Сыграй меня. Из сборника Как меня ебали

Внешность героев

Виктор Аркадьевич / Витя

Бизнесмен, для души устроился педагогом в консерваторию

38 лет

В разводе, есть совершенолетний сын

Юлия Романова / Юля

Студентка магистратуры, композитор

26 лет

"Состоит" в гражданском браке

Моя первая полноформатная работа после долгого застоя!

Буду рада вашей поддержке.

Приятного чтения!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пролог. Виктор

Захожу в клуб. Душно, шумно, тесно. Одновременно ярко и темно. Музыка кислая, что разрывает барабанные перепонки и оставляет гул в груди от каждого бита. Не мой формат. Но сюда я пришёл ради неё.

Иду уверенно к барной стойке, за которой она сидит, любезничая с барменом. Выпивает шот. Идеальная.

На ней то самое короткое облегающее бордовое платье с колготками в сетку, сапоги до колен. Бёдра... Сводят с ума!

Её волосы в естественных кудрявых локонах, которые с самой первой встречи приманили меня к себе. И её любимая красная помада с предательски сладким вкусом, от чего её губы хочется съесть и без остановки целовать.

Я встаю рядом с ней, перед этим дав указ взглядом бармену, что ей больше не наливать. Аккуратно отодвигаю рюмку от неё, смотря прямо в её призрачно голубые глаза.

– Прекрасная леди, разрешите составить Вам компанию?

Улыбается своей прекрасной и лучезарной улыбкой, которую я до безумия люблю и дорожу ею. Её хитрые глазки, которые аккуратно накрашены тёмными тенями с острыми стрелками, поворачиваются на меня.

– Допустим, разрешаю, – играется, облизывая губы.

Оценивает меня взглядом. Понимаю, что это именно то, чего она ждала. Темные джинсы и кожанка на голове тело, в которую я до сих пор влезаю. Обожает ей до безумия, ведь заводится сразу же.

– И что же столь красивая дама делает в данном заведении? – Убираю её локоны с плеча, открывая обзор к её тонкой светлой шее, на которой прямо сейчас не оставил бы пустого места.

– А что же столь солидный мужчина здесь ищет? – Проводит пальчиком по моему торсу.

– Потанцуем?

Протягиваю ей руку, а она с радостью соглашается. На фоне играет музыка в стиле русского рока и диско, что навевает атмосферу жёсткой дискотеки молодости наших родителей. Диджей развлекается по максимому.

(

Neverlove

«Красавица»,

Dead

Blonde

«Бесприданница»,

GSPD

«Забери мою молодость», Николай Басков «Зараза», Ольга Бузова «Розовые очки» и «#Лайкер»)

Но она... Двигается настолько нежно, гармонично, не смотря на её правильность. Вся такая мягкая, изящная. Каждое её телодвижение гипнотизирует, что я сам отдаюсь ей и отплясываю вместе с ней. Никогда бы не подумал, что в таком возрасте буду отжигать в рандомном клубе с любимой женщиной.

Начинается период медлячка. Сразу же начинает ко мне липнуть, ластиться. Это в её манере. Прям воплощение аккуратной женственности и дерзости в одном лице.

– Твоих рук дело? – Говорит мне прямо в губы, играясь на затылке с моими волосами.

– Нисколько нет, моя... – Не выдерживаю и впиваюсь в её манящие губы алого цвета. Она отвечает сразу же, углубляя его. Прижимаю её настолько сильно к себе, насколько возможно.

Руки гуляют по её спине, периодически сжимая ягодицы. Стонет мне прямо в рот. Её тело слабеет, приходится придерживать. Увожу в сторону туалета. Хватит сдерживаться, наши тела тянуться друг к другу под бешенным током.

Между нами, за столько лет сохранился тот самый пожар, который многие теряют в первые пару лет отношений. Так было в моём первом браке. Но с ней... У меня встаёт на неё каждый раз, стоит нам оказаться наедине.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 1. Юлия

На часах шесть утра. Уже автоматически поднимаю своё тело с кровати и направляюсь в ванну. Тяжело, но последний курс в консерватории даёт о себе знать. Привожу себя в порядок, делаю себе быстрый завтрак, параллельно запихивая его в себя, и направляюсь к зданию, где всегда звучит музыка. К семи утрам я уже была там.

Захожу. На вахте сидит любимая женщина, которая всегда меня подкармливает конфетками. Беру любимый кабинет, который находится на самом верхнем этаже в конце коридора, с концертным роялем ESTONIA.

И понеслось! Начинаю заниматься без остановки. Проучив сложные моменты в произведениях, автоматически запоминая их наизусть. Наверное, решаюсь сделать перерыв где-то часов в 12. Спина, конечно, разболелась, пятая точка стала квадратной. Излишки данной профессии.

Подхожу к окну, открывая его. Делаю глоток воды из бутылки, а затем первая затяжка сигарет. Мало кто знает, что я курю, начала в начале учёбы.

Через час будет пара по гармонии и снова заниматься. А может забью болт и пойду домой спать. Или прогуляюсь. На дворе конец сентября, приятная прохлада, солнце всё ещё заливается свой теплотой.

Резко открывается дверь и в кабинет заходит статный мужчина в костюме. Я быстро пробегаюсь по нему взглядом и делаю пометку - без бороды, и на том спасибо! А потом резко спрыгиваю с подоконника, выкидывая сигарету в окно.

– Курим в учебном заведении?

Ох какой бархатистый бас, пытается доминировать. Со мной такой фокус не пройдёт, мужчинка. Он проходит в кабинет, пробегаясь по моим нотам, которые разложены на крышке рояля, и подходит к столу.

– Вам показалось, – иду прямо на него, но к роялю, чтобы собрать свои ноты.

– Фамилия.

Дяденька, чего ты такой злой. Не выспался? Кофе с утра не выпил? Или жена не дала? Но парфюм у него зачётный. Вкус у него точно есть.

– Юлия Романова.

– Виктор Аркадьевич. Твой преподаватель по камерным ансамблям.

– Приятно слышать. Где ж Вы целый месяц пропадали? – Решаюсь съязвить, смотря ему прямо в глаза, на что его уголки губ приподнимаются.

– Застрял в Европе, – я слегка хихикаю. – Предлагаю сразу перейти к расписанию и выбору программы, если не поджимает время.

Я смотрю на наручные часы. В целом, на гармонию можно и опоздать. У меня по ней всё гладко.

– Ну давайте. – Я сажусь на банкетку, открывая в заметках своё расписание. – Могу в среду утром или в пятницу вечером.

– Ты ж в курсе, что у нас по каждому предмету по два часа в неделю, – звучит больше, как утверждение, а не вопрос с его уст.

– Да, меня обо всём давно проинформировал Сергей Викторович.

– Твой преподаватель по специальности? – Он отрывается от своих записей и смотрит на меня, как бы незаметно бегает своими глазами по моему телу.

– Да, классный мужчина. Я б к нему и в аспирантуру пошла.

– Ого какие планы.

– Скорее, как один из путей после выпуска. Так что с расписанием? Можете меня поставить в это время?

– По два часа подряд?

– Да без б.

– Тогда ставлю. А теперь касательно программы, – он трясти карандаш в пальцах. – Например, трио?

– В целом, можно. Только чьё именно? Мадлен Дринг, Гендель, Николай Воронов?

– Что сама предпочитаешь?

– Мадлен Дринг. Но не думаю, что для госов это суперский вариант. Хотя из всего можно сделать конфетку. Мне нужно будет с ребятами посоветоваться.

– Уже знаешь, с кем играть будешь играть?

– Есть парочка талантов, кто выбивается как я. Если я с ними обсужу трио, то уже через пару уроков покажем черновой вариант.

– Давно не видел таких быстрых схваченных студентов.

– Что касательно вокала? У меня тоже есть два кандидата, но это сопрано и тенор. Голоса бомба, сочетаются вместе шедеврально. Но вряд ли мне допустят два трио.

– Всё решается путём разговоров, – он потирает свой подбородок.

– Тогда отлично. В среду приду с нотами. А дальше посмотрим, – я забираю свою сумку со стола и кидаю туда ноты. – И да, парфюм у вас суперский, но слишком много выливаете на себя.

Он улыбается мне, а я подмигиваю. Выхожу из кабинета. В коридоре встречаю как раз парочку «Тенор+Сопрано» Антона и Лилию. Молодожёны мои любимые. Летом выпустили свой первый дебютный альбом. Визжала я от этой новости так, что слышно, походу, было в другой галактике. На гармонии вселенная схлопнулась – на неё пришли гобоист Валера и скрипач Степан.

Вот так мы дружим этой странной компашкой с первого курса.

И со всеми ними мне предстоит обсудить программу на госы...

***

На следующий день прихожу в консерваторию ближе к вечеру, чтобы посмотреть на капустник для первокурсников. В этом году я наотрез отказалась в нём участвовать, так как слишком много сил отбирали занятия над экзаменационными произведениями.

Преподаватели обычно не приходят на такие «шоу» студентов, но в этот раз был чуть ли не весь педагогический состав. Я сажусь подальше от сцены, уже как привычка. В темноте замечаю, как рядом со мной садится кто-то крупный, точно мужское телосложение. Поворачиваю голову – Виктор Аркадьевич.

– Привет, – его тон спокойный, но вновь вылил на себя много парфюма, аж нос бьёт.

– И Вам здравствуйте.

– Уточнил касательно твоей программы. Кто будет в комиссии, согласны, что у тебя будет два трио.

– Серьёзно? – Он кивает. – Какое облегчение.

– Так что завтра жду разбор.

– В процессе завершения. Сегодня, кстати, будут выступать ребята, с которыми я буду играть. Увидите их хоть в лицо, пусть и в актёрском облике.

– Мы музыканты и есть часть актёрского искусства.

Замечаю, как его взгляд резко падает на кольцо на моём безымянном пальце. Автоматически его прячу. Зачем? Не знаю.

– У тебя есть кавалер?

– Типа того.

– Что-то не так?

– Думаю мы с Вами не настолько близки, чтобы обсуждать личные темы.

На самом деле у меня действительно есть «некий» муж. Известный гастролирующий оперный певец. У нас с ним, как бы, гражданский брак. Не знаю, что меня в нём зацепило, когда я была на третьем курсе. Чисто случайная интрижка, которую я восприняла за настоящую любовь. А на деле он скитается по миру, отправляя только деньги на важные вещи, развлекаясь по борделям с другими бабами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Муженька я вычеркнула из своей жизни давно, но кольцо ношу как средство обороны от мужского пола. Сама живу в собственной квартире, на которую мне копили родители с моего рождения, за что им благодарна. Единственное, что держит меня в этом "браке" – это деньги. Хотя я сама достаточно зарабатываю частными уроками.

Когда этот певец вернётся - я не знаю. Даже если это случится, то он будет рад, что меня нету в его квартире. Больше места для танцев в постели с малознакомыми девицами. Что меня вообще не заботит!

Возвращаюсь в реальность, когда объявляют начало. Во время капустника аккуратно на ухо рассказываю о своих друзьях новому преподавателю. А после погружаюсь в атмосферу праздника. Даже его парфюм в моменте становится приятным.

Глава 2. Юлия

Прихожу на первый урок в новому преподу впритык. Это моё правило. Не разыгрываться, не подготавливаться. Это удивляет многих, и данный мужчинка не остаётся в сторонке.

– Здравствуйте, – я прикрываюсь нотами, потому что зеваю.

– Доброе утро. Я так полагаю, поздно легла спать?

– Скорее бессонница.

Уже сижу за роялем, ставя на пюпитр ноты инструментального трио. Фортепиано, гобой и скрипка.

– Разыгрываться будешь?

– Не, оно в процессе разыграется.

Виктор Аркадьевич садится рядом со мной на стул и слушает мою игру. Я успела разобрать 3/4 трио, оставался только финал. Выразительностью от меня сейчас вряд ли пахло, всего-то детский наигрыш текста.

Я действительно не спала всю ночь, глаза не смыкались, в голове был белый шум. Так ещё и не поела. На пары сегодня точно не пойду.

– Текст есть, все мелкие детали учтены. Но что с характером?

– Характер, как и погода - морозильник.

– А если перешагнуть это состояние?

– Не охота.

Конечно, не хочу через себя перешагивать. У меня прям перед выходом пошли женские дни. Боль буквально разрывает нижнюю часть тела. Сдерживаюсь, чтобы не послать этого мужчинку в целях этики.

– Тогда мне Вас, Юлия, слушать не за чем.

– Ого, мы снова перешли на Вы?

– А мы разве были на ты?

Я поворачиваюсь к нему. Его взгляд сразу же падает на моё декольте. Подумаешь, надела облегающее платье, но с приличной длиной. Эти дни не помеха! Но сразу смотреть на мою грудь, постыдился бы.

Но соглашусь, тело у меня привлекательное. С приятными формами. А он в открытую глазеет на него. Хотя мне не привыкать, из года в год наблюдаю за открытыми ртами первокурсников в свою сторону. Как девушке, мне льстит столь щедрое внимание мужского пола, но в тоже время оскорбляет, что это только животный интерес.

Мне почти двадцать шесть лет. Я пережила подростковую любовь, абьюзивные отношения и «фиктивный» брак. И вот теперь, невзначай, ещё прицепится взрослое искушение.

– Буквально вчера были на ты, – он улыбается. – К тому же, между нами, думаю не такая большая разница в возрасте. Сколько Вам, Виктор Аркадьевич?

Полностью, всем телом, разворачиваюсь к нему, перекидывая ногу на ногу, отчего они колени соприкасаются. Я не придала этому значение, но током ударило. Внизу живота начинает ныть уже от другой боли. У меня действительно начинает развиваться к данному Виктору женский интерес. Могу же я поиграть с ним? Мне никто не запретит.

– Мне тридцать восемь.

– И не женаты? – решаюсь задать ему данный вопрос, потому что кольца на пальце не вижу.

– Был. В разводе уже семь лет. Есть сын, учится заграницей.

– Смотрю у вас это семейное. Тянет на запад.

– А что она счёт тебя? – Его тёмно-зелёный взгляд двигается по моим ногам, которые в чёрных капронах.

– Мне почти двадцать шесть. Как бы замужем.

– Как бы?

– Долгая история.

– У нас с тобой целых два часа. Рассказывай, раз начали разговоры о личном.

– Только между нами?

– Я педагог, к тому же мужчина педагог, языком не трещу где попало.

– А вот сейчас обидно было.

– Извини, но я прямолинейный и честный. К тебе это высказывание не относилось.

– Допустим. В общем, на третьем курсе я по уши влюбилась в выпускника с вокального отделения. Он весь такой хороший, красивый, заботливый, богатый. А я такая вся несчастная, но при этом красивая. Посыпались ухаживая, комплименты. И под конец года съехались. Жили в гражданском браке. Он на моей шее, я в долгах по учёбе. А потом ему предложили какой-то супер-пупер контракт по всему миру колесить, и уехал. Я прямиком съехала с его квартиры и живу свою счастливую одинокую жизнь. Ни разу за последние 1,5 года не видела его.

– А кольцо тогда зачем носишь?

– Как оберег от мужчин. Да и нравится, как выглядит на руке. Все-таки бриллиант, жаль, что белый.

– Не нравится белый?

– Маркий цвет, да и выглядит дёшево.

– А какой тогда твой любимый цвет?

– Цвет моих глаз.

И наши взгляды встречаются. Каждой клеточкой ощущаю как он своими изучает мои. Никогда не ощущала столь удерживающего зрительного контакта от мужского пола. У него нету ни капли смущения, а лишь интерес к моей персоне. Это начинает подкупать, вызывая незнакомые мне чувства.

– Как голубой бриллиант.

– Вы разбираетесь в камнях?

– Снова на Вы? – Он поднимается со спинки стула и наклоняется ко мне. Я слегка смущаюсь столь резкому уменьшению дистанции, между нами. Но взгляд не отрывает от меня. – Да, разбираюсь. И то, что у тебя на пальце, является подделкой.

– Да ладно? – Я смотрю на кольцо и делаю грустную моську. – Так жаль, но как-то всё равно. Это ж можно сказать от бывшего любовничка, а от него чего-то стоящего не стоило ожидать.

– Снимай его на мои занятия.

– Мозолит глаза? – Я снимаю кольцо и показывают ему свою руку. – Пойдёт?

– Чистое наслаждение.

– Ты такой мелочный.

– Предпочитаю видеть на своих женщинах украшения ручной работы с дорогостоящими камнями.

– Ну вы загнули, Виктор Аркадьевич. Вы хоть знаете столько стоят такие украшения? Я такое удовольствие не потяну, чтобы радовать Ваши глаза.

– Тебя только это смутило? – Он наклоняется вперёд, что ещё больше сокращает расстояние между нами.

– А что ещё меня должно смутить?

Резко открывается дверь и заглядывает Андрей, парень третьего курса, который учится у моего преподавателя по специальности Сергея Викторовича.

– Юль, там тебя наш старичок зовёт срочно.

– А что случилось?

– Он с дирижёром. Видимо касательно твоего концерта.

– Я ненадолго, Виктор Аркадьевич.

– Беги, потом должок отдашь.

Я на него смотрю с наигранным удивлением, а он лишь в ответ улыбается. Ну что за мужчина! По любому в своей молодости был похитителем дамских сердец. Я знаю его всего пару дней, а в нём столько мужской уверенности. Как с таким можно было развестись?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Захожу в кабинет Сергея Викторовича. Он действительно активно обсуждает мой Третий фортепианный концерт Рахманинова с дирижёром. Сама не знаю как на него согласилась, но это произведение мне до глубины души близко. Я мечтала его исполнить на выпускном курсе с оркестром.

– Юля, доброе утро.

– Здравствуйте, – слегка кланяюсь.

– У нас тут такое дело... – Сергей Викторович замялся. – Концерт, скорее всего, придётся отменить.

– Почему? По какой причине? Вы же знаете, как я мечтаю об этом.

– Денис Алексеевич, думаю теперь Ваше слово.

– Юлия, сейчас оркестр проживает не самый лучший период... Финансирование заканчивается в декабре, поэтому в июне вряд ли оркестр будет присутствовать.

– А как же помощь молодым артистам? – Они тяжело выдыхают. – Всё ясно. Буквально крышка от рояля упала на мои пальцы.

– Юлия... – Этот тон Сергея Викторовича, когда он понимает, что со мной не стоит спорить.

– Что Юлия? – Я подхожу вплотную к нему. – Тогда пятая соната Скрябина.

– Однозначно нет.

– Да! Либо решаете вопрос с оркестром.

Я вылетаю из кабинета, хлопая дверью. Нет, это надо же! Мне обещали, сказали, что всё будет без проблем. А тут выясняется, что финансирование продолжать не собираются.

Сейчас я направляюсь прямо в кабинет директора. Мне буквально всё равно - занят он или нет. У нас с ним письменный договор на данную авантюру, поэтому сбежать не получится. Врываюсь в кабинет как к себе домой.

– Валентин Иванович, доброе утро, но не для Вас. Будьте добры объяснить, что с оркестром?

– Здравствуй, Юля. А что с ним?

– А Вы будто не в курсе? Сам дирижёр мне только что в глаза сказал, что финансирование оркестра заканчивается в декабре. А это значит, что на госах мне не играть концерт! – Я максимально сдерживаю свой повышение тона, но голос грубый, холодный, железный. Что даже меня заставляет ёжиться.

– Я в курсе, что у них заканчивается финансирование, но буквально на днях обговаривалось его продление. Ничего не понимаю, - начинает потирать глаза.

– А вот постарайтесь понять! Если концерта на госах не будет, я распотрашу Вас здесь всех!

– Юлия! – Он повышает на меня голос. – Ты не в том положении, чтобы угрожать.

– А подписанный договор с двух сторон для Вас шутка? – Сразу утихает. – Разбирайтесь, Валентин Иванович. До конца недели.

Я выхожу из кабинета, снова хлопнув дверью. Имею полное право. Дико хочется закурить, но отметаю эту мысль, ведь нужно возвращаться на урок.

Я вся разгневанная, во мне кипит злость. И одно неверное движение от кого-то, то проснётся внутри меня вулкан. Даже мне от этого страшно, потому что я свой негатив обычно сдерживаю, а тут сорвалась сразу же. Либо это так действует на меня первый день цикла, либо действительно задели за живое. Сука, как же обидно!

Перед тем как войти в кабинет, глубоко выдыхаю, сосредотачиваясь на работе. Настоящим эмоциям говорим нет. Отбрасываем неприятные новости на время после занятий.

Ох как я сейчас ему заиграю. Будет ему и выразительность, и характер. Открываю дверь в кабинет. Прохладно, так как окно открыто. Автоматически, прошу закрыть, когда сажусь за рояль.

– Всё хорошо?

– Всё замечательно, – мой голос сухой, потому что от обиды всё в горле пересохло. Никакая вода мне сейчас не поможет удалить эту фантомную жажду.

– Тогда продолжим?

Оставшийся час работы над произведениями с новым педагогом проходят спокойно. В какой-то момент я даже забыла о не ком предательстве со стороны консерватории. Даже непонятные касания в работе Виктора Сергеевича до моих рук меня успокоили, хотя это обычная практика в нашем профессии.

Только я собиралась выйти из кабинета, как он меня останавливает. Неужели на моём лице всё написано? Конечно, дура, написано. Злость, обида, желание всё уничтожить.

– Пожалуй ещё раз спрошу. У тебя всё хорошо?

– Какое это имеет дело к нашему предмету?

– К предмету никакого, а вот к твоей игре да.

И он чертовски прав! Стоит меня только задеть, то моя игра становится механической, без чувств и эмоций, но техника становится безупречной. Это замечал только Сергей Викторович. А теперь ещё и он? Будет пытать? Пусть только попробует.

Правда его слова меня ужасно задевают. Я и так разбита, еле сдерживаю слёзы, а тут ещё он со своими нравоучениями.

– Думаю Вам стоит спросить всё у Сергея Викторовича, либо у директора. Я не смогу Вам ничего сейчас на эмоциях сказать. До свидания.

Выхожу из кабинета, и в этот раз дверь закрываю спокойно. Единственное, на что у меня сейчас хватает сил - перейти дорогу к соседнему дому, где я живу, упасть на кровать и рыдать крокодильими слезами.

Глава 3. Виктор

Забавная эта Юлия Романова. Энергичная, умная, талантливая. Пока это единственный студент, с которым мне в кайф заниматься. Да и тело у неё возбуждающее.

Когда она зашла в кабинет в платье, которое буквально подчёркивает её прекрасную фигуру и формы, то у меня встал. Да что уж там, от её дерзости мой член заныл у первую встречу, когда я спалил её за курением. Вот за это бы её отшлёпать и заткнуть кое-чем другим её ротик.

Никогда бы не подумал, что начну думать о женском теле вот так грязно, особенно о своей ученице, которая оказалась в "браке". Все-таки семь лет развода дают о себе.

В брачной жизни секса почти не было. Бывшая жена променяла семейную жизнь на карьеру, оставив сына на меня. А он уже взрослый. Дал ему кайфовую жизнь за границей, сам уже строит личную. С женой связь после развода так вообще не поддерживаю. Как узнал, что у неё на стороне по несколько любовников, так первым подал на развод. Сын всё понял.

После этого мои дела пошли в гору. Я один из крупных инвесторов и успешных продюсеров в шоу бизнесе - кино, музыка, спектакли. Не смотря на богатое музыкальное образование за плечами в свои тридцать восемь, у меня более двадцати успешных проектов за плечами.

