По велению зверя

Глава 1: Незваный гость

Зимний лес был наполнен гулом от нахлынувшей погоды. По всей его просторности то здесь, то там вспыхивали мелкие снежные вихри, заглушая обычную картину окружающего мира. Стояли целые сугробы – ни единая живая душа не выходила в разбушевавшуюся стихию, будь то мелкий зверь или человек. И всё же отсутствие живности компенсировалось небольшим деревянным домиком, в котором горел тусклый свет настольной лампы. В углу за дубовым столом сидела восемнадцатилетняя девушка со светлыми натуральными волосами, обхватив колени. Она всё сильнее сжимала себя в комок, испытывая тревогу перед чем-то неизвестным. Её стройное тело обволакивал серый вязаный свитер, достающий до бедер, который подарила бабушка. Ноги были в тепле домашних тёмных штанов и белых шерстяных носков. Небесно-голубого оттенка глаза с изящным разрезом пристально всматривались в конспекты раскрытых тетрадей, среднего размера губы проговаривали философские учения, дабы завтрашний ответ на зачёте был блестящим. Аккуратным носом периодически пошмыгивала. Она нисколько не обращала внимания на заметаемый метелью лесной вид из окна, находившегося прямо перед столом. В этот момент из снежной мглы выглянула огромная волчья морда. В несколько раз больше размеров обычной собаки, он встряхнул головой и мощным телом, раскрывая роскошную шерсть чёрного, как ночное небо, оттенка. Яркие жёлтые глаза сосредоточенно уставились только на одну точку – дом Арии, которого хоть и не было видно для животного, но, быть может, по инстинкту или опыту, он уже знал, что там есть тепло и жизнь. Вальяжно потянувшись, волк двинулся по заметаемой территории. Хозяину леса было всё равно, какая погода на дворе – будь то дождь, снег или ураган – он всё равно достигнет своей цели, если того захочет. И сейчас, пока находился один, его детское любопытство побудило подойти ближе к немного ветхому зданию.

Ария уже тараторила некоторые билеты, чуть ли не наизусть зная ответы на все вопросы. Нет, отличницей она не была, но что-то движило учиться в меру своих сил и, если у неё есть возможность и присутствует желание сдать предмет на хорошую оценку, то почему нет? Хотелось ведь, чтобы бабушка и мама гордились её достижениями, пускай такими незначительными. Роман о Руслане – мужчине, что преследовал свою возлюбленную – и Людмиле – девушке, которая жила обычной жизнью – она всё равно продолжить писать пока не могла. Всё время Арии что-то, да мешало – то вдохновения не было, то завальная домашняя работа от назойливых преподавателей. Уж больно любил её вуз первокурсников. И всем было всё равно, что вообще-то кругом новогоднее настроение – разноцветные гирлянды во всех уголках города, ледяные статуи в виде деда мороза и снегурочки, слепленные всюду радостными ребятишками снеговики, украшенных кто во что горазд. Ей ведь тоже хотелось этого – свободно гулять по паркам, делая праздничные фотографии с подругами, покупать ребяческие вещи в виде оленьих рожек или свитеров с надписью «С Новым годом!», кататься на коньках по большому городскому катку. Но всё это так тщетно стирается конспектами, раскрытыми перед ней, и целой стопкой других тетрадей, что дожидались своего часа. Шумно вздохнув, она запрокинула голову на спинку скрипучего стула. Взяла в руки старенький смартфон, над которым посмеивались её подруги и Ария вместе с ними, ведь он каждый раз выкидывали что-то новое – то приложение будет открывать по несколько минут, то сам решит позвонить в службу спасения – на что только фантазии не хватало у этого телефона.

Второй час ночи подходил к концу, надпись на вспыхнувшем дисплее гласила: «01:57». Ниже располагались уведомления из общей беседы – Саша, подруга, учившаяся вместе с Арией в одной группе, уже была готова к завтрашнему испытанию. А Вика начала смотреть какой-то турецкий сериал, название которого блондинка не могла найти на экране блокировки в плашках уведомлений. Введя пароль, она зашла в мессенджер, чтобы написать:

«Я тоже готовлюсь к зачёту», - быстро набрала девушка и, пригладив выбившиеся пряди не сильно длинных волос цвета ржи, написала еще одно сообщение. – «Вернее, уже готова. Лишь бы Пахомов был в хорошем настроении»

«Да ладно, всё будет ок», - мгновенно ответила Вика. Она всегда была такой – очень уверенной в себе. Вот и сейчас вместо того, чтобы готовиться к собственным зачётам (они учились на разных специальностях), уверенная девушка с полным именем Викторина, обладательница имени победительницы, расслаблено смотрела то, что хотела. Порой Арии этого не хватало, хотя и назваться слабой тоже не могла. – «Главное, не переживай – ты красивая. А красивых и молодых он любит))».

В конце сообщения скобочки подруги явно говорили о пошлом намёке. Ария закатила глаза и ответила:

«Иди ты. Я ушла повторять дальше».

На дальнейшие уведомления девушка не реагировала – выключила раздражающую вибрацию и звук. В тишине, нарушаемой лишь воющим бураном, она взглянула в окно, выходившее на дорогу, служившую последним напоминанием о цивилизации. Погода совсем испортилась, почти ничего не было видно из-за мощного потока снега. Ария вздохнула, пусто глядя в зимнюю тьму, раздумывая, какой ещё вопрос повторить. Она очень боялась завалить свой первый же зачёт, от волнения даже чуть не начала грызть ноготь. Встряхнув головой, девушка решила повторить понятие личности в философии, ведь именно об этом дотошно болтал преподаватель на самой нудной лекции, что Ария поняла – без дополнительного вопроса по этой теме никто не уйдёт.

Глаза девушки чуть расширились, когда она увидела на снегу огромные следы лап. Её дом был на небольшой высоте. Но даже так она заметила звериный знак – животное прошло мимо окна, пока Ария занималась делами.

– Неужели медведь… – подумала вслух девушка. До этого она никогда не замечала здесь косолапых представителей.

Во входную дверь настойчиво постучали. Её глаза распахнулись ещё больше. Никакой приём гостей сегодня в планах не был. А значит, остаётся одно – незваный посетитель. Близкие строго наказали Арии не открывать дверь всем неизвестным. Да и сама девушка это понимала – уже не маленькая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она быстро потушила свет лампы, задвинула старенькую оранжевую штору, и в комнате воцарился мрак. Наощупь блондинка торопливо и нервно схватила канцелярский нож, в другой руке оказался телефон и, шумно сглотнув, постепенно двинулась из спальни в гостиную, несколько согнувшись. В темноте испуганная девушка старалась рассмотреть гостя в окнах, но никого не было. Сильные стуки, будто этот кто-то сейчас легким ударом руки разнесёт в щепки дверь, снова продолжились. Ария дёрнулась и хотела вскрикнуть, но в последний момент успела зажать рот ладонью. Тело пронзила мелкая дрожь.

– Какого чёрта кому-то нужно? – боязно шепнула девушка и открыла дверь в прихожую. По закону подлости, та решила заскрипеть. Девичье сердце ушло в пятки. Входная дверь, которую она не раз просила поменять у матери с бабушкой, плотно закрывалась только снаружи, внутри – слабеньким крючком, но близкие отмахивались и говорили, что всё хорошо – кому нужно заходить в домик на отшибе? Мощные удары по двери служили ответом.

Из полуоткрытого вида Ария услышала, как крючок жалобно позвякивает. Мгновение, и хлипкий замочек не выдержал силы незнакомца. Доски затрещали, а летели ли щепки – девушка не заметила. Она успела занырнуть за угол двери, одним глазом посмотрев на входящего и ужасаясь. Это был огромный мужчина, рост которого, наверное, достигал потолка её закрытого крыльца. Он был оголён по пояс, на торсе угрожающе напряжены мышцы. Большего девушка разглядеть не успела, тихо выглядывая из-за угла, как в ту же секунду раздался глубокий басистый голос, напоминающий звериный рык:

– Так и будешь прятаться там, как зайчонок?

Глава 2: Незнакомец и отдых

Сердце девушки было готово выпрыгнуть из груди. Ария понятия не имела, что делать. Прямо сейчас в её дом ворвался огромный мужчина, а она – хрупкая и беззащитная, из самообороны знала только, что можно набрать номер службы спасения.

– К-кто вы такой?! – воскликнула девушка, вскакивая на ноги и отбегая на несколько шагов от двери прихожей. – Стойте, где стоите! Я вызываю полицию.

Лица высокого мужчины видно не было – только его устрашающе большой силуэт. Он примирительно поднял руки.

– Послушай… – мужской голос с хрипотцой заставил девушку нервничать больше. Его бас вызывал по всему юному телу мурашки то-ли от страха, то-ли от любопытства – сейчас понять она этого не могла. – Не хотел тебя напугать, думал здесь никого нет. Но я постарался аккуратно.

Он посмотрел на слетевший крючок, беспечно лежавший на полу. С открытой двери в комнату проникал мороз. Девушка дрожала, не зная, что и делать. Пускать незнакомца, да и тем более такого амбала, который уложит её за пару секунд, она не хотела.

– Ч-что Вы здесь делаете? – заикалась бедная от страха. Её голос по сравнению с мужским был пением ангела – тоненький и мелодичный. – В такую погоду нормальные по домам сидят! Хотя что это я, Вы же и ворвались ко мне в дом!

В ней кружился целый ураган эмоций. В руках – канцелярский нож и телефон с набранным номером специальных служб. Если незваный гость двинется хоть на миллиметр без её позволения – она мысленно клялась – он точно пожалеет о содеянном.

– Слушай, давай успокоимся. Я понимаю, ты напугана, но там чёртов мороз и метель! Мне нужно где-то погреться, хотя бы пару минут, - мужчина продолжал держать руки. – Давай я закрою дверь, а с твоего позволения я пережду погоду прямо тут, в прихожей.

– Это крыльцо. И нет, переждать нельзя. Проваливай туда, откуда пришёл.

Мужчина недовольно вздохнул. Ему не нравилось, что всё идёт не так, как ему хочется. Девчонка оказалась негостеприимной – неумело держит в руке нож, да ещё и фонарик включила, чтобы слепить его. Ну, или рассматривать – тут уж как посмотреть.

– Слушай, хорошо, - он недовольно потёр переносицу одной рукой. Поток света упал на его лицо. – Давай я починю обратно дверь, а ты всё же разрешишь мне погреться пару минут. Идёт?

Не дожидаясь её разрешения, мужчина повернулся и начал возиться с крючком. Ария была поражена его самонадеянности, как и очень широкой спиной с проступившими мышцами. Казалось, одного этого мужчины хватит, чтобы укрыть несколько десятков таких, как она.

– Эй, а ну повернись! Думаешь, я не нажму на кнопку вызова служб? Я тебе говорю! – отбросила любование Ария и крикнула снова.

Но мужчина быстро закрыл прихожую дверь и леденящий кости холод прекратился. Он медленно повернулся обратно и снова устало хрипнул:

– Теперь-то можно?

Девушка с прищуром посмотрела на него. Она снова засветила прямо в лицо и разглядывала, а он морщился. Брутальная щетина, жмурящиеся карие глазами цвета шоколада, некрупный мужской нос и узкие губы. Острых скул у него не было, и хорошо - тогда бы Ария точно запала на этого сумасшедшего.

– Хорошо, раз тебе нужно всего лишь пару минут, то я подожду, когда ты уйдешь, – нагловато проговорила девушка, но мужчина тону не удивился.

– Без проблем.

Он сел на голый пол, сложил руки, упёрся спиной об деревянную стену и прикрыл глаза. В противоположной стороне поток телефонного света всё ещё падал на мужественное лицо, не давая покоя.

– Может ты прекратишь тыкать своим фонариком? Я хочу отдохнуть, – оскалился мужчина.

– Ага, чтобы ты потом ко мне полез? Да ни за что! – кричала на эмоциях Ария, от чего мужчина недовольно кривил губы и прикрывал уши.

– Можешь не кричать так! Аж уши закладывает.

– Ого, может мне ещё одеялко тебе принести, чай в постель или ночной перекус? У меня тут не ресторан и не гостиная. Вломился - значит сиди и терпи меня. Я не самовар, чтоб всем нравиться. Будет ещё тут в моём доме командовать, – позабыв, какой опасный тип сидит перед ней, она все продолжала читать нотации. И плевать ей хотелось, что он привлекателен в каждом миллиметре своего накаченного тела. – Какой вообще нормальный человек окажется в метель полуголым! Ладно хоть, спасибо, что в штанах.

– Посидишь в тишине – может и догадаешься, – сказал мужчина, пытаясь принять более-менее удобную позу для головы. Ему жизненно требовался отдых – каждая мышца в теле изнывалась от боли.

Девушка действительно задумалась над собственными словами. Что должно было произойти, чтобы человек оказался в таком виде почти в глуши и сильной метели? Она начала опасаться, что перед ней сидит какой-нибудь бандит или маньяк, разыскивающий новую жертву. Но тогда зачем он починил дверь? И пытается расслабиться?

Ария медленно осела на пол по другую сторону от незнакомца. Страх никуда не делся, но сейчас он подсластился любопытством. Видимо, она стала сходить с ума, раз ей интересен тот, кто чуть не разнёс её дверь. На долю секунды она оперлась головой, чтобы было легче наблюдать за тихо посапывающим гостем. И не заметила, как провалилась в глубокий сон, таким долгожданным в эту беспокойную ночь.

На утро девушка резко раскрыла глаза – лежала она в своей кровати с постельным бельем в виде тропиков. На старенькой тумбочке лежал телефон, который она тут же включила и ужаснулась – «07:40». А это значит, что студентка филфака очень сильно опаздывала на зачёт по философии, который начинался ровно в 8:00.

– Неужели всё это было не по-настоящему?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3: Беспокойство

В глубокой чаще зимнего леса всё ещё стояла ночная мгла. Снежные вихри путали, не давали видеть дальше носа. Сугробы были готовы пленить человека собственной глубиной. Ступишь – сразу же утонешь. А ветер всё завывал леденящую душу мелодию.

Посреди лесного простора находился огромный трёхэтажный особняк, возвышавшийся на холме, словно белый парусник, бросивший свой якорь в заснеженное море с вековыми дубами. Строгий и монументальный, дом дышал уверенностью и роскошью. Стены были из светлого, почти молочного камня, а чёткие геометрические линии современной архитектуры смягчались элегантными арками и колоннами, простиравшимися на все этажи. Перед центральным входом в первый уровень здания с огромной дверью из тёмного, полированного до зеркального блеска дерева, располагался аккуратный и ухоженный сад с высокими елями, увешанными цветными гирляндами, задающих праздничную атмосферу. По бокам второго уровня симметрично спускались белые лестницы, здесь, в самом сердце строения, также был вход – если кому-то хотелось сразу с улицы попасть не на первый этаж. На третьем, как и во всём особняке, находились чёрной отделки панорамные окна.

Высокие ворота из кованой стали возвещали о неприкосновенности. И даже они были сделаны со вкусом – все пруты и завитки стилизовались в виноградные лозы и переплетались с абстрактными геометрическими мотивами из полированной нержавеющей стали, сверкающей холодным блеском. Но красота здесь сочеталась с недвусмысленной силой: верх забора венчали не просто пики, а острые, как стилеты, навершия, расположенные очень близко друг к другу, из того же сверкающего металла. Через кованые завитки просматривалась лишь смутная картина внутреннего сада. Главные ворота были шедевром – массивные створки с тем же сложным узором, усиленные мощными стальными рамами. Именно они распахнулись без единого скрипа перед огромных размеров волком с шерстью ночи, впуская его в праздничную новогоднюю атмосферу, несмотря на разбушевавшуюся погоду. Он шёл неспешно, грациозно переставляя каждую лапу, всё приближаясь к зданию, где почти в каждой комнате был потушен свет. Волк шумно выдохнул, когда взобрался по уличной лестнице на второй этаж. Внимательные жёлтые глаза обвели открывавшийся вид – туманная метель, которая еле позволяла увидеть светящиеся гирлянды. Внезапно громоздкий зверь резко дёрнулся, повёл головой из стороны в сторону и из, казалось, несмышлённой огромной собаки превратился в устрашающего мужчину с холодным взглядом морского оттенка глаз. Массивными руками с проступившей нитью нескончаемых вен он упёрся в перила. Каждая мышца стального тела была чётка заметна: крепкая и не малых размеров грудь чуть вздымалась при дыхании, пресс был напряжён, выдавая завидные кубики, приличные ягодицы с накаченными ногами. На его лице не было точёных скул, но от этого он не становился менее притягательно опасным. Шатен с короткими прядями и ухоженной щетиной не раз видел сотни обращённых взглядов, сходящих с ума, и ухмылялся в ответ, показывая ровный ряд зубов и идеальной формы клыки, способные перегрызть неугодным глотку без особо напряжения.

Мороз был ему ни по чём – куда интереснее собственные мысли. Снег нещадно бил по титаническому телу, но ответа не получал. Мужчине было любопытно что-то другое. В конечном счёте он привычно ухмыльнулся одним уголком губ, обнажая острый клык.

– Кто же ты, зайчонок? – в жестоких глазах промелькнуло пламя.

***

Ария.

Как я могла быть такой дурой и не поставить будильник? Это просто кошмар! Запудрили мне голову своими идиотскими сообщениями, что самое простейшее забыла!

Мечусь по всему дому, сношу всё, что стоит хоть сколько-то хило. В жизни бы себе никогда такого не представила! Опоздать на первый зачёт, да ещё и к Пахомову! Он-то точно с меня три шкуры спустит, да ещё и съесть заставит. Нет, я не могу так опозориться – доберусь до вуза за пару минут, во что бы то ни стало!

Наскоро делаю лёгкий, скорее натуральный, макияж, чтобы не раздражать придирчивого преподавателя, который часто любил косо смотреть на девушек с «вызывающим видом». Чтобы несколько снизить вероятность его издевательских вопросов, я надеваю строгий официальный костюм из белой рубашки, чёрного пиджака и таких же брюк. Надеюсь, не замёрзну, учитывая погоду на улице, где уже всё, вроде как, стихло. Беру небольшую сумочку, куда быстро закинула тетрадь и ручки, обуваю меховые сапоги, накидываю чёрную куртку длиной чуть выше колена, нацепляю чёрную шапку и вылетаю из дома, наспех закрывая дверь.

Класс! Я чуть ли не тону своим каждым шагом в сугробах! Уже всем сердцем ненавижу этот день. Адреналин кипит в моей крови и заставляет каким-то чудом задирать ноги и делать огромные шаги, что я меньше, чем за пять минут, уже добираюсь до единственной автобусной остановки, по которой проезжал всего один общественный транспорт. Мысленно молюсь, чтобы через пару секунд сюда приехало моё спасение. Подпрыгиваю от счастья, надеясь, что не трачу всю свою удачу, ведь оно действительно едет! И плевать мне хотелось на самое сложное впереди.

Автобус останавливается совсем близко ко мне, чуть тяжеловато распахивается дверца, а мои быстрые ножки вмиг залетают в салон. Почти пустой! Одна бабушка на задних рядах и какой-то спящий парень, сидевший в углу, с капюшоном. Нет, здесь точно что-то не так… Лучше б мне так повезло с билетом и настроением преподавателя!

От нервозности всю дорогу тихонько вздрагиваю, в надежде, что этого никто не замечает. Нисколько не обращаю внимания на возмущения некоторых пассажиров, которые ругаются между собой и водителем; на злостных старушек, кричащих о том, что каждый здесь должен ехать стоя, а они одни сидя; на тёмные городские виды, покрытые кучами снега и новогодними украшениями. Мне до заслуженного праздника ещё пахать и пахать, так что баловать себя даже мимолётной радостью не буду. Когда замечаю знакомые дома и магазины, располагающиеся рядом с моим учебным заведением, передаю карту водителю, чтобы оплатить проезд. Я, быть может, и наглая, но не до такой степени – совесть замучает меня, что потом со слезами на глазах оплачу всем проезд в автобусе, даже продолжающим ворчать бабушкам, которым несколько остановок назад уже уступили место.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наконец, выхожу из автобуса. Ни секунды не разглядывая красивое здание университетской библиотеки, переливающееся праздничными узорами, бегу к третьему корпусу. До него можно было добраться по улице. Дальше всё происходит ещё быстрее. Я прикладываю студенческую карту к турникету, второпях скидываю с себя куртку, тут же летящую в бедную гардеробщицу. Она что-то наговаривает на меня, но мои уши закладывает от волнения. Я точно опоздала на уйму времени! Мне конец! Меня отчислят!

Забираю номерок, шапку закидываю в сумку и бегу к лестнице. Пролетаю два этажа, благо мне это позволяют сапоги, заворачиваю за угол и мчусь по коридору. Кажется, вдалеке вижу свою группу, которая почему-то не в аудитории. Что случилось? Неужели Пахомов опаздывает? И когда уже этот идиотский свет в коридоре починят? Некоторые лампы перегорели уже как несколько дней и их всё не могли заменить.

– Эй-эй-эй, дамочка! Аккуратнее, тут Вам не Формула-1, – звонко заехидничала брюнетка с зелёными глазами, тонким носиком и пухловатыми губами в сером вязанном свитере и чёрных брюках.

– Сашка, иди ты! – воскликнула я и порывисто обняла подругу, которую чуть не пропустила на скорости. – Всем привет, ребят.

Все уныло поздоровались со мной, хотя отношения со многими были нормальными. Обычно некоторые одногруппники рассказывали мне какой-нибудь анекдот при встрече. Петросяны они, конечно, те ещё.

– Почему на сих лицах вижу я тёмную тоску, печаль? – поэтично шепнула я в сторону Саши.

– Ой, смотрите-ка как это мы застелили! – шутила она, прикрывая рот ладошкой. – Как будто ночью не зачитывалась дарк-романами.

– Тише, ты что! – мои глаза распахнулись и накрыла её нежные руки поверх.

– Да ладно-ладно. Минуты две назад прошёл Его Величество Павел Владимирович. Был очень раздражён, заорал, мол, чего мы эдакие бестолочи не додумались сходить за ключами от аудитории на вахту. Чувствую, зачёт пройдёт весело.

Впереди нас послышались пошаркивающие шаги, гул одногруппников мигом стих. Моё сердце всё ещё шумно билось после такой пробежки, а при виде преподавателя с широкими бровями и большими очками на носу с горбинкой застучало сильнее. Я была готова разрыдаться от переизбытка эмоций, но внешне только тихо тряслась. Ничего не могу с собой поделать – такая привычка появилась ещё с самого детства. Может, будучи маленькой, что-то увидела, не знаю.

Мою дрожащую ладонь накрыла тёплая Сашина.

– Всё будет хорошо, - по-дружески поглаживала она мою руку.

Я посмотрела в её глаза, при таком свете казавшиеся изумрудными. Они сверкали преданностью, которую она неоднократно доказывала за всю нашу долгую дружбу, и поддержкой. Может, Александрина тоже переживала, но старательно этого не показывала. Видимо, вдохновляла меня сохранять спокойствие. Я ей была благодарна.

– Заходит первая пятёрка, – проговорил своим старческим, будто умирающим, и мерзким для меня голосом Пахомов, хотя ему было сорок пять лет.

Двое умных парней – Кирилл и Костя – шумно вздохнули и двинулись в сторону аудитории. Я сделала шаг следующей, но меня одёрнула подруга.

– Ты что, с ума сошла? Дрожишь, как осиновый лист, так еще и в первую пятёрку собралась? Да и за этими умниками!

– Саш, ты же меня знаешь, если дольше просижу – от страха сойду с ума. Лучше сразу отстреляться, чем потом трусливо умереть.

Секунду подумав, подруга отпустила мою руку.

– Только потом не плачь, что я тебя не предупреждала.

Я нервно улыбнулась ей в ответ.

– Хорошо.

Передо мной возникла еще одна одногруппница – Кира в кофейном костюме, похожий на мой, с длинными волосами и круглыми очками с диоптриями. Это было и хорошо, и не очень одновременно. Она не блистала умом и, с одной стороны, могла снизить планку Павла Владимировича после безупречных ответов парней, с другой – испортить ему настроение своим, если начнет импровизировать. И тогда достанется мне вдвое больше, если не вчетверо. Надеюсь, студенческая фортуна сегодня благосклонна.

Глава 4: Первый зачёт

Ария.

Захожу вслед за Кирой и тут же чувствую на себе давящий взгляд Пахомова. Не сказать, что я была глупой на его парах или давала для этого какой-то повод. Напротив, на лекциях он часто задавал вопросы и нередко слышал мои ответы. Пускай они и не были остроумными, но я видела хотя бы его удовлетворительный кивок, на остальных же мужчина чуть ли не срывал со злости голос. Он вообще по умолчанию всех считал «недостойными высшего образования», как мне пересказывали слухи Вика с Сашей. Отчислял всех направо и налево, поэтому тряслась вся группа, а не только я.

Подхожу к преподавательскому столу, стоявшему в углу аудитории, с перевёрнутыми билетами. Чувствую, как в нос ударяет неприятный резкий запах парфюма, похожий замшелую кожу. Ну и духи у него, конечно. Подходят под его зловещую ауру и давящий взгляд вылупленных из очков глаз. Молча отдаю ему зачётку, которую он тут же куда-то девает – меня уже мало это волнует.

– Тяните билет, - хрипит мужчина и шумно прокашливается. – И говорите номер.

Я смотрю на него несколько обеспокоенным взглядом. На мгновение, но мне захотелось помочь ему. Принести воды, например. И хорошо, что это был всего лишь момент. О других буду думать потом, как сдам этот чёртов зачёт, а уж его помнить точно не хочется. Моя рука зависает над билетами на несколько секунд, сама не зная что желая почувствовать. Когда улавливаю тепло от исходящей бумаги, тут же схватываю. Сердце колотится, как бешеное.

– Тринадцатый, – сипло сказала я.

Отлично, Ария, лучше билета достать не могла. Погодите, это же… Самые первые вопросы! Быть не может! Да-да, это они! Структура мировоззрения и философия как его особый тип! Поверить не могу. Кажется, моя улыбка сейчас треснет. Беру подписанный Павлом Владимировичем листок в клетку и бегу к свободному месту. Аудитория была похожей на школьный кабинет, только совсем небольших размеров – умещалось всего по три парты в три ряда. И задние, конечно же, уже были заняты – все надеялись списать. Села я перед Кирой, занявшей самый угол аудитории в виде последнего стола третьего ряда.

Да, насчёт списывания можно было и не мечтать. Такое ощущение, что препод обладал способностью видеть сквозь предметы, ибо не знаю, как он палил даже самых искусных в этом деле. Лучше уж завалить ему сессию, ничего не зная, но не пытаться достать телефон или шпаргалку. После того, как Пахомов замечал расхрабрившихся людей, он тут же выметал их из кабинета и лишал всякой возможности пересдачи. Скажите, что это противозаконно или неправильно? Да ему плевать хотелось. Видимо, у мужика были свои связи, позволяющие так вести себя.

Но сейчас мне всё равно на списывание. Я быстро помечаю некоторые пункты, но делаю это, скорее, ради приличия, чтобы не сдавать пустой лист. На самом деле мне не требовались никакие пометки – всё могла ответить наизусть. Кто бы мог подумать, что так повезёт на первом же зачёте? Уж не знать первые вопросы, которые видели почти все, только открыв вордовский файл, было бы странно. Ну, я имею в виду не знать, что сказать при ответе на них, а не заучивать по лекциям. Таким мазохизмом занималась, наверное, я да Костя с Кириллом, всё черкающих что-то в листках. Заметила это боковым зрением, когда повернула немного голову на Павла Владимировича. Увидела его хмурый взгляд с опущенными бровями и мигом отвернулась.

Как же долго тянулось время. Спустя несколько минут бешено колотящееся сердце успокоилось. Потела я несильно, так что с этим не было проблем. Руки едва дрожали, из-за чего почерк у меня вышел немного прыгающим по клеткам, но ничего – самое главное, что всё помню наизусть и полностью готова.

Наконец, Пахомов скрипучим голосом говорит:

– Петров, время вышло. Жду Вас.

Костя со вздохом поднялся с места и прошёл мимо меня. Наши взгляды встретились. Он качнул головой и шевельнул губами, складывая их в безмолвное нецензурное слово. Я утешающе улыбнулась. Пускай одногруппник меня не привлекал, но хорошим человеком был – часто помогал, когда просила о помощи. Даже готовые домашки скидывал. Побольше бы таких.

– Начинайте, – Павел Владимирович положил перед собой какую-то бумагу и приготовил ручку.

Парень начал не очень уверенно, что преподаватель не любил. Это мгновенно отразилось на лице Пахомова. Я запереживала, не зная, что думать. На моих глазах Костя опускался в морское дно завальных вопросов, хотя умело плавал за счёт знаний. Но чем дольше продолжалась их ругань, тем быстрее поняла – спокойно отсюда мне не выйти.

Начинаю снова дрожать. В итоге Костя ушёл с, как выразился Пахомов, «весьма слабо омерзительной» четвёркой, Кирилл – «не подающей надежд» тройкой. Передо мной осталась только Кира, уже всхлипывающая от натиска жестокого преподавателя. Нет, ну надо же! Довести девушку до слёз и продолжать измываться над ней! У него есть хоть какая-то толика мужской чести? Я так просто ему не сдамся. Даже не думай об этом, демон во плоти человека.

– Вишневская, прошу, - отпустил с оценкой «удовлетворительно» Киру препод и позвал меня.

В аудитории уже сидели другие одногруппники. В их числе была и Сашка, сидевшая сбоку от меня. Мы быстро переглянулись, я уверенно кивнула. Сажусь на стул рядом с Пахомовым, руки ложу на колени, чтобы не было видно дрожи.

– Начинайте. Что есть мировоззрение? Без воды, пожалуйста, её я могу выпить и вне аудитории.

– Мировоззрение – термин, обозначающий систему взглядов на мир и место человека в нём…

– Достаточно обще. Структура? Из каких компонентов констатируется эта система? – перебивает меня он.

– В структуре мировоззрения выделяют несколько взаимосвязанных компонентов. Во-первых, онтологический компонент – это представления о фундаментальной структуре бытия, о том, что первично: материя или сознание, о формах существования материи, о законах мироздания...

– "Представления" – это слишком расплывчато. В философском мировоззрении это онтологические концепты, обоснованные рационально. Продолжайте.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Да ты что, поумничать передо мной захотелось. Если он ещё пару раз меня так перебьёт – я его придушу.

– Да, конечно. Во-вторых, гносеологический компонент. Это представления о возможностях и границах познания мира, об источниках знания, таких, как чувства, разум, интуиция, вера, о критериях истины, - поддакиваю я его мужскому эго и продолжаю как ни в чём не бывало, но опять слышу замечания!

– Снова "представления". Вы говорите о гносеологических установках и методологических принципах. Как гносеология связана с онтологией? Приведите пример.

Что? Какой ещё пример?! Ты совсем идиот? Я его предмет дотошно учить никогда не собиралась, но всё равно сделала это! А вникать в суть вещей уж точно не входило в мои планы.

Нервно поправляю волосы и пытаюсь сказать что-то невпопад. Понимаю, что ошибаюсь, но видимо никак не отделаться – уж очень хотел вывести меня этот мерзкий тип. Ещё и кашляет, не хватало заболеть перед новогодними праздниками.

Конечно, вывожу его из себя. Дальше начинается какой-то ужас – он гоняет меня по всевозможным вопросам, на хилые отмазки из разряда «этого нет в билете» Пахомов не реагирует. Хамло, вот он кто! Вскоре мы разговариваем только на повышенных тонах, в ходе спора зацепляю вытаращенные на меня взгляды одногруппников, Сашин тоже. Но затем вижу её злостную улыбку, расплывшуюся на светлом лице. Всем будет хвастаться, как её лучшая подруга не побоялась развести скандал у такого-то преподавателя.

– Вишневская, как же вы меня, откровенно говоря, достали! Соглашаетесь на «удовлетворительно» – и дело с концом! – ещё немного, и этот рано стареющий придурок сорвёт голос.

– Ни за что! Вы намерено топите меня! Все одногруппники - свидетели! Подобных вопросов никому, кроме меня, не задавали! Тем более на большинство я ответила правильно, если бы Вы постоянно не перебивали!

– Вон отсюда, Вишневская! Могу поздравить Вас – после каникул будете бегать на пересдачу! Свободны!

Соскакиваю со стула. На моём лице промелькнули все оттенки злости, негодования и разочарования. В глазах застыли слёзы, не даю им волю. Раскрасневшаяся, трясясь от негативных эмоций, через силу я шепчу:

– Вы не можете так поступить.

Его лицо приобретает нахальный вид, широкая бровь вздымается.

– Могу, Вишневская. И Вы можете, но только проваливать отсюда на все четыре стороны, – своей барской рукой он протягивает мне зачётку, которую тут же выхватываю.

Быстро шагая, я вылетаю из аудитории.

Этот мужлан довёл и меня, что ж, отлично. Такое не простительно. Обязательно отомщу.

Глава 5: Его желание

Девушка тихо спала. Она укуталась в шерстяной свитер пепельного оттенка и сидела на холодном полу. На согнутых ногах были домашние штаны чёрного цвета, на стопах – вязаные тёплые носки из белой пряжи. Упираясь в стену спиной, голова Арии чуть накренилась в бок, некоторые пряди светлых волос упали на её нежное овальное лицо. Даже через сновидения она пыталась поджимать к себе колени, а ослабшие руки с канцелярским ножом и телефоном, у которого всё ещё был включен фонарик, лежали возле живота.

По другую сторону вальяжно восседал массивный мужчина на том же покрашенном полу, откинувшись широкой спиной на прохладную стену, вальяжно раскинув ноги. По его крупной груди скользил тусклый свет фонарика девушки, отливаясь холодным металлом там, где кожа натягивалась туго, и погружался в глубокую ложбину, словно пропасть, разделяющая две горные гряды. Тёмные и отчётливые соски покоились на каменном теле, как единственная точка мягкости на поверхности неумолимой силы. С каждым глубоким, ленивым вдохом монолит груди медленно поднимался, обнажая межрёберные мышцы, играющие тенями, и опускался с ощутимой тяжестью. Ниже, где расстегнутые чёрные джинсы едва прикрывали начало мощного паха, его пресс являл собой скульптурный шедевр напряжения и контроля, даже в расслаблении. Прямые мышцы живота, толстые, как переплетенные стальные канаты, образовывали четкие, глубоко вырезанные кубики. Они не были напряжены до дрожи, но и не расплывались – скорее, покоились, как стиснутые кулаки под кожей, готовые в любой миг превратиться в бронированный щит. Линия широкой талии, резко очерченная косыми мышцами, так и заставляла уводить взгляд в запретную зону. Уверенная вертикальная ложбина между рядами кубиков словно вырезана точным ножом. Казалось, кожа слишком натянута и вот-вот лопнет, обнажив стальную суть мужского тела. Смотреть на него было все равно что созерцать спящего зверя – красота опасная, первобытная, заставляющая затаить дыхание и замирать сердцем.

Он пробудился от короткого сна. Первое, что понял мужчина – метель стихла. Но это ли ему было важно, когда перед взглядом холодных глаз возникла беззащитная незнакомка с пылким характером? Заметил мирно лежащее остриё около девушки – губа сложилась в ухмылку. «Думала, сможешь меня поранить?» – насмешливо подумал незваный гость. А сам пытался рассмотреть девичье лицо без меркнувших красоту изъянов. Мощные руки мужчины, сложенные перед грудью, напрягались, являя всё сильнее набухавшие вены и уверенные бицепсы, и он отвёл взгляд от девушки, почувствовав, как в паховой области стало нарастать напряжение. «Даже не думай об этом, животное, даже не думай» – как мантра проговаривалось в рационально мыслящей голове. Но звериное нутро всё равно тянулось к ней, требовало коснуться хоть пальцем. Он знал, что дьявол искушает его вкусить запретный плод. Незаметно один клык гостя обнажился, впиваясь в собственную кожу губ. Появилась капля тёплой крови. Полно вдохнув широкой грудью, он поднялся на могучие ноги. С высока своего двухметрового роста мужчина видел только светлую макушку мирно спящей хозяйки дома. Стараясь игнорировать тянущее чувство ниже огранённого пресса, он подошёл к девушке, ощущая, как в нос проникает запах чего-то по-детски невинного, смешанного в меру сладкой ванилью, и осторожно поднял её. Она не весила для него ровным счётом ничего – Дюймовочка во всемогущих руках греческого бога. Мужчина, способный сделать всё, что ему вздумается, осторожно понёс её вглубь дома, взяв телефон, а нож положил куда-то на тумбу. В темноте он ориентировался прекрасно, поэтому кромешная тьма не была препятствием. Делая медленные шаги, незнакомцу приходилось очень заставлять себя не обращать внимание, что держит хрупкую фигуру, способную рассыпаться, надави он чуть сильнее. Голова ничего не подозревающей девушки, продолжающей блуждать в мире сновидений, бережно лежала на его стальных и надёжных руках. Такие не дрогнут перед опасностью, не струсят лишить неугодного жизни.

Скрипнула дверь скромной спальной комнаты. Мужчина немного огляделся – увидел стол с раскрытыми тетрадями, некоторые из них упали на пол, не торопясь добрался до кровати, стоявшей у деревянной стены, и аккуратно положил хозяйку. Переодевать её не стал – подумает ещё себе всякого, а огонь, горящий в её груди, всё равно найдёт, чем остаться недовольным ночным гостем, если только она не воспримет это как галлюцинацию или свои фантазии. Могучее тело нависло над девушкой, рука замерла у непослушной копны светлых волос, всё так и спадающей на женское лицо. Несколько секунд слушая тихое дыхание, он аккуратно поправил пряди, выпрямился, возвышаясь неприступной горой, и не сдержался взглянуть на неё снова, беззащитно спящую, спокойную, ту, что лежала на его напряжённых руках, боявшихся сильнее сжать нежное тело и оставить следы. Понравилась ли ему девушка, или мужчина просто проявил уважение к той, кто, хоть и с криками, но приютила его – он не знал.

– До встречи, зайчонок, – хрипло шепнул на прощание незнакомец и пошёл на выход – в беспощадную зиму.

– Владислав! Ты в каких облаках витаешь? – раздался тихий голос рядом.

Приятное воспоминание перед глазами мужчины расплылось. Он почувствовал, как по всему телу под официальным костюмом чёрного цвета и белой рубашкой бегают мурашки до самого низа живота. На него хмуро смотрела брюнетка с короткими волосами. Чуть в стороне от подбородка располагалась родинка на грубоватом женском лике.

