейню, довольно бросая взгляд на разбитые стёкла. Он выглядел раздраженным, но не паникующим. На нем был дорогой, но помятый костюм, и он презрительно оглядел меня с ног до головы.

– И что она в тебе нашла? – фыркнул он, вальяжно усаживаясь на стул – Значит, помощь моя нужна?

Я молчал. Как-же стыдно это было признавать. Он прям уповает в моей беспомощности, козёл!

– Норман, ты должен понять одну вещь. Моё окружение, мои партнеры, мои враги – они знают, что моя жена Клер Рейнольдс стоит очень дорого.

– Она уже не твоя жена! – рявкнул я.

– О нашем разводе публично объявлено не было. Я не объявлял о разводе. Я собирался сделать это тихо, после того, как улажу свои дела. Для внешнего мира она всё еще жена влиятельного мужа, а не девушка вшивого баристы. Целевая стоимость – от пяти до десяти миллионов, но для быстрой сделки – один. Это корпоративный похищение, Норман. Не месть.

Он повернулся ко мне, скрестив руки.

– Она знала о моих самых грязных схемах. Сделки с офшорами, «Контракт Рейтар». Люди, которым я перешёл дорогу, могут решить, что, похитив Клер, они получат рычаг давления на меня или информацию о моем бизнесе. Но почему они связались с тобой?

– Значит, ты виноват! – я вскочил.

– Я не отрицаю, что это результат моей деятельности. Но это не моя шутка, бариста. Это реальность. И она, возможно, в опасности.

– Возможно? – возмутился я. В груди всё кипело. Дышать стало тяжело. Я надеялся, что это его шутка. Но, блять, нет. Надежды себя не оправдали!

– Они знали, что ты свяжешься со мной. Они следили за ней. А на двери кофейни есть твой номер… Понятно. – Твой бывший муж продолжал рассуждать.

На секунду в его глазах промелькнул настоящий страх. Страх потери не жены, а репутации и контроля.

Марк подошел к твоему телефону. Он взял его, ища что-то, что я пропустил.

Он взял твой телефон, меня передёрнуло. Зашел в «Галерею», в «Наши с тобой чаты».

Марк бросил телефон на стол. Он выпрямился.

– Они позвонили тебе, Норман, потому что ты – эмоциональный рычаг. Они знают, что ты не бросишь её, даже если у тебя нет миллиона. Они рассчитывают, что ты, ради своей неземной любви, побежишь ко мне, и я, чтобы избежать скандала, заплачу. Но они просчитались.

– Ты заплатишь? – спросил я, сжимая кулаки.

– Я не могу просто так перевести миллион без бумаг. Это займет время, а у нас его нет. Но я могу кое-что другое. Я могу найти их. У меня есть ресурсы. Связи. Освободим её уже завтра. Но нужно сделать это тихо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Марк вытащил из кармана свой второй, маленький, абсолютно черный телефон.

– У меня есть контакты, которые могут отследить номер, с которого тебе звонили, или найти моих бывших людей, которые, возможно, и провернули этот грязный трюк. А ты… ты будешь моей приманкой.

Марк посмотрел на меня с холодной решимостью.

– Я заплачу за твою жизнь, бариста. Но ты пойдешь со мной. У нас есть сутки, чтобы вернуть Мою Жену. Иначе, ни у тебя, ни у меня, не будет будущего.

Марк, впервые в жизни, принял риск и грязь. Он начал набирать номер на черном телефоне. С этого момента мы были в одной лодке, и это было самое страшное осознание в моей жизни.

Глава 14 "Думаю он уступил!"

Клер

Я очнулась с тупой, пульсирующей болью в затылке, словно кто-то ударил меня гаечным ключом по черепу или всё-же ударил? Голова гудела, а во рту был отвратительный привкус железа и пыли. Первым делом, не открывая глаз, я начала анализ среды.

Холодно. Очень. Лежу на жестком полу, кажется, кафель. Нет. Шероховатый. Бетон. Запах сырости, плесени и…машинного масла. Не подвал. Может, заброшенный склад или гараж? В воздухе ничего не двигалось. Ни сквозняка, ни звука улиц. Открыла глаза. Я лежала в полной, абсолютной темноте, которую нарушала лишь тонкая полоса желтого света под тяжелой металлической дверью.

Медленно села, прислушиваясь. В голове тут же взорвались фейерверки боли, но я проигнорировала их. Страх? Его не было. Было только ледяное, фокусированное раздражение. Со мной такое уже случалось.Тяжело быть женой этого говнюка, ничего не скажешь. Разница была лишь в цене и масштабе.

Я нащупала руками пол, очерчивая пространство вокруг. Комната была небольшой, угловой, пустой. Ничего, что можно использовать как оружие или средство побега. Классическая «рабочая» комната для корпоративных разборок.

Свет под дверью исчез. За ним послышался скрежет ключа. Я моментально напряглась, приготовившись к худшему.

Дверь распахнулась. В проеме возникла огромная, неуклюжая тень, полностью перекрывая тусклый свет из коридора. Он был в дешевой черной толстовке и балаклаве. Глаза — маленькие, злые щелочки. Он небрежно швырнул мне на пол бутылку воды и пакет с какой-то дрянью, похожей на сэндвич.

– Вот, сучка. Жрать будешь. Ты нам нужна целой, дорогая, но очень напуганной, — голос был низкий, с хрипотцой, явно он не говорил таким голосом со своими родными и друзьями.

Я молчала. Я не даю информации просто так.

– Ну и рожа, — он прислонился плечом к косяку, скрестив руки. Его взгляд был липким и противным. – Я смотрю на тебя и понимаю, почему за тобой два мужика бегают. Один – богатый козел, который готов рвать глотки ради своей репутации. Другой… бариста, который готов продать все свои кофейные зёрна, чтобы спасти твою сексапильную задницу.

Я медленно подняла голову. Словно впервые с момента пробуждения.

– Бариста, говоришь?-- я позволила своему голосу звучать устало и скучающе.

— Как-то не вяжется это с корпоративным похищением на миллион, не находишь? Марк заплатил бы, не глядя, если бы захотел. А тут какая-то дешевая игра в эмоции. Ты работаешь на Марка, не так ли? Он решил, что я, видимо, его собственность, и он имеет право на последнее слово.

Он рассмеялся. Громко, хрипло.

– Ты умная, Клер. Но Марк тут ни при чём. Он, просто банкомат. Мы с тебя получим миллион, он с нас получит тишину. А твой бариста… пусть понервничает. Мы ему даже позвонили, чтобы он не расслаблялся и оповестил самого Марка. А ты, кстати, на вкус тоже сгодишься…

Он сделал шаг вперед, протягивая грязную, руку к моему лицу. Он хотел коснуться, утвердить свое право на меня. Это была та самая граница, которую я не позволила нарушить никому.

Когда его пальцы были в сантиметре от моей щеки, я резко отвернулась, а затем, использовав рывок всем телом, пробила коленом точно в паховую область. Удар был поставлен, сильный, без лишних эмоций.

Он издал звук, похожий на визг порванного металла, и рухнул на колени, согнувшись пополам. Балаклава съехала набок, обнажая перекошенный, красный от боли рот.

Я успела встать. Это было мое единственное преимущество. Но он был сильнее и злее.

Прежде чем я успела сделать второй ход или дотянуться до двери, он, захлебываясь проклятиями, рванулся вперед и наотмашь схватил меня за запястье, потянув назад. Я упала на пол, ударяясь головой. Господи, моя бедная головушка…

Он навис надо мной, заправляя маску на место.

– Вот сучка! – прорычал он, схватив меня за горло, вжимая в бетон плотнее.

– Ещё раз, дорогая. И я отрежу тебе то, чем ты так удачно пользуешься, — прошипел он, хватаясь за член. Он встал, пнув меня по ребрам (не сильно, чтобы не повредить товар) и вышел, захлопнув дверь. Я прерывисто дышала, не дам этим говнюкам насладиться мим заточением.

Норман

Сиденье из чёрной кожи «Мерседеса» неприятно пахло. Мне казалось, что я сижу не в машине, а в гробу на колёсах, который везёт меня к собственной казни.

В руках у меня был твой телефон. А ты сейчас где?

Марк сидел рядом, как я понял, в своей манере .Слишком спокойный, слишком идеальный. Он делал звонки, говорил на незнакомом мне языке:

– Пробей все номера, связанные с „Контрактом Рейтар“, в течение последних 48 часов… Да, нужен список контактов с офшорами… Нет, это не шутка. Это форс-мажор.

Я смотрел на пролетающий мимо город. Все эти люди шли куда-то по своим делам, пили кофе, смеялись, а я ехал с человеком, который сломал мне окно и пытался уничтожить мой бизнес, чтобы спасти тебя, нашу общую одержимость.

– Успокойся, бариста, — Марк, наконец, опустил телефон, не глядя на меня. Он говорил, как генеральный директор с некомпетентным сотрудником.

— Ты потеешь. Твой пульс, кажется, можно услышать сквозь обшивку. Это плохо. Они будут следить. Они ожидают паники. А паника — это неконтролируемая переменная.

– Паника?! — я хотел врезать ему. — Я паникую?! Я совсем спокоен. Я просто думаю.

– Совсем спокоен? Может “совершенно” или “абсолютно”? – спокойно упрекнул Марк.

– Завали ебало! Почему ты спокоен, она твоя жена! – Я прикусил язык. Как я мог это сказать?!

Он повернул голову, и в его глазах не было ни злости, ни высокомерия. Была только усталая, хищная прагматичность.

– Именно. Она, как ты выразился, моя жена. И теперь ты , единственная, самая живая нить, связывающая её с деньгами. Они увидели твои романтические сообщения. Они знают, что ты будешь биться головой о стену, и это заставит меня платить. Они ставят на твою безрассудную любовь, Норман. И они правы. Ты – идеальный эмоциональный рычаг.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он неожиданно протянул руку и резко сжал моё плечо. Это был дружелюбный ? Он меня поддерживает?

– Но послушай. Ты думаешь, она сейчас плачет? — Марк усмехнулся. — Клер не плачет. Она, скорее всего, уже нашла что-то острое и составляет план побега. Она, самый сильный человек, которого я знаю. Наш план не в том, чтобы спасать ее от беды. Наш план — в том, чтобы вытащить её из беды, которую она, возможно, уже успела создать своим похитителям. Мы не спасатели, Норман. Мы подкрепление.

Его слова, хоть и звучали как холодный душ, дали мне странное облегчение. Он говорил о тебе, как о силе природы, а не как о жертве. Во мне заиграла ревность.

–Куда мы едем? — я выдавил из себя.

– К Диане, — ответил Марк, снова беря телефон. — Мой личный аналитик, специалист по кризисным ситуациям. Она может взломать систему безопасности, вытащить данные с закрытых серверов, и, что самое главное, она сможет проследить грязные деньги. Она знает, как найти людей, которые работают не за имя, а за кэш. Мы должны понять, кто решился на этот шаг.

Мы съехали с центральной магистрали и направились в сторону старых промышленных районов. Небо над городом было темно-фиолетовым, зловещим. «Мерседес» остановился перед абсолютно невзрачным зданием.

– Диана работает здесь. Это место никто не знает. Мы будем работать отсюда. Твоя задача, Норман, — молчать и запоминать, — Марк открыл дверь.

Он вышел, а затем повернулся, и впервые за весь вечер его лицо приняло выражение, похожее на тревогу.

– И еще кое-что, бариста, — сказал он. — Я вижу, как ты на неё смотришь. Не смей думать, что я не ценю того, что ты готов отдать за неё всё, что у тебя есть. Но сейчас мы играем в мою игру. И я не проигрываю. Она вернется к тебе.

Меня передёрнуло. Он сдался? Марк оставляет тебя в покое?

Мы вошли в темный проем. В воздухе пахло озоном и горелыми проводами (а они пахнут рыбой, кстати. Видите? Книга полезная). Над нами немедленно зажегся белый, яркий свет.

На конце коридора, за столом, уставленным мониторами, сидела женщина с волосами цвета мокрого асфальта.

Марк небрежно бросил ей ключи от машины.

– Диана. У нас форс-мажор. Она пропала. Опять. А это Норман. Её новый парень. Нам нужно знать, где она и кто наш враг.

Женщина подняла на нас свои немигающие, зеленые глаза. На её столе, среди проводов, лежали три вещи: ноутбук, паяльник и… фотография Клер.

– Я знаю, — тихо сказала Диана. — Я уже отследила звонок. И не начинай эту песню, что это невозможно, я художник. Я так вижу.

Глава 15 "И мне дали ствол"

Диана повернулась к монитору, её пальцы заплясали по клавиатуре с такой скоростью, что я едва успевал следить за движениями. На экране замелькали строки кода, карты, координаты.

– Звонок шёл через три прокси-сервера, но я взломала цепочку за двадцать минут после того, как Марк мне позвонил, – её голос был механически спокоен. – Базовая станция зафиксировала сигнал в промышленном районе, старые склады у реки. Там пять заброшенных зданий. Но...

Она повернулась к нам, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на беспокойство.

– Это слишком просто. Они либо идиоты, либо это ловушка. – Марк скрестил руки на груди.

– Или они настолько самоуверенны, что даже не потрудились замести следы. Кто стоит за этим?

Диана нажала несколько клавиш, и на экране появилось досье. Мужчина средних лет с жёстким, грубым лицом.

– Виктор Громов. Бывший партнёр по одной из твоих офшорных схем, Марк. Ты его кинул три года назад на сделке с недвижимостью. Он потерял всё – бизнес, связи, репутацию. Последние два года работал на мелких корпоративных разборках. Это его месть, кажеться.

Похищения, хакеры, делающие… ТАКОЕ. Я в фильме? Может мне укусить себя? Я почувствовал, как кровь закипает в венах.

– Значит, из-за твоих грязных делишек её похитили?! – взорвался я, разворачиваясь к Марку. – Из-за ТЕБЯ она сейчас там, в заложниках у какого-то психопата?!

Марк не моргнул.

– Да. Из-за меня. И именно поэтому я её верну. Громов хочет денег и унижения. Я дам ему и то, и другое. Но сначала мы забираем Клер.

Диана поднялась из-за стола.

– У вас три варианта. Первый – вызвать полицию. Громов в панике и может сделать что-то необдуманное. Второй – заплатить миллион и надеяться, что он отпустит её. Третий...

Она открыла металлический ящик на столе. Внутри лежали два пистолета.

– Третий – мы едем туда сейчас. Я вижу три тепловые сигнатуры в здании номер четыре. Один из них, судя по движениям и позиции, – заложник. Остальные двое – охрана. Громов, скорее всего, где-то поблизости, но не на месте. Это наше окно.

Я смотрел на оружие, и руки начали дрожать. Не от страха. От осознания того, что всё это реально. Что через час я могу либо держать тебя в объятиях, либо... Я отогнал эту мысль.

– Я еду, – сказал я твёрдо.

Марк взял один пистолет, проверил обойму.

– Ты останешься в машине, бариста. Твои руки только для варки кофе и сгодяться.

– ЗАТКНИСЬ! – взорвался я. – Она МОЯ девушка! Я иду!

Марк медленно повернулся ко мне. В его глазах была смесь уважения и жалости.

– Хорошо. Но ты делаешь только то, что я скажу. Одна ошибка – и мы все труп. Включая её.

***

Мы ехали в промышленный район в полной тишине. Диана вела машину, Марк сидел рядом, проверяя какие-то документы на планшете. Я сидел сзади, сжимая в руках второй пистолет, который Диана молча сунула мне перед выездом.

Тяжесть оружия в руке была непривычной, пугающей. Я никогда не держал пистолет. Максимум – бейсбольную биту в школе. Но сейчас каждый грамм этого металла казался спасением.

– Мы подъезжаем, – тихо сказала Диана. – Здание номер четыре, старый склад текстильной фабрики. Два входа: главный и пожарный выход сзади. Охрана у главного. Второй охранник внутри, рядом с Клер.

