Зеркало Часть 2

*Часть пятая. Границы*---Весна пришла поздно — в конце апреля ещё лежал снег, и Марина смотрела на него через окно, думая о Викторе. Два года. Два года он принадлежал ей — полностью, безоговорочно. Два года она владела его мыслями, его телом, его деньгами, его временем. И всё это время она чувствовала одно: голод. Не тот голод, который утоляется едой. Другой. Тёмный. Ненасытный. Чем больше он давал — тем больше она хотела. Это пугало её. Иногда. --- Телефон вибрировал. Виктор — как всегда, в семь утра, перед работой. *"Доброе утро. Я думал о тебе всю ночь."* *"О чём именно?"* *"О том, что ты делала со мной в прошлый раз."* Прошлый раз был месяц назад. Он прилетал на три дня. Она держала его в клетке все три дня — без единого оргазма. Заставляла его удовлетворять её — языком, пальцами, игрушками — снова и снова. А потом отправила домой. Неудовлетворённым. Голодным. *"Тебе понравилось?"* *"Это было мучительно."* *"Я спросила — понравилось?"* Долгая пауза. *"Да."* *"Почему?"* *"Потому что ты хотела этого. Потому что моё желание не имело значения. Только твоё."* Она улыбнулась. Он учился. Медленно, но учился. *"Хорошо. Сегодня — новое задание."* *"Какое?"* *"Ты расскажешь мне о своей жене. Подробно. Как она выглядит. Как пахнет. Как звучит её голос, когда она кончает."* Долгое молчание. *"Зачем?"* *"Потому что я хочу знать. Потому что ты не должен иметь секретов от меня. Даже таких."* *"Мы не... уже давно."* *"Давно — это сколько?"* *"Полгода. Может, больше."* *"Почему?"* *"Не знаю. Не хочется. Я думаю только о тебе."* Марина откинулась на спинку кресла. Это было интересно. Она не запрещала ему секс с женой — никогда. Он сам перестал. *"Это нужно исправить."* *"Что?"* *"Сегодня ночью ты займёшься сексом с женой."* *"Я не могу..."* *"Можешь. И сделаешь. А потом — расскажешь мне всё. Каждую деталь."* --- Он написал в два часа ночи. *"Сделал."* Она не спала — ждала. *"Рассказывай."* *"Она удивилась. Спросила, что случилось. Я сказал — просто захотел."* *"Дальше."* *"Мы... это было странно. Я целовал её и думал о тебе. Я трогал её тело и представлял твои руки. Когда я был внутри неё — я закрыл глаза и видел тебя."* *"Ты кончил?"* *"Да."* *"Быстро?"* *"Да. Слишком быстро. Она ничего не сказала, но я видел — она разочарована."* *"Что ты чувствовал?"* Долгая пауза. *"Стыд. Не за то, что изменяю ей с тобой. За то, что изменяю тебе с ней."* Марина читала эти слова и чувствовала, как внутри разливается тёмное, горячее удовольствие. Он был настолько её, что секс с собственной женой казался ему изменой. *"Это правильно. Ты понимаешь, почему?"* *"Потому что я принадлежу тебе. Не ей."* *"Да. Но иногда я буду отдавать тебя ей. На время. Как вещь, которую одалживают."* *"Да."* *"И каждый раз — ты будешь рассказывать мне. Всё."* *"Да."* *"Спи. Ты заслужил."* --- *Часть шестая. Глубже* --- Лето было жарким. Марина работала из дома — маркетинговые проекты, статьи, консультации. Виктор писал ей каждый день, звонил каждый вечер. Их ритуал стал частью её жизни — как утренний кофе, как вечерний душ. Но ей хотелось большего. Однажды вечером она написала: *"Я хочу, чтобы ты сделал кое-что особенное."* *"Что угодно."* *"Ты уверен?"* *"Абсолютно."* *"Хорошо. Слушай внимательно."* Она объяснила. Подробно. Он молчал — долго, очень долго. *"Ты серьёзно?"* *"Я всегда серьёзно."* *"Это... это слишком."* *"Для тебя — или для меня?"* *"Для меня."* *"Тогда ты не готов. Забудь."* Она отключилась. Не отвечала на его сообщения — час, два, три. Он писал — сначала извинения, потом мольбы, потом отчаянные признания. *"Пожалуйста, ответь."* *"Я сделаю. Я сделаю всё, что ты сказала."* *"Прости меня. Я был слабым."* В полночь она ответила: *"Докажи."