– Просто как-то странно, не думаешь? Мы обсуждаем нашу будущую свадьбу, а ты словно не здесь, – недовольно фыркнула она, осторожничая, чтобы этого не услышали близкие, одетые в деловом стиле.

Влад недовольно сощурился на девушку, от чего та потеряла злые черты, боязливо поджала губы и отвернулась от него, тут же нацепляя маску счастья с лучезарной улыбкой. Пока в просторном кабинете, имевшем роскошную атмосферу и живописный вид на город с огромной высоты, обсуждалось будущее, с которым пару дней назад Владислав был согласен, мысли мужчины снова посетила спящая Ария с шёлковыми волосами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6: Дружеская поддержка

Перед корпусом номер четыре то и дело мельтешил народ. Студенты спешили на ненавистные зачёты, так некстати начавшиеся перед Новым годом. В центре небольшой площади перед учебным заведением замерз фонтан - теперь из него выглядывали только острые льдинки. Сумрак прошедшей, обильной на осадки ночи постепенно уступал место слабому солнцу в зимнюю пору.

Ария с порозовевшими щеками сидела на скамье, покрытой снегом. Чёрная куртка ниже колена тихонько шуршала, когда девушка периодически проверяла телефон, доставая его из кармана и ложа обратно. Того же цвета шапка пыталась скрыть голову от холода, но первокурснице было всё равно – как нацепила её, только вылетев из здания, так ни разу и не поправила. Чтобы успокоить своё трясущееся от злости тело, она дышала полной грудью и посматривала на дворника, монотонно и спокойно раскидывающего блестящие сугробы в сторону от дороги. Окружающие девушку люди, многих пышущих радостью, казались ей звенящим шумом в ушах.

Ария.

Я до сих пор на эмоциях после произошедшего, хоть немного и успокоилась, вдыхая морозный воздух, остужающий пыл. Не так представляла первую сессию в жизни. Да, хоть все и говорили, что в первый раз покажется страшно, но в итоге слова «со всеми трудностями можно справиться» сейчас не были похожи на правду. Испортить отношения с преподавателем, и не абы с кем, а с Пахомовым… Поверить только, как это всё произошло? Из какого места в мою голову влетели мысли спорить? Мозг ответа не знал, да и не особо к этому стремился. Когда почувствовала, как сердце снова начинает набирать скорость, – задержала не несколько секунд дыхание, дабы успокоиться. Где Саша? Уже прошёл, наверное, час, она должна была выйти. Неужели этот мерзавец и к ней пристал?

Время пары подходило к концу. Зачётов в один день у нас было несколько, поэтому совсем скоро нужно идти в другой корпус на иностранный язык. А подруга так и не заходит в сеть, пока я записываю тихим голосом недовольное сообщение, как меня достал Пахомов. И Вика тоже ничего не пишет – видимо, борется за заветный автограф преподавателя. Начинаю уже замерзать – не знаю, сколько градусов на улице, но каждый, кто заходил на территорию вуза, был похож на сосульку, которой скоро стану и я, поэтому поднимаюсь с лавки и чувствую, как ткань куртки немного приклеилась к поверхности. Ну только этого для полноты дня не хватало. Честно, весь мой эмоциональный спектр истощился в аудитории философии, поэтому ничему уже не удивляюсь – даже если сейчас добрая англичанка, обещавшая автоматы тем, кто работал весь семестр и всё сдавал вовремя, скажет готовиться к ответу.

Пытаюсь встать как можно аккуратнее, чтобы не повредить куртку. Вроде бы получилось, но не знаю, какой там вид сзади – быть может, там вообще дыра невиданных масштабов. Медленно начинаю брести по площади мимо фонтана в сторону другого корпуса – с новым ремонтом, но чувствую, что уже как-то всё равно, лишь бы быстрее увидеться с девочками и хоть немного излить душу. Может, даже бы согласилась с ними в кои-то веки сходить в бар или ночной клуб, чтобы расслабиться? Я не пью алкоголь, не курю, но и не за явный ЗОЖ и спорт. Сейчас у меня на это нет никаких ресурсов – ни моральных, ни материальных. И так живу на отшибе, потому что бабушка с мамой из села еле обеспечивают меня деньгами. Нет, не жалуюсь – очень экономлю и вскоре хочу устроиться на подработку. А пока нужно пережить зимнюю сессию и не поддаваться мыслям перебрать с текилой или что там ещё пьют.

Почти заворачиваю за угол, как на меня бежит Сашка, накидывающая капюшон на чуть взлохмаченную голову с тёмными несильно длинными волосами, со светящейся улыбкой на лице.

– Сдала! Я сдала на четвёрку! – ликовала брюнетка, чуть ли не поскальзываясь на последней ступеньке, перед тем как долететь до меня. Я пытаюсь приподнять уголки губ наверх, но они начинают предательски дрожать. – И мне очень жаль, что с тобой произошло…

Как только она утешающе-мило произносит последнюю фразу мои сдерживаемые слёзы начинают опадать на её тёмную куртку из тёплой ткани, когда Александрия прижимает меня к себе, поглаживает, укачивает и всё приговаривает:

– Всё будет хорошо, всё будет хорошо…

Я тихонько всхлипываю, содрогаюсь и пытаюсь взять себя в руки – нет, не сейчас, когда впереди ещё два зачёта. Пускай по ним автоматы, но ведь никогда не знаешь, что взбредёт в голову преподов. Урок извлекла. Второй раз чувства перед этими лишённой чести и морали людьми, работающими в учебном заведении высшего образования, я не вынесу наружу. Всю злость оставлю на холодную месть, если кто-то ещё раз вздумает здесь посмеяться надо мной так, как Пахомов.

Прерываем объятия с подругой и смотрим друг другу в глаза. В её изумрудных кошачьих глазах вижу своё отражение.

– Я в порядке, – робко произношу я.

Саша быстро окидывает меня взглядом и удовлетворённо кивает.

– Отлично, идём, осталось мало времени, а тебе ещё нужно в туалет, – она касается рукой у моих глаз.

– Зачем это? – слегка удивлённо спрашиваю я.

– Тушь, – напоминает она про макияж.

Вздыхаю и понимаю, что сегодня студенческая фортуна решила отвернуться от меня. Видимо, автоматов ждать не стоит.

На удивление, ошибаюсь. Подруга быстро и умело исправила мне мейкап. Мы успели на зачёт по английскому и беспрепятственно получили оценки «отлично», росписи и комплимент нашей с Александрией красоте, хотя сегодня наряжены не были.

– Даже не знаю, что с современными мужчинами. Таких красавиц, как вы, в наше время бы уже давно позвали замуж. А не позвали, так украли бы, – с весёлым настроением сказала пожилая преподаватель с тоненькими очками на лице.

– Спасибо, – синхронно сказали мы, стоя рядом у стола в крохотной аудитории с двумя рядами парт. Эта женщина всегда была очень милой и любила нас, как прилежных студенток.

Оставшуюся на сегодня роспись по физкультуре также быстро получили. Молодой преподаватель, сидевший за столом посреди огромного спортзала с блестящим полом, меткой на полу для игр, воротами и постаревшими тренажёрами на втором этаже, не препирался с нами так, как стоявшими впереди одногруппниками, которые пропустили пару занятий в семестре. Молча быстро стрельнул глазами по лицам, черкнул в зачётке и отдал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Выходя со здания спортивного комплекса, расположенного за основным зданием университета, я и Саша встретились с Викой. Её каштановые волосы, выбиваясь из-под тёмно-шоколадной шапки, танцевали на ветру. Более светлого тона куртка шуршала, штанины чёрных утеплённых брюк развевались от скорости. Лицо бегущей подруги, округлое и сияющее, излучало радость, карие глаза искрились.

– Я всё сдала! – снова воскликнула Викторина, как в голосовых сообщениях в беседе, когда подруга надвигалась к нам.

– Ну умничка! Ну какая молодец! – бросились они вдвоём в объятия, покачиваясь из стороны в сторону. Я же нашла в себе силы улыбаться после полученных двух из трёх росписей.

– Ну настоящая Тихея! Какая же красотка. Мне до тебя – как до Китая пешком, – произнесла я чуть тише, чем это сделала Александрия. Вика обняла и меня.

– Спасибо-спасибо, девочки! Выгрызала как могла эти зачёты. Анисимов такой идиот! Но всё равно поставил, представляете?

– Это который вечно дакает через слово? – дёрнула уголком губ Саша. Мы прогулочным шагом двинулись по задней территории вуза, направляясь к выходу. Под ногами хрустел блестящий снег.

– Ага, козёл тот ещё. Ой, Ария, на своих радостях забыла о тебе. Очень жаль, – звонкий голос Вики стал звучать тише и аккуратнее.

– Всё нормально, – чуть грустно ответила я, не смирившись до конца с уготованной судьбой в виде пересдачи по философии.

– Ты бы видела это, детка, – широко улыбнулась Сашка, тыкая в бок Вику. – Она разносила его, даже не шаря до конца. Мне кажется, я только тогда поняла смысл философии.

– И в чём же он заключается? – весело дрогнул мой голос.

– Философия – не для того, чтоб умничать. А чтобы надирать задницу тем, кто не согласен с твоим мнением.

Я хихикнула, представляя, как забавно выглядел наш диалог с Пахомовым со стороны. Наверное, люди в аудитории считали её ужасающей, но сейчас почему-то стало смешно от той ситуации.

– В каждой шутке есть доля правды, – спустя секунду, Вика тоже улыбнулась.

– А я и не шучу, – произнесла Александрия, поправляя чуть не слетевший от внезапного порыва ветра, ударившего нам в лицо, капюшон короткой чёрной куртки.

– Ещё бы шапку с шарфом научилась бы носить – цены бы тебе не было, – проворчала Викторина на подругу. – Сумасшедшая, кто ходит в такой мороз без головного убора?

– Ответь очевиден – я, – гордо вскинула голову Сашка, шутя.

Прохаживаясь по огромному вузу, мы болтали словно обо всём и ни о чём одновременно. Девочки шутили и пытались отвлечь меня. Угостили кофе и чизкейком в кафе неподалёку. А потом мы распрощались. Нужно было готовиться к завтрашнему дню с новыми зачётами.

Глава 7: Отец и сын

На территории огромного особняка, внешняя часть которого чем-то напоминала античный храм, стоял тихий гул. Внутри здания резвились дети разных возрастов, шумно переговаривались взрослые голоса, доносился смех. Холодное солнце приближалось к краю горизонта, но всё ещё дарило слабые лучи.

На заднем дворе ограждённой площади тянулись два ровных ряда снежных кустарников и высоких дубов, между которыми расчищенная от снега тропинка вела к крылатой статуе древнегреческой богини победы Ники Самофракийской, лишённой головы и рук. Подле располагалось вековое дерево с очень толстым стволом, возвышаясь над изваянием. На одной из накренившейся мощной ветке висела боксёрская груша, местами уже испорченная от безжалостных мужских ударов.

Могучее высокое тело, обнажённое по пояс, вопреки здравому смыслу, было живой печью в царстве холода. Выточенные до грозного совершенства мышцы играли под кожей, будто живые стальные механизмы – широкие дельты, большие грудные плиты, рельефный пресс. Каждым резким, взрывным замахом руки бицепсы вздувались, превращаясь в тяжёлые булавы. Крупные кулаки бесстрашно разрезали холодный воздух. Свист-удар-свист – ритм яростных движений звучал как заученная и годами отработанная молитва. У мужчины с высеченными из гранита чертами лица пар вырывался изо рта густыми клубами, как дым из жерла кузницы. На широкой спине, напряжённой в движении, и большой груди выступили капли пота, тут же застывая в иней, создавая причудливый узор ледяного панциря на разгорячённой коже. Колкий холод старался обжечь её, но боксирующий лишь огрызался на него свирепым рыком выдоха, превращая лёгкий дискомфорт в топливо. Он не был похож на сталь, а являлся ею, закаляемый в ледяной купели. И каждым ударом Владислав доказывал зиме, что имеет право быть здесь.

Со стороны дома неспешно приближалась чуть менее высокого роста фигура с накинутым чёрным пальто поверх официального костюма серого тона. Нещадного ветра не было, поэтому хозяин поместья решил не надевать никаких средств защиты от непогоды. Его величаво уложенная шевелюра тёмных, с некоторой проседью, волос блестела в хилых лучах тусклого солнца. Недлинную бороду того же оттенка в раздумьях мужчина поглаживал. Лицо немного осунулось, но всё ещё сражалось за молодость. Знакомый взгляд янтарных глаз с длинными ресницами смотрел в сторону издающего рычащие звуки. Когда мужчина с не торопящимся шагом подошёл ближе к высокому дубу с повешенной на нём далеко нелёгкой грушей, он присел рядом на скамейку и стал наблюдать. Спиной Влад почувствовал чужой взгляд, но даже не подал виду, что заметил кого-то постороннего в своём скромном месте.

– Всё тренируешься, да? – раздался задумчивый голос, как выдержанный коньяк – глубокий, с бархатной хрипотцой. Сидящий владыка сцепил руки перед собой в замок и усмехнулся. – Тренировки – это хорошо. Твой дед ведь был таким же.

Во время тяжёлых ударов мужчина на долю секунды остановился, повернул голову в сторону сидящего позади, и вернулся к избиению снаряда.

– А что ты так удивляешься? Твоё внимание никаким образом по-другому не притянуть, если только не потеребить старые раны, – продолжал непонятную балладу нарушитель обители.

Влад мысленно усмехнулся. Он – и удивился? Чтобы его удивить мало было бросить одной фразы. Кажется, этого вообще никто не был способен сделать.

– Одного только понять не могу – почему сдерживаешься? Ты ведь можешь распотрошить эту игрушку в своих лапах на мелкие кусочки, еле напрягая мизинец.

Злостные удары продолжались.

– Как и всю стаю. А меня в первую очередь, верно? Тебе так мало нужно, чтобы стать чуть ли не самым могущественным человеком на свете. Почему этого не сделаешь? Сущий пустяк – прикончить собственного отца.

Ноздри Владислава угрожающе расширились. Дыша, как бык, он неспешно повернулся к гордо вскинувшему голову мужчине, не боявшийся смотреть в такие же, как у него, ледяные глаза, способные сжечь дотла.

– Надо же, отец, ты в который раз пришёл мне напомнить о долге и чести? – насмешливо пробасил Влад, держа руки опущенными. От трудящегося тела исходил запах свежей бересты и лесной чащи. – Которой ты давно лишился, продавшись этим…

– Закрой свою пасть, щенок! – взбесился вожак и соскочил с лавки. Гневные глаза сверкнули.

Высокий мужчина с размахом широких гористых плеч медленно двинулся в сторону отца, бросившего последнюю фразу, не подумав. Видя, как сын расслабленно, но уверенно надвигается на него, хозяин поместья начал немного отступать назад. При этом он старался держать взгляд с потемневшими глазами Владислава, но выглядело только комично.

– Щенок? – издевательски усмехнулся явно крупнее мужчина. – Ты настолько лишился разума – называть меня так? Да, подписываюсь под словами, что могу убить тебя, не дрогнув ни мускулом. Ты уже так ослаб и иссяк для своего возраста, что это не просто смешно, а позорно. Всё ещё удивляюсь, как тебя не прогнали.

– Подожди! Ты ведь знаешь ответ! Я прекрасный бизнесмен, который…

– Лижет всем кругом зад и пытается делать вид, что он эдакая важная персона, которая чего-то добилась в жизни? – Владислав продолжал медленно наступать на отца, пока тот выступил ладони в предостерегающем жесте. – Ты уже давно превратился в посмешище. И будь уверен – день, когда я займу твоего место, обязательно настанет. Только тогда ты будешь гореть в грёбаной адской яме.

– Не посмеешь! – взревел глава стаи и тут же оказался поваленным на землю. Послышался хрип, мужчина мгновенно покраснел.

– О, нет, посмею отец, и ещё как, – сжимал руки возле шеи Влад, пока мужчина пытался их убрать. – Знаешь, почему я согласился жениться на Ясмин? Чтобы зарыть топор войны с их семейством раз и навсегда. Чтоб нормальный партнёрский бизнес дал плоды. А что теперь? Думаешь, после твоих выходок я готов идти навстречу?

Лежащий на холодном снегу стал похлопывать по массивной руке со вздутыми венами Влада.

– Прошу… Отпусти… Сын…

Мужчина резко отпустил молящего о пощаде и обернулся грозным волком с обильной шерстью. Превратился он не полностью – только тело покрылось волосяным покровом, но стальные мышцы всё ещё были на обозрении. Вместо лап – ещё больше увеличенные руки, упиравшиеся в пол. Гигантский полуволк на четвереньках зарычал на отца, который в страхе пытался отползти от свирепого зверя, но тот уже нёсся в сторону напуганного. Вожак стаи так и остался сидеть с зажмуренными глазами и по-детски закрытым лицом одной ладонью, когда оборотень перепрыгнул труса, а за ним и высокий забор, служащий охраной дома.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8: Снова он

Ария.

В городе пришлось задержаться. Дома у меня заканчивались как продукты, так и деньги, а мне ещё нужно было выживать на что-то. Думаю, стоит занять у подруг – я иногда так делала, и они всегда относились с пониманием, даже говорили не возвращать. Но всё равно отдавала долги – не хотела казаться жалкой.

На улицах уже смеркалось, всюду горели развешанные праздничные гирлянды. На вывесках магазинов они горели ярким жёлтым, на проезжаемых мимо площадях – сиреневым, в мелькающих домах – и пламенно красными, и ледяным голубым, и лиственно зелёным. Я смотрела на новогодние украшения в виде снеговиков, обклеенные окна с надписью «С НАСТУПАЮЩИМ НОВЫМ ГОДОМ!» забегаловок, сидя в неполном автобусе. Это всё, за что успел схватиться мой взгляд, пока я не стала думать, что делать дальше, параллельно переписываясь с девочками обо всякой ерунде.

«Как минимум, стоило бы для начала добраться до дома» – посетила такая мысль, когда голова начала болеть. А следом тут же вспомнила, что у меня еще и не раскиданы во дворе сугробы. Как же хочется просто лечь на кровать и провалиться в спокойный сон, а не готовить, стирать вещи, убирать снег, который хоть я и любила (по крайней мере, до Нового года), но разгребать просто ненавидела. Наверное, потому что всегда приходилось делать это измождённой после учёбы. В нынешней ситуации – после дня зачётов.

Заехать в город особой проблемы не было, хотя и ходил всего один автобус через мою глухую остановку посреди длинной трассы, со стороны собственного дома окружаемой густым лесом, а по другую – диким заснеженным полем без единой души. А вот добираться обратно нужно более длинным путём. Дожидаться два редких автобуса и ехать через пересадку несколько остановок подряд, пока, наконец, не выберешься за пределы города. Можно было и на метро, но на общественном транспорте дешевле. Из-за того, что до такой глуши никто не ездит, я часто выхожу из старенькой пыхтящей маршрутки одна. Как и сейчас. Да и хорошо, что никого нет за мной – незваных гостей мне, как оказалось, и так в жизни хватает. Посмотрев на свой маленький деревянный домик, я вспомнила про того загадочного и огромных размеров незнакомца. Меня передёргивает. Поправляю тёплую шапку чёрного цвета, проверяю, застёгнута ли до конца длинная такого же оттенка куртка и бреду по скрипучему снегу. Пройти нужно всего немного, но, когда дохожу до места, где нужно свернуть с ровной трассы на заснеженную полянку перед домом – становится труднее ступать. Ноги заглатывает снег, приходится снова их задирать. Как я тогда долетела до остановки по таким сугробам? Сейчас мне каждый шаг даётся с огромным трудом, да ещё и пакеты. Чувствую, как начинаю запотевать под курткой. Рвано вдыхаю и выдыхаю морозный воздух. Смотрю на небо – посерело. Совсем скоро опустятся сумерки. Нужно успеть до этого времени хотя бы расчистить тропинку, чтобы завтра без проблем вылететь из дома, если снова просплю. Надеюсь, этого не случится.

Добираюсь до крыльца, взбираюсь на единственную проглядываемую ступеньку из-под снега, вторая поглощена белыми хлопьями, стучу ногами, чтобы стряхнуть зимние осадки. Достаю из тёмной сумочки небольшую позвякивающую связку ключей с разными брелками, которые мне дарили подруги из своих поездок с родными. Вместе мы ещё никуда не ездили на отдых. Нам всем едва исполнилось по восемнадцать, да и у меня очень туго с финансами. Нет, сейчас не до отдыхов. Пережить бы первую сессию.

Вхожу на крыльцо, где у меня почти ничего не стоит, потому что здесь очень холодно – отопление сюда не проведено, нет даже никакого тёплого ковра. Есть только покрашенная в рыжий тумба, пережившая, наверное, несколько поколений. Я закрываю входную дверь на крючок и разворачиваюсь, чтобы зайти в основную часть дома, но, сделав один шаг, тут же останавливаюсь. Вспоминаю события прошедшей ночи, больше похожих на сон или больную фантазию. Как этот ненормальный выбил мне дверь (ну ладно, он сломал только крючок, но до чёртиков меня напугал!), а потом исчез, даже не извинившись. Или всё-таки это какая-то разновидность сонного паралича, когда видишь такого опасно притягательного мужчину…

Оборачиваюсь и смотрю на крючок. Вроде бы на месте, где всегда и был. Если подумать, то как он мог бы его вернуть на место безо всяких инструментов, правильно? Но тут же вижу еле заметный порез на деревянной арке двери. Раньше этого не было. Может быть, я сделала такое, когда летала по дому, как Карлсон? Но и не помню, чтобы ударялась об область двери. Да и чем могла порезать, колец и прочей бижутерии на мне не было.

Оставляю свои бредни где-то на затворках сознания и захожу в следующую комнату – прихожую. Она тоже небольшая, но её размеров вполне хватает, чтобы уместить мои куртки и несколько пар разной обуви – белых и чёрных кроссовок, осенне-весенних и зимних сапог. Раздевшись и всё убрав в небольшой шкафчик, я захожу дальше, прихватив пакеты.

Меня встречает самая комфортная комната – гостиная. В правой части белоснежный меховой ковёр прямоугольной формы, постеленный под пепельного оттенка диваном, рядом – напольная лампа, дающая приглушенный свет. Я любила не включать основную люстру, а сидеть в полутьме. Эта лампа давала мне то освещение, которое было нужно.

Напротив мягкого дивана находилась ненужная тумбочка со стеклянной дверцей. На ней – маленький телевизор, похожий своей формой на коробку. Там было всего двадцать федеральных каналов, которые я включала, чаще всего, чтобы просто не сидеть дома в порой пожирающей тишине. Пусть и живу тут уже полгода, но всё равно становится страшно от одиночества. Да, мне звонят периодически мама и бабушка, но этого так недостаточно. В селе я видела их счастливые лица каждый день. Теперь только в экране смартфона с иногда расплывающимися пикселями.

Стараюсь отогнать печальные мысли и медленным шагом добираюсь до кухни, которая была отделена углом в две стены с арками от гостиной. Ставлю пакеты на тумбу из тёмно-коричневого дерева, включаю тускло-жёлтый свет и начинаю раскладывать продукты. Хлеб и куриное филе ложу в гудящий холодильник времён Советского Союза, рис и лапшу – в верхний шкафчик. Задумываюсь. Может приготовить поесть, а потом раскидать снег? Ничего страшного, я всё быстро сделаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А сейчас иду в спальню, чтобы переодеться в домашнюю одежду. Надеваю однотонную тёмную футболку, ту же серую вязаную кофту с тёплыми носками и чёрными штанами. Возвращаюсь и ставлю разогревать старенькую сковороду.

Владислав.

Я готов разорвать кого-то на куски.

В облике волка человеческие чувства притупляются, на волю выходят животные инстинкты. Также действует и наоборот. Проблема была в том, что меня одолевал голод. Так случалось всегда, когда меня захлёстывала волна сжирающей ярости. Мне требовалось убить кого-то. Я бежал по дикому лесу, ощущая запах свежего мяса. Где-то был ранен лось. Возможно, подстрелен. Что ж, если несчастный охотник наткнётся на меня, то он должен в страхе попытаться сбежать. Попробует пристрелить – очень пожалеет.

На лютой скорости замечаю впереди бегущее животное. Он понял, что за ним бежит дикий волк. Можешь убегать сколько угодно. Люблю поиграть с жертвой перед тем, как её поглотить без остатка. Даю ему ещё пару секунд поверить в то, что он спасся. А затем делаю пару мощных рывков и я, будучи в размерах и массе больше лося, накидываюсь на него. Животное брыкается, пытается вырваться. Без капли сожаления впиваюсь в его тушу, быстро лишив жизни острыми, как пилы, когтями, перерезав артерию. Ничего личного – естественный отбор. Чувствую, как по зубам стекает сладкая кровь. За пару укусов поглощаю его грудную клетку и краем глаз замечаю уставившегося на меня в ужасе старика в камуфляжной куртке и штанах с ружьём. Он дрожит и медленно отступает – видимо, искал подстреленного, но я опередил. Оборачиваю на него голову, демонстрируя свою окровавленную морду, и пожилой мужчина в ужасе убегает, спотыкаясь и чуть ли не падая. Усмехаюсь, выпустив пар с ноздрей. Ещё бы – каждый, кто видел меня, волка-гиганта, пугался чуть ли не до инфаркта. Чувствую, как, наконец, организм успокоился, после того как я обглодал тушу животного. Инстинкты отступили, дают нормально мыслить. Решаю двинуться куда-то на север. Властно прохаживаюсь по своей территории. Каждое живое существо на этой земле принадлежало мне. Быть может, пока не формально. Но скоро это изменится. А пока выглядываю из глухой лесной чащи и вижу знакомый дом через дорогу, по которой не ездят машины.

Вечерний мрак зимы уже охватывал территорию. Я вальяжно медленно, но уверенно приближался к деревянной постройке, в одном из двух окон которого горел свет. Носом уловил нежный запах со знакомой ноткой ванили. И снова вспоминаю девушку с миловидными чертами лица и приятными на ощупь волосами цвета ржи. Без труда пробираюсь по заснеженному полю до дома. Снова наведаюсь к ней в гости.

***

Девушка аккуратно орудовала ножом, нарезая куриное филе на мелкие кусочки. Она уже промыла гречневую крупу, которая дожидалась приготовления в отдельной чашке. Конфорка плиты тихо шипела слабым огнём под сковородой. Морковь в раковине дожидалась своего очищения. Но пока Ария нарезала мясо – для неё это было самое сложное.

Студентка готовила тихо и задумчиво, пока не услышала глухой стук в дверь. На секунду девушка замерла, выключила конфорку и быстро сполоснула руки под водой из-под крана. Неспешно прошла в погружённую во тьму гостиную и пыталась разглядеть пришедшего в окно. Никого видно не было. Выдохнув, Ария прошла на крыльцо и заглянула в зрачок хлипкой двери. Кромешная тьма и мутный силуэт – вот и всё, что удалось разглядеть.

Девушка спросила:

– Кто там?

В ответ тишина.

– Если не ответите – не открою дверь.

– Хочешь, чтобы я её снова выломал? – раздался басистый голос с наглыми нотками.

Ария опешила. Сердце застучало так сильно, что звон от ударов казался в голове. Она была и возмущена, и напугана одновременно.

– Мне долго ждать? – скучающе вздохнул мужчина.

– Зачем ты снова пришёл? Что тебе от меня нужно? – тонкий голос Арии дрожал. А Влад чувствовал страх по ту сторону двери.

– Просто захотел с тобой увидеться.

– Просто выбил мне дверь, испугал до смерти, а ещё вернулся? Я звоню в полицию!

– Звони-звони, зайчонок. В такую глушь они приедут в лучшем случае через час, – усмехнулся мужчина, оголённый по пояс с напряжённым торсом. Ниже были только широкие чёрные спортивные штаны.

– Ты сумасшедший! Не входи сюда! Я буду кричать! – паниковала девушка, на глаза которой набегали слёзы от безысходности. Она правда очень боялась этого незнакомца. Именно этот мужчина вызывал в ней непонятный ступор. Никто больше – всем Ария была готова дать отпор. Но от одного его голоса, отдававшийся в глубинах девичьего тела, покрывал её мурашками. Пленил и разрушал здравые мысли. Она боялась. Страшилась сделать то, что мужчина мог приказать ей. Полностью пленённая его глубоким звучанием, Ария бы бездумно подчинилась.

Звериным острым слухом он услышал тихий всхлип и решил поубавить пыл, чтобы не пугать девушку.

– Послушай… – тяжело вздохнул он. – Если бы я хотел причинить тебе вред – уже давно бы это сделал. Но ты всё ещё жива? Твоя дверь на месте? Я просто хочу поговорить с тобой с глазу на глаз…

– Уходи-уходи! – перебила криком девушка и осела на пол, не понимая, что происходит. Она вздрагивала каждый раз, когда он издавал хотя бы вздох.

– Я не хочу уходить. Пожалуйста, – как давно Владислав не говорил этого слова, но сейчас оно неожиданно ласково вырвалось с его грубых уст. – Не пугайся. Давай я что-то сделаю для тебя, чтобы доказать – я не враг.

– Иди раскидай снег! Лопата рядом с дверью! Вперёд и с песней! Как закончишь – можешь не стучать мне. Сама открою, когда посчитаю нужным.

– Ты же понимаешь, что я буду сидеть, как верный пёс, под дверью? – нейтрально хмыкнул гость. Каждое слово вырывалось паром на морозе, пытающегося атаковать богоподобного человека с переливающимися рельефами. Но каждый укол холода только подпитывал тело мощью, словно не он повиновался природе, а она ему.

– Мне всё равно, – пыталась вернуть достоинство девушка в голосе и убрать дрожащие нотки.

– Хорошо. Я пошёл. Не забудь, что я жду. Если придётся – буду спать прямо у твоего порога.

Глаза Арии блестели с застывшими слезами. Неужели это взаправду? Она просто не могла поверить, что всё происходит как в писанных романах. Девушка не то, что не искала отношений – она и подумать не могла, что ею хоть кто-то заинтересуется. Какой-то особенной она назвать себя не могла – обычная девушка со своими трудностями и проблемами. А здесь объявляется незнакомец, да ещё и с такой точностью подходящий под её самые затаенные фантазии о мужчине, который, пускай и пугает её, но невообразимо сильно притягивает. Под его голосом даже сквозь дверь она чувствовала, как плавится сердце, сгорая дотла. Она боялась снова попасть даже под взгляд этого человека – молча бы упала на колени и просила прощения, сама не зная за что.

Рвано дыша, девушка пыталась успокоиться. Сидела, уперевшись обеими руками в пол, прямо на холодном полу крыльца. Когда Ария услышала, как лопата зашуршала возле ступеньки, она замерла. Девушка схватилась за голову, словно та болела – мужчина за порогом действительно стал делать то, что она сказала. Причём даже не возмутился, а просто попросил с ней разговора.

Пытаясь встать, ноги девушки тут же подкашивались. Пару раз она безуспешно опускалась на пол. Была готова разрыдаться от собственного бессилия, но спустя еще пару минут мучений, вытерев растёкшийся макияж смешанного со слезами, Ария встала и очень аккуратно пошла в дом.

Тишину заднего двора, утопленного в пушистой белизне, разрезал только звук лопаты, погружающейся в снег с глухим звуком. Ни один мускул Влада не напрягся, хотя всё равно габариты продолжали внушать страх, когда он поднимал огромную и тяжёлую глыбу снега. Вены на его мощной шее и руках изящно проступали синевой под горячей кожей, словно в нем бурлила не кровь, а раскалённая лава. На резком, сосредоточенном лице не было ни капли страдания или усталости – бесконечный запал энергии бился из каждого движения. Казалось, что снег сам расступается перед звериной, титанической мощью Владислава. В каждом взмахе лопаты чувствовалось утверждение: его территория, его сила, его зима.

На самом деле мужчина мог закончить работу намного быстрее, но он терпеливо выжидал, когда незнакомка привыкнет к его присутствию. Маячил перед её окнами, чтобы она могла вдоволь полюбоваться им, если того пожелает. Но, к своему разочарованию, он ощущал лишь быстрые и косые взгляды небесных глаз. Но даже в эти совсем короткие моменты он чувствовал, как сердце замирало. Такого никогда не было. Ясно было одно – эта девушка сведёт его с ума. Ещё ни одной это не удавалось. А она жила и не подозревала, что беспощадный мужчина готов стоять перед ней на коленях, если она только подумает об этом, не успев шепнуть. Пускай Влад не признавался сам себе, пытался отвлечься на другие темы – например, о проблемах своей стаи, – но от правды далеко не убежишь. Рано или поздно она неизбежно настигнет. Пусть даже уже окажешься в могиле.

На улице стала буйствовать непогода в кромешной мгле. Мужчина не расстроился тому факту, что снег снова стал заметать плоды его трудов. Он удовлетворенно потянулся, растягивая идеально выгравированные мышцы торса, спины и больших рук, которыми, казалось, мог случайно убить кого-то, сильно махнув.

Владислав расслаблено прошёлся с переднего на задний двор. Уверенно ступая босыми ногами, он взобрался на ступеньку и громко постучал, вслушиваясь в глубины дома. Когда не услышал и не ощутил движения изнутри – усмехнулся, обнажая ровный ряд идеально белых зубов с острыми волчьими клыками. Видимо, девушка решила испытать его.

– Думаешь, я бросаю слова на ветер? Что во мне нет никакой чести?

Мужчине ответил только набирающий силу вой зимнего ветра на улице.

– Будь по-твоему, – спокойно произнёс мужчина и уже направился к сугробу, чтобы упасть в него, принимая позу снежного ангела, как тут дверь ветхого дома тихо скрипнула.

– О чём ты хотел поговорить?

Глава 9: Долгое прощание

– О чём ты хотел поговорить? – спросила Ария дрогнувшим мелодичным голосом, пытаясь заглянуть в мужские глаза напротив. Ветер трепал девичьи солнечные волосы, касался худого тела под свитером, мгновенно леденея душу. – Если снова хочешь попасть ко мне в дом – даже не мечтай.

Один из уголков губ Владислава дрогнул в улыбке.

– Нет, зайчонок. Вижу, как ты напугана. Хочу предложить тебе встречу, чтобы начать с чистого листа. Немного не с того началось наше знакомство.

– Оно вообще не должно было состояться! – воскликнула девушка, неожиданно расхрабрившись.

Ария вышла из дома, но даже тёплые шерстяные носки не уберегли от беспощадного холода. Несмотря на всё возрастающую дрожь в теле, хозяйке домика пришлось неслабо запрокинуть голову, чтобы рассмотреть уверенное, с жёсткими чертами лицо, брутально подчёркнутое колющей щетиной. Каждая линия его челюсти, резкий изгиб скулы казались высеченными из гранита под её дрожащим взглядом. Ещё сильнее она старалась не поддаваться порыву прикоснуться к телу, пышущему животным теплом и опасностью, выражаемой в идеально огранённых мышцах, маняще играющие при движении. От него доносился густой, пьянящий запах лесной чащи, в которой можно было найти покой. Запах мускуса, хвои и чего-то дико-мужского, кружащее голову и сжимающее низ живота. А Влад, медленно приближаясь, как хищник к жертве, не моргая, смотрел в её цвета голубого моря глаза, в которых тонко скопились слёзы от нахлынувшего ветра. Мужчина снова поймал себя на жгучем желании взять её невесомое тело на руки, прижать к своей горячей, как наковальня, крепкой груди, дать ощутить ей чувство безопасности и эту огненную силу, что билась под собственной кожей. Девушка казалась такой маленькой на его фоне. Широкая спина полностью закрывала дрожащую от холода, оставляя её в тени могучего тела, в пространстве, наполненном только его теплом и запахом.

Мужчина улыбнулся, и этот едва заметный изгиб губ заставил сердце Арии ёкнуть.

– Дрожишь от холода, но всё равно не хочешь признавать это?

От полуобнажённого Владислава так и тянуло нестерпимым пламенем раскалённой печи, способной сжечь адской болью или растопить лёд внутри. Ария часто дышала, сильнее обнимая себя, чтобы согреться, но не забывала смотреть на него. Она знала, что проиграла в их немую игру в гляделки – на глазах с изящным разрезом непрошено стекла слезинка по розовой от холода щеке. Но как же предательски хотелось повиснуть на мощной шее, расплакаться, ощутив жёсткую щетину на своей нежной коже, а не делать из себя сильную, волевую девушку, которую все видели в этом мире. Почему-то внутренний голос шептал, что ему можно доверять. Но рациональные мысли Арии взяли над ней верх.

– Послушай… Что мне сделать, ч-чтобы ты от меня от-твязался? – дрожала девушка, всё сильнее сжимаясь в комочек, чувствуя, как давящий взгляд ощутимо скользил по ней, оставляя мурашки.

– Доверься мне, – его низкий, бархатисто-хриплый голос прокатился по её коже волной тепла. Едва коснулся нежных волос девушки мужчина, и это ощущение, лёгкое, как дуновение, но несущее в себе силу горы, тут же заставило дрожь отступить. Арии больше не было холодно. Непонимающие глаза пытались найти ответ в его нагловатом взгляде, казавшийся сейчас таким пронзительным и властным, а Влад только хмыкнул, приподнимая уголок губ и обнажая один из клыков. – Хочу предложить сходить в ресторан.

Привороженная девушка не могла оторвать взгляда от его мужественного лица, от этой грубой красоты, от губ, которые могли бы... На каждый звук с его грубых уст тело предательски трясло, внутри всё сжималось и разжималось пламенем. Голосом из смеси глубокого баса и обжигающей хрипотцы он мог бы приказать ей заставить выпить яд. Не раздумывая, Ария бы сделала это, пускай и считала обратное.

– И счёт напополам? Или всё я оплачиваю? – нагло встряхнула головой девушка, хотя внутри бушевало волнение и трепет, а щёки горели.

– Такого ты обо мне мнения? – его голос стал ещё ниже, хриплее, заставляя её колени слегка подрагивать.

– А какого должна?

– Ты мне ничего не должна. Могу завтра за тобой заехать.

Мужчина смотрел на неё сверху вниз, давя своим присутствием, а тело излучало концентрацию силы и разрушающей энергии, что воздух вокруг казался плотным. Влад слышал, как часто бьётся сердце Арии, как у загнанного в угол зверька. Когда он снова поднёс согревающую ладонь, которая размерами была чуть ли не на всё нежное лицо девушки, пальцы едва не коснулись её щеки, она вздрогнула и отвернулась в другую сторону. Как же первокурсница старалась себе не признаваться, что этот человек опасно притягателен даже в еле проглядываемой зимней ночи. Его мощь, как магнит, пугала и притягивала одновременно.