Марк кивнул.

– Диана, ты идёшь с главного. Отвлекаешь. Я захожу сзади. Норман… – Он повернулся ко мне.

– Ты ждёшь снаружи. Если через десять минут мы не выйдем – звонишь в полицию. Понял?

– Нет, – ответил я. – Я иду с тобой.

Марк хотел возразить, но Диана его остановила.

– Пусть идёт. Нам нужен третий человек. Громов может вернуться в любой момент.

Марк выдохнул, явно недовольный.

– Ладно. Но ты идёшь за мной и не стреляешь, пока я не скажу.

Мы вышли из машины. Ночной воздух был холодным, пахло ржавчиной и старым маслом. Здание возвышалось передо мной, как чёрный монолит. Где-то там, за этими разбитыми окнами, была ты.

Мы разделились. Диана ушла к главному входу. Марк повёл меня в обход, через заросли сухой травы и мусора. Пожарная лестница скрипнула под нашим весом, но держалась.

Мы оказались на втором этаже. Марк приложил палец к губам, показывая молчать. Мы шли по тёмному коридору, освещая путь фонариком телефона. Где-то внизу слышались голоса. Моё сердце сжималось. ПОЧЕМУ ВСЁ ПРОИСХОДИТ ТАК БЫСТРО? Словно кто-то резко поменял жарн в моей жизни. Оторвать бы этому писателю пальцы.

Вдруг раздался громкий стук. Диана начала действовать.

– Эй! Есть тут кто?! – эхом разнёсся по зданию.

Послышалась ругань, тяжёлые шаги. Охрана пошла проверять.

Марк ускорился. Мы спустились по внутренней лестнице. В конце коридора горел тусклый свет. Марк заглянул за угол, потом обернулся ко мне.

– Один охранник у двери. Клер внутри. Я отвлекаю, ты открываешь дверь и выводишь её. Быстро и тихо. Готов?

Я кивнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Марк шагнул в коридор.

– Привет, дружище. Как пройти в библиотеку? – господи, что за фразочки? Ему что, 100?

Охранник обернулся, потянулся за оружием, но Марк был быстрее. Глухой удар, охранник осел на пол.

– НОРМАН! ДВЕРЬ! – он указал на единственную дверь всего цеха, тяжелую, массивную.

Я рванулся вперёд. Она была заперта на тяжёлый замок. Я бил в неё ногой, плечом, не чувствуя боли.

– КЛЕР! Я ЗДЕСЬ!

И тут я услышал твой голос. Хриплый, но живой.

– Норман?! ВЫБЕЙ ПЕТЛИ!

Я посмотрел на дверь. Старые, ржавые петли. Я выстрелил. Раз. Два. Петли разлетелись. Дверь упала. И я увидел тебя

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16 "Я люблю тебя"

Ты стояла у противоположной стены, растрёпанная, с ссадинами на лице, но ЖИВАЯ. Твои глаза расширились, когда ты увидела меня с пистолетом в руках. Мне самому стало не ловко от этого, и я стыдливо опустил пушку.

– Норман, – выдохнула ты, и в твоём голосе была смесь облегчения и абсолютного изумления. – Ты... ты пришёл.

Я бросился к тебе, забыв обо всём – о Марке, об охране, об опасности. Я просто схватил тебя, прижал к себе так крепко, что, наверное, перекрыл дыхание.

– Прости, – я шептал в твои волосы, целовал твою макушку, щёки, всё, до чего мог дотянуться. – Прости. Прости...

Ты оттолкнула меня, взяла за лицо обеими руками.

– Заткнись, герой. Ты пришёл с ПИСТОЛЕТОМ. С Марком. Вы оба... это самая безумная и романтичная вещь, которую кто-либо делал для меня. – ты обняла меня крепче.

– НОРМАН! – крик Марка прервал момент. – УВОДИ ЕЁ! СЕЙЧАС!

Я схватил тебя за руку. Мы выбежали в коридор. Марк прикрывал нас, пятясь к выходу.– Диана! Выходим!

Мы бежали, спотыкаясь о мусор и обломки, что со стороны, явно, выглядело комично. Твоя рука сжимала мою так сильно, что кости ныли, но я не отпускал.

Мы выскочили на улицу. Холодный воздух обжёг лёгкие. Диана уже завела машину.

– БЫСТРЕЕ!

Мы запрыгнули внутрь. Диана рванула с места именно в тот момент, когда из здания выбежали двое мужчин с фонарями. Что я понял. У них не было оружия, всё это время, иначе нам точно пришел конец!

Мы мчались по пустым ночным улицам. Ты сидела рядом со мной, прижавшись к плечу, дрожа мелкой дрожью. Я обнял тебя, укрывая какой-то курткой.

– Всё, всё хорошо, – шептал я. – Ты в безопасности. Я с тобой.

Марк повернулся с переднего сиденья.

– Клер. Ты цела? Тебя... они тебя не… – Ты подняла голову.

– Я цела. Один придурок попытался меня лапать. Я ему яйца отбила. Больше никто не приближался.

Марк выдохнул с облегчением.

– Моя девочка. — Ой, Марк! Прикуси язык (подумал я, но в слух не сказал)

– Я не ТВОЯ, Марк. Я никогда не была твоей. Но... спасибо. За то, что пришёл.

Повисла неловкая тишина. Потом Марк усмехнулся.

– Развод оформим на этой неделе. Без лишних разборок. Ты свободна, Клер.

Ты кивнула.

– Хорошо.

Диана довезла нас до кофейни, всё это время слушая наши неловкие разговоры молча. Когда мы вышли из машины, Марк опустил стекло.

– Норман. Ты неплохо справился. Для баристы. – Я криво усмехнулся.

– Спасибо. Для мудака ты тоже ничего.

Марк фыркнул, и впервые за весь вечер я увидел на его лице что-то похожее на искреннюю улыбку.

– Береги её. Она... особенная.

– И ты тоже даун, Марк – усмехнулась ты, похлопав по машине.

Они уехали. Мы остались вдвоём на пустой улице. Ты повернулась ко мне.

– Веди меня домой, Норман. Мне нужен душ, перевязка и... мой самый храбрый и сексуальный мужчина в мире.

Я взял тебя на руки, несмотря на протесты, и понёс по лестнице в квартиру.

***

Горячая вода смывала грязь и страх. Я сидел на краю ванны, наблюдая, как ты стоишь под душем, закрыв глаза. Синяки на запястьях и рёбрах выделялись тёмными пятнами на бледной коже.

– Больно? – тихо спросил я. Ты открыла глаза.

– Бывало и хуже. Гораздо хуже. – я мало что знал о твоей жизни. Но времени на это ещё полно. Полно же?

Я встал, подошёл ближе.

– Расскажешь? – Ты помолчала, потом кивнула.

– Когда-нибудь. Но не сегодня. Сегодня я просто хочу... быть с тобой.

Я шагнул под душ, не снимая одежды. Вода тут же промочила одежду, но мне было плевать. Я обнял тебя, прижал к себе.

– Я так боялся, – прошептал я. – Боялся, что не успею. Что ты... что я потеряю тебя, так и не успев по-настоящему узнать. – Ты подняла голову, посмотрела мне в глаза.

– Но ты успел. Ты пришёл за мной с ПИСТОЛЕТОМ, Норман. Мой скромный бариста превратился в героя боевика. Это... это было невероятно.

Твои пальцы сняли с меня прилипшую к телу кофту.

– И очень, очень возбуждающе, – добавила ты, и в твоём голосе зазвучала та самая, знакомая нотка.

Кофта упала на мокрый кафель. Твои руки скользнули по моей груди, животу, ниже...

– Клер, ты только что пережила похищение, – попытался я возразить, но голос предательски дрогнул. – Тебе нужен отдых...

– Мне нужен ТЫ, – прервала ты. – Сейчас. Здесь.

Ты притянула меня в поцелуй. Вода лилась на нас, смывая остатки этого кошмарного дня. Мои руки сами нашли дорогу к твоим бёдрам, приподнимая тебя. Ты обвила ногами мою талию.

– Я люблю тебя, – вырвалось у меня. – Господи, Клер, я так люблю тебя.

Ты замерла, посмотрела мне в глаза.

– Повтори.

– Я люблю тебя, – повторил я, целуя твою шею, ключицы. – Люблю. Люблю. Люблю.

Ты застонала, запустив пальцы в мои волосы.

– Покажи мне. Покажи, как сильно ты меня любишь.

Я прижал тебя спиной к мокрой плитке. Мои пальцы скользнули между твоих ног, нащупывая уже знакомое, горячее и влажное место. Ты выгнулась, вцепившись ногтями мне в плечи.

– Норман... пожалуйста...

Я вошёл в тебя одним движением, медленным и глубоким. Ты вскрикнула, и этот звук эхом отразился от кафеля. Вода лилась на нас, создавая свой собственный ритм, под который я двигался в тебе.

– Быстрее, – простонала ты. – Пожалуйста, быстрее...

Я ускорился. Каждый толчок был глубже предыдущего. Твоя грудь прижималась к моей, твоё дыхание обжигало шею.

– Я... я сейчас... – ты не договорила, тело содрогнулось в оргазме, сжимаясь вокруг меня. Это было слишком. Я последовал за тобой, кончая с твоим именем на губах. Видимо стресс, пережитый за сегодня, неслабо раззадорил нас двоих.

Мы медленно осели на дно ванны, всё ещё сплетённые друг с другом. Вода лилась на нас сверху, но мы не двигались.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я тоже люблю тебя, – прошептала ты, целуя меня в висок. – Мой безумный, храбрый Норман. Мы так и заснули в ванной, обнявшись, под шум воды. И это было самое спокойное пробуждение за последние дни.

Глава 17 "Немного тишины перед бурей"

Я проснулся от того, что вода стала ледяной. Бойлер не выдержал нашего ночного марафона и сна в ванной под душем. Ты всё ещё спала, свернувшись калачиком у меня на груди, и я осторожно выключил душ, стараясь не разбудить тебя.

– Холодно, – сонно пробормотала ты, и я почувствовал, как по телу пробежали мурашки. От твоего голоса. От осознания, что ты здесь, рядом, живая и настоящая.

– Сейчас согрею, – я поднялся, подхватив тебя на руки. Ты обвила руками мою шею, уткнувшись носом в плечо.

– Мой герой любит таскать меня на руках, – усмехнулась ты. – Я могу привыкнуть.

– Комплекс спасителя, – парировал я, неся тебя в спальню.

Я опустил тебя на кровать, укрыл одеялом. Ты потянула меня за руку.

Я лёг рядом, и ты тут же прижалась ко мне всем телом. Мы лежали в тишине, слушая, как за окном просыпается город. Первые лучи солнца пробивались сквозь занавески.

– Норман, – тихо позвала ты.

– Да?

– Когда ты ворвался в ту комнату... – ты помолчала, подбирая слова. – Я увидела тебя с пистолетом, с этим безумным взглядом, и поняла... ты бы убил за меня. Если бы пришлось. Правда?

Я не сразу ответил. Вопрос был слишком серьёзным для лёгкого ответа.

– Да, – сказал я наконец. – Если бы они тебе навредили... если бы я увидел, что они... Да. Я бы убил. (Никогда не думал, что мне придёться отвечать на такие вопросы)

Ты повернулась, посмотрела мне в глаза.

– Это меня пугает. И возбуждает одновременно. Что со мной не так?

Я усмехнулся, убирая прядь волос с твоего лица.

– С тобой всё не так. Ты ненормальная, опасная, прекрасная женщина, которая завела меня с первого взгляда. И я рад, что ты такая.

– Знаешь, что самое смешное? – сказала ты. – Я всю жизнь искала сильного мужчину. Того, кто будет защищать, контролировать, доминировать. И нашла Марка. Он был всем этим. Но всё было не так. А ты... ты казался таким мягким, застенчивым. Парень, который краснеет от сообщений. И вдруг ты превращаешься в... в это. В человека, который врывается на склад с оружием. Кто ты на самом деле, Норман?

Я задумался. Хороший вопрос. Кто я? БЕтмен?

– Не знаю, – честно ответил я. – Раньше я был просто баристой. Сыном своего отца. Человеком, который прятался за стойкой и варил кофе. А потом появилась ты.

– Значит, я испортила тебе жизнь? – Ты усмехнулась.

– Нет, – я поймал твою руку, поцеловал ладонь. – Ты раскрыла во мне мужчину. Того, кто не боится рисковать.

Ты прижалась ко мне ближе.

– Тогда люби меня, Норман. Каждый день. Каждую минуту. Покажи мне, что я не ошиблась в тебе.

Мои руки скользнули под одеяло, обнимая твою талию. Ты была тёплой, мягкой, и я почувствовал, как снова просыпается желание.

– Опять? – усмехнулась ты, чувствуя моё возбуждение. – У тебя неплохая выносливость для мелкого.

– Это ты во мне пробуждаешь зверя, – пробормотал я, целуя твою шею.

Ты застонала, когда мои зубы нежно прикусили кожу.

Я перевернул тебя на спину, нависая сверху. Твои волосы рассыпались по подушке, губы были припухшими от поцелуев. (Да, я хорош!)

– Я буду аккуратен, – сказал я, целуя синяк на твоём плече. – Не хочу сделать тебе больно.

– Мне не нужна аккуратность, – прошептала ты, притягивая меня ближе. Я опустил руку ниже, чувствуя, как ты уже намокла и, медленно, протолкнул пальцы внутрь. Ты уткнулась в мою шею, сдерживая стон и я начал двигаться. Хочу слышать тебя. Хочу тебя всю.

Я взял твои руки свей, свободной, прижал над головой, переплетая наши пальцы. Смотрел, как ты извиваешься подо мной, как твоя грудь вздымается с каждым моим движением.

– Смотри на меня, – приказал я. – Я хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь.

Ты открыла глаза, и в них плескалось такое желание, такая чистая страсть, что я едва не потерял контроль. Я впился губами в твои, ускоряя движение внутри тебя. Ты постанывала в мои губы. Отстранилась.

– Норман... я... я близко...

– Кончай для меня, – прошептал я, ускоряясь. – Покажи мне, как хорошо тебе со мной.

Твоё тело выгнулось дугой, мышцы сжались, и ты закричала моё имя. Это было слишком, боже…Я не выдержал, не выждал, когда ты закончишь, и резко вошел в тебя, наблюдая, как твоё лицо искажается от нового прилива наслаждения. Ты была горячей, тесной, идеальной.

– Боже, Клер, – простонал я, начиная двигаться в тебе, лаская твою грудь одной рукой, и придерживая тебя за горло второй, лишь слегка придушивая. Я ускорился, толчки стали глубже, резче. Твои ноги обвили мою талию, притягивая меня ещё ближе, ещё глубже.

– Да... вот так... – ты царапала мне спину ногтями, оставляя следы.

Ещё несколько поступательных толчков и я кончил, томно простонав в твои губы.

Мы лежали, тяжело дыша, всё ещё соединённые. Я не хотел выходить из тебя, не хотел терять эту близость.

– Я могу привыкнуть к таким пробуждениям, – пробормотала ты, целуя меня в подбородок.

– Я постараюсь, чтобы каждое утро было таким, – улыбнулся я.

Ты вдруг серьёзно посмотрела на меня.

– Норман, а что теперь? С нами? С... всем этим?

Я знал, о чём ты спрашиваешь. Вчера был адреналин, страх, отчаяние. А сегодня... сегодня была обычная жизнь. И нужно было решить, как мы в неё впишемся.

– Теперь, – начал я, целуя тебя в нос, – мы живём. Вместе. Ты остаёшься здесь, со мной. Мы восстанавливаем кофейню. Ты находишь новую работу или открываешь свой бизнес. Мы строим жизнь. Нашу жизнь. Без Марка, без похищений, без драм. Просто ты и я.