* --- То, что она попросила, было простым — и сложным одновременно. Он должен был пойти в туалет на работе. В середине рабочего дня, когда офис полон людей. Закрыться в кабинке. Снять штаны и трусы. Встать на колени на холодный кафель. И записать видео, на котором он говорит: *"Я — жалкий раб. Я принадлежу Марине. Я готов на всё ради неё. Я ничтожество, которое не заслуживает уважения."* А потом — поцеловать пол. Грязный пол общественного туалета. --- Видео пришло на следующий день. Она смотрела его три раза подряд. Он стоял на коленях — большой, немолодой мужчина в дорогой рубашке, с приспущенными брюками. Лицо было красным от стыда. Голос дрожал. *"Я — жалкий раб. Я принадлежу Марине..."* Она видела, как он борется с собой — каждое слово давалось ему с трудом. Видела, как он наклоняется к полу — медленно, преодолевая отвращение. Как его губы касаются грязного кафеля. Когда он поднял голову — в его глазах было что-то новое. Не стыд. Не унижение. Освобождение. Она написала: *"Умница. Ты превзошёл мои ожидания."* *"Правда?"* *"Правда. Как ты себя чувствуешь?"* *"Не знаю. Пусто. Легко. Как будто что-то отпустило."* *"Это потому, что ты перестал сопротивляться. Ты принял себя."* *"Каким?"* *"Моим. Полностью. Без остатка."* --- После этого всё изменилось. Он перестал сопротивляться — чему бы то ни было. Она просила — он делал. Без вопросов, без колебаний. Она заставляла его носить женские трусы под рабочим костюмом — целую неделю. Он носил. Она заставляла его выходить на балкон голым — ночью, когда соседи могли увидеть. Он выходил. Она заставляла его писать ей унизительные сообщения — длинные, подробные описания того, какой он жалкий, какой ничтожный, какой зависимый от неё. Он писал. *"Я — твоя собака. Я — твоя игрушка. Я — ничто без твоего голоса, без твоих приказов. Моя жизнь имеет смысл только потому, что ты в ней есть. Без тебя я — пустое место. Стареющий мужик, который притворяется успешным. Ты — единственная, кто видит меня настоящего. И настоящий я — жалок. Я это знаю. Я это принимаю. Я благодарен тебе за то, что ты позволяешь мне быть рядом."* Она читала эти сообщения — и чувствовала себя богиней. --- *Часть седьмая. Встреча* --- Он прилетел в августе — на неделю. Сказал жене, что едет на конференцию. Она не проверяла — давно перестала. Марина встретила его в аэропорту. Впервые — раньше он всегда приезжал к ней сам. Он увидел её в толпе — и остановился. Она видела, как изменилось его лицо. Как расслабились плечи. Как он стал другим — не начальником, не мужем. Её. — Привет, — сказала она. — Привет. Она не обняла его. Не поцеловала. Просто развернулась и пошла к выходу. Он следовал за ней — молча, послушно. В машине она сказала: — На этой неделе мы попробуем кое-что новое. — Что? — Увидишь. --- Квартира была той же — маленькой, простой. Но кое-что изменилось. В углу комнаты стояла клетка. Настоящая — металлическая, большая достаточно, чтобы взрослый мужчина мог сидеть внутри на корточках. Он увидел её — и замер. — Это для меня? — Да. — Я... я не знаю. — Тебе не нужно знать. Тебе нужно слушаться. Он молчал. Она видела его борьбу — страх, возбуждение, сомнение. — Раздевайся, — сказала она. Он разделся. Она подошла к клетке, открыла дверцу. — Залезай. Он опустился на четвереньки. Заполз внутрь — неловко, с трудом. Клетка была тесной — он едва помещался, согнувшись. Она закрыла дверцу. Щёлкнул замок. — Вот так. Он смотрел на неё сквозь прутья — большой, голый, запертый. Как зверь в зоопарке. — Как ты себя чувствуешь? — Странно. Тесно. Унизительно. — Хорошо? Долгая пауза. — Да. Она улыбнулась. — Ты проведёшь здесь ночь. — Всю ночь? — Всю ночь. Я буду спать в кровати. Ты — здесь. Как собака. Она видела, как он вздрогнул. Как его член начал твердеть — несмотря на тесноту, несмотря на дискомфорт. — Спасибо, — прошептал он. — За что? — За то, что ты знаешь, что мне нужно. Лучше, чем я сам. --- Ночь была долгой. Она просыпалась несколько раз — и каждый раз слышала его дыхание из угла. Тяжёлое. Неровное. Живое. Утром она открыла клетку. Он выполз — затёкший, измученный, со следами прутьев на коже. — На колени. Он встал на колени. Она стояла перед ним — в шёлковом халате, босая. — Ты хорошо спал? — Нет. — Ты рад? — Да. — Почему? — Потому что ты хотела этого. Потому что моё неудобство — твоё удовольствие. Она наклонилась, взяла его за подбородок. — Ты учишься. — Я стараюсь. — Сегодня мы пойдём дальше. — Куда? — Увидишь. --- Она вывела его на прогулку. Не как человека — как собаку. С ошейником. С поводком. По тёмным улицам, поздно ночью, когда город почти пустой. Он шёл рядом с ней — в ошейнике, в обычной одежде, но с поводком в её руке. Каждый шаг был унижением. Каждый взгляд случайного прохожего — ударом. — Тебе стыдно? — спросила она. — Очень. — Ты хочешь остановиться? — Нет. — Почему? — Потому что ты не хочешь останавливаться. Они прошли несколько кварталов. Потом она завела его в тёмный переулок — пустой, тихий. — На колени. Он опустился на асфальт. Грязный, холодный. — Расстегни мне джинсы. Он расстегнул — дрожащими руками. — Работай. Он работал — там, в переулке, на коленях на грязном асфальте. Она стояла над ним, держа поводок, и смотрела на редкие машины, проезжающие мимо. Когда она кончила — тихо, сжав его голову бёдрами — он остался на коленях, глядя на неё снизу вверх. — Спасибо, — сказал он. — Застегни мне джинсы. Идём домой. --- *Часть восьмая. Граница* --- На третий день она перешла черту. Она не планировала этого — или думала, что не планировала. Но когда он лежал перед ней, привязанный к кровати, беспомощный и возбуждённый — что-то в ней щёлкнуло. — Ты сказал, что готов на всё, — сказала она. — Да. — Ты это серьёзно? — Да. — Тогда я хочу сделать тебе больно. Он смотрел на неё. Не испуганно — внимательно. — Как? — По-настоящему. Не игрушками. Руками. Она ударила его — по лицу, сильно. Потом ещё раз. И ещё. Он не сопротивлялся — только смотрел на неё, и в его глазах было что-то, чего она никогда раньше не видела. Принятие. Она била его — по щекам, по груди, по животу. Не до крови — но до боли. Он стонал, но не просил остановиться. — Скажи мне, что ты чувствуешь. — Боль. — Ещё что? — Любовь. Она остановилась. Смотрела на него — на красные следы на его коже, на слёзы в уголках глаз, на его член, всё ещё твёрдый несмотря ни на что. — Ты больной, — сказала она. — Знаю. Ты тоже. Она засмеялась. Впервые за долгое время — искренне, от души. — Да. Я тоже. Она села на него — без предупреждения, без прелюдии. Просто взяла то, что принадлежало ей. Он застонал — от облегчения, от боли, от всего сразу. Она двигалась на нём — жёстко, эгоистично, используя его тело для собственного удовольствия. Он лежал под ней, связанный, избитый, и смотрел на неё с обожанием. — Ты моя, — прошептал он. — Что? — Ты моя. Так же, как я твой. Мы принадлежим друг другу. Она хотела возразить — но не смогла. Потому что он был прав. Она кончила — долго, сильно, — и упала на него, не развязывая. — Да, — прошептала она ему в шею. — Мы принадлежим друг другу. --- *Часть девятая. Правда* --- На пятый день он сказал: — Я хочу уйти от неё. Они лежали в кровати — впервые вместе, не на полу, не в клетке. Как обычные люди. — От жены? — Да. — Зачем? — Чтобы быть с тобой. По-настоящему. Не урывками, не тайно. Она молчала. Это было неожиданно — хотя, может, не так уж неожиданно. — Ты понимаешь, что это значит? — Понимаю. Развод. Скандал. Дети, которые меня возненавидят. Бизнес, который может рухнуть. — И ты готов? — Ради тебя — да. Она села в кровати. Смотрела на него — на этого мужчину, который отдал ей всё: деньги, достоинство, тело, разум. Который готов был отдать ещё больше. — Нет, — сказала она. — Что? — Нет. Я не хочу этого. Он смотрел на неё — потерянно, непонимающе. — Почему? — Потому что это изменит всё. Потому что ты станешь моим мужем — а не моим рабом. Потому что обыденность убьёт то, что между нами. — Ты не знаешь этого. — Знаю. Я была замужем. Я знаю, как это работает. Он сел. Она видела его боль — настоящую, глубокую. — Тогда что? Так и будем — урывками, до конца жизни? — Да. — Это... это жестоко. — Да. Но это честно. Он молчал долго. Потом: — Ты боишься. — Чего? — Близости. Настоящей близости. Пока я там, а ты здесь — ты контролируешь. А если я буду рядом каждый день — ты потеряешь контроль. Она хотела возразить. Но он был прав. — Может быть, — сказала она. — Я готов на это. Я готов видеть тебя каждый день — слабой, уставшей, злой. Не только богиней. Человеком. — А если я не готова? — Тогда... тогда мы останемся там, где есть. Но рано или поздно — это закончится. Я состарюсь. Ты состаришься. И мы поймём, что потратили жизнь на игру, вместо того чтобы жить. --- Она не ответила в тот вечер. Не ответила и на следующий день. Он улетел — как всегда, как обычно. Но что-то изменилось. Она думала о его словах — ночами, когда не могла уснуть. Думала о том, чего боится. О том, чего хочет. О том, кто она на самом деле — за маской Госпожи, за властью, за контролем. Она не знала ответа. --- *Эпилог* --- Прошёл год. Виктор ушёл от жены — не ради Марины. Ради себя. Он сказал: "Я не могу больше притворяться. Даже если ты не примешь меня — я не могу оставаться там, где я не настоящий." Развод был тяжёлым. Дети действительно возненавидели его — на время. Бизнес пошатнулся — но выстоял. Он потерял многое — и освободился. Марина смотрела на это издалека. Не помогала. Не мешала. Просто — смотрела. Когда он приехал к ней в следующий раз — похудевший, постаревший, с седыми висками — она увидела в нём что-то новое. Он больше не был рабом. Он был человеком, который выбрал — свободно, осознанно. Который заплатил цену. Который стоял перед ней не на коленях — а на ногах. — Я пришёл не умолять, — сказал он. — Я пришёл предложить. — Что? — Попробовать. По-настоящему. Не игру. Жизнь. Она смотрела на него — на этого мужчину, которого сломала и который всё равно встал. — Я не знаю, как это — по-настоящему, — сказала она. — Я тоже. Научимся вместе. Она не ответила сразу. Думала долго. Потом — впервые за всё время — она опустилась перед ним на колени. — Ты прав, — сказала она. — Я боялась. Боюсь до сих пор. — Я тоже. — Но я хочу попробовать. Он взял её за руку. Поднял. Обнял — просто, по-человечески. — Тогда попробуем. --- Они живут вместе уже три года. Не как муж и жена — они так и не расписались. Не как Госпожа и раб — хотя иногда, по вечерам, они возвращаются к старым играм. Они живут как два человека, которые нашли друг друга в темноте — и не отпускают. Он по-прежнему встаёт перед ней на колени. Она по-прежнему владеет им — телом, разумом, сердцем. Но теперь это выбор. Не зависимость. Или, может быть, то и другое — она больше не уверена, что есть разница. --- Однажды ночью он сказал: — Ты сломала меня. — Я знаю. — И собрала заново. — Нет. Ты сам себя собрал. Я только показала, что нужно разобрать. Он улыбнулся — той странной, потерянной улыбкой, которую она полюбила. — Спасибо. — За что? — За то, что ты — это ты. Она не ответила. Просто прижалась к нему ближе. За окном шёл снег. Мир был холодным и тёмным. Но здесь, в их маленькой квартире, было тепло. Они были дома.