Не он был созданием всепоглощающей темноты, а она его творением.

Ария внутренне боролась с собой. С одной стороны, за всё это время он мог бы уже давно причинить ей вред, убить или растерзать – что угодно, но огромные мужские руки ни разу не поднялись с плохими намерениями на юную женщину, они лишь излучали сдерживаемую силу, обещая и защиту, и плен

,

с другой – незнакомец пугал. Не только этой злосчастной дверью, чуть ли не слетевшей с петель, но и своим видом, просто огромными габаритами и ростом. Даже если бы она сопротивлялась, он мог бы просто схватить её без особого приложения сил и унести, пока руки девушки колотили бы мужчину по раскалённой каменной спине, ударами ощущая невероятную твёрдость.

– Я буду завтра в городе до пяти, – тихо произнесла девушка, лицо которой порозовело, когда она поняла, что завороженно рассматривает властное тело незнакомца, его широкие плечи, мощную грудь, линию пресса, уходящую под низ штанов...

Влад животным нутром снова чувствовал, как Ария всеми силами сдерживается, чтобы не прильнуть к нему. Он ухмыльнулся, мысленно злорадствуя, что страдает не один. Это напряжение между ними было почти осязаемым, как натянутая струна. Даже случайное соприкосновение успокоило бы тянущее чувство в глубине души. Но мужчина сдерживался. Казалось, что даже такой невинный жест мог испугать хозяйку лесного дома. Громоздкий гость, высящийся над хрупкой женской фигурой, скрываемой под тёплыми вещами, давал возможность. Захочет – коснётся, нет – её воля. Но пальцы Владислава сами по себе слегка сжались, представляя, как обхватывают тонкую талию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Понял. Может, дашь свой номер, чтобы я позвонил или написал тебе завтра? – спросил мужчина низким и глубоким басом.

Девушка слегка прикусила губы, когда опустила взгляд на землю у его ног. Перед этим она как бы невзначай взглянула на область широких бедер. Они казались такими мощными, несущими в себе скрытую силу. Даже в них он был больше неё.

Ария зашла внутрь дома, Влад остался стоять у порога. Приглашения не было, значит нужно было дожидаться под набирающим силу снегопадом. Никаким препятствием это ему не было. Девушка вернулась и протянула крохотную бумажку с быстро написанными цифрами.

– Вот.

– Спасибо.

Их кончики пальцев случайно соприкоснулись. Миг, вспышка тока, пробежавшая от точки касания до самого сердца. Оба почувствовали, как дыхание перехватило. Мужчина продолжал смотреть на девушку со своей высоты, хищный взгляд стал глубже, темнее, а она, задирая голову, глядела на него, стараясь не показывать страха, но руки трясло.

– Что-то ещё? – спросила Ария. Голос звучал чуть хрипло от нахлынувших чувств.

Его большая широкая грудь расширилась на вдохе и чуть уменьшилась на выдохе. Влад не желал уходить. Хотя бы ещё на пару секунд найти повод, чтобы задержаться здесь, продлить это странное, наэлектризованное напряжение между ними. Но у него и незнакомки отношения пока были слишком натянутыми, чтобы напрашиваться в дом.

Он качнул головой, с которой слетело несколько снежинок.

– Нет. Надеюсь, ты не передумаешь. До завтра.

– Я подумаю, – задумчиво ответила сомневающаяся девушка, и в её глазах мелькнуло что-то неуловимое, не только страх.

Мужчина кивнул и грузно развернулся. Под кожей спины перекатывались раскалённые, напряжённые мышцы, что не ускользнуло от внимания юной Арии. Смущённое любопытство так и заставляло девушку скользить по его тёмной громоздкой фигуре выше её на несколько голов, задерживаться на мощном рельефе. Незваный гость уходил всё дальше и дальше, грозясь пропасть во мраке ночи, потеряться из виду. Она, влекомая порывом, крикнула ему вслед:

– Как твоё имя?

Он победно улыбнулся. Ещё не было такой женщины, которая бы не заинтересовалась им. Но притянула внимание одна – та, что стояла на пороге, мёрзла от малейшего холодка, с небесно-голубыми глазами, розовыми худыми щеками и светлым тоном кожи, чьё дыхание сбивалось при его приближении.

Влад обернулся полубоком, демонстрируя грани своего стального торса и мощную спину. Силуэт величественно замер.

– А твоё? – хотел было крикнуть он, но вышел, скорее, звериный рык, низкий и хриплый, заставляющий сжаться.

Девушка потеряно смотрела на гигантскую мощную тень, ощущая, как ветер снова начал проникать под ткань утеплённой одежды, словно природа почувствовала, что от Арии ушла защита, а значит на неё можно напасть. Тихо застучав зубами, она шепнула:

– Ария.

Мужчина вскинул бровь в лёгком удивлении. Почему-то он не ожидал такого имени. Но через пару секунд осознал, что ей оно подходит – лёгкая, воздушная, но со своим внутренним стержнем и огнём, который будет сопротивляться до последнего вдоха, если потребуется. Эти языки пламени он уже почувствовал на себе.

Студентка подумала, что он не услышал, и решила крикнуть посильнее, как с расстояния в несколько десятков шагов долетел ответ:

– Владислав. И не стой на морозе.

– Тебе самому-то не холодно? Ходишь голый по пояс.

Мужчина хмыкнул, дёргая одним уголком губ, а затем развернулся, ступая босыми пятками по снежному полю, и добровольно ушёл в темноту, разбавленную обильным снегопадом. Его тень растаяла во тьме, но ощущение тепла, силы и запаха еще долго висело в воздухе вокруг Арии.

Ария.

Я простояла, наверное, несколько минут в раздумьях, что только сейчас случилось. Моя голова отключилась, иначе не могу объяснить, как согласилась на встречу с незнакомцем. Что могло быть у него в голове, Ария, ты подумать не захотела? Ну, ничего, завтра никуда не пойду. Сразу после зачёта домой – и дело с концом. Ещё раз объявится здесь – я позвоню в полицию.

Но… С другой стороны, моё сердце так бешено колотилось рядом с ним, руки тянулись к его телу, желали прикоснуться, ощутить горящую мощь и стальную силу мужчины. Память о его мимолётном прикосновении всё еще пылала на коже. Как же я дрожала, когда слышала его низкий, проникающий в самую душу голос. А под этими гипнотизирующими глазами единственное, на что была способна – только плавиться. Он наверняка видел, как откликается моё тело на его бас, как загорается взгляд, как учащается дыхание. И наслаждался тем, что манипулирует мной. Этот Владислав опасен для моей жизни! Нет! Нужно всё рассказать девочкам и послушать, что они скажут!

Чтобы остудить пыл горящих щёк, влетаю обратно в дом, закрыв внутри дверь на крючок. Пролетаю крыльцо, прихожую и гостиную. На кухне отключаю с зарядки старенький телефон, ввожу пароль и тут же захожу в беседу с Сашей и Викой. Уж они должны мне помочь каким-то советом, что делать в этой ситуации. Они понаписали сто девяноста три сообщения, но ничего, потом прочитаю, послушаю и посмотрю всё, что прислали. Сейчас нажимаю на кнопку записи голосового сообщения:

– Девочки, я даже не знаю, как сказать… – начала неуверенно я, но потом вырвался наружу сдерживаемый поток эмоций и воспоминаний о близости, о теплоте, как у костра в лесу, о... теле. – В общем, вчера ночью ко мне в дом вломился огромный мужчина, наверное, метра два ростом, а то и больше. Ну ладно, не то, чтобы вломился, но он сломал крючок со внутренней стороны. Позже сказал, что думал, будто в доме никто не живёт…

Во всех красках, очень эмоционально рассказываю историю, местами передразнивая Владислава его басистым голосом и напыщенной, как мне показалось, брутальностью, не упуская деталей его... внушительной внешности. Заканчиваю запись тем фактом, что мы друг другу называем имена, и он говорит мне не стоять на морозе. Нажимаю кнопку отправления, вижу сообщения подруг, которые уже сгорели от нетерпения в ожидании голосового. Оно вышло примерно на двенадцать минут. Александрия тут же пишет:

«Давненько от тебя подкастов не было. Наконец, подруга»

«Ооо», – единственное, что ответила пока Викторина на сообщение.

Нервно хожу по комнате, наматывая круги. Аппетит совсем пропал, мне нужно было узнать, что думают подруги насчёт всей этой ситуации. Почему я об этом раньше не подумала? Ладно, списываю свою глупость на первый эмоциональный день сессии с этим преподом. Фе, мерзость, к которой не хочется больше пока возвращаться. Придумаю и устрою ему сюрприз чуть позже, чтоб никаких ему спокойных праздников не было.

И снова вижу перед глазами образ Владислава. Ярче всего всплывают: очертания его широких, несущих силу плеч, мощной шеи, крупных рук с россыпью вен, напряженных даже в покое, каменной спины, похожей на прочную стену... И эти глаза. Холодные, но такие притягательные.

Слышу звуки уведомления. Неужели уже так быстро послушали? А потом вижу, как они по несколько раз отвечают на моё голосовое. Видимо, пишут по ходу прослушивания.

«Ахиреть, Ари…» – пишет Александрия, и ниже:

«Подожди-подожди, не того ли ты описываешь, о ком я думаю?»

«Боги, Саш, мы с тобой думаем об одном и том же человеке?» – присоединилась Вика.

«Видимо, да».

«Ария, начало, конечно, капец, но ты даже не представляешь, как тебе чертовски повезло».

«Что? С чем повезло? Как с этим может повезти? Я без понятия, что мне делать!» – возмутилась я, как быстрые пальцы Вики набрали ответ с прикреплённой фотографией какого-то мужчины на обложке журнала «MEN TODAY» в строгом официальном костюме насыщенного синего оттенка.

«Это Владислав Власов. Известный бизнесмен и наследник строительной компании “WhoLIVEs”».

Мурашки пробежали по коже с новой силой, смешавшись с каким-то странным, щемящим предвкушением.

Смотрю на фотографию.

Это он.

Глава 10: Ночные мысли

Ария.

Лежу в тёплой кровати абсолютно шокированная. Мне ещё повезло, что завтра по всем предметам просто получаю автоматы. Готовиться сейчас я ни к чему бы явно не смогла.

Примерно два часа назад поела гречку с курицей. Да, немного скудный ужин, но вполне хватает. Так ещё удаётся немного экономить на продуктах. Но сейчас все мои проблемы казались каким-то фоновым и незначительным шумом, когда в серую жизнь обычной студентки, выбив дверь, ворвался Власов.

Я ела, не ощущая никакого вкуса, хотя куриное мясо – самое любимое. Листала профиль в социальной сети, пока сидела за кухонным столом при тусклом свете, и просто поверить не могла – почему раньше не узнала о существовании этого человека? Почему подруги молчали? Они же знают столько людей в нашем городе, подписаны на многих знаменитостей, а уж пройти мимо такого мужчины точно не могли! Не побоялась спросить у них. Через пару секунд получила ответы в мессенджере:

«Так ты сама с нами несколько раз ругалась, что тебе неинтересны разговоры о парнях» – чуть ли не ткнула пальцем Саша в мою логику.

«Угу» – поддержала её ниже Вика.

Да, такое действительно было. Я не искала отношений – спокойно жила в одиночестве, никого не трогала, поступила на первый курс филологии, но даже мимолётной мысли не было – найти вторую половинку. Это ведь что-то сакральное и до безумства романтичное – союз двух сердец, бесконечно любящих друг друга со всеми шрамами и недостатками. И такие миловидные истории я привыкла тихо вычитывать из книжек и писать собственное произведение, на которое меня вдохновил один дарк-роман. Но каким образом удалось навлечь внимание настолько авторитетного и властного человека? Да ещё и грубила ему! Он сотрёт меня в порошок, в пыль, в пустое место… Как тягаться с волей мужчины, если ты уже заведомо проиграла? Я боюсь ему сказать "нет". Может, и веду себя порой, как самоубийца, но, уж простите, в этот раз хотелось бы выбрать жизнь.

Власов вёл аккуратный, эстетичный Интернет-аккаунт на грани рабочей атмосферы кабинета и эстетики своего тела. Чуть приближаю одну фотографию, где он сидит за ноутбуком с изящной ухмылкой и смотрит прямо в камеру – рассматриваю мужское лицо. Чувствую, как сгораю от смущения и сжигающего внутренности пламени. Да по нему модельное агентства плачут. Я старалась, (честно, очень!) не признаваться в его неистовой красоте, но невольно поймала себя на том, что вожу по аккуратней щетине пальцем. Боже, что происходит?!

А на видео с тренировок в зале и вовсе отказалась обращать внимание – быстро пролистала. Если увижу сегодня ещё раз богоподобное тело, от которого, даже если мельком взглянуть, несло мощью – тут же схвачу остановку... Способности не включать голову.

Вычитываю о Владиславе больше информации. Оказалось, его семья несметно богата, несмотря на огромное количество скандалов. Глава, то есть отец, здесь приложил особую руку. Тут и там пестрили заголовки на сайтах о подозрительных связях, изменах в семье и ещё каком-то ужасе, в которой я влезать не стала. Сплетнями не очень интересовалась. Большая часть из того, что болтали, нередко оказывалось выдумкой или простым недопониманием. Убедилась в этом с возрастом.

Умылась холодной водой, чтобы остудить пыл. Делала большие вдохи и выдохи, параллельно чистила зубы, старалась сменить ход мыслей в голове, но в памяти всё всплывали баритонные слова, вылетавшие из притягательных губ мужчины:

– Нет, зайчонок. Вижу, как ты напугана.

Мгновенно ополоснула лицо ледяной водой. И ещё несколько раз, чтобы не лишиться рассудка.

Потом переоделась в однотонную розовую пижаму постельного оттенка и легла в тёплую кровать, укрывшись прохладным одеялом с узором тропиков. Какое облегчение – спокойно полежать пару минут. Начинаю читать сообщения девочек, которые уже наспамили ещё пару сотен возмущений о первой встрече с Владиславом. Я включила голосовые сообщения на двойное ускорение и слушала смешно звучавшие упрёки от Александрии о том, какой он козёл, раз ворвался так в дом. Но потом она тут же умилилась, что Влад не стал меня дальше пугать. В общем, её точка зрения так и осталась непонятной, но на одном Саша твёрдо настаивала – встретиться с Власовым. Просто поверить не могу! Сама шутит, что я люблю дарк-романы, как тут же отправляет на прогулку с абсолютно незнакомым человеком! Ну ладно, с известной и очень весомой личностью, но тем не менее!

Викторина же рассуждает более рационально и логически. У неё очень мягкий и тихий голос, поэтому слушать её – как примерять шёлк. Подруга раскладывает всё по полочкам, говоря, что, пусть мужчина и поступил так в первую встречу, но в дальнейшем ни разу не сказал мне что-то плохого, ничего не сделал. Ему стала любопытна личность одинокой девушки, живущей в такой глуши, пускай и странным способом.

– А ещё добавь сюда свою девичью красоту, выразительные голубые глаза, которым мы с Сашкой будем завидовать до конца жизни, зауженную талию… – стелила дорожку комплиментов Вика.

Конечно, это было приятно. Но она очень преувеличивала. Не обладала я никакой неземной красотой, в отличии от подруг, натыкавшихся постоянно не на парней, а на, честно говоря, каких-то идиотов. То и дело слышала, как по очереди каждая из них плачет или выговаривается насчёт очередного козла в беседе.

Как судьба иронично решила разложить нам карты в руки. Однако при игре в «Дурака» стоит помнить: даже козырная масть ещё ничего не гарантирует. Всё зависит от хитрости и твоего умения вертеться в разных ситуациях. Этого девочки, к сожалению, не понимали, либо не хотели осознавать.

Быстро пролистываю ещё пару десятков уговоров на встречу и восхищений в сторону Владислава, фотографий с зала и фотосессий. Ни на чём не заостряю взгляд – этот мужчина не должен остаться в моей жизни. Начинаю спорить с подругами, что отношения мне не нужны и на первое место ставлю учёбу. Тут же прилетают гневные сообщения:

«Значит, сначала ты дрожишь перед ним до потери пульса, хочешь его касаний, а потом у тебя на первом месте какой-то универ?!» – возмутилась Александрия текстом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Ария, ты дурочка, раз упускаешь такой шанс» – поддержала ниже подругу Викторина.

«Да с чего вы взяли, что он не решил меня похитить? Вдруг это всего лишь предлог!» – написала я ниже.

«Ой, подруга, делай как хочешь, но мы бы такую персону из лап не выпустили» – отправила в конце Саша несколько смеющихся смайликов.

«Ага. Ария, упустишь счастье – до конца жизни будешь жалеть» – воскликнула в голосовом сообщении Вика, у которой на заднем плане свистел чайник на плите.

«Ладно, заколебали! Встречусь. На этом и закончим» – отправляю я и следом:

«Ты что, опять ешь на ночь?»

«А сама то?» – слышу, как она хмыкает в текстовом сообщении. А следом мой желудок урчит, переваривая пищу. Тут же закатываю глаза от того, какие подруги проницательные, даже через гаджеты. Нет, меня не бесила эта черта – наоборот, радовала. Только почему они не видели никакого подвоха во Власове?

Вижу восторженные слова, клянусь ещё рассказать обо всём в мельчайших подробностях – куда без этого.

Желаю им доброй ночи и убираю телефон на тумбу. Глаза сами собой слипаются, и я быстро проваливаюсь в царство Морфея.

Вижу сон.

***

Могучая тень нависла надо мной, но не давила – была частью небесного пейзажа. Силуэт теряется в сияющей дымке, видно только очертания широких плеч, мощной груди и эти глаза – холодные, как зимнее море.

Мы вдвоём плывём на облаках, полностью обнажённые. Я распласталась на спине, где одолевает лёгкое щекотание. Только бесконечная пушистость и голубое небо с ярким солнцем окружают нас.

Чувствую, как между ног разрастается райское наслаждение, слетающее с моих влажных губ в виде тихих постанываний. Огромная мужская рука сжимает мою грудь и ведёт ниже по телу, к талии, спускаясь к бедру. Каждое прикосновение оставляет на ранимой коже след из искр, заставляет выгибаться навстречу. Чужие пальцы, грубоватые на вид, двигаются по телу с невероятной нежностью. Они плыли по животу, как тёплые волны, опускаясь ниже, к самому центру пламени, которое пульсировало в такт безумному стуку моего сердца.

Он не говорил, а я щурилась от солнца, чтобы разглядеть незнакомца. Мужской взгляд был обещанием, мольбой. Блаженная истома, тяжелая и сладкая, как мёд, проникала в каждый миллиметр кожи.

Когда мужчина ввёл в меня крупный палец, я беззвучно ахнула. Не от неожиданности, а от... узнавания. Как будто нашла потерянный пазл. Первое прикосновение – лёгкое, как дуновение над раскалённым углем. А дальше – уверенные и точные движения. Он знал моё тело, тайные точки лучше, чем я сама.

Когда всё же удалось приподнять голову, увидела со слегка растрёпаными волосами Владислава, устроившегося между моих ног. Он дразнит свои языком – глубоким, ритмичным, властным и бесконечно терпеливым. Пальцы скользят, кружат, надавливают с точностью там, где нервы взрываются фейерверками чистого, ослепительного удовольствия. Каждый жест выверен, как работа мастера, но нежен. Он не торопится, исследует и пробуждает во мне желание.

Я тону в океане ощущений, который мужчина создаёт каждым прикосновением, и плохо понимаю происходящее. Жар, нестерпимый и блаженный, разливается от самого низа живота, волнами накатывая всё выше. Чувствую, как моё существо концентрируется в той точке, где мужские пальцы вершат эйфорию. Мышцы живота напряглись непроизвольно, бёдра дрожали.

Ощущаю на себе властный взгляд, заставляющий раскрываться еще больше, отдаваться потоку всё сильнее. Во Владиславе заметны удовлетворение хищника и глубинная, первобытная связь, пульсирующая между нами, в этом белом небытие.

Волны нарастают. Каждое точное движение приближает меня к краю чего-то невероятного, пугающего и манящего одновременно. Жар сжимается в плотный, трепещущий экстаз в самой глубине. Я задыхаюсь, цепляясь пальцами за облака, которые таяли под руками. Мир сузился до мужских больших пальцев, внимательного взгляда, этого нестерпимого, сладкого напряжения, готового вот-вот вырваться изнутри...

И тогда Влад усилил нажим. Ритм стал быстрее, тверже, безжалостнее в своей точности. Это был уже не зов, а приказ. Приказ пасть в бездну.

Я вскрикнула – звонко, отчаянно, эхом раскатившимся по бескрайним небесам. Белое пламя охватило с головы до ног, смывая все мысли, страх, само ощущение тела. Я парила, падала, растворялась в сверкающем вихре, удерживаемая только несокрушимой рукой Влада под поясницей и властным взглядом, пронзающим ее насквозь. Это было падение в рай. Полное, абсолютное растворение в неге, которое подарил мне мужчина.

Когда волны стали отступать, оставляя после себя сладкую, расслабленную тяжесть и мелкую дрожь в коленях, до ушей донёсся басистый голос с той самой жгучей хрипотцой, звучавший прямо в сознании:

-

Видишь, зайчонок. Ты можешь мне доверять.

***

Ария резко села на кровати, сердце колотилось, как после бега. Воздух в комнате казался ледяным после райского тепла облаков. Она почувствовала лёгкую липкость между ног, проступившую сквозь тонкую ткань белья. Пробудившаяся сжала зубы, отбрасывая одеяло.

– Всего лишь сон... Всего лишь сон, – стыдливо проговаривала девушка, зажмурив глаза.

Тело помнило каждое прикосновение мужских пальцев, каждый виток блаженства.

– Чёрт...

Она закрыла лицо руками, чувствуя, как жар стыда заливает щёки. Хуже всего было то, что в глубине души – под страхом, злостью, недоверием – шевелилось что-то теплое и беззащитное. То, что отозвалось на низкий голос, граничащий с рыком в забытьи:

–

Ты можешь доверять.

Глава 11: Традиция стаи

В просторном кабинете античного поместья с окнами на виды ещё не пробудившегося зимнего леса, погружённого во мглу, стояла гробовая тишина. Потолки взмывали ввысь на добрых пять метров, теряясь в полумраке, который были не способны до конца рассеять даже спроектированные светильники. Над кабинетом – колоссальная люстра-шар, сплетённая из сотен прутьев, внутри мерцающих точечными огоньками при темноте раннего утра. Ещё одним источником света было огромное окно-люк в центре потолка. В полнолуние оно заливало комнату серебристым цветом.

Стены облицовывались плитами глубокого, почти чёрного полированного мрамора, испещрённого жилками серебра и холодного малахита, словно застывшая ночная река.

В центре находился огромный стол округлой формы. Вырезанный из цельного массива редчайшего железного дерева давал ощущение невероятной плотности. Полированная поверхность, тёмная, как запёкшаяся кровь, с причудливыми золотистыми разводами, казалась живой. За столом, на стульях, обтянутых кожей дымчатого серого цвета с едва уловимым серебристым отливом, разместились три десятка человек, и каждый чувствовал себя, как на ладони. В двух концах закруглений находились места с высокой спинкой, показывающих более главенствующее положение восседающих. Позади одного из них стена являлась единой панелью из матового стекла. При лёгком нажатии экран тут же загорался, превращаясь в интерактивную доску, на которой могли быть как графики строительной компании «whoLIVEs», так и территория города.

В одну из стен встроен большой камин из того же чёрного мрамора, что и стены. Его обрамляли две колонны, выточенные из базальта. Внутри играл биоэтаноловый огонь кроваво-красным цветом. Череп огромного доисторического волка покоился на поверхности очага.

За столом сидели люди в официальном стиле, хотя находились в собственном же доме. Среди них не было детей или подростков – только взрослые женщины и мужчины. У некоторых в волосах уже проступала седина.

В воздухе витало напряжённое молчания. Все боялись даже шепнуть друг другу лишнее, хотя были частью одной семьи. Только редкие взгляды пробегали по задумчивым лицам и тут же отводились в сторону, когда на них глядели в ответ.

Тяжелая дверь распахнулась и все сидящие повыскакивали со своих мест, немного скользя по поверхности паркета стульями. Вальяжно вошёл высокий статный мужчина с уложенной шевелюрой тёмных волос. Даже по его поступи блестящих туфель чёрного оттенка было понятно, что он излучает галимую уверенность, в отличие от остальных. Серые брюки с жилеткой и белая рубашка прилипали к довольно крепкому мужскому телу. Излучая нахальное могущество, он прошёл к своему месту, опираясь на спинку сиденья.

– Доброе утро, семейство, – произнёс властным голосом вожак.

– Доброе утро, глава Константин, – приглушённо хором ответили люди.

Мужчина взглянул в опущенные лица, страшащихся поднять глаза раньше положенного, оказав неуважение. Но глава стаи был недоволен не присутствующими на собрании, а отсутствующими – одно место, расположенное в противоположном конце объёмной комнаты, с такой же высокой спинкой, сейчас пустовало.

– Присаживаемся, – махнул рукой альфа.

На несколько секунд в зале воцарилась небольшая суматоха, пока все отодвигали стулья, чтобы усесться удобнее, а затем снова настала давящая тишина.

Константин задумчиво проводил тыльной стороной ладони по своей щетине с проседью. Все в этот момент поглядывали на вожака, но заговорить первым никто не решался, да и не мог – таков порядок.

– Итак, все вы понимаете, почему мы здесь собрались, – его голос звучал твёрдо, некоторым он казался похожим на звук хлыста по их судьбе.

Несколько женщин, сидевших рядом друг с другом на несколько мест дальше главы стаи и облечённых в закрытые платья от кутюрье, выпрямили спины. Они держали ухо востро.

– Наступает полнолуние. За окном – холодная зима. А будущие мужчины преспокойно спят в своих кроватях.

Одна из девушек с тёмными волосами, собранными в аккуратную гульку, поджала губы, не поднимая взгляда на грозно говорящего Константина. Другие также сидели, словно ожидая неизбежного приговора.

– Священная традиция ульфхеднар должна состояться.

Тяжёлый взгляд Константина прошёлся по каждому в роскошном помещении. Не получив абсолютно никакой ответной реакции, вожак продолжил:

– Стоит напомнить вам, дорогие мои, что ульфхеднар обязателен для каждого будущего…

Женщина, что сидела подле главы, тихо кашлянула в кулак, чтобы привлечь внимание мужа, который тут же уставился на неё со злым блеском в глазах. Она лишь тихонько сжалась, будто хотела что-то сказать, но тут же передумала.

Глава продолжил речь, звучавшую, как гром среди ясного неба:

– Ульфхеднар издавна проверял всех будущих мужчин нашего рода, насколько они достойны нести фамилию Власовых. Надеюсь, что среди детей все являются избранными.

Плечи женской половины, сидящей в комнате, подрагивали от волнения.

– Не выстоявшие в ульфхеднаре умрут.

Константин произнёс последнюю фразу чётко, медленно, словно упиваясь собственной властью. Он снова прошёлся тяжёлым взглядом по каждому.

Аида решила привлечь внимание ещё раз, но уже решительно подала голос, иначе бы просто не решилась сказать:

– Послушайте, глава Константин. Этот… ритуал проводится нечасто, ведь дети только взрослеют, но такая жестокость… В прошлом году Вы помните, как потеряли… – не успела договорить женщина в возрасте, как её тут же перебил гневный голос вожака, вырвавшегося из него, как закипающая лава из вулкана.

– Молчать, Аида! Неужто все здесь такие смельчаки, раз готовы бросить вызов нашим вековым устоям?!

Тишина снова вступила во владения комнаты, в которой только потрескивал огонёк камина.

– Этот древний обряд посвящения проходили все оборотни Власовы! Все! Без исключения! Думаете, я жесток и хочу просто убивать? Ха! Как бы не так! Будучи мальчишкой, мне удалось пройти испытания блестяще! А Владислав?! Мой сын! Его кто-то пощадил? Нет! Проходил также, как и подобает будущим мужчинам! Пускай он и еле пережил ульфхеднар, я не позволю, чтобы…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Этот несусветный идиотизм в нашей семье продолжился.

В комнате раздались властные шаги лакированных туфель большого размера. Огромный в габаритах мужчина, одетый в обтягивающую могучее тело алую рубашку из атласной ткани с соблазнительно распахнутыми до груди пуговицами. Подтяжки придерживали тёмные брюки, идеально подчёркивающих крупные ноги, полные мощи, и широкие бёдра. На одной из рук, погружённой в карман, были застёгнуты брендовые часы в золотой отделке, а другая, с причудливым кольцом с пылающим красным камнем в центре, держала изящный бокал, казавшийся крошечным по сравнению с размерами вошедшего. Ёмкость была наполнена янтарным виски, которое Владислав лениво потягивал, смакуя жидкость, проникающее в организм, пока направлялся к своему месту в зале собраний, нисколько не обращая внимания на уставленные взгляды.

Всё семейство коллективно ахнуло и тут же поднялось с мест. В угасающих лицах тут же промелькнула надежда на что-то хорошее, светлое.

– Присаживайтесь, – мужчина даже не напряг связок, чтобы его голос прозвучал как удар в гонг, которому подчинились все более охотно и быстрее.

Люди уселись.

– Надо же, каких гостей к нам занесло в это дивное зимнее утро, – начал с грубости Константин, надеясь вывести Влада на эмоции, но в ответ получил лишь холодный, безразличный взгляд сквозь стекло стакана.

– Оно было бы дивным, если бы не то, что ты устраиваешь.

Раздался объёмный звук соприкосновения ёмкости и гладкой поверхности стола, а затем Владислав, пристально глядя в очи отца, грузно сел, широко расставив ноги.

Все наблюдали за ним тихо, боясь потревожить пустым словом или просьбой. Даже постаревший дядя Альберт, который частенько занимался воспитанием будущего властителя, и братья Влада, несколько младше его, – Добромир и Святослав – боялись сейчас издать лишний шёпот.

– И что же ты предлагаешь?! Нарушить порядки наших предков?! Что тогда останется от нашей стаи?! – орал Константин устрашающим басом.

– Мозги, отец, мозги. Распинаешься, как ты блестяще прошёл ульфхеднар? – Влад усмехнулся, черты лица обострились, словно сейчас этим взглядом он перережет глотку ненавистного родителя.

Вожак стаи вскочил с места, грохнув руками об стол. По обильно богатому помещению, как мимолётный ветер зимней погоды, прошёлся массовый тревожный шёпот.

– Что ты несёшь?! Прекрати эту наглую ложь!

Жёсткие губы Влада сложились в издевательскую ухмылку. Рукава рубашки, ткань которой еле сдерживала тело в узде и жалобно поскрипывала от размеров мужчины, прикрывали мускулистые руки, покрывшиеся немалых размеров венами. Плечи, как незыблемые уступы скал, ни разу не дрогнули.

– Я могу рассказать всем, как было на самом деле, – продолжал будущий вожак свою тираду. – Как ты пережил ульфхеднар.

У Власова старшего, казалось, сейчас пойдет пена со рта от бешенства. Никаких поблажек он допускать не собирался. Если на его участь выпала жестокая доля – через неё пройдёт каждый в семье. И плевать хотелось, что это может быть собственный сын, которого Константин безжалостно отправил бы на гибель.

Глава стаи пытался выпустить пар, шумно дыша, чтобы не сорваться на бесконтрольный гнев. Он думал, сын что хочет вывести его из себя и обрушить честь лидера в глазах большинства.

– Хорошо. Хорошо, – он поднял обе руки, показывая ладони в примирительном жесте, пытаясь снизить громкость голоса. – И что же ты тогда предлагаешь? Жить в нашей семье всем, кому повезло родиться здесь? Так не работает! Естественный отбор! Эти жалкие существа, провалившие испытания, всё равно посдыхают, как последние твари!

– Не смей так говорить о моих племянниках и братьях, – в этот раз голос Влада прозвучал как шёпот лесных деревьев, обильных от листьев, но даже так он был куда могущественнее отца.

По залу прошёлся поддерживающий гул. Добромир, унаследовавший черты Владислава, всё время сидел и с тихим восхищением глядел на старшего брата, который только и делал, что излучал уверенность и мужество, решил объявить о себе:

– Мы должны воспитывать детей, тренировать их, чтобы они стали достойными, а не бросать, как в каком-то древнем веке.

Его поддержала и брюнетка с гулькой, сидящая напротив:

– Это кошмарная участь.

Раздался ещё один мужской голос:

– Подтверждаю. Традиции уже давно пора сменить.

Поднявшийся шум всё-таки вывел на эмоции Константина. А Влад лишь внимательно наблюдал.

– Может, вам ещё и вожака надо сместить?! А?! – гаркнул взбешённый мужчина, который уже еле сдерживал животный порыв обратиться в оборотня.

Его глаза блестели знакомым пламенем, узнаваемым во взгляде Владислава.

– Я могу разрушить всю империю, весь бизнес, который выстраивали кровью и потом наши предки! Но кем они были?! Они являлись достойными! В том числе и я – глава этого семейства! И вы ещё смеете перечить вековым обычаям, которым мы должны беспрекословно следовать! Хотите их изменить?!

– Ты всё верно понимаешь, отец, – последнее слово Влад словно выплюнул. Оно для него ничего не значило.

Константина уже было не остановить. Вены на его сильной шее взбухли, руки покрылись обильным волосяным покровом под потрясённые вздохи. А затем вожак обернулся огромным чёрным волком. Кровавые глаза яростно горели.

– Вы ещё пожалеете о своих словах, – мужской голос теперь сменился на звериный, дикий, похожий на лай.

Он прыгнул в окно третьего этажа, громко разбивая стекло.

Все поднялись со своих мест, шокировано глядя на буйство разъярённого владыки. Постепенно стая обернулась на спокойно сидящего Владислава, который также грузно и поднялся со стула.

– Никакого ульфхеднара не будет. Я обещаю.

Схватив стакан с недопитым виски, огромный мужчина, выше всех ростом и размерами в комнате, медленно покинул её, оставляя семью в потрясении.

Глава 12: Начало встречи

Ария.

Новый день. В подарок – приключения.

Сегодня утром я снова чуть не опоздала на первый зачёт, потому что собиралась в спешке. Решила выбрать другую одежду, которая бы не выбивалась и в универе, и в ресторане. Большинство студентов, конечно, плевать хотели на официально-деловой стиль, все ходили в чём хотели. Но я и мои подруги старались придерживаться формальности, да и на учёбу это как-то настраивает.

В итоге выбор пал на закрытое вязаное платье бордового оттенка с лёгким макияжем.

А вот что касательно… встречи с Владиславом, то здесь меня одолевали противоречивые чувства и сомнения. Всё время, что мы ходили с Александрией, она что-то фоном рассказывала о семье Власовых, какие они на самом деле шибко богачи, построившие целую империю, имеют разлад в семье из-за скандалов отца. Честно, я старалась вникнуть в то, что говорит подруга – информация полезная, особенно когда ты идёшь с мужчиной на… встречу.

Разумная часть меня говорила бросить, оставить эту затею и бежать со всех ног в глубины лесов и полей. Что-то подсказывало: даже если я спрячусь от него там – сбежать от этого властного человека не смогу.

А вторая, которая слушала сердце и оставляла холод мыслей в стороне, кричала о необходимости быть ближе к Владу. Когда я проснулась от своего конфузного сна, почувствовала огромную пустоту. Нельзя, ни в коем случае нельзя показать этому наглому бизнесмену с внешностью фитнес-модели, что мною он может управлять также легко, как куклой.

– Ало, Ария! Ты вообще с нами? – воскликнула Вика.

Каким-то образом мы уже встретились вместе с подругами и были готовы расходиться по домам, стоя рядом со входом на территорию универа. Тут и там ходили студенты, скрипя по снегу. На улице стояла вполне обыденная зимняя погода – нещадный мороз покалывает кожу щёк. Стремительно опускается темень на горящий цветными праздничными огоньками город.

Девочки так бурно обсуждали что-то, видимо, именно Владислава, потому что постоянно мельком видела в экранах смартфона его фотографии. Старалась не смотреть, пока предательски сглатывала слюну, которая сама скапливалась во рту, когда думала о мужчине, предложившем поход в ресторан.

– Ты что, у неё уже во всю Власов в голове, – хихикнула Александрия, смотря в мои застывшие глаза в одном месте.

– Ничего не Власов! – воскликнула я и тут же поправила ворот чёрной куртки. – С чего вы взяли, что он мной заинтересован? Когда я была подростком никто даже валентинки мне не подарил! А тут такой…

– Подруга, как бы ты не пыталась скрыть свою фигурку, преуменьшить красоту собственного лица – он не устоит, малышка. Рано или поздно, но сорвётся. Так что не мучай своего мужчину долго, – продолжала балладу о любви Власова ко мне Сашка.

– О как! Уже в «своего» записала! – посмеялась Вика по-доброму.

– Ага, уже в мужья, – хмыкнула я, нервно посматривая на время в телефоне.

17:00. Тут же смартфон начинает вибрировать, а на экране появляется неизвестный номер.

– О, Боже, это он! – чуть ли не подпрыгнула я от волнения на месте и не выронила из рук гаджет.

– Власов уже и Боже, – хихикнула Викторина на пару с Александрией.

Единственное, что я могла – смотреть, как вкопанная, на набор цифр на экране. Если бы подруги не подбежали и не нажали на кнопку принятия вызова, я бы и дальше так стояла.

– Ало? – знакомый бас с хрипотцой раздался на том конце. Даже так моё тело покрылось мурашками. – Ария? Это Владислав. Всё в силе?

Саша и Вика ничего не слышали, но внимательно, с улыбками интриганок на лице, смотрели на меня, трясущуюся, как осиновый лист.

– Д-да, привет… Э-эм… – неуверенно ответила я.

– Во сколько за тобой заехать? – готова поклясться, он сидит и ухмыляется от моей растерянности!

– Я… я…

Ну почему, почему именно сейчас и именно ему не могу и слова вымолвить нормально?!

Подруги стоят рядом и подбадривают, держут кулачки, эмоционально жестикулируют, чтобы скорее дала ответ.

– Я готова ехать прямо сейчас, – ну наконец смогла вернуть уверенные нотки.