– Звучит скучно. – (Согласен, для полноценной книги скучно, а для мини – самое то. Но ведь жизнь не книга, и закнчиться на хорошей ноте не может, как по щелчку пальца.)

– Звучит идеально, – поправил я.

– Хорошо, – согласилась ты. – Но я хочу условие.Никаких секретов. Никаких недомолвок. Если мы делаем это, мы делаем по-честному. Я рассказываю тебе всё о своём прошлом, ты рассказываешь мне о своём. Мы узнаём друг друга по-настоящему. Согласен?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я кивнул.

– Согласен. Хотя моё прошлое до ужаса скучное. Кофейня, отец, кофейня, ещё кофейня...

– А девушки? – прервала ты с усмешкой. – Были девушки? – Я почувствовал, как краснею. Иди в жопу.

– Пара. В школе. Ничего серьёзного. А потом... потом была только работа.

– А секс? – не унималась ты. – Ты же не девственник… ну… не был им?

– Нет, не девственник, – фыркнул я. – Но опыта... ну, скажем так, ты мой лучший опыт. Во всех смыслах.

Ты довольно улыбнулась.

– Хороший ответ. А теперь моя очередь. Марк был моим первым серьёзным мужчиной. До него были школьные романы, студенческие интрижки. Ничего особенного. С Марком я встречалась три года, потом вышла замуж. Первый год был... нормальным. Он был внимательным, щедрым. А потом начались измены. Ложь. Я пыталась сохранить брак, но... – ты помолчала. – Он сломал меня, Норман. Заставил чувствовать себя ничтожеством. И я… - Я сжал твою руку.

Глава 18 "Мои кто? Ладно, хрен с вами"

Следующие две недели пролетели в бешеном ритме. Утром мы работали над восстановлением кофейни, днём ты ездила на встречи с адвокатами по поводу развода, вечером мы падали в постель без сил, но счастливые. (Люблю вечера).

Стекольщики наконец установили новое окно – тонированное, прочное, красивое. Я заказал новую мебель: столы из светлого дерева, мягкие кресла, винтажные лампы. Ты настояла на том, чтобы перекрасить стены в тёплый кремовый цвет.

– Твоя кофейня была слишком мрачной, – сказала ты, стоя на стремянке с валиком в руках. На тебе была моя старая футболка, перепачканная краской, волосы собраны в небрежный пучок. Ты выглядела совершенно очаровательно.

– Наша кофейня, – поправил я, придерживая стремянку. – Теперь это наша кофейня.

Ты спустилась, повернулась ко мне.

– Наша, – повторила ты с улыбкой. – Мне нравится, как это звучит.

Я притянул тебя к себе, не обращая внимания на краску.

– Знаешь, а ведь я так и не придумал название.

– Ещё есть время, – ты встала на цыпочки, целуя меня.

В этот момент в дверь постучали. Мы оба вздрогнули – после истории с похищением любой неожиданный звук вызывал тревогу.

Я подошёл к двери, выглянул. За стеклом стояла женщина лет пятидесяти, с седыми волосами и добрым лицом. Рядом с ней – мужчина примерно того же возраста.

– Открыто? – спросила женщина, увидев меня, когда я открыл дверь.

– Простите, мы ещё на ремонте. Откроемся через неделю.

Женщина улыбнулась.

– Мы не за кофе. Мы... – она посмотрела на мужчину, потом снова на меня. – Вы Норман? Норман Грейлер?

Я напрягся.

– Да. А вы кто?

– Я Элен. Элен Грейлер. Сестра вашего отца. Ваша тётя.

Мир вокруг замер. Тётя? У отца была сестра? Он никогда не упоминал о родственниках. Я думал, что у меня никого не осталось.

– Я... я не понимаю, – пробормотал я.

Ты подошла, встала рядом, взяла меня за руку.

– Может, зайдёте? – предложила ты. – Поговорим внутри.

Мы прошли в кофейню. Я усадил гостей за один из новых столов, сам сел напротив. Ты осталась стоять рядом со мной, поддерживающе положив руку на моё плечо.

– Ваш отец, Роберт, был моим братом, – начала Элен. – Мы не общались много лет. Он... он был обижен на меня. И на нашу семью. Когда он решил открыть кофейню, родители были против. Считали это глупой затеей. Они хотели, чтобы он стал юристом, как отец. Но Роберт был упрям. Он ушёл из дома, разорвал все связи. А я... я не пыталась его остановить. Не поддержала. И он никогда мне этого не простил.

Элен помолчала, вытирая слёзы. Почему-то мне стало противно от этого зрелища. Что-то тут явно было не чисто.

– Когда я узнала о его смерти, было уже поздно. Он умер два года назад, правда? А я узнала только сейчас. Случайно, от старой знакомой. Я сразу решила найти тебя. Ты же его сын. Мой племянник. Моя единственная связь с братом.

Я молчал, не зная, что сказать.

– Зачем вы пришли? – тихо спросил я.

– Извиниться, – просто сказала Элен. – Перед тобой. Перед памятью брата. И... предложить помощь. Я знаю, что у тебя были проблемы. Разбитое окно, финансовые трудности. Я хочу помочь. Не из жалости. Из любви к брату, которого я потеряла.

Мужчина, который молчал всё это время, наконец заговорил. Примерно одного возраста с женщиной, в старом потертом пиджаке.

– Я Дэвид, муж Элен. Мы не хотим вторгаться в твою жизнь, Норман. Просто хотим быть рядом. Если ты позволишь.

Я посмотрел на тебя. Ты молча кивнула, давая понять – решение за мной.

– Мне нужно время, – сказал я наконец. – Всё это... слишком неожиданно. Но я... я не против знакомства. Медленного. Постепенного.

Элен просияла.

– Конечно! Мы никуда не торопимся. Вот мой номер, – она протянула визитку. – Позвони, когда будешь готов. На кофе. Или просто поговорить.

Они ушли, оставив меня в полном смятении. Я сидел, уставившись в пустоту, пока ты не села рядом и не обняла меня.

– Эй, – тихо сказала ты. – Дыши. Всё хорошо.

– У меня есть семья, – пробормотал я. – Чёрт возьми, у меня есть семья. Тётя. Дядя. Может, кузены. И отец... он скрывал это от меня. Почему?

– Может, хотел защитить? – предположила ты. – Или просто не мог простить? Люди сложны, Норман. Особенно, когда дело касается семьи.

Я уткнулся лицом в твоё плечо.

– Не знаю, что делать.

– Тогда не делай ничего, – ты погладила меня по волосам. – Дай себе время. А потом решишь. Я буду рядом, что бы ты ни выбрал.

Я поднял голову, посмотрел на тебя.

– Что бы я без тебя делал?

– Варил бы кофе и грустил в одиночестве, – усмехнулась ты. – Хорошо, что я вовремя появилась.

***

Через три дня пришли новые столы и барная стойка. Я пригласил Маркуса, моего старого поставщика кофе. Он приехал с огромным мешком свежих зёрен – в подарок.

– Слышал о твоих приключениях, парень, от Марка. Он же выкупил меня. Сказал поставлять тебе только лучшие зёрна! – сказал он, похлопав меня по плечу. – Рад, что всё обошлось. И рад, что мы снова работаем вместе.

– Это Марк заставил тебя разорвать контракт? – спросил я.

Маркус кивнул.

– Да. Пригрозил санкциями, проверками. Я испугался. Но, похоже, он искренне раскаялся.

Марк. Я не общался с ним с того самого дня. Не звонил, не писал. Знал только, что он завершает оформление развода с тобой. Интересно, как он сейчас? Что чувствует? Всё-же он не такой говнюк.

Словно услышав мои мысли, телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера.

"Норман, это Марк. Развод оформлен. Клер свободна. Официально. Береги её. Она заслуживает счастья. И ты тоже, как ни странно. Больше не побеспокою. М."

Я показал сообщение тебе. Ты прочитала, задумчиво кусая губу.

– Он отпустил? Звучит, буд-то он позволил мне уйти – тихо фыркнула ты, мило сморщив носик. Ты обняла меня, прижалась щекой к моей груди.

Я поцеловал тебя в макушку.

***

Вечером мы сидели на полу кофейни, окружённые коробками с новой посудой. Ты распаковывала чашки, я разбирал ложки и салфетки. Как-же утомительно делать ремонт. Боже. Больше никогда!

– Знаешь, – сказала ты вдруг, – мне тут одна мысль в голову пришла.

– Какая?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– А давай сделаем книгу отзывов? Но не обычную. А книгу историй. Пусть люди пишут не о кофе, а о себе. О своих встречах, свиданиях, расставаниях. О жизни. Кофейня – это же не только кофе. Это место встреч. Судеб.

Я задумался. Идея была необычной, романтичной. Не в твоём стиле.

– Мне нравится, – кивнул я. – Очень нравится. Мы можем поставить книгу на видном месте. Пусть люди читают истории друг друга. Вдохновляются. Или просто не чувствуют себя одинокими. Первая история наша? Секс по телефону описываем? – Я усмехнулся.

– Конечно, она будет лучшей! – ты подмигнула. – Хотя, может, некоторые подробности опустим. Не хочу шокировать клиентов.

Мы рассмеялись. Потом ты взяла блокнот и ручку.

– Давай прямо сейчас. Ты диктуешь, я пишу.

Я откашлялся, собираясь с мыслями.

– "Наша история началась с кофе. Она зашла в мою кофейню холодным осенним днём, и я влюбился с первого взгляда. Она была загадкой, вызовом, мечтой. А я был простым баристой, который не верил, что достоин её. Но она увидела во мне то, чего не видел я сам. Она дала мне смелость. Любовь. Жизнь. И теперь мы здесь, вместе, строим наш мир. Чашка за чашкой. День за днём. Навсегда."

– Как назовём? – спросила ты. – Кофейню. Ты так и не решил.

Я посмотрел на тебя. На твой профиль, освещённый закатными лучами.

– "Рассвет", – сказал я. – Символ чего-то нового и прекрасного!

Ты повернулась, посмотрела на меня.

– "Рассвет", – повторила ты, задумавшись. – Пойдёт.

***

Открытие назначили на следующую субботу. Мы развесили плакаты по району, запустили рекламу в соцсетях. Ты настояла на том, чтобы сделать фотосессию – меня за барной стойкой, в новом фартуке с логотипом "Рассвет".

– Улыбайся! – командовала ты, щёлкая камерой телефона. – Нет, не так деревянно. Естественнее! Представь, что я клиентка, которая тебя соблазняет.

Я рассмеялся.

– Ты всегда меня соблазняешь.

– Вот и покажи это на лице!

В пятницу вечером, за день до открытия, мы лежали в постели, не в силах уснуть от волнения.

– Думаешь, придут люди? – спросила ты.

– Придут, – уверенно сказал я. – Хотя бы из любопытства. А потом останутся. Как минимум мои постоянники периодически спрашивают, когда открытие. – Потому что у нас лучший бариста в городе, – добавила ты.

– И лучший менеджер, – парировал я.

Глава 19 "Родственные связи"

Суббота. День открытия.

Я проснулся в пять утра, хотя будильник был поставлен на шесть. Нервы. Ты ещё спала, раскинувшись по всей кровати, и я позволил себе несколько минут просто смотреть на тебя. Твои волосы рассыпались по подушке, губы были слегка приоткрыты. Ты выглядела так спокойно, так прекрасно.

Я тихо выскользнул из постели, спустился в кофейню. Включил свет. Новая мебель, свежие стены, сверкающая кофемашина. Я начал готовиться: проверил зёрна, настроил помол, прогрел кофемашину, сделал первый пролив, который был невероятно горьким. Перенастроил помол… и ещё куча скучных дел, которая не имеет для вас значения.

В семь ты спустилась, уже одетая в новую блузку и джинсы. Волосы собраны в хвост, лёгкий макияж. Ты выглядела деловой, уверенной, но я видел, как дрожат твои руки.

– Нервничаешь? – спросил я, протягивая тебе чашку латте.

– Нееет, я же не подросток…, – соврала ты, делая глоток. – А вдруг никто не придёт? Вдруг всё провалится?

– Не провалится, – я притянул тебя к себе, поцеловал в лоб. – У нас всё получится. Верь мне.

В девять утра мы открыли двери. Первым клиентом стал пожилой мужчина с тростью. Он медленно прошёл внутрь, оглядываясь.

– "Рассвет", – прочитал он вывеску. – Красиво. А что с "Твоим заказом"? Я сюда двадцать лет хожу.

– Новые времена, новое название, – улыбнулся я. – Но кофе тот же. Лучший в городе.

– Новые окна и новые лица, – он улыбнулся и сел за стол. – Двойной эспрессо.

Я приготовил кофе с особой тщательностью. Принёс старику, жду. Он сделал глоток, прикрыл глаза, задумался. Потом кивнул.

– Хорош. Даже лучше, чем раньше. Молодец, парень. Твой отец гордился бы.

Эти слова согрели меня больше, чем любая похвала.

К обеду народ валом повалил. Студенты, офисные работники, молодые мамы с колясками. Ты порхала между столиками, принимая заказы, улыбаясь, болтая с гостями. Я работал за стойкой, не поднимая головы. Латте, капучино, американо, раф. Мои руки двигались на автомате, но каждый напиток я делал с любовью.

К трём часам мы выдохлись. Народ схлынул, и мы рухнули за столик, не в силах даже говорить.

– Это было безумие, – выдохнула ты – Ненавижу общепит. Можно я больше не буду тебе помогать?

– Конечно – я заправил прядь волос, выбившуюся из твоего хвоста. Мы посмотрели друг на друга и расхохотались.

Вечером, когда мы закрывались, в дверь постучали. Я обернулся. За стеклом стояли трое – Элен, Дэвид и девушка лет двадцати пяти с яркими рыжими волосами.

– Норман! – Элен помахала рукой. – Мы пришли поздравить!

Я неохотно открыл дверь. С одной стороны, было приятно, что они пришли. С другой – я не был готов к семейным посиделкам после такого напряжённого дня.

– Проходите, – сказал я, отступая.

Они вошли. Рыжая девушка в открытом платьи (да, застудила наверное всё, что можно) сразу бросилась ко мне, обняла.

– Кузен! Я Лили! Дочь Элен! Боже, я так рада познакомиться! Мама столько о тебе рассказывала!

Я неловко похлопал её по спине. Ты стояла в стороне, наблюдая с лёгкой улыбкой.

– Это Клер, – представил я тебя. – Моя... девушка. И партнёр по бизнесу.

Элен окинула тебя оценивающим взглядом. Что-то в её глазах мне не понравилось. Холодок.

– Приятно познакомиться, – сухо сказала она.

– Взаимно, – ты протянула руку, но Элен её проигнорировала, повернувшись к кофейне.

– Неплохо отремонтировали, видела старые фото в соц.сетях. Роберт не узнал бы. Хотя... – она помолчала, – может, это и к лучшему. Он всегда был слишком консервативен.

Я почувствовал укол обиды за отца, но промолчал.

– Мы принесли подарок! – Лили достала бутылку шампанского. – Давайте отметим!

Мы сели за большой стол. Дэвид разлил шампанское, Элен подняла бокал.

– За новое начало. За семью.

Мы чокнулись. Но атмосфера была натянутой. Элен явно что-то не договаривала. Они явно что-то от меня хотят…

– Норман, – начала она после паузы, – мы тут с Дэвидом думали... Раз уж ты мой единственный племянник, раз у нас теперь есть связь... Может, стоит сделать бизнес семейным? Официально. Оформить долю на меня, как на родственника. Для безопасности. Мало ли что.

Я чуть не подавился шампанским.

– Что? Для какой бесопасности? Кофейня моя. Я её восстанавливал, вкладывался...

– Конечно, конечно, – поспешно сказала Элен. – Я не говорю о контроле. Просто юридическая подстраховка. Семья должна держаться вместе. Разделять всё. И радости, и бизнес. – (А про горе она умолчала).