Присутствие денег в моей жизни дало мне многое. Особенно то, что я в любой момент могу воспользоваться услугами быстрого секса. Но как-то это надоело, все девушки одинаковые, а хочется чего-то необычного.

Приехал обратно в Россию для новых ощущений. Звучит смешно, но на душе максимально приятно. Решил, что педагогическая деятельность скрасит мою, достаточно успешную и скучную, жизнь. Скажем так – это для души. Но кто ж знал, что в первый же день у меня встанет на студентку с любопытно острым язычком.

После всех занятий решил сходить к её педагогу. Резкая смена настроения Юлии мне не понравилось. Она играла как робот, делая вид, что всё нормально. Думала, что не замечу. Хах, за моими плечами огромный опыт работы с творческими людьми.

– Сергей Викторович, добрый вечер. Не отвлекаю?

– О, Виктор Аркадьевич, здравствуй голубчик.

Весёлый старикашка. Прям обояшка. Теперь понятно, почему он так нравится Романовой.

– Я на счёт Романовой. После Вас она ко мне пришла как робот. Что Вы с ней сделали?

– Значит все-таки задели мы её за живое... – Он снял свои очки и потёр переносицу. – Дело в том, что она весной чуть ли не дралась с директором за то, чтобы на госах сыграть третий концерт Рахманинова. Это её самое обожаемое произведение, работает над ним уже как третий год. И вот директор согласился, заключили договор. На следующей неделе уже должна была состоятся первая пробная репетиция. Но облом, – он иронично раскидывает руки.

– Отказ?

– Да, мой дорогой. Оркестру отказали в продлении финансирования.

– Разве такое возможно?

– Как показывает жизнь, видимо да. Очень жаль Юлю. Она так горела этим. Её глаза так горели. И в один миг погасли. Ужасное зрелище, мне теперь страшно за неё.

– О чём Вы?

– Открыто заявила, что если не концерт, то пятая соната Скрябина.

– Дерзко.

– Скорее, целеустремлённость. Она от своего не откажется и добьётся любой ценой. Это её отличает здесь от многих. Меня в мои годы напоминает.

Я сам не замечаю, как улыбаюсь. Не знал, что Юлия настолько волевой человек. Предполагал, но нужны были факты подтверждения. И почему она так засела у меня в голове...

– Вы поаккуратнее с ней, Виктор Аркадьевич. Думаю, что сейчас она будет крайне эмоционально нестабильна. Всё равно будет делать так, как ей лучше, пока не остынет.

– Вы разговаривали с директором? Что он говорит?

– Он мне такой в штыки дал, – старик смеётся. – Юля же устроила чуть ли не скандал у него. Валентин Иванович от неё узнал, что финансирование прекратили. Судорожно пытается этот решить, но все отказываются. У него же договор с Юлией, а она может такое сделать.

– Что Вы имеете в виду?

– Будьте осторожны, голубчик, – он надевает обратно свои очки. – Вы сказали, что её игра была как у робота?

– Совершенно, верно.

– Значит это видим только мы вдвоём с Вами. Остальные педагоги этого не замечают почему-то. Когда Юлию что-то задевает, то она идёт на пролом и играет как шарманка. Я в таком состоянии её никогда не слушаю, но она всё равно приходит на занятия. В таких случаях я с ней музицирую, либо даю воле её фантазии.

– Как чтение с листа?

– Она пишет музыку. Наверное, это единственное, что она исполняет в таком состоянии так, что заставляет душу плакать.

– Импровизация?

– Этим владеет она виртуозно. Но я Вам это не говорил, милок. Это наш с ней секрет, так скажем.

– Благодарю, Сергей Викторович.

Я собираюсь уходить, но всё-таки решаюсь задать этот неудобный вопрос, который покажется действительно наглым.

– А можно личный вопрос? – Он раскрывает ладонь в знак согласия. – Вы знаете что-то про мужа Юлии?

– Думаю про её брак Вы должны с ней лично поговорить, когда сдружитесь.

Я кидаю и выхожу. Что он имел под сдружитесь? Видимо характер у девушки тяжёлый. Но она была такой общительной и открытой на уроке до перелома.

Захожу к директору. По ощущениям, я будто повторяю путь Романовой утром ранее. Даже как-то не по себе становится.

– Валентин Иванович, добрый вечер. Войду?

– Проходите, Виктор Аркадьевич. У Вас что-то срочное?

Вид у него не очень. Завален каким-то бумажками. Глаза красные, в воздухе присутствует раздражительность. Причина этому понятна. Сейчас, наверное, многие на ушах стоят.

– Я касательно оркестра для Юлии Романовой.

– Ничем помочь не могу. Финансирование не будут продлевать, все инвесторы дают отказ. Если Вас прислала Юлия, то передайте ей, что я готов возместить весь ущерб, что указан в договоре.

– Думаете подкупите её деньгами?

– По крайне мере, это единственное, что приходит мне сейчас в голову.

– Допустим, у меня есть положительное решение данной проблемы. Я готов финансировать оркестр, который должен играть с Юлией. Но, взамен, я попрошу подыграть мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Кто Вы такой? Думаете я поведусь на шантаж?

– А Вы хотите, чтобы Романова подала на Вас в суд или расстреляла тут всех со злости?

– Рассказывайте.

– Устройте сцену, чтобы она сама прибежала ко мне и умоляла о финансировании.

– Что Вы задумали?

– Всё в пределах разумного, Валентин Иванович. Я Вам такую сумму, – я пишу на листке семизначную сумму, – а Вы мне помощь в услуге.

– Договорились, – его глаза округляются от написанной суммы. Самое прекрасное зрелище.

– И ещё. Что за оперный талантище у Вас здесь учился два года назад?

– Насколько я помню, то Тимур Захаров. А Вам зачем?

– Для делового сотрудничества. Хорошего Вам вечера.

Окончательно покидаю консерваторию и сажусь в автомобиль с личным водителем. Сразу же звоню своему помощнику и приказываю, чтобы достал мне всю информацию про оркестр «Musical World»* и про странного муженька Тимура Захарова. Хочу знать, с чем связываюсь в будущем.

***

Пятница. Вечер. Осталось последнее занятие с Юлией. Признаюсь себе, что жду её появление с огромным желанием. И вот она заходит.

Снова во всём чёрном. Юбка карандаш и водолазка. Подчёркнуто её прекрасное тело. Любимый цвет что-ли? Вроде не траур. А стоп, у неё то, как бы, да.

– Как дела? – Не отвечает. Что ж, поиграем по её правилам. – Ладно, помолчим.

Игра всё такая же железная, но не так. Либо отходит, либо что-то замышляет. Девушка-загадка.

Собирает волосы в хвост. Они у неё цвета тёмного шоколада, да ещё кудрявые. Давно меня на таких потянуло? Или это недотрах? Но выглядит Романова шикарно. Прям здесь бы её взять, на этом рояле.

Что ж, занятие действительно проходит немногословным. И что больше меня задело, она сняла кольцо. Я думал, что в таком состоянии она будет придерживаться своим принципам, а тут так легко дала заднюю.

Под конец урока заходит какой-то первокурсник и говорит, чтобы Юлия подошла в кабинет директора.

– Я после зайду за вещами? Или, Вы, торопитесь? – спрашивает, перед тем как пойти к директору.

– Я подожду.

Она бросает в ответ тихое «окей» и уходит. Ну что, Валентин Иванович, поиграем!

Глава 4. Юлия

Захожу снова к директору. Что-то он максимально спокоен для выполнения своих полномочий, особенно тех, которые относятся к нашему договору. Посмотрим, что скажет.

– Вызывали?

Нет никакого желаний здороваться. Ничего, смириться с моим хладнокровием. Характер мой он знает.

– Это касательно оркестра. Мы нашли того, кто готов покрыть всё расходы, чтобы ты спокойно сдала госы. Но он выдвинул одно условие.

– Кто он? И что за условие? Какой-то Вы слишком спокойный, Вам не кажется, Валентин Иванович?

– Перед твоим приходом выпил валерьянки, – я усмехаюсь.

– Ну так что?

– Это твой педагог Виктор Аркадьевич.

– Чего? Вы шутите?

– Вполне себе серьёзно.

– Шантажировал Вас, да? Моргните. – И он моргает. Уголки моих губ нервно поддёргиваются. – Вот же богатенькие людишки... И что он хочет взамен?

– Вас, Юлия. – Мои глаза так сильно никогда не расширялись, что сейчас вылетят из орбит. – Вы в пранкеры за делались, что ли?

– Я максимально серьёзен, Юлия. Он хочет завладеть Вами, а только после этого подпишет договор. Думаю, ты сама понимаешь, что он планирует сделать.

– И Вы вот так легко на это поддаётесь? Допустите роман педагога со студенткой. Жалкий же Вы человек, Валентин Иванович.

– Прости, Юлия.

– Как же Вас легко купить.

Я вылетаю из кабинета и лечу в другой. Хочу набить рожу эту богатенькому, наглому, важному и самодовольному ублюдку. А ещё думаю, чего это он так на меня поглядывает. Захотел на моём горе балет для своего члена устроить. Не дождëтся! Придурок сороколетний.

Я настолько сильно стучу каблуками, что все студенты и преподаватели шарахаются от меня. За пять лет я стала здесь той фигурой, которую следует избегать, когда я в гневе, иначе можно попасть под горячую руку. Слегка задевает меня моя такая репутация, но негативные моменты бывают очень редко, но метко.

Открываю дверь и спокойно захожу. Не стоит показывать этому Виктору, что я сейчас зла. Он стоит возле окна что-то читая в телефоне. Медленно к нему подхожу и встаю напротив. Лицо у меня максимально доброе. Нужно словить этого скользкого лиса в ловушку, а потом зарядить ему из катапульты.

Он поднимает на меня своё лицо, убирая телефон в карман. И тут я ему заряжаю звонкую, смачную пощёчину. Походу вся консерватория это слышала, включая соседние дома. Рука горит, как и его щека. Чёткий же я ему след оставила. Ничего, до какой-нибудь там его свадьбы с девочкой на побегушках заживёт. А этот индюк даже не двигается, лишь разворачивает голову обратно и смотрит на меня. По глазам вижу, что понимает за что. Разъяснять не нужно.

– Объяснитесь или так и будем друг на друга глазеть?

Руки у меня сложены на груди, я максимально напряжена. Слушать этого извращенца нет никакого желания, но, ради дальнейшего адекватного сотрудничества, обязана. Вот теперь я точно не буду скрывать свою ярость. Прицепился тут на мою шею индюк.

– Значит, Валентин Иванович, выполнил всё как полагалось. Подразумеваю даже больше, чем нужно. – Я лишь громко выдыхаю. – Я готов решить любую твою проблему, а ты становишься моей любовницей.

– Кем блять? Вы в своей уме?

– Меняю формулировку. Я решаю твои проблемы, а ты становишься моей женщиной на время.

– Так я ещё и женщина?

– Не цепляйся к словам.

– А я буду! – Не сдерживаю свою злость и чуть ли не ору на него.

– Хорошо, девушкой на время. Так сойдёт? Тебе вроде не восемнадцать.

– Да и Вам не двадцать пять, чтобы в парни делаться.

– Следите за языком, Юлия.

– И не подумаю. Какой же Вы все-таки мерзкий человек. А я то думала, что Вы адекватный.

– Ничего поделать с собой не могу. Раздеваю Вас глазами каждый раз, когда вижу.

Опять на "Вы". Скоро чокнусь! Когда он уже определиться.

– Как Вы не понимаете, я студентка. Это ненормально!

– А как же оркестр? Обычно мои девушки купаются в приятных встречах, хороших подарках, жарком сексе. Для Вас, Юлия, даже готов сделать одолжение. Вкладываться в Вас. И до сих пор я извращенец в Ваших глазах?

– И на какой срок, это Ваше предложение?

– Неопределённый. Пока мне не надоест. Я могу прекратить в любой момент.

– А знаете, что, Виктор Аркадьевич? – я подхожу к нему в плотную.

– Да, Юлия?

– Пошли Вы нахер со своим предложением, – чуть ли не рычу через зубы, а затем делаю то, что хотела после пощёчины – коленкой в пах.

Забираю свою сумку с нотами, и пулей вылетаю из кабинета. В один миг этот кабинет стал мне противным, но теперь до боли в груди любимым. Всего один человек смог очернить атмосферу в нём. Чувствую себя грязной, хочется несколько раз помыться.

На часах почти девять вечера. Поэтому вместо того, чтобы идти домой, иду в концертный зал. На вахте сидит вновь приятная женщина, которая всегда мне рада и подкормит меня конфетками. Даёт даже концертный зал без пропуска. Обожаю её за это.

На удивление, зал оказывается свободным. Обычно за него рвут глотки, а тут... Сама удача говорит мне, тебе нужно успокоиться. Включаю свет только над роялем, поднимаю его тяжёлую крышку, снимаю сапоги и понеслась родимая.

Мой репертуар огромен. Из меня льются Рахманинов, Шопен, Прокофьев, Лист и Скрябин. После пятой сонаты последнего композитора я встаю и гуляю по сцене. Спина затекла, нужно размяться.

Останавливаюсь на далёком расстоянии от рояля, прям напротив клавиатуры. Появляется одновременно отвращение и неумолимое желание сыграть третий концерт. Сверлю взглядом музыкальный инструмент. В итоге подхожу и закрываю крышку клавиатуры с огромным грохотом. Не сегодня. Одеваю сапоги и с трудом закрываю крышку рояля. Все-таки боль в спине даже о себе знать.

На часах почти одиннадцать. В консерватории тихо. Что за фигня? Обычно в такое время ещё шум из разных кабинетов доносится. Закрываю зал и иду на вахту.

– Юлечка, всё хорошо? Как учёба?

– Всё супер, Любовь Николаевна. Спасибо за зал. Могу попросить ключик от кабинета Морозова. Я там ноты оставлю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Держи, милая.

– Благодарю.

Когда уже иду к гардеробной, то женщина меня окликает.

– Юленька, тебя утром ждать?

– Возможно, посмотрю по состоянию.

– Побольше отдыхай.

– Спасибо. Хорошей Вам смены.

Забегаю в гардероб за пальто с палантином. Укутываюсь по самое не хочу. Застудить себе точно ничего не планирую, в отличие от многих других девушек. Да и сегодня снег обещали первый.

Подхожу к зеркалу. Поправляю макияж. Не жалею любимой красной помады на губах, подчёркивая их пухлую форму. Очень нравится, как она сочетается с моим цветом глаз. Ещё раз красуются в зеркало, затем вешаю сумку на плечо и иду к двери, чтобы выйти.

И чуть с кем-то не сталкиваюсь. Поднимаю глаза. Опять он! Виктор Аркадьевич. Преследует что ли? Что он забыл в консерватории в такой поздний час. Хотя догадываться можно о многом.

Неожиданно поступает как джентльмен. Открывает мне дверь и пропускает вперёд. Я закатываю глаза, делая вид, что мог бы и не стараться. Даже замечаю, как его взгляд прошёлся по моим красным губам.

Стоило мне только выйти, как слышу кто-то кричит моё имя. Мужской голос. Аж в груди ëкнуло. Поднимаю голову. Папа! Неужели они с мамой приехали в гости. Настроение автоматически поднимается, улыбка до ушей.

– Юля! – он пашет мне рукой, при этом стоит возле машины. Неужели его?

– Папа! – махаю в ответ и сразу же начинаю спускаться по ступенькам.

Но кто ж знал, что снег выпал днём, пока я торчала в консерватории, успел настоять и замёрзнуть, оставив за собой голый лёд. Я на первой же ступеньке чуть ли не падаю, но сзади меня подхватывает Виктор. Смотрю на него, он на меня. Пусть даже не думает, что поведусь на его вежливость.

– Осторожнее, – тон спокойный. – Давай помогу, иначе навернёшься.

Опять на "ты". Что за непостоянство? Видимо это его та самая плохая чарта, из-за которой бросила его бывшая жена.

Соглашаюсь на эту его помощь. И на последней ступеньке отпускаю его, ступая на чистый асфальт. Ступаю туда, где нету льда, подбегая к папе.

– Папуля! – Я бросаюсь на шею к своему, уже, постаревшему отцу.

– Моя бусинка, как же я соскучился.

– А я-то как! – целую его в щеку.

– А! След же останется, мама ругаться будет.

– Не останется. Эта помада не отпечатывается.

– Шутница.

– Как мама?

– Мама жива и здорова, – вдруг доносится из окна, рядом стоящего автомобиля.

– Мама! – Я кричу от радости, и тянусь к ней с обнимашками через окно. Она, конечно, же делает тоже самое.

– Вы надолго?

– На недельку, милая, и дальше колесить.

– Так мало.

– У нас вторая молодость, Юлька.

– Ой-ой-ой, – я показываю язык маме.

– Не поясничай, – она смеётся.

– Ладно, дамы, поехали домой.

Я сажусь на заднее сиденье автомобиля, а папа за руль. Казалось бы, тут до дома дойти нужно только перейти дорогу, но по оду мама заставила папу покататься на машине. На улице и вправду похолодало резко.

Я радуюсь, как ребёнок, приезду родителей. Я их не видела с окончания колледжа, они так расцвели за эти пять лет. Конечно, сплавили дочь во взрослую жизнь, а сами вновь наслаждаются своей любовью. Так счастлива за них!

Между ними действительно порхают сердечки. У обоих глаза светятся. Они всегда были для меня примером крепкой и дружной семьи. Папа никогда не предавал маму, а мама была опорой и поддержкой для него. Они вместе столько пережили. От бедности до расцвета бизнеса отца. Они заслужили для себя щедрую старость или, как они это называют, вторую молодость.

Не успеваем мы отъехать, как я вижу через окно, что Виктор Аркадьевич, всё это время смотрел на меня и на моих родителей, так и не сев в собственный автомобиль. Пусть только попробует сунутся в мою семью. Глотку перережу, мерзавцу!

Глава 5. Юлия

На дворе конец ноября. Зима окончательно наступила, но приятная. Сильный морозов нету, ощущаются они, когда появляется жгучий ветер. Погода радует приятный пушистым снегом.

Я же максимально не хочу идти на специальность, но деваться некуда. Скоро прослушивания. Сергея Викторовича, всё-таки, получилось уломать на пятую сонату Скрябина, несмотря на то, что он был максимально против неё. А что ещё делать, если оркестра не будет. Ко всему этому я также утвердила в дипломной программе три фрагмента из «Петрушки» Стравинского и «Лестницу дьявола» Лигети. Если отрываться, то отрываться по полной. Консерватория запомнит меня как бесстрашного человека.

Мне безумно нравится, как данные произведения извращают уши так, что доставляют огромный кайф. Это шум мне комфортен!

Сегодня суббота, я последняя у Сергея Викторовича. Прям полная эксплуатация мозга, учитывая тот факт, что после мы собирались идти в концертный зал. Но я отказала, потому что на преподавателе уже нет лица. Он согласился и отпустил меня.

Направляюсь на вахту, чтобы узнать о свободных кабинетах. Хотелось дописать свою аранжировку и по импровизировать. Иначе, если приду домой, то махом завалюсь спать. А работа кипит и начинает поджимать.

В итоге мне заявляют, что всё кабинеты заняты, даже успели урвать кабинет, где у меня только что проходила специальность. Разочарованно выдыхаю и решаюсь подняться в тот самый кабинет на последнем этаже. Вдруг там кто-то из ребят.

Не успеваю открыть дверь, как меня сзади зовёт Стёпа. Передаёт бутылку воды, которую я попросила его купить мне в буфете, так как было лень спускаться в подвал, где он расположен.

– Спасибо, Стëп, – беру свободной рукой бутылку.

– Ты сегодня допоздна?

– Надо ещё поработать, пока силы остались.

– Удивляюсь, что после твоей спец у тебя силы остаются. Интересная ты, Юлька.

– Не пиздим! Говори, что хотел.

– Да я Женьке предложение собираюсь сделать, вот хотел бы всех собрать на днях. И посидеть заодно вместе.

– Да ладно! Наконец-то мозги у тебя включились. Может во вторник? Я в этот день после утренней репетиции свободна.

– Понял. Тогда я пошёл остальных опрашивать. Пока.

Я махаю ему в ответ. Разворачиваюсь к кабинету и вижу опять его. Вот что ему не гуляется, засел в этой консерватории. Вроде богатый мужик, а зачем-то пошёл преподавать.

– Добрый вечер.

Начинает он первый со мной диалог. А у меня нет никакого желания с ним любезничать, кроме тем касательно учёбы.

– Кому как.

– Не задалась специальность?

– Почему же? Всё было супер, пока Вас не увидела, – опять эта ехидная улыбка на мои слова. – Смотрю Вы бумажки заполняете. Ну вот и заполняйте, а я буду работать. И советую мне не мешать.

И меня снова понесло. Доделала песню на заказ, аранжировку и на запись поиграла импровизации, чтоб потом что-то с этим сделать. Затем открыла сонату Скрябина. Закинула левую ногу на правую, которая стоит вечно на педали. С виду можно сказать, что сижу как мужик, но это действительно удобная поза для отработки сложный темп.

Спустя час ковыряния в ней, мой мозг начинает говорить «пока».

– Извращение. Легче глаза себе выколоть, вот честно. Ему ещё повезло, что сдох хуёву тучу лет назад.

Ругаюсь вслух, потому что нужно осознать тот факт, что под конец сонаты взаправду вскипают мозги. Снова считаю в слух и стучу по клавишам, лишь бы уложить эту «ересь». А потом ещё обычные людишки заявляют, что музыкантам легко – на клавиши нажимай и всё.

– Не на ту напал, блять. Я тебя сыграю, а потом приду к тебе на могилку и выскажу всё что думаю.

– Юлия!

Раздался возле окна строгое мужское эхо. Что-то вякнуло, отвлекая меня от работы. Я аж дёрнулась, ведь меня достали из моих размышлений. Поворачиваю голову с лицом «Чë надо?»

– По аккуратней с выражениями.

– По аккуратней с выражениями, – пародирую я его с насмешкой.

Тут начинает звонить мой телефон. И слава богу, а то нотаций его мне хватает и на уроках терпеть. Ого, это Лиля. Вроде несколько часов назад виделись на сыгрывании. Я ложу голову на крышку клавиатуры и отвечаю, ставя звонок на громкую. Посрать, что тут рядом этот Виктор.

– Юля, занята?

– Нет, устала, но насилую Скрябина.

– Успокойся, все и так понимаю, что ты даже мёртвого с того света сможешь достать. Я переживаю уже за тебя.

– Все вопросы к директору.

– Злопамятная ты, милая моя.

– А что ты хотела собственно?

– Погнали в клуб?

Я смотрю на часы, почти пол десятого вечера.

– Лиля, какой с меня клуб. Меня выебали во всё щели на спецке, а потом я уже сама себя.

– А надо, чтобы ты других.

– Очень смешно. Я без машины эту неделю, поэтому никак.

– Антон будет с нами, если всё-таки пойдёшь.

– Зная Вас, вы будете наслаждаться друг другом по полной, поэтому вряд ли Антон сядет за руль.

– То же верно. Но по крайне мере ты проветришься. А то я тебя последний месяц вообще не узнаю, только нос твой вечно в нотах.

– Вам же руки не перевязывают в последний момент.

– Не начинай. Что случилось, то случилось. За тобой во сколько заехать?

– Ну давай в одиннадцать. Я туда-сюда и готова.

– Оке. Я позвоню.

Выпрямляюсь, тяжело выдыхая и потирая глаза. Какой кайф, когда лицо не накрашено. В спине приятно что-то похрустывает. Поднимаюсь, собирая ноты.

– Куда собралась?

Ну вот что ему надо от меня. Пристал как банный лист! Я же ему всё чётко дала знать ещё в октябре. Мы друг другу только преподаватель и студентка. Ничего большего. Нет, он всё лезет и лезет, лезет и лезет.

– А Вам то какое дело?

– Ты моя студентка, и я должен быть в курсе в случае чего.

– Мне не пятнадцать, я давно уже взрослый человек. Сама могу за себя ответить.

– Уверена?

Я поворачиваюсь к нему, а он уже стоит возле меня. Спасибо на том, что хоть дистанцию держит. Я забираю стопку нот, вешая сумку на плечо. Полностью его игнорирую. Не успеваю я коснуться ручки двери, как он хватает меня за свободный локоть, разворачивая к себе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Вы что делаете? Кричать буду!

– Кричи, я найду чем заткнуть тебе рот.

– Угрожаете?

– Да, - хочу вырваться из его сильной хватки.

– Отпустите. Моя личная жизнь Вас никак не касается.

Он наклоняется. Наши лица в предельно опасной близости. Его глаза ехидные, мои же полны злости и брезгливости. Ещё этот холодный древесный аромат его парфюме ударил мне нос, что аж ноги подкашиваются. Вспоминаю нашу первую встречу. У меня точно также было, но я не предала этому значения. Бред, не позволяй себе, Юля, вестись на его необдуманные поступки!

– Тогда хорошо отдохнуть, Юлия, – толи шёпот, толи рык разносится возле моего уха, а горячее дыхание обжигает.

Виктор меня отпускает, пулей вылетаю и бегу домой. Делаю быстрый смоки-айс, надеваю короткое облегающее платье с глубоким вырезом, под низ такого же цвета просвечивающуюся водолазку и высокие сапоги. Голого льда сегодня точно не будет, учитывая, что снег всё ещё сыпет. Укатываюсь в тёплое пальто с белым шарфом и выбегаю к такси, в котором уже ждут Антон с Лилей. Женатая парочка, вот и тусуются вместе. И что самое забавное, им это нравится.

***

В клубе душно. Напиваться я точно не планирую, но пару шотов не помешало бы. Иду сразу же к бару, заказываю у симпатичного бармена водочки. Рядом встают герои любовнички.

– Ты уже пошла в отрыв? – Кричит Лиля, ведь в помещении орёт во всю музыка.

– А зачем тянуть время? – Протягиваю ей стопку, предлагая на брудершафт.

Через пару минут я уже отжигала где-то в толпе людей. Усталость, конечно, никуда не делать, но на душе стало полегче, как и в голове стало пусто. Давно такое не испытывала. Антон где-то возле барной стойки, следит за нами, мной и Лилей, пока мы танцуем, что есть силы. Поражаюсь, как я спокойно прыгаю на каблуках.

Когда я действительно осталась без сил, то пошла к стойке. В этот же момент начался медлячок. Такое разве бывает в клубах? Я удивлённо смотрю на Антона, стоящего рядом со мной. Он пожимает плечами, но вновь смотрит на свою жену, которая продолжает отжигать.

– Извини, жена зовёт. Далеко не уходи и ни у кого ничего не бери.

Я жестом ему показываю, чтобы бежал к своей ненаглядной, иначе та сейчас обидеться. Смотрю на них, и сердце радуется. Такие милые. Разворачиваюсь к бармену и прошу ещё один шот. Залпом выпиваю, встаю и направляюсь в сторону туалета.

Но меня резко к себе кто-то прижимает со спины. Грубо, властно и так самонадеянно. Кто-то действительно большой и сильный, ощущается как скала. Он начинает гулять руками по моему животу. Так приятно, что я не замечаю, как отдаюсь этим ласкам, запрокидывая голову ему на плечо.

Дышит в ухо, будто сам горит. Но тут улавливаю нотки знакомого аромата. Только не это!

– Сколько выпила? – громкий властный бас над ухом, на что я показываю ему четыре пальца. – Много.

Разворачивает моё теле к себе лицом, прижимая как можно сильней. Будто знает, что я уже готова сбежать. Утыкаюсь руками в его грудь, чтобы не приближался слишком близко. Но толи его прикосновения на меня так действуют, толи алкоголь с медлячком.

Между нами, как-то слишком горячо. Держит крепко, чуть ли не впиваясь пальцами в моё плечи. Это заводит сильно, что начинает ныть низ живота. Наши лбы держатся друг об друга, дышит мне в лицо своим огнём. Я начинаю поддаваться. Максимально ругаю себя за это!

Но то, что хочет тело сейчас, будто нужно для баланса вселенной. Трусь об его лоб как кошка, требуя ласки. Да, я хочу побыть хоть на мгновение слабой. Устала быть сильной, всё тащить на своих плечах. Он ловит моё лицо и впивается в мои губы так жадно, что я окончательно теряю рассудок, а затем и силы стоять на своих ногах.

Углубляю поцелуй, засовывая свой язык к нему в рот и танцую с его языком те самые желанные грязные танцы. Это мокро, пошло, но до чëртиков приятно.

Завожу пальцы в его волосы, оттягивая назад. Второй рукой держусь за его плечо. И похер, что медляк, между нами, электрический пожар. Он отводит нас аккуратно к туалету, где заводит в одну из кабинок. Щелчок замка. Если ему сейчас так легко отдамся, то не прощу себе.

Но тело просит. Оно хочет его прикосновений, быть беспомощной. Ноет от желанных и гуляющих по телу его рук.

Впечатывает меня в стену кабинки, удерживая мои руки в замок на верху. Я буквально сейчас готова кончить, но начинаю всхлипывать от того, что оторвался от моих губ. Смотрит в мои глаза. А что в них смотреть? В них всё и так написано, что либо сейчас, либо никогда. Думает, что я пьяная? Я трезвая, папа в своё время научил правильно пить.

– Точно уверена?

– Да заткнись ты уже и делай своё дело, – не выдерживаю я.

Только сейчас замечаю, что он в кожанке, под которой голый торс. А ловко он это придумал. Я как дура начинаю его разглядывать. Виктор точно идиот, зимой голышом разгуливать.

В момент меня возвращает то, как он сжимает моё бедро прямо возле моего лона. Из меня вырывается стон. На что он жалко впивается в мои рот, гуляя в нём своим языком. Я периодически покусываю его губы.

А потом опускается на колени. И пальцы, что сжимали моё бедро, уже пробрались через сетку колготок к моему влагалищу. От неожиданности, я выгибаюсь. Тело отдало таким сильным током, а низ живота так скрутило, что я сама стала насаживаться на его пальцы. А они у него ебать длинные.

Он кладёт одну мою ногу к себе на плечо, приподнимая платье. Мне стыдно от того, что я теку как самка во время течки буквально от одних его прикосновений. А ему, судя по всему, это доставляет огромное удовольствие.

Вдруг, слышу хруст. Опускаю голову вниз. Вижу свои трусы у него в руках.

– Ты что сделал? – Хочу забрать их, но он резко вставляет в меня свои пальцы. Он новой волны наслаждения впечатываюсь в стену.

Наблюдаю картину, как он засовывает мои трусы к себе в карман. На память что ли решил оставить, фетишист хренов сорокалетний? Хотя какие там сорок, выглядит как идеальный типаж моих лет.

– А теперь, куколка, – он вынимает свои пальцы из меня, что меня разочаровывает, облизывает их и снова ласкает мои мягкие половые губы. – Советую не сдерживаться.

И он вновь входит в меня, но теперь ласкает ещё своим языком. Я окончательно теряю связь с космосом. Жар по телу нарастает всё сильнее и сильнее, дышать всё труднее. Стоны из меня льются просто как водопад.

Он начинает доводить меня до пика. Хватаю его за волосы, в ответ начинаю двигать бёдрами. Ускоряет темп, проникая каждый раз до упора. Тело сводит, прося ещё больше. Ещё ведь успевает посасывать головку клитора.

С кричащим стоном кончаю. Ещё пару грубым толчков и лёгких ласканий языком, чтобы тело отошло. Меня трясёт и бросает в холод. Давно меня до оргазма не доводили. Аж алкоголь весь выветрился.

Виктор аккуратно вытирает меня там, затем ставит мою ногу на место и опускает платье. Теперь наши глаза снова на одном уровне. Его тёмно-зелёные, кристально чистый оттенок. Редкий случай. О чем я думаю? Дура! Мой препод только что трахнул меня своими пальцами. Какой позор....

Ну вот что он смотрит на меня так… Ещё улыбается, облизывая губы. Ужасное зрелище, но безумно соблазнительное. Мой взгляд вновь падает на его спортивный торс.

Прислоняется ко мне так близко, что я вновь чувствую его вставший член. Вот это меня начинает пугать не на шутку. Ещё ягодицу сжимает, на что томно выдыхаю, потому что чертовски приятно. Опять сводит низ живота.

Свободным предплечьем упирается в стену, за счёт чего нависает надо мной и наши лица почти лишены мизерных миллиметров.

Смотрит мне в глаза ровно, чуть ли не моргает. Прям сжимает меня им, заставляя чувствовать его власть. Но я не пальцем деланная. Ещё поиграет по моим правилам.

– Я там твои колготки порвал, трусы оставляю себе на память. Не переживай, утрату возмещу.

Убираю его руку со своей жопы, на что он удивляется, гуляя взглядом по моему декольте.

– Не стоит, Виктор Аркадьевич. Было приятно провести с Вами жаркие минуты, но это разовая акция.

Я отодвигаю его и выхожу из кабинки, ловя на себе взгляды незнакомых девушек, которые поправляли макияж. Направляясь к выходу из данного заведения.

Глава 6. Виктор

Возбудила и сбежала. Вот же дерзкая сучка! Заводит ещё больше. Сначала ластилась как кошка, а потом как львица меня чуть не съедала. Голос у неё все же восхитительный, прям заливается от моих пальцев. Что же будет, когда это будет член? С каким блеском в глазах разглядывала мой торс. То, как она закусывала свои губы от вырисованных узоров языком на её клиторе. Не представлял, что даже там она пахнет крышесносно.

Выхожу за ней через пару минут без всяких колебаний. Точно знаю, что она не пьяна, но в таком виде и в такое время может случится всё что угодно. Камон, это центр города!

Она накидывает пальто на ходу, выбегая из душного помещения. Через пару человек тоже выходу и оборачиваюсь вокруг. Она пошла в сторону дома. Вытирает размазанную помаду с лица и выкидывает салфетку.

Сажусь в свой чёрный Мазерати и выезжаю на маршрут к её дому, чтобы ехать сзади неё медленно. После случившегося я должен хотя бы таким способом проследить, что она дойдет до дома без происшествий. С радостью бы шёл рядом, но жить ещё хочется.

Город спит, на часах четыре часа ночи. Она идёт вдоль набережной реки. Тихая улица сама по себе. Глаз с неё не спускаю, загипнотизировал чертовка.

Окунает руки в снег, что лежит на перилах ограждения. У неё очень красивые руки. Такие мягкие, ухоженные. Одно напрягает – появилось новое кольцо. Оно ей подходит, но вкус слегка странноват. Неужели её странствующий мужик объявился? Будь он неладен.

Она закуривает сигарету, выдыхает дым от первой затяжки, запрокидывая голову назад. Походка расслабленная, чуть ли не пританцовывает. Хотелось бы мне знать причину её неожиданной радости.

Тут она оборачивается всём корпусом, и идёт задом, делая новую затяжку. На выдохе смотрит на мою машину и машет мне. Улыбается широко, при этом смущаясь. Догадалась или знала с самого начала, что я пойду за ней и буду следить. Со стороны моё поведение выглядит странно, даже пугающе. Тогда почему она меня не отгоняет?

***

С того момента Юлия пришла ко мне на урок всего два раза. Будто действительно избегала встреч со мной. И буквально сегодня у нас должна быть генеральная репетиция двух трио, а она опаздывает уже на десять минут.

– Перед всеми прощу прощения за опоздание, задержали иначе спецке, – она забегает в концертный зал в настолько измученном виде, что на мгновение хочу отметить репетицию и дать заднюю своему возмещению в облике педагога.

– Что ж, тогда начинаем, ребята.

После этого репетиция превратилась в настоящий ад для моих нервов. Я как преподаватель останавливался Юлию и делал замечания. С пятой такой остановки она взорвалась, стала со мной ругаться, что я много прошу и прочая музыкальная "кухня".

Под конец репетиции мы чуть не перешли на личности. Если инструментальное трио (камерный ансамбль) мы с горем пополам смогли доиграть до конца, то вот вокальные номера нет.

Лилия её всячески шепотком пыталась успокоить, но та не поддавалась. Юля шла на пролом, играла по-своему. Какая собака её укусила на специальности?

И что у неё за привычка вечно убегать? Куда она постоянно торопиться? Вечно стучит своими каблуками. Другой обуви что ли нету? Спасибо на том, что хотя бы без облегающей одежды, иначе выгнал бы всех и заткнул ей рот. Посрать, чтобы она потом сделала.

Сыграв последний аккорд, она отдала зал другим студентам, с которыми я дальше должен репетировать. Даже не успел с ней поговорить. Стала опять играть как робот. Лишь бы на прослушивании такого не было.

***

Прослушивание дипломной программы по специальности у пианистов была пару дней назад. Юлия, на удивление, была спокойна и собрана. Игры как машины не было. Но произведения зверские. Одна единственная играла все четыре произведения. Когда она встала после окончания, то даже Сергей Викторович расслабился. Ни одного сбоя не было, а исполнение почти безупречное. Откуда в ней столько выдержки, силы и мощи?

Сегодня прослушивание по камерным предметам. Юля не пришла до начала и не вовремя. Весь педагогический состав пожимает плечами, а я места себе не нахожу. Сергей Викторович пару раз брался даже за сердце. По его словам, она никогда так не поступала.

Закончив слушать последнего студента, педагоги встают, собираясь покинуть концертный зал, как слышит тот самый жёсткий женский голос, который оповещает, что она пришла.

– Юля, ты точно готова играть? – спрашивает Лилия.

– Да!

Юлия входит в зал в пальто, скидывая его на ходу. Вся потрёпанная, лица на ней нету. Бледная, мешки под глазами. И одета так, как будто пытается скрыть своё тело – огромное худи с узкими джинсами. Что-то тут не чисто.

Она поднимается на сцену и садится за рояль. Гобой со скрипкой следуют за ней, но всё равно между собой у неё спрашивают всё ли нормально. Многие педагоги садятся на место.

– Мадам Романова, Вы опоздали на собственное прослушивание. Мы не обязаны, Вас, в таком случае слушать, – говорит моя коллега Марина Владимировна, женщина лет сорока пяти.

К ней подбегает Сергей Викторович, что-то шепчет ей на ухо, и та спокойно возвращается на своё место, где ранее сидела. А он бежит к сцене. Откуда в этом мужчине в его годы столько активности. Хотя некоторое время назад держался за сердце.

Пока другие преподаватели перешёптывались между собой, обсуждая тех, кто уже отыграл. Я прислушался к разговору Юлии и её педагога.

– Юля, точно сможешь играть? Я же знаю, что ты не в состоянии.

Взгляд у неё тяжёлый, пропитан жгучей болью, что отдаёт мне в виски. У неё трясутся руки, это заметно, хотя она их прячет.

– Не травмируй себя, радость. Не терзай свою душу.

Она встаёт, подходит к краю сцену, опускаясь на колени. И тут из её глаз капает одна невинная слеза. Сразу же вытирает её, делая вид, что ничего не было, чтобы никто не увидел.

– Дедушка, обещаю, что отыграю вот так, – она показывает ему большой палец вверх.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дедушка? Но по ним же видно, что они не родственники. Я начинаю путаться, слишком всё загадочно возле этой Романовой.

На её жест Сергей Викторович гладит её по руке, говоря всего одно слово: «Хорошо». И возвращается на своё место. Он в курсе, что с ней происходит? Почему тогда меня не предупредил?

Исполняет программу Юлия действительно выше лучших похвал. Ни сбоев, ни жестокой игры, а лишь тонкий ансамбль с другими артистами и огромный океан чувств.

Закончив, она кланяется и уходит. Антон хватает её пальто, как будто делает это машинально. Мне нужно поговорить с Юлей, разобраться, что происходит.

За обсуждением всех студентов, а их на минуточку пятнадцать человек, уходит почти три часа. За это время всё педагоги чуть ли не переругались друг с другом из-за своих мнений. Конечно, я тоже в этом поучаствовал, потому что за плечами огромный исполнительский опыт.

Но радует то, что исполнение Юлии стало самым лучшим. А ведь это всего-то этап проработки. Моя ли это заслуга, или талант Юли... Думаю, всё вместе.

***

Выхожу из кабинета директора, где происходило обсуждение, помятым. Поднимаюсь наверх. Но чем выше, тем больше непонятен мне шум студентов. Возле моего кабинета столпилась толпа.

– Что здесь происходит?

– Там Юля и этот... Там были слышны мужские крики и звуки побоев. Дверь закрыта изнутри.

У меня сразу же пропадает всевозможная усталость. Проверяю сам дверную ручку. Доносится кричащий плач. Сердце уходит в пятки, слыша знакомый голос.

– Так дети, отходим. Иначе кого-то сшибу.

Достаю из внутреннего кармана пиджака булавку, вставляю в замок. Пару махинаций, и я распахиваю дверь.

Перед моими глазами картина, которую я никогда не пойму. Мужик замахивается на девушку. И в данном случае девушка - моя студентка Юлия, которая по праву должна принадлежать мне, а не этого ублюдку, что называет себя её мужем. Именно он сейчас я держу его руку в воздухе, которая сжата в кулак. Хватаю его за грудки и врезаю по его скользкой и наглой роже. Ещё пару приятных ударов под дых, затем откидываю его к двери.

Живучая же он мразь, что находит в себе силы подняться и идти на меня. Улыбается, тварина. Кулаки сжимаю настолько сильно, что зубы сводит. Закрываю собой Юлю, чтобы этот недоделанный муженëк к ней даже пальцем больше не притронулся.

– Слышь, сука! Это на вот этого препода ты меня променяла? Ну ты и шлюха оказывается.

– За словами следи, – моему терпению подходит конец.

– Ой боюсь, боюсь, – лукаво огрызается и вальяжно идет на нас.

– Он тебя трогал? – Мне нужен от неё сигнал. Смотрит на меня своими прозрачно голубыми заплаканными глазами и кивает.

– Эй, блядина, – он обращается снова к Юле, – домой живо!

Я сорвался. Врезал ему так, что он с одного удара отлетел снова к двери. Подхожу к нему, хватаю на грудки и набиваю морду. Даже не жалею, и посрать на то, что меня за это могут уволить. Когда он перестаёт сопротивляться, то выкидываю его нахер в коридор как последняя псину. Закрываю кабинет на ключ изнутри.

Юля плачет, тихо, почти не заметно. Одежда порвана. Блять, что он с ней тут делал! Я подхожу к нему, она отходит назад. Снимаю пиджак, накидывая его на неё, и прижимаю к себе. Теперь она не сдерживается, ревёт на взрыв. Ей можно. Сейчас ей всё можно.

А я уничтожу этого подонка.

Глава 7. Юлия, Виктор

(Юля)

Сегодня мой день рождения, и он напрочь испорчен. Ночью на порог моей квартиры явился Тимур. Начал скандал, почему я не у него дома, за что он мне тогда скидывает деньги. А после ударил так сильно, что я была не в силах сопротивляться. Научился бить без синяков. До этого он ни разу не поднимал на меня руку. Что с ним стало за эти полтора года я понятия не имею.

После того удара случилось самое ужасное. Изнасиловал так, что я утром не могла встать с кровати. Его, конечно же, в квартире не было. Сбежал. Я отмывалась от этой грязи долго в ванной, пока не стала получать звонки от Сергея Викторовича.

Бежала через грëбаную боль во всём теле на зачёт. Сидела на банкетке через неё же. Хотелось рыдать, но в моей профессии нельзя показывать слабость, иначе подумают, что ты жалкий.

Пока я ждала в кабинете Виктора за результатами, места себе не находилась. Ходила кругами, кусала пальцы, лишь бы данная мразь под именем Тимур Захаров не явилась сюда. И это случилось! Он зверской хитрой улыбкой врывается в кабинет, закрывая его изнутри. Идёт на меня медленно, расстёгивая ремень на штанах. Я готова была уже выбросился из окна, но кабинет на пятом этаже. Да и смерть глупая.

Он хватает меня. Снова бьёт, кричит, называя непристойными словами, и силой меня берет. То, насколько мне было больно, тяжело передать словами. Куда тяжелее принять тот факт, что это увидел Виктор Аркадьевич и пару студентов.

Когда я немного успокоилась, рыдая ему в грудь, то отодвинула преподавателя, но он всё равно не отпускал. Наверное, единственное близкое мужское присутствие, которое мне приятно. Кроме родного папы, конечно! Он у меня на первом месте.

– Извини, ты не должен был это видеть и втянут в это.

– Расскажи мне всё, что он сделал.

– Это не твоё дело.

– Моё! Ещё как моё! Всего одно твоё слово, и я этого ублюдка больше нет в твоей жизни.

(Виктор)

Смотрю на неё уверенно. Я не дам ей сомневаться в своих словах и действиях. Не в моей компетенции не выполнять обещания, данные женскому полу. Меня по-другому воспитывали родители.

Юля кладёт свою ладонь мне на щеку. Большим пальцем гладит слегка появившуюся щетину. Небольшая улыбка появляется на уголках её губ. Не до бритья в последние дни. Конец декабря, как бы.

– Он изнасиловал меня. Два раза. Сегодня ночью и сейчас.

Её глаза на мокром месте, но сил у неё больше плакать нету. Не смотрит мне в глаза, в любые зоны моего лица, но не в глаза. Будто ей стыдно, за то, что произошло. Словно ощущает себя неверной мне, поэтому пытается отстраниться. Здесь нет её вины, зачем она тогда себя разрывает внутри.

– А ещё... – Она запинается, но внимательно смотрю на неё. – Сегодня мой день рождения.

Единственное, что я сейчас делаю - беру её лицо в свои руки, заставляя посмотреть мне в глаза. Делает Юля это, конечно, с неохотой, но смотрит. Смотрит с надеждой, что сейчас её не будут ругать. А я и не собираюсь. Не вижу смысла, когда девушка ни в чем не виновата. Как вообще можно поднимать на столько прекрасный пол руку. Только настоящие животные так поступают.

– Запомни раз и навсегда, ты ни в чём не виновата. Этот ублюдок лишится всего, что у него есть.

Она кидает в ответ несколько раз, соглашаясь с этим, и опускает голову. Вытираю её слезы. Из-за собственной гордости не уследил за этим выродком.

Целую её в лоб, она сжимает чуть ли не хруста рубашку на моей груди. Я достаю телефон и звоню своему помощнику, при этом не выпуская её тело из своих объятий.

– Быстро привези женской тёплой одежды на подобии свитера и джинсов размера, – я смотрю на неё, чтобы узнать размер. Она шёпотом говорит 46. – Сорок шестого размера. И живо отыскать Захарова. Мне нужно с ним повеселиться.

Отключаю телефон, а она смотрит на меня удивлёнными глазами.

– Ты что задумал?

– Всё в пределах разумного, кудряшка.

– Я тебе не кудряшка.

– Поставлю возле твоей квартиры на несколько дней охрану, для твоей же безопасности.

– Не стоит.

– Не упрямься, а прими как подарок на твой день. Завтра поедешь в больницу с охраной.

– Зачем? Не надо никакой больницы.

О-па, ожила! Снова сильную из себя строит. Что за привычка прятать боль? Мне ещё детей от неё воспитывать в будущем. Загнул, конечно, но я от своего не отказываюсь.

– Это не обсуждается.

Пока ожидаю своего помощника, Юля сидит на стуле за моим столом. Всё это время я разбираюсь в телефоне с приходящей мне информацией об этом ублюдке, заодно выбрал одежду для Романовой. На свой вкус, конечно, но под её стиль. Надеюсь, что ей понравится.

В тишине приходит сообщение ей на телефон. Через пару минут звук от видео, где друзья её поздравляют с дней рождения, исполнив перед этим странные строчки, но однозначно подходящие её натуре. Современные тренды они такие.

Ведь твоё тело убийца, а любовь пистолет.

Не пытайся влюбиться, если хочешь жить.

С телом убийцы, где любовь пистолет

В этой истории тебя ждёт хэппи-энд.

С дней рождения!

Она улыбается, смеётся. Это радует, что на душе становится легче. Но затем слушает голосовое, где не смотрят на произошедшую ситуацию, друзья готовы помочь ей, и вновь поздравления.

– Придурки, но любимые, – делает селфи со смешной рожицей и, судя по всему, отправляет им.

В дверь стучат. Это мой помощник. Особенная комбинация ударов, которую знают только мои люди. Открываю дверь и забираю пакет с вещами. На ухо тихо говорит, что нужного человека нашли и держат в «том самом месте». Оперативно. За это и обожаю своих людей.

Протягиваю пакет Юле, она удивлённо смотрит.

– Переоденься, – я разворачиваюсь, чтобы её не смущать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Вы так всех своих девушек одариваете?

Вернулся дерзкий язычок. Что ж, я соскучился. Улыбаюсь. Волшебная девушка.

– Даже если и так, то почему бы и нет. Всё при мне.

– Самовлюблённый Вы, Виктор Аркадьевич.

– Снова на Вы?

– Для профилактики, чтобы не натворить лишнего. Я всё, не стойте спиной к собеседнику.

Разворачиваюсь к ней. Со вкусом все-таки у меня проблем нет. Голубой свитер и серые джинсы. Выглядит просто, но в данной ситуации именно она украшает вещи.

– Хватит смотреть так, скоро дыру просверлите во мне взглядом.

– В клубе мне было дозволено данное преимущество, – подхожу к ней, но держу дистанцию на расстоянии вытянутой руки.

– Что было в клубе, было в клубе. Сейчас мы в консерватории, где такое не дозволено, учитывая то, что произошло пару часов назад.

– Всегда так быстро принимаешь ситуацию? – Этот вопрос мучает меня как раз последние пару часов.

– Делаю вид, что приняла.

Даже сейчас, где, казалось бы, подорвано её достоинство, старается быть сильной. Но что самое интересное, есть ли пик данной силы? Проверять не хочу, время само всё покажет.

– Куда хочешь пойти? Мой водитель отвезёт в любое место.

– Домой. Мне нужно побыть одной.

– Любое твоё слово закон, кудряшка.

Она игнорирует после слово тяжёлым вздохом. Забирает сумку и уходит.

Только после этого звоню снова своему помощнику, давая указ, чтобы мои ребята хорошенько поигрались с аморальным уродом Захаровым до моего прихода.

***

В «том самом месте» завораживающая атмосфера воспитывать несправедливость. Я сижу напротив побитого, стонущего и немощного тела муженька. Приятное зрелище, особенно когда эта мразь посмела дотронулся до девушки, которая принадлежит мне. Как бы иронично не звучало, но кудрявый зайчик почти в клетке, раз начинает ластиться.

– Скажи-ка мне, собака сутулая, на каком основании ты посмел дотронуться до моей девушки? – Голос на лезвие ножа, холодный и резкий. В руках играются с ножом, который прекрасно заточен.

А этот кусок мяса истерически смеётся, на что получает пинок в живот. Я показываю рукой своему человеку, что хватит. Пусть пока поживёт.

– Серьёзно думаешь, что я поверю, что она с тобой, – снова смех. – Её легче трахать, чем иметь как девушку. Гадкая и подлая шлюха.

Показываю рукой, что можно сделать очередной удар. Только в этот раз в лицо. Ничего, повоет и с таким.

– Что не скажешь о тебе, – я подхожу к нему и беру его за волосы, прикладывая лезвие ножа к его щеке. – Если хочешь хотя бы остаться живым, то советую исчезнуть. В ином случае все твои тайные делишки вылезут наружу. И тогда за решёткой уже тебя будут иметь.

– Не посмеешь.

Я швыряю его голову настолько сильно, что слышу хруст его носа об бетон. На лезвии остаются пару алый пятен.

– Я дважды не повторяю, ублюдок.

Встаю и иду к выходу, параллельно кидая в костёр перчатки с ножом, которые полностью в его крови. Отдавая приказ, чтобы вышвырнули его полностью голым на улицу.

Уже дома звоню своему человеку, которого оставил охранять квартиру Юли.

– Слушаю, господин.

– Как там она?

– Как привёз, то из дома не выходила. Сначала громко играла музыка, затем тишина.

– Позвони-ка ей.

В трубке слышу звук звонка, а затем как открывается дверь.

– Госпожа, тут Вас... – Пару секунд, и слышу уже любимый острый язычок, который на деле достаточно мягкий и влажный. – Вот что тебе от меня надо? Могу я спокойно выспаться, а? Что ты меня дергаешь уже через своих людей? Тебе заняться нечем?

– Слишком много вопросов за раз.

– Тогда не звони сюда. Всё, гудбай, май тичер, – и звонкий хлопок дверью.

– Ладно, Валера, побудь там ещё немного, скоро твоя замена приедет.

– Слушаюсь.

После иду в ванную. Эмоционально тяжёлый день. От переживаний за студентку до беспокойства за любимую девушку. Всё в одном лице. С ума сводящем.

Под струями прохладного душа вспоминаю вновь её стоны в ту ночь. Сладкие, обрывистые. Её бёдра, которыми она активно двигала в такт моим пальцам. А какая у неё кожа бархатистая. Хочется всё больше трогать и трогать, сжимая её ягодицы и грудь. До последней я когда-то точно доберусь…

Пока вспоминаю её каждый изгиб тела с мелодичными и звонкими стонами, то кончаю. С каждым разом всё сложнее себя сдерживать возле неё. Давно бы оттрахал во всех позах, но эта её необычность останавливает меня.

Глава 8. Юлия

Просыпаюсь от того, что кто-то трезвонит мне в дверной звонок. Давненько меня так не вырывали из царства Морфея. Оно и не удивительно. Вчерашний был слишком насыщенным на эмоции и физическую активность. Больше удивляет тот факт, что я спокойно принимаю этот факт. Не истерю, в угол не забиваюсь. Или успокаивает сам момент того, что Виктор всё порешает? Но я ведь ему, по сути, никто, зачем такие жертвы? Его мужественность и решительность меня подкупает.

Открываю дверь и вижу одного из людей Виктора. Вот кто трезвонит как ненормальный… Срываться на него не вижу смысла, он выполняет свою работу.

– Госпожа Юлия, извините, что разбудил Вас, но Виктор Аркадьевич просил предупредить Вас, что через сорок минут у Вас приём у врача.

– В смысле?

– Я могу пересказать Ваш вчерашний день, если Вы ещё в состоянии шока.

– Не надо, и так прекрасно всё помню. Дай мне тридцать минут. Довезёшь с ветерком.

Он кивает, а я закрываю дверь. Начинаю на скорую руку принимать ванну, сушить волосы, одеваться. Замазываю только круги под глазами и зализываю брови гелем. И, конечно, один единственный бутерброд второпях залетает в мой рот.

В больнице медсестра проводит меня к нужному кабинету, прося подождать, т. к. у врача сейчас пациент. Охрана, конечно, от меня не отходит.

Пока летаю в своих облаках в целях скоротать время ожидания, слышу, как чьи-то туфли быстро стучат по плитке больницы. Поднимаю голову, а это Виктор со своей охраной на ходу снимает пальто.

Сказать, что я в шоке - ничего не сказать. Что он тут забыл? Особенно в отделении женской консультации. Но до чего же он красивый. Этот аккуратный профиль лица, волосы зализаны. А глаза… Смотрят в упор на меня. Резко отвожу взгляд, чувствую, как щёки наливаются лёгкой краской.

– Какими судьбами, Виктор Аркадьевич? Вроде у Вас нету ничего из существующего женского организма в Вашем, чтобы Вы были здесь. Или решили в свою жизнь добавить краски в виде смены...

– Краски могут быть только в виде тебя. Я с тобой на примере иду, - перебивает меня, что становится смешно.

– В смысле? В этом же нету необходимости.

– Он тебе не сказал, что ли? – Смотрит на охранника, который со мной с самого утра.

– Думаю он принял тактику, что если бы сказал мне, то я точно сюда не приехала, – разваливаюсь на спинке дивана. – Так что нет никакого смысла его отчитывать.

– Защищаешь его?

Что это? Нотки ревности? А мне это нравится. Из кабинета выходит пациентка, что резко пугается такого количества мужчин в чёрном. Да я б тоже испугалась, но не в том состоянии. За ней выходит женщина в медицинском костюме. На вид добрая, по ней прям чувствуется, что обожает свою работу. И больше, скорее всего, беременяшек.

– Витя, ты ко мне?

– Конечно, привёл одну мадам. Как и обещал.

Она смотрит на меня, и в глазах резко появляется жалость. Или это не она? Я смотрю на этого богатенького. Понятно. Всё ей рассказал.

– Ну милая, пойдём, – обращается женщина уже ко мне.

Поднимаюсь, смотрю на Виктора с тем самым взглядом злой "обиды". Поправляю воротник его чёрной рубашки.

– Не истери как мальчишка. Ревность будешь показывать в другом месте и другой бабе.

Делаю в воздух лёгкий чмок губами, разворачиваюсь и захожу в кабинет. Он аж дышит мне в спину. Буквально вспоминаю тот самый мем «Лев влюбился в овечку». А мне доставляет удовольствие держать его на некой привязи. Усаживаемся с ним вместе по разные стороны от стола врача.

– Юлия, – радостный голос врача слегка сбивает в толку. – Меня зовут Елизавета Вадимовна. Я в курсе произошедшего с тобой, но, пожалуй, уточню пару моментов. После было жжение? Кровь? Может ещё что-то?

Я даже не удивлена тому, как легко и без стеснения она задаёт эти вопросы при Викторе. Собственно, мне тоже скрывать нечего. Мне двадцать шесть лет, ноги перед врачами достаточно раздвигала. А он если так хочет слушать всё подробности, то пускай.

– Жжение есть при мочеиспускании. Крови как таковой не было. Мне больно сидеть, ходить полегче, но тоже то ещё испытание. Меня по-разному имели, я мало что помню. Но в области матки тяжесть.

– Скорее всего, процесс был слишком жестоким. Входили в тебя полностью до основания. Я посмотрю тебя под микроскопом.

– Как Ваша душа желает, лишь бы я не отключилась у Вас в кресле от боли.

– Этого не будет. Пойдём, – она уводит меня за ширму. – А ты, сиди и не рыпайся, – обращается уже к Виктору.

Сам осмотр для меня проходит менее болезненным, чем я ожидала. Думала буду в буквальном смысле орать от боли. Но судя, по положительному лицу врача, я отделалась лишь «ушибами».

Она оставляет меня за ширмой, чтобы я привела себя в порядок. А сама идёт к столу, но я автоматически прислушиваюсь и не зря. Она переходит на шёпот с Виктором.

– У неё очень нежное тело. Поэтому ты с ней, в будущем, будь помягче. Есть небольшие повреждения мягких тканей, но в целом всё шикарно. Организм быстро восстановится.

– А... Ну... Там. – По голосу было понятно, что он замялся. – Ты поняла.

– Всё нормально с маткой, максимум отходит от сильного физического воздействия. А вот, что на счёт беремена она или нет, пока трудно сказать.

Я к этому времени уже оделась и выхожу из ширмы, садясь на прежнее место.

– Милая, раздражение всё-таки есть, поэтому пару деньков пользуйся этим, – она протягивает мне лист с названиями лекарств. – Там всё подробно расписано. Организм у тебя крепкий, по анализам....

– Анализам?

– Ты совсем недавно сама лично посещала гинеколога, вот смотрю результаты. Тебя точно ничего не беспокоит в обычной жизни?

– Да всё супер, цикл правда периодически скачет, но постоянно говорят, что это гормоны. Хотя они в норме. Поэтому сваливаю всё на нервы.

– Тебе ж двадцать шесть, поэтому долго не засиживайся. Поняла?

– И Вы туда же? Он Вас подговаривает?

– Нет, это рекомендация от врача. Если заметишь изменения в течении двух недель, то сразу беги ко мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– На аборт. – Сразу же ставлю всех присутствующих перед фактом. - Вынашивать ребёнка от того подонка я не буду. Фу нет, мне аж мерзко. Даже не смотрите на меня так.

– Уверена?

– Безусловно.

Я не сразу поняла, что этот вопрос задал Виктор. Он весь приём молчит, только слушает. И, что удивительно, мне данная позиция его понятна. Не лезет хоть в наше женское. Да и смысл? Помогать в воспитании собрался? Что-то мало в это верится.

– А если больше не сможешь родить? – Вот это уже спрашивает врач. – Риск высокий, хотя ты девочка крепкая.

– Я знаю свой организм. Если он что-то не принимает, из меня это выйдет любым способом. Поэтому тут лучше не сопротивляться. Тоже самое работает в обратную сторону.

– Отговаривать не буду, вижу, что настроена серьёзно и без шага назад. Поэтому звони, мой номер нам указан.

– Спасибо, – я улыбаюсь ей. – А ты встал и пошёл за мной, волк недоделанный.

Выхожу из кабинета, он снова дышит мне в спину. Что ему не нравится? Не до веселья мне. Дочитываю рекомендации врача, чтобы примерно знать степень повреждений моего женского цветка.

– Юля, – аж рычит в спину, я игнорирую. – Юлия, – его злость поднимается. Только на что он злиться не пойму, вроде как я жертва.

– Что? – Поворачиваюсь к нему, складывая бумажки.

– Правда будешь делать аборт, если...

– Да. Я правда не хочу иметь ребёнка с генами от того идиота.

– Но он же будет и твоим тоже.

– Я не прощу себя, если оставлю его. Это настолько низкое унижение, что легче вместе с ребёнком под нож лечь, чем всю оставшуюся жизнь себя мучить.

– Ладно, твоё решение.

– А какое тебе дело вообще? Ты вообще должен быть сегодня на работе. Только ходишь и прохлаждаешься.

– Ты голодна? – только хочу сказать ему «нет», как обрывает на полу выдохе. – Не смей врать, знаю, что не ела.

Он берет меня за руку и направляет к выходу. Хоть пальто дал надеть, и на том спасибо.

***

В консерваторию после последнего прослушивания не возвращаюсь. С Виктором после ресторана не вижусь. Попросила его убрать охрану, чтобы мне было хоть как-то свободнее.

Сегодня тридцать первое декабря. Планировала отмечать с друзьями, но отказала им. Всё же не отошла ещё от недавней ситуации, ведь прошло всего три дня. Поэтому праздновать я не планирую.

На часах почти обед. Раздаётся дикий стук в дверь, одновременно звонят в звонок. Меня накрывает паника, страх. Стук сердца раздаётся по всему телу. Бьёт в виски, затуманивает разум. Я очень тихо подхожу к входной двери и смотрю в глазах. Там стоит Тимур с каким-то парнями.

Я автоматически закрываю рот, чтобы не выкрикнуть. Я тихо и медленно проворачиваю ещё раз всё замки. Тишина! И снова звонок со стуком.

– Мразь, я знаю, что ты там! Открывай!

Я убегаю в самую дальнюю комнату, закрываясь на замок. Прячусь в потайное помещение в шкафу, которое сделал мне папа. Он предвидел, что популярность и деньги доведут до такого Захарова. К тому же я единственная дочь, конечно, он будет меня опекать по максимуму.

Трясущимися руками включаю телефон и со слезами на глазах нажимаю на контакт Виктора Аркадьевича. Гудки... Слишком долгие. Сброс. Звоню снова. И только на третий раз он берет трубку. Мой голос дрожит, но я говорю как можно тише. Заикаюсь, потому что стуки в дверь накаляют страх.

– Витя, я готова быть твоей, только помоги, спаси меня, – мне начинает не хватать воздуха. – Он здесь с мужиками, ломится в дверь.

– Еду.

Я не знаю сколько прошло времени. В телефон я больше не заглядывала, выключила звук на нём. Слезы текут, тело трясёт, рот держу закрытым рукой.

Слышу, как дверь входная всё же открывается. Звук был резкий, звонкий. Значит взломан замок. Он меня ищет, орёт, словно надрывает свою певчую глотку. Переворачивает всё на своём ходу. Я этого не вижу, а разум рисует такие насыщенные картинки, что дыхание вправду замирает.

Выстрел. Я задержала дыхание, моля сердце не стучать так громко. Ещё один выстрел. По звукам всё похоже на драку. А потом тишина… Захарова и тех мужиков не слышно.

– Юля! Юля! – Голос Виктора. В нём буквально всё - гнев, ревность, переживание.

Он ищет меня, а мне страшно. Его шаги широкие, резкие, уверенные. Я боюсь сделать хоть какое-то движение. Он звонит мне. Я понимаю трубку.

– Юля, ты где!

– В шкафу.

Нахожу в себе силы хотя бы выйти из этого тайного укрытия. Когда я уже выхожу из шкафа, он заходит в комнату. Чуть ли не бежит ко мне. Обнимает, так крепко, что я возвращаюсь в реальность, когда слышу учащённый стук его сердца. Гладит по голове, вытирает слёзы с моего лица. Хочет поцеловать, но не решается.

– Ты точно в порядке? – Киваю. – Теперь всё будет хорошо.

Прижимает к своей тёплой груди, целуя в макушку. Мои пальцы держатся крепко за его кофту на талии. Сейчас мне страшно и спокойно одновременно. И слёзы походу уже от счастья.

Глава 9. Виктор

Её звонок разбудил во мне зверя. Хищника, который готов сделать всё, лишь бы его самка была в защите. Бросаю всё, поднимаю своих людей на уши, срываюсь к ней. То, как я давил на газ, превышая скорость, мне вспоминать не стоит. Кровь кипит, руль сжат с такой силой, что готов вырвать с корнем.

Охрана без проблем входит в её квартиру. А это означает только одно – этот ублюдок уже там. И не один, а с непойми кем. Приказываю делать всё что угодно с ними, лишь бы обездвижить. Два выстрела в ноги по двум незнакомым мразям. Захаров сразу стих. Превратился в жалость, в которую не трудно плюнуть.

Когда он на последнем вдохе на меня смотрит, в его взгляде столько желчи, что с такой силой ему врезаю в рожу и не жалею о прекрасном хрусте в его челюсти. Он отключается. Мои люди знают, что в таком случае делать. Помощник уже выполнил свою работу. Теперь жизнь этих троих пойдёт ко дну и будет только хуже.

Со мной остаётся человек пять. Точно не соображаю в этот момент. Меня волнует другое - где Юля. Ищу её по квартире, кричу. В груди болит. Не хочу верить в тот факт, что с ней успели что-то сделать.

Она отвечает на звонок. Я чуть ли не бегу в её спальню. Вижу её. Заплаканная, еле стоит на ногах, растрёпанная. Такая простая, домашняя, но целая, нетронутая. И… любимая.

Прижимаю её к себе настолько сильно, словно боялся потерять раз и навсегда. Опять ей пришлось пережить этот ужас.

Хватит! Не отпущу её. Пусть хоть возненавидит. Я не могу так больше. Мне нужна она рядом. Нужно знать, что с ней всё хорошо, что она в безопасности. И сейчас только я могу ей это дать.

– Всё хорошо? – Она кивает, её глаза говорят «спасибо». – Теперь всё будет хорошо.

Не сдерживаюсь и впиваюсь в столько желанные губы. В груди теперь сопротивляются разные чувства, но радость точно доминирует, ведь она принимает поцелуй. Моя кудряшка... Маленькая, хрупкая, нежная.

– И как мне теперь тебя называть? – Вдруг тона спрашивает, когда отходит от лёгкого смущения.

– Ты про что?

– Про наши с тобой временные отношения.

– А как ты меня назвала по телефону? – Я хитро улыбаюсь, а она пытается увернуться, лишь бы не говорить, но я её не отпускаю. Смущается.

– Витя.

– Вот так и называй.

В комнату входит один из моих подчинённых.

– Виктор Аркадьевич, всё выполнено.

– Отлично, тогда можете ступать.

Я при отпускаю хватку на талии Юлии. Она это улавливает и отодвигается. Смотрит на то, как в коридоре мои люди кланяются и собираются уходить.

– А ну стоять! – Вот это властный голос. Я аж ахуел! Мои люди останавливаются. С каких пор, они её подчиняются? Точно, я ж приказ отдал. – Я, конечно, всё понимаю. Но разуваться Вас не учили? Находили тут по паркету. Взяли в руки ведра с тряпками и отмывать пол.

Я смеюсь, парни в шоке. Но тут мне прилетает удар в грудь, да ещё и не слабенький. Неожиданно!

– А ты чо ржëшь? Тебя это тоже касается. Особое приглашение нужно? Так что бегом, чтобы я видела, как у вас пятки сверкают.

Что могу сказать... Я действительно в ахуе! Без пяти минут моя девушка, а уже командует. Ладно моими людьми, так ещё и мной. Куда деваться, пришлось корячиться и мыть все полы у неё дома. Зато в постели меня слушаться будет. Вот он закон счастливой и гармоничной семейной жизни.

А она ходит, проверяет. Всем говорит, чтобы на второй раз ещё промыли. Вот она проходит мимо меня. Я поднимаюсь и одним быстрым движением притягиваю к себе. На её лице шок.

Моя рука заползает под её пижамную рубашку. Вдыхаю запах её волос. Слишком соблазнительно она выглядит в строгом и злом виде, короткие шорты на её бёдрах заставляют мой член напрягаться.

– Когда оплачивать должок будем? – Дышу ей в ухо, а она брыкается, хочет убежать. – Я ведь тоже могу покомандовать.

Она поворачивается голову. Взгляд как тогда в кабинете, когда узнала об моём условии в качестве оплаты за оркестр.

– Совсем с ума сошёл? Пока полы не вымоете, даже не смей об этом думать. Так что марш, у тебя ещё второй заход.

Приходится отпустить столь обворожительную леди, которая прямиком направилась к своей кровати.

Через минут десять парни всё за собой убрали и встали перед ней как по струнке смирно. Я начинаю ревновать.

– Госпожа, мы всё.

Она подрывается с места, гуляет по всей квартире, оценивая работу. Смешная такая, под нос себе что-то напевает.

– Отлично.

– Разрешите идти?

– А кушать не будете?

Пять глазных пар расширяются за секунду, а затем эти глаза смотрят на меня. Да я сам в таком же положении. Что это с ней?

– Вот что вы на этого обормота смотрите, а? Своего мнения нету? Вы голодные или нет?

Молчат, боятся. Конечно, они ж у меня в полной строгости. А Юля сейчас их расслабит, задобрит, а мне потом навёрстывай эти секундную доброту.

– Алë, на меня смотрим. Мне ваше мнение нужно, а не вашего господина, – последнее слово она кривляет, смотря на меня. – Ты им на меня смотреть что ли запретил? – Отвожу взгляд, потому что это правда. – Окей, не смотрите, но ответ я жду.

Они все поглядывают на меня. В итоге делаю незаметный кивок головой, что можно спокойно ей ответить. И эти мерзавцы всё отвечают положительно. Жить что ли им надоело? Она им не... Готов аж разорвать их. Но они мне нужны, уж слишком хорошо работают.

Стоп! Она улыбается? В ней столько неожиданной радости появилось после их согласия. Толкает парней на кухню, командуя садиться за стол. Достаёт из шкафа шесть тарелок, накладывает…Борщ? Признаться честно, аромат божественный. На вкус – хочется добавки.

Парни даже ждали, пока я первый есть начну. Без приятной корчащегося лица Юли не обошлось на это. Слишком мило. Не думал, что она будет кормить... Ладно меня, но ещё и моих людей. Слишком доброе у неё сердце, не смотря на холодную натуру.

– Если хотим добавки, то смело говорим.

Кричит из какой-то комнаты, походу улеглась на диван. Неужели ещё больно... Собственно, чего я спрашиваю сам себя, её тело само говорит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Начинает играть приятная мелодия. Зазвонил ей телефон. Прибегает обратно на кухню. Её уголки губ приподнимаются. Улыбается она только так в двух случаях – друзья, родители. Заметил за четыре месяца преподавания. И видимо, когда кого-то кормит.

– Привет, мамуль. Окей.

Она убирает телефон от уха и походу включает камеру.

– Доча, думаю ты и так всё понимаешь. Мы не приедем, – голос её мамы такой звонкий.

– Я слишком хорошо Вас знаю. Если бы вы собирались, то приехали бы за неделю. К тому же, я не расстраиваюсь. Тут других забот полной, не до праздника.

– У тебя что-то случилось? – Голос её отца, в котором пропитан весь болезненный опыт жизни. но почему он такой знакомый?

Юля тяжело выдыхает и через силу говорит, что всё нормально.

– Юлька, не ври. Этот гондон все-таки добрался до тебя?

– Даже если и так, то это уже произошло. Но всё обошлось, правда.

Зажимается, даже собственным родителям. Ощущаю всём телом её напряжение. Ей неприятно, значит не отошла ещё.

– Так, захлопнись. Сам отдельно потом с ней поговоришь, видишь же, что ей неприятно, вот и будет давить. – Ругается её мама на своего мужа, что меня заставляет улыбнуться. – Милая, ты главное держи нас в курсе, ладно?

– А ему уже кто-то всё перекрыл. Быстро, – чуть ли не перебивает голос мужской голос женский.

– Да ты закроешься или нет. Как старый дед, бу-бу-бу бу-бу-бу.

– А что? Теперь у неё куда больше опасности, чем было до этого.

– Ты невыносим.

– Но при этом ты его любишь уже почти сорок лет, - улыбается своей маме.

– А кто его кроме меня полюбит? Кому он нужен в таком возрасте?

– Я вообще-то в самом расцвете сил, даже помолодел, - приятный бас.

– Кто тебе такое сказал? Твой Егорка? Не верь ему.

Что за Егорка? Я с удивлением смотрю на Юлю, наши взгляды встречаются. Она показывает рукой, что это не то, что я думаю. Хотя в её взгляде тоже достаточно шока.

– Нет, твоё тело сегодня ночью.

И её глаза округляются ещё больше, голова сразу же разворачивается к экрану телефона.

– А можно меня в вашу любовную жизнь не посвящать? Я и так знаю, что у вас всё супер.

Тут парни смотрят на неё и жестом показывают, что хотят добавки. Она кладёт телефон на кухонный гарнитур так, чтобы в камеру не попадалось наше мужское сборище. Забирает тарелки и снова накладывает. Затем смотрит на меня, спрашивая глазами, нужна ли мне добавка борща. Конечно, нужна! Я последний раз такой вкусный борщ ел только в бабушку в деревне. Как чеширский кот протягиваю ей свою тарелку. Она цокает наигранно, но накладывает и мне. Чертовски возбуждает.

– Милая, ты не обращай на этого старика внимания. У него крыша уже поехала. Привёз меня в горы, постоянно таскает на лыжах кататься. Еле выпросила в ресторане сегодня посидеть.

– В горы? – Она отдаёт мне мою тарелку, а сама ставит телефон, но своим телом закрывает задний фон. – Ты ж вроде как раз и хотела туда, что тогда не нравится?

– Слишком много на лыжах катаюсь, – замечаю, как она ей подмигивает, а я поперхнулся, ведь понял о чём говорит её мама.

– А что тебе ещё для счастья нужно, любовь моя.

– Доча, он вообще разучился ухаживать за дамами.

Наблюдаю, как Юля достаёт из холодильника банан. В голове сразу неприличные мысли возникают. Уж сильно я изголодался по женскому телу, в частности по её. Ходит тут в пижаме с короткими шортами. Аппетитные бёдра, которые приметил ещё в клубе. Запретный плод всегда сладок.

– Папа! – Ох уж эти игривые нотки строгости в её голосе.

– Юлька, даже не начинай.

– А пожалуй, я начну, – я резкий стук ножа и банан разрезан на пополам. Парни аж вздрогнули. Когда женщина злая, да ещё с ножом в руках – кое-что поджимается. – Мама, мотай головой.

Краем глаза замечаю наконец-то её отца. Седой мужчина лет шестидесяти. С лёгкой щетиной. Одет настолько элегантно, с иголочки, что даже я ему позавидовал. Чувство вкуса у этой семьи как скрытый талант.

– Цветы дарит? Подарки дарит? Вкусностями балует? В рестораны водит? – на все вопросы её мама кивает положительно. – Так, про интимную жизнь спрашивать не вижу смысла.

– Вот тут перегибает, – сразу отвечает её мама.

– Сковородка и нож твои лучшие друзья, мама. Теряешь хватку. – Юля кусает банан, а у меня автоматически появляется неприятное давление в штанах. – В кино водит? Театры?

– Нет.

– Вот где собака зарыта. Надо разнообразие. Сходите на дискотеку хоть какую-то. Прогуляйтесь по парку. Я понимаю, что наслаждаться друг другом во время езды на лыжах супер, но это надоедает.

– Докатился. Родная дочь учит как ухаживать за её мамой.

– Папа!

– Ладно, будет твоей маме разнообразие.

– Вот же ж ненасытный старик, – её маме бъёт по плечу своего мужа. Интересная картина.

Юля поворачивается к нам. К этому моменту мы всё съели.

– Пирог будете? А то пропадёт.

– Да! – парни радостно отвечают. Не наелись что ли? Загоняю ведь их потом.

Она достаёт на этот раз из холодильника пирог, который пах просто божественно. Ставит на середину стола и кому-то из парней вручает нож. Затем ставит кружки и разливает всем чай.

Откусываю кусок пирога. Прохладненький, но в этом и весь его шарм. Я не выдерживаю и издаю стон наслаждения. Это ж нужно было запасть на красивую кудряшку, которая божественно готовит.

– Что б от пирога ничего не осталось.

Разворачивается обратно к родителям, а те сидят в шоке, ведь увидели нас. Не доглядела Юля за телефоном.

– Я не поняла. Это что табор? Ты чем там занимаешься? Юля!

– Кормлю мальчиков, – Она указывает на нас. Парни смущаются, но с полными ртами кивают в знак приветствия.

– Алина, утихни. Доча, а самый крайний возле окна случайно не тот мужчина, что в тот вечер помогал тебе спуститься по лестнице?

Она смотрит на меня, я на неё. С набитыми щеками и удивлёнными глазами. Её это умиляет, а меня настораживает. Что она скажет, интересно.

– Нет, не он.

– Я ж всё равно узнаю.

– Твоё право, пап. Если и он точно такой же как тот еблан, я за себя не ручаюсь.

– Вот здесь уже точно всё нормально. Не начинай! Скоро вместо тебя у меня давление поднимется.

– Милая, а что будешь делать хоть на каникулах? – вновь затыкает своего мужа мама Юли.

– Не знаю... Хотелось бы в театр, но я там столько раз была...

– Но ты была как участник оркестра, а как зритель всего пару раз.

– Причём по блату. Сходила бы на Щелкунчика или Лебединое озеро.

– Лебëдушку зимой не ставят, мам. Щелкунчик заезженная тема.

– Каток?

– Однозначно нет.

– Может её к лошадям отправить? Она их любит.

– Андрей, ты совсем дурак?

– Да, пап, ты дурак. Не хочу я к лошадям зимой. Сейчас морозы начнутся. И вообще, наслаждайтесь-ка вы своим отдыхом, а в мой не лезьте. У меня депрессия. Всё! Пока!

Она отключает звонок, засовывая последний кусок банана в рот. Разворачивается к нам. Видит пустую тарелку от пирога.

– Отлично, – проговаривает она жуя и встаёт за одним из парней, начиная гладить его по волосам.

Парни аж затаили дыхание, больше всего страшно стало тому, к кому Юля прикасается. Всё мои люди прекрасно знают, что к моему лучше не прикасаться. А тут наоборот. Боятся слово сказать.

– Теперь встали и посуду в посудомойку.

Она коленом нажимает на дверцу встроенной посудомойки. Парни аккуратно всё складывают, прям отличная командная работа у них. А всё смотрю на ноги Юли. Оторвать взгляд от них не могу.

– Теперь можете ступать, работяги.

Они кланяются и действительно покидают квартиру. Становится аж легче дышать. Юля в это время включает посудомойку. Стоит ко мне спиной. Тихо подкрадываюсь к ней и прижимаю к себе, чуть ли не впечатываю в кухонный гарнитур. Из её уст вылетает тихий стон.

Глава 10. Виктор

Я тихо подкрадываюсь к ней и прижимаю к себе, чуть ли не впечатываю её тело в кухонный гарнитур. Гуляю руками по её талии, медленно поднимаясь вверх под её шёлковой пижамной рубашки. Член снова начинает подавать признаки шаловливости.

Тяжело дышу, глотаю её аромат. Обжигаю своим горячим воздухом её шею, подбираясь к мочке уха. Перехожу на робкие влажные поцелуи по телу. Мне буквально хочется иметь её тело.

Юля начинает поддаваться. Её дыхание сбивается, иногда выпуская из блаженных уст сладкие, тихие и сбивчивые стоны. Придерживаю своим нависшим телом её, так как она начинает терять опору в ногах. Под пижамной рубашкой всё это время не было лифчика. Сразу же хватаю ей свободную и упругую грудь, сжимая между пальцами набухшие соски.

Из её уст вырывается беспомощный стон. Упирается руками о стол, слегка прогибаясь в спине. Покусывают её шею, играясь с твёрдыми сосками. Начинает двигать бёдрами, что меня заводит окончательно. Двигаюсь с ней в такт. Вожу круги вокруг ореол, затем оттягиваю соски.

С каждым её стоном я усиливаю ласки и движения бёдрами. Стоны учащаются, в помещении становится жарко. Нас отрезвляет писк посудомоечной машины, с которым одновременно я делаю резкий, как будто, финальный толчок, а она вскрикивает, откидывая свою голову мне на грудь.

Разворачиваю её к себе, сразу же усаживая на стол, раздвигая её ноги, устраиваясь между ними. Член через ткань штанов прямо трётся об её промежность сквозь тонкую ткань шортов. Смотрю в её глаза, в которые возвращается трезвость. Она упирается руками в мою грудь. Оба дышим сбивчиво.

– Запомни свой секс-настрой, кудряшка. Ты едешь ко мне.

Чуть ли не рычу в её губы, которых касаюсь, дразня. Слишком сладко выглядит, невинно. Это меня в ней и цепляет.

– Меня кружит, будто сейчас стошнит.

Конечно, резкий скачок возбуждения. Давно у неё не было хорошего секса, раз такая жажда мужских ласок. Мой взгляд только на её глаза. Рукой вытирая её испарину на лбу. А она уже ластиться к моей руке. Сколько этот голод у неё длиться?! Исключая, недавние события.

– Кудряшка... – Она мычит. – Сейчас или терпим до дома?

– Дома.

Отхожу от неё и ставлю на ноги. Пошатывается, но даёт знак, что всё норм. И направляется к себе в комнату.

Через время выходит в светлых узких джинсах, белой майке, сверху которой крупной вязкой чёрный свитер. Замечаю выпирающий край кружевного белья. Точно недотрах!

– Я к тебе надолго или как? – Она появляется на проходе кухне, в которой я сижу за столом и разбираюсь с предложениями по работе. Собирает волосы. Ей не идёт, но выглядит с ума сводяще. – Просто мне нужно понимать, брать базовые вещи или нет.

– Напиши список, всё это будет уже через час у меня.

– Ладно.

Через пять минут мне прилетает сообщением список. В котором больше косметики, чем всего остального. Леди... Отправляю его помощнику.

Стоим в прихожей, уже готовы выходить, как она убегает и возвращается с таблетками.

– Что это?

– Противозачаточные. А что?

– Давно их пьёшь?

– После того случая. Раньше в этом не было необходимости. И твоя тётя их одобрила, в целях безопасности. Ну всё, пошли.

Смотрю на неё. До чего же милая. Хочется целовать, но сдерживаюсь, иначе поймёт не так. Или сам начну думать, что в неё влюбляюсь. Но ведь это факт, который я отрицаю и принимаю.

***

Едем в мою квартиру. Купил её сразу же, не задумываясь. Закрытая, огражденная территория. И что самое главное - тихая. Двухэтажные апартаменты, вид на реку с панорамными окнами.

Заезжаю на подземную парковку. Краем глаза замечаю, как лицо у Юли в полном удивлении. Скорее всего, от масштабов моего комфорта жизни.

Выходим и направляемся к лифту, который сразу же открывается в квартиру. Она аж сделала шаг назад.

– Ты чего?

– Это что за магия? А где коридор? Вот так сразу вход в квартиру?

– Я думал, ты уже успела загуглить этот ЖК.

Она разувается на ходу. Как по-свойски, будто здесь живёт. Проходит внутрь, разглядывая всё, но уже с открытым ртом и запрокинутой головой.

– Мать моя женщина, это сколько бабла здесь... –Подходит к лестнице, которая ведёт на второй этаж. – Ещё скажи, что здесь есть бассейн, всякие сауны или спортзалы.

– Да, Вы абсолютно правы, – раздаётся женский голос моей домработницы.

– Аааа! – Кричит Юля. Смотрю на это всё с первого этажа и улыбаюсь как дурак.

– Я Любовь Анатольевна, держу данный дом в порядке.

– Юля, приятно познакомиться. Можно на ты, не надо официальностей.

– Хорошо.

– Любовь Анатольевна, Вы на сегодня свободны, если всё выполнили.

– Да, Виктор Аркадьевич, я всё проверила, ужин приготовила.

– Благодарю.

Через несколько минут домработница покидает квартиру. Остаюсь я и Романова. Она всё ещё гуляет по квартире. Изучив весь второй этаж, спускает вниз. Находит гостиную.

– Рояль? – Яркий удивлённый крик аж прорезал мой слух. Юля подбегает в инструменту.

Сижу на огромном диване, запрокинув голову назад. Хочется хотя бы на мгновение расслабить тело, чтобы оно обмякло, растеклось. Время почти одиннадцать вечера. Стучу рядом с собой по дивану, приглашаю её к себе. Она покорно это выполняет.

– Ты какой-то бледный, – прикладывает свою руку ко моему лбу.

– Доводишь старика...

– Это твой выбор.

Действительно. Это головная боль в виде моей студенты только моя проблема. Приподнимаюсь. Убираю волосы с её плеч, оголяя шею, и начинаю её массировать. Женское тело сразу же поддаётся, но она себя сдерживает. Зачем? Сама же хочет...

Приближаюсь к ней, слегка нависаю над ней. Вновь вдыхаю аромат её сладких духов. Носом касаюсь её кожи, дразня себя и её вместе. А дыхание то у неё начинает сбиваться, кулачки сжимаются.

Кладу руку на её талию, слегка сжимая. Вот уже и первый рваный выдох. Медленно опускаю руку к её бедру, причём надавливаю и сжимаю его. Провожу дорожку поцелуев от шеи, вдоль плеча к ключице. Глазки закатывает, губы приоткрыты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Кудряшка, – чуть ли не сам со стоном произношу, а она поворачивает ко мне лицо. Приближаюсь к нему. Эти яркие голубые глаза, маленький носик, пухлые губы, которые пересохли. Смотрю на них, желание увлажнить их пьянит разум. – Расслабься.

Юля дотрагивается до моей щеки, поглаживая появившуюся щетину. Наши лица на столько близко друг к другу, что губы буквально касаются под горячим дыханием. Проводит языком по своим губам, нарочно касаясь моих.

Чертовка! Впиваюсь пальцами её бедро, которые буквально вплотную возле её заветного места. Всё ещё сдерживается, но и скулит.

– Расслабься, – уже более настойчиво произношу.

Наши рваные вздохи соединяются в одном ритме, и я впиваюсь в её губы. Понятия не имею, чем она может свои губы, но от этого они становятся ещё вкуснее. Перехожу на лёгкую грубость, слегка покусываю её язычок. Мерзавка, хихикает прямо мне в рот.

Опрокидываю её тело на диван, придавливая свои сверху, настойчиво размещаясь своими бёдрами между её, что заставляет раздвинуть их довольно неприлично. Её щёки порозовели, но мой рот она не отпускает. Готова всю душу высосать что ли?

Рукой тянусь вверх к её груди, другой к застёжке на джинсах. И только начинаю их расстёгивать, как она хватает и останавливает мою руку.

– Что такое? – Воздуха катастрофически не хватает в лёгких.

– Давай не на диване... – В глазах столько мольбы, что да - меня это подкупает снова и снова. В очередной раз слушаюсь её.

– Тогда в ванной. Чтоб пришёл, была раздетая.

– Но...

– Тшшш.... Теперь моя очередь командовать, – делаю умышленный толчок своими бёдрами в её промежность, на что слышу рваный звонкий стон.

Юля сразу же меня отодвигает и убегает в ванную на втором этаже. Даже если попытается закрыться, у неё это не получится. Выжидаю пару минут, а затем прямо по её следам следую к месту назначения, снимая на ходу рубашку.

Захожу, а она стоит на против зеркала в одном кружевном лифчике и джинсах. Так дело не пойдёт. При ней расстёгиваю ремень от брюк и вынимаю из петель. Её глаза округляется ещё больше. Её взгляд плавно двигается от моей груди к бёдрам. Смотрит на всё через зеркало, даже рука остановилась, которой она поправляла свою яркую красную помаду.

Хочет развернуться, но я подхватываю её на полуобороте и впечатываю в туалетный столик, лицом к зеркалу. От кивнув ремень куда-то в сторону, который раздался звонком хлёстом об плитку. Она дёрнулась. Бояться ей нечего, ведь силу применять не буду. Лишь приятную грубость.

Кончиками пальцев прохожу от плеча и вниз по рукам, создавая море мурашек по её телу. Затем одним незаметный движением и её джинсы уже спущены вниз, открывая вид на кружевные трусики. Подготовилась. Но меня вновь ударяет воспоминаниями в ту ночь клуба, когда её бёдрами буквально долбились мне в лицо.

Снимаю лямку и расстёгиваю лифчик. Не успев, Юля моргнуть, как нижнее бельё улетело в неизвестном направлении. Смотрю в зеркало на безупречное тело девушки. А она отводит взгляд, приходится поворачивать её голову, на что она немного сопротивляется.

– Я хочу, чтобы ты видела, как я тебя трахаю. Отведёшь взгляд, будут последствия.

Какая же она беззащитная, хрупкая внутри, но всё при ней. Сжимаю её грудь, играясь с сосками между пальцев. То сдавливаю, то оттягиваю и скручиваю их. Держится за столешницу так, будто это её последний шанс на спасение.

Рукой плавно двигаюсь к сладкому плоду. Касаюсь её мягких бархатистых губ, которые уже не на шутку во всей её жидкости. Течёт, моя девочка. Играюсь с её горошиной. Сразу же теряет опору в ногах, выгибается в спине. А играться я люблю... Ласкаю её дырочку, но не вхожу. Дразню, что её заставляет ещё больше скулить от жажды прикосновений.

– Прошу... Войти уже... –Скулит через равное со стонами дыхание.

– Проси ещё, – шепчу ей на ухо, облизывая мочку языком, от чего её тело вновь покрывается мурашками, а соски встают ещё сильнее.

– Войди в меня, умоляю, – двигает бёдрами так, что чуть ли не сама насаживается на мои пальцы.

Я поддаюсь изгибам её тела. Резко вхожу в неё сразу же двумя пальцами. Выгибается ещё сильнее, но я притягиваю её к себе за волосы, кусая кожу на шее.

Вхожу то быстрее, то медленнее, полностью до основания. Хочет прикоснуться сама к своей груди, на что я рычу. Нельзя! Довожу её до оргазма специально и выхожу, не дав кончить.

Юля скулит, взглядом просит вернуть пальцы на место. Я кладу её грудью на стол. Расстёгиваю ширинку и достаю свой член, налитый огромным возбуждением. Смотрит на меня, оценивает, закусываю губу, а пятой точкой двигает.

Касаюсь членом её влажным складок клитора. Достаю презик, разрывая его зубами. Пару движений, и уже хочу в неё войти.

– Кудряшка, – шепчу ей на ухо, смотрю ей в глаза через зеркало. – А теперь стони во всё горло, – и резко с толчком в неё вхожу.

Замечательный крик из её уст услада для моих ушей. Хочу насладиться ею полностью. Двигаюсь медленно, когда Юле хочется быстрее. Параллельно глажу её горошину.

Я настолько утопаю в её стонах, что сам не сдерживаю их. Как же я давно этого хотел, терпел, никого к себе не подпускал. Начинаю набирать темп.

И резко сверху произносит.

«Виктор Аркадьевич, Новый год наступит через десять, девять...»

У Юли открываются от ужаса глаза. Забыл ей сказать, что здесь система умного домаа. Не задумываясь ни о чем, ускоряюсь настолько, что планирую кончить в неё в этом году. Она кричит, всё тело говорит от том, что ей нравится.

Мы кончаем вместе под счёт «один». Я быстро из неё выхожу, разворачиваю к себе, приподнимая за бёдра, и впиваюсь в её губы под праздничный бой курантов, который включают обычно в телевизоре.

Когда воздуха уже не хватает, то отстраняюсь от неё. Помада размазалась, но какая же она сексуальная.

– С Новый... годом, – говорит с запинками и улыбается.

– С новым счастьем, – улыбаюсь ей взаимно.

Смотрит друг другу в глаза. Они гипнотизируют, завораживают, манят. Чёрт, у меня снова начинает вставать.

– Всё хорошо? – уточняю у неё, ведь знаю, что ей было трудно на это решится, с учётом многих фактов.

Кладёт руку мне на щёку, поглаживая большим пальцем нижнюю губу. Зачем-то облизываю его, на что она прикусывает нижнюю губу.

– Мне впервые понравилось с мужчиной...

Сама прижимается грудью ближе ко мне. Усаживаю её поудобнее на столешницу, раздвигая ножки. Данные слова раздаются по моему телу приятным теплом. Я безумно счастлив, что ей было приятно.

– Что хочешь на Новый год? – шепчу.

Как это мы перешли на шёпот? Интересно. Она вновь удивляется.

– Пока я желаю тебя снова.

Теперь уже она впивается в мои губы, углубляя поцелуй, хозяйничая своим языком в моём рту. Мне это начинает нравится. Вольно, по-свойски. Ей всё можно.

Раз дают зелёный флаг, значит ночка будет жаркой.

Поднимаю её тело и несу в ближайшую комнату. Бросаю на кровать, ей это нравится. Взгляд наполнен жаждой, страстью, похотью. Юля начинает отползать к изголовью кровати. Опять убегает.

Наступаю молча. Наклоняюсь и незаметным движением, хватая её за бёдра, пододвигаю к себе. Кричит слишком сладко. Её нагое тело возбуждает настолько сильно, что назад пути нет. Маленькая, беззащитная, но безумно ненасытная.

– Не надо убегать, кудряшка, – рычу ей у губы. – Мы только начинаем.

Глава 11. Юлия

Возвращаться на учёбу после зимних каникул максимально трудно. Состояние тяжёлое, будто выходишь из спячки. Тело застоявшееся, руки каменные. Но вхожу в рабочий ритм я быстро. Не замечаю, как заканчивается февраль, в конце которого я вновь отыграла свою дипломную программу. Расхождений во мнении педагогов уже меньше, замечаний тоже. Двигаемся дальше.

Почти середина марта. Среда. Первая пара у Виктора Аркадьевича. Как же я на неё не хотела идти, будто чувствую, что что-то случится. Нахожу в себе силы подняться с кровати и приползти прям впритык к занятию.

Конечно, всё трое - Виктор, Валера и Степан – меня уже ожидают. Прям мужское сборище. Выгляжу я как побитый бледный труп, но госы не за горами. Всё идёт гладко, замечания исправляю буквально в моменте, чтобы не разглогольствовать.

Но вот мужской пол начинает обсуждать с Виктором свои партии, а я на мгновении прикрываю глаза. Краем уха их слушаю, зеваю, потому что хочу спать. Вот настолько сильно, что на секунду засыпаю.

Резко открываю глаза от того, что кто-то открывает дверь. В проёме стоит первокурсник, на лице у которого целый ужас. Вот оно то, чего я боялась!

– Юля, там...

– Что случилось?

– Там Сергей Викторович... – Паренька трясёт, а у меня сердце уходит в пятки.

– Ему плохо, зовёт тебя. К себе никого не подпускает.

– Блять! – Быстро встаю, хватаю телефон с сумкой.

– Юлия! – Кричит мне в след Виктор.

Не сейчас, всё потом. Я буквально лечу по лестнице вниз. Не прощу, если дедушка решил уйти раньше обещанного. Не отпущу!

На втором этаже возле его кабинета собралась толпа из преподавателей и парочки студентов. Они пропускают меня к двери. Стучу в неё.

– Это я, Юля. Открой!

Щелчок, я влетаю в кабинет, закрываясь за собой. Сергею Викторовичу плохо. Дыхание сбивчивое, держится за сердце. Глава чуть-ли не на закате.

– Деда, не смей. Нельзя!

Он улыбается. Я достаю из своей сумки нужные таблетки, кладу ему прямо в рот, протягивая его кружку с чаем. Мои глаза давно на мокром месте. Меня бьёт всю током. Не готова с ним так рано прощаться. Не здесь, его там точно не ждут. Он обещал нянчить моих детей.

– Легче? – Держу его за руку, покрытую костлявую с морщинами руку.

– Легче, моя радость.

Я выдыхаю, а потом встаю и несусь к двери. Раскрываю её и ору во всю глотку, чтобы вызвали скорую.

До приезда скорой помощи я никого не впускала в кабинет, не отходила от своего самого дорого и близкого педагога ни на шаг. Несмотря на то, что ему стало легче, я всё равно увезу его в больницу.

Только когда его закатывают в машину скорой слегка страх отпускает. Не могу стоять, я еду с ним.

– Кто едет с больным?

– Я!

– Кем являетесь?

– Внучка.

В больнице его увозят куда-то на долго. Я всё это время сижу в коридоре на диване и ожидаю результатов, которые дадут более обширную ситуацию его здоровья. Места себе не нахожу, гуляя кругами.

Через пару часов ко мне подходит врач. Мужчина измученный, средних лет, но по виду знающий своё тело.

– Что ж...

– Юлия Владимировна, – оповещаю его.

– Что ж, Юлия Владимировна, Вы вовремя подоспели. Инфаркт, но в этот раз тяжелее. В следующий раз его можно будет просто не спасти. Рекомендую сейчас остаться на несколько дней у нас, мы за ним понаблюдаем.

– Поняла, спасибо.

– К Сергею Викторовичу можно. По его словам, готов петь и танцевать.

Уголки моих губ приподнимаются, но сердце до сих пор болит за него.

Захожу в палату. А он лежит, что-то напевает себе под нос, пока медсестра ставит ему капельницу. Скрывает боль за улыбкой. Хоть бы сейчас этого не делал.

Сажусь на край его постели, когда посторонний человек уходит. Ударяю легкой рукой по его животу и слёзы начинают течь ручьём.

– Мерзавец, ты же обещал! Обещал следить за своим здоровьем! А если бы меня не было рядом! А если бы я не успела! –Мой голос срывается на крик, а деда берёт мою руку в свою, сжимая крепко-крепко. Хватку он не потерял, раз сила есть.

– Всё обошлось, радость моя. Я живее всех живых. Ещё внуков твоих переживу.

– Вот именно, деда! Ты обещал быть на моём выпускном, свадьбе, играть с моими детьми. Куда ты намылился раньше времени на тот свет? А! Я ведь не железная!

– Всё-всё.... – Поглаживает большим пальцем мою руку. – Выпускной скоро, твой суженный рядом с тобой, а до деток не так и далеко.

– Какой суженный, нет у меня никого.

– Он ближе, чем ты думаешь, просто боишься его подпустить к себе.

– Не шути так. Ты меня пугаешь.

– А я за тебя рад.

– Ладно, Сергей Викторович, отдыхайте. Звони в любом время, понял?

– Хорошо, Юля.

Я приобнимаю его и покидаю палату. Иду по коридору в сторону лифта, вытирая слёзы. Поднимаю взгляд и встречаюсь в Виктором, всего в паре шагов.

Фиг с ним. Да, сейчас я слабая. Мне нужна его опора. Я ускоряю шаг, врезаюсь в его грудь и снова рыдаю. Обнимает, ничего не спрашивая. Он пахнет предательски успокаивающе. Я даже этому поддаюсь. Виктор тёплый, мягкий. Как же мне хочется, чтобы он был моим.

– Как деда? – Спрашивает меня, когда я успокаиваюсь. Не понимаю, откуда он узнал…

– Живее всех живых. Но откуда ты...

– Услышал через дверь. Он твой родной дедушка?

– Нет.

– Тогда расскажешь историю?

Я киваю. Хватает меня за руку и заводит в лифт. Не успеваю понять, как мы оказываемся в ближайшем кафе.

***

Виктор Аркадьевич заказывает мне чай на свой вкус и пару кусочков тортов, которые я обожаю. Каждый раз его внимательность к мелочам меня вводит в ступор. С каждым днём хочется быть ближе к нему, стать его единственной, а он собственно моим. Но это лишь фантазия, которая появляется под влиянием ухаживаний опытного мужчины. Отношения лишь на то время, пока я ему не надоем.

Сидит на против, изучает меня глазами. Его силуэт настроен только на меня. Своими прекрасными тёмно-зелёными глазами. Как мрачный лес, в котором хочется заблудиться. И я готова пойти на этот шаг.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Начну с того, что я не из этого города. Закончила колледж с отличием у лучшего педагога. Она закончила Венскую консерваторию. Можно сказать, подняла меня с пелёнок до магистерского уровня. Затем я на бюджет поступила сюда. В комиссии сидел как раз Сергей Викторович, который сразу же взял меня в себе без промедления. Можно сказать, я сюда по блату поступила, –усмехаюсь собственным словам. – Позже узнаю, что он закончил одну самых престижных Лондонских консерваторий. Доцент наук. И по совместительству бывший муж моего педагога из колледжа. И тогда пошло-поехало. Конкурсы, фестивали, масштабные выступления. То, чего я, по сути, не желала, но доставляло мне колоссальное удовольствие. На третьем курсе Сергею Викторовичу впервые стало плохо на моей специальности. Его везут в больницу, я еду с ним. Жена в другом городе, сын вообще где-то по миру куралесит. Закрутилось, завертелось. Вот так я и стала его единственным близким человеком, которую он называет радостью. А я его дедушкой.

– Его сейчас обследуют самые лучшие врачи, можешь не беспокоиться.

– Ты и здесь уже успел связи подключить? – Моему удивления от его действий нет предела. Ну что за властный мужина.

– Пока ты моя девушка, это моя обязанность.

– Спасибо. Правда за такое вряд ли я смогу расплатиться.

– Мне ничего не надо. Кушай, а потом я отвезу тебя домой.

***

Начало мая. Сергей Викторович вернулся в консерваторию. Каждый день его проверяю, даже если занятий нету. Озабочена его состоянием.

Сейчас сижу у него в кабинете, слушаю как работает со студентами колледжа. Сама же проверяю почту на сотрудничество, т. к. в последнее время стали часто заказывать киномузыку.

Тут резко начинает активничать чат моего потока. Затем посыпаются сообщения от моих друзей. Захожу в один из них и вижу то, что пробивает меня стыдливым страхом. На фото я и Виктор Аркадьевич сидим в кафе и держимся за руки.

Встаю и бегу в нужный кабинет. Нельзя терять ни минуты на решение этой ситуации. Посрать, что у него уроки. Я должна разобраться что это. Он таким образом решил меня выкинуть как шавку или что? Гнилой поступок. Не очень то и хотелось, чтобы он оказался в моих глазах подонком.

Распахиваются дверь и вижу не менее приятную сцену. Он стоит возле окна, а на его столе сидит какая-то студенточка, которая выгибается в груди так, лишь тот на неё обратил внимание. Особенно на то самое выпирающее место. Как же низко она готова пасть.

При виде меня, эта дамочка сразу морщится. Не на ту напала и не с той связалась. Захожу и хлопаю дверь. Моя фишка, ничего с этим поделать не могу. Подхожу к ней.

– Пошла вон, – говорю настолько низким голосом, что буквально им можно убить человека. Даже меня пробивает до мурашек.

– Что?

– Я дважды не повторяю. У тебя десять секунд, иначе...

Блондинка сразу же спрыгивает со стола и вылетает из кабинета. Видимо наслышана о моём характере. Это даже к лучшему.

– Юля, что случилось? – Слишком спокоен он. Ничего, сейчас нервишки пошалим. Вроде богатенький, должен всё из первых уст узнавать, а тут стоит как дурачок.

– Что случилось, да? Вот, – показываю ему фото на экране телефона. – Я так полагаю, это тот самый разрыв между нами? Раз перед тобой уже другие стелются.

– Что ты несёшь? Что это за фото? Кто стелются?

– Дурака из себя не строй! – Повышаю голос.

– А ты объясни нормально перед тем, как нападать.

– В чат моего потока улетели фото, где мы с Вами, Виктор Аркадьевич, в кафе и держимся за руки. Это тот самый день. Ваших рук дело?

– Нет, – заявляет очень сухо.

– Тогда что за баба сейчас к тебе стелилась?

– Ревнуешь? – Его уголки губ приподнимаются в лёгкой улыбке.

– Идиот, - шиплю на него. – Нет! Просто тогда не понимаю зачем Вам я, раз потянуло на других.

– Пока я с тобой мне никто другой не нужен. Я сам понятия не имею, с какой стати эта студентка стала ко мне клеиться.

– Скорее всего из-за этого фото. Раз я студентка и ты со мной мутишь, то и другим можно подкатить.

– Послушай, я не знаю, кто сделал эти фото и распространил их в кругу студентов, но поверь мне. Я тут ни причём.

– Чем докажешь?

– Отправь мне это фото.

Делаю, что он просит. Он что-то кому-то пишет. Следы заметает что ли? Когда перестал пялиться в свой телефон, то хочет меня обнять, но я не подпускаю к себе. Ишь чего захотел! Обойдётся!

Ему кто-то звонит. Он включает на громкую.

– Виктор Аркадьевич, фото выложил некий неизвестный пользователь сегодня утром. К обеду фото разлетелось. Подождите, подоспела новая информация, – пару секунд молчания. – Пробили данные. По всем паролям и времени сходится к тому, что это бывший муж Госпожи. Прислали записи с камер соседних зданий, которые смотрят на кафе, он там замечен.

– Уничтожьте этого подонка уже! Всё удалить!

Он трёт переносицу, отключает звонок. Смотрит на меня, будто требуя извинений. Виновата, налетела не разобравшись. Подхожу к нему, как будто хочу приластиться. Кулаки сжаты, тело напряжено. Прикладываю руку к его щетинистой щеке, Виктор сводит скулы, но сразу расслабляется.

– Извини...

– Запомни раз и навсегда. Я так низко не падаю, – он убирает мои волосы за ухо. – Но то, как ты выгнала студентку говорит о твоей ревности, кудряшка.

– Даже не смей, мы в консерватории.

Он хочет меня поцеловать, но я уворачиваясь от него. Подхожу к двери, показывая ему средний палец, и ухожу. Пусть помучается со стояком.

Глава 12. Юлия

Оставшийся конец учебного года происходит без происшествий. Все предметы сданы, гос. программа отыграна на ура. Впереди только получение диплома и выпускной. Правда организм мамы во время моей сессии подкосил. Переживала за неё сильно, оказалось, что просто переутомление от постоянных перелётов. Отчитала папу по всем фронтам, что у того чуть сердце не прихватило, что видите-ли родная дочь его отчитывает. Ничего, жил как-то с этим раньше, и дальше будет.

С Виктором всё стало спокойно... Даже слишком. Словно это то самое затишье перед бурей, которое разрывает мне сейчас сердце на тысячи осколков. Всегда согласовывает встречи, которое обычно заканчиваются сексом в его квартире. Да и помог он мне во многом. Защитил и спас от бывшего, оплатил лечение Сергею Викторовичу, помог в первом продвижении меня как композитора.

Выхожу из консерватории с дипломом колледжа. На улице тепло, ярко светит солнце. Погода сказка! Пока иду в сторону дома, как прилетает сообщение от Виктора.

«Сегодня у меня в 19:00. За тобой заедет мой водитель. Оденься по сексуальней»

Хозяин барин, будет сделано. Приняв душ и высушив волосы, надеваю кружевное бордовое бельё, которое подарил сам же Виктор. В макияже, полюбившаяся им, яркая красная помада, которая предательски вкусно пахнет. Надеваю блегающее красное платье с открытыми плечами, и колготки в мелкую сеточку с рисунком цветов.

В назначенное время меня уже везли к дому Виктора. На парковке водитель хочет меня проводить, но я говорю ему, что не стоит. И так знаю это место уже как свои пять пальцев.

Сердце уходит в пятки. Страшно, будто сегодня реально тот самый конец. За полгода я слишком сильно привязалась к нему, отвыкать будет тяжело. Особенно от его идеальных ухаживаний и лёгких разгадок моего сложного характера. Такое бывает лишь раз!

Сейчас я спасаюсь лишь громким стуком своих каблуков. Захожу в квартиру, он стоит у барной стойки. Разглядывает вино у себя в бокале. Его взгляд останавливается на мне и очень медленно скользит по телу.

– Думаю стоит выпить за твоё успешное окончание учёбы, – протягивает мне бокал.

– С чего такая щедрость?

Меня напрягает сейчас всё, но показывать не стоит. Я никогда не ошибалась в своих чувствах. Уже хочу кричать от безысходности.

– На брудершафт?

Соглашаюсь, терять всё равно нечего. Попадание в организм алкоголя резко даже о себе знать. Температура тела повышается, кровь приливает к вискам. Ещё он смотрит так грустно на меня. Или мне кажется?

– Иди к дивану.

Как покорная выполняю его просьбу. Напряжение в воздухе нарастает. Идёт за мной. Останавливает напротив дивана. Сжимает мои плечи, вдыхая аромат моих волос. Прислоняется к моему телу так близко, что закатываю глаза на этом этапе от наслаждения его сильного тела.

Расстёгивает молнию на платье. Оно сразу же улетает вниз. Остаюсь лишь в нижнем белье и колготках.

– Перешагни, – тихий шёпот поднимает бурю мурашек.

После этого он наклоняет меня к спинке дивана. Слышу очередной треск колготок. В чем проблема аккуратно их снять? В моменте становится почему-то так обидно, что приходится запрокинутой голову и несколько раз проморгать.

Проводит дорожки по позвоночнику пальцами. Возбуждение нарастает огромным комом в области живота. Моё тело перестаёт слушать разум.

Звук его расстёгивающегося ремня начинает дурманить. Вздрагиваю, когда его член прикасается в моим влажным складкам.

Мгновение и резкий рывок. Входит без прелюдий сразу до основания. Начинает набирать темп. Входит то грубо и глубоко, то нежно и не до конца. Но я слишком сильно возбуждена, чтобы что-либо остальное чувствовать. Лишь вновь прошу его о больших прикосновениях.

Темп быстрый, ни разу не сбавляет. Я впиваются пальцами в обивку дивана. Он буквально впечатывает меня в него. Мощно. Жёстко. Что ещё сильнее меня накрывает. Оргазм бешенный.

И вдруг, почти на границе пика, он замедляется. Я готова буквально взвыть от переполняющих меня эмоций. Он наклоняется ко мне. Обнимает настолько осторожно, будто действительно в этот раз боится сломать. Целует шею, плечи, делает дорожку из поцелуев на спине. Вдыхает настолько громко аромат моего тела, что я от наслаждения готова взвыть от столько неожиданных ласок.

Я не могу понять, что с Виктором. То немногословен, жесток, а теперь нежен. Меня вдруг снова накрывает то самое чувство страха...

Вновь отрывается от меня своим горячим телом и заканчивает дело. Снова выходит грубо, с резкими рывками. Его руки сжимают мои ягодицы так сильно, что я понимаю - завтра так будут синяки.

Всего пара финальных толчков и мы оба кончаем - он с хриплый и рычащим стоном, а я с кричащих от наслаждения. Мои мышцы сжимают его член, который он ещё не успел достать из меня. Виктор лишь снова прижимает ко мне, своим горячим и мокрым от пота телом. Даже в таком состоянии его парфюм идеален, что уносит мой разум куда-то далеко в космос.

Целует в шею настолько жадно. Обнимает за талию, гладя живот.

– Юля... Я... – Глотает воздух, покрывая поцелуями мои плечи.

– Что? – Мне тоже не хватает воздуха, но состояние настолько опьянено, что я этого не скрываю.

В ответ тишина. Словно в гостиной только я одна. Снова это чувство страха.

– Ничего. Иди в душ, – И выходит из меня, направляясь снова к бару.

Опять грубость, сухие слова. В глаза ни разу не посмотрел за сегодня. К губам тоже ни разу не прикоснулся. Словно я какая-то шлюха, которую отымел и можно выбросить. Хочется высказать многое, но сдерживаюсь. Хватаю свои вещи и ухожу в ближайшую ванную.

Под холодными струями прихожу в себя. Всё-таки слезы пошли сами. То ли от окончательной усталости, то-ли от обиды, что всё вот так заканчивается. Я сама виновата, что привязалась к нему. Сама виновата, что влюбилась в него. Сама виновата, что что-то напридумывала в своей голове.

Это чувство убивает меня. Виктор слишком хорошо старался для меня как для временной девушки. Идеальные ужины, свидания. Даже в квартире всё обустроил так, чтобы мне было комфортно – в каждой комнате одежда для меня, в каждой ванне всё необходимое для девушки. Он знает, чем меня порадовать. Что я люблю, а что готова возненавидеть. Слишком опытен и хорош для какой-то обычной такой как я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Выхожу из душа. Смотрю на своё опухшее от слез лицо. Делаю то, на что долго не решалась. Даю себе смачную пощёчину. Заслужила! Это приводит меня в чувство.

А дальше всё как по сценарию. Укладка, макияж, новое бельё с колготками и платье. Выхожу, словно заново родилась. И не скажешь, что я совсем недавно захлёбывалась слезами.

Собираюсь покинуть квартиру, направляясь к прихожей. Обычный ритуал, который вошёл в привычку после секса. В этот раз он меня останавливается.

– Юля, задержись.

Подхожу к нему, усаживаясь за барную стойку. Не нравится мне всё это. Держусь как сталь, воля эмоциям сейчас недопустима.

– Как здоровье у Сергея Викторовича?

– Словно вторая детство, не жалуется.

– А продвижение самой себя?

– Предложения летят, всё расписано на несколько лет вперёд. С этим проблем тоже нету.

– Тогда наше сотрудничество можно завершить.

– Да Вы и так много для меня сделали. Я за всё благодарна.

Пытаюсь сама себя успокоить, но эти вопросы меня настораживают.

– С оркестром ты сыграла великолепно. Красный диплом уже в твоих руках. Поэтому и наши личные отношения тоже завершаются.

Меня как водой окатило. Я не знаю, что делать, как быть. Пусть он скажет, что это шутка, розыгрыш такой. Нет-нет-нет, я не готова!

– Со мной что-то не так? Вроде как никаких неудобств я не доставляла.

Гребённый организм, ненавижу. Мой голос дрожит так, что мне самой от себя тошно. Поверила, как дура в сказку, которой не может быть.

– Всё было замечательно. Рядом с тобой я словно вновь ощутил себя молодым. Но если ты что-то себе надумала о продолжении, то тут вины моей нет.

Он прав! Вот и настал конец того, когда можно было показывать слабость. Возвращаемся в прежний режим.

Смотрю на его грустные зелёный глаза и улыбаюсь. Улыбаюсь несмотря на то, что глаза становятся постепенно на мокром месте. Не для этого я поправляла макияж.

– Прости, просто растерялась. Я тебя поняла. Спасибо за всё. Прощай.

Встаю и с гордо поднятой головой иду к выходу из этой, уже душной, квартиры. На выходе он мне кричит.

– Водитель тебя отвезёт. Ждёт внизу.

– Я доеду сама. Лучше сделайте ему выходной.

Буквально выбегаю из территории дорого ЖК. На улице ночь, тепло. Иду в сторону метро, ведь до моего дома всего пару станций. К чёрту, это такси, на которое успел отправить деньги Виктор.

Иду и плачу. Что влюбилась в своего преподавателя. Что почувствовала себя любимой, зачем-то, женщиной рядом с мужчиной. Что дала себе слабину, предав сильную сторону. Как дела мне сейчас паршиво от самой себя.

Телефон разрывает от звонков и сообщений. Это он. Пошёл он к…

За спиной появляется машина, которая едет уверенно в мою сторону, освещая своими яркими фарами мне путь. Сразу понимаю кто это. Тут достаточно сложить 2+2.

Разворачиваюсь обратно и перехожу на бег в сторону метро, снимая на ходу каблуки. Дважды я в эту реку прыгать не буду. Несусь с такой скоростью, что благодарю себя за физические нагрузки в своей жизни.

Не догонит. Ни за что! Нужно было думать раньше.

Если бы я знала, что в двадцать шесть лет буду убегать от того, кого не взаимно люблю, посмеялась бы. Он свой выбор сделал, а я поставила точку. Обратного пути нету!

Залатаю в метро и сливаюсь с толпой. Даже если буду жалеть об этом, то буду двигаться дальше. Жизнь продолжается.

Выдыхаю, садясь на свободное место, параллельно надевая туфли. Повезло, что вагон почти пустой.

Веки тяжёлые. Хочется вновь рыдать. В горле, как на зло, пересохло. Но проглатываю это чувство так глубоко. С этой минуты запрет на слабость.

Глава 13. Юлия

Прошло почти четыре года с разрыва нашего "сотрудничества" с Виктором Аркадьевичем. С тех пор мы ни разу не виделись. И это, наверное, хорошо. Боль под утихла, но расцвела в моём творчестве, дав новый толчок в развитии.

По словам дедушки, то он до сих пор работает в консерватории, но уже на меньшую ставку. Сама лично там я его ни разу не видела, что мне на руку, хотя сердце каждый раз просит обратное.

За эти годы многое что произошло у меня. Релизы восьми полноформатных альбомов, сотрудничество с огромными компаниями для создания киномузыки, крупными артистами. Поездки в разные страны на конкурсы, фестивали, участие в турах своих друзей.

Про отдых, конечно, не забываю. Во время него я обычно нянчусь с малышами Лили и Антона, а также детьми семей Валеры и Стёпы. У всех восхитительные карапузы, которых не хочется отпускать. Что действительно греет мне душу – сами дети мне всегда рады. Не могу сказать, что сама хочу стать матерью, но к тридцати всегда мечтала иметь семью. Но у судьбы на меня походу другие планы.

Сейчас вечер. Начало сентября. Я стою на перроне, жду прибывающий поезд, на котором вернусь с гастролей домой. Ехать одну ночь, в обед уже буду в своей любимой кроватке.

Закуриваю сигарету. От этой привычки избавиться всё же не получилось, но и привязанности нету. Во мне то самое чувство ностальгии, когда хочется воздержаться от чувств, лишь бы не взорвалось то-то внутри. Ещё первый снег в этом году сыпет.

Делаю хорошую затяжку и принимаю звонок. Этот мужской голос узнаю из тысячи, ведь он вдвойне получал от моего ужасного характера.

– Здравствуйте, Валентин Иванович.

Видя, он меня в моменте, то ни за чтобы не поверил, что женственная девушка может одеться по-пацански. Зауженные джоггеры, сапоги на высокой посадке со шнуровкой, водолазка с высоким воротом и кожанка. Всё в любимом мною чёрном цвете. Незаменимая «классика» академических артистов.

А характер... Пустяк, стала сдержаннее в силу своего возраста, но юношеский максимализм не теряю. Изменилось только одно. Свои от природы чёткие кудри стала выпрямлять, придавая себе более строгий и взрослый вид. Данное изменение мне было внутреннее чувство спокойствия.

– Юля, есть к тебе предложение. Как на счёт огромного сольного концерта в стенах родной консерватории?

Ох уж этот заводной мужчина. Духовик по второму высшему, по первому народник. У них это в крови – заводить на позитив народ. Это заставляет моё сердце вспоминать мой дружный поток с теплотой.

– Я-то не против, но у меня всё расписано до конца года.

– Поверь, этого концерта хотят многие, не только я. К тому же, у тебя в этом году юбилей, насколько я помню.

– Всё верно, – снова делаю небольшую затяжку.

– Как на счёт в предновогодний период? Числа двадцать шестого. Как у тебя там с графиком?

– Двадцать шестое... – Я тяжело выдыхаю сигаретный дым. – Это мой день рождения. Других дат нету?

– У нас до этого все сдают свои программы. Сама понимаешь, ни туда ни сюда.

Подъезжает мой поезд. У него стоянка всего две минуты, поэтому разглагольствовать некогда. Тушу сигарету об мусорку.

– Ладно, давайте ваше двадцать шестое. Но если Вы хотите огромный сольник, то это как минимум два отделения.

– Мы согласны. Готов даже заплатить столь яркой звезде в наших стенах, – нотки сарказма, обожаю их.

– Я выступлю бесплатно, просто сделайте бронь мест и всё. Программу скину чуть позже.

– Благодарю, Юлия. Как у тебя дела хоть?

– Давайте обсудим личное чуть позже. У меня поезд приехал.

– Понял, не отвлекаю.

На ходу сую телефон в карман. Проводница проверяет мой билет, проговорив моё купе. В этот раз купила себе отдельное купе премиум класса. Хочется тишины и отгородиться ото всех.

Через несколько маленьких станций вспоминаю, что забыла перезвонить папе. Стою напротив стола, спиной к двери, и смотрю на провожающих людей. Вдохновение сразу же берёт в вверх и окунает меня в детство.

Когда поезд трогается, то заканчиваю разговор с отцом. Разворачиваюсь к туалету, а в купе стоит Виктор. По спине проходит холодок, сердце уходит в пятки, дыхание остановилось, а глаза готовы вылетят из орбит. Собственно, как по сценарию.

От одного его вида во мне просыпается столько чувств, что их не описать словами. За четыре года он нисколько не изменился, как будто даже помолодел. Ему сейчас сорок два... Цифра внушительная, лишь в паспорте, но вот в душе ему явно не столько.

Не понимаю куда себя деть и что делать. Хочется прогнать, но… Я одновременно зла и обижена на него, но в тоже время хочется его поцеловать, утонуть в его объятиях, почувствовать вновь себя слабой в его мощных руках. Но никто не отменяет того факта, что это очередная его ловушка. Воспользуется и выбросит как не нужный элемент.

– Я вызываю проводника, – резко отрезаю и тянусь к нужной трубке, но он в одно мгновение хватает мою руку. – Отпусти.

– Успокойся. Хоть закричись, тебе никто не поможет.

– Ты всех купил, – смотрю в его утопающие зелёный глаза. Пару морщинок всё же появилось.

А потом ухмылясь, закатываю глаза. Вырываю свою руку из его хватки, складываю их на груди. Конечно, я растеряла хватку. У него же везде связи. Кинул пару купюр и всё решено.

– Давай поговорим.

– О чём мне с тобой... А, извините, с Вами разговаривать? Мы всё решили ещё четыре года назад.

– Не всё, – его глаза наливаются яростью, начинает сжимать кулаки. Да пусть хоть запыхтит, мне будет всё равно.

– Тогда, где Вы были всё это время?

– Бегал за тобой, пытался поймать. Но ты как будто, на шаг впереди, – начинает повышать тон.

– Потому что знаю, что ты за мной отправляешь следить своих людей. Ты давно спалился, но продолжаешь это делать. Тебе не надоело? Вы не в своём уме, Виктор Аркадьевич. Вы нарушаете мои личные границы, вторгаетесь в личную жизнь.

– И я буду продолжать это делать!

– Деньги Вас погубят. Вы совершаете незаконные вещи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– А я буду их совершать.

– Отстаньте от меня. Мы уже давно чужие друг другу люди. И всегда ими были. Повторюсь, я благодарна Вам за всё, но наши пути разошлись. Вы сами поставили эту точку, а я её утверждаю.

– Если бы ты не убегала вечно, то уже бы знала мои мотивы почему я так поступаю.

– Удивите, – говорю с максимальным сарказмом. – Хотите продолжить сделку? Надобности в этом нет. Вы по любому за эти года перетрахали пару сотен девушек.

– Да не получаете у меня с другими! Да, не встаёт! В голове засела ты и член просит тебя, когда твой силуэт снова всплывает в памяти.

– Я не кукла для утехи Ваших порочных мыслей, – его слова вновь ранят меня, но в тоже время дразнят.

– Да я люблю тебя! Люблю все эти гребанные четыре года! Схожу по тебе с ума! – Кричит так, что сосуды на его шее выпирают, а кулаки сжимают до такой степени, что прямо сейчас замахнëтся.

– Что... – Я не могу поверить. О таком просто так или назло не кричат. Смотрю в его глаза, а в них столько боли.

– И тогда я ехал за тобой, чтобы сказать тебе это. Я струсил в моменте, побоялся, прогнал тебя, что не должен был делать. А ты убежала. И продолжаешь убегать!

– Вы точно шутите. Уходите, пока не поздно. Не усугубляйте ситуацию. Назад время не вернешь.

Я отворачиваюсь от него к окну. Не намерена дальше слушать этот бред. Ему ли не знать, как мне было паршиво тогда, как я с трудом собирала себя по кускам, лишь бы продолжать идти дальше. Работой залечивала раны, которые со временем стали отдавали приятной тоской. А он явился и скрывает их по новой.

От Виктора прям несёт яростью. В нос ударяет его тяжёлый запах. Сменил парфюм? Не думаю. Дышит мне в спину и идёт на меня, пока не разворачивает меня в себе, впечатывая ягодицами в стол.

Слишком близко. Помнит, как я сходила с ума по его прикосновениям, поэтому заходит сразу с этого. Упирается по сторонам руками, нависая своим крупным телом надо мной.

Слишком интимно. Бывшие не сходятся, даже липовые. Дышит мне прямо в лицо, обжигая горячим воздухом. Прикасается кончикам пальцев к щеке, убирая выпавшие волосы за ухо. Я сразу же отворачиваю голову. Этот его злит, чувствую.

Он силовой разворачивает мою голову обратно. И мне приходится смотреть ему в глаза. Мозг говорить не верить, а сердце делает иначе. Больно и страшно, что я могут отступить назад.

– Любил, люблю и буду любить. Ты только моя, кудряшка, – наши лбы держатся друг об друга, а его слова шёпотом остаются на моих губах.

– Кудряшки больше нету, – нахожу в себе силы отвечать грубо дальше.

– Тогда это что?

Одним движением руки Виктор вынимает палочку из моих волос, на которой держался пучок. Мои волосы быстро подвергаются изменениям. И пока они находились в пучке, то стали волнистыми. А пряди возле лица завились сразу от прикосновения с водой.

– Зачем ты это сделал? – Хочу вернуть себе обратно палку для волос.

– Мы вновь перешли на ты? Раз так, то тебе куда лучше с распущенными, – эта ехидная улыбка.

– А ну отпусти меня и проваливай отсюда, – я начинаю не на шутку злиться.

– Тшшш... – Он вжимает меня в стол ещё сильнее, отчего я начинаю чувствовать его вставший член. Классика. – Я отсюда никуда не уйду, пока...

– Пока чт...

Не успеваю я договорить, как он впивает в мои губы. Я начинаю сопротивляться, отталкивать его. Виктор сильнее меня в разы. Внизу живота начинает приятно тянуть, отчего подкашиваются ноги и жаром отдаёт в спину. Самовольно играется с моим языком. Ругаюсь на саму себя, ведь меня это успокаивает.

– Твое тело само всё за тебя говорит, – отстраняется, давая мне восстановить дыхание.

Он усаживает меня на стол, раздвигая как можно шире мои бёдра, между которых устраивается поубоднее. Вновь требовательный поцелуй, после которого его губы переходят на мою шею, оставляя на ней бордовые следы.

Выгибаюсь под его руками так сильно, будто сейчас сломаю спину. Как же мне этого не хватало. Снимает с себя плач, под которой была лишь чёрная футболка. Она тоже куда-то улетает. Снова это прекрасное подтянутое тело. Горячее, что я аж закусываю губу и автоматически хочу соединить ноги, ведь от одного его дела возбуждаюсь не на шутку.

Он снимает с меня всю одежду, которая есть. Затем укладывает на постель. Наблюдая за тем, как Виктор растягивает свои штаны, выпуская налитого и вставшего зверя наружу. Начинает красться ко мне, я от него отползаю к стене.

Когда уже упёрлась в стену, то вытягиваю свою ногу, которая упирается ему в грудь, как бы давая намёк, что нельзя. Но он снова всё выворачивает в свою пользу. Начинает поглаживать её, обсыпая поцелуями всё ниже и ближе к чувствительному месту.

Я непреклонна. Держу ноги закрытыми. Виктору это не мешает, а лишь раздвигает моя ноги до неприлично широко, смотря всё время мне в глаза. И это больше всего заставляет меня возбуждаться.

Начинает хозяйничать языком в моём влагалище. Буквально трахая меня им. Я уже и забыла какой он у меня длинный. Вырисовывает узоры, словно несостоявшийся художник. Стону как тогда... В клубе.

Ох, флэшбекает меня хорошо!

Не даёт дойти до пика, как резкий толчок и его член во мне. Дальше всё как в тумане. Я царапаю ему спину, чуть ли не вырываю ему волосы, кусаю его губы. Всё просто потому, что я изголодались по нему. Да и во время оргазма как-то не до правил.

Как последняя сука мечтала всё эти четыре года лишь о том, чтобы снова провести с Виктором ночь. Поддалась этому пьянящему соблазну. И, возможно, снова об этом пожалею.

Глава 14. Юлия

Просыпаюсь от громкого и настойчивого стука в дверь купе. Слышу только конец фразы, что что-то через два часа. Складываю сонными мозгами, что моя станция.

В купе только я. Собственно, чего я ожидала. Что он останется со мной после признания чувств? Да бред, этому не бывать. В очередной раз воспользовался как однодневкой и бросил. Только в этот раз сбежал уже он.

Поднимаюсь, по телу раздаётся приятная ноющая боль. Видимо ночь действительно была бурной.

За час приводу себя в порядок, затем собираю постельное бельё и пью чай. А там уже и дом.

Дала указание своему разуму, что забуду эту поездку. Словно ничего не было. Правильно это или нет, поживём-увидим.

***

Наступило двадцать шестое декабря. День, который закрывает одну эпоху и открывает другую. Эмоционально тяжело мне будет точно...

В консерваторию я прихожу за четыре часа до начала концерта. Чтобы успеть порепетировать кусками произведения, а затем ожидается два больших интервью, в которые мне нужно уложить за два часа.

И вот настало то самое время – финал нового начала!

Выхожу на сцену под бурные встречающие аплодисменты. Тело трясёт от переизбытка чувств, ведь никто не отменяет страх выступлений. Всё стихает, как только мне стоит нажать первый аккорд.

Первый акт. Сольные сочинения и камерные произведения, которые исполняю со своими друзьями. Музыка максимально разнохарактерная, поэтому публика точно не скучала.

Второй акт. Мой первый и единственный концерт для фортепиано с оркестром. О нём я должна рассказать публике перед тем, как начну его исполнять. Снова аплодисменты. Показываю людям руками, чтобы садились на свои места и сделали тишину.

– Я безумно благодарна всем, кто сейчас сидит в этом зале. Особенно, кто дождался второго акта, на котором я исполню своё самое любимое, но в тоже время сложно произведение. Концерт для фортепиано с оркестром в четырёх частях. В нём нету чёткой тональности, ритм и темп постоянно меняются, будто ссорятся между собой. Именно этим я хотела показать, что нету ничего постоянно, в мире всё будет меняться, особенно то, что творится в нашей душе. Данный концертов написан мной за месяц. Тогда в моей жизни такое, что разбросало меня на множество мелких кусочков. И когда я написала финальный аккорд, я словно переродилась. Я прожила этот ужаснейший период своей жизни через музыку. В концерте будет всё – от детской радости до первой любви, от предательства до потери близкого человека, от безысходности до "я буду идти вперёд". Этот концерт как открытая карта моей жизни, пусть небольшой, но насыщенной. Я это ценю. Каждый раз, слушая этот концерт у моих слушателей появляются разные эмоции, картинки в голове. Поэтому сейчас, слушая его вживую, попробуйте уловить то чувство, которое данная музыка вам откроет. Не убегайте от него, проживите это. Будет больно - плачьте. Будет весело - улыбайтесь. Все мы люди, но разные! И по-разному чувствует музыкальный язык. В этом нет ничего странного. Поэтому прямо сейчас откройте свои сердца, как только прозвучит первая нота.

Публика хлопает, но я показываю жестом, чтобы была колоссальная тишина. Со звукорежиссёром я договорилась, что весь второй акт будет в темноте. Только у оркестра и у меня будут небольшие лампочки, чтобы видеть ноты и клавиши.

Мне также повезло с дирижёром. Он настолько тонко почувствовал этот концерт, что на генеральной репетиции мне пришлось успокаивать его адреналин.

Играю на одной дыхании. Отдаюсь полностью своим чувствам, которое ведёт мою музыку. Во время исполнения я тоже роняю слёзы и улыбаюсь как ребёнок. Это моё первое исполнение концерта. Мне нужно было пережить всё, что было за эти 30 лет. Закрыть эту главу.

Я возвращаюсь в реальность уже только тогда, когда слышу аплодисменты. Поворачиваюсь, а зал стоя меня благодарит. Встаю из-за рояля. Вижу, что кто-то плачет, кто-то улыбается. Океан блестящих счастливых глаз. И тут я понимаю, что всё не зря. Не зря творю. Что моя музыка действительно может трогать что-то глубоко в сердце у людей.

Кланяюсь без остановки. Люди просят ещё. Я не смею им отказать.

– Мне безумно приятно видеть всё ваши искренние эмоции. И в честь приходящего Нового года я исполню композицию, которая написана моим коллегой.

Christmas saudade Игоря Старкова

. Это музыка о счастливом прошлом, которое больше не повторится, но в то же время с ощущением света и благодарности за то, что было прожито.

Исполняю композицию с такой лёгкостью на душе, словно оставила всю боль, обиды и радость в прошлом. Теперь я готова к новому, к тому, что даст мне ещё больше возможностей, опыта и благодарностей за прекрасную жизнь.

Вновь аплодисменты, но на этом мои силы на исполнения иссякли. Получаю из зала цветы, что в разы приятнее. Их становится настолько много, что дирижёр помогает мне, раскладывая их по роялю.

Когда подарки заканчиваются, то оставляю за собой своё последнее слово.

– Перед тем как закончить концерт хочу выразить слова благодарности. В первую очередь моим родителям, которые подарили мне прекрасное детство, насыщенную юность. Что никогда не переставали верить в меня и продолжают дарить море поддержки. Отдельную благодарность хочу дать Алле Леонидовна и Сергею Викторовичу. Моим самым лучшим, искренним и близким мне по духу педагогам. Они передали мне столько своего опыта, были всегда рядом в трудные моменты, когда у меня опускались руки. Мои друзьям, – эта четвёрка сразу же кричит из зала. – которые терпят мой ужасней характер и идут в одну ногу вместе со мной. Спасибо огромное Фёдору Константиновичу за то, как он тонко чувствует музыку и не боится об этом говорить со своим изумительным оркестром. И вам, мои дорогие слушатели. Вы те самые звезды, которые меня вдохновляют, – я отворачиваюсь, потому что эмоции уже сдерживать сложно. Особенно, если это слёзы счастья. И вновь аплодисменты в качестве поддержки. – Я очень рада, что своё тридцатилетие я встречаю вместе с вами, в родных стенах консерватории. Я от чистого сердца желаю вам оставаться такими же открытыми к миру. С наступающим Вас... – Всё, я не могу закончить свою речь, потому что слезы снова бьют комом в горле.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Заканчивает публика.

– Новым годом!

Я кланяюсь так низко, насколько можно. Настолько счастлива, что тогда, осенью, согласилась дать сольник в этот день, несмотря на желанный отказ. Прощаюсь со зрителями, махая и уходя со сцены.

***

После концерта всё мои близкие люди привели меня в один из самых дорогих ресторанов города. С панорамным видом.

За столом всё. Родители, друзья, преподаватели. Тот круг людей, который будет всегда согревать моё сердце. Всегда буду желать им самого лучшего.

В разгар празднования, я всё же решаюсь объявить одну из главных новостей, что узнала утром в свой день рождения. Мне было безумно страшно, но раз судьба так распорядилась, значит так тому и быть.

– Мои любимые, родные и самые замечательные люди. Спасибо ещё раз, что в этот важный день со мной. Но сегодня случилось ещё одна радость, которая поменяла мою жизнь на до и после, – я набираюсь смелости, делаю глубокий вдох-выдох. – Я беременна.

Тишина, которая настолько сильно пугает. Словно ты сделал что-то не так, облажался по полной. Я смотрю то на маму, то на Лилю. И мама начинает плакать. Слёзы чего это? Счастья или горечи?

– Милая, какое же это счастье, – она встаёт и обнимает меня.

– Юля, я щас сама рожу, – кричит Лиля от радости, и бежит ко мне.

Веселье возвращается. Все начинают за это выпивать, словно наследник крупной корпорации скоро выползет из меня. Атмосфера действительно греет душу.

Я боялась подходить к данной цифре своего возраста. Наслышана о кризисе и многом другом. Но у меня этого нету, так как к своим тридцати я очень многого достигла и безумно горжусь собой. У меня есть всё для счастья – здоровье, живые родители и близкие мне люди, своё жилье и удачная карьера с хорошим достатком. Я проживая каждый день с огромным удовольствием и любовью к своей жизни, которая яркая и насыщенная. Теперь в моей жизни открывается новая глава, в которой появится пункт материнства. Тут однозначно без ожиданий, только опыт и наслаждение новым десятком.

– А какой срок, Юлька? – спрашивает Стёпа, сидя рядом со своей женой.

– Четвёртый месяц, – смущаюсь как школьница.

Да, живота нету, но УЗИ говорит об обратном. Подробности откладываю на потом, сейчас главное наслаждаться моментом.

Когда народ стал расходиться. Ко мне аккуратно подошёл Сергей Викторович, отводя в сторону. На его лице смешанные чувства, что меня настораживает.

– Всё хорошо? Снова сердце?

Отмахивается, будто сейчас это не главное. А что тогда? Просто так он никогда не отводит меня в сторону.

– Дети от него?

В этом вопросе меня удивляет всё. Откуда он в курсе, что у меня двойня. И кто, по его мнению, "от него"?

– Деда, ты о чём?

– Радость моя, тебе меня не обмануть. Двойня, потому у тебя будет мальчик и девочка.

– Откуда ты...

– Всегда знал. Дети от него? – Настойчив как никогда.

– Да, – приходится признаться ему с такой грустью, тоской и болью в груди. – Только ему не говори, ладно? – Он тяжело выдыхает. – Деда, пожалуйста.

– Ох, Юлька... Не пожалей потом.

– Всё будет супер, – чмокаю его в морщинистую старческую щëку. – Тебя подвести?

– Не стоит, сегодня я на джентельменском, – он указывает голой на Аллу Леонидовну, которую я называю бабушкой.

– Тогда удачи, – я игривой ноткой в голосе дразню его.

Сказать, чтобы когда-то раньше была настолько счастлива раньше? Нет. Хочу ли я прожить подобное снова? Да. Желательно тем же составом, только в этот раз уже будут со мной мои дети.

Глава 15. Юлия

Вечером за день до своего дня рождения я почувствовала с собой что-то неладное. Меня стало так сильно мутить, что ни одна таблетка от головы не помогала.

Пришлось звонить тому человеку, который остался от прошлых связей, но всегда рад меня видеть. Тётя Лиза, тот самый врач гинеколог.

– Это Юля, помните меня? – В моём голове куда больше разочарования, что данный человек меня забыл, нежели надежды на обратное.

– Романова? – Я мычу положительно.

– Детонька, что стряслось?

– Тут проблемка есть. Хотела бы к Вам попасть как можно скорее, чтобы проконсультироваться.

– У меня завтра утром свободное. Забежишь?

– Отлично, – я сразу повеселела. – В Восемь буду.

***

Проблемы встать рано у меня никогда не было, поэтому без пяти минут восемь я уже была у знакомого кабинета.

– Рассказывай, что ты тебя стряслось, – этот успокаивающий, мелодичный, звонкий голос женщины внушает максимум доверия.

– Да как-то в последние дни стало хуже себя чувствовать. Цикл последние месяца три плавает. Выделения странные. Вчера так вообще думала сознание потеряю, слава богу, что весь день дома была.

– Ничего не пила в последнее время? Успокоительные, обезболивающие? У тебя же сейчас насыщенная жизнь, много стресса.

– Стараюсь сейчас не пичкать свой организм таблетками. Но по женской части здоровье реально подкосились. Всегда всё было супер.

– Ладно, давай я тебя посмотрю капитально. Там уже посмотрим.

В кресле мне максимально некомфортно. Стыдно даже как-то. Болевые ощущения были дикими, что меня не на шутку напугало и нарисовало в голове какие только можно картинки.

– А ты случайно не набрала за последнее время вес?

– Не сказала бы, наоборот что ли.

– Понятно всё.

– Всё плохо? Неужели климакс в тридцать?

– Чепухи не неси. Секс когда последний раз был? – Я молчу, потому что на этот вопрос крайне сложно ответить. Они был и давно, но в тоже время относительно недавно. – Ладно. Вставай и ложись на Узи. Сначала дай взглянуть на грудь.

Приходится снять кофту с бюстгалтером, оголяя свои естественные формы третьего размера.

– Грудь не кажется тяжёлой? Как будто прибавила в объёме с твоего последнего визита.

– Да как-то не замечаю этого.

– А с чувствительностью как?

– Ну всё как обычно.

– В целом, никаких уплотнений нету, что радует. Хорошая, добротная грудь.

– Не смущайте.

– Я как врач говорю. Держи, прикрой верх пока.

Тётя Лиза протягивает мне плед. Затем надевает новые перчатки. Выдавливает немного геля на живот и замолкает окончательно. У неё настолько стальное лицо, что снова себе на придумала всякого в голове, вплоть до какой-нибудь там опухоли. Ведь пока толком я не услышала, что со мной.

– Вытирайся, одевайся. Буду вести с тобой беседу.

Она уходит к себе за стол с распечатанным снимкам узи. Пока собираюсь, слышу, как она активно кому-то пишет сообщение. Особо не продают этому значения, ведь всякое бывает на работе.

– Ну милая... – Она что-то пишет, когда я сажусь рядом с её столом. – Поздравляю.

– С чем? Разве что с третьим десятком.

– И с этим тоже. Ты беременна. Срок 18 недель. Двойня. Разнополые.

– Что?

Мои глаза настолько сильно выдают мой шок, что единственное как это можно описать – бриллиантовый ахуй! Готова ли я была к такому повороту? Однозначно нет. Как я жила всё эти четыре месяца в неведенье, что внутри меня развивается две новые жизни.

– А каак... – Я аж заикаться начала.

– А как дети появляются? – Она смотрит на меня так, будто я провинилась.

– Но почему тогда никаких симптомов нету? Да и живота.

– У тебя скрытая беременность. Симптомы на лицо. Скудные нерегулярные месячные, отсутствие обычных признаков беременности. Тошнота, рвота. Внешне ты не поменялась, потому что ведёшь активный образ жизни. У тебя крепкие мышцы кора, вот и не видно живот. Хотя в конце срока он у тебя приобретёт размеры.

– Да... – Отстранённо выдыхаю. – Не к такому подарку я была готова в свои тридцать.

– Считай, это Божий дар. Первый триместр обошел тебя стороной. Малыши развиваются хорошо.

Мне безумно страшно. А что дальше? Быть матерью одиночкой?

– Тётя Лиза, мне страшно...

– Ну чего ты, – она гладит мою руку. – Я всегда рядом, можешь на меня положиться. Ты хотя бы знаешь отца ребёнка? – Киваю, вытирая первые, ещё не успевшие упасть, слёзы. – И кто он? Хороший человек?

– Сложно сказать... – Беру паузу, перед тем озвучить это имя. – Это Виктор.

Её вздох говорит о многом, когда она выпрямляется в спине. Полагаю тётя знает, что между нами.

– Пересеклись как раз несколько месяц назад. После у меня никого не было.

– Свяжись с ним. Он должен знать.

Я категорически махаю в стороны головой, показывая свой негатив. Не должен. Не сейчас. Не в этой жизни.

– Не стоит ему ничего говорить.

– Детонька...

– Скажите лучше, что нужно делать дальше.

– Пожалуй, тебе лучше приостановить гастроли. И наблюдался у меня каждые две недели. Хорошо?

– Обязательно.

– Сдай ещё сейчас вот эти анализы. Я там тебе пометила. Если что-то будет превышать, то не бойся, просто позвони мне.

– Спасибо, Вам, большое, тëть Лиз.

– Лучше на праздниках отдохни.

Если бы я знала, что моё день рождение начнётся именно с таких новостей, то точно бы не поверила. Речи об аборте идти вообще не может. Я очень хочу семью. Готова воспитать сама своих детей, лишь бы они росли в полной любви и ни в чём не нуждались. Даже если будет тяжело, это не проблема.

***

Канун Нового года. Точнее до него всего час. Я иду с магазина, потому что резко захотелось бананы с мандаринами в шоколаде. Во дворе на площадке замечаю мужчину с детьми, которые строят снеговиков. Так радуюсь за них и за девушку, которой повезло с мужем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В лифте мне звонит Лиля. С размаху задаёт миллион вопросов о моем здоровье и здоровье моих детей. Ей ли не знать, сама родила двойню. Её мелких попрыгунчиков я люблю до безумия.

Захожу в квартиру и не понимаю, почему так странно пахнет. Словно кто-то пролил в прихожей флакон мужского одеколона. Либо у меня такая реакция на собственные духи, которыми люблю обливаться.

Оставляю где-то в прихожей сапоги, вешая с трудом куртку на нужное место. Иду на кухню.

– Лиля, да у меня двойня. Свыкнись с этой информацией.

Включаю подругу на громкую, потому что сейчас буду резать фрукты.

– Да это же чудо, Юля! Вот так сразу, с первого раза. Это ж кто такой чёткий!

– Лиля!

– Всё, молчу-молчу. Но всё же, я так рада за тебя. Они точно буду на тебя похожи. Ты ж у меня соска-нереалка.

– Поживём-увидим, – я не удержалась и уже в моменте разрезания ем апельсины.

– Малыши точно хорошо развиваются? Анализы хорошие?

– Ты это спрашиваешь уже пятый раз.

– А точно. Тётя Юля, а когда ты приедешь? – В трубку говорит детский голосок. Сын Лили и Антона Вадимка. Ему сейчас три года.

– Скоро, мой сладенький.

– А мы поиграем в прятки?

– Поиграем, конечно.

– Я загадал у деда мороза, чтобы тебе подарили мальчика, – я улыбаюсь. – Вадимка, иди помоги папе, – появляется голос Лили.

– Лиля, мне тут папа звонит. Беги к своим.

– С наступающим тебя, милая. Целую.

Я отключаюсь и сразу отвечаю папе. Разговор примерно такой же. Но с ним я долго не задерживаюсь, ведь рядом с ним мама, которая требует помощи.

Аппетит у меня знатный. Если бы раньше я это скинула на дикую усталость от работы, а сейчас это симптом другого следствия. Доев, иду в спальню, не включая свет. На ходу снимаю кофту, под которой майка, а под ней, собственно, ничего.

Резко останавливаюсь. Сердце бешено забилось. Либо это обман зрения, либо я схожу с ума. Поворачиваю голову, а в углу комнаты за макияжным столиком сидит Виктор. В руках какие-то бумаги, взгляд сосредоточен на них. Не хочу верить в тот факт, что всё это время он был здесь. Проник в чужую квартиру. Это же уголовное дело.

– Значит это правда... – Низкий холодный тон. – Планировала умалчивать до конца жизни?

– Какого чёрта ты делаешь в моей квартире! Что за фетиш у тебя вторгаться на чужую территорию!

– А такого, что я узнаю от левых людей о твоей беременности.

– А тебе ли не всё равно? Может это вообще не от тебя.

– Слишком хорошо сроки совпадают, кудряшка.

– Не смей меня так называть!

– Ещё как посмею! Ты носишь под сердцем моих детей!

– Не повышай на меня голос! – Он затихает, но дышит слишком громко. – Ты явился как снег на голову тогда. Воспользовался мной, повесив на уши лапшу о какой-то безграничной любви. И съебался сразу же, утолив свою жажду. Словно кабель, отымевший проходящую сучку.

– Юля, – опять хрипит, сдерживая свой гнев.

– Ты хоть раз подумал какого мне было? Какого было четыре года назад, четыре месяца назад и сейчас! Ты просто взял и оборвал тогда всё, знал же, что я к тебе не ровно дышу. Что я влюбилась в тебя как дура. А ты всё это время следил за мной. И я должна тебе верить? Ты хоть сам понимаешь в какой ты жопе.

– Да, понимаю. Но я безумно устал от такого образа жизни.

– Тогда нахрена ты сюда припëрся?

– Забрать тебя в свою жизнь и не отпускать, учитывая в каком ты сейчас положении.

– Это в каком я таком положении, что должна быть тебе благодарна за столь щедрое подношение? Я тебя ненавижу и видеть не хочу! А ты всё лезешь и лезешь ко мне.

Я не сдерживаю свои эмоций. Кричу, реву, бью его в грудь. Потому что мне обидно за всё. Он мерзавец терпит, даже не сопротивляется. Понимает, что заслужил!

Окончательно выплеснув все свои эмоции, я отхожу от него на пару шагов назад. В его глазах всё тот же блеск, что в тот самый новый год. В этой же комнате, в такое же время. Я не хочу верить... Нельзя!

– Юля, – опять этот спокойный требовательный тон.

– Уходи.

– Просто скажи. Всего одно слово. Это мои дети?

Смотрю с такой болью на него. Меня разрывает внутри окончательно. Я слушаю своё сердце. Не могу оставить детей без отца, зная его в лицо. Слёзы текут. Горячие, солёные. Я просто киваю. Нет сил больше ничего что-либо говорить. Я устала. Устала от всего.

Он резко падает на колени. Что он делает? Я шмыгаю носом, на мгновение переставая плакать.

– Витя, встань, – умоляю его, потому что мне некомфортно.

Достаёт из кармана коробку. Открывает, а там кольцо. С камнем, цвета которого он приравнял цвет моих глаз на первом занятии. Да, я как дура запомнила это. Потому что уже тогда начала к чему что-то чувствовать.

– Я не встану и не уйду, пока не услышу ответ на свой вопрос. Ты станешь моей женой и матерью моих детей?

Хочу убить его. Единственное моё желание в этот момент. Я не хочу обманывать своё сердце - до безумия его люблю.

– Надевай, – протягиваю ему руку.

Надевает кольцо и целует мой живот, прижимаясь к нему так, что я чувствую что-то мокрое. Виктор плачет. Глажу его по волосам. Сегодня ему плакать можно. Как и мне.

Поднимается и уже как ритуал впивается в мои губы. Поцелуй солёный, горький и болезненный, но до наслаждения нежный и желанный. Не углубляет, а будто впервые прикасается ко мне. Отстраняется от меня, когда его наручные часы навязчиво начинают вибрировать.

Смотрит на них, на что-то на них нажимая. Затем смотрит снова на меня, своими тёмно-зелёными глазами. В этот раз я в них утопаю.

– С Новый годом, – прикасается своим лбом к моему, шепча волшебные слова мне в губы.

– С новый счастьем.

И снова целует. Всё это мне напоминает тот самый день четыре года назад, когда всё началось. Теперь начинается другая глава, полная детских соплей, какашек и криков.

Эпилог. Виктор

Возвращаюсь сюрпризом домой, раньше, чем планировал. Никогда бы не подумал, что второй брак будет настолько ярким, что я буду бежать домой, лишь бы быть рядом с любимыми людьми.

Бизнес процветает, семья крепчает. Что нужно для мужчины, которому под шестьдесят, для полного счастья? Любимая жена и счастливые дети, которые купаются в безграничной любви.

Захожу во двор дома. Стоит ёлка, которую украшали точно близнецы, а запах Юлиной готовки заставляет желудок петь песни.

Ловлю близнецов в гостиной. Взрослые, им по шестнадцать, но всё ещё дети. Рома и Карина. Дочка аж вешается на шею, а сын сдержан.

– Привет, мои воробушки. Как дела у вас?

– Да не жалуемся, – Роман протягивает руку для рукопожатия.

– Мама на кухне, но я так рада, что ты будешь с нами в Новый год, – всё ещё липнет дочка ко мне. Кое кого напоминает.

– Ты ему скажешь? – Сын обращается к дочке, и их лица сразу же меняются.

– Лучше ты.

– Вы о чём? – Сразу же напрягаюсь.

– Мы в ваши с мамой отношения не лезем, но она последние пару дней злая на тебя. Прям ничего слышать про тебя не хочет.

– И боимся, что праздник будет напряженным.

– Ладно, молодёжь, всё решим.

Иду в сторону кухни. Юля стоит за плитой. Подхожу к ней, обнимаю за талию. Хочу поцеловать в щёки, но она сразу же отодвигается и отворачивается. Понятно. Лаской здесь не задобришь любимую женщину.

Она разворачивается так резко с столу, что мне без ступора приходится от неё отойти. Доделывает последние штрихи в блюдах. Я глубоко втягиваю воздух, набираясь терпения. Давненько таких закидонов не было.

– Рома! – Кричит так, будто на меня. Ладно, сын всё понимает. – Относи всё в гостиную, Карина всё расставит.

Она снимает фартук, а мне приходится встать рядом с ней, слегка прижав сбоку к столу, когда сын покидает кухню. Ставлю рядом с ней небольшую коробочку. Не обращает на неё внимания. Словно меня здесь нет, как и коробки.

– Не откроешь?

Беру всё в свои руки. Открываю коробку, в которой сделан на заказ ювелирный набор из ожерелья, браслета, серёжек и кольца. В любимом Юлей холодном серебре с розовым кварцем.

– Не подкупить меня этим.

Она закрывает коробку и отодвигает её ко мне, собираясь уйти. Хочу придержать ей снова нона кухню заходит Карина. Приходится отстранится от ены.

– Мама, а посуда? Рома сказал, что ты ему не дала её.

– Возьми в шкафу набор с белым золотом. Под ёлку подойдёт.

– Мерси.

– Папа, а подарки будут?

– В чемодане, Кариша. Можете взять.

– Спасибо.

Затем она жестов показывает, как обстоят дела с мамой, на что я даю неоднозначный ответ. Юля этого не видит, потому что отвернулась.

Терпение, конечно, у меня подходит к концу. Особенно когда я не знаю, в чем виноват и виноват ли вообще. Вот так и понимай женщин. Сам догадывайся на что обиделась.

– Если ты сейчас же мне не объяснишь причину своего поведения, то я за себя не ручаюсь. Выпорю тебя так, что встать не сможешь.

– Насиловать будешь?

– Нет. Трахну любимую жену и маму моих замечательных детей.

Она усмехается. Ура, есть прогресс на эмоции. Протягивает мне телефон, с каким-то фото. На нём я и две азиатские девушки, которые липнут ко мне. Правда, я без сознания. А подпись к фото действительно внушающая: «Этот было волшебно».

– Может тогда тебе лучше объясниться? Что это за бабы? Что такого волшебного там между вами было? Ты вообще в командировку уезжал?

– Тебя не смущает, что ты на фото в отключке?

– Откуда мне знать в отключке ты или делаешь вид! Но я знаю одно, мне максимально не нравится то, что на тебя вешаются левые бабы, когда у тебя... – Она запинается. – Ты понял.

Приходится делать вновь звонок своему помощнику, который сразу же включает камеру и запись экрана.

Именно тогда он ей всё подробно разъясняет. Знаю, что Юле нужны подтверждения. Что в тот день, после подписания договора, меня с командой пригласили отметить столь данное событие. И кто-то знал, что мне подсыпать снотворное и начнут издеваться над моим телом. Всё фото и видео, а также медицинские подтверждения.

– Поэтому, Госпожа Юлия, контракт расторгнут, а вины Виктора Аркадьевича в произошедшем нету. Рекомендация от врача, чтобы Господин воздержался от алкоголя в данную ночь.

– Ладно, Валера, отдыхай. С наступающим тебя.

Он кланяется уже по привычке и отключается. Юля отворачивается, медленно двигаясь к выходу из кухни.

– Стоять, – сразу беру власть над ней.

– А если бы со мной такое произошло, то, как бы ты реагировал?

– Сразу же бы тебе предъявил, а не устраивал детские обидки.

– Ну извините, Виктор Аркадьевич, – она швыряет на стол полотенце, которым до этого вытирала руки.

– Не извиняю, Юлия.

Иду на неё, а она отступает назад, заходя за стол. Сейчас будем друг друга догонять, бегая вокруг стола. Откуда в ней столько энергии?

– Мне очень понравился набор. Ручная работа?

– Не получится съехать, кудряшка. Не сбежишь, поймаю ведь.

Пока она снова делает круг, делаю его в обратную сторону. Ловлю её сразу же, как только она врезается в мою грудь. Запыхалась, губы приоткрыты.

– Витя, дети, – глотает воздух, пытаясь восстановить дыхание.

– Быстро в комнату, – рычу ей в губы.

***

Первое января. Встречать праздник в кругу семьи по настоящему самое ценное, что может быть. Просыпаюсь в кровати с любимой женой, которая полностью закинула на меня всё своё тело.

Начинаю гладить её по руке, на что она морщится во сне. Рукой снимаю одну лямку её шёлковой ночнушки, предоставляя вид к её груди. У меня как у мальчишки уже стоит. Хотя, признаться честно, никогда и не падал возле Юлии.

Двигаюсь всё ниже по её телу, приоткрывая низ, чтобы дать себе доступ к сокровенному и желанному месту. Но она резко сжимает бёдра, не успев я прикоснуться к её горячим складкам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Доброе утром, – целую её в губы, при этом пытаюсь развести её ноги пошире, но она не поддаётся.

– Нет, – слишком грубо и категорично она мне заявляет.

– В смысле нет? – Разворачиваю её лицо за подбородок обратно. – Ты себя хорошо чувствуешь?

Мой член ноет. Ему сейчас буквально отказывает самка, которая ломается. Сам не понимаю, как начинаю злиться.

– Всё отлично, но не трогай меня, – отвечает, как язва и поднимается с постели.

Хватаю её за руку и тяну на себя. Юля падает обратно на кровать. Прижимаю её к постели, нависая своих телом сверху. Я безумно её сейчас хочу, у самой стоят соски. Тогда зачем она убегает? Раздвигаю силой её ноги, устраиваясь поудобнее между ними. Мокрая, зараза. Буквально пару секунд и я буду в ней. Головка члена касается её влажных губ. Отказывает же. Поиграться решила?

Но нет, в комнату раздался стук. Дети. Как же, сука, вовремя.

– Мама, мы проспали. У нас самолёт через два часа. – голос Карины.

Точно! Дети улетают в спортивный лагерь. Их совместный подарок на их шестнадцатилетние.

Юля сразу же отодвигает меня, убегая в ванную. Долго ей времени приводить в порядок себя не нужно, но душ принять успела. Затем уходит к детям. На ней спортивные штаны и белая майка, под которой больше ничего нету.

Сам же тоже принимаю душ, успокаивая своего дружка. Спускаюсь в гостиную. Юля готовит детям перекус с собой. Карина бегает и ворчит на Рому. Видимо это заводские настройки в женском поле. В итоге все собраны за полчаса.

Стоим возле ворот. Юля целует детей в щеку. Переживает, чувствую это. Сам приобнимаю сына за плечи, ведь он не тактильный, а дочь чуть не душит, вешаясь на шею.

– Всё, мы поехали, - радостно объявляет дочь.

– Напишите, как будете в аэропорту.

– Мам, не волнуйся. Мы всего на десять дней, – успокаивает её Рома, обнимая крепко. Он точно знает, что матери нужно. Дочь его поднатаскивает периодически за его выходки.

– Следи за Каришей, а то она озорница ещё та, – гладит его по щеке.

– Всё, мы поехали, а то опоздаем.

Рома садится в машину, дети уезжают. Обнимаю Юлю сзади за талию, целуя в макушку.

– С ними же всё будет хорошо? А то взрослеют как на дрожжах.

– Всё будет замечательно, у меня там везде свои люди.

– Ладно, – гладит мои руки.

– Но пока детей нету, у нас самих сейчас будет отпуск, – очень настойчиво вдыхаю аромат её волос, и она поддаëтся. – Бегом в ванну.

Юля убегает на вверх в ванну, где джакузи. Я же пока отвечаю на пару рабочих вопросов от помощника. Поднимаю голову на вверх, а там стоит она в одной майке и кружевных трусах, упираясь руками об перила.

– Витя, ты идёшь? – Кричит со второго этажа, а потом разворачивается и на ходу снимает майку, показывая свою прекрасную спину. Моментально в станах появляется напряжение. Проказница.

– Бегу, кудряшка.

Сразу же бросаю телефон на стол и сломя голову бегу на вверх. По мне точно не скажешь, что мне почти шестьдесят.

В ванне она уже лежит в джакузи, а я снимаю футболку, садясь на бортик.

– Положи голову на подушку, – она покорно выполняет, раскладывая руки в разные стороны по бортикам, отчего её грудь поднимается. Я облизываю губы.

Провожу рукой по её шее, спускаясь к груди, затем к животу, на котором вырисовываю узоры, заставляя её начать хныкать. Ничего не поменялось за столько лет. Всё также тест от любых моих прикосновений.

Спускаюсь ниже, к её половым губам. Прошу раздвинуть ножки пошире. И начинаю ласкать, играя с горошиной большим пальцем. Постепенно входу в неё. Медленно и нежно. Её дыхание обрывается от каждого толчка, облизывает губы. Набираю темп, вхожу глубоко. Выгибается как школьница, до которой первый раз прикасаются.

Её стоны настоящая услада для моих ушей. Довожу её до пика, но в последний момент выхожу. Быстро снимаю спортивки, ныряю в воду.

Поднимаю её, усаживая свои бёдра. Трётся об мой член. Адреналин зашкаливает. Двигаю в такт её движениям. Наклоняется к моему лицу.

– Сходим потом в клуб? – Кусает мои губы, приподнимая бёдра.

– Клуб? – Её вопрос ставит меня в лёгкий тупик, но при этом я усаживаю её на свой член, который с самого утра ноет. Юля вскрикивает так сладко, что разум начинает улетать.

– Встряхнëм стариной, – засасывает мои губы, а потом поднимается, задавая темп.

Начинает скакать на мне, крича и выгибаясь от наслаждения. С годами она действительно становится только краше. Сжимаю её грудь, оттягивая соски. Темп не жалею, двигаюсь быстро, до упора. Как я скучал по её телу, стонущим крикам. Её влагалище начинает сжимать мой член так сильно во время бешенного оргазма, что делаю финальные толчки. Кончаем как всегда вместе.

Конец