Секунду Влад молчит. Сто процентов ухмыляется – даже так слышу его хмык. А этот тягучий голос, как мед, с едва заметным хрипом произносит:

– Хорошо. Откуда тебя забрать?

Называю свой вуз.

– Буду через десять минут, – слышу, как даже ветер не способен заглушить его бас.

– Хорошо. А что за машина?

Но вопрос так и остаётся без ответа – слышу гудки, извещающие об отсутствии собеседника. Он сбросил трубку. Какой молодец! И как мне его теперь искать?

– Ну что-что?! – подлетели ко мне девочки, наперебой хватая меня за руки.

Я только потерянно вытаращила глаза на них, не до конца осознавая ситуацию.

– Ария! – гаркнула Вика посреди зимней улицы, постепенно заполоняемой студентами после очередного дня сессии.

– Ничего я не поняла… – единственное, что мне удалось выдавить из себя.

Боже, почему непонятное оцепенение решило сковать именно сейчас? Совсем скоро Влад приедет, а я даже пошевелиться нормально не могу. Оказывается, предвкушать с ним встречу равно тому, чтобы выпить бутылку крепкого алкоголя – ничего не соображаешь, но тебе уже так хорошо, так спокойно, как лежать посреди хвойного леса и слушать все его ноты…

– Эх, Вика, видишь, что делает с женщиной настоящая любовь. Ари его ещё не увидела сегодня, а уже и слова вымолвить не может, услышав только голос! – хихикнула Александрия, подбадривающе выводя по моей ладони незамысловатые узоры.

– Не бойся, подруга, мы тебя не бросим. Проводим до твоего принца и передадим в его заботливые руки, – шутя, поддержала Викторина.

– Спасибо, девочки… – шепнула я, испуская судорожный выдох.

Мы стоим около края пешеходного тротуара ещё несколько минут. По широкой трассе напротив вуза то и дело ездят самые разные автомобили. Я смотрю на дорогу, в голове стоит протяжный звон, из-за которого плохо слышу, что говорят подруги. Тихо падающий снег пролетел мимо моих глаз и тут же раздался мощный тормоз прямо рядом с нами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вика и Саша тут же сильнее сжали мои руки, чтобы привести в чувство.

А Влад, одетый в распахнутую куртку чёрного оттенка с мехом (видимо, только ради приличия – он же любит гулять по морозу оголённым по пояс) с идеально уложенной причёской, уже вышел из своего роскошного, большого в размерах автомобиля, марки которой я не знала, но даже гадать было не нужно – бесспорно, он точно стоил кучу денег.

Ворот его алой рубашки был расстёгнут, демонстрируя ложбину между мощных грудей, что тут же притянуло мой взгляд. На несколько секунд я забыла, как дышать, когда в нос настойчиво проник его парфюм, этот мускус, аромат зимнего леса с хвоей.

Какой же он большой… Чтобы полностью рассмотреть его рост нам пришлось задирать голову, чтобы увидеть не только мощное тело, но и лицо с чертовски притягательным чертами. Казалось, он не испытывает абсолютно никаких эмоций, как непоколебимая скала, что возвышалась над простыми людьми, которые то и дело бросали на нас шокированные взгляды.

Саша и Вика тут же притихли. Кажется, я слышу, как и их сердца заходятся в бешеном темпе.

– Добрый вечер, дамы, – кивает он им, держа одну руку за спиной. – Прошу прощения, Ария меня не оповестила, что будет не одна.

Боже-боже… Не могу слышать этот голос, держа уверенное лицо. За этот вечер я превращусь в лужу, если он продолжит говорить также.

Подруги смущённо переглянулись, увидела это боковым зрением, пока мой взгляд не мог оторваться от внимательных мужских глаз. Сердце бешено колотилось. Руки запотели, словно я приближаюсь к раскалённой печи, хотя на улице беспощадный мороз.

– Добрый вечер, ничего страшного, – дрогнувшим голосом сказала Александрия, медленно окидывая Владислава взглядом, словно оценивая.

– Добрый, мы лишь провожали подругу, – тихо отметила Викторина, боясь посмотреть мужчине в глаза.

Уголок его губ сложился в полуулыбку.

– Хорошо. Обещаю, в следующий раз не оставить вас без знака уважения, – Власов подошёл чуть ближе ко мне. Ощущение притягательного жара стало таким невыносимо нужным… – Ария, можно?

Он протягивает мне свою раскрытую ладонь. Я чётко чувствую каждый гулкий удар сердца, отдающийся во всём организме, заставляющий кровь двигаться внутри быстрее. Мои щёки горят. Наверное, это смотрелось так жалко – пытающаяся сохранить спокойствие, контроль над ситуацией вся раскраснелась перед обаятельным мужчиной, которому невозможно отказать. Или мило.

– Я… да, – неуверенно и медленно вкладываю руку в его, тут же чувствуя теплоту и силу.

Он медленно наклоняется, приближаясь к тыльной стороне ладони. Время словно замедляется. Я вижу что-то в его глазах – возможно, свою душу, которую Власов с любопытством рассматривает, словно выискивает во мне что-то. Время словно замедляется. Боюсь пошевелиться – замерла, как статуя.

Кажется, что вокруг нас начинает собираться толпа. Слышу перешёптывания людей.

Владислав касается тыльной стороны моей ладони грубоватыми губами и всё тело тут же покрывается непрошеными мурашками. Снова раздаётся голос, больше похожий на тихое рычание зверя:

– Здравствуй.

– П-привет, – нет, это прозвучало как писк мышки! Ария, соберись! – П-прекрасно выглядишь.

Дура. Не ты должна была делать первой комплимент.

Мужчина под два метра ростом искренне усмехается, но в глазах только добрый блеск.

– Ария, рядом с тобой всё блекнет. Даже я, – он достаёт из-за спины огромный букет красных роз в изысканной золотистой обертке. – Прости, не знаю, какие цветы предпочитаешь. Решил сорвать роз с теплицы.

Он так легко держит этот букет одной рукой, а когда аккуратно передаёт мне, то я еле удерживаю его.

Трудно вымолвить даже слово.

– С-спасибо, это…

– Сто и одна роза. Выращены и сорваны специально для тебя.

Шумно сглатываю. Боже-боже-боже, что он делает?! Поверить не могу, это не может быть, это всё сказка, наглая ложь! Меня обманывают, я сплю, не реальность! Сейчас спокойно закрою глаза, открою их и буду жить как обычно, без внимания Владислава Власова, однажды несколько дней назад оказавшегося у меня на пороге. Это же просто смешно! Чем я заслужила такое внимание?! Ему точно от меня что-то нужно! Ария, будь внимательна, пожалуйста, прошу тебя!

Слышу, как позади меня вздохнула целая толпа девушек. Снова раздались шепотки. Девочки, наверное, уже валяются на снегу в экстазе. Ну или уже сто раз перетыкали друг друга в бока на эмоциях.

– Идём? – снова подаёт он мне руку и теперь я слишком спешно вкладываю свою.

Моя нежная холодная ладонь в его грубой горячей кажется такой маленькой, словно иголка в стоге сена. Ставлю всю себя на то, что он чувствует моё волнение.

– Да, – стараюсь, наконец, вернуть уверенность в голосе.

Мы подходим к роскошному автомобилю блестящего чёрного оттенка. Влад галантно открывает переднюю дверь пассажирского сиденья. Я, аккуратно ступая черными меховыми сапогами, оборачиваюсь и машу подругам, на лицах которых улыбки готовы треснуть от счастья. Нервно пытаюсь приподнять уголки губ им в ответ и сажусь в автомобиль. Мужчина тут же закрывает дверь и за пару шагов обходит машину.

Тот же запах, что и от Влада, окутывает меня, только теперь смешивается со свежими розами. Букет действительно очень красивый, но как же ему было не жаль срывать такую красоту ради какой-то малознакомой девушки? Явно, чтобы заполучить доверие. Только для чего же это нужно Власову?

Понимаю, что внутри салон не уступает в роскоши и размерах. Какие-то подсветки, дорогие отделки, дисплеи. Догадываюсь. Скорее всего, автомобиль выполнен и вовсе на заказ – таких огромных габаритов ещё нигде не видела.

Честно, в машинах я очень плохо разбираюсь. Никогда не интересовалась ими, в отличие от подруг. Прав у меня также нет, хотя Вика и Саша уже учатся на них.

Водительская дверца на секунду раскрывается, впуская в салон морозный воздух вместе с мужчиной. Понимаю, что включен обогреватель. Или всё же этот жар исходит от Владислава?..

– Готовы, леди? – вставляет он ключ зажигания автомобиля, который тут же заводится, и обращает на меня короткий взгляд.

– К чему? – тихо спрашиваю я.

– К тому, чтобы запомнить этот вечер навсегда.

Глава 13: Свидание

Музыка: The Weeknd – I Was Never There

В салоне автомобиля Bugatti La Voiture Noire играла лёгкая музыка, подходящая под атмосферу ночного города. Уверенный Владислав Власов иногда поглядывал на Арию Вишневскую, что смущённо смотрела на высотки зданий, вывески новогодних магазинов, торговых центров, замёрзшую реку через мост и прижимала к себе букет ароматных алых роз. Девушке уже становилось жарко. Она не понимала точной причины – то ли это от обогревателя, который давал тепло не так уж и сильно, то ли от пронзительного взгляда мужчины, от того, как его мощное тело заполняло пространство салона, от звука его низкого голоса, что вибрировал где-то глубоко внутри неё. Каждый его взгляд, казалось, прожигал ткань её платья, оставляя на коже невидимые отметины. Конечно, основную часть времени ему нужно было смотреть на дорогу. Но Влад ничего не мог поделать – то и дело студентка, так мило раскрасневшаяся, притягивала его внимание, заставляя кровь бежать быстрее.

Мужчина не хотел спешить. Ни в скорости машины, способной разгоняться до бешеной скорости за долю секунды, ни в том, что происходит между ним и Арией. Он решил пока обходиться знаками внимания, демонстрирующими, что она не безразлична сердцу из стали. Например, со своей же теплицы срезал розы. Старался выбирать самые симпатичные и душистые. Было ли Владиславу жаль? Для другой девушки было бы да. Для Арии – нет.

Власов долго не мог понять своего поведения. Ему казалось, что все эти слухи про истинность – бредни сумасшедшего. Он и сейчас так считал. Влад пытался объяснить себе логически, что животные инстинкты просто требуют женского тела и тепла. Но почему всё происходит только с Вишневской? Рядом с ней сердце стучит быстрее, сбивается дыхание, потеют ладони, а во рту пересыхает, как в Сахаре. С другими ничего подобного он не испытывал. Даже с Ясмин, которую знал очень долгое время и пытался построить с ней отношения. Всё было тщетно – они, может, и подходили друг другу по интересам, но он не воспринимал её как свою избранницу.

Нет, ему нужна была та, держаться на расстоянии с которой было настоящей пыткой, как и находиться в близости, но не касаться.

Они ехали в немного неловкой тишине, но внутренне оба сердца готовы были сорваться к друг другу.

– Как у тебя дела? – уверенно спросил хрипящим полушёпотом мужчина, и его голос, густой и тёплый, как бархат, обволок её, заставив поёжиться от сладких мурашек.

На секунду Ария задержала дыхание, когда повернула голову в сторону Влада. Её изящные небесные глаза блестели в свете ночного города, а губы приоткрылись в немом ожидании.

– В-всё в порядке, – снова потеряла уверенность студентка, услышав сладостный баритон Власова, от которого ноги стали ватными. – Если не брать в расчёт то, что я иду на свидание с одним из самых могущественных людей чуть ли не во всём мире.

Улыбка Владислава стала как у чеширского кота из «Алисы в стране чудес». Почему-то он так желал, так хотел увидеть или хотя бы услышать нотки удивления от осознания девушки, с кем она столкнулась. И его воля в очередной раз сбылась.

– И какого тебе от этой мысли? – продолжая довольно улыбаться, спросил Власов, обращая ощущаемый физически, как прикосновение, взгляд точно в голубые глаза спутницы.

Ария пыталась отвлечься от настойчивого контакта, посмотрев на то, как именитый бизнесмен ведёт автомобиль, крепко держит руль, а на его руках проступают вены, такие рельефные и мощные, что по ним, казалось, текла не кровь, а расплавленная сталь…

– Страшно… – шепнула она, чувствуя, как дрожь пробегает по спине.

– Почему? – хрипнул Владислав, и его голос прозвучал как ласка и угроза одновременно.

Девушка точно заглянула в зрачки мужчины. На секунду дыхание сбилось у обоих. Улыбка у Власова начала спадать, лицо вернуло серьёзные черты, но в глазах читалось что-то дикое, голодное.

– Ты можешь уничтожить меня. Я ведь так неуважительно с тобой обращалась, – проговорила торопливо Ария, отвернувшись от Влада и смотря на зимнюю дорогу в ночи, освещаемую другими фарами машин, чувствуя, как его взгляд медленно скользит по её профилю, шее, декольте…

– Я говорил тебе. Если бы у меня были такие мысли – уже давно причинил бы тебе вред. Но ты едешь со мной, с букетом в руках, в элитный ресторан, который, кстати говоря, также принадлежит мне.

– Что? У тебя же вроде только строительный бизнес?

Мужчина хмыкнул, его грудь вибрировала от низкого звука.

– В Интернете много чего пишут про меня и мою семью. Что-то из этого действительно правда. Но большинство – наглая ложь. Люди ведь так любят переламывать кому-то кости, вместо того чтобы спокойно жить. Я на это не обращаю внимания. По крайней мере, если говорят про меня.

– А если про кого-то из твоих близких?

– Не забивай себе голову. Это моё дело.

За уютным салоном автомобиля завыл тихий ветер. Ария инстинктивно поёжилась, думая, что сейчас её обдаст холодным потоком, но нежной кожи снова коснулась теплота, исходящая со стороны Власова. Его острый взгляд был обращён на трассу. Девушка решила больше не тревожить мужчину, погрузившись в созерцание профиля уверенного водителя – сильной челюсти, упрямого подбородка, губ, способных быть такими жёсткими и такими мягкими…

В салоне продолжали тихо проигрываться американские песни.

Дальше пара ехала в молчании. Постепенно, но ещё не до конца, Ария переставала чувствовать себя неловко с настойчивым Власовым. Немного, но студентка решила открыться этому человеку. Она считала, что судьба, возможно, не зря привела его в тот вечер к порогу её глухого дома.

Пышущая богатством бугатти остановилась возле эстетичного двухэтажного здания в античном стиле. Сверху была закреплена вывеска «Власть».

Ресторан представлял собой образец современной интерпретации древнегреческой архитектуры. Его основу составлял мощный портик с шестью колоннами дорического ордера, высеченными из цельного серого мрамора с прожилками. Их толщина и грубоватая, неотполированная текстура намеренно подчеркивали незыблемость, фундаментальность и силу — черты, созвучные самому Владиславу. Колонны несли на себе массивный скульптурный фриз, где в барельефах были запечатлены сцены пиршеств Диониса с величественными львами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

За колоннадой скрывался вход — огромные двустворчатые двери из состаренной бронзы, на которых искусный мастер вычеканил миф о Деметре и Персефоне. Вместо ручек — массивные кольца-букрании (символические изображения голов быка), которые нужно было потянуть на себя, ощутив их холод и вес.

Стены основного объема, скрытые за портиком, были сложены из крупных блоков песчаника теплого, медового оттенка. Стеклянные окна — высокие, арочные, почти до пола.

По обе стороны от здания располагались внутренние перистильные дворики — квадратные сады, окруженные по периметру изящной колоннадой помельче.

Крыша была плоской, окаймленной балюстрадой, где в сумерках зажигались настоящие факелы, чье пламя отражалось в гладкой поверхности мрамора и позолоты, создавая ощущение вечного праздника.

Весь облик ресторана говорил о непоколебимой мощи, скрывающей за своим строгим фасадом внутреннюю, изощренную роскошь. Он не кричал о богатстве, а вещал о величии молчаливым языком совершенных пропорций. Это была не постройка, а заявление о вкусе, силе и праве на вечность своего владельца — Владислава.

Изящный золотистый забор окружал идеальную постройку. Здесь он служил, скорее, декором, дополнением к общей картине, а не защитой. На самом деле грозные охранники следили за всей территорией.

– Стой, – еле дотронулся до руки Арии Влад и покинул салон машины, заехавшей во двор «Власти». Его прикосновение, легкое и властное, оставило на её коже жгучий след.

Сделав пару широких шагов, он тут же остановился со стороны пассажирского переднего сиденья и открыл дверь, галантно протягивая ладонь. Мощная мужская фигура на фоне ночного неба казалась ещё более монументальной, а взгляд, устремлённый на девушку, заставлял сердце биться чаще.

– Спасибо, – сказала зардевшаяся Ария, оставляя букет и подавая руку, ощущая, как большая ладонь смыкается вокруг её пальцев, тёплая и уверенная. – Боже, какая красота…

Когда они переступили порог заведения, время словно замедлило свой шаг. Воздух, прохладный и сухой, отдавал старым камнем, воском и уловимой нотой цветущего ладана. Здесь царил мягкий, золотистый свет, льющийся отовсюду: бронзовых канделябров, стилизованных под факелы, из массивных паникадил, чьи цепи терялись в кессонных потолках, украшенных сусальным золотом и фресками с изображением пиршеств олимпийских богов.

Стены, сложенные из грубого, отполированного временем травертина, были украшены нишами, где в полумраке стояли точные копии греческих статуй – замершие в мраморном изяществе Аполлон и Афродита.

Пол был выложен мозаикой невероятной сложности – из миллионов кусочков смальты были выложены сцены охоты, где мифические существа извивались в вечной погоне. Под ногами она была гладкой и прохладной, словно морская галька.

Мебель – стулья из светлого металла, массивные столы из застывшего белого мрамора на звериных лапах. В совокупности каждая группа убранства являлась островком уединения, скрытым полупрозрачными ширмами, на шелке которых были вытканы золотые нити, изображающие созвездия.

Но главной деталью, выдававшей владельца, был вид. Огромные арочные окна от пола до потолка открывали панораму на ночной город, лежащий далеко внизу, как россыпь драгоценных камней. Быть здесь – значило парить между небом и землей, между древним величием и современной властью.

Влад, проходя рядом, медленно провел ладонью по холодной поверхности мраморной колонны. Его рука, сильная и с ярко выраженными венами, казалась такой же частью этого места, как и камень.

– Нравится? – низкий голос, с густой хрипотцой, идеально вписался в эту атмосферу, став ее частью. – Не все удостаивались чести побывать здесь.

В этом месте чувствовалась натура бизнесмена – непоколебимая мощь, облеченная в безупречный вкус. Каждая деталь, от узора на мозаике до сорта вина в погребе, была тщательно отобрана по его велению.

Ария.

Я проглотила язык от такой красоты и величия. Догадывалась, что внутри ресторан шикарен, но даже никогда не пыталась помечтать, что однажды окажусь здесь. Это было всё словно за гранью реальности, параллельной вселенной, где мне жутко повезло. А ещё больше смущало то, как Влад смотрел на меня, будто я самая ценная часть интерьера. Его взгляд скользил по моей фигуре, задерживаясь на изгибах, и от этого по телу разливался жар.

– Конечно, очень нравится, я… – смущаюсь, прикусываю губу, чувствуя, как он рассматривает мои губы. – Я никогда даже и не думала, что однажды окажусь внутри.

Мужчина улыбнулся, подставляя свой локоть. Бицепс Власова напрягся под тканью рубашки, и мне захотелось прикоснуться к нему, почувствовать эту твердость.

– Рад исполнять твои желания. Идём.

Обхватываю Владислава за руку, сразу же ощущая всю силу под тканью красного атласа. Мои глаза бегают от одного предмета роскоши к другому, но постоянно возвращаются к нему – к широким плечам, к рельефу груди, проглядывающему в распахнутой алой рубашке, к уверенной походке, выдающей хищника.

Администраторы, одетые с иголки в одинаковую форму из белого верха, чёрного жилета и брюк на стойке входа молча кивнули, поприветствовав хозяина заведения и меня с ним. На их лицах застыло удивление, когда они заметили Власова с улыбкой. Это что, такая редкость?

Сперва не замечаю, как с моих плеч пропадает куртка. Оказывается, Влад уже отдал верхнюю одежду в гардероб. Он что, спецагент? Как это можно так ловко проворачивать?

Этим зимним вечером ресторан был пустым. Ненавязчиво играл небольшой оркестр классическую музыку. Мы прошла к центральному столику с белоснежной скатертью.

Влад, как настоящий джентельмен, отодвинул стул. Я коротко взглянула на него, подняв голову, шепнула:

– Спасибо.

Только после того, как уселась, мужчина прошёл к своему месту напротив. Стул жалобно скрипнул под натиском Власова, широко расставившего ноги.

Перед нами тут же очутился официант в аккуратной форме из той же белоснежной рубашки и чёрных приталенных штанов. Крепкий парень с короткой стрижкой положил два меню, оформленных в минималистичном стиле с серебряными буквами названия заведения.

– У вас всегда тут так… пусто? – поинтересовалась я, коротко глядя на Влада, но сразу же опуская глаза, потому что его взгляд был слишком интенсивным.

Тот уже раскрыл меню и думал над выбором блюд. Мужские пальцы, длинные и сильные, перелистывали страницы с лёгкостью.

На мой вопрос Власов усмехнулся.

– Нет, только сегодня, – Влад перевёл взгляд от меню прямо на меня. Всё бы ничего, если бы я тоже не смотрела на него в этот момент. Его глаза были такими тёмными, что казалось, в них можно утонуть. – Есть то, что ты категорично не ешь?

– А, понятно, – через небольшую паузу и пару нот мелодии скрипки, продолжаю, чувствуя, как его нога под столом случайно касается моей. Я не отдёрнула свою. – Я не люблю морепродукты. От слова совсем.

Поняв, что всё ещё не могу выдерживать зрительный контакт этого сводящего с ума меня человека, я решила вернуться к меню. Надеюсь, горящие румяные щёки скрывает лёгкий макияж.

– Почему-то не любишь или есть причина? – как же его голос пленит. Молюсь всем богам, чтобы он не догадался, какой властью обладает этот баритон. Он звучал так, будто был физическим прикосновением.

– Кхм… с самого детства меня тошнит от рыбы. Не знаю, в чём может быть дело.

– Точно всё в порядке со здоровьем?

– Да-да, спасибо, всё хорошо. Врачи сказали, что мой организм так реагирует. Раньше я не могла есть ту же рыбу – мгновенно появлялась тошнота. С возрастом всё прошло, но морепродукты стали безвкусны.

Мужчина откинулся на спинку стула. Та снова жалобно пискнула. Его бровь изогнулась в изумлении, и я заметила, как напряглись мышцы шеи собеседника.

– Интересно же устроен человеческий организм.

Невинно улыбаюсь, хотя внутри всё кипит, словно варюсь в котле. Присутствие мужчины было таким физическим, таким подавляющим и таким желанным.

– Так говоришь, будто сам не человек.

Владислав загадочно помолчал, а затем хмыкнул, и грудь его вибрировала от звука.

– Конечно, человек. Что-нибудь выбрала?

– Я… я, честно, ничего не хочу.

– Так желала попасть сюда, чтобы посмотреть убранство?

– На самом деле да. Почему-то никогда не задавалась вопросом, кому принадлежит этот ресторан. А попробовать тут ничего даже не мечтала, потому что такие цены, ну… Ты видел, где я живу и…

– Не думай об этом. Помнишь, что я обещал? Ты можешь заказать хоть всё меню, не съесть и половины – всё будет улажено.

– Н-нет, так не могу…

– Хорошо. Если ты ничего не выберешь, то заказываем всё меню. Два раза.

Мужчина то ли шутит, то ли абсолютно серьёзен в своих намерениях – не понимаю. Его глаза искрятся задорным огнём, но лицо сохраняет грубые, острые черты, словно принимает самое серьёзное решение в мире. Только по виду Власов был расслаблен – распахнутая до груди рубашка оголяла часть мужского тела, и я не могла не заметить рельеф пресса, ту самую разделяющую борозду, уходящую вниз, за пояс… Стараюсь не смотреть туда. Но пылкое любопытство заставляет снова и снова обращать внимание на детали Владислава. Я только и делала, что уводила взгляд куда-то в сторону, но он всегда возвращался к нему, к его рукам, к груди, к губам…

– Так что? – вывел мужчина меня из транса, подзывая официанта. Движения спутника было плавным и мощным, как у большого хищника. – Всё меню? Два раза?

– Нет-нет! – встряхнула она головой. Волосы растрепались, несколько светлых прядей выбились. Судорожно пытаюсь их обратно заправить, чувствуя, как взгляд Влада следит за каждым моим движением. – Я буду… Боже, какое тут всё дорогое…

– Девушка будет стифадо из телятины и…

– Что? Нет! Я буду только… Даже не знаю, что это такое. Мусака с трюфелем.

– И стифадо из телятины. Мне тоже самое, и бараньи рёбрышки клефтико. Что на десерт? Пьёшь алкоголь?

– Алкоголь – нет. Из десерта пусть будет… – мой взгляд уцепился за знакомую сладость. – Тирамису! Хоть что-то простое и знакомое…

– Оно с чёрной икрой, госпожа, – поправил Арию официант.

Я непонимающе уставилась на сияющего Влада. Неужели он не успокоится, пока я не истощу все запасы этого ресторана?

– Насчёт алкоголя – молодец. Тирамису – прекрасный выбор. Но точно не хочешь попробовать самые редкие и дорогие сорта вина? – ехидничал Владислав и подстёгивал меня, и его глаза смеялись, но в них читалось что-то ещё, что-то тёмное и соблазнительное.

– Нет-нет и ещё раз нет, – твёрдо говорю я, коротко отмахиваясь, но внутри трепеща от его настойчивости.

Мне запомнилось одно очень неприятное воспоминание с детства – как отец поднял руку на маму, когда выпил, а я стояла тихо за стенкой между кухней и гостиной и плакала, потому что не могла ничего сделать. Не успела научиться ходить, как тут же поняла: алкоголь до добра не доведёт.

– Хорошо. Тогда напиток? Как тебе «Нектар Геракла» – арбузный сок с добавлением ванильного сиропа, лайма и газированной воды? – уточняет у меня Власов. Я еле киваю, всё ещё не в силах полностью прийти в себя от его близости.

Отдаём меню официанту, который спешно удаляется, оставляя нас наедине.

Мы ненадолго прекращаем диалог. Я пытаюсь насладиться классической музыкой, доносящейся от оркестра, но… Почему мои мысли так предательски заполняются Власовым? Чувствую себя озабоченной, когда снова представляю, как притрагиваюсь к его рукам или смотрю на широкие плечи, крепкую ложбину между груди… Моё воображение рисует картины, от которых становится душно, и я незаметно для себя провожу ладонью по шее, чувствуя пульс.

Прикусываю губу, пытаясь переключиться на проблемы в вузе. Резко всплывает воспоминание, как Пахомов мне не соглашается поставить оценку. Вот я и нашла, на что отвлечься. Начинаю закипать от поступка этого идиота и довольно-таки шумно выдыхаю. Влад, конечно же, замечает. Что вообще может ускользнуть от человека, сидящего напротив меня?

– Ты так напряжённо о чём-то думаешь, – словно бы невзначай говорит он, и его голос, низкий и бархатистый, заставляет меня вздрогнуть. – Что-то с учёбой?

Пытаюсь не сделать шокированный вид. Откуда он всё знает? Неужели настолько проницателен?

– Как и у всех студентов, – пожимаю плечами, стараюсь держать спокойное лицо, но внутри всё сжимается от мужского внимания.

– Расскажешь? – интересуется Влад, чуть склонив голову, скрестив руки на груди. Его рубашка натянулась в районе бицепса от напряжения, и я не могу оторвать глаз от этого зрелища. Тяжело перевожу взгляд на серьёзное лицо напротив. Боже, модели должны быть благодарны, что он бизнесмен…

– Для чего? – спрашиваю я, дрогнув бровью, чувствуя, как моё сердце колотится где-то в горле.

– Любопытно. Я ведь тоже был студентом.

Немного улыбаюсь. Сложно представить, что у знаменитости и такого важного человека может быть и обычная жизнь.

Темп музыки стал чуть более быстрым.

– И где же ты учился? – с интересом спрашиваю у своего спутника вечера, замечая, как его глаза вспыхивают азартом.

– Там же, где и ты. Так что за проблемы?

Есть предчувствие, что он не спроста любопытствует. Что же тебе нужно, Владислав Власов?

– Ого… Ну… Как и везде, есть один преподаватель, не дающий никому покоя. Даже себе, – начинаю рассказывать историю, резко появившуюся в голове.

– Кто? – его глаза больше не искрились нескольким весельем. В них читалась опасная концентрация. Моё дыхание замедлилось.

– Не хочу имён. Просто… – делаю небольшую паузу. Сглатываю, чувствуя, как его взгляд прожигает меня насквозь. – Я сделала всё, чтобы получить хорошую, даже отличную оценку. Но в итоге ушла на пересдачу.

Губы сами поджимаются, глаза стыдливо смотрят в бок, словно произнесла что-то неловкое.

– Когда пересдача? – его голос стал ниже, грубее? Почему он напоминает зверя перед прыжком? – Думаешь, сдашь?

– Надеюсь, да.

– В течение семестра к тебе относился подобающе? – рука Владислава властно оказывается на столе, он постукивает пальцем по поверхности.

– Нормально. В течение семестра иногда отвечала ему, причём правильно. Не знаю, возможно этот человек просто решил повеселиться над первокурсниками. Но какое он имеет право? В нём нет ничего достойного. Уж доводить девушек до слёз и продолжать что-то выпытывать из них…

– Низость.

– Да.

– Терпеть не могу, когда с женщинами обращаются неуважительно.

Я посмотрела прямо в его зрачки. Мои ладони вспотели. Неужели ты ещё и человек чести, Владислав? В тебе точно есть какие-то изъяны. Идеальных людей не бывает. Можешь даже не пытаться обмануть. Интуиция развита лучше у женщин, чем у мужчин, вы в курсе, Влад? И сейчас она мне подсказывает, что стоит ожидать подвоха от бизнесмена, что внимательно слушал каждое слово и выдавал такие фразы.

– Думаю, я понял про кого ты, – задумчиво сказал Влад. – Он обидел тебя, верно?

Качаю головой из стороны в сторону, хотя внутренний голос настойчиво нашёптывает согласиться. Ну уж нет. Признаться в таком равно поражению. Жизнь слишком коротка, чтобы не бороться в ней за счастье.

– Пусть подавится. Я не опущу рук и сдам этот зачёт. Назло.

– А если он снова тебя отправит на пересдачу? Что будешь делать? – ему, видимо, становится так любопытна моя студенческая жизнь, что он шпилеобразно складывает руки на столе. Вижу проступающие вены под напряжённой тканью рубашки… Они такие рельефные, такие соблазнительные…

Шумно выдыхаю. Кажется, что из меня выходит пар от огня внутри.

– Тогда… У меня будет ещё одна попытка сдать предмет. Последняя, – несколько судорожно выдыхаю. Официант приносит нам напитки и бесшумно ставит их рядом так, что я по началу даже не замечаю его прихода. – Честно, конечно, боюсь отчисления. Весь семестр провела в напряжении и в итоге всё равно некоторые предметы закрыла на четвёрки. Слишком тяжело.

Владислав кивнул, его взгляд стал мягче, но не менее интенсивным.

– Если ты прилагаешь усилия – результат придёт. Главное – дисциплина. Раньше я был идиотом. Но со временем набрался жизненного опыта.

– Тебе проще. Ты уже родился в семье, у которой было всё.

– Это не говорит о том, что можно палец о палец не ударить. Наоборот, знание того, что на тебе тяжкий вес семьи, уже обладающей властью, не даёт никакой мысли расслабиться. Пускай по началу это и непонятно.

А ведь действительно. В его словах есть здравая истинность. Понемногу убеждаюсь в том, что он не просто холёный амбал, похожий на гору своими размерами. В нём есть глубина, которая притягивает, как магнит.

Мужчина отпивает от напитка совсем немного. Я тоже вспоминаю про «Нектар Геракла», поданного в позолоченном бокале с декором из свежих ягод и листьев оливы. Пригубляю немного и тут же будто возношусь куда-то далеко и высоко. Хоть арбузы я не очень любила, но здесь так умело и ювелирно соединены все ингредиенты помимо этой ягоды. Нотки ванили и лайма аккуратно поигрывают на языке приятным послевкусием. Будто попробовала какое-то питьё богов.

– Нравится? – любопытствует Владислав, лениво потягивая напиток из бокала, казавшегося в его ладони мелочью.

– Очень. Я правда ничего лучше не пробовала. Здесь применяют магию?

Губы мужчины расплываются в улыбке, и в его глазах вспыхивает тот самый огонь, сводящий меня с ума.

– Только для тебя. Ну и собраны одни из лучших в своём деле люди, знающие толк.

– А можно теперь мне задать вопрос?

Влад сдержанно кивнул, его взгляд стал внимательным, изучающим.

– Ты хочешь найти себе девушку?

Бизнесмен ненадолго умолкает, отводит взгляд. Видимо, думает, стоит ли мне что-то сообщать. Его пальцы барабанят по столу, и я подмечаю, какие они длинные и сильные.

– Признаться, у меня уже есть девушка, но… – не успевает он договорить, как я тут же его перебиваю, и моё сердце замирает от боли и разочарования.

– В смысле? У тебя есть женщина, но ты позвал на свидание меня этим вечером?!

А вот и подвох. Сейчас он ещё начнёт затирать про то, что они вот-вот должны расстаться. Тогда можно смело вставать и уходить отсюда.

– Мы с ней скоро расстанемся, и я хотел бы…

Даже не собираюсь его дослушивать. Соскакиваю со стула и лечу к выходу. Нет. Никто и никогда не посмеет меня использовать как игрушку для интриг в своих отношениях. Пусть он будет хоть пупом земли.

– Ария! – хватает меня за руку Власов, когда я уже вылетела на морозную улицу, напрочь забыв про куртку. Его хватка твёрдая, но не грубая, а голос звучит почти отчаянно. – Послушай меня, прошу тебя!

– Нет! Ты хочешь позабавиться, а потом бросить? Простите, господин, но со мной такое не пройдёт! – пытаюсь вырваться из его крепких лап. Но такое ощущение, будто я пылинка, дергающаяся у подножья непоколебимой скалы. Его тело излучает такую силу, что мне становится страшно и...

– Ария. Дослушай меня.

– Отпусти.

И он повинуется. Действительно отпускает.

Забегаю за ближайший угол ресторана, где меня, оказывается, кто-то поджидал.

В тёмном переулке. Несколько теней спрыгнуло откуда-то с крыши, тут же окружили меня.

Дрожу от беспощадного холода и страха.

– Что вам от меня нужно?!

Пожалуйста, хоть бы Влад услышал мой крик… Его имя застревает у меня в горле, когда вижу, как один из нападающих делает шаг вперёд.

Глава 14: Спаси меня

Владислав.

Ария мгновенно возненавидела меня. Даже не стала слушать.

Никакого права удерживать её я не имел. Она даже не заметила куртку, которую я успел схватить, чтобы накинуть на девушку. Настырная. Не дала и накинуть на плечи. Так я и стою, смотря, как спутница вечера исчезает за территорией ресторана.

Чувствую, как сердце начинает биться звонче и сильнее. Надеюсь, ты простишь меня. Ощущение того, что Ария отходит от меня недалеко даже на пару шагов буквально заставляет ноги идти следом. Я не могу контролировать себя. Что происходит?

Вылетаю за территорию ресторана. Мороз приветственно обдаёт меня своим ветром, подбадривая и указывая путь к цели. И сейчас ею была безрассудная студентка, что сбежала от меня в холод. А я, как последний придурок, ещё и позволил уйти беглянке. Идиот! Иди за ней!

Дыхание сбивается. Чувствую девичий страх. Срываюсь с места, как обезумевший. Нет! Разорву на куски всех, кто посмотрит на неё с плохими намерениями! Превращу в пыль! Не оставлю и пустого места!

Решаю дать волю чувствам и превращаюсь в оборотня, скидывая с себя одежду. Каким бы иродам не пришло в голову причинить вред Арии – им не жить.

Влетаю в пустынный темный переулок и вижу её. Она в углу здания, прижатая в ловушку. Дрожит. А вокруг стоят какие-то тени, тут же оборачивающихся на меня. Вижу их вытаращенные глаза. Предвкушаю кровь на своих волчьих клыках.

– Помогите! Пожалуйста! – срывается девушка на крик, не замечая меня.

Сука. Эти мрази могут распрощаться со своими жизнями. Бойтесь меня, бойтесь. И радуйтесь, что скончаетесь быстро. Я бы такое вытворил с этими тушами, что потом никто бы никогда их больше не опознал.

Ария тихо плачет. Это была последняя капля.

Нападаю, как дикий зверь, на всю эту группу людей, одетых в маски на все лицо. Кому-то распариваю живот своими когтистыми лапами, кого-то разгрызаю за один укус в разных частях тела. Они не успевают не то, что вскрикнуть – даже сообразить, что через пару миллисекунд они лишатся своих жалких жизней.

Приятная сладость крови стекает во рту. Нет, я сдержу волчий аппетит. Не хочу, чтобы беззащитная девушка шокировалась ещё больше. Так бы я просто целиком поглотил бы этих людей живьем.

Они издают жалобные крики и мольбы о пощаде. Поздно, твари. Без разбора станете моим перекусом.

Кровава бойня заканчивается. Ненадолго же их хватило. Среди груды небольших по сравнению со мной тел я не вижу Арию. А затем замечаю небольшой одинокий мусорный бак, из-за которого доносилось тихое шмыганье носом. Переступаю лапами, придвигаясь ближе к объекту.

Девушка сидит на галимом снегу, прижав к себе колени и закрывая в страхе лицо ладонями. Тихо плачет. Кажется, что моя душа разрывается на тысячи осколков. Не могу видеть её слёз. Я мог бы уложить здесь ещё несколько сотен этих лишённых чести мразей, но перед ней готов растаять.

Слышу, как бьётся сердце дрожащей. Аккуратно ставлю лапу, собираюсь двинуться в сторону прижимающегося зайчонка к холодной стене.

Дыхание Арии участилось.

Не плачь, маленькая…

Хочу взять её на руки, прижать к себе, согреть, успокоить. Но чувствую девичий страх.