Ты положила руку мне на плечо.

– Элен, мне кажется, вы слишком торопитесь. Норман только познакомился с вами. Может, стоит сначала узнать друг друга получше?

Элен повернулась к тебе, и в её взгляде проскользнуло что-то неприятное.

– А вы, милочка, давно в отношениях с моим племянником? – Я уже хотел её выгнать, но пока выжидал. Интересно, куда будет тянуться этот цирк.

– Около полутора месяцев, – спокойно ответила ты.

– Полтора месяца, – повторила Элен с усмешкой. – И уже партнёр по бизнесу. Быстро же вы устроились.

Воздух в комнате стал ледяным. Я встал.

– Элен, прекратите. Немедленно.

– Что прекратить? – она невинно подняла брови. – Я просто констатирую факты. Норман, милый, я беспокоюсь о тебе. Ты наивный, добрый мальчик. Таких легко использовать. А эта женщина... – она кивнула на тебя, – она старше тебя, опытнее. У неё за плечами неудачный брак, долги...

– У меня нет долгов, и откуда вы знаете моём браке? – тихо, но твёрдо сказала ты. – И я не использую Нормана. Мы любим друг-друга.

– Любовь, – фыркнула Элен. – Любовь приходит и уходит. А бизнес, семья – это навсегда. Норман, подумай. Ты отдаёшь половину своего наследства женщине, которую знаешь пару месяцев. Это безумие.

– Я не отдаю, – резко сказал я. – Мы партнёры. Равные. Она вложила в кофейню столько же, сколько и я. Она работала наравне со мной. Она...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Она чужая, – перебила Элен. – А я – твоя кровь. Твоя семья. И если ты не видишь разницы, значит, она действительно тебя одурачила.

Я почувствовал, как закипает кровь.

– Убирайтесь, – прорычал я. – Все. Сейчас же.

Лили вскочила.

– Норман, мама не хотела...

– Убирайтесь – повторил я, потирая переносицу. Чего прилипли. Кофейня не самый прибыльный бизнес. Чего им от меня нужно?

Элен встала, выпрямилась. В её глазах была холодная ярость.

– Хорошо. Мы уйдём. Но знай – ты делаешь ошибку. Огромную. И когда эта женщина бросит тебя, когда заберёт половину бизнеса и уйдёт к следующему простофиле, не приходи ко мне плакаться. Ты сделал свой выбор.

Они ушли, громко хлопнув дверью. Мы остались вдвоём. Ты сидела, бледная, сжимая бокал.

– Клер...

– Сумасшедшая баба, – тихо сказала ты.

– Это точно, но из истории своего отца я давно понял, что родственные связи не обязывают к общению

– Им явно что-то от тебя нужно, но что они хотят от такого маленького бизнеса?

Я подошел, опустился на колени перед тобой, взял твоё лицо в ладони.

– К черту их.

***

Следующие дни прошли в напряжении. Кофейня работала отлично, клиенты шли, отзывы были восторженные. Но облако от визита Элен висело над нами.

В среду вечером ты сказала то, к чему я был морально не готов. (Не осуждайте меня, я не собственник. Просто когда твою девушку похищают, меньше всего на свете ты хочешь отпускать её куда-то)

– Норман, мне нужно съездить к родителям. В Портленд. На несколько дней.

Я замер.

– Зачем?

– Мама звонила. Сказала, что папе нехорошо. Хочет, чтобы я приехала. И... – ты помедлила, – я хочу им рассказать о тебе. О нас. Официально.

– Тогда я еду с тобой, – сразу сказал я.

– Нет, – ты покачала головой. – Кто-то должен остаться в кофейне. Мы не можем её бросить. Я съезжу одна, быстро. Вернусь через три дня максимум. – Ты обняла меня, уткнувшись носом в мою шею.

Мне не нравилась эта идея. Я чувствовал, что ты уезжаешь не только к родителям. Ты уезжаешь от меня.

– Клер, если это из-за того, что сказала моя тётя...

– Нет, – перебила ты. – Не из-за неё. Господи, я про неё уже и думать забыла.

– Ты... ты же не сомневаешься? В нас?

Вдруг ты резко укусила меня в районе ключицы.

– Ай, за что?

– Не будь размазней. В своей способности сделать тебя счастливым я даже не сомневаюсь, а ты меня уже сделал!

Я не мог отказать. Я просто кивнул, чувствуя, как холодное, липкое предчувствие закрадывается мне в душу. Ты, словно угадав мою тревогу, прижалась ко мне крепче.

– Я вернусь, – прошептала ты в мою шею. – Я всегда буду возвращаться к тебе.

Мы поднялись в нашу маленькую квартиру над кофейней. Тишина вечера была густой, почти осязаемой, нарушаемая лишь отдалённым гулом машин. Я стоял у окна, глядя на пустынные улицы, а ты подошла сзади, обвила руками мою талию и прижалась щекой к спине.

– Перестань переживать, – сказала ты тихо. – Всё будет хорошо.

Я повернулся к тебе, ища в твоих глазах подтверждение словам. Я видел нежность, любовь, но также и собственную неуверенность. Ты поднялась на цыпочки и поймала мои губы в поцелуе. Он был не таким, как обычно – не стремительным и страстным, а медленным, глубоким.

Ты повела меня к кровати, и твои пальцы дрожали, расстёгивая пуговицы на моей рубашке. Я хотел что-то сказать, остановить тебя, спросить ещё раз, уверена ли ты, но ты приложила палец к моим губам.

– Молчи. Просто закрой ротик. – прошептала ты.

Ты опустилась передо мной на колени. Твой взгляд, полный мрачной нежности и решимости, приковал меня. Твои руки скользнули по моим бёдрам, заставляя кожу гореть даже через ткань. Потом ты раздела меня, и твоё дыхание, тёплое и неровное, коснулось самой чувствительной части моего тела.

Первый прикосновение твоего языка было подобно удару тока. Я простонал, запрокинув голову, и вцепился пальцами в покрывало. Ты не торопилась. Твои губы, мягкие и влажные, скользили по мне с нежностью, переходя к настойчивым, ритмичным ласкам. Каждое движение, каждый вздох, каждый стон, который ты вырывала у меня, был громче предидущего.

Ты смотрела на меня снизу вверх, и в полумраке комнаты твои глаза казались бездонными. В них я читал всё: «Я здесь», «Ты мой», «Не отпускай меня». Я запустил пальцы в твои волосы, распуская хвост, и они рассыпались по твоим плечам шелковистым водопадом. Я не мог больше держаться, но ты чувствовала мой ритм, ты вела меня, то замедляя, то ускоряясь, пока мир не сузился до точки белого, оглушительного блаженства.

Когда я открыл глаза, ты всё ещё была на коленях, вытирая губы тыльной стороной ладони, и смотрела на меня с такой уязвимой, беззащитной любовью, что у меня сжалось сердце.

Глава 20 "Одиночество"

Четвёртый день начался с того, что я совсем не спал. Ворочался всю ночь, хватал телефон каждые пять минут – вдруг ты написала, вдруг позвонила? Вдруг у этого телефона отключился звук? Или отказал динамик. Но экран был пуст. Ни сообщений, ни звонков. Только время, которое текло мучительно медленно.

Кофейню я открыл на автомате. Включил машину, проверил зёрна, выставил стулья. Всё механически. Первый клиент заметил.

– Эй, парень, ты в порядке? Выглядишь, как зомби.

– Всё нормально, – соврал я. – Просто плохо спал.

Но это было не нормально. Я облажался с заказами трижды за утро. Перепутал капучино с латте, забыл добавить сироп, пролил молоко. Мысли постоянно возвращались к тебе. Где ты? Что случилось? Почему молчишь? С тобой точно всё хорошо? Я помешанный уёбок?

К обеду я не выдержал, и позвонил на твой номер в двадцатый раз за день.

Длинные гудки. Я уже собирался бросить трубку, когда услышал щелчок.

– Алло? – твой голос. Живой, настоящий. Но какой-то... другой. Отстранённый?

– Клер! Господи, наконец-то! Что происходит? Почему ты не выходила на связь? У тебя всё в порядке?

Пауза. Слишком долгая пауза.

– Норман, прости. Я... мне нужно было подумать. В тишине.

– Подумать? О чём? – я чувствовал, как паника поднимается по позвоночнику. – Клер, ты меня пугаешь. Скажи, что происходит.

Ещё одна пауза. Я слышал, как ты дышишь. Тяжело, прерывисто.

– Я поговорила с родителями. О нас. О тебе.

– И?

– Они... они против, Норман. Категорически против.

– Почему? – спросил я, хотя ответ знал, что после маркуса может предложить паршивый бариста.

– Потому что я только развелась. Потому что ты младше меня. Потому что мы знакомы всего несколько месяцев. Мама сказала, что я совершаю ту же ошибку, что и с Марком. Быстро, импульсивно, не думая о последствиях. Папа... папа вообще отказался с тобой знакомиться. Сказал, что не позволит мне снова разбить себе жизнь.

Я сжал телефон так, что костяшки побелели.

– И ты... ты согласна с ними?

– Конечно нет! Но… – твой голос сорвался. – Может, мы действительно слишком торопимся? Может...

– Стоп, – я перебил резко. – Ты сейчас серьёзно? Ты сомневаешься? После всего?

– Я просто... мне страшно, Норман. Страшно снова ошибиться. Страшно потерять себя в очередных отношениях. Страшно...

– Страшно любить меня? – я не узнавал свой голос. Он звучал холодно, злобно.

– Нет! Не в этом дело!

– Тогда в чём? Объясни мне, Клер! Объясни, почему ты вдруг решила, что мы – ошибка! Тебе мозги промыли? Ты взрослая женщина и сама вправе решать, что тебе делать и с кем быть! – Что я несу? Спокойно…Нормал. Просто завали ебало!

Ты молчала. Около минуты. явно собираясь с мыслями.

– Ты прав, я сама могу решать, Норман. Я вернусь. Завтра. Мы поговорим. Спокойно. Я всё объясню. Мне кажется мы друг-друга не поняли, и я не хочу делать из этого трагедию. Ясно.

– Хорошо, – выдавил я. – Жду.

Я бросил трубку первым. Потому что если бы продолжил слушать, я бы сломался. А я не мог себе этого позволить. Не сейчас.

***

Остаток дня я провёл как в тумане. Механически варил кофе, улыбался клиентам, принимал оплату. Внутри была пустота. Холодная, чёрная пустота. Я не человек, а говно. Почему я не мог просто послушать тебя? Смойте, чтобы не вонял!

Вечером, когда я закрывался, в дверь снова постучали. Я обернулся, надеясь увидеть тебя. Но это была Лили. Одна из “новых” родственников, на которых я плевать хател.

– Привет, кузен, – она помахала рукой.

Я неохотно открыл.

– Что тебе нужно?

– Можно войти? Поговорить хочу. Её лицо было серьёзнее, чем в первую встречу.

Я пропустил её. Мы сели за стол у окна.

– Слушай, – начала Лили, – я знаю, что мама была не права. То, что она сказала твоей девушке... это было грубо и несправедливо. Я с ней разругалась из-за этого.

Я смотрел на неё, скрестив руки на груди.

– Хорошо, я принимаю извинения. Это всё? У меня ещё полно дел.

– Правда. Мама иногда бывает... собственницей. Она считает, что раз ты наш родственник, то мы имеем право влезать в твою жизнь. Но это не так. Ты взрослый человек. Ты сам решаешь, с кем быть, как жить, во что вкладываться.

Я выдохнул, чувствуя, как часть напряжения уходит.

– Спасибо. Мне важно это слышать. – Особенно сейчас, когда ваш покорный слуга ведёт себя, как обиженный мальчишка. Вот он – Питер Пэн – мальчик, который никогда не завалит свой ебальничек, и разрушит всё! Ты ведь уже думаешь о том, чтобы бросить меня?

Лили наклонилась ближе.

– Но я пришла не только за этим. Норман, мама не просто так говорила про долю в бизнесе. У неё... – она помедлила, – у неё финансовые проблемы. Серьёзные. Папа потерял работу полгода назад. Они влезли в долги. Мама надеялась, что ты, как родственник, поможешь.

Я откинулся на спинку стула.

– Почему она не сказала прямо? Почему начала нести этот бред?

– Гордость, – пожала плечами Лили. – Ей стыдно просить. Легче замаскировать это под семейную заботу. Но я решила, что ты должен знать правду.

Я потёр лицо руками. Слишком много. Слишком много всего сразу.

– Я... я подумаю. Может, смогу чем-то помочь. Но только если она извинится. Переред моей ДЕВУШКОЙ, даже если она это не одобряет. – Лили кивнула.

– Я ей передам. И ещё, Норман... – она коснулась моей руки, несильно сжимая её – не отпускай свою девушку. По ней видно, что она тебя любит. Плевать, что кто-то, что-то не одобряет. Это ваша жизнь и решать только вам.

– Если она сама не отпустит меня первой, – тихо сказал я.

***

Ты вернулась на следующий вечер. Я уже был в квартире. Услышал, как открывается дверь, твои шаги на лестнице.

Ты вошла с чемоданом. Выглядела измученной. Синяки под глазами, бледное лицо, помятая одежда.

– Привет, – тихо сказала ты.

– Привет.

Мы стояли, глядя друг на друга. Между нами было столько невысказанного, что воздух казался густым.

– Норман, я...

– Сначала я, – перебил я. – Пожалуйста. – Ты кивнула. Я подошёл, взял тебя за руки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я понимаю твои страхи. Понимаю, что родители хотят защитить тебя. Понимаю, что мы знакомы не так долго. Но Клер... я люблю тебя. Не потому что ты удобна или выгодна. Не потому что я боюсь одиночества. А потому что ты – это ты. Со всеми твоими страхами, ранами, сомнениями. Я не хочу изменить тебя. Я хочу быть рядом. Помогать. Любить. Каждый день. Даже если ты далеко. Даже если ты сомневаешься. Я буду ждать. Сколько нужно.

Твои глаза наполнились слезами.

– Ты не представляешь, как мне стыдно. Я струсила, Норман. Услышала мнение родителей и струсила. Вместо того чтобы защитить нас, я начала сомневаться. Но эти три дня без тебя... они были адом. И поняла – неважно, что говорят родители, Элен или кто-то ещё. Важно только то, что я чувствую. А я чувствую, что над отношениями нужно работать.

Ты обняла меня, зарылась лицом в грудь.

– Прости меня. Пожалуйста, прости. Я больше не буду так.

Я обнял тебя, прижал крепко.

– И ты меня…

Мы стояли так долго, просто держа друг друга. Потом ты подняла голову.

– Норман, я хочу познакомить тебя с родителями. Правильно. Официально. Пусть увидят, какой ты. Пусть поймут, что я не ошиблась.

Я улыбнулся, хоть внутри не очень хотел ударить перед ними в грязь лицом.

– Когда хочешь?

– На следующих выходных. Поедем вместе. Проведём там пару дней. Ты покоришь их своим кофе и обаянием.

– А если не покорю? – Ты поцеловала меня.

– Тогда плюнем на их мнение и будем жить так, как хотим мы. Вместе.

– Тогда мне нечего терять – я усмехнулся. – Я маньяк, не отпущу тебя даже тогда, когда ты попросишь.

– Ах так! Придёться искать нового баристу, которой спасёт меня! – ты посмеялась, толкая меня на кровать, а я и не сопротивлялся! Ты моя охуенная вумен!

Глава 21 "Какой я кусок дерьма!"

Неделя до поездки к твоим родителям пролетела в напряжённом ожидании. Я нервничал больше, чем ты. Каждый вечер ты рассказывала мне о них: отец – бывший военный, строгий, принципиальный; мать – учительница литературы, мягкая, но упрямая в своих убеждениях.

– Они не злые, – успокаивала ты меня, когда мы лежали в постели. – Просто они не в восторге от того, что я решила развестись с Марком.

– Может вместо меня поедет Марк? – попытался я пошутить.

– Трусишка, – Ты поцеловала меня в плечо.

В четверг вечером, за день до отъезда, когда мы закрывали кофейню, зашёл мужчина в дорогом костюме. Лет сорока, с седыми висками и холодными серыми глазами. Он огляделся, оценивающе изучая обстановку.

– Прошу прощения, мы закрыты, – сказал я, вытирая стойку.

– Мне не нужен кофе, – ответил он, доставая визитку. – Мне нужен разговор. С мистером Норманом.

Я взял визитку. «Виктор Соболев. Частный детектив».

Сердце ёкнуло.

– Зачем детектив ищет меня?

– Я работаю не на вас, – Виктор сел за стол, не дожидаясь приглашения. – Я работаю на своего клиента. Который очень интересуется вашими отношениями с Клер Рейнольдс.

Ты вышла из подсобки именно в этот момент. Увидела детектива, и лицо побледнело.

– Виктор, – прошептала ты. – Что ты здесь делаешь?

– Клер, – он кивнул. – Давно не виделись. Последний раз, кажется, на твоей свадьбе с Марком. Красивая была церемония. И партия подходящая… – он брюзгливо бросил взгляд в мою сторону. Будешь так смотреть, я расквашу тебе нос.

Ты подошла, встала рядом со мной.

– Кто тебя нанял? Марк?

Виктор усмехнулся.

– Нет. Марк закрыл эту главу. А вот твои родители... они не так легко сдаются.

Я почувствовал, как кровь отливает от лица.

– Родители? Её родители наняли детектива следить за нами?

– Не следить, – поправил Виктор. – Проверять. Они хотели узнать, кто такой Норман Грей, чем он живёт, есть ли у него скелеты в шкафу. Обычная практика для обеспокоенных родителей дочери с неудачным парнем.

Ты сжала мою руку.

– И что ты им доложил? – Виктор открыл папку, которую принёс с собой.

– Норман Грей, двадцать пять лет. Владелец кофейни «Рассвет», ранее «Твой заказ». Образование – среднее, не учился в университете. Отец умер два года назад, мать – местонахождение неизвестно. Романтических связей до Клер – минимум. Бизнес – нестабильный, был на грани краха месяц назад.

– не был я на гране краха! – взорвался я. – Марк заплатил каким-то уродом, что-бы они разбили окно. Я закрывался на ремонт. И не месяц, а два. Вы хреновый детектив.

– Без обращения в полицию, – спокойно продолжал Виктор. – С правовой точки зрения – серая зона, не хочешь ли ты оклеветать Марка? Ваши родители, Клер, обеспокоены. Они считают, что Норман – хороший парень, но не тот, кто нужен их дочери. Слишком молод, слишком нестабилен, слишком импульсивен.

Он закрыл папку.

– Они попросили меня передать вам, – он посмотрел на тебя, – что если вы приедете с ним завтра, они откажутся вас принять. Им нужно время. Минимум полгода. Чтобы убедиться, что это не очередная импульсивная ошибка.

Ты побледнела ещё больше.

– Полгода? Они хотят, чтобы я не общалась с ними полгода? Или чтобы я... – ты не договорила, но я понял.

– Они хотят, чтобы вы сделали паузу, – мягко сказал Виктор. – В отношениях. На время. Увидели друг друга со стороны. Разобрались в себе. А потом, если вы всё ещё будете уверены, они с радостью познакомятся с Норманом. – Он встал, положил папку на стол.

– Это копия для вас. Чтобы не было иллюзий. Извините, что стал вестником плохих новостей. Я просто делаю свою работу.

Виктор ушёл. Мы остались стоять в мёртвой тишине. Я смотрел на папку, как на бомбу.

– Не открывай, – тихо сказала ты.

– Почему?

– Я не хочу, чтобы ты видел себя их глазами.

Я взял папку, открыл. Читал. Каждое слово было как удар. «Нестабильный бизнес». «Отсутствие образования». «Импульсивное поведение».

Я захлопнул папку.

– Они правы.

– Что? – ты посмотрела на с непониманием.

– Они правы.

Я – плохая партия для тебя. Я младше, беднее, глупее. У меня нет образования, нет стабильности, нет будущего. Я даже не знаю, выживет ли кофейня следующий год. Что я могу тебе дать? Любовь? Этого мало. Ты заслуживаешь большего.

Ты схватила меня за плечи, развернула к себе.

– Норман, прекрати. Немедленно.

– Но...

– Никаких «но»! – ты говорила твёрдо – Я плевала на их мнение! На папку! На детектива! Мне плевать, что у тебя нет диплома! Мне плевать, что кофейня может закрыться! Мне важно только одно – ты любишь меня. И я люблю тебя. Этого достаточно!

– Но твои родители...

– МОИ РОДИТЕЛИ НЕ ПРОЖИВУТ МОЮ ЖИЗНЬ! – Громко отрезала ты. – Я уже сделала ошибку однажды. Вышла за Марка, потому что он соответствовал их критериям. Богатый, успешный, образованный. И что? Он сделал меня несчастной! А ты... ты делаешь меня счастливой. Каждый день. Каждую минуту. И я не откажусь от этого. Никогда.

Я обнял тебя, и мы стояли так, обнявшись. В голове было много разных мыслей, которые я не хочу озвучивать тебе или вам.

– Что мы будем делать? – спросил я.

– Поедем, – решительно сказала ты. – Завтра. Как планировали. Я поговорю с ними. Лицом к лицу. Докажу, что они ошибаются. А если не получится...

– То что?

– То значит, я сделаю выбор, – ты посмотрела мне в глаза. – Между ними и тобой. И я уже знаю, что выберу.

***

Поездка в Портленд была молчаливой. Мы ехали в автобусе, я смотрел в окно, ты спала, положив голову мне на плечо. Папка детектива лежала в моём рюкзаке, и я чувствовал её вес.

К родителям мы приехали к вечеру. Дом был большой, двухэтажный, ухоженный. Типичный дом среднего класса. Я чувствовал себя чужим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ты позвонила в дверь. Открыла женщина лет пятидесяти, в очках, с седыми волосами, собранными в пучок. Она посмотрела на меня, и её губы сжались в тонкую линию.

– Клер. Мы же просили тебя не приводить его.

– Мама, это Норман. Мой парень. Человек, которого я люблю. И ты примешь нас обоих, или не примешь никого.

Мать помедлила, потом отступила.

– Заходите.

Мы вошли. В гостиной сидел мужчина – высокий, с военной выправкой, с жёстким взглядом. Твой отец. Он даже не встал.

– Папа, это Норман, – представила ты.

– Знаю, кто это, – холодно сказал он. – Виктор прислал подробный отчёт.

Я протянул руку.

– Приятно познакомиться, сэр.

Он посмотрел на мою руку, но не пожал.

– Присаживайся, Норман. Нам нужно поговорить.

Мы сели. Атмосфера была ледяной. Хотелось бежать, и доказать, что я чего-то стою, одновременно.

– Норман, – начал отец, – я буду честен. Мне ты не нравишься. Не как человек. Как партнёр для моей дочери. Ты слишком молод, слишком нестабилен. У тебя нет образования, нет карьеры, нет перспектив. Ты владеешь кофейней, которая еле держится на плаву.

Ты подверг её опасности! – рявкнул отец.

– Если бы ты был умнее, ты бы сразу пошёл в полицию! Но нет, ты решил играть в героя! С оружием, со своим бывшим соперником! Ты мог погибнуть! Клер могла погибнуть! И всё из-за твоего эго!

– Папа, прекрати! – вскочила ты.

– НЕТ! – отец встал тоже. – Я молчал, когда ты только подала документы о разводе. Молчал, и думал, что ты одумаешься. Молчал, когда ты разводилась. Но сейчас я не промолчу! Ты делаешь ту же ошибку! Ты влюбляешься в первого, кто проявил к тебе доброту! Ты путаешь благодарность с любовью!

– Я НЕ ПУТАЮ! – ты кричала. – Я ЗНАЮ, ЧТО ЧУВСТВУЮ! И ты не имеешь права...

– Я имею право заботиться о своей дочери! – перебил отец. – И я не позволю тебе снова разбить себе жизнь!

Он повернулся ко мне.

– Норман, если ты действительно любишь Клер, ты должен понять. Ей нужен мужчина, который может обеспечить её. Стабильность, безопасность, будущее. Что ты можешь ей дать? Кофейню, которая может закрыться завтра? Квартиру над ней? Это не жизнь. Это существование.

Его слова били в самое больное место. Потому что они были правдой.

– Норман, нам нужно идти, это была плохая идея…

– Клер, стой, – тихо сказал я.

Ты посмотрела на меня в шоке. Я встал, посмотрел отцу в глаза Стефану, твоему отцу.

– Вы правы. Во всём. Я не могу дать Клер того, что она заслуживает. Я просто парень с кофейней. Без образования, без перспектив. Я не герой. Я даже не особо умный. Я просто... люблю вашу дочь. Больше жизни. Больше себя. И да, может быть, этого мало. Может быть, вы правы, и мне стоит отпустить её. Дать ей шанс найти кого-то лучше. Богаче. Умнее. Стабильнее.

Я посмотрел на тебя.

– Но я не отпущу. Потому что я эгоист. Потому что без неё я ничто. И если единственный способ быть с ней – это стать лучше, то я стану. Я получу образование. Развиваю бизнес. Построю нам нормальный дом. Докажу, что достоин её. Сколько бы времени это ни заняло. Год. Два. Десять. Я докажу.

Я повернулся к твоему отцу.

– Дайте мне шанс. Пожалуйста. Один шанс. И я не подведу ни её, ни вас.

Отец смотрел на меня долго. Очень долго. Потом вздохнул.

– Год.

– Что? – не поняла ты.

– Даю вам год, – повторил отец. – Если через год Норман сможет показать реальные изменения – стабильный бизнес, образование, финансовая подушка – я признаю его. Официально. Приму в семью. Но если через год всё останется как сейчас...

Он не договорил, но смысл был ясен.

– Год, – повторил я. – Согласен. – Ты смотрела на меня с ужасом.

– Норман, ты не должен...

– Я должен, – перебил я. – Потому что они правы. Я должен стать лучше. Для тебя. Ради нас.

***

Ночью мы лежали в твоей старой комнате. Ты не разговаривала со мной. Лежала, отвернувшись.

– Клер, – позвал я.

– Не говори со мной, предатель, – тихо сказала ты. – Ты согласился с ними. Согласился, что недостаточно хорош для меня. Ты дал им власть над нашими отношениями. Год, Норман! Целый год, когда они будут оценивать тебя, как товар! И если ты не пройдёшь проверку, что? Мы расстанемся? Ты меня бросишь потому, что так сказал мой отец?

– Нет, – я притянул тебя к себе. – Никогда. Я просто хочу доказать им – и себе – что могу быть тем, кого ты заслуживаешь. Это не для них. Это для нас.

Глава 22 "Возьми себя в руки, Норман!"

Мы вернулись в город на следующий день. Поездка обратно была тяжёлой. Ты молчала, глядя в окно, я перебирал в голове план действий. Год. У меня был год, чтобы доказать всем – и твоим родителям, и себе – что я достоин тебя. Тяжело сказать, что я делаю это только ради тебя, словно без этого, я буду чувствовать себя неполноценным.

Первым делом я записался на вечерние курсы по бизнес-администрированию в местный колледж. Занятия три раза в неделю, после закрытия кофейни. Ты не одобряла.

– Норман, это безумие. Ты и так работаешь каждый день. Когда ты будешь спать?

– Высплюсь через год, – отшутился я, но ты не улыбнулась.

Следующим шагом стало расширение бизнеса. Я взял небольшой кредит в банке, нанял помощника – студента по имени Алекс, (прикольный мальчуган, но заядлый игроман),который мог подменять меня во время учёбы. Ты возражала против кредита.

– Мы только встали на ноги! Зачем рисковать?

– Чтобы расти, – ответил я. – Твой отец прав. Одной кофейни недостаточно. Мне нужно больше.

Я начал работать как одержимый. Утром – кофейня, днём – встречи с поставщиками и потенциальными инвесторами, вечером – учёба, ночью – домашние задания. Я спал по четыре-шесть часов в сутки.

– Норман, остановись. Пожалуйста. Ты убиваешь себя.

– Я делаю то, что должен, – отвечал я, не поднимая глаз от конспектов.

Ты пыталась помочь – брала на себя больше работы в кофейне, готовила, следила за хозяйством. Но я видел, как это давит на тебя. Ты устала. От графика, от напряжения, от того, что я стал другим. Всегда так некомфортно выходить из зоны комфорта, да?

Прошло три месяца. Я похудел, под глазами залегли тёмные круги. Но бизнес рос. Мы открыли доставку кофе в офисы, запустили продажу зёрен через интернет, начали сотрудничество с местными офисами. Деньги пошли.

Ты должна была радоваться, но словно отдалялась от меня.

Однажды вечером, когда я вернулся с учёбы в полночь, ты ждала меня на кухне. С чемоданом. Где я облажался?

– Что это? – спросил я, хотя знал ответ.

– Я уезжаю, – тихо сказала ты. – Ненадолго. На неделю. Мне нужно подумать.

– О чём? – сердце колотилось, я не могу потерять тебя тогда, когда почти всё пошло как нужно.

– О нас. Норман, я потеряла тебя. Ты становишься Марком, у которого на меня вечно не хватало времени. Ты превратился в машину, которая работает, учится, спит. Мы не разговариваем. Не занимаемся сексом (а изначально это был эротический роман, насколько я могла сделать его эротическим - От Автора). Мы как соседи по квартире, не больше.

– Но я делаю это для нас! – взорвался я. – Чтобы твой отец...

– ПЛЕВАТЬ Я ХОТЕЛА НА ОТЦА! И я всегда это говорила… – закричала ты. – Мне нужен ТЫ! Живой, настоящий! Тот, который смеялся со мной, варил кофе с сердечками! А не этот... этот зомби, который гонится за чужим одобрением! Я не просила тебя меняться, Норман.

Ты схватила чемодан.

Ты ушла. Дверь закрылась. Я остался один в пустой квартире, а ты переехала в свой старый дом.

Неделя без тебя была адом. Я пытался работать, учиться, но всё валилось из рук. Ты не отвечала на звонки, на сообщения отвечала коротко: "Всё нормально" Алекс заметил моё состояние.

– Босс, вы в порядке? Может, возьмёте выходной?

– Я в порядке, – соврал я. Всё уже давно не в порядке. Но я чувствовал, что если добьюсь всего, ты вернёшься. Нужно только работать усерднее. Нужно взять себя в руки!

На третий день твоей «недели на подумать» я перестал звонить. Твоя сухость в сообщениях, твоя отстранённость — это было хуже любой ссоры. Я решил: больше никакого нытья. Я не буду просить тебя вернуться, не буду умолять. Я докажу, что прав. Я заставлю тебя гордиться мной, и ты вернёшься сама, увидев, как я выиграл эту игру.

Я скрыл твой номер в списке «любимых», чтобы не видеть твою фотографию и не чувствовать искушения. Я взял в руки конспекты и погрузился в них с головой. Бизнес-администрирование, финансовый анализ, маркетинговые стратегии. Это стало моим наркотиком и моей броней. Каждая прочитанная страница, каждый заключенный контракт — это был мой способ крикнуть: «Смотри, Клер! Я достоин!» И… кажеться спать я стал меньше.Но уже похер, отступать некуда.

Алекс, мой помощник, стал моим единственным связующим звеном с реальностью. Он видел, что я превратился в ходячий манекен. Я пил кофе, сваренный на максимально крепкой обжарке, чтобы продержаться до полуночи, и только после этого позволял себе рухнуть на диван на четыре часа, чтобы утром открыть кофейню. Ведь всем нужен кофе утром, да?

Прошла еще неделя. Потом две. Я уже не помнил, какой сегодня день, и даже с трудом различал ноты в эспрессо. Мой мозг работал как перегретый процессор, выбрасывая ненужную информацию и фокусируясь только на цифрах, сроках и планах расширения. Мы договорились о третьей точке — киоске в деловом центре. Я побеждал по всем фронтам.

Но цена была слишком высока. Моё тело начало протестовать. Дрожали руки, я постоянно забывал слова, а один раз, делая латте, налил горячее молоко мимо чашки, просто не попал. Бывает.

– Босс, у вас глаза красные, как у вампира, – сказал Алекс, пытаясь отобрать у меня портативную кофемолку.

– Я в порядке. Мне нужно закончить финансовый отчёт для банка, – прохрипел я, чувствуя, как мир вокруг меня начинает колебаться.

Я сидел за столом в кофейне, подписывая бумаги о новом кредите. Новая точка, новый риск, новые возможности. Я держал ручку, и мне казалось, что она весит тонну. Сонная, сладкая пелена накрыла меня. Я чувствовал, как голова начинает клониться к столу. Ещё немного, Норман. Ещё одна подпись… Боже, почему нам нужен сон?

Я резко вдохнул, пытаясь разогнать кровь, но это не помогло. В глазах потемнело. Всё вокруг стало серым и далёким. Я услышал, как бумаги шуршат под моим падающим телом, и в ту же секунду — резкий, пронзительный звук. Звук, похожий на то, как кто-то разбил фарфоровую чашку. Алекс, ну будь осторожнее. А потом — тишина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я открыл глаза.

Надо мной был белый, очень яркий потолок, от которого нестерпимо болели глаза. В нос ударил резкий, стерильный запах, от которого хотелось чихнуть, нос зачесался, но руки не поднимались. Я лежал, на кровати, а тонкие провода тянулись от моей руки к какому-то пищащему аппарату. Больница.

Первая мысль: я не доделал отчет. Вторая мысль, острая, как нож: Где Клер?

Я попытался пошевелиться, но почувствовал слабость, которая пригвоздила меня к матрасу. Я медленно повернул голову.

Рядом со мной, на пластиковом стуле, сидел человек. И этот человек. Марк.

Он был в идеально сидящем дорогом пальто, а ноги были небрежно закинуты друг на друга. В руке он держал стаканчик с чем-то похожим на… мой фирменный латте. Его взгляд, как всегда, был холодным, оценивающим.

Я попытался что-то сказать, но изо рта вырвался лишь жалкий, хриплый звук.

Марк сделал глоток. Он наклонился ко мне. В его глазах читалась нотки заслуженной жалости.

– Смотри на него. Король Кофе, – Марк вздохнул, его тон был на грани усталого покровительства.

– Ты победил. Ты выиграл. Клер вернулась. Ты расширил бизнес. Ты получил, что хотел. Но она ушла, потому что ты решил, что быть Марком — это единственный способ её удержать. Нужно учиться на чужих ошибках, юнец.

Он выпрямился.

– Ты не спал трое суток? У тебя было нервное истощение. Твой помощник Алекс позвонил мне, когда ты начал подписывать документы ручкой в воздухе. Слава богу, я все еще был твоим контактным лицом. Кажеться… ты записал меня в телефон как “Муж моей девушки”? Серьёзно?

Марк посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнул тот же стальной блеск, который я видел, когда он впервые приехал в мою кофейню.

– Ты хотел одобрения её отца, Норман? Ты хотел быть достойным? Ты готов был умереть за это? Какой же ты, Норман, идиот.

Глава 23 "Уроки Марка"

Слова Марка, эхом отдавались в моей голове, заглушая писк больничного монитора. Я не мог ответить. Горло пересохло, а слабость была такой всеобъемлющей, что даже злость не могла поднять меня с подушки.

Я провёл в больнице сутки. Капельницы и сон сделали своё дело. Когда Марк вернулся следующим утром, я уже мог говорить. Он вошёл, бросив взгляд на мой монитор, словно проверяя отчёт о работе.

– Выписываешься. Я всё оформил, хватит отдыхать – сообщил он, даже не здороваясь.

– Документы на кофейню у меня. Алекс сейчас занимается твоей точкой. И нет, я не буду её забирать. Это слишком мелочно даже для меня.

Я попытался сесть.

– Ты сжёг кредитный договор? Зачем?

– Потому что он был написан на твоей крови, а не на здравом смысле. Ты брал заём, чтобы удовлетворить комплекс неполноценности, а не чтобы увеличить рентабельность. Я не дам тебе стать банкротом из-за чужого одобрения, – Марк остановился, затем вытащил из внутреннего кармана тонкую стопку бумаг.

– Вот твой реальный отчёт: переутомление, недосып, стресс. Всё то же самое, что сделало меня миллионером, но я хотя бы знал, зачем мне это. Ты — нет.

Он скрестил руки.

– А теперь одевайся. У нас целый день. Ты хотел расширяться? Ты хотел быть достойным? Я покажу тебе, как это делают. С сегодняшнего дня я твой самый дорогой бизнес-коуч.

В этот момент в моём кармане завибрировал телефон. Я тут же потянулся к нему.

– Клер? Она звонит? – надежда обрушилась на меня горячей волной.

– Нет, – Марк перехватил мою руку, не глядя.

– А если и звонит, то сейчас не время. Сначала мы наведём порядок в твоей голове, Норман. Потом поговорим о женщинах. Да что он себе позволяет? А что я позволяю ему?

Следующие восемь часов стали для меня шоковой терапией. Марк забрал меня из больницы и усадил в свой «Мерседес».

– Твой план был провален с самого начала. Ты пытался стать имитацией меня, – говорил он, пока мы ехали к его офису.

– Я пытался доказать… – взорвался я.

– Доказывают на суде. В бизнесе создают ценность, – Марк резко остановился перед небоскрёбом, где располагалась его компания.

– Вот. Мой первый урок. Масштабирование — это контроль, а не суета.

Мы не поднялись в его роскошный кабинет. Вместо этого Марк потащил меня в один из его логистических центров — огромный, гудящий склад, где сотни сотрудников координировали поставки.

– Ты открываешь киоск, чтобы работать больше. Это тупик. Я открываю десять киосков, чтобы работать меньше, – он указал на табло, где высвечивались цифры.

– Секрет не в том, чтобы варить лучший кофе, а в том, чтобы создать систему, которая будет варить достаточно хороший кофе, принося максимальную прибыль, оставляя тебе больше времени. Твой Алекс – это не подмена. Это прототип твоего будущего управляющего. Дай ему полномочия, но не давай ему варить кофе, найми больше работников.

Марк заставил меня целый час разбирать его логистическую схему: как правильно заключать контракты с поставщиками оборудования, как оптимизировать налоги, как использовать кредиты не для закрытия дыр, а для активного роста.

– Ты боишься кредитов, потому что думаешь о них как о долге. Я думаю о них как о топливе. Завтра ты звонишь в банк и берешь ровно в два раза меньше, чем хотел. И тратишь это не на роскошь, а на автоматизацию. Думаю твои клиенты проживут без брендовых кружек.

Я был ошеломлен. Каждое его слово было ударом, но оно попадало точно в цель. Он видел в моём бизнесе то, что не видел я, структуру, которую можно выгодно продать или масштабировать.

– А теперь, – Марк снова посмотрел на свои часы.

– Второй урок: Ценность времени. Ты потратил три месяца на изучение того, что мог бы узнать за три дня, наняв правильного консультанта. Твоё время бесценно, Норман. Ты должен тратить его только на то, что не может сделать никто другой. Что это в твоём случае? Креатив и связи.

Мы поехали на деловую встречу с инвестором, который финансировал стартапы в сфере общественного питания. Марк заставил меня сидеть молча и слушать, как он заключает сделку, используя не эмоции, а железные факты. Это был балет акул.

Между уроками я раз десять пытался достать телефон.

– Марк, я должен ей позвонить. Просто сказать, что я жив, что я в порядке.

– Она знает, что ты жив. Ей позвонил Алекс. А теперь, забудь о ней, — Марк даже не повернулся ко мне.

– У неё есть свой тайм-аут. Ты должен его уважать. Если ты покажешь ей свою слабость и зависимость прямо сейчас, ты докажешь, что она ушла правильно. Ты должен показать ей свою силу. А твоя сила сейчас не в твоих руках, а в твоей уверенности.

Он говорил о Клер, как о сделке, которую нужно заключить на своих условиях. Я ненавидел его за это, но понимал, что он прав. Если я сломаюсь сейчас, всё было зря.

Когда солнце начало садиться, мы вернулись к небоскребу Марка. Я чувствовал себя выжатым, но в голове впервые за долгое время была ясность. Я знал, что делать с кофейней, с кредитами, с жизнью.

– Спасибо, – сказал я.

– Не благодари. Это инвестиция, – Марк нажал кнопку лифта. – Ты мне еще пригодишься. А теперь – третий урок, самый важный. Искусство закрытия сделки.

Лифт быстро поднялся на последний этаж. Когда двери открылись, я ожидал увидеть переговорную, конференц-зал или, может быть, супер-специалистов.

Вместо этого мы вышли на крышу.

Вечерний город расстилался под нами, мерцая миллионами огней. Был слышен только слабый шум ветра. Посередине крыши, укрытый от ветра стеклянным барьером, стоял стол на двоих. Идеально сервированный: белая скатерть, свечи, бутылка дорогого, искрящегося шампанского.

И за этим столом, в лёгком белом платье, откинувшись на спинку стула и глядя на закат, сидела ты.Ты услышала наши шаги и повернулась. Твои глаза, которые я так отчаянно хотел увидеть, были спокойны и… ожидающи?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я замер. Марк, этот расчетливый ублюдок, всё это время готовил не бизнес-сделку, а свидание. Марк мягко толкнул меня вперёд.

– Норман. Я знаю, что ты здесь, потому что ты хотел быть мной, – прошептал он, подходя к тебе. – Но Клер ушла, потому что ей нужен был не я, а ты, дебил.

Марк кивнул, обернулся и, не дожидаясь ни слова благодарности, зашел обратно в лифт.

Я стоял один, между свечами и тобой. Город гудел внизу. Мой телефон, который я держал в кармане, больше не имел значения. У меня было всё, что нужно.

Ты улыбнулась, немного грустно, но по-настоящему.

– Ну, Норман, тихо сказала ты. – Присядешь, или мне подойти?

Глава 24 "Ты,ты,ты"

Я рухнул на стул напротив. Свечи отражались в твоих глазах. Ты же не злишься. Это видно… Или злишься? Блять, сложно.

– Забыли, – выдохнул я. – Забыли все эти три недели. Забыли кофейню, кредиты, твоего отца. Забыли, что я чуть не умер от переутомления, пытаясь доказать то, что не нужно было доказывать.

Ты кивнула, взяла мою руку со стола и легонько сжала. Твое прикосновение было самым весомым аргументом, который я слышал за последний месяц.

– Я ушла не потому, что ты был плохой, – твой голос был тихим, но твердым. – Я ушла, потому что ты перестал быть собой, Норман. Ты перестал слушать, что тебе говорят, и начал слушать, что говорят цифры. Я боялась, что исчезнешь за гонкой, только теперь не за долгами, а за чужим одобрением. И какая разница, что скажут мои родители?

– А Марк? Ты знала, что он это устроит?

Ты рассмеялась, запрокинув голову. Это был чистый, серебряный смех.

– Я знала, что Марк не такой идиот, чтобы просто отстать от нас так легко. Как муж он говно, а как друг, – Ты пожала плечами – Он позвонил мне, как только ты пришел в себя. Сказал: “Я беру этого болвана на урок, а ты жди на финише”. Он не изменяет своей манере.

– Он прав, – я наклонился вперед, почувствовал головокружение от близости. – Он научил меня, как не бояться, но ты… Ты научила меня, зачем мне все это. Все, что я делаю, это для нас.

В этот момент, когда все слова были сказаны, и между нами осталась только чистая, густая, как мед, потребность, я сорвался. Я обошел стол, схватил тебя за талию, притягивая к себе. Как я скучал по этому телу.

– Норман не…, – ты только успела прошептать мое имя, прежде чем я накрыл твои губы.

Это был жадный, гневный захват, голодный после недель разлуки. Мои руки зарылись в твои волосы, я целовал тебя, забывая дышать хоть иногда. Ты ответила с такой же силой, царапая мою шею, повалив на стол стопку салфеток и едва не уронив шампанское.

Я приподнял тебя и усадил прямо на край стола. Мое дыхание сбилось, когда я потянул за тонкие бретельки твоего белого платья. Ткань соскользнула с плеч, обнажив ключицы, и я уже потянулся, чтобы расстегнуть молнию, когда механический голос, усиленный и безэмоциональный, наполнил тишину крыши.

“ВНИМАНИЕ! КЛЕР, НОРМАН. ЗАФИКСИРОВАНО НАРУШЕНИЕ РЕГЛАМЕНТА ИСПОЛЬЗОВАНИЯ СЛУЖЕБНЫХ ПЛОЩАДЕЙ. ЭРОТИЧЕСКИЕ ДЕЙСТВИЯ НАЧАТЬ В СООТВЕТСТВИИ С ПРАВИЛАМИ БЕЗОПАСНОСТИ. НОРМАН, НЕ ПОЗОРЬ МЕНЯ.”

Мы замерли. Вначале от шока, затем от осознания.

Ты быстро натянула бретельки на место. Твое лицо было пунцовым.

– Марк! Ты! – твое возмущение быстро сменилось смехом, который звучал как колокольчики. – Ты грязный, извращенный, расчетливый ублюдок!

В этот момент из динамика послышался сухой, довольный смех самого Марка.

– Я не хочу смотреть на секс моей бывшей жены. И да, я прослушивал всё, чтобы убедиться, что Норман не лажанул.

Мы засмеялись в голос, смех снял остатки напряжения. Я помог тебе спуститься со стола, одной рукой приобняв тебя, другой нажимая кнопку вызова лифта.

Полчаса спустя мы были дома. Уютный, старый, пропахший ванилью и корицей дух нашей квартиры наполнил меня ощущением непоколебимой стабильности. Мы вошли, и я тут же прижал тебя к двери.

– Никаких камер, никаких правил, никаких Марков, – прошептал я тебе в губы. – Неужели…

Ты кивнула, твои глаза горели тем самым нетерпеливым ожиданием, которое я увидел на крыше. Мои руки быстро расстегнули твое платье, и оно упало к твоим ногам белым облаком. Я стянул с себя деловую рубашку и брюки, бросив их на диван.

В тусклом свете из окна ты была идеальной. Я опустился перед тобой на колени. Ты была в черных кружевных трусиках, которые ты всегда покупала для того, чтобы чувствовать себя увереннее, но которые сейчас сжимали ту самую сокровенную часть, по которой я так скучал.

Я не стал торопиться. Мои ладони легли на твои бедра, и я медленно провел ими вверх, пока не достиг нежной внутренней поверхности. Затем я, наконец, коснулся бархатной ткани. Ты вздрогнула и откинула голову, прислонившись к стене.

Я поднялся, чтобы поцеловать тебя, но ты мягко оттолкнула меня.

– Потом, – сказала ты, хрипло дыша. – Я слишком долго ждала. Мне нужно почувствовать, что ты вернулся. Мне нужно, чтобы ты был во мне…

Я понял. Ты хотела, чтобы моя забота, мое внимание, моя любовь были сосредоточены исключительно на тебе.

Я снова опустился на колени и, не отрывая взгляда от твоего, медленно стянул кружевную ткань. Она повисла на кончиках моих пальцев. Твой интимный, влажный запах, смешанный с ароматом кожи и духов, ударил в голову, как самое крепкое эспрессо.

Я зарылся лицом в твое лоно. Ты была такой горячей, такой нежной, и я целовал тебя, пробуя на вкус все оттенки этой разлуки. Я чувствовал, как ты задыхаешься, как твои руки сжимают мои волосы, притягивая сильнее.

Я раздвинул твои бедра, упираясь пальцами в мягкое место под коленями, чтобы иметь лучший доступ, и приник к тебе языком. Медленно, осторожно, как будто ты была самой хрупкой драгоценностью, я начал гладить языком по твоей чувствительной плоти, обводя ее кончиком, впитывая твою влагу.

Твои стоны превратились в невнятный, хриплый шепот. Ты начала двигаться, извиваясь, требуя больше, и я дал тебе это. Я углубил прикосновение, чередуя мягкие ласки и резкие, уверенные движения, заставляя тебя полностью забыть о внешнем мире. Я чувствовал, как дрожат твои бедра, как усиливается ритм твоего дыхания.

Ты была на грани. Я почувствовал это по тому, как ты сжала мои волосы с новой силой. Я нежно обхватил тебя губами, прижимаясь к самому сердцу твоего удовольствия, и начал делать это ритмично и настойчиво.

Ты выгнулась всем телом, твое тихое, сдавленное “Ох, Норман!” потонуло в воздухе, и твое тело охватила волна дрожи. Я продолжал, пока ты не обмякла на моих руках, совершенно опустошенная, но абсолютно счастливая.

Я поднялся, поймал твой взгляд, и ты, вся сияющая, мокрая и невыразимо любимая, потянула меня к спальне. Сегодня нам нужны были только мы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 25 "Рассвет: Уют"

Спустя какое-то время…

Утро началось не с тревожного звонка будильника и не с лихорадочного просмотра электронной почты. Оно началось с запаха твоих духов на подушке и твоего тепла рядом. Ты обнимала меня , так нежно прижимаясь. Я лежал, и блять, по настоящему наслаждался этим теплом.

За завтраком мы не строили планы на год вперёд. Мы решали, что будем делать сегодня.

– Алекс прислал отчёт за неделю, – сказал я, размазывая варенье по тосту. – Выручка стабильная, клиентская база растёт. Он предлагает запустить линию мерча с логотипом компании.

Ты улыбнулась, протягивая мне чашку чая.

– А я пока смотрела коммерческую недвижимость. Есть пара интересных вариантов в новом районе. Не для покупки, конечно. Для аренды.

Так началась наша новая жизнь. Всё шло своим путём. Шаг за шагом. «Рассвет» был нашим первым ребёнком, и теперь мы готовились завести второго. Я буду лучшим отцом нашей второй точки! Ахахаха, звучит смешно, да?

Марк появился у нас через неделю, без предупреждения, как всегда. Он вошёл в кофейню, окинул взглядом заполненный зал и удовлетворённо хмыкнул.

– Похоже, ты наконец-то научился не мешать людям тратить деньги, – бросил он мне, подходя к стойке. – Алекс справляется?

– Лучше, чем я, – честно признался я. – Он придумал систему абонементов для студентов. Прибыль выросла на пятнадцать процентов.

– Естественно, – Марк взял у меня со стола планшет с финансовыми графиками. – Потому что он думает о клиенте, а ты раньше думал о том, как бы тебе не облажаться. Разница колоссальная.

Он пролистал отчёты, тыкая пальцем в экран.

– Ладно, хватит тут сидеть. Поехали.

– Куда? – удивился я.

– Ты говорил, что хочешь открыть вторую точку. Я нашёл тебе помещение. Не самое проходное, зато с душой, всё, как ты любишь. И дешёвое. Поехали смотреть, пока кто-то умный его не снял.

Мы поехали. Все вместе — я, ты и Марк. Помещение и впрямь было не на центральной улице, но в развивающемся районе, в старом отреставрированном здании с кирпичными стенами и высокими потолками.

– Видишь? – Марк указал на окна, выходящие в маленький тихий дворик. – Не толкучка. Не сетевой формат. Уют. Люди будут приходить сюда не потому, что мимо идут, а потому, что здесь хорошо. Как у тебя в первой кофейне.

Ты, не говоря ни слова, прошлась по будущему залу, касаясь руками кирпичной кладки.

– Здесь будет мини-библиотека, – сказала ты, обернувшись. – И больший упор на чай. Чтобы было отличие от первого «Рассвета». Найдем самый шикарный!

Марк посмотрел на меня с немым вопросом. Я улыбнулся и кивнул. Он был прав. Ты всегда видела чуть дальше.

Следующие месяцы пролетели в работе, но на этот раз – в слаженной, уверенной. Мы с тобой стали командой. Я занимался закупками оборудования и общением с поставщиками, ты – дизайном и созданием концепции. Марк периодически возникал с очередным «дельным советом», который обычно оказывался гениальным.

Как-то раз он прислал смс: «Твоя кузина, Лили. Та, что с мозгами. Она ищет работу. Возьми её маркетологом. Она вытянет твой бренд из соцсетей в реальный мир».

Я поговорил с Лили. Она оказалась умной и голодной до дела девушкой. Элен, хоть и с кислым выражением лица, но дала своё молчаливое согласие. Мы взяли её. И она действительно совершила маленькую революцию, организовав коллаборацию с местными художниками и музыкантами.

Мы не забыли и про Алекса. Когда проект второй кофейни, которую мы назвали «Рассвет: Уют», перешёл в активную фазу, я вызвал его к себе.

– Алекс, с понедельника ты – управляющий новой кофейни, – сказал я, глядя ему прямо в глаза.

Он от изумления чуть не выронил круассан, который как раз доедал.

– Босс, я… я не уверен…

– Я уверен, – перебил я. – Ты знаешь «Рассвет» лучше, чем кто-либо, кроме меня и Клер. Ты справлялся, когда я был… не в себе. Справишься и сейчас. Плюс десять процентов к зарплате и процент от прибыли новой точки.

Он расплылся в улыбке, и по его лицу было видно, что он уже строит планы по захвату кофейного рынка города.

Прошёл год. Ровно год с того дня, когда я рухнул без сил, а ты ушла, чтобы мы оба нашли путь друг к другу заново.

Мы стояли у входа в «Рассвет: Уют». Запах свежей краски, дерева и кофе смешивался в идеальный коктейль. Внутри всё было готово к открытию. Книга историй лежала на своём месте, и её первая страница была пуста, ожидая новых судеб.

За неделю до этого мне позвонил Стефан, твой отец. Он спросил, буднично, как дела с бизнесом. Я так же буднично ответил, что открываем вторую точку. В трубке повисла короткая пауза.

– Клер счастлива? – спросил он наконец.

Я посмотрел на тебя. Ты в это время с упоением расставляла книги на полки, и на лице у тебя была та самая, неподдельная улыбка.

– Да, – ответил я. – Счастлива. Но не делайте вид, что вам есть до этого дело. – И положил трубку.

Мы не поехали отчитываться. Мы не отсылали им выписки со счетов или дипломы. Ты прекрасно понимаешь, что они всё знают. Наша жизнь, наш успех и наше счастье перестали быть валютой для одобрения. Они стали просто нашей жизнью.

Утром в день открытия мы с тобой поднялись на крышу нашего первого «Рассвета». Было прохладно, и ты куталась в мой пиджак.

Внизу просыпался город. Наш город. В одной его части уже пахло кофе из первого «Рассвета», где Алекс проверял последние приготовления. А в другой части, через полчаса, мы сами откроем дверь нового мира, который построили вместе.

Я не чувствовал головокружения от высоты. Только твёрдую почву под ногами и твою руку в своей.

– Пошли, – сказал я. – Нас ждёт наш «Рассвет».

И мы пошли. Уже не бежали, не спотыкались и не оглядывались. Мы просто шли вперёд. Вместе.

Торжественное открытие «Рассвета: Уют» прошло идеально. Всё было так, как мы мечтали: смех гостей, аплодисменты во время нашего короткого счастья, восхищённые взгляды в новом интерьере. Даже Марк, заглянувший на пять минут, ограничился кивком и фразой: «Приличное место. Не испортите».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы остались вдвоём, когда последние гости разошлись, и только Алекс с парой бариста заканчивали уборку. Мы сидели за угловым столиком, пили воду и молча улыбались друг другу, слушая, как в новом затихшем пространстве поскрипывают полы.

– Мы это сделали, – тихо сказала ты, протягивая руку через стол.

– Сделали, – согласился я, сжимая твои пальцы.

В этот момент в тишине прозвучал резкий, незнакомый звонок. Он шёл не от наших телефонов, а от стационарного аппарата под стойкой, который мы провели только для бизнес-звонков и который ещё ни разу не звонил.

Мы переглянулись. Кто мог звонить в только что открывшуюся кофейню в десять вечера?

Я подошёл к стойке и поднял трубку.

– Алло? «Рассвет: Уют», слушаю вас.

В трубке на несколько секунд воцарилась тишина, а затем прозвучал низкий, спокойный и леденяще вежливый мужской голос.

– Поздравляю с открытием, мистер Грей. Очень милое заведение. И какая удача, что оно находится прямо по соседству с моими владениями. Полагаю, нам стоит встретиться и обсудить… правила добрососедства. Чтобы избежать ненужных недоразумений.

Я замер, сжимая трубку.

– С кем я говорю?

Голос на том конце мягко усмехнулся.

– О, прошу прощения. Это Девин. Девин Стотч. До завтра, Норман.

Глава 26 "Одиночество - Марк"

Марк

Виски был отменным. Выдержка двадцать лет, торфяной дымок, долгое послевкусие. Я пил его, глядя на ночной город за стеклом панорамного окна. Мои апартаменты были тихими, идеально убранными и… до тошноты пустыми. Здесь всё было моим, каждая вещь стоила больше, чем месячная выручка той… той кофейни. Их кофейни.

Чёрт возьми. Я снова о них думаю.

Я сделал глоток, ощущая, как обжигающая жидкость растекается по горлу. Клер. Всегда Клер. Она там, в этом убогом районе, над своей «второй точкой», вся в краске и планах, с сияющими глазами. С ним.

Норман. Хороший парень. Наивный, упрямый, но… хороший. Он смотрел на неё так, как я, наверное, никогда не смотрел. Как на человека, как на любимую девушку. И она цвела рядом с ним. Я видел это. И от этого внутри всё сжималось в тугой, болезненный клубок ревности и… чего-то ещё, в чём я боялся себе признаться. Одиночества. Но мы взрослые люди, да? Взрослые должны вести себя…Должны…

Я хотел её вернуть. Не как жену. Та история была закрыта. Я испортил всё, что можно. Но я хотел… хотел быть тем, кто вызывает эту улыбку. Тем, ради кого она горит. А вместо этого я стал их чёртовым сказочным крестным, бизнес-ящером, который решает проблемы за бокал виски в своём “замке”. Канон. Я дракон, он принц, ты принцесса. Но почему, мать вашу, так паршиво на душе?

Вибрирующий в кармане телефон вырвал меня из размышлений. Норман. Конечно, кто же ещё. Я ответил, стараясь вложить в голос привычное раздражение.

– Если ты звонишь, чтобы ещё раз похвастаться своим уютом, я вешаю трубку.

Его вопрос ударил по нервному окончанию, которое я тщательно скрывал.

– Марк, с нами только что связался некий Девин Стотч. Знаешь такого?

Стотч. Адреналин, холодный и резкий, вытеснил всю меланхолию. Чёрт. Чёрт! Этот гад ползет как таракан из всех щелей.

– Марк? – в голосе Нормана прозвучала тревога.

– Стотч? – мне потребовалась секунда, чтобы голос вновь стал управляемым. – Ты уверен? Девин Стотч?

Услышав подтверждение, я выругался про себя. Это было хуже, чем я мог предположить.

– Сидите там. Не двигайтесь. Я через пятнадцать минут буду. Возможно это тот человек, который стоял за похищением Клер.

Я мчался, нарушая все правила, мои пальцы судорожно сжимали руль. Не для Нормана. Ради неё. Стотч был не из тех, кто просто давит бизнес. Он ломал людей. Он наслаждался этим. И мысль о том, что его грязный взгляд может упасть на Клер, заставила мою кровь закипеть.

Я ворвался в их «Уют», всё ещё пахнущий краской и глупыми надеждами. Они сидели за столиком – два наивных идеалиста, построивших свой мирок на песке. Норман выглядел сосредоточенным, а она… она сидела рядом, её плечо почти касалось его плеча. Защищая. Поддерживая.

– Рассказывай. Дословно, – бросил я, отводя взгляд. Больно было видеть эту картину.

Пока Норман говорил, я наблюдал за Клер. Она ловила мой взгляд, и в её глазах читался немой вопрос: «Это серьёзно?» Я кивнул почти незаметно. Да, детка. Очень серьёзно.

Я объяснил им, кто такой Стотч. Говорил жёстко, без прикрас. Пусть знают, с чем столкнулись. И тогда этот мальчишка, этот бариста, заявил, что пойдёт на встречу.

– Норман! – её голос прозвучал испуганно.

– Это плохая идея, – парировал я почти автоматически.

Но он посмотрел на неё, а потом на меня, и в его глазах была та самая, мужская, глупая решимость. Та, что заставляет идти на рожон. Идиот. Но… уважаемый идиот.

– Какая разница? – сказал он. – Я слишком многое прошёл, чтобы позволить какому-то Стотчу диктовать мне, когда мне бояться.

И тут она посмотрела на него. Посмотрела так, как никогда не смотрела на меня. С гордостью, с обожанием, с безоговорочной верой. Нож в сердце не мог бы быть острее. Она кивнула ему. Они были единым фронтом. А я – со стороны.

– Ладно. Но не один, – сказала она.

– Конечно, не один, – фыркнул я, пряча боль за маской цинизма. – Вы же как два бойцовых петуха, друг без друга и шагу ступить не можете.

Я дал им инструкции, как солдатам перед вылазкой. Смотрел, как они переглядываются, как её рука ложится на его. Как они вместе. Всегда вместе.

На следующий день они поехали на встречу. Я ждал. Просто ждал, сжимая в руке тот самый бокал с виски. Звонок раздался через час.

– Ну? – спросил я, едва взяв трубку.

Голос Нормана был сдавленным, но твёрдым. Он пересказал диалог. Угрозу Стотча сжечь первый «Рассвет». Предложение «освободить помещение».

Я закрыл глаза. Всё было даже хуже, чем я предполагал. Стотч бил прицельно. Не по бизнесу. По тому, что было для Нормана святым. Грязный, гениальный ход.

– Он сказал… что это его доска. И его фигуры, – добавил Норман.

Гнев, горячий и слепой, ударил мне в голову. Мои. Вы двое – мои. Мои глупые, несговорчивые, назойливые подопечные. Никто не смеет на вас покушаться.

– Марк, что мы будем делать? – в трубке послышался её голос. Тихий, испуганный. Тот самый, от которого у меня когда-то заходилось сердце.

В этот момент я всё понял. Ревность, обида, одиночество – всё это было фоном. Пылью. Главное было простое и ясное: я не позволю этому ублюдку их тронуть.

– Вы? – я позволил себе ядовитую ухмылку, которую они не видели. – Вы будете варить свой кофе и строить свои планы. А я… я напомню мистеру Стотчу, что на этой доске есть фигура, которую он не учитывал. И она сейчас пойдет в атаку.

Я положил трубку и отпил виски. На этот раз его вкус был не такой горький, как раньше... Как сталь. Одиночество подступало вновь, но теперь у него был достойный противник – холодная, целеустремлённая ярость.

Они думали, что играют против Стотча. Они ошибались. Теперь это была моя игра. И я не собирался проигрывать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 27 "Ты - мой свет"

Марк.

Офис Стотча находился не в первоклассном здании центра города, как у меня, а в старом особняке. Место, пахнущее деньгами не первого поколения и натужной попыткой выглядеть аристократично. Меня провели в кабинет без задержки. Он сидел за массивным дубовым столом, и на его лице играла та же вежливая, пустая улыбка, которую, я уверен, он отрабатывал перед зеркалом. Чертов псих.

– Марк Рейнольдс, – произнёс он, не предлагая сесть. – Какая неожиданность. Я думал, вы предпочитаете дистанцироваться от… мелких неприятностей.

– Некоторые неприятности начинают вонять, Стотч, и запах доносится до моих этажей. А с “мелкими” ты не прогадал – я подошёл к его столу и упёрся в него руками. – Ты послал своих шакалов к моим людям.

– Вашим? – он приподнял бровь. – Интересная формулировка. Насколько я понимаю, миссис Рейнольдс уже не является вашей супругой. А мистер Грей… он ваш кто? Протеже? Я не знал, что вы занялись благотворительностью. Я проигнорировал укол. Он хотел вывести меня из равновесия.

– Они под моей защитой. Оставь их в покое. – Стотч медленно встал, его движения были плавными, как у змеи. Толстый, лысый и противный кусок говна.

– Я никого не трогаю, Марк. Я просто навожу порядок на своей территории. Все бизнесы в том районе платят мне за… спокойствие. Ваши подопечные решили, что правила для них не писаны. Это нарушает симметрию.

– Какую ещё симметрию, чёрт возьми? – я не сдержался. – Ты маньяк, одержимый ерундой!

– Симметрию сил, – его голос стал тише и опаснее. – Если я позволяю одним игнорировать правила, другие тоже захотят. Это подобно раку. Его нужно выжигать на ранней стадии. Их кофейня – это и есть ранняя стадия. Либо они платят, либо уходят. Либо… – он сделал паузу, – их пример станет настолько показательным, что другие надолго запомнят.

Угроза висела в воздухе, густая и липкая. Он наслаждался этим моментом. Букашка.

– Ты знаешь, Стотч, – я выпрямился, глядя на него сверху вниз, – за свою карьеру я накопил не только деньги. Я накопил информацию. И у меня есть кое-что на тебя. Небольшой пакет акций офшорной компании, которая владеет долгами твоего самого убыточного завода. Того самого, что ты так старательно прячешь за цепочкой подставных фирм. Если я обнародую это, твои дорогие «партнёры» из старой гвардии очень удивятся, узнав, что ты годами сливаешь их деньги в дыру.

Лицо Стотча не дрогнуло, но в его глазах, этих плоских, мёртвых озёрах, промелькнула искорка чего-то настоящего. Страха.

– Это блеф.

– Попробуй, – я улыбнулся ему в ответ, но в моей улыбке не было ни капли тепла.

– Симметрия, говоришь? Прекрасно. Тронешь их – я сожгу твой завод дотла. И не финансово. Буквально. У меня есть люди, которые обожают… поджигать вещи. Мы посмотрим, чьё пламя будет ярче. Этой дыре не выжить.

Я развернулся и пошёл к выходу, не дожидаясь ответа.

Мне нужно было их увидеть. Убедиться, что они в порядке, что этот психопат не успел ничего сделать. Я поехал в их новый «Уют». Машинально. Как пьяница тянется к бутылке.

Я вошёл внутрь. Было уже под вечер, народу немного. За стойкой стоял Алекс, что-то бодро рассказывая Норману, который с улыбкой слушал. Клер сидела за ноутбуком в углу. Они выглядели… нормально. Счастливо. Как будто угрозы не существовало. Естественно, у них есть Марк. Марк разрулит…

Я увидел девушку, которую я рекомендовал Норману. Лили. Его кузина. Она несла поднос с четырьмя кружками только что сваренного кофе, пробираясь между столиками, уткнувшись в телефон.

Я шёл навстречу, думая о том, какую лаконичную хуйню я скажу Норману, и не заметил, как она резко остановилась, чтобы пропустить ребёнка. Мы столкнулись. Это произошло как в замедленной съёмке. Поднос выскользнул из её рук. Чашки с грохотом разбились о пол. Горячий кофе брызнул во все стороны, большая часть тёмной, обжигающей жидкости выплеснулась на её светлую блузку и юбку.

– Ай! Чёрт! – вскрикнула она, отскакивая и смотря на меня с диким возмущением.

– Блять, – вырвалось у меня. Я инстинктивно достал платок. – Прошу прощения. Я не заметил.

– Да ясно видно, что не заметил! – фыркнула она, смахивая с руки капли кофе. Её лицо раскраснелось. – Ходите тут, как слон в посудной лавке! Смотреть надо под ноги!

Я сдержал раздражение. Она была права, чёрт возьми.

– Я принесу вам салфетки и предложу компенсацию за испорченную одежду, – сказал я, стараясь говорить максимально нейтрально.

– Ой, да не надо мне ваших денег! – она выхватила у меня из рук платок и стала яростно вытирать пятно на блузке, что только размазало его. – Просто извинитесь и всё! И в следующий раз будьте аккуратнее! Вы же всех здесь заразите своей нервозностью!

В её тоне было столько немедленного, непочтительного панибратства, что я на секунду опешил. Со мной так давно никто не разговаривал.

– Я принёс свои извинения, – сказал я холодно. – И обращаюсь к вам на «вы». Было бы вежливо с вашей стороны последовать моему примеру.

– Ага, конечно, – она бросила на меня вызывающий взгляд, всё ещё растирая пятно. – И извинения мне не нужны! Просто иди, куда шел! Сначала обливайте людей кипятком, а потом требуете вежливости. Классика. И вообще, кто вы такой, чтобы тут указывать, бог?

– Марк Рейнольдс, – представился я, чувствуя, как эта дурацкая сцена начинает меня забавлять. – И, кажется, именно я устроил вам здесь работу.

Её глаза округлились. Она на секунду замерла, переваривая эту информацию, но затем её упрямство взяло верх.

– Ну и что? Это не даёт вам права меня обливать! Марк Рейнольдс, а вести себя можете как последний… говнюк!

В этот момент мы оба услышали сдавленный звук. Мы обернулись. Норман, Клер и Алекс стояли в нескольких шагах и смотрели на нас. Норман прикусил губу, Клер прикрыла рот рукой, а плечи Алекса предательски дёргались.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Всё в порядке тут? – с невинным видом спросил Норман.

– Всё прекрасно! – почти хором ответили мы с Лили.

И в этот момент Норман не выдержал. Он фыркнул. За ним, как по цепочке, рассмеялся Алекс. И наконец, тихий, серебристый смех вырвался и у Клер. Вскоре они уже хохотали втроём, глядя на нас – на меня, в моём безупречном костюме, и на разгневанную, перепачканную кофе девушку, которая только что отчитала меня как провинившегося школьника.

Лили смущённо покраснела ещё сильнее, а я… я почувствовал, как уголки моих губ сами собой поползли вверх. Это была идиотская, нелепая ситуация. Но впервые за долгий день, нет, за долгие месяцы, я почувствовал что-то кроме тяжести, ревности и ярости. Я почувствовал… лёгкость.

– Ладно, – я вздохнул, сдаваясь. – Капучино за мой счёт. И новая блузка. Выбирайте любую.

– И юбка! – тут же парировала Лили, но уже без злости, а с каким-то озорным вызовом.

– И юбка, – согласился я.

Они смеялись, а я смотрел на эту сцену. На Нормана и Клер, счастливых и не подозревающих, какую бурю только что отвел от них. На Алекса, этого верного оруженосца. И на эту рыжую фурию, которая посмела на меня огрызаться.

Здесь, в этом «Уюте», пахло кофе, смехом и чем-то ещё… чем-то, что я давно забыл. Чем-то живым. И чёрт возьми, я был полон решимости защитить это. Не из ревности. Не из чувства долга. А потому что это внезапно стало единственным местом, где я, Марк Рейнольдс, чувствовал себя… почти как дома.

Пс... Подписался на автора? (Меня)

+ Алекса вам, он тоже прикольный

Глава 28 "Финал!"

Норман

В «Рассвете: Уют» наступило редкое затишье. Вечерняя суета схлынула, оставив после себя приятную усталость и запах свежего хлеба. Не знаю, почему, но Стотч больше приставал. Мы с тобой стояли за барной стойкой, плечом к плечу, наблюдая, как последние лучи заката окрашивают кирпичные стены в тёплые, медовые тона.

– Ничего, что мы оставили Алекса одного на первой точке? – тихо спросил я, наливая стакан холодной воды.

– Справится, – ты улыбнулась, принимая стакан. – Он уже не тот робкий студент. Он – твоё второе я. Только, надеюсь, без склонности к нервным срывам и достигаторству.

– Эй, – я сделал вид, что обиделся, но сам засмеялся. – Я исправился.

Наше мирное уединение нарушили голоса из угла зала, где располагался наш небольшой офис-кладовая. Оттуда доносились всё нарастающие перепалки.

– Я просто говорю, что хэштег «#кофесхарактером» – это идиотизм! – это был низкий, раздражённый голос Марка.

– А я говорю, что это гениально! – парировал звонкий, полный энтузиазма голос Лили.

– Это же не для тебя, ретроград, это для молодёжи! Они это съедят!

– «Съедят» Что за отношение к клиентам!? Работай ты на меня, сразу за такое уволил! И его ценят за вкус и эстетику, а не за дурацкие словечки в интернете! Фотографий больше делай, больше!

– Ах, да? А откуда тогда у тебя в бизнесе половина клиентов? С Луны свалились? Маркетинг, папочка, ты слышал о таком? Или у тебя все клиенты по объявлению на заборе находились?

Я переглянулся с тобой. Ты сдерживала смех.

– Опять, – вздохнула ты, но в глазах играли смешинки.

– Кажется, это уже третья за эту неделю «деловая встреча», которая заканчивается криками, – заметил я.

Мы прислушались.

– …и я не позволю тебе превратить их серьёзное начинание в цирк с обезьянками! – гремел Марк.

– Ой, да вы все тут как в музее восковых фигур! Нужно двигаться вперёд, а вы всё про «вкус» и «атмосферу»! Без современного пиара ваша атмосфера так и останется атмосферой для десяти хипстеров!

Дверь в подсобку с треском распахнулась, и оттуда вышла Лили. Её лицо пылало, рыжие волосы, казалось, трещали от статического электричества. За ней, мрачный, как туча, последовал Марк. Он был без пиджака, галстук ослаблен, и он жевал остатки своей надменности с видом человека, который только что проиграл бой.

– Всё, я не могу! – Лили развела руками, обращаясь к нам, как к публике. – Ваш бизнес-гуру – дипломированный динозавр! Он предлагает в качестве промо-акции раздавать скидки пенсионерам!

– Это надёжная клиентская база! – рявкнул Марк, останавливаясь посреди зала. – Они постоянны, платёжеспособны и не требуют хэштегов!

– Они засыпают в своих капучино к двадцати минутам! Нужна динамика! Я предлагаю провести вечер живой музыки, а он…

– …а я сказал, что это пустая трата времени! – перебил Марк. – Люди придут не за напитком, а за шоу!

– Может, им нужно и то, и другое? – мягко вставила ты, но тебя тут же оборвали.

Они стояли друг напротив друга – он, могучий и раздражённый бизнес-титан, и она, маленькая, но абсолютно бесстрашная фурия с планшетом в руках. И глядя на них, на эти искры, что сыпались при каждом их взгляде, у меня в голове щёлкнуло.

– Ты не находишь, что Марк стал слишком часто к нам захаживать? – тихо спросил я у тебя, пока театр двух актёров продолжался.

– Я думала, это мне кажется, – ты прищурилась, наблюдая, как Марк тычет пальцем в планшет Лили, что-то яростно доказывая, а та не отступает, поднимаясь на цыпочки, чтобы быть с ним на одном уровне. – Раньше он появлялся, когда были проблемы. Сейчас… он появляется просто так. Но это круто, что ему так интересно с нами.

– Кажется, я понял, – я ухмыльнулся. – Он втрескался. По уши.

Ты повернулась ко мне,брови уползли вверх.

– В кого? В нашу Лили? Норман, ты с ума сошёл? Они же всё время ругаются!

– Именно поэтому, – я пожал плечами. – Посмотри на них. Он не злится по-настоящему. Он… ожил. Он ищет повод для спора. Ему нравится, когда она его пилит. Это единственная женщина, которая не боится его и не пытается что-то у него получить. Кроме тебя, конечно. Но ты… ты уже вне игры. – Я приобнял тебя за талию.

Ты внимательно посмотрела на них, и я видел, как на лице медленно проступает понимание, а затем – широкая, озорная улыбка.

– Боже мой. Ты прав. Он просто не знает, как подойти, и ведёт себя как мальчишка, который дёргает за косички девочку, которая ему нравится.

В этот момент дверь в кофейню распахнулся, и на пороге появился Алекс, держа в каждой руке по коробке с пончиками.

– Всем салют! С первой точки гостинцы! Первая партия вам, вторая на продажу! Одобришь, босс? – провозгласил он, а затем замер, увидев стоящих посреди зала Марка и Лили. – Опа. Опять совещание?

– Алекс, как раз вовремя! – обрадовалась Лили, отрываясь от своего оппонента. – Скажи этому… этому человеку, что вечер акустики – это отличная идея!

– О, это крутая идея! – Алекс без раздумий встал на её сторону. – Мы на первой точке как-раз проводили, народу было!!

Марк издал звук, похожий на рычание загнанного зверя.

– Прекрасно. Теперь вас двое.

– Значит, большинство! – торжествующе заявила Лили.

И тут произошло нечто удивительное. Вместо того чтобы развернуться и уйти, Марк тяжело вздохнул, подошёл к столику, куда Алекс выложил пончики, и взял один с шоколадной глазурью.

– Ладно, – буркнул он. – Но только если музыканты будут играть что-то приличное. Никакого этого… бренчания.

– Договорились, – Лили сияла, как будто только что выиграла тендер на миллион. Она подошла к столу и взяла пончик с розовой глазурью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы впятером разместились за большим столом. Алекс рассказывал забавные случаи со своей точки, Лили отшучивалась, мы с тобой смеялись, а Марк… Марк сидел, отпивая свой американо, и на его лице не было привычной маски высокомерия или скуки. Он улыбался. Слегка, едва заметно, но улыбался. И его взгляд постоянно возвращался к Лили, которая что-то эмоционально доказывала Алексу, размахивая руками.

– Знаешь, – тихо сказала ты, положив голову мне на плечо. – Я никогда не видела его таким… счастливым. Расслабленным. Даже когда мы были вместе.

– Ему нужен кто-то, кто не даст ему закиснуть в его башне из слоновой кости, – так же тихо ответил я. – Кто-то, кто будет спорить, доказывать и заставлять его чувствовать, живым. Как мне нужна ты.

В самый разгар веселья, когда Алекс показывал нам смешное видео с котиком, который пытался украсть круассан, Лили вдруг вскочила.

– Так, все замолкли! Момент нужно увековечить!

Она достала телефон и направила камеру на нас.

– Щас бы фоточки делать… – поморщился Марк.

– Не ной, динозавр! Улыбочку! Это же история! Первое мирное собрание команды «Рассвета»!

Мы с тобой прижались друг к другу, Алекс скорчил рожу, Лили сияла в объектив, а Марк… Марк с самым страдальческим выражением лица, какое только можно представить, но всё же повернулся к камере. Щелчок прозвучал как финальный аккорд этого идеального вечера.

На экране телефона мы были все вместе – счастливые, пусть и немного уставшие. Команда. Семья. Я посмотрел на этот снимок, потом на тебя, на наших друзей, на Марка, который отбирал у Лили телефон, чтобы «проверить качество», и понял, вот оно. То, ради чего всё это – бессонные ночи, борьба, страх, победы. Этот момент. Это чувство. Этот наш общий, такой хрупкий и такой прочный «Рассвет».

И я знал, что буду защищать это до конца. Не кофейню. Не бизнес. А вот это. Просто это. Или пошел я нахрен!

Спасибо, что дошли со мной до конца этой истории!

Конец