Не могу вынести расстояния с ней и делаю еще один шаг лапой. Тут же слышу судорожный шёпот:

– Х-х… х-хороший в-волк… Х-хороший…

Может, это несколько не к месту, но она так мило выглядит, когда боится. Выставляет небольшие, дрожащие от холода руки вперед, чтобы попытаться остановить мое приближение.

Зайка, думаешь, я лишу тебя жизни? Решусь даже клыком коснуться нежной кожи? Я и посмотреть-то не могу с плохими помыслами, а ты обо мне так думаешь.

Подхожу вплотную к Арии. Она такая маленькая, подавленная, с мольбой смотрящая на мой огромный рост. Я сел почти вплотную перед ней на задние лапы, выпрямился, чувствуя, как под большой шерстью цвета ночного неба, полного звёзд, перекатываются стальные мышцы.

Склоняюсь к её шее, опаляю горячим дыханием. Тихо рычу, оскаливаюсь совсем рядом с женской кожей, Ария содрогается от этого, пытается не плакать, шепчет:

– Пожалуйста…

Думает, что прямо здесь жизнь и закончится? Нет, это всего лишь маленькое наказание за то, что убежала от меня. Больше такого не допущу.

Ария всё дрожит, но теперь только от страха. Почувствовала знакомое тепло, запах? Видимо, нет. Адреналин течёт по её крови.

Одна моя лапа на долю секунды оборачивается в человеческую, но не приобретает привычного цвета и не лишается шерсти – она остается того же оттенка. Ею быстро подпираю спину пугливой девушки и прижимаю к себе. Студентка тут же окунается в теплоту моего звериного тела. Влажность на её щеках немного передаётся шерсть. Ария продолжает рвано дышать – боится. Зато больше не мёрзнет, как брошенный котёнок на улице.

Думаю, что делать дальше. Ещё больше пугать её, если обернусь человеком из кровожадного оборотня, не хочу – уже вряд ли заполучу доверие. А я хотел бы добиться обратного – чтобы она сама меня желала.

Аккуратно и медленно поднимаюсь на лапы. Она, дрожа и слегка раскрыв пухловатые губы, отступает и потерянно смотрит стеклянными глазами, задрав голову. Сердце болит её видеть такой.

Нет, маленькая, даже и не думай, что останешься одна.

Взбираюсь на крышу двухэтажного здания. Для этого мне не приходится и напрягаться – достаточно вытянуть лапы. Быстро пропадаю из поля зрения Арии, спрыгиваю с обратной стороны здания. Мчусь к месту, где скинул одежду и обращаюсь в человека. Быстро надеваю красную рубашку, чёрные брюки, поспешно обуваю туфли и на всех порах лечу к вновь замерзающей. Чувствую, как она дрожит, даже за несколько десятков шагов. В силу своих размеров, шаги я делаю такие же большие, а уж в беге и подавно обладаю большой скоростью. Поэтому добраться до неё за пару секунд не составляет никакого труда.

– Влад! – вскрикивает она, поднявшись из-за укрытия.

Бегу ближе к Арии, переступая сваленные на земле трупы. Маленькая бросается мне в объятия, утыкаясь в районе чуть выше пресса. Снова замёрзла. Хочет тепла и защиты. Кутаю малышку своими большими руками, прижимая всё больше к себе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Всё хорошо… Всё хорошо, я рядом, – шепчу ей под судорожные всхлипы. – Что тут случилось?

Наверняка она не догадывается, что тот волк с тёмной шерстью и есть я. Пусть будет пока и так. Сейчас далеко не время раскрывать себя в этой ипостаси.

Нет… Животные позывы внизу живота, конечно, дают о себе знать, как только юная Ария стала прижиматься ко мне. Надеюсь, она ничего не почувствовала. Хотя, если учитывать мои размеры, то в этом стоило бы сильно сомневаться.

– Маленькая, ты вся замёрзла, нужно в машину, – баритонным голосом нашёптываю Арии, стараюсь держать руки на её спине.

Она только сильнее прижимается ко мне и дрожит. – Ну же, Ария. Идём.

– Н-нет, не отпускай меня! – судорожно говорит девушка.

– Ну, ладно, – говорю я и тут же подхватываю на руки.

Ария тут же тихо вскрикивает, но я поднимаю её так легко. Пушинка. Вообще ничего не ест?

Поднимаю её личико легонько за подбородок. Девичьи глаза цвета неба… Могу утонуть в них. Оставить свою жизнь по велению её слезинки. Надеюсь, Ария не догадывается, какой властью на самом деле обладает надо мной.

Она безмолвно смотрит в ответ.

– Мне нужно проверить, что за люди на тебя напали на тебя. Можно? – спрашиваю я.

Еле кивает и ложит свою голову мне на грудь. Я подхожу к одному из валяющихся трупов на животе, ногой умудряюсь откинуть ворот его темной одежды и вижу на шее знакомую татуировку. Всё ясно.

– Ария, послушай меня, пожалуйста, внимательно, – студентка в моих руках напрягается, но все же доверяет и не сопротивляется, когда я выхожу из переулка, двигаясь в сторону ресторана и автомобиля. – Тебе больше нельзя оставаться одной. Эти уроды – наёмники одной семьи.

– Но с ними же расправились..лся? – очень слабо подаёт голос маленькая. Не прощу себе, если она заболеет. Буду упахиваться тренировками, наказывать себя, и лежать у её ног, вымаливать прощение.

– Кто? – делаю большие шаги по скрипучему снегу, чтобы быстрее добраться до места.

– Не знаю, это был огром-мный волк.

Это был я, малышка. Готов победно улыбнуться, но всеми силами сдерживаюсь.

– Это наёмники. И знаю, чьи именно. Сейчас я предлагаю тебе переночевать в отеле. Если поедешь к себе домой, то снова могут напасть.

– З-зачем… – всё, что с шумным выдохом произносит она, когда я, переложив букет назад, усаживаю её на переднее сиденье автомобиля.

– Правда не хочу тебя пугать, – говорю и застёгиваю ремень на оцепенённой Арии. – Только защитить.

При произношении последней фразы, заглядываю в стеклянные глаза девушки. Боится. Очень. Безумно хочу успокоить её.

Закрываю дверь, быстро обхожу бугатти и сажусь за водительское.

Завожу машину, чтобы включить обогреватель. Хотя зайчонку хватило бы и моего тепла.

– Прошу тебя. Доверься, – с ноткой мольбы произношу я.

Сомневается. Сильно. Понимаю по туманному взгляду Арии.

– Одна ночь. Ты будешь спать одна. Я лишь буду сторожить твой сон.

Она сглатывает.

– Хорошо, – соглашается девушка.

Глава 15: Мольба

Ария.

Я не понимаю, что происходит.

Влад везёт меня в отель, чтобы защитить от каких-то наёмников. Кто они? Кому понадобилась студентка, живущая самым обычным образом? Где я перешла не так дорогу? Всё так закрутилось…

Конечно, страшно до чёртиков. И уже нет никакого праздничного настроения. Неписанные небоскрёбы за окном роскошного автомобиля кажутся лишь фоном. Где моя сумка? Нужно хотя бы написать подругам, предупредить их, что всё хорошо, они ведь ждут. Как быстро Саша и Вика распознают ложь? Они ведь такие проницательные.

Медленно оборачиваюсь. Снова вижу ведущего машину Влада, его точёный профиль, красивые и сильные руки, полураспахнутую рубашку... Нет. Ария. Хватит быть такой озабоченной… Но ведь я ему интересна? Не просто же так он меня в ресторан пригласил…

Достаю с заднего сиденья сумочку, из неё – телефон. Быстро захожу в беседу и пишу подругам:

«Всё хорошо, не переживайте. Телефону походу полный капец, не могу его нормально включить, постоянно процент зарядки скачет. Люблю вас, надеюсь завтра всё расскажу)» – стараюсь дать как можно меньше повода для паники девочек.

Саша тут же читает сообщение. Ниже отвечает:

«Ого, ладно, будем ждать!)»

Хорошо. Видимо, она поверила. Или сделала вид. Обещаю рассказать им всё, как только окажусь в безопасности, а пока… Нужно быть начеку. Сейчас моя жизнь, возможно, зависит не только от меня, но и Влада.

Проблема в том, что я доверяюсь сама не знаю кому. Пускай и попривыкла к его компании (Боже, но до сих пор тяжело слышать его голос слаще мёда, не ощущая влажности между ногами!), это не отменяет того факта, что для меня этот человек всё ещё остается плохо знакомым. Неизвестно, как он может повести себя в какой-то ситуации. И какие цели преследует Власов – тоже непонятно. Но в одном можно быть уверенной – ему нужна я.

– Всё будет в порядке, не переживай, – снова чувствую, как сердце замирает от того, как Влад говорит.

– Это всё… Так странно. На меня напали в переулке, а затем ты говоришь, что я в опасности, предлагаешь поехать в отель. Тебе ли не всё равно? У тебя же есть девушка, – отворачиваюсь в сторону окна и наблюдаю за зимним пейзажем города.

– Нет. Я просил тебя дослушать меня. Когда пытался объяснить, ты только кричала отпустить, – упрекнул меня Владислав, коротко бросив свой обжигающий взгляд, который точно ощутила на линии шеи. Он бы мог превратить меня в пепел, если б пожелал… – У меня действительно есть невеста. Но всё отменяется. У нас больше нет ничего общего. С самого начала это была всего лишь сделка, не более.

Поджимаю губы. Вот же дура… Почему не послушала его? Сейчас бы спокойно ехала к себе домой. С другой стороны, вдруг эти маньяки напали бы на меня и там? Что бы сейчас делала, не будь Власова рядом?

– Понятно. Прости, пожалуйста, я…

– Ничего. Всё понимаю. Главное – делать выводы на ошибках.

– Да, поняла.

Мы приехали.

***

Блестяще чёрный бугатти плавно скользнул под мраморный козырёк парадного входа отеля «Империал». Здание взмывало в ночное небо стеклом и сталью, словно кристалл льда.

Из автомобиля вышли в своих тёмных куртках и перекликаюшихся алых нарядах Владислав и Ария, вскрикнувшая от боли.

– Что случилось? – мужчина тут же подошёл к девушке за пару шагов.

Она смотрела на предположительное место, вызвавшее обеспокоенность.

– Нога, – Ария хотела было склониться, ощупать конечность, но мужчина тут же поднял студентку на руки.

Она даже не успела ничего понять, как голова уже лежала на крепкой, отдающей жаром груди, а лица их приблизились, как магниты, когда Власов поднимал девушку.

И снова он не ощутил веса.

– Заселимся – осмотрю твою ногу. Сейчас боль терпимая? – смотрел Влад прямо в лицо покрасневшей Арии, что смущённо опустила глаза.

– Да, – шепнула девушка, слыша стук мужского сердца и как изнутри вибрирует грудная клетка Власова, когда тот говорит. Это было для неё очень приятно.

Они двинулись в сторону отеля. Несмотря на шедший снег и жестокую зиму, паре не было холодно. От них, наоборот, вопреки природе, шёл жар, способный растопить любой лёд. Казалось, что им самим невыносимо быть в куртках.

Большие двери открыл безупречно одетый швейцар, его лицо осталось невозмутимым при виде огромного мужчины, несущего на руках бледную девушку.

Влад властно шагнул в хрустально-золотой мир вестибюля, где воздух был густ от запаха дорогой кожи, воска и цветов. Он не остановился у стойки администратора – тот лишь почтительно кивнул, молча протянув ключ-карту от пентхауса. Лифт, устланный бархатным ковром, умчал их на самый верх, в царство безмолвия и роскоши.

Ария, прижавшись к стальной мужской груди, не могла вымолвить ни слова. Шок от нападения, остатки страха и оглушительное присутствие Владислава сплелись в тугой клубок где-то ниже живота. Она лишь чувствовала биение его могучего сердца сквозь ткань рубашки, ровное и гулкое, как удары колокола.

Двери лифта открылись на самом верхнем этаже. В длинном светлом коридоре было всего несколько дверей, открывающих изощрённые богатством номера. Владислав подошёл к одной из них, мгновенно пропустившей внутрь.

Внутренне убранство было неожиданно в минималистичном стиле. Небольшая прихожая была отделена от гостиной перегородкой.

Стены, пол и потолок представляли собой единую, тщательно выверенную композицию в глубокой, почти сюрреалистичной градации серого и угольного. Пол был выложен крупными полированными плитами антрацитового сланца, холодными на ощупь и отражавшими свет, как чёрное зеркало. Стены обиты мягким текстилем цвета мокрого асфальта, поглощающим звук и создающим ощущение кокона.

Мебель, малочисленная и скульптурная, была сделана из матового чёрного дуба и того же цвета стали. Низкий диван-платформа, широкое кресло-куб у камина, монолитный стол – каждый предмет был грубоват по форме, но безупречен в исполнении, подчёркивая мощь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Источником света была скрытая подсветка: тонкие световые линии по периметру потолка, точечные бра, утопленные в стены, и огонь в биокамине, заключённом в грубую стальную раму. Они отбрасывали драматичные тени, выхватывая из полумрака текстуру дерева, гладь камня и стальной блеск.

Гигантское панорамное окно властно раскинулось на всю стену. За ним лежал ночной город – море холодных огней, которое лишь усиливало ощущение уединённого, доминирующего над всем спокойствия внутри. Это пространство дышало силой, контролем и безмолвной, почти звериной элегантностью – точным отражением хозяина.

Рядом располагалась винтовая лестница из тёмного дерева, ведущая в просторную спальню с довольно большой кроватью с чёрным постельным бельём.

– Здесь ты в безопасности, – голос Владислава прозвучал, как ласковый рокот. – Это мои апартаменты. Никто посторонний сюда не поднимется.

Ария медленно осмотрелась. Просторная гостиная с потрескивающим камином, дорогая минималистичная мебель. Всё дышало холодным, сдержанным шиком, как и сам Влад.

– Спасибо, – прошептала сипло она на сильных руках мужчины.

Он пронёс её к тёмному кожаному дивану, бережно усадил и в ту же секунду исчез в ванной комнате. Через мгновение снова оказался рядом с девушкой, аккуратно снимая с ног сапоги. Ария смутилась этому действию со стороны властного бизнесмена, поэтому хотя бы чулки решила снять сама, чтобы дать Власову осмотреть место боли. Через пару секунд выяснений Влад произносит:

– Ушиб, ничего страшного.

И наносит мазь.

В уголке прихожей заботливо стояли тёмные тапочки, которые чуть позже двое и обули, а куртки оказались повешаны в прихожей.

– Я закажу ужин. Будет невежливо, что тебя так и оставил голодной, – он тут же позвонил по телефону, что стоял на чёрной тумбе. – Что будешь?

– А что можно?

Мужчина ухмыльнулся.

– Всё, что угодно.

Ария на долю секунды застыла в замешательстве, глядя на Влада. Тут же сказала:

– Простой салат «Цезарь» и запечённую курицу с картофелем.

– Пить?

– Яблочный сок.

– Принято. Можешь сходить пока в душ. Там и халаты есть.

Она кивнула и, не поднимая глаз, торопливо пошла в указанном направлении, чувствуя на себе тяжёлый, изучающий взгляд Владислава.

Ванная комната оказалась больше гостиной дома. Мрамор, хром, огромное угловое джакузи и отдельная душевая кабина за матовым стеклом. Ария включила воду, и помещение быстро заполнил пар. Она скинула с себя платье – всё пахло дымом и холодом переулка. Ей хотелось смыть с себя этот вечер, страх, эту странную, щемящую слабость в коленях при мысли о Власове.

Температура воды была немалой, что обжигало нежную кожу девушки. Капельки воды пробегали по тонким изгибам женского тела, пытались заставить Арию перестать думать о мужчине, что хозяйничал на кухне. Но едва мысли касались его – она тут же чувствовала влажность между ног.

Девушка сквозь слёзы, прикусив губу, пыталась не признаваться себе в возбуждении, натирала кожу мочалкой до красноты, чуть ли не дёргала себя за волосы, когда мыла голову, – всё было тщетно. Каждый раз перед ней был образ Владислава, которому желала отдаться каждая, ощутив его силу и власть.

Она уже заканчивала, укутавшись в пушистый халат из хлопка, когда услышала лёгкий стук в дверь.

– Всё в порядке? – раздался голос Влада.

– Д-да, – крикнула она в ответ. – Я уже почти.

«Что уже почти?!» – подумала про себя Ария, а сердце ёкнуло.

Она представила его за дверью — огромного, опасного, способного сделать всё, что заблагорассудится.

– Я… я выхожу, – поспешно сказала студентка, крепче затянув пояс халата.

Она вышла в гостиную, промокшие волосы лежали на плечах светлыми прядями. Влад уже ждал, сняв рубашку. Его торс, освещённый мягким светом, казался высеченным из живого камня – каждый мускул, каждая вена были подчёркнуты игрой света и тени. Ария замерла, не в силах отвести взгляд. Он был богом или титаном, сошедшим с древнегреческого фриза. Широкие плечи, мощная грудь с тёмными сосками, рельефный пресс с глубокой ложбинкой, уходящей под пряжку ремня… Она, задирая голову, дабы рассмотреть Власова, сглотнула, чувствуя, как по телу, мгновенно покрывшемуся мурашками, разливается предательское тепло.

– Не смущайся, зайчонок, – он усмехнулся, заметив её взгляд. – Ты же уже видела меня в менее презентабельном виде. Ужин на столе на кухне.

Он прошёл мимо совсем близко, словно дразня за нерешительность Арию, разулся и зашёл в ванную, оставив дверь приоткрытой. Вскоре послышался шум воды. Ария сидела за столом, сжавшись в комок, и пыталась не представлять, что происходит за той дверью. Но воображение упрямо рисовало картины: струи воды, стекающие по модельному мужскому лицу, невообразимо широкой спине, по напряжённым ягодицам, по сильным ногам… Она сжала кулаки, чувствуя, как учащается пульс.

А у Власова тем временем была небольшая проблема. Всё дело в своеобразном цикле, характерному только для оборотней представителей мужского пола, под названием "гон" – непреодолимое желание интима, способного сносить крышу. И сейчас он начался не очень вовремя – рядом с Владиславом находилась девушка, подобная хрусталю, требующего бережного обращения. Гон у всех оборотней проходит по-разному, но у Власова – тяжелее всего. Мужчине было мало своей руки(такой способе его уже давно не удовлетворял никоим образом), многие девушки не выдерживали его длительности, размера с диким напором и теряли сознание. Может быть, это было потому, что Влад не церемонился с ними. С любимой всё бы проходило иначе.

Чтобы хоть немного успокоиться, бизнесмен включил холодную воду, тут же превращающуюся в пар от температуры мужского тела. Огромный каменный налитый кровью половой орган иногда подрагивал.

Поев совсем немного, не заметив вкуса ювелирной еды, Ария решила поискать фен, который находился в комоде спальни. Просушила длинные волосы, проводя по ним просто рукой – расчёска если и была, то найти не смогла. Затем спустилась со второго этажа как раз к моменту, когда шум воды из ванной прекратился. Через пару минут Влад вышел, и у Арии перехватило дыхание.

На нём было лишь хлипко висящее на бёдрах полотенце, сидевшее так низко, что V-образная линия мышц нижнего пресса была видна как на ладони. Его кожа источала лёгкий пар, а влажные тёмные волосы были взъерошены. Он был роскошен, дик и невероятно сексуален. Каждая капля воды на его теле казалась вызовом хрупкому самообладанию девушки.

– Прости, забыл, что ты здесь, – сказал он, мужской голос после душа звучал ещё глубже и хриплее.

– Кхм… в-всё в п-порядке… – заикаясь, сказала Ария, когда Власов подошёл к мини-бару, налил себе виски, разминая ладонью мощную шею.

– Не будешь, верно? – спросил он, обернувшись.

– Нет, – быстро ответила она. – Спасибо.

Влад кивнул и, сделав глоток, отставил бокал на тёмную поверхность. Всё же мужчина решил вернуться в ванную комнату и надеть приятно прилегающий к телу белоснежный халат с поясом. Желаемое уже сделал – пощеголял перед девушкой. Ему чертовски нравилось смущать её, видеть, как она краснеет. И он снова это осуществил.

Владислав вернулся к потерянно стоящей посреди апартаментов Арии.

– Устала? – спросил он приятным басом.

Девушка тихонько кивнула головой.

– Не бойся. Я буду рядом. Идём, – он вытянул руку в пригласительном жесте.

Влад и Ария поднялись в спальню. Мужчина заботливо откинул одеяло, приглашая студентку лечь.

– Спасибо, – сказала она, когда Власов подоткнул ей покрывало.

Приятная прохлада окутала девушку, и сейчас это было ей кстати.

Она не понимала, почему сегодня не удаётся успокоиться, зато находится постоянно в тянущем её ко дну возбуждении рядом с Владиславом. Раньше если оно и проскальзывало, то после привыкания к компании бизнесмена всё утихало. Но сейчас она была готова кричать, лезть на стену от того, что влага с её промежности скоро будет течь ручьём.

А всё дело было в феромонах, обильно испускаемых Власовым во время гона. Единственное, что не мог контролировать в своем теле, были именно они, но неудобства это пока ещё не доставляло, либо было редким случаем. За счёт этого вещества люди вокруг считали и так привлекательного по всем фронтам Влада ещё более притягательным, беспрекословно поддаваясь его могучим чарам соблазнения. Он мог пройти мимо и получить десятки, сотни, тысячи охов.

И, конечно, Ария не была исключением.

– Спи. Ты в полной безопасности, – он придвинул массивное кресло поближе к кровати и устроился в нём, закинув ногу на ногу. При ночном тусклом свете его лицо казалось ещё более брутальным, а тени подчёркивали скулы и упрямый подбородок.

– Спи, Ария. Я здесь.

Она закрыла глаза, пытаясь заглушить бешеный стук сердца. Девушка чувствовала присутствие Владислава каждым нервом — его запах лесной чащи, мускуса и чистой мужской силы заполнял комнату. Ария слышала тихое, ровное дыхание господина.

Прошло, наверное, полчаса. Она лежала неподвижно, притворяясь спящей, но сознание было ясным и обострённым.

Потом он пошевелился. Кресло жалобно скрипнуло под натиском Власова. Ария приоткрыла глаза и увидела, как его огромная тень норовит выйти из спальни.

Паника, внезапная и острая, кольнула её. Остаться одной в этой огромной, чужой комнате, зная, что за стенами может таиться опасность… Нет. Только не это.

Студентка соскочила с кровати и тут же схватила мужчину за руку. Тот шумно сглотнул – даже лёгкое невинное касание распаляло всё его тело, вводя в возбуждение, а затем обернулся на девушку, вопросительно дрогнув бровью.

– Влад… – её шёпот прозвучал громче, чем она ожидала. – Прошу, останься…

Он помолчал секунду, изучая её светлое лицо мольбы в полумраке.

– Хорошо, – тихо сказал он. – Я сяду здесь.

Он вернулся и снова устроился в кресле.

– Нет, – выдохнула она, сама не веря своей наглости. – Здесь. Пожалуйста.

Сердце колотилось где-то в горле. Она просила его лечь рядом. Огромного, почти незнакомого мужчину, от которого исходила такая первобытная, животная сила.

Влад замер, и в его глазах что-то промелькнуло — удивление, борьба, а затем тёплая, тлеющая угроза. Он медленно, словно давая ей время передумать, подошёл к кровати и сел на край. Пружины жалобно прогнулись под весом оборотня.

Ария повернулась к нему, но ложиться ближе не решалась. А мужчина изредка поглядывал на неё.

Вскоре в девичьих глазах проступили слёзы. Она больше не могла вынести этого возбуждения, охватывающего сокрушительной волной.

– Влад… я так больше не могу… возьми меня.

Глава 16: В лапах зверя

– Пожалуйста… я… – дыхание Арии сбилось, превратившись в прерывистый шёпот. Жар пылал под кожей, заливая щеки стыдливым румянцем. – Если ты не против…

Грозный мужчина, что восседал на кровати рядом, будто на троне, медленно повернул к ней голову. Его широкая спина, упёртая в изголовье, казалась гранитной скалой, а взгляд, тяжелый и раскалённый, пронзил её насквозь. Внутренняя пружина его тела, сжатая до предела звериным желанием, была готова сорваться. Он видел Арию всю – сжатую в комок нервов, трепетную, пахнущую страхом и сладким возбуждением. И сам горел изнутри, каждая мышца на его торсе была напряжена, как тетива.

Он был готов взять её прямо сейчас – доводящий до предела гон давал о себе знать. Тем более, сама Ария молила об этом, пускай и не осознавала до конца, о чём просит. Вернее, не подозревала, что её ждёт.

Сквозь тонкую ткань белого халата его возбуждение проступило мощным, грозным рельефом, искажая материю, заставляя сердце Арии бешено колотиться. Он тяжело сглотнул, и мышцы мощной шеи играли под кожей, когда прозвучал низкий, пропитанный хрипотой голос:

– Уверена? – каждый слог был как ласка и угроза, вибрируя в самом низу живота девушки, заставляя нижнее бельё намокать.

Ария жалобно поджала размякшие губы и кивнула. Её промежность пульсировала навязчивой, больной пустотой, требовавшей немедленного заполнения. Разум отключался, оставались лишь животные позывы.

– Да, у-уверена, – нежный голосок сорвался в стыдливый визг.

– Мы ведь даже не целовались с тобой, – нагловато хмыкнул он, и уголок его рта дернулся в соблазнительной ухмылке с оскалом.

Влад дразнил юную спутницу ночи, растягивая момент, наслаждаясь её дрожью и своим всевластием. Ему хотелось, чтобы она сама пришла, отдалась, попросила. Хотя каждая клетка его тела кричала о том, чтобы разорвать халаты в клочья и взять своё одним яростным движением.

Ария сглотнула комок сладострастного страха. По девичьей щеке прокатилась непрошеная слеза – смесь перевозбуждения, смущения и непереносимого ожидания. Этот мужчина сводил с ума, перекручивал все чувства с ног на голову и наслаждался, а она тонула в этом. Добровольно.

Девушка двинулась, пристроившись сбоку от него, так близко, что бедро коснулось его мощной ноги. Пыл, исходящий от мужского тела, был почти осязаем. Их лица разделяли сантиметры. Он вдыхал ее аромат ванили, она – его пряный запах мускуса и ели. Два магнита с разными полюсами неизбежно потянулись к друг другу, как бы кто не желал первым проявить инициативу

Их губы слились в яростном, жгучем поцелуе. Влад, как изголодавшийся по женскому теплу зверь, был готов поглотить Арию целиком и полностью, пометить её своей многочисленными засосами и укусами. Его язык был влажным, сильным, требовательным, он исследовал, покорял, заставлял отвечать той же дикой нежностью. Ария только успевала шумно выдыхать в жёсткие губы, шире открывать рот, дабы впустить в себя внушительный язык Власова. Тонкие женские пальцы впились в широкие плечи, ощущая под тканью халата железные перекатывающиеся мускулы. Его руки, такие огромные и пылкие, обхватили хрупкую талию и в один миг пересадили лёгкую, как пушинку, студентку сверху, устроив на собственных бёдрах.

Она оказалась верхом на могущественном мужчине, целовавшим её жадно и беспощадно, и сквозь слои ткани мгновенно пронзило осознание мощи и размера Власова. Очень твёрдый, грозный бугор плоти упирался в самую жаждущую точку тела. Глаза Арии расширились от животного страха и предвкушения: «В меня это не влезет… Это разорвет меня…»

Когда пара оторвалась друг от друга, девичьи губы стали распухшими, а мужские – влажными и соблазнительными. Во взгляде Влада плясали чертики дикого торжества. Он ещё сдерживался и дарил Арии возможность привыкнуть к страстному себе в постели. Никто такой чести не удостаивался.

– Всё в порядке? – прохрипел он, пока с губы на щетинистый подбородок стекла тонкая серебряная нить их общей слюны.

Ария не могла отдышаться от такого напора. Разум помутился от вида возбуждённого мужчины, похожего на дикого зверя, которому самой хотелось броситься в лапы, словно он, будучи хищником, установил большую клетку, с радостью принявшей наивную девушку, именованную Власовым «зайчонком».

– Д…Д-да, – еле выдохнула она, как мужчина, безо всякого предупреждения или спроса, тут же повалил её на спину.

Теперь бразды правления этой ночи полностью перешли к нему. И в такой позе – лежачей Арии и нависающем над ней в несколько раз большем Владиславе – была заметна разница в их размерах. Она была такой маленькой и хрупкой для его грубых и мускулистых рук, что он мог разломить её любым лёгким движением. Но Влад дарил Вишневской только любовь и страсть, будто великодушный Бог.

Разгорячённому мужчине стал ненавистен халат, поэтому через мгновение и один рывок ткань летела куда-то за спину Власова. Он предстал перед Арией в одних боксерах.

Девушка замерла, не в силах сделать вдох. От смущения она не могла смотреть на его богоподобное тело, нависавшее над ней, как гора. Широкая шея, на которой пульсировали вены. Мужественная крупная грудь с глубокой, манящей ложбиной. Чёткий рельефный пресс – настоящая броня из стальных пластов, каждый из которых был резко очерчен и напряжен. Широкие плечи, бицепсы, бёдра в несколько раз шире её. Вся Ария была только с огромную ногу Владислава. Каждый мускул на его теле, каждая черта лица были выверены идеально и грациозно, словно сам Бог создал этого человека.

Она закрыла глаза, не в силах выдержать интенсивность этого зрелища, сгорая от стыда и желания.

– Смотри на меня, – его голос прозвучал как кнут, прикосновение к её запястью было властным, но не грубым. Он притянул девичью ладонь к себе. – Так жадно смотришь. Хочешь потрогать?

Сердце Арии гулко стучало, было готово вырваться из груди. Ткань трусиков промокла насквозь, влага проступила даже на внутреннюю сторону бёдер. Конечно, ей чертовски хотелось провести руками по всем этим мышцам, обойти каждую выпуклость, каждую впадину могущественного тела, ощутить под пальцами живую сталь, которая могла убить. Всё это давало понять, что вот он – настоящий мужчина, способный не только удовлетворять девушку, но и защищать, оберегать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но ей было так стыдно просить о поклонении, что у Арии сил хватало только на пересушенное горло и на затуманенный взгляд на огромного Власова.

Не увидя никакой реакции, кроме перехваченного дыхания и беззвучного стона девушки, Влад предложил:

– Хочешь, чтобы я сам?

Она не поняла, что предлагает мужчина.

– Хорошо, – бархатно-хрипло прошептал он и, не отпуская женской крохотной руки в своей, начал водить её ладонью по собственному каменному огромному телу.

Он заставил девушку ощутить шершавую горячность кожи на упругой крупной груди, неутолимый жар стального пресса. Он вел её руку вниз, по узкой тропе волос, уходящей под резинку боксеров, к тому самому скрытому могуществу, что пульсировало и рвалось наружу. Ария зажмурилась, снова пытаясь спрятаться, но он властно сказал:

– Смотри прямо на меня.

И она повиновалась, захлебываясь от переизбытка ощущений. Владислав продолжал знакомить её невинные женские руки со своим бесконечно железным торсом. Нежные пальцы скользили по грубой коже, и казалось, что она прикасается к раскаленному изваянию бога войны, что каждой мышце нет конца и края, а температура в них такая, что течёт там не кровь, а самая настоящая лава.

Девушка тихо заскулила, раскрыв рот, полной слюны, непроизвольно прижав свободную руку к своей пылающей промежности, пытаясь унять ноющую, влажную пустоту. Она уже была на грани, тело кричало о необходимости Власова внутри.

Влад заметил это движение. Его пальцы легко отстранили ее дрожащую руку и коснулись тонкой ткани трусиков под халатом. Они буквально прилипли к коже от влаги. Он провёл пальцем по шелку белья, и тихий, восхищённый басистый стон вырвался из мускулистой груди.

– Неужели ты… так течёшь от меня? – ухмыльнулся Владислав, и в его глазах вспыхнул опасный, торжествующий огонь. Клык обнажился, придавая мужчине вид опасного животного.

В ответ она только проскулила, извиваясь от нетерпения:

– Пожалуйста, хватит…

Она не могла больше вынести прикосновения к этому торсу, иначе бы просто кончила. И с очень мощным оргазмом. А Ария не хотела показать этим самым свою чувствительность, податливость. Но ее всё равно выдало нижнее бельё, которое Влад увидел, властно расстегнув халат девушки.

– Боже… зайка, неужели это ты так от меня?

Ещё одно прикосновение – и она взорвется. Но Влад был безжалостен.

Со стыдом Ария попыталась сомкнуть ноги, прикрыться, но он мгновенно навис над лежачей раскрасневшейся девушкой, поставив по обе стороны огромные мускулистые руки, заключив в клетку из своей плоти.

– Такая впечатлительная, такая маленькая… – он прошептал это прямо в ее губы, его дыхание обжигало. – Вся мокрая для меня.

Ария могла только закинуть голову и обнажить горло в покорной позе, когда его губы снова нашли её. Этот поцелуй был уже другим – медленным, сладким, губительным. Пока его язык играл с ней, мощные бедра раздвинули податливые девичьи ноги, и она охнула, когда ощутила сокрушительную твердость его огромной эрекции сквозь ткань боксеров и кружевные трусики. Мужчина нетерпеливо потирался членом о её половые губы через нижнее бельё, дабы возбуждение не снесло голову окончательно, пока продолжал настойчиво целовать девушку в губы.

А затем переключился на нежную шею.

Светлая кожа мгновенно становилась бордовой, когда Влад проходился влажным языком, втягивал кожу и посасывал её. Ария успевала только тихо стонать и поглаживать по волосам могущественного мужчину. Власов также желал оставлять и укусы, дабы после бурной ночи девушка смотрела и вспоминала, кому отныне принадлежит, но решил оставить это на десерт, когда доведёт Арию до крышесносного оргазма, когда она будет только кричать его имя, как молитву.

Искусный язык скользил по ключицам, спускался к груди. Владислав обхватил губами один сосок, одновременно защипывая другой пальцами, заставляя ее выгибаться и кричать от переизбытка ощущений.

– Сладкая… – хрипнул мужчина прямо в ухо задыхающейся девушке, и в тот же миг его большой палец, смоченный слюной, резко и властно оттянул край ее трусиков и вошел в нее.

Её вагинального секрета было настолько много, что мужчина сделал это без особого труда, но под громкие стоны Арии. Внутренности сжались вокруг него, обжигающе горячие и невероятно тесные даже для пальца Владислава. Он начал движение – глубоко, мерно, безжалостно, находя внутри нее каждую чувствительную точку, в то время как его рот не отпускал нежный сосок, посасывая и покусывая его.

Она уже не понимала, где находится, мир сузился до раскаленного тела над ней, до пальца, разрывающего изнутри, до жёстких губ, высасывающих душу через грудь. Ария бессвязно стонала, бёдра сами собой двигались в такт его руке.

– Влад! Ах!

Девушка закричала так, как никогда этого не делала. Волна оргазма накатила с сокрушительной силой, вознесся до самых небес, подаренных Владиславом, выгибая ее дугой и застилая глаза белой пеленой. Тело билось в конвульсиях, сжимая крупный мужской палец судорожными пульсациями.

Она рухнула на кровать, обессиленная, вся мокрая от пота и собственных соков. Сознание медленно возвращалось.

Но Владислав и не думал останавливаться. Он стащил с Арии промокшее бельё и резко развернул её на живот. Власов хрипло прошептал на ухо:

– Маленькая, наша ночь только начинается.

Глава 17: Страсть

Мускулистые руки Владислава, огромные и горячие, как плиты раскаленного камня, властно обхватили узкие бедра Арии, приподняв её ягодицы выше, подставив самую сокровенную часть под влажный, требовательный рот. Ария взвыла, когда его язык, широкий и невероятно сильный, снова проник внутрь неё, уже без прелюдий, глубоко и неукротимо исследуя узкий, трепещущий проход.

– П-подожди! Я… я… Ах! Влад! – Ария пыталась докричаться, достучаться до властного мужчины, но он ведь уже приподнял хрупкое тело за ноги ближе к своему лицу.

Голова девушки кружилась от переизбытка чувств. Она не понимала, как каждое движения мужчины по её податливому телу отдаётся жаром внутри. Студентка только и успевала, что хватать воздух ртом, когда умелый язык Власова проходился по невинной сочащейся промежности, достигая чувствительного клитора. Движения мужчины были дразнящими, способными возносить до небес, заставляющими прикусить до крови губы, дабы сохранить рассудок. Это и сделала Ария, пытаясь сдержать громкие стоны, слыша, как мужчина сзади неё не просто прокладывает дорогу в райские сады, доставляя незримое удовольствие, но ещё и наслаждается вкусом юной женщины, рыча в невинные половые губы, порозовевшие от напора.

– Какая сладкая, – тихо пробасил Влад, получая тут же на язык новую порцию влаги. Хриплый голос прозвучал приглушенно, его рот был занят Арией, и от этих слов, произнесенных прямо в её плоть, отдавались гулким, животным эхом. – Так сильно течёшь от меня.

Он усмехнулся и вновь проник во внутрь девушки. Она не смогла сдержать вскрика – заполняющий её до самых краёв могучий язык мастерски скользил, делал круговые движения, не забывая обдавать вязкой влагой клитор. Владиславу так нравилось это действо, что слюна и смазка девушки, смешиваясь, опадала куда-то на постель тонкой линией. Он пил её, словно изысканный алкогольный напиток, поданный в лучшем виде, и пьянел. И Власов был далеко не против потерять голову от него.

Сейчас на холодного, привычно сдержанного каменной скалой мужчину действовал гон, что обдавал и девушку, и Влада обострёнными чувствами в виде феромонов, дарующими силы на бурную страсть длинной ночи.

Девушка зажмурила глаза, пытаясь сдержать уносящую до далёких краёв волну желаемого блаженства и расслабления.

– Кончай, зайчонок. Я хочу выпить тебя всю.

Его слова, низкие и властные, стали последней каплей. Мужской язык изменил угол, упёрся в ту самую точку внутри, которую искал, и начал двигаться с нечеловеческой скоростью и точностью. Одновременно большой палец Владислава нашел её клитор и начал быстро, почти жестоко кружить вокруг него, создавая невыносимое тройное давление – внутри, снаружи и в самой чувствительной точке.

Ария замерла, истошно закричала. Всё её тело напряглось в одну тугую струну. Внутренности сжались до боли, а потом разорвались ослепительной, сокрушительной волной. Из девушки хлынул мощный, горячий поток, заливая грубые губы, щёки, подбородок. Она сквиртнула с таким сильным, судорожным выбросом, что её затрясло, а по внутренней стороне бедер потекли струйки, опадающие на каменное мускулистое тело Власова.

Влад не отстранился. Он с глубоким, удовлетворенным стоном принял всё, что дарило ему невинное тело, крупный язык продолжал ласкать её по всей промежности, уже нежно и успокаивающе, пока пылающие внутренности Арии бились в последних спазмах вокруг мужчины. Он ловил девичьи соки, глотал, словно это был самый дорогой нектар.

Когда конвульсии стихли, Владислав медленно отпустил её бедра, позволив девушке, полностью обессиленной, дышащей как рыба на берегу, рухнуть на кровать. Огромный мужчина поднялся над ней, вновь напоминая о своих размахах широких плеч, за которыми могло спрятаться несколько Арий. Щетинистое лицо было мокрым от нее, глаза пылали триумфом и голодом, который только усилился, а студентка только стыдливо закрывала лицо руками.

– Я… я не понимаю… Со мной раньше никогда такого не было, прости, пожалуйста… – упала лицом в простыню девушка, скрывая раскрасневшийся лик.

Мужчина гортанно усмехнулся, проводя пальцем по своему мокрому подбородку и с наслаждением облизываясь. Ария приоткрыла один глаз, чтобы взглянуть на Владислава.

– Я дарю тебе наслаждение и сам получаю удовольствие, – склонился он к девушке, хрипя басом в самое ухо и обдавая жарким дыханием. – Не сдерживайся. Хочу слышать каждый твой стон с моим именем.

Он, нисколько не напрягшись, поднял юную деву на руки, на секунду взглянув в её лицо. Задержался на распухших губах и не смог упустить возможности их вновь поцеловать. Бережно, медленно, желанно, проникая всё глубже в рот Арии, Влад уложил её на спину, поставив огромные руки по бокам, создавая пространство защиты для одной избранницы этой ночи. Девушка только и успевала, что отдаваться этому мужчине, пока он дарил ни с чем не сравнимые ощущения. Оторвавшись от губ, Власов вновь перешёл на нежную шею, несколько секунд выцеловывая каждый сантиметр, а затем снова спустился на грудь под нежные стоны. Для мужчины это были лучшие звуки, что он слышал на Земле.

Разгорячённые губы, что дарили и страсть, и нежность перешли на песочную талию, вызывая щекотливые чувства у студентки. Языком он обдавал каждый её изгиб, боготворил, оставлял багровые засосы. Глаза Арии были полуоткрыты. Она уже плохо понимала происходящее. Девушка плыла в райских садах по реке, где ей даровали всё новые и новые впечатления, что уже никогда не забыть.

А затем Влад отстранился. Дикий взгляд упал на собственные боксеры, едва сдерживающие огромную, пульсирующую эрекцию.

– Больше не могу терпеть.

Одним резким движением Власов сорвал с себя последнюю преграду. Покрытый напряжёнными венами член желанно вырвался наружу – огромный, толщиной с запястье Арии, с налитой, темно-багровой головкой, с которой тут же потекла скопленная смазка на постель. Орган был идеальным продолжением могучего тела Владислава – монументальным, пугающим и невероятно соблазнительным.

Девушка мгновенно распахнула глаза от шока и инстинктивно начала отодвигаться дальше, к изголовью кровати. Мужчина только усмехнулся, показывая волчий клык, появившийся от сдерживания гона, на ослепительной улыбке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Влад, я… Я не смогу, ты…

– Слишком большой? – его глаза хищно прищурились. Он давал своему зайчонку мимолётное чувство того, что она сможет избежать предрешённой им участи.

– Д-да…

– Маленькая, не бойся, ты уже подготовлена. Я буду нежен, буду слушать тебя. Помнишь? Я не хочу сделать тебе больно, – примирительно показывая ладони и хрипло уговаривая девушку, Влад подобрался к испуганной, что старалась держать взгляд на его лице, а не на огромном каменном члене.

– Н-но…

– Ч-ш-ш, – Власов приложил указательный палец к женским губам. Ария часто дышала и со страхом смотрела на своего господина ночи. – Доверься мне.

Он навис огромной скалой над ней, аккуратно раздвинул дрожащие худые ноги и пристроился между ними. Мужественная рука обхватила основание члена, провела по нему сверху вниз, смазав слюной и выделившийся смазкой. А затем откуда-то Владислав достал презерватив и натянул его до основания. Сердце девушки было готово выпрыгнуть из груди.

Он направил головку к её растянутому, влажному входу. Пульсация, исходившая от него, заставляла все внутренности Арии сжиматься в ожидании.

– Расслабься, – приказал он. В голосе слышалась стальная хрипотца нетерпения.

Он уперся и медленно, но неумолимо начал входить. Ария только и успевала, что испускать громкие стоны (она даже не знала, что может так кричать) – это было непривычно, тесно, Влад был таким широким, что растягивал все её нежные стенки до предела, заполняя собой страдающее от пустоты пространство. Боль на удивление быстро смешивалась с невероятным, давящим наслаждением. Он входил всё глубже, сантиметр за сантиметром, и ей казалось, что мужчина проникает в самые глубины существа. Когда появлялась мысль, что Влад полностью вошёл – на самом деле оборотень давал студентке несколько секунд, чтоб привыкнуть, и продолжал движение глубже. Самому мужчине чуть ли не сносило крышу от этого проникновения – его твёрдый и огромный член, набухший венами, идеально сжимали невинные стенки прикусившей губу Арии. Он упёрся головой так низко над девушкой, насколько мог, чтобы она слышала животные, рычащие стоны удовольствия.

– Боже, Влад, я больше не могу! – крикнула девушка, упираясь руками в бёдра мужчины, пытаясь его остановить.

– Когда я успел стать «Боже»? – усмехнулся Власов сквозь басистый стон. – Не могу больше так медленно входить.

И он вогнул член до самого начала резко и болезненно. Девушка вскрикнула. Она чувствовала каждый сантиметр его длины и толщины, чувствовала, как он пульсирует внутри нее, чувствовала животный жар Власова.

Влад замер на мгновение, щетинистое лицо было искажено гримасой наслаждения и концентрации. Мужественные мускулы напряглись, каменный пресс уперся в мягкий худой живот Арии, которая хныкала от чувства наполненности.

Влад погладил девушку по голове своей большой ладонью, наклонился, коснулся губами лба стонущей от смеси наслаждения и боли, словно извиняясь за собственный напор.

Глаза студентки стали влажными. Казалось, что сейчас её разорвёт. Мужчина пытался отвлечь деву от распирающего внутренности чувства обжигающими поцелуями.

А затем он начал двигаться. Сначала медленно, выходя почти до конца и снова вгоняя себя в неё до упора. Каждый толчок был глубоким, властным, точным, Влад бил точно в ту самую точку, от которой у нее перехватывало дыхание и по спине бежали мурашки. Ария только протяжно стонала. С её раскрытого рта стекала слюна. Она видела этого огромного мужчину и взглядом скользила по выгравированным линиям тела Бога. Не удержавшись, девушка сама коснулась напряжённого пресса Владислава, но тут же стыдливо отдёрнула руку, как от ожога.

Мужчина тут же поймал её и притянул к своим мышцам.

– Если хочешь – можешь трогать. Не смущайся.

И Ария провела ещё пару раз по стальному торсу рукой, пока мужчина заполнял её до невозможности сильно и глубоко.

Власов утробно рычал. Ему хотелось ускориться – медлить он не любил, а сейчас сдерживал свои зверские позывы несколько минут.

– Ария, я больше не могу так медленно.

Его темп ускорялся. Движения становились всё более грубыми, требовательными, животными. Он уже не просто входил в неё, превышая все допустимые пределы, а вбивал себя, завидные мужские бёдра хлопали о ягодицы громким звуком. Властные руки держали студентку за талию, прижимая к себе так, что на женской коже потом останутся синяки.

Из глаз девушки брызнули слёзы тонкой струйкой. Она сорвалась на крики в мольбе то-ли быть медленнее, то-ли продолжать вбиваться в неё с такой же скоростью. Ария только и делала, что жалобно скулила имя мужчины так, как он и желал:

– Влад-Влад-Влад! Ах!

Большего она сделать просто не успевала, да и не понимала, как ненасытный зверь примыкал к её податливому телу и оставлял там всё больше и больше засосов, сжимал небольшую грудь.

Юная дева не могла ничего делать, только принимать. Ноги были закинуты на мощные плечи, раскинувшиеся над девушкой, как пейзаж гор, хрупкое тело подбрасывало на кровати от силы толчков Власова. Она кричала, цеплялась пальцами за простыни, сознание уплывало, оставались только ощущение его грубой, разрывающей силы внутри, его горячее дыхание на своем лице, низкие, хриплые стоны.

Он сменил позу, перевернув на живот и приподняв ягодицы Арии. Теперь Власов входил в нее еще глубже, под другим углом. Эта позиция делала его еще более доминирующим, подавляющим. Одна мужская рука обхватила тонкую талию, прижимая Арию к кровати, другая обхватила грудь, сжимая её, щипля сосок.

– Влад! Ах! Я… я сейчас… АХ! – дикий стон девушки сам вырвался из неё.

Его неумолимый ритм снова довели до края юную Арию. Новый оргазм накатил на неё, еще более мощный, чем предыдущий. Внутренности сжались вокруг члена Владислава судорожными спазмами, выжимая из девы последние капли наслаждения.

Студентка закричала, уткнувшись лицом в подушку.

Её конвульсии стали эйфорией и для него. Он издал низкий, звериный рык, вогнал себя до предела в сладостно-узкий проход и замер, накаченное тело напряглось в экстазе. Она почувствовала, как внутри неё пульсирует горячий орган Влада, ещё больше расширяясь.

Он рухнул на Арию всем своим весом, заставив девушку ахнуть. Невыносимо тяжелое, потное, всё ещё влажное от соков спутницы тело придавило девушку к матрасу. Влад был внутри неё, до сих пор пульсировал. Опаляющее дыхание сжигало кожу на нежной шее.

Они лежали так несколько минут, слушая, как бьются их сердца. Затем он медленно, почти нежно, вышел из неё, стянул презерватив и отбросил его на пол, и перевернулся на бок, утянув девушку за собой и прижав к своей груди. Рука Влада по-хозяйски обхватила за тонкую линию талии Арию.

– Я бы продолжил, но, боюсь, ты не выдержишь больше.

– Да, – выдохнула сквозь рваное дыхание блондинка.

Она смотрела на напряжённые мускулы Влада и стеснялась к ним притронуться, хоть и очень хотелось.

– Идём в душ? – хрипнул он.

– Да.

Мужчина быстро поднялся с кровати, в отличие от девушки. Её ноги подкашивались от бурной страсти, покрытое засосами тело не выдержало и ослабло, но Влад успел подхватить Арию, уберегая от падения.

– Настолько понравилось, что ноги не держат? – самодовольно усмехнулся бизнесмен.

Девушка зарделась краской.

– Пойдём уже, – шепнула она, пряча глаза от хищного настойчивого взгляда.

Пока они шли, Власов, держа на руках ослабшую, не мог понять, почему он так нежен с этой студенткой. Все его предыдущие интимны были исключительно грубы, жестоки и невыносимы для женщин.

Но с ней… Хотелось быть именно таким.

Нежным зверем, в сердце которого начинала теплиться любовь.

Глава 18: Незапланированный переезд

Ария.

Влад везёт меня в какое-то поместье.

Прошедшая ночь, честно говоря, лишь внесла недопонимание в наши отношения.

Да, я едва знаю Влада, но… Буря чувств меня накрыла, не спросив разрешения. И открыла в сердце то, чего никогда в жизни не доводилось быть.

После всех страстей мужчина, что сейчас деликатно вёл дорогу, как ни в чём не бывало, отвёл в душ. Несмотря на всё произошедшее между нами, я всё ещё его стеснялась, поэтому покрылась мурашками, когда Власов нёс меня в просторную душевую. Плохо помню этот момент, потому что была слаба, истощена и хотелось сомкнуть глаза. Мужчина очень деликатно помыл моё обездвиженное тело и уложил в постель. Последнее, что помню, перед тем, как провалиться в мир сновидений, – поцелуй в лоб с колючей щетиной.

На утро я начала просыпаться в одиночестве, почувствовав зияющую пустоту в душе. Словно от меня отняли что-то важное. Сквозь сон даже почувствовала, как плачу, ворочаюсь в непонятной истерике, которую не могла контролировать. А потом носом почувствовала знакомый запах хвойного леса на второй половине кровати. Постель рядом была такой тёплой и уютной, что я была готова утонуть в ней, лишь бы дальше обволакивал этот аромат, дарующий спокойствие.

Когда я окончательно встала, то ничего по началу не понимала. Где Влад? Почему он оставил меня? Использовал и ушёл?

Гордо поджав губы, я спустилась со второго этажа, на котором находилась спальня, прошла по минималистичным апартаментам, почти никуда не глядя, и зашла в ванную комнату. Заглянув в зеркало во весь рост, только потом осознала – я в халате, вчера слетевшим с меня… Из-за мужчины, с которым я провела ночь.

Воспоминание сразу же обдало кожу жаром, щёки запылали, вспухшие от бесконечных поцелуев губы раскрылись, лёгкие засаднило от нехватки кислорода. Боязно отбросила элемент одежды и увидела себя нагую.

Каждые несколько сантиметров кожи были в покраснениях, засосах и даже укусах. Когда он только успел их сделать? Неужели настолько сводит меня с ума, что я даже ничего не почувствовала от возбуждения?

Рассматриваю каждый участок тела. Он что, был голоден и пытался меня съесть?

Когда я вышла из душа, услышала, как дверь номера тихо хлопнула. Вернулся Владислав.

После мы позавтракали. Стол ломился от блюд, но я съела только омлет с ветчиной и попробовала сырную нарезку. Влад ещё раз напомнил мне, что жить одной мне отныне нельзя.

– Почему? – спросила я, пережёвывая пищу, сидя за столом из тёмного дерева на кухне.

Он тяжело вздохнул в сопровождении своих широких плеч, поднявшихся и затем опустившихся.

– Это были не простые бандиты, которые решили напасть ни с чего, Ария. Это целая группа наёмников, – он сел рядом со мной. Чёрный стул, видимо уже по общепринятой традиции, запищал от тяжести мужчины. – Если останешься одна – на тебя наверняка нападут.

– Да, я понимаю. Но что, если они решатся напасть и в твоём доме?

– Не решатся.

– С чего это ты так решил?

– Знаю.

На его модельном лице не дрогнул ни один мускул. Этот мужчина казался человеком слова.

На секунду перестала жевать и пробежалась взглядом по его обновлённому внешнему виду.

Власов уже заказал доставку из одежды для себя и меня. Теперь его образ состоял из чёрной рубашки, снова распахнутой до мощной груди, тёмных брюк, для солидности затянутых ремнём так, что соблазнительно обволакивали мужественные бёдра, туфель и каких-то золотых часов.

Меня же дожидалась простая водолазка (да, тоже чёрная, но я не хотела одеваться также, как и Влад, просто так получилось!), под цвет брюки.

– Ты ведь понимаешь, что этого мало? – говорю я, пытаясь держаться особняком при Владе. – Вдруг это вообще ты всё устроил?

Мужчина тяжело вздохнул с движением размашистых плеч.

– Ария, для чего? Подобные обвинения не просто оскорбительны – они нелепы. Я ещё раз повторю – если бы хотел причинить тебе вред… – он сделал короткую паузу, точно глядя мне в глаза. Я замираю, поддавшись басистому гипнотизирующему голосу. – Скажи, хоть один волос с твоей головы упал из-за меня?

Насчёт упавших волос не знаю, а вот седые так точно появились. От первой встречи.

– Мне хочется тебе верить, но… Понимаешь… – неуверенно говорю я, поджимая к себе ногу. Прижимаю халат, чтобы ничего не было видно.

– Понимаю. Очень мало времени знакомы. И тем не менее, после произошедшего между нами…

– Думаешь, можно сразу же съезжаться? – перебила пленяющий мужской голос.

Он выгнул широкую бровь.

– Нет. Это всё ради твоей безопасности.

Слегка прикусываю губу. Действительно, у Власова было столько возможностей, но ни одной мужчина не воспользовался. Можно ли сделать вывод, что ему можно доверять? Не знаю, я… Запуталась.

– Ты серьёзно думаешь, что такой человек, как я, будет заниматься похищением девушек? – говоря это, он поднялся со стула и подошёл ко мне очень близко со спины. Я мгновенно почувствовала его жаркое дыхание, как он нависает, неосязаемо давит своими размерами. Я сжалась. – Они сами готовы к тому, чтобы я их похитил. Но они вынуждены лишь мечтать.

Зачем… Зачем Влад это говорил?!

Зажимала глаза, сглотнула. Пыталась сохранить здравый рассудок.

– Ладно. Я согласна.

– Умница.

Сердце пропустило удар.

Итак, мы поехали ко мне домой за вещами.

Перед порогом меня ждал не очень приятный сюрприз. Входная дверь была распахнута настежь. Весь морозный воздух тихо пробирался в мой маленький домик на окраине.

– Подожди, я пойду первым. Ты за мной, – уверенно сказал Влад, накинувший куртку на свой наряд. Он недовольно дёрнул одним уголком губ, оскаливаясь. Мне или показалось, или у него клык больше, чем у обычного человека?

– Хорошо, – с тихим выдохом ответила я.

– Прижмись ко мне сзади.

Приобняла мужчину. Точнее, попыталась. Полностью обхватить его за линию талии еле удалось. А затем мы прошли внутрь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Влад настороженно осматривал каждый угол, я же ходила следом, от холода и страха прижимаясь к тёплому, даже горячему, Власову. Казалось, что у него огромная температура. Как ему живётся с такой слишком сильной теплокровностью?

Спустя пару минут, Владислав произнёс:

– Мы одни в доме. Можешь собираться.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

После этого Влад никуда не ушёл, а терпеливо дожидался меня, поспешно собирающую вещи. Ни минуты не хотелось оставаться в доме, что еле выдерживает дуновение ветра.

Старалась не обращать внимания, как он смешно нагинался, чтобы ходить по помещению. В прошлый раз я этого не заметила, видимо, из-за страха. Мне хотелось улыбнуться, но сдерживалась.

– Почему ты живёшь в такой глуши одна? – спросил он, пока я засовывала вещи из шкафа в спальне в большую красную сумку.

– Это не моя прихоть. А мамы и бабушки, – со вздохом ответила Владу.

– Проблемы с финансами?

– Да.

– Если тебе понравится поместье – можешь оставаться жить там. На учёбу тебя смогут отвозить мои люди.

Немного обдумываю его предложение, складывая чёрные джинсы в сумку.

Он так великодушен со мной. С чего бы?

И вот мы едем в автомобиле. Уже отъехали недалеко от города.

Стараюсь смотреть в окно и не обращать внимания на бизнесмена, вечно притягивающего моё внимание, и на болящее в каждом миллиметре собственное тело.

– Слушай, давай на чистоту. Я ведь тебе для чего-то нужна, верно?

Мужчина прищурил глаза в мою сторону, а затем вернул взгляд на дорогу.

– Ничего не нужно. Главное – твоя безопасность.

Да, конечно, рассказывай мне тут.

– Считаешь, что мне достаточно этого аргумента, чтобы я поверила?

– Это действительно так.

Владислав.

Думаешь, я признаюсь в том, что желаю тебя? И на самом деле судьба несмышлённой студентки была предрешена, когда сам Власов появился на её пороге?

Я буду смиренно ждать, когда зайчонок по имени Ария снова растает в моих руках.

***

Чёрный бугатти въехал на территорию роскошного двухэтажного здания.

– Мы не месте, – баритонно сказал Владислав и посмотрел на девушку, раскрывшую глаза от шока.

Глава 19: И что дальше?

Ария.

Я нахожусь в поместье Власова и уже записываю голосовое сообщение девочкам в полных красках.

Это неподдельный шок.

От переизбытка эмоций разгуливаю по светлому паркету просторной идеально белой гостиной с тёплыми оттенками мебели. Большие панорамные окна, простирающиеся на два этажа, заполняют уютную комнату дневными лучами зимнего солнца. В углу тихо потрескивает камин из светлого мрамора.

– Я не такая наивная. Власов наверняка играет со мной в кошки-мышки. Остаётся только понять, какой исход он предполагает, – тихо говорю ближе к микрофону телефона, чтобы, если проходящие работники в этом доме и были, то мало что слышали. Сто процентов Власов сказал наблюдать за мной, пока сам отлучился по делам. Видимо, даёт как раз какие-то распоряжения.

Через несколько минут вижу шокированные смайлики от подруг и их с ума сходящие сообщения:

«Ария, во что ты вляпалась!» – воскликнула Александрия.

«У меня нет слов…» – ответила на мои голосовые Викторина.

Да, такой реакции от подруг стоило ожидать. Это я ещё умолчала про ночь с Владом… Соврала, сказала, что он просто сел рядом со мной и я провалилась в сон…

Осторожно хожу по комнате в молочного оттенка тапочках, потому что боюсь здесь вообще к чему-либо прикасаться. Пусть всё выглядит очень мило и уютно, не считаю себя в принципе достойной здесь трогать вещи. На камине стоят фотографии, наверное, всего рода бизнесмена. В центре одной из них восседает Власов старший – помню его лицо, когда искала информацию. Подле главы семьи стоит сам Влад. Дальше остальные мужчины, женщины и дети. Все одеты с иголочки, в официальном стиле. Но, конечно, мой взгляд притягивает только Владислав, на котором всё сидит идеально, даже классический чёрный костюм-двойка с белой рубашкой. Странно, что фотография только будто не очень хорошего качества. У них что, денег не хватило на профессионального фотографа с нормальной камерой? Но даже так Влад здесь выглядит прекрасно…

– Ария, – слышу мужской бас недалеко за спиной.

Вздрагиваю. Мигом поворачиваюсь, отхожу от камина, словно провинилась.

– Да? – сглотнув, говорю я. Не смотрю в лицо Владислава, а только на его крупный силуэт.

– Подойди, – Влад садится на просторный кожаный диван белого оттенка, откидываясь на спинку и раздвигая мощные, обтянутые тканью брюк ноги.

Стараюсь держаться уверенно, не обращать внимания на притягивающие взгляд места у мужчины, подхожу и присаживаюсь недалеко от бизнесмена.

– Дом полностью для тебя безопасен. Никто и никогда сюда не проникнет. Даю слово, – серьёзно говорит Влад, чётко смотря в мои глаза. А я изучаю только свои сминающие друг друга руки. – Нужен ли я здесь, чтобы ты была спокойна?

Что? Сам господин Власов готов переехать в дом ради меня?

Пытаюсь скрыть удивление, когда заглядываю в его бездонные глаза.

– Как желаешь. Ты здесь хозяин.

– Хозяин говорит тебе выбрать.

Такого я не ожидала.

Думала, он просто шутил, а на самом деле и вправду даёт выбрать.

Оставить его жить рядом с собой, либо…

– А если я откажу, то что тогда?

– Тогда буду навещать тебя.

Ясно. Владислав считает, что меня можно обвести вокруг пальцев, предоставив иллюзию выбора? Он ведь и так, и так будет находиться здесь. Хочу я того или нет.

– Оставайся, – тихо говорю я. – Хотя не понимаю, почему не ты сам принимаешь решение.

Власов усмехается.

Естественно, ты всё решил заранее. Но даже не думай, что я соглашаюсь, потому что прониклась к тебе. Просто так будет безопаснее для меня. Я совсем не знаю этот дом, людей, которые здесь работают. В конце концов, Влад – единственное знакомое лицо здесь.

– И-и… Что же дальше? – интересуюсь я, поправляя кофту, которая, оказалось, немного задралась сзади.

– Пойдём, проведу для тебя экскурсию.

Следующие несколько минут мы с Владом обхаживали, как он выразился, Тихое поместье. Так его назвали из-за того, что здесь оставались приглашённые гости. Их они звали не так часто и не в таком большом количестве. Интересно, сколько тогда в его понятии «много» – здесь места для одного человека, даже слуги, превышает в несколько десятков раз. Да это целый замок! Боюсь представить, где живёт семья Власовых, раз это для него «небольшое здание».

Доходим до спальни на втором этаже. Она немного отличается более коричневыми тонами в постельном белье и мебели. В остальном остаётся молочных оттенков, как вся постройка.

– Как тут уютно, – произношу я, вдыхая приятный аромат свежести и чистоты. – Здесь часто проводят уборки?

– Каждый день. Даже если никого нет. Не зря ведь люди получают зарплату, – Власов проходит к большому окну, завешанному светлым тюлем, и выглядывает в окно. Захожу следом за ним в комнату.

– У вас в доме тоже такая роскошь?

Глупый вопрос, но я пытаюсь с ним построить какую-никакую коммуникацию. Мне же нужно знать лучше человека, которому доверяю свою безопасность.

Владислав только хмыкает и оборачивается ко мне. Смотрит с высоты своего роста, заставляет почувствовать, какая же я хрупкая на его фоне.

– Узнаешь, если захочешь сблизиться со мной, – чуть наклоняется ко мне он и проговаривает так, что покрываюсь мурашками с ног до головы.

Сглатываю.

Спокойно.

Задираю голову и смотрю на него.

– Хорошо. Пока не горю желанием, – гордо отвечаю я и прохожу к большой кровати, ложусь на неё. Прямо сейчас бы уснула, такая уютная и мягкая, словно зефир. – Я надеюсь, ты спишь отдельно?

Власов хмыкает, подходя ближе.

– С чего ты это взяла?

– В смысле? – резко сажусь.

– Конечно, сплю в другой комнате.

Смотрю на него исподлобья. Он что, меня за дуру держит?

Губы мужчины дрогнули в улыбке.

– Не воспринимай всё близко к сердцу. Лишишься самого дорогого в жизни.

В ответ просто киваю.

Истина в его словах есть. Можно взять на заметку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ладно, мне нужно идти, решать некоторые дела по бизнесу. Вернусь вечером. Надеюсь, тебя не смутит моё отсутствие?

– Нет, я всё понимаю.

– Хорошо. Тогда до вечера.

– До вечера.

Всего за пару шагов он пересекает весь периметр комнаты и выходит из спальни. Тут же вносят пакеты с моими вещами слуги. Благодарю их, думаю начать разбирать гардероб, как тут же приходит уведомление на телефон. Это Саша! Что? В появившемся сообщении на экране написано:

«Прикиньте, Пахомова нашли сегодня утром убитым прямо в аудитории...»

Глава 20: Справедливость

***

Владислав.

После страстной ночи я решил, что на утро пойду к ненавистному преподавателю Арии.

Потому что этот старый козёл даже меня изводил в своё время, не то, что беззащитных девушек.

Пришла пора показать ничтожеству его место.

Лично.

Без каких-либо проблем проникаю внутрь университета. Доступ у меня ко входу был – я здесь желанный гость, так как моя семья является самым главным спонсором учебного заведения. Без нас оно бы уже давно обвалилось. Но всё же решаю зайти окольным путём, дабы не вызывать подозрений и внимания.

Кругом стоит кромешная тьма, так как рабочие часы вуза ещё не начались, но я с развитыми инстинктами и повышенной остротой зрения всё вижу и чувствую.

Отточенными приёмами и знанием всех слепых зон на камерах видеонаблюдения без проблем взламываю замок и проникаю в аудиторию. Теперь остаётся только ждать.

Просторный кабинет для лекций. Так и навевают студенческие годы.

Тогда я ещё был бестолочью, которых надо поискать. Вечеринки, девушки на один вечер, беззаботная жизнь. Так было каждый день. С одногруппниками после пар ходили в зал, ели в кафе и ресторанах, приглашая девчонок, а затем шли в ночные клубы. При этом я ещё успевал учиться только на «отлично», какими бы лишённых мозгов преподаватели не были. Возможно, это было из-за моей обаятельной внешности, перед которой трудно устоять, может быть, из-за благотворительности моей семьи или по причине безупречной успеваемости по другим предметам. Особо это и не интересовало.

Одному упёртому барану я всё же не нравился. Он вообще ненавидел весь мир, как и на сегодняшний день, если судить по словам Арии. В моё время преподаватель философии, Павел Владимирович, несколько раз устраивал какие-то подлянки. То на лекции устроит опрос, то выдаст неожиданное заявление, что все должны были принять участие в каком-то проекте, а никто этого не сделал, потому что не слушали его на занятиях, поэтому всем ставил плохие оценки. Это лишь верхушка айсберга для того, чтобы превратить жизнь студента в ад. Отвратный человек.

Уже тогда мне хотелось выйти и поговорить с ним. По-мужски. Этот низкорослый хиляк наверняка боялся со мной даже в коридоре встретиться вне пары. Знал, кто я, чем занимаюсь. Годы тренировок боевыми искусствами и зала заметны по мне сразу.

Отец не позволял мне осуществить желаемое. Даже больше – грозился выгнать из стаи, если что-нибудь сделаю с этим Пахомовым.

– Кулаками все горазды махать. А ты докажи, что способен уладить всё мозгами, – сказал тогда глава.

Скрипя зубами и клыками, желающими разорвать хлипкую тушу преподавателя по философии, я уладил этот вопрос. Сдал всё, как хотел того отец, своими мозгами.

Сейчас предпочту разобраться с ним так, как пожелаю в моменте. Теперь никто не имеет власти надо мной. Отныне я диктую правила. А отца ставить в известность необязательно. Он не решится пойти против меня.

Подхожу в окно и смотрю на тихо падающий снег. Город, окутанный новогодними гирляндами и вывесками во тьме, всё ещё спит. Субботнее утро, как-никак.

Надеюсь, Ария всё ещё видит сны. А то подумает, что использовал и оставил её в одиночестве. Нет, маленькая, так просто я тебя теперь не брошу.

Интересно, как хрупкая и миниатюрная девушка смогла притянуть моё внимание. У меня есть(вернее, был) типаж женщин с пышными формами. Нет, Ария их не особо лишена, но всё равно, больше нравились дерзкие. Не могу сказать, что моя избранница такая. Хотя, кто знает, какие секреты есть у скромной студентки. Да ещё и имя необычное. Красивое.

Ночь с ней была прекрасна, хоть и коротка. Как маленькая дрожала от моих прикосновений, просила, молила, прятала от стыда глаза… В следующий раз такой форы ей не дам. Скажем так, это было ознакомительный акт. Я привык заниматься любовью всю ночь или по несколько часов, но раз Ария девственница – решил перестраховаться, чтобы не причинить вреда.

Сейчас не время об этом думать.

Слышу, как позади меня захлопывается дверь. Должного последующего звука шагов нет. Показательно стою спиной, раскинув руки на весь подоконник, демонстрируя размах плеч.

– Кто Вы? Как сюда попали? – слышу знакомый голос, похожий на скрип петель, у себя за спиной.

Выжидаю ещё пару секунд, а затем медленно, издеваясь, оборачиваюсь, складывая руки на груди. Атласная рубашка натягивается в районе бицепса. Люблю чувствовать, что ткань одежды не выдерживает моей мощи.

– Ну, здравствуйте, Павел Владимирович.

Он ошарашенно хлопает глазами из-под своих очков.

– Ч-что Вы хотите? – нервно поправляет окуляры Пахомов.

Чувствую мерзкий запах пота от него.

– Справедливости. Знаете, пока стоял тут ждал Вас, всё вспоминал, как Вы обучали мой поток. Признаться, я остался недоволен.

– Как и я Вами, – быстро произнёс старик и прошёл к своему столу.

Тварь. Боится и дерзит мне. Кому ты пытаешься перечить, ничтожество?

Ухмыляюсь, демонстрирую немалых размеров острый клык. Подхожу ближе к месту, за которое он сел.

– Повторю ещё раз: что Вы хотите? – спрашивает этот недоумок.

Смотрю на него с высоты своего роста. А он не избегает моего взгляда. Всё глядит куда-то по сторонам и вытирает платком со лба проступающий пот.

– Вишневскую Арию знаете? – говорю я, опуская обе руки на край жалобно заскрипящего стола от моего веса.

Фамилию девушки я узнал у своих людей. И ещё пару фактов о её жизни. Действительно, в семье есть финансовые проблемы, отец оставил их. В общем, пока она мне не врёт. Это уже большой шаг.

– Знаю.

– Отлично. Совсем недавно вы её на пересдачу отправили по философии. Пока не поздно, исправьте то, что ещё можно исправить.

Старик занервничал. Как попытается вырулить из этой ситуации?

– Послушайте, Владислав Константинович… – сделал паузу, видимо, привык меня считать студентом, а не человеком, способного уволить его по щелчку пальцев. – Вы же знаете принципы моей работы. Я не могу ставить оценки просто так.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– А занижать просто так, значит, можете, – произношу угрожающим голосом. – Не испытывайте моё терпение, Павел Владимирович. Прямо сейчас идёте и исправляете.

– Никуда я не пойду! – прорезался голосок у Пахомова. Сдерживаю смех. Этот наглец и правда думает, что может мне перечить?

– Значит, так, – схватываю его за ворот рубашки и притягиваю ближе к своему лицу. Преподаватель начинает вопить, дёргаться, пытаться высвободиться от моей мёртвой хватки. – Слушай сюда, дядя. Я стараюсь с тобой по-хорошему, но не обладаю вечным терпением. Оставь Вишневскую в покое. Иначе будешь на коленях просить прощения перед ней. А потом обрадуетесь своей скорой смерти.

– Вы что, с ума сошли, Власов? Отпустите немедленно!

– Это кажется ты не понял, недоумок. Я уволю тебя прямо сейчас, но перед этим поставишь «отлично» Вишневской.

– Ничего я ставить не буду! – его лицо исказилось в такой гримасе омерзения, что эти слова он буквально выплюнул на меня. Со слюной.

Прикрываю глаза. Пытаюсь сдержать себя, чтобы не достать когти, как у Росомахи, скрывающиеся в тыльной стороне рук, и не перерезать этому ослу глотку.

Мои пылающие огнём зрачки вновь обращаются на его рожу.

– Я с тобой по-хорошему пытаюсь, идиот. Но, кажется, по-другому ты не понимаешь. У тебя ведь есть жена? Семья? Которых ты изводишь также, как студентов. Однократное унижение любимой женщины – стократное пробитие дна. А уж делать это на постоянной основе… – говорю ровным и спокойным голосом, пока старик барахтается в моей руке.

Раздаётся лёгкий лязг металла. Когти, острее и длиннее ножей, показываются из-под одной руки. Глаза у преподавателя расширились в ужасе.

– Ч-что Вы делаете?! Прекратите! Отпустите!

– Закроешь Вишневской философию?

– Нет!

– Оставишь в покое семью?

– Не тебе решать, что мне делать, сучёныш!

– Поблагодари высшие силы, что сдохнешь легко и без пыток.

– Да пошё… – не успел договорить Пахомов, как я точным движением перерезаю ему глотку.

Никто не посмеет унизить Арию.

***

Ария.

«Что?!» – пишу в ответ на сообщение подруги.

Ещё совсем недавно этот козёл не согласился закрыть зачёт мне по философии, а сейчас я узнаю такое…

«Что случилось с ним?» – быстро набираю текст.

«Говорят, перерезали горло. Причём след такой…» – отвечает мне Викторина.

«Какой?» – пишу я.

Саша: «Словно когти зверя»

Тут же мне приходит сообщение от куратора моей группы:

«Ария, добрый день! Поздравляю с успешно погашенной задолженностью по дисциплине "Философия"! Надеюсь, впредь такого допускать не будете».

Присаживаюсь на край большой и мягкой кровати.

Что здесь происходит?

Глава 21: Неловкость рук

Покой Тихого поместья нарушался только воем зимнего ветра, подхватывающего снежинки на улице, и звуками размеренных шагов по дому. Светловолосая девушка в тонкой чёрной кофте, облегавшей её хрупкий стан, и джинсах того же цвета, подчёркивавших стройность ног, не могла найти себе места. Внутри всё сжималось от тревоги и странного, тлеющего возбуждения.

Ария ходила и всё думала, что же могло произойти. Как жизнь человека, пускай и неприятного, могла закончиться так неожиданно и быстро? Что за бред несли подруги? Откуда зверю взяться в стенах приличного учебного заведения? Ничего толком Саша и Вика ответить не могли. А на присланный скриншот сообщения от куратора для Арии и вовсе были обескуражены. Её пальцы непроизвольно тянулись к собственным губам.

Вздохнув, девушка решила пройти в библиотеку, находившуюся на первом этаже, чтобы отвлечься от назойливых мыслей. Спускаясь по широкой лестнице, сделанной из белого камня, Ария почувствовала вибрацию телефона. На экране высветилось «Мама». Студентка остановилась, поджала небольшие, распухшие от недавних ласк губы. Предстоял нелёгкий разговор.

– Ало, привет, мам, – тихо сказала Ария, боясь потревожить тишь помещения, которая вдруг показалась ей обманчивой.

– Привет, моя вишенка! – раздалось по ту сторону задорным голосом.

Ария очень любила свою маму, но сейчас каждое слово давалось с трудом. Когда они жили в посёлке, то часто устраивали посиделки за совместным шитьём. Тогда девочка ещё не представляла, что в её жизни появится мужчина, от одного взгляда которого по телу бегут мурашки, а низ живота сжимается от сладкой судороги.

– Ну что, как у тебя дела? Как сессия?

И Ария отвечала, умалчивая про самые главные, порочные и восхитительные изменения в своей жизни, попутно вспоминая путь до библиотеки. Воздух в помещении казался густым, как будто в нём всё ещё витал терпкий, мужской запах кожи.

– Вот, сдаю сессию, последний день зачётов остался, а потом экзамены.

– Моя ты умница, красавица. Всё хорошо дома? А то всё с бабушкой переживаем, как бы ты там не мёрзла, с отоплением там что-то было.

– Всё в порядке, – тихо произнесла Ария, маясь из одной комнаты в другую..

– Что-то ты тихо говоришь, не заболела? – беспокоилась мама мелодичным голосом в трубку.

– Нет, всё хорошо, мам, правда, – солгала она, чувствуя, как нагреваются щёки.

– Ну ладно. Мы всё с бабулей гадаем, когда же жених в твою дверь постучится?

– Ну ма-ам, не начинай, – наконец, Ария прошла в просторную двухэтажную комнату с несколькими рядами стеллажей, заполненных книгами. А от фразы женщины в трубку у блондинки по спине пробежали знакомые мурашки, и между ног предательски ёкнуло. – Когда появится, тогда появится.

– Шучу-шучу.

Пока ей всё что-то твердили в трубку телефона, девушка рассматривала книги, но мысли предательски шли другие. Она представляла властные руки, сильные, с проступающими венами, скользящие по её бокам… Классические произведения в разных изданиях, психология, детективы – студентка не знала, за что ухватиться, когда всё внутри было заполнено

им

.

Пройдя в центр большой комнаты, Ария остановилась у большого стола, села за него и продолжила разговор с мамой, намереваясь затем почитать, но зная, что ни одна книга не вытеснит его образ из её сознания.

***

Ария.

Еле оторвавшись от книги Булгакова, я и не заметила, как наступил вечер. Только когда чтение букв стало просто невозможным, пришлось подняться с места. Я чуть не схватила остановку сердца, когда услышала над собой голос, низкий, бархатный, с той самой хрипотцой, от которой мгновенно становится горячо и влажно между ног:

– Надеюсь, не скучала без меня, – заговорщически пробасил Владислав.

Я дёрнулась на стуле и мигом поднялась с места. Книга выпала с рук и уже была готова очутиться на полу, как мне удалось каким-то образом поймать её. У самых ног Власова, так близко, что я почувствовала исходящее от его тела тепло.

– Боже, прости, пожалуйста, я испугалась! – воскликнула я, осматривая книгу на повреждения, сидя на корточках. Это было не простое издание «Мастера и Маргариты», а покрыто, как предполагаю, недешёвыми драгоценными камнями. Моё положение на полу перед ним, его мощными ногами, внезапно показалось унизительно-эротичным.

– Не слишком ли рано ты меня «Боже» называешь, – усмехнулся Влад, и его взгляд, тяжёлый и насмешливый, скользнул по моей фигуре, сгорбленной в подобострастной позе.

Вот же самодовольный болван! Если он чертовски красив, до ужаса богат, неистово привлекателен, и от одного его взгляда у меня по всему телу вспыхивает огонь, то это ведь ещё не значит, что может называть себя так? Или… Или может?.. Ведь он и был моим божеством в прошлую ночь...

Или Влад просто решил поизмываться над моей неуклюжестью, наслаждаясь покорной позой у его ног?

Но вогнать в краску меня ему, конечно же, удалось. Жар разлился по всему телу.

– Очень смешно, я же извиниться пытаюсь! – кажется, слишком сердито говорю, мне нужно знать своё место… Но какое оно, это место, когда он смотрит на меня так, будто хочет снова сорвать с меня одежду? Чувствую каждой клеткой тела...

– А что мне твои извинения, если книга повреждена? – говорит он, как гром среди ясного неба, и в его голосе слышится опасная, игривая нотка.

– Ч-что? Где? – в горле пересыхает, говорить становится тяжело. Еле нахожу камешек, выпавший с обложки. – Прости! Я всё исправлю, я…

– Чем будешь расплачиваться? – мужской пленительный голос стал ниже, гуще, он звучал как физическое прикосновение в полумраке библиотеки. Сглатываю, чувствуя, как сжимается низ живота.

Медленно поднимаю голову, взглядом проходясь по сверкающим даже в полутьме туфлям, по обтянутым тканью брюк мощным икрам и бёдрам, таким сильным, что между ними я бы чувствовала себя в полной безопасности. Глаза распахиваются в инстинктивном страхе и желании, когда замечаю, как ткань в районе ширинки натягивается, жалобно треща, обрисовывая внушительный, пугающий и манящий рельеф.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я… заклею всё сама, обещаю, сделаю аккуратно… – мой голос – всего лишь шёпот.

– Или можешь со мной поужинать и посмотреть фильм, – улыбается он одним уголком губ, и в его глазах пляшут чёртики.

Прикрываю глаза. Фух, он просто шутит. Своеобразно, до жестокости… Но моё тело уже отреагировало на его намёк, предательски вспомнив прошлую ночь.

Влад подаёт мне свою большую, тёплую руку, и я вкладываю свою крохотную ладонь. Какая же я маленькая и беззащитная по сравнению с этой громадой мышц и горой силы…

– Идём, – говорит Владислав, медленно забирая у меня драгоценный экземпляр «Мастера и Маргариты» и кладя его на стол.

Затем он берёт меня за руку, сверкнув улыбкой, в которой читается обещание и владение, и ведёт за собой из библиотеки.

А моё сердце замирает, пытаясь осознать происходящее. По телу разливается сладкая, тревожная истома в неизвестном предвкушении.

Глава 22: Ужасы и романтика

Ария.

Влад, как обычно, приказал поварам накрыть полный стол, ломящийся от изысканных блюд, но мое внимание было приковано не к еде. Каждый его жест заставлял мое сердце биться чаще. Я почти не прикоснулась к пище, слишком поглощенная тем, как свет играет на его мощной шее, как двигаются мышцы под тонкой тканью рубашки.

– Я надеюсь, столько всего наготовили, потому что это всё съешь ты? – мои губы сами собой растянулись в улыбке, подражая его характерной манере. О, Боже, я начинаю перенимать его привычки?

– Прости, плохо знаю твои предпочтения, поэтому пока готовят много, – хриплый смех Власова, сидящего во главе прямоугольного стола, заставил меня непроизвольно прижать ноги. – В один день я своими руками сотворю кулинарный шедевр для тебя.

– Очень обнадеживающе. Думаешь, этот день настанет?

Его самоуверенный хмык прозвучал как обещание.

– Да.

Влад, я еще не решила, стоит ли позволять этим отношениям развиваться, но мое тело уже кричит "за" каждый раз, когда ты смотришь на меня томным, горящим взглядом.

– Допустим. Но мы ведь совершенно друг друга не знаем, – я сделала глоток апельсинового сока, чувствуя, как капли влаги остаются на моих губах. Кажется, взгляд Власова приковался к ним. По коже пробежали мурашки.

– Узнаем, – его голос прозвучал как ласкание, заставляя меня снова сжать ноги. – Начать можем прямо сейчас.

– Хорошо. Первый же вопрос: сколько ты ешь?

Раздаётся тихий мужской смех. Такой влекущий и баритонный, что едва сдерживаюсь в порыве броситься к Владу, как обезумевшая. Как же меня до ужаса тянет к нему…

Улыбаюсь в ответ на его пленительный ухмылку…

– Много. Очень много, – он все еще посмеивается, а глаза блестят. – Зато ты, как настоящая Дюймовочка, ешь по пол зёрнышка.

– Знаешь, жизнь студентов такая, – я пожала плечами, чувствуя, как его взгляд скользит по моей шее. – Или привыкни есть мало, или раскошеливайся на буфеты и кафе в университете.

– Поэтому ты такая худая? У тебя прекрасная фигура.

Чувствую, как щёки загораются румянцем. Отвожу взгляд на стол, рассматривая белоснежную скатерть с незамысловатым узором.

– Спасибо. Ты... тоже очень красив... Во всём, – шепчу я, ощущая, как горит все тело.

Он сверкает своим ровным рядом белоснежных зубов в добром знаке. Это что, были клыки? Почему они такие большие? У этого мужчины есть хоть что-то малого размера?..

– Не переживай. Делать комплименты – обязанность мужчины, а не женщины.

Моё сердце замирает. В очередной раз.

– А какие тогда обязанности у женщины, по твоему мнению?

Он хмыкает, а затем делает медленный глоток тёмно-красного вина, похожего на алую кровь. Его кадык так соблазнительно медленно поднялся и опустился...

– Быть счастливой и прекрасной.

Я не искала отношений, в отличие от своих подруг. Они постоянно обсуждали парней, имевших до смешных колик в животе принципы, что девушка всем чем-то обязана в этой жизни. И я, признаться, тоже хихикала. Думала, что никогда не вступлю в отношения. И уж тем более такие. Видимо, вселенная решила подкинуть моего идеала мужчины, когда я сама о нём и не догадывалась.

Но разве существует безупречность в людях? Такого ведь не может быть. По крайней мере, я в это не верю. И, чувствую, Владислав не рассказал обо всех скелетах в шкафу.

Либо нужно быть не человеком.

– В своё время, когда я был студентом, уже занимался в зале и боевыми искусствами, – расслаблено сказал Влад, лениво потягивая вино.

– Про это уже знаю из интервью, которые ты давал журналам, – с трудом оторвала взгляд от его рук, представляя, как они скользят по моей коже. – Какими искусствами занимаешься?

– Бокс, каратэ, тхэквондо.

– Ого, столько всего... И сколько уже лет занимаешься?

Влад сидит так расслабленно и в то же время властно. Как ему это удаётся? Свои до безумия прекрасные руки он переместил на бортики стула и теперь восседает, как король. Хотя, он, наверное, и есть здесь король.

– Не считал. По ощущениям – когда научился ходить, так сразу и отправили.

– Ты сам выбрал такие направления?

– Отец. Он нечасто вмешивается в судьбы детей, но мою хотел взять в свои руки. – Его взгляд потемнел, и я почувствовала странное желание прикоснуться к Владу, утешить. – В конечном счёте он потерял власть надо мной.

– Всё плохо насчёт отношений с ним? – поинтересовалась я, пережёвывая бутерброд с креветкой.

– Верно. Но об этом ты узнаешь позже. Давай о другом. Чем ты увлекаешься?

«Чтением и написанием дарк-романов» – хотела ответить я, как вдруг посчитала, что такая откровенность перед мужчиной была бы весьма излишней. Мало ли, вдруг он знаком с этим жанром и в его глазах сверкнет огонь. Или он захочет чего-то большего…

– Читаю книги, думаю начать писательскую карьеру. Идей, правда, пока всё нет, – надеюсь, такой ответ вполне правдоподобно прозвучал.

Владислав пронзительно смотрит на меня. Его глаза, словно драгоценные камни, так чаруют, что невозможно отвести взгляда.

– Какие произведение предпочитаешь? – спрашивает меня Влад, а я, уже по привычке, инстинктивно сжимаю ноги, дабы успокоить пульсацию, реагирующую на его голос, ниже живота.

– «Мастер и Маргарита», «Белые ночи», «Юшка».

Это одни из немногих классических произведений, заставивших меня задуматься. На самом деле я предпочитаю, мой дорогой, такое, что тебе лучше и не знать…

– Занимательная литература. Почему любишь именно эти книги?

На секунду задумываюсь, что ответить.

– Честно говоря, я и сама не знаю. Просто понравилась атмосфера каждого произведения по-своему. Ещё в школе прониклась к ним. Так и перечитываю до сих пор.

– Не слушаешь, случаем, классическую музыку, не ходишь в театры или… – спрашивает у меня Владислав, но я, улыбаясь, отрицательно качаю головой, откинувшись на спинку стула.

– Нет-нет, я не такая. Я читаю классику, но книги — моя отдушнина от учёбы. Как и сериалы с фильмами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Кстати, насчёт них. Нужно будет выбрать вместе фильм и посмотреть. Может, что-нибудь предложишь?

И далее мы обсуждали с Владом, за каким произведением кинематографа можно провести вечер.

По мере довольно живого и искреннего, на удивление, разговора, мы перешли в одну из немногих спален, что была в поместье. Уютная, светлая, бежевые тона и лёгкий намёк на роскошь в виде золотых узоров на некоторых предметах интерьера в виде шкафа или комода. Двухместная кровать снова была очень большой для размеров обычного человека. Почему у Власовых во всём здании такие спальные места? Неужто всё рассчитано под Влада с его огромным ростом? И потолки в Тихом на несколько голов выше среднестатистического человека.

– Почему кровати такие большие? – прерываю я наш диалог внезапным вопросом. – Я думала мы будем смотреть фильм в зале.

– Подумал, что ты захочешь смотреть лёжа. Время уже довольно позднее. Вдруг устала.

Достаю из кармана телефон и вижу на дисплее ровно 12 ночи. Неужели я так с ним беззаботно проболтала всё время? А Влад довольно приятный собеседник.

– Ну, хорошо. Ты всё так и настаиваешь на ужасах?

Влад улыбается уголком губ. Почему он так красиво это делает?!

– Да.

Вздыхаю. Я же не усну после такого одна…

– Подожди, хочу переодеться в пижаму.

– Хорошо, – говорит Владислав, опускаясь на кровать.

Теряюсь в лабиринтах поместья в поиске своей комнаты. Когда нахожу, переодеваюсь в оверсайз-пижаму с вишенками и, надев меховые белые тапочки, что стояли в углу, иду к Власову.

Заходя, в полутьме, разрушаемой только тёмно-синим освещением, идущим от вертикальных ламп возле большого телевизора, стоявшего на тумбе, я вижу, как мужчина расстегнул несколько пуговиц на тёмной атласной рубашке. На долю секунды замираю, рассматривая огромные и властные очертания Владислава. Заметна мощная шея, натянутая ложбина меж крупных грудей, первые кубики пресса… Не смотреть, Ария. Не смотреть. Если у меня начинается цикл, то это ещё не значит, что мне можно быть такой озабоченной… Чёрт, чувствую влажность между ног...

– Чего стоишь? Я уже включил фильм, – желанный бас прозвучал как ласкание в полумраке комнаты.

– А, иду... – встряхиваю головой, пытаюсь сохранить рациональность.

– Не хочешь попкорна или… – спрашивает мужчина, пока я поднимаю подушку повыше, чтобы не заснуть во время просмотра. Вдруг ужастик окажется скучным.

– Нет-нет, спасибо.

На экране тут же появляется какая-то страшная рожа. Инстинктивно дёргаюсь, закрываю телевизор одеялом под баритонный смех Власова.

– Он же ещё не успел начаться, – сквозь посмеивание произнёс мужчина.

– А я не успела лечь, как тут же появляется скример! Кто так делает?! Начало же только! – возмущаюсь я, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

От всего сразу. От страха и от близости с мужчиной. А если вспомнить нашу прошедшую ночь…

О, нет, Ария. Неужели я возбуждаюсь даже о мельчайшем воспоминании о том, какой Власов в постели…

– Всё в порядке? А то фильм идёт, а ты всё под одеялом сидишь, – улыбаясь, говорит Влад.

– Да-да, – выбираюсь из своего укрытия и продолжаю просмотр.

Дальше всё проходит немного спокойнее. Я погружаюсь в атмосферу мистики и загадок. Детективное агентство расследует дело о пропаже людей на острове, на который им и нужно отправиться. А в главные герои – парень и девушка, осознающие свои чувства к друг другу. И вот, на моменте их поцелуя, я отворачиваю взгляд в смущении. А что сделаешь, если рядом с тобой желанный тысячами, если не миллионами, девушек, которого хочется всё целовать и целовать. До самой смерти…

На секунду зрение мутится. Что-то не так.

А затем на экране резко милая картинка сменяется жестокой. Девушку уносит под воду тварь и пытается её поглотить.

Я зажимаю рот от вскрика рукой.

– Какой ужас, Боже, – отвожу взгляд от экрана в сторону восседающего Власова, что раскинулся на полкровати своими размерами.

А он в абсолютном спокойствии. Ни один мускул на нём не дрогнул.

– Тебе что, совсем не страшно? – спрашиваю я у него.

Он тут же смотрит мне прямо в глаза. Сердце пропускает удар. В горле пересыхает.

– Нет.

Ты ведь притворяешься, да? Хочешь выглядеть героем в моих глазах. Но все чего-то в этой жизни боятся. Даже ты, всемогущий Владислав.

Не говорю эти мысли вслух, потому что на экране происходит ещё более жестокая картина. Не хочу её описывать, просто опускаюсь на подушку и молюсь, чтобы фильм быстрее закончился. Мне страшно.

Спустя ещё несколько десятков минут, кровавых сцен и страшных действий, фильм подходит к концу. Влад поднимается с места, лениво потягиваясь. Рубашка снизу немного задирается, и я вижу его огромный пресс…

– Л-ладно, я пойду к… себе, – заикаюсь и встаю с кровати.

– Доброй ночи.

– Д-доброй.

Подхожу к двери и замираю. Нет, я не усну одна.

Это было тотальной ошибкой – соглашаться на ужасы. Передо мной всю ночь будут мелькать жуткие образы и тени.

– Слушай, Влад… – тут же замираю от вида обнажённых мышц широкой, мощной спины, за которой могло укрыться несколько меня. Сглатываю. Пытаюсь держать себя в руках. Ну почему он стал раздеваться, когда я ещё не вышла? – М-можешь попросить кого-то из персонала побыть со мной в комнате, пока я… Пока я не засну.

Он поворачивает только голову чуть назад, косо смотря на меня.

– Зачем персонал? Я могу.

– Н-нет, отдыхай, не хочу тебя беспокоить.

– Уверена?

– Д-да.

– То, как ты отвечаешь мне дрожащим голосом, не очень сулит об уверенности, – а затем он складывает руки на груди и медленно оборачивается ко мне.

Держу взгляд на щетинистом лице. Мужские глаза пленят, вводят меня в помутнение, из которого я уже не могу вылезти.

– Я… Я…

Не чувствую ног и лечу на пол. Плохо понимаю происходящее, но ощущаю, как меня поднимают сильные руки Владислава. Он несёт меня куда-то. Опускает в мягкую постель.

– Раз уж такая впечатлительная, спи здесь. Никто тебя не съест. Я не дам, – с хрипотцой произносит мужчина и укрывает одеялом.

Через пару секунд чувствую, как вторая половина кровати прогинается под весом Влада.

– А м-можно… Можно к тебе ближе лечь? – спрашиваю неуверенно.

– Можно.

И тут же ныряю под его сильную руку, а сама устраиваюсь на крепкой груди.

– Ты... ты намокла? — его шепот прозвучал прямо у уха, заставляя меня вздрогнуть.

Боже! Он почувствовал мое возбуждение, когда я его случайно задела ногой... От стыда и желания я готова провалиться сквозь землю.

Открываю губы, чтобы сказать, но в итоге непрошенная нить слюны стекает прямо на его мускулистое тело. Власов только ухмыляется от этой картины.

– Я могу помочь тебе. Но взамен… Сначала помоги мне.

Он проводит большим пальцем по моей влажной губе. Сердце колотится, как обезумевшее. Не могу толком ни о чём думать. Всем телом потею.

А затем он вцепляется в меня, словно дикий зверь. Страстно. Больно. Жёстко. Теряю рассудок и сама не понимаю, как оказываюсь у боксеров Влада. Его крупногабаритный член увеличивается и крепнет сквозь ткань прямо на глазах.

– Сделай мне приятно, зайчонок.

Глава 23: Глубокая ночь

– Сделай мне приятно, зайчонок.

Это всё, что слышит Ария, перед тем как её разум отключился. Она уже не чувствовала ничего, кроме бесконечно непреодолимого желания быть взятой. Внутри неё было так пусто, что хотелось выть.

– Я… ещё никогда… – прошептала сидящая на коленях девушка, томно заглядывая в глаза возвышающегося над ней мужчины. Он потянулся к её губам, провёл по нижней пальцем, а затем протолкнулся в податливый рот.

– Ничего, маленькая, делай вот так, – хрипел шёпотом Влад. – Нет, прячь зубки. И подрабатывай язычком. Да-а.

Ария медленно, но желанно двигала головой. Старалась, чтобы показать — она умеет и готова доставить удовольствие. А Влад всё нашёптывал, как сделать лучше, приятнее только ему.

– Да, зайка. А теперь возьми его.

Он вынул палец, когда девушка, что потеряла страх и всякий стыд, заглатывала его целиком. На удивление Власова, почти не давясь.

А затем он медленно наклонил её голову со слегка лохматыми светлыми волосами к своему члену, готовому разорвать нижнее бельё от невыносимо огромного возбуждения.

И Ария послушно начала целовать его сквозь ткань. Начала примерно с середины, но даже так она чувствовала, какой огромный размер у Власова. А затем постепенно добралась до внушительной головки, которую не постеснялась обвести языком сквозь алые трусы. Мужчина тихо зарычал.

– Мх! Возьми его! – скалился Влад, напрягая каждую клетку своего тела. Ему не терпелось получить дозу неистового наслаждения, что дарила магическим образом только эта девушка.

А Ария хищно сверкнула глазами. Владислав понял.

Она играет с ним.

Издевается.

Но как она на такое способна? В состоянии, когда он её обворожил, выпустив свои феромоны от гона?

Девушка ухмыльнулась, и Власов хищно прищурился.

– Хочешь вывести меня? – еле сдерживался Влад.

Он привык, что всё случается по его велению моментально.

– Прости, великий господин. Я так неопытна… – наигранно сказала студентка, захотевшая повеселиться.

Она ещё не знала, что шутки со зверем могут быть опасны. До смерти.

Влад схватил её за подбородок и приподнял. У девушки расширились глаза от шока.

– Если я с тобой добр, это не значит, что не умею быть злым. Особенно сейчас. Давай договоримся: ты послушна, я милостив. Если вижу, что не подчиняешься – пеняй на себя.

Ария закивала головой.

– Отлично. Приступай.

С обидой на сердце, пытаясь сдержать волну злых слёз, она потянулась к боксерам Власова и оттянула их. А ведь она хотела сделать это игривее, похотливее, зацепив резинку зубами…

Огромный каменный член, покрытый изящными набухшими венами, вырвался наружу. Влад тихо выдохнул – наконец, его возбуждение на свободе.

А девушка сидела и даже не знала, как подступиться к такому органу. И решила сначала ощутить размер рукой. Маленькая ладошка неумело обхватила огромный ствол и начала водить вверх-вниз. Юная дева поняла, что одной рукой не справляется, поэтому к действу присоединилась и вторая. Мужчина прикрыл глаза, концентрируясь на чувствах. Кровь закипала в организме от каждого неумелого движения Арии, заставляла член становиться всё больше и крепче, хотя, казалось бы, далее уже некуда.

– Возьми в рот.

Ария, сглотнув от внутреннего страха, потянулась к его головке. Чтобы сделать это, ей пришлось даже привстать. А затем она аккуратно, как можно шире раскрыв губы, попыталась вобрать орган в себя. Еле получилось. Но только на пару миллиметров.

А мужчина, слышно скрипнув зубами, схватил девушку за голову, и протолкнул член глубже. Ария подумала, что сейчас её глотка порвётся. А ведь он даже не вошёл и на половину.

Она закашлялась, тут же выпуская член изо рта. В девичьих глазах стояли непрошенные слёзы. На языке остался солоноватый привкус предэкулята.

Старательно проведя пару раз руками по всей длине, Ария снова взяла член в свою полость, начиная двигать головой более активно и ощущая, как рот готов порваться.

А Влад смотрел на это действо как первобытное животное. Ему льстило, что до этого Ария была невинной с головы до ног. А теперь стоит на коленях перед ним, давясь его размерами.

Мужчина не стал больше ждать. Его терпение, и без того тонкое, лопнуло. Железная хватка в её волосах сомкнулась, лишая возможности отстраниться даже на миллиметр. Его могучее тело, мускулы которого играли под кожей от напряжения, нависло над порабощённой, отбрасывая тень, в которой она полностью исчезла.

– Малышка, давай я покажу тебе темп и глубину, нужные мне, – его голос был низким, гортанным рыком, не терпящим возражений.

Он резко ввёл в неё член. Глубоко. Так, что из глаза тут же брызнули слёзы, а горло было готово разорваться. Ария подавилась, тело затряслось, но бизнесмен не отпускал, удерживая её в этой унизительной и невыносимо похотливой позе.

А затем бёдра Власова начали работать в грубом, нетерпеливом ритме, в котором не было ни капли ласки, только животная потребность.

Он трахал её рот с животной яростью, каждый толчок заставлял девушку давиться и хрипеть. Слюни стекали по подбородку, слёзы заливали щёки, но где-то в глубине, сквозь шок и унижение, Ария чувствовала странную, извращённую гордость. Это он, всемогущий Власов, потерял над собой контроль из-за неё.

На месте Арии была готова оказаться любая, также подчиняться малейшему шёпоту или повелению мужчины.

Он менял угол, то погружаясь до самой глубины, заставляя нос юной женщины касаться кожи гигантского члена, то позволяя глотнуть хоть немного воздуха, лишь чтобы снова вогнать в бездну. Его пальцы, вплетённые в светлые волосы, были капканом, мощные мускулистые бёдра – неумолимым поршнем, дрожавшим от сдерживаемой мощи.

– Вот так… вот так, зайка, – он шипел, мужское тело напряглось, как струна. Вены его шеи выступили наружу, а низкий стон вырвался из груди. – Чувствуешь, каким зверем ты меня делаешь?

Слова Владислава тонули в хрипах, что вырывались из девичьего горла. Он не давал ей опомниться, не позволял прийти в себя. Каждый раз, когда она думала, что уже приноровилась к его размеру и темпу, оборотень менял угол, погружался глубже, заставляя снова и снова чувствовать, как челюсти готовы разойтись.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– О, да-а, – его стоны был густыми, как мёд, словно услада для ушей Арии. – Глубже, зайчонок.

Одна рука всё также мертвой хваткой была вплетена в волосы, направляя, принуждая. Другая ладонь легла ей на шею, большой палец прижался к горлу, чувствуя, как под тонкой кожей проходит движение его члена. Этот жест, одновременно интимный и порабощающий, заставил студентку вздрогнуть.

Собственное тело Арии предавало: между ног пылал огонь, влажный и настойчивый, а пальцы непроизвольно впились в мощные бёдра Власова, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом водовороте ощущений.

Влад видел это. Видел отражение её внутренней борьбы – унижения и возбуждения, страха и странного торжества – в затуманенных голубых глазах. И это зрелище, эта абсолютная власть над хрупким существом, сводила зверя с ума сильнее любого феромона.

Он замедлил темп, почти вытащив член, давая ей почувствовать пустоту.

– Скажи, чья ты? – приказал он, его взгляд прожигал насквозь.

– Т-твоя… – выдохнула она, её голос был сорванным, чужим.

– Не слышу.

– Твоя! – это уже было нечто среднее между стоном и рыданием.

Уголки мужских губ дрогнули в подобии улыбки. Этого было достаточно.

– Правильный ответ.

И он снова вошёл в неё, с новой силой, начав ещё более безжалостный раунд. Владислав экспериментировал со скоростью, то замирая на самой глубине, заставляя хрупкое женское тело содрогаться в попытке протолкнуть член, что был размером с кисть Арии, ещё глубже, то начиная частые, неглубокие тычки, которые сводили её с ума своим постоянством.

Время потеряло смысл. Мир сузился до этой кровати, на которой по-королевски лежал Власов, подперев себя локтями, до его огромного, словно Эверест, тела над юной девой, до хриплого дыхания и влажных звуков, до вкуса мужской кожи и соли девичьих слёз. Она уже не боролась, не пыталась приспособиться. Ария просто принимала, отдаваясь потоку, позволяя мужчине использовать её рот как захочется, находя в этом своё извращённое, горькое наслаждение.

Он резко изменил угол, направив себя глубже в горло, и Ария почувствовала, как её сознание поплыло от недостатка воздуха. Тонкие пальцы впились в накаченные бёдра, оставляя красные полосы на загорелой коже, но Власов, казалось, даже не обратил на это внимания.

– Да, сопротивляйся, – его голос прозвучал с одобрением, но в нём не было ни капли мягкости. – Покажи мне, как сильно ты ненавидишь то, что твоё тело предаёт тебя. Как между твоих ног мокро от того, как я использую твой рот.

Хриплые от возбуждения слова жгли сильнее, чем внушительный член в горле. Юная особа попыталась закрыть глаза, но он тут же приказал:

– Смотри на меня.

И она глядела, сквозь слёзы видя, как до запрета красивое лицо с щетиной искажается от наслаждения, как глаза горят хищным огнём.

Влад снова замедлил темп, почти полностью выйдя изо рта. Девушка дрожала, как осиновый лист, подбородок и щёки были мокрыми от слюней и слёз.

– Поцелуй его, – приказал оборотень, проводя головкой по распухшим губам. – Покажи, как ты благодарна за то, что я заполняю твой маленький ротик.

И она, к собственному ужасу и возбуждению, послушалась. Губы коснулись стальной плоти в нежном, любовном поцелуе, а затем язык лизнул каплю предсемени, выступившую на головке.

– Хорошая девочка, – прошептал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на ласку от хозяина.

Этого было достаточно, чтобы женское тело отозвалось новой волной жара между ног. Она чувствовала себя униженной, использованной, но одновременно – странно вознаграждённой за своё послушание.

Мужчина снова вошёл в неё, но на этот раз движение было медленным, почти нежным, давая ей почувствовать каждый сантиметр, каждую пульсирующую вену.

– Теперь сама, – отпустил он её волосы. – Покажи, чему ты научилась.

И Ария, всё ещё находясь в трансе его феромонов и собственного возбуждения, начала двигаться. Сначала неуверенно, затем нарастила темп. Она скользила губами по большей части длины, забираясь всё глубже, пытаясь угодить, заслужить ещё немного похвалы.

Влад откинул голову назад с низким стоном.

– Да, вот так... моя хорошая девочка, – мужской голос был тяжёлым от нарастающего удовольствия и стонов.

Оборотень снова взял контроль, но теперь его движения были не столько грубыми, сколько неумолимыми. Он вёл девушку к финалу, и она понимала это по тому, как напрягся каждый сантиметр вспотевшего мускулистого тела, созданного машиной для убийств, как участилось его дыхание.

– Готовься, – предупредил он, его пальцы снова впились в волосы цвета ржи. — Не пророни ничего, что я тебе дарую.

Он вошёл глубоко, насколько это было возможно, и замер, утробно зарычав, как дикий зверь. Ария почувствовала, как член пульсирует у неё в горле, а затем первую горячую волну, хлынувшую внутрь. Она еле успевала сглатывать, затем ещё раз, и ещё раз, и ещё… Он изливался прямо в глотку горячим потоком, который, казалось, не кончится никогда. Горло сжималось спазмами, но девушка подчинялась приказу, чувствуя, как собственное тело трепещет от странного чувства выполненного долга.

Когда мужчина вышел, его дыхание было тяжёлым, зато на лице – выражение глубокого удовлетворения. Грудь Арии вздымалась, лицо было мокрым и покрасневшим.

Власов провёл большим пальцем по солоноватым губам, собирая капли, которые юная дева не удержала.

– Неплохо, – произнёс он, и в его глазах читалась опасная усмешка. – Для первого раза. Что ж, продолжим.

В эту ночь Влад останавливаться уж точно не собирался.

Глава 24: Владение

Ария.

Сердце бешено колотится.

Я слабею, когда Власов, в руках которого кажусь пушинкой, поднимает меня и бросает на постель.

Между ног так влажно, так вязко, так пусто… Истомная боль в промежности от прошлой ночи даёт о себе знать, служит напоминанием о размерах Влада, но сейчас возбуждение заставляет потерять здравый рассудок.

Мужчина возвышается надо мной, в очередной раз демонстрируя, кто здесь власть. На фоне его величественного богоподобного тела с идеальными чертами мускул я была всего лишь пылинкой. Руки, что дарили самые запретные удовольствия, располагались от меня по обе стороны. Искушающий дьявол с модельной внешностью по имени Владислав ухмыляется чуть ли не в самое лицо, пока я краснею от доставленного своим ртом удовольствия мужчине…

– Не знаю, как ты это делаешь, но еще ни одна женщина не вызвала подобного влечения, – он потянул меня за край кофты, а затем сдёрнул её ловким движением. Я осталась в одном кружевном белье чёрного цвета. – Будто мой член становится только больше для тебя одной.

Мужчина медленно облизывается. Внутри меня поднимается мандраж. Кажется, будто Власов пожирает взглядом не просто так. Он действительно способен это сделать…

– Даже поверить трудно, что до встречи со мной ты была невинной, – утробный голос звучит так близко, его дыхание опаляет чувствительную кожу, опасные глаза задерживаются на моей груди пятого размера. – Чувствую себя мальчишкой, которому любопытно естество девушки.

Большие, шершавые ладони накрывают мою грудь, сжимая их с такой силой, что я не сдерживаю стона, смешанного с болью и наслаждением. Он по-хозяйски мнёт её, лепит, будто проверяя на прочность, а большими пальцами проводит по соскам, заставляя их твердеть до камня. Волны жара расходятся от каждого прикосновения, ударяя прямо в низ живота, заставляя бёдра непроизвольно выгибаться навстречу.

– Ах, Влад, пожалуйста, хватит! Ах! – его имя срывается с губ как молитва.

– Молчи, – приказывает он низким, густым голосом, наклоняясь к моей груди. – И наслаждайся.

Он берёт сосок в рот, и я взвываю. Сухие губы – обжигающе горячие, а язык – влажный и безжалостно точный. Власов посасывает, кусает, ласкает, пока не дожидается, когда начну метаться под ним, стонать громко, не в силах вынести сладкое истязание. Мои руки судорожно скользят по спине, конца и края которой я найти не могу, ощущая каждый бугорок мышц, каждый рельеф могучего тела. Каменные глыбы. Боже, как же он прекрасен!

Впиваюсь ногтями в мужественную кожу, желая впитать эту силу, стать её частью.

Затем мужчина сменяет позу. Одним плавным, невероятно мощным движением он переворачивает меня, уложив на живот и стянув с меня пижамные штаны с трусиками. Я едва успеваю понять, что происходит, как чувствую мужскую грудь, прижавшуюся к спине, и его возбуждение, упёршееся в мои ягодицы.

– Поднимись, – хриплый голос звучит прямо у уха, заставляя содрогнуться.

И я, боясь злить Власова, послушно встаю на колени, чувствуя, как всё тело пылает от стыда и желания. Искусные руки обхватывают сзади, одна снова смыкается на груди, сжимая и мня плоть, а другая опускается ниже, к худому животу, и дальше – к влажному, пульсирующему ядру желания.

Чуть ли не кричу, когда он находит мой клитор. Движения пальцев Власова мастерские и безжалостные – круговые, давящие, быстрые. Мои руки сами тянутся назад, хватаются за его мощные бёдра, твёрдые мускулы, как за якорь в бушующем море наслаждения.

– Кончай, – приказывает он, и басистый голос похож на удар грома.

Самое страшное, что моё тело беспрекословно ему подчинилось. Оргазм накатывает сумасшедшей волной, заставляя выгнуть спину и вырвать из горла дикий, нечленораздельный стон. Мир распадается на миллионы искр, и я бы точно рухнула на кровать, если бы не железные объятия Влада.

Но господин не дал и опомниться. Он снова переворачивает меня, уложив на спину, и по-владельчески раздвигает мои ноги. Зверский взгляд, обращённый прямо на промежность, решительно готов уничтожить.

– А теперь я буду трахать тебя всю ночь напролёт так, как этого не сделает никто другой.

Смотрю ниже внушительных кубиков пресса и перехватывает дыхание. Мысль, что его член уже входил в моё хрупкое, узкое тело, казалась абсурдной. Это было похоже на то, как если бы предложили принять в себя часть скалы. Ужас, холодный и острый, сковывает меня, но под ним, глубоко внизу живота, тлеет тот самый стыдный огонёк предвкушения.

И он начал входить.

Первое, что чувствую – боль. Острая, жгучая, уже знакомая. Ощущение растяжения, разрыва, будто моё тело насильно открывают, ломая все внутренние замки. Я вскрикиваю и инстинктивно пытаюсь выгнуться, отстраниться, но мужские руки на бедрах были непоколебимы, продолжая натягивать меня, словно послушную игрушку. Он вошел лишь на самую малость и остановился, давая мне передышку. Я лежала, тяжело дыша, чувствуя, как внутри всё судорожно сжимается вокруг невероятной, пугающей полноты. Влад уже занял так много места, вытеснив воздух, мысли, оставив только осознание его вторжения.

Слышу со спины, как Власов терпеливо порыкивает надо мной. Видимо, ощущение давящих стенок моего прохода приносит ему только наслаждение…

– Дыши, – милостиво наклоняется надо мной он и хрипящим шёпотом обжигает кожу в районе шеи, ближе к уху.

Я слушаюсь и делаю прерывистый вдох. Мужчина двинулся снова. Медленно, неумолимо, погружаясь глубже. Боль никуда не уходит, но к ней начали подмешиваться другие ощущения наполненности. Абсолютной, тотальной. Он входит в меня, сантиметр за сантиметром, и мне кажется, что он заполняет не только тело, но и всё мое существо, всю вселенную. Я чувствую каждую пульсацию, каждый мускул его члена внутри себя. Это странно, интимно до слез, пугающе и порочно прекрасно. Я больше не принадлежала себе. Я — его сосуд и владение. И когда Владислав вошел полностью, осознаю, что больше нет «меня» отдельно от «него» в этот миг. Он заполоняет всё. Я лежу под ним, раздавленная весом и присутствием Власова, с глазами, полными слез, но не от боли — от переполняющих меня шквала чувств. Страх, благоговение, боль и какое-то дикое, животное удовлетворение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Вся моя, – шепчет он, и это было единственно возможной правдой.

Да. Я вся его. И когда он начал двигаться, эта мысль уже не пугала, а пьянила.

Мои глаза, полные непрошенных капель слёз, полузакрыты, и кажется, что я одной ногой на том свете. Вижу, как грациозно Власов двигает бёдрами, оттягиваясь и прижимаясь ко мне обратно, вызывая инстинктивные стоны и крики. Я перестала контролировать себя, просто отдавалась этому зверю, который ворвался в моё лоно точно также, как и в серую жизнь обычной студентки. Каждым толчком он словно знаменовал смерть прежней Арии и щедро обозначал рождение новой. Той, что лежит подле Власова. Той, что плевать хотелось на слишком малое время, прошедшее со знакомства. Той, что признавала своё поражение.

Мои руки не могут найти себе места. Я вожу ими по спине Владислава, схожу с ума, ощущая под ладонями, как играет каждый мускул, каждый рельеф. Я впиваюсь пальцами в несколько раз больше моих мужские ягодицы, чувствуя их стальную упругость, и мне хочется плакать от восторга. Я цепляюсь за его бицепсы, налитые кровью и силой, словно за последнюю возможность остаться в этой реальности, готовая целовать мышцы рук до смерти.

Мне жизненно необходимо запомнить это навсегда. Каждый бугорок, каждую вену. Я одержима этим мужчиной. Каждое новое прикосновение к его горячей, мокрой от пота коже заставляет вздрагивать и издавать новый стон, смешанный с его именем.

Он наклоняется, и грубые губы снова находят мою налитую грудь. Но теперь это не ласка. Мужчина кусает, безжалостно всасывает мою нежную кожу с такой силой, что боль пронзает, как молния, и тут же растворяется сладострастием, заставляя моё тело выгибаться. Я чувствую, как проступают багровые синяки – его клеймо и знак собственности. И я хочу этого. Хочу, чтобы он пометил меня всю.

– Ты моя, – его рычание в такт движениям было похоже на заклинание. — Слышишь? Моя!

– Да! – мой крик со стоном вырывались из самой глубины души. – Твоя! Только твоя! Ах!

Ритм ускорялся, Влад настолько потерял владение над собой, что двигался, как животное, сорвавшееся с цепи. Мы сменяли позу одну за другой, бесповоротный оргазм настигал меня из раза в раз, пока бизнесмен даже близко не приблизился к своему окончанию. В позе верхом на нём я вроде и должна была брать контроль, но приходилось замедляться, потому что принимать в себя член такого размера – всё же невыносимая боль. Владиславу это, конечно, не нравилось, и он, шлёпая меня по ягодицам, заставлял двигаться быстрее. В итоге сам с рыком вбивался в меня, заставляя видеть перед собой бабочки и звёзды.

Эта ночь не имела конца. Мужчина менял ритм, то был нежен и почтителен, то яростен и требователен. Заставлял меня просить, умолять, кричать его имя. Он открывал такие стороны, о которых я и не подозревала – тёмные, жаждущие боли и подчинения.

Пару раз безжалостный заставлял меня снова одаривать ласками внушительный член ртом. Я чувствовала его вкус, мускусный и совершенно чужой, и это лишало всякого здравого смысла. Мои щеки горели от стыда, но я продолжала, ощущая, как мужские пальцы впиваются в волосы, задавая ритм. Это была унизительная и в то же время невероятно возбуждающая форма власти.

Горло невыносимо саднило, я уже не могла кричать, только истошно проливать слёзы и выть от боли и наслаждения. Пока силы не покинули – лицом я опустилась вниз, а колени всё ещё держались на весу. Или не падала в обморок из-за Влада, схватившего меня за руки и оттягивавшего их назад. Я уже не понимала.

Такое ощущение, что мужчина так мог продолжать до бесконечности, если бы не первые лучи рассвета. Я ощутила, как его тело напряглось над моим, слышала его низкий, победный рык, похожий на звук дикого зверя. И затем — внушительный поток, раскалённая лава, изливающаяся в самую мою глубь, заполоняя то, что уже заполонить нельзя.

Господи, что он делает! Я же…

Пытаюсь отстраниться, но Власов рычит на меня, притягивая за руки обратно:

– Куда собралась, малышка?

Грузное тело на мгновение застывает, становится неподвижной скалой, пригвоздившей меня к ложу, пока я и дальше ощущаю, как внутри заполняюсь до отказа, а далее мужчина тяжело опускается на меня, всем весом прижимая к матрасу. Я думала, что задохнусь.

Так мы лежим несколько минут в тишине. У меня даже нет сил пошевелиться.

Неожиданно Власов лизнул мочку моего уха и произнёс:

– Малышка, готова продолжить?

Мои глаза распахнулись от шока.

Глава 25: Забвение и расставание

Ария.

Следующие несколько дней для меня проходят словно в бреду. Всё тело саднит. Кажется, иногда я кричу сквозь вечный сон. Одну боль чувствую постоянно – между ног вечно саднит.

В собственных грёзах вечно плыву по какой-то длинной, нескончаемо мрачной реке. Вода в ней становится то пронзительно холодной, то адски горячей. Но почему-то единственное, в чём есть хоть какая-то доля уверенности – что сейчас так нужно. Чтобы я была здесь. Плыла по нескончаемому потоку и просто ни о чём не думала. Концентрировалась на ощущениях.

Иногда выныриваю из этого состояния. Правда, это похоже на очень короткие, но яркие вспышки света. Ощущаю грузное тело и уже приевшийся знакомый парфюм Власова. Этот аромат леса из хвои и мускуса что не сулит ни о чём-то хорошем. А только о диких лапах зверя, к которому я попала в руки. Сейчас нет сил думать об этом, поэтому просто отдаюсь потоку, который меня захлыстнул.

Сколько буду плыть здесь – не имеет значения. Не волнует меня. Кажется, даже не помню своего имени. Себя.

***

Хрупкая девушка, как нежный цветок, увядала в постели на слишком большой для человека кровати. Лицо её несколько осунулось и похудело.

Рядом кружили трое врачей, то что-то поправляя, то ставя уколы, то подключая капельницу. Никакого спокойствия рядом с бессознательной никто не знал.

Влад стоял чуть дальше и с волнением глядел в сторону Арии. Сердце его билось быстрее, чем обычно.

– Владислав Константинович, девушка слаба, вы же понимаете, – сказал рядом стоящий в халате с колпаком врач. – Мы делаем всё возможное в наших силах.

– Я понимаю, Олег. Но вы должны поставить её на ноги, – беспрекословно сказал Власов. – Докажите, что вы лучший в своей сфере.

Мужчина не понимал, что происходит с девушкой. Если у неё были какие-то проблемы со здоровьем, то всё это было легко поправимо для оборотней – с лёгкого касания руки можно снять все болезни, остановить любые человеческие раны, даже заставить органы регенерировать. Правда, такая способность была далеко не у всех волков. Это было присуще только самым древним, высшим, благородным кровям. И род Власовых относился к таким.

Но как бы бизнесмен не пытался помочь избраннице, толку не было никакого. В начале он, обнаружив, что девушка не приходит в сознание, пытался вернуть её к жизни своими способностями. Однако, доведя себя даже до изнеможения, подумал, что стал терять свои способности и силу. Позвал одного из своих братьев – Добромира – которому коротко рассказал обо всём. Доверял ему, потому что знал – этот человек не осудит и точно поможет.

Но и ему не удалось исцелить девушку. Она так и продолжала лежать бледной куклой, пока Добромир направлял всю свою энергию в её слабое тело. Но, поглотив почти всё, Ария так и не приходила в себя. Единственным признаком жизни было умиротворённое дыхание и тихое пиканье кардиомонитора.

– Брат, ты же тоже чувствуешь это? – спрашивал Добромир, тряхнув своей каштановой шевелюрой до шеи.

– Что?

– Будь она обычной девушкой – уже давно бы умерла.

Мужчина только поджимал губы в ответ. Конечно, он понимал. Чувствовал. Не зря его всё время тянуло к её одинокому дому посреди леса. Но что именно было с Арией не так – ни он, ни его брат, ни осмотревшие до ювелирной точности врачи не понимали.

– Владислав Константинович, я не хочу вас разочаровывать, но сейчас нам стоит только ждать. И надеяться на лучшее. Ария истощена, её жизни угрозы нет. А вот…

– Хорошо. Продолжайте следить за ней. У меня есть неотложные дела. Если что-нибудь изменится, хоть на один вдох она сделает в минуту больше, чем обычно – немедленно доложить мне, – чеканил словно сталь слова Влад.

– Разумеется, – подтверждал врач, мысленно понимая, что рискует своей головой.

Если девушке станет плохо или она, того хуже, умрёт, все медработники отправятся с мольбой о смерти на тот свет. Ещё и будут благодарны.

***

В ресторане «Власть» тихо играла классическая живая музыка. Здесь тихо сидели самые богатые пары города, да и не только – были также и люди проездом с большим достатком. Кто-то предпочёл провести вечер с дамой сердца в роскошном, именитом заведении, кто-то хотел насладиться изящными авторскими блюдами, а кто-то наслаждался эстетикой внутреннего убранства, восхищался греческими скульптурами, мозаиками, выложенными в сцены охоты.

За одним столиком одиноко сидела изящная, не выбивающаяся из богатого пафоса девушка в строгом чёрном платье с золотым колье. Её лицо было овальной формы, кожа – словно никогда не видела яркого солнца. Высокие, чётко очерченные скулы придавали аристократичности, надменной утончённости. Раскосые глаза цвета жидкого мёда резво хлопнули длинными ресницами и обратились на вошедшего в залу высокого, словно раскат гор широкоплечего мужчину с пышущей мужской энергией власти и сексуальности. Все в заведении, включая работников, вовсе замолчали или боялись сказать что-то громче едва уловимого шёпота. Даже музыка стала тише.

Ясмин хищно повела одним уголком губ. Она знала – этот мужчина, одетый в классику из чёрного, облегающего все его габариты, костюма и того же оттенка рубашки, обворожив всех, грациозно пройдёт мимо каждой женщины, потерявшей дар речи, и сядет за столик к ней. Какой бы статной, какой бы богатой, какой бы красивой не была каждая сидящая здесь – он выберет только её. Только Ясмин.

Всё произошло с точностью так, как она представляла – до ушей доносились тихие охи, вздохи, от кого-то даже стоны. Сквозь сотни ароматов послышались и нотки пота, страсти и похоти. В ресторане словно всей женской половине стало жарко, температура поднялась на сотню градусов. Как же девушке с сине-чёрными волосами, заплетёнными в тугой конский хвост, хотелось показать, кто есть на самом деле его избранница.

Мужчина подошёл к её столику.

– Добрый вечер, Ясмин, – сказал он своим привычным, басистым голосом, опускаясь на стул, что жалобно скрипнул, хоть мебель была одной из лучших.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Добрый вечер, милый, – произнесла она, алчно улыбнувшись. Соболиная бровь с изяществом поднялась и опустилась.

На них все смотрели. Глазели, словно на двух недосягаемых богов Олимпа. Ясмин это знала и желала. Власову же было всё равно. Он привык к авторитету, власти и всем её прелестям. Девушка же была ненасытна – всегда хотела большего.

– Как давно мы с тобой так не ужинали, – еле повёл губой Влад и тут же вернул себе привычное, грозное выражение лица.

Обычно мужчина даже и не пытался улыбнуться Ясмин, и она к этому привыкла. Ей так нравилось больше – что её путник всегда холоден, серьёзен, но остаётся очень тактичен.

– Согласна. Наконец смогли свидеться с тобой. Как-никак, свадьба на носу.

Мужчина рассматривал меню и даже не поднял взгляда, когда девушка говорила про их скорый союз. Она напряглась, вытягивая свой стан и шею. Спина была идеально прямой.

– Знаешь, я всегда вспоминаю наше подростковое время. Как мы многое пережили с тобой вместе. Ты ведь тоже помнишь?

– Угу, – безучастно ответил Владислав и подозвал официанта, щёлкнув пальцами. – Ты выбрала, что будешь?

Девушка сложила губы в тонкую линию с лёгким намёком на недовольство. Однако Влад не обратил внимания на невесомый женский бунт. Всё ждал ответа.

– Выбрала.

После ухода официанта повисло неловкое молчание. Ясмин не совсем понимала, что происходит, почему Влад сам позвал её на свидание, а в итоге сидел безучастливо, не проявлял никакой инициативы. Она ценила в нём именно это – умение брать на себя ответственность, быть настоящим мужчиной. А теперь приходилось делать всё самостоятельно.

– Влад, что-то не так? Ты будто, не знаю… Избегаешь меня? – поставив локти на стол, высказалась Ясмин.

Такой жест был не совсем уважительным. И от внимательного мужчины, конечно же, это не ускользнуло.

– Ясмин, нужно поговорить.

– Так. Я внимательно слушаю.

– Мы с тобой действительно многое прошли. И я надеюсь, что ты с пониманием отнесёшься к сложившейся ситуации. Знаю, что ты холодная, рассудительная и понимающая девушка, – заходил издалека Власов, хотя внутренне понимал, что на самом деле всё в Ясмин было не так. Абсолютно. – Наши семьи давно вели войну и брак с тобой должен окончательно положить конец.

– Да, всё верно. И мы сможем пройти этот путь вместе, как смогли пройти войну, – выдохнула девушка, снова видя, как её мужчина возвращается. – Честно говоря, до сих пор не верится, как мы пережили это.

– Ты была грамотным оратором. Без тебя, я думаю, мало кто остановился бы.

– И ты. Наши чувства. Наша любовь спасла нас, понимаешь?

Власов не ответил. Его горячая рука на столе оказалась накрытой холодной женской. Вернее, попыталась накрыть – слишком большой была мужская ладонь.

«Как у неё» – сразу пронеслось в голове у Владислава, когда он почувствовал соприкосновение рук.

– Нет, Ясмин. Не было никакой «нашей любви».

Девушка впала в ступор.

– В каком это смысле? О чём ты говоришь? – с ноткой истерики в голосе проговорила она, убирая свою ладонь.

– Тебе ведь всегда нужен был я только для статуса. Верно?

Ясмин удивлённо посмотрела прямо в проницательные испепеляющие глаза мужчины. Врать ей всегда не составляло никакого труда.

– Неверно. Я всегда любила тебя. Любила таким, какой есть. И сейчас люблю.

Враньё. Власов только со временем понял, что она не любила его – только хотела телом. За то, что он стал завидным красавцем, от которого сходят все с ума, за то, что имеет тело греческого бога, в постели доводит до умопомрачительного оргазма, а сам имеет кучу денег и власти. Но никак не любила. Не будь у него одного, второго, третьего – не сидела бы сейчас Ясмин перед ним здесь.

– Скажи – хоть раз ты была со мной полностью честна?

– Всегда.

Власов издевательски ухмыльнулся.

– Ответ неверный. Была верна всё это время мне?

– Была.

– Ответ неверный. Крутила ли интриги и прочую хрень за моей спиной?

– Нет.

– И снова ответ неверный.

Каждое слово, каждая фраза Власова были похожи на выпускаемые стрелы, пропитанные ядом. И девушка получала их, будучи абсолютно не готовой к такой атаке. Но она не позволит подобного обращения с собой.

– Понятия не имею, что ты сам себе надумал. Хоть проверял источники? Рекомендую сменить их, большего бреда я в жизни не слышала.

– Обойдусь без твоих рекомендаций.

Ясмин посмеялась, теперь уже обнажая свою суть.

– Вот как? А ты не задумывался, каким был

ты

за всё время наших отношений? Ты сам-то позволял себе быть настоящим? Не такой каменной глыбой, которую все хотят, все боятся, а просто… мужчиной? Знаешь, я ждала. Долго ждала. Но кажется, ты один сплошной лёд и пустая дыра, не способные думать о чувствах женщины.

– Верно. Я сплошной лёд, который ты и помогла создать. Думаешь, ничего не было понятно за все эти годы? Все твои наглые измены мне? Да и с кем? Смешно представить, на кого ты меня променяла.

– Смешно? – ее губы растянулись в улыбку, лишенную всякой теплоты. Это был оскал. – Ты думаешь, признание что-то изменит? Ты ошибаешься.

Она откинулась на спинку стула, её движения обрели змеиную грацию.

– Ты устал? Отдохни. Но ты и не можешь просто уйти. Я – твое идеальное отражение. Ты ищешь что-то «настоящее»? Настоящее – это власть. И у нас с тобой вместе её больше, чем у кого бы то ни было.

Влад смотрел на неё, и в его глазах вспыхнуло что-то похожее на уважение – к ее жестокой, неприкрытой правде.

– Да, я – от этого мира. Но больше нет желания быть в нём, если цена – моя собственная душа. Даже если эта душа, как ты считаешь, уже продана.

– Душа? – она презрительно фыркнула. – У таких, как мы, нет душ, Влад. Есть только воля. А твоя воля сейчас слаба. Ты позволил чему-то... или кому-то... её размягчить. – Женские глаза напротив, острые как скальпели, впивались в него, выискивая подтверждение. – И это твоя единственная ошибка. И я эту слабость найду. И раздавлю. Пока ты будешь искать свое «настоящее», я буду рушить все, что ты попытаешься построить без меня. Ты хочешь свободы? Сделаю так, что захлебнёшься в ней. А потом приползёшь на коленях. А я буду ждать.

Она не угрожала истерично. Ясмин констатировала.

Влад медленно поднялся. Его массивная фигура казалась еще больше подавляющей.

– Жди сколько хочешь, Ясмин. Но не надейся. Всё кончено.

Он развернулся, чтобы уйти.

– Влад! – её голос, резкий и властный, остановил его на полшага. Вернее, Власов сам остановился. Скорее, из любопытства. Она не встала. Сидела королевой, не покидающей трон. – Запомни сегодняшний вечер. Запомни этот разговор. Это не конец нашей истории. Это – начало только твоего конца. И когда он наступит, я приду лично. Чтобы ты увидел в моих глазах, как сильно ошибался.

Он не обернулся. Просто слегка кивнул, как бы принимая вызов, и зашагал прочь, растворяясь в полумраке зала.

Ясмин не сводила с него глаз, пока он не исчез. Потом её взгляд медленно скользнул по залу, встречая полные любопытства и страха взгляды. Уголок губ дрогнул. Она подняла руку и жестом, полным невероятного высокомерия, подозвала официанта.

– Вино, – сказала девушка ледяным тоном. – Самое дорогое. И счет отправьте Владиславу Власову. С моими... наилучшими пожеланиями.

Она осталась сидеть одна. В тишине перед бурей.

В янтарных глазах, сухих и ясных, уже строились планы, плелись сети и затачивались лезвия. Влад думал, что уходит от войны. Но всё только начиналось.

***

Ария.

Река стала набирать силу течения. Теперь я не плыла, а чуть ли не летела по водной глади. И с каждым мгновением мне становилось здесь всё хуже. Трудно дышать. Я слышала поток мыслей, чужой поток, неведомый мне, но почему-то знакомый. Настолько, будто рядом сейчас моя мама. Свет заполонял пространство. И вот, бесконечно поглощённый тьмой туннель, наконец, закончился. Моё тело упало в водоворот света.

Резко открываю глаза и делаю полный вдох грудью. Могу дышать, уже хорошо. Уши заложены, словно в них застряла вода. Спустя пару секунд слышу чёткий пикающий звук кардиомонитора. Я что, в больнице?

– Очнулась! – воскликнул кто-то в белом халате. – Звоните Владиславу Константиновичу!

Глава 26: Там, где хорошо

Ария.

– Очнулась! – воскликнул кто-то в белом халате. – Звоните Владиславу Константиновичу!

Зачем же так кричать. Аж уши горят.

Хочу подняться, но чувствую, что тело ватное, не поддаётся никакому контролю. А мои жалкие попытки опереться руками тут же пресекаются подбежавшими врачами.

– Лежите-лежите! Вам нельзя делать резких движений!

Следующие несколько десятков минут надо мной колдуют врачи. Глаза слепит слишком яркий свет, поэтому я прошу:

– М-м…

Удаётся только промычать, пока мне делают какие-то уколы. Больно.

– Можете, пожалуйста… Меньше света, – удаётся тихо сказать. Надеюсь, в этом здании регулируется яркость подсветки.

Кто-то из помощников слышит меня и правда делает комнату более тусклой. Хочу открыть глаза, но они сами слипаются, снова уводя в сон.

Даже не знаю, сколько прошло ещё времени, пока надо мной всё кружились. То берут кровь, то капельницу меняют. В конце концов, меня оставляют в покое лишь тогда, когда я чувствую, как сердце моё начинает биться чаще, а всё тело самостоятельно вытягивается в струну.

Дверь довольно просторной комнаты, заставленной мебелью и позолоченными украшениями с картинами, открывается и входит двухметровый силуэт. Конечно, это он – Владислав. В меня тут же проникают нотки его притягательного аромата. Кажется, даже будучи в таком состоянии, вознесусь от него на небо.

Врачи тут же стихают при виде вошедшего, угрожающего только своим видом мужчины. Я ловлю его пробирающий до костей взгляд. Когда же меня он перестанет мурашить?

Мы остались в комнате наедине. Власов медленно, словно хищник, прошёл к моей кровати и грузно на неё присел. Я почувствовала, как заметно прогнулась поверхность.

– Добрый вечер, Ария, – сказал он хриплым полушёпотом.

– Добрый, – отвечаю ему тихо.

На нём красивый смокинг. Как говорится, подлецу всё к лицу – что бы он не надел, мне кажется, всё будет идеальным.

– Ты напугала меня.

– Чем?

– Ты не приходила в себя несколько дней, – мужчина нашёл мою руку и аккуратно накрыл своей.

Сердце пропустило удар. Кардиомонитор запикал чаще. Чёрт, мог бы заткнуться! Власов ведь всё слышит и видит!

Конечно, он заметил, как мой пульс участился. Улыбнулся.

– Я бы хотел поговорить с тобой. Обо всём произошедшем.

Он отпустил мою руку с некоторой задумчивостью.

– Хорошо. О чём?

– Не стоит, пока ты в таком состоянии.

– Я в порядке.

В подтверждение своих слов я попыталась подняться на локтях. В этот раз мне удалось гораздо легче и лучше.

– Не надо, лежи, – сказал он, но всё же поднял мне подушку повыше.

– Так о чём хотел поговорить? – спросила я, когда устроилась удобнее.

Влад смотрел на меня своим проницательным взглядом. Думаю, уже не стоит упоминать, что Власов так и плавил меня изнутри. Испытывал.

– То, что произошло между нами… Это был настоящий я. Пойми. Такова моя природа.

Каждый звук, испускаемый с его губ, мелодично ласкал мои уши этим полутихим баритоном. Всё не могла отвести от него взгляда, будто приворожённая. Любовалась истинной мужской красотой.

– Другим я быть не могу, Ария. Если ты не готова согласиться с этим, если хоть сколько-то сомневаешься – держать тебя права не имею.

Он предлагает мне расстаться? Погодите, но мы вроде и не встречаемся. Несмотря на то, что было между нами.

– А если готова? Ты обещаешь быть со мной откровенным?

Влад выгнул бровь.

– Я отвечу только в том случае, если точно готова.

– Готова на что?

– Ария, не заставляй меня говорить это.

– Я не буду давать согласия на сомнительные авантюры.

– Моя ненасытность, Ария. Ты же видела, насколько я дик.

Наши переговоры на уровне шёпота были похожи на своеобразную исповедь. И обращаюсь здесь далеко не я. С чего такие приступы заботы, Владислав Власов?

– Ты думаешь, что секс с тобой послужит поводом, из-за которого отвернусь от тебя?

Мужчина усмехнулся. Видимо, не ожидал, что додумаюсь, на что он намекает. Или не решусь сказать ему в лицо.

– Верно. И это связано с некоторыми особенностями от рождения.

До этого я читала об интиме только во взрослых романах. Ну и, конечно же, видела всё в интернете. Подростковые порывы были очень пылкими. И, честно признаться, пускай это действо и было первые минуты неприятно, зато после я оказывалась на седьмом небе от счастья. Мне было так стыдно признаваться в этом сидящему совсем рядом Владу, которого готова умолять о большем хоть прямо сейчас. Никогда не думала, что секс – это что-то настолько восхитительное, заставляющее открываться человеку полностью, до абсолютной наготы и всей сути.

Мне казалось, что для девушек это – сплошная боль. Но Влад открыл для меня эту сторону так божественно, так ново, что мне хотелось повторять и повторять. Скорее всего, с другими мужчинами у меня уже таких чувств не будет. Они не будут способны улавливать женское желаение также, как делает этот щетинистый, до запрета красивый шатен.

Власов, который до нашей первой встречи вовсе не интересовал, сделал себя моим же идеалом. Вот, что я смогла осознать.

Мужчина всё смотрел на меня и словно считывал всё по глазам. Казалось, он видит в них блеск, как там на самом деле пылает вожделение к нему одному.

– Ты что-то хочешь сказать? Смотришь так, словно хочешь съесть меня.

О, да, милый. Ещё как хочу. Но пока нужно восстановиться.

– Я хочу сказать, что ты открыл для меня занятие любовью с самой прекрасной стороны.

Влад улыбнулся до блеска своих клыков. Боже, как же он так может…

– Тебе нравилось?

– Даже слишком.

Он сверкнул пламенем в глазах. Видимо, нравилось, когда хвалю его. Узнаю слабые места хищника.

– Не сожалеешь, что встретила меня?

– Не знаю, что со мной происходит, но, кажется, нет.

Влад взял мою руку и прикоснулся ею к своей колючей щетине. Время словно замедлилось, а мир сузился до нас двоих.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Послушай, я привык всё брать в этой жизни, потому что хотел. Брать силой, деньгами, угрозами. Но с тобой… С тобой это не работает.

– Почему? – прошептала я. В ладони было приятное покалывание.

– Впервые за долгое время скажу, что не знаю. Не знаю, что творишь со мной ты, Вишневская. Но одно знаю точно – я не хочу тебя потерять.

Сердце забилось сильнее, кардиомонитор усилил звук в ответ на слова мужчины.

– Я… я тоже… боюсь тебя потерять, – промямлила в ответ.

Он отпустил мою руку и провёл большим пальцем своей ладони по моей щеке.

– Маленькая… Даже не представляешь, как мне не хватало этого солнечного света в твоих глазах.

Я смущённо улыбнулась, покрываясь румянцем.

– Будь со мной, Ария. Каждый день. Каждую ночь. Будь моей девушкой.

– Буду, – тихо сказала я и не успела что-то сказать ещё, как меня накрыли властные губы.

Поцелуй говорил не о страсти, а о принятии. Он был нежен, довольно долог, как это любил Влад, но без лишения рассудка.

В дверь комнаты тихо постучали, пока мы были заняты любовным делом. Но затем стук раздался ещё раз, и ещё. Потом донеслось неловкое:

– Извините, Владислав Константинович, но Арии пора сменить капельницу!

Нам пришлось оторваться друг от друга. Оба с посветлевшими, счастливыми лицами.

– Поправляйся. Ещё зайду к тебе, зайчонок.

– Хорошо, – неловко ответила я, пряча взгляд.

Влад коротко улыбнулся и вышел из комнаты.

А я осталась лежать. Где-то далеко. Там, где хорошо.

Глава 27: Длинное благоговение

Ария.

После визита врачей Влад вернулся. Мы просто лежали на кровати. Любовались друг другом. Чувствовали, как в сердце что-то цветёт. Я была благодарна своему мужчине, что он был заботлив, пытался накормить меня, хотя возвращаться к еде давалось непросто – немного тошнило. А после мы говорили. Говорили о многом, о чём даже не помню. Между разговором написала маме и подругам, что со мной всё в порядке. Надеюсь, они поймут.

Влад рассказывал про своё детство, про своих братьев и семью. Он был довольно озорным мальчишкой, пока не стало родной матери. Тогда его детский мир беззаботности рухнул, а отец даже не вспоминал в первое время после потери собственного сына. Они отдалились настолько, что сейчас между ними непреодолимая пропасть, которую ни один, ни второй не хотели пересекать. Я пыталась наставить его, что в мире всё поправимо, но Влад лишь отнекивался или просто давил улыбку.

Оказалось, быть главным наследником империи, которую выстраивали твои предки сотнями лет, не так-то просто. Слишком много ожиданий и ответственности взваливается на твои плечи. И это не может не давить. Именно так выразился Власов о своём положении. Все видят только обложку книги об успешной жизни, но не знают её содержимого – обо всех неудачах, с которыми столкнулся человек. И оказалось, путь мужчины был далеко не прост.

Мы долго разговаривали ещё обо всём, но в конце концов я заснула под умиротворяющий хриплый баритон, лёжа у Власова на обнажённой груди. Это было так мило и до радостного вопля романтично – лежать на таком большом, сильном, уверенном мужчине и казаться совсем маленькой рядом с ним.

На утро я проснулась раньше Влада.Во сне он ещё больше красив. Когда лицо не напряжено в его привычном хмуром выражении, а устрашающий одним видом торса был расслаблен и теперь он был похож на медведя. Улыбнулась такому сравнению.

Ощущаю себя намного лучше, уже не как еле влекущий своё существование зомби. Это достижение. Возможно, мне помогла любовь и ласка моего мужчины. По крайней мере, хочется в это верить.

Решаю попробовать подняться и делаю это с большой лёгкостью. Надо же! Немедленно в душ!

После завершения водных процедур я вышла из ванной в одном полотенце. Владислав продолжал видеть сны.

***

Утренний свет струился сквозь шторы, золотя край кровати и могучий торс Владислава. Он спал на спине, одна рука закинута за голову, другая лежала на груди. Дыхание было ровным и глубоким. Ария, стоя на коленях рядом, завороженно смотрела на него. Сейчас в нём не было ни капли той леденящей власти – только безмятежная, животная сила. Её взгляд скользнул вниз, к тому месту, где простыня, наброшенная ему на широкие бёдра, образовала внушительный, недвусмысленный бугор. Даже во сне его тело не знало покоя, заявляя о своей первозданной мощи.

Она не просто смотрела — изучала. Свет лепил каждый рельеф его торса. Желание, острое и влажное, скрутило её низ живота. Но прежде, чем утолить главный голод, захотелось совершить ритуал.

Ария начала с его шеи. Горячие и несмелые губы прикоснулись к месту, где у основания пульсировала толстая вена. Язык скользнул по напряжённой мышце, ведущей к плечу, ощущая солоноватый вкус кожи. Она вылизывала всю мощную, широкую шею, как дитя, исследующее неведомый плод, чувствуя, как под кожей играет сталь. Владислав вздохнул во сне, и вибрация прошла через тело титана прямо к девичьим губам.

Путь девушки лежал ниже, к грудным мышцам. Ладонь легла на один мощный холм, а губы приникли к тёмному соску. Сначала нежный поцелуй, потом круговое движение языком, затягивающее, молящее. Она чувствовала, как он набухает, твердеет у неё во рту. Ария медленно, тщательно вылизывала резкую границу грудных мышц, следила за изгибом к центру, погружаясь в глубокую ложбину между ними. Женское дыхание стало прерывистым, собственная влага сочилась, пока она поклонялась каменному изваянию.

Ария приникла губами к прессу, к верхнему «кубику», вдавила язык в твёрдую плоть, ощущая под ней пружинящее напряжение. Её маршрут был методичен: тщательное вылизывание каждой горизонтальной борозды, разделяющей «плиты», медленный, чувственный спуск по вертикальной ложбине, которая, как дорога, вела вниз, к тому месту, где простыня вздымалась бойко и стойко. Щека терлась о напряжённые косые мышцы на его боках, нос был полон его густого, мужского запаха. От каждого прикосновения языка к этой живой броне её внутренности сжимались в спазме предвкушения.

Девушка перешла к его плечам — массивным дельтам, которые держали вес мира. Она целовала округлую верхнюю часть, потом опустилась ниже, чтобы кончиком языка обвести весь рельеф бицепса, чувствуя, как он каменеет даже во сне под ласками. Её охватило безумие желания. Блондинка хотела запечатлеть вкус каждого мускула, сделать его своим, раствориться в силе.

В её груди что-то ёкнуло – смесь благодарности, нежности и внезапного, острого желания. Мужчина был скалой, защитником. Ария хотела сделать любимому приятно.

Осторожно, боясь разбудить, она откинула уголок простыни.

Дыхание у неё перехватило. Он и правда был подобен монументу – огромный, тяжёлый, с мощной, выпуклой веной, пульсирующей у самого основания. Кожа там была натянута, а сам член слегка подрагивал. Ария почувствовала, как по её собственному телу разливается влажное, смущающее тепло. Стыдливость растворилась в волне любопытства и жгучего желания. Она хотела не просто прикоснуться. Девушка хотела вкусить его. Принять ту самую силу, которая так пугала и манила её, сделать своей.

Наклонившись, Ария коснулась губами горячей кожи у самого основания, оставила там лёгкий, едва слышный поцелуй. Власов вздохнул во сне, бёдра непроизвольно дрогнули. Ободрённая, она провела кончиком языка по всей длине снизу вверх, чувствуя под ним твёрдые, как стальной трос, мускулы. Вкус был чистым, мужским, с лёгкой солоноватой ноткой. Девушка обхватила его основание ладонью, с большим трудом смыкая пальцы, и взяла в рот округлую головку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На её языке он казался ещё больше, заполнял всё пространство. Она медленно, осторожно начала двигаться, изучая ритм, учась дышать носом. Внутри рта он становился всё твёрже, будто наливаясь раскалённым металлом. Тонкая свободная рука потянулась ниже, чтобы ласкать внушительную мошонку, нежно перебирая пальцами. От её действий по телу Влада прошла судорога. Раздался низкий, сонный стон, больше похожий на рычание.

Ария приоткрыла глаза и увидела, что веки мужчины дрогнули. Он смотрел на неё. Его взгляд, обычно такой острый и ясный, сейчас был затуманен сном и нарастающим наслаждением. В нём не было удивления – только тлеющий, глубокий огонь.

– Зайчонок… – голос прозвучал хрипло, на грани сна и яви. Он не двигался, позволяя ей продолжать, лишь пальцы вцепились в простыню, побелев от напряжения. – Зачем… Ты же ещё слаба…

Арию это подстегнуло. Она углубила движение, старательно беря в рот всё больше, пытаясь подавить рвотный рефлекс расслаблением горла. Её слюна обильно смачивала его, тихие, влажные звуки наполняли тишину комнаты. Влад закинул голову на подушку, обнажив мощную шею, на которой напряглись жилы. Его дыхание стало прерывистым, грудь вздымалась.

– Да… вот так… – прошипел он, и его рука опустилась, запутавшись в её влажных прядях. – Не забывай язычком внутри. М-м-м…

Ария почувствовала, как член начал пульсировать у неё во рту, как напряжение в его теле достигло критической точки. Мужской предупреждающий рык был единственным сигналом. Мужчина резко приподнял бёдра, глубоко, до самого горла, и сперма, горячая и солёная, хлынула ей в рот мощными толчками. Несколько потоков хлынуло так, что блондинка еле успевала всё сглотнуть, хотя и старалась. Она продолжала нежно посасывать член, пока последние спазмы не стихли, а могучее тело не обмякло на простынях.

Вишневская медленно отпустила орган, вытирая губы тыльной стороной ладони. Её собственное тело горело, между ног было мокро и пусто. Влад лежал, закрыв глаза, дыша как после спринта. Затем его веки поднялись. Взгляд, который он устремил на неё, был уже совершенно ясным, тёмным и пожирающим. В нём не было и тени усталости – только новая, свежая волна желания.

Не говоря ни слова, он в одно движение перевернул её на спину. Полотенце соскользнуло с Арии. Его огромные ладони обхватили бёдра, пальцы впились в плоть с такой силой, что останутся синяки. Он притянул Арию к себе, и взгляд, скользнувший с женского запрокинутого лица вниз, к трепещущему влажному центру, стал ещё темнее.

– Уверена, малышка?

– Д-да! – дрогнувшим голосом ответила Ария. – Я хочу тебя!

– Ну, я тебя не заставлял, – усмехнулся мужчина.

Одним мощным, безжалостным толчком он вошёл в неё. Ария вскрикнула – не от боли, а от шока, от этой сокрушительной полноты, от ощущения, будто её раскалывают пополам, чтобы заполнить собой. Он был так огромен, что ей пришлось заново учиться дышать.

Влад замер на мгновение, позволив ей привыкнуть, лицо было искажено гримасой наслаждения и предельного контроля. А затем начал движение.

Каждый толчок Власова был глубоким, измеренным, неумолимым. Кровать скрипела под их весом в отчаянном ритме. Он менял угол, находил точку, заставлявшую глаза Арии закатываться, и методично, с хищной точностью, работал над ней. Мускулистые руки держали её так крепко, что у неё не было шанса вырваться, не было и мысли об этом. Девушка могла только принимать, обвивая его мощную шею ногами, впиваясь ногтями в бугры мышц на его спине.

– Скажи, чья ты, – прошипел он, не сбавляя темпа, его губы были в сантиметре от уха Арии.

– Твоя! – выдохнула она, и это была чистая правда.

– Громче.

– ТВОЯ! – закричала блондинка, и её крик совпал с новым, ещё более глубоким толчком.

Он заглушил девичьи оргазмы своим ртом. Поцелуй был жадным, почти болезненным, в нём был вкус собственной смазки и спермы. Его движения становились всё быстрее, менее размеренными, более животными. Контроль трещал по швам. Он вырвался из поцелуя с низким рыком, упёрся лбом в её плечо, и его толчки стали короткими, частыми, бьюще-точными.

Ария чувствовала, как внутри неё всё сжимается, натягивается как струна. Его тело, обливающееся потом, хриплое дыхание, этот дикий, ни на что не похожий запах их соединённых тел – всё снесло её последние барьеры. Оргазм накатил на неё не волной, а обвалом, сокрушительным и всепоглощающим. Тело выгнулось, из горла вырвался дичайший вопль, а внутренности схватили его член в судорожных, бесконечных спазмах.

– Ну-ну-ну, малышка, уже? – усмехнулся Влад. – Мы же только начали.

– О, Боже, Влад! Что нужно сделать, чтобы ты кончил?!

Её первый крик только разжёг в нём яростное, властное пламя. Влад не отпустил блондинку, не дал сползти в сладкое забытье после оргазма. Напротив, он приподнял хрупкое тело, развернул и снова уложил на спину, но теперь ближе к краю кровати. Сам же встал на колени на полу, его огромный рост всё равно позволял ему находиться на одном уровне с ложем.

– Нужно быть терпеливой, зайчонок – прохрипел Власов, проводя ладонями по её внутренней стороне бёдер, заставляя студентку содрогаться от переизбытка чувств. – Мы только начали.

Он снова вошёл в неё, но теперь угол был иным. Глубокие, размеренные толчки били прямо по точке G. Руки мужчины нашли женскую грудь – пышную, тяжёлую, с тёмно-розовыми, набухшими от возбуждения сосками. Огромные ладони с лёгкостью охватывали каждую из них, пальцы впивались в нежную, податливую плоть, сжимали, заставляя Арию выгибаться от смеси легкой боли и безумного наслаждения. Он наклонился, и умелый влажный рот захватил один сосок, языком и губами вытягивая его, покусывая, пока блондинка стонала, чувствуя, как новый виток удовольствия закручивается внизу живота.

– Влад… я снова… не могу…

– Можешь, – прервал её мужчина, не отпуская грудь, ускоряя движения бёдрами. – Кончай. Кончай, пока я сминаю тебя.

Низкие и властные слова от возлюбленного стали спусковым крючком. Второй оргазм накрыл Арию более плавно, но не менее интенсивно –длительной, сладкой судорогой, выжимающей из неё тихие, прерывистые стоны. Влад почувствовал, как её внутренности вновь ритмично сжали его, и глухо зарычал, замедляясь, но не останавливаясь. Он был подобен титану, и его выносливость казалась безграничной.

Теперь мужчина перевернул Арию на живот. Его руки легко приподняли её таз, уложив блондинку на колени. Сама поза демонстрировала разницу в их размерах: Владислав, могучий и широкий, нависал над её миниатюрной, изящной фигурой, полностью закрывая её собой. Когда Власов снова вошёл в Арию сзади, девушка ахнула – ощущение заполненности было абсолютно иным, ещё более глубоким и животным.

– Нравится, зайчонок? – голос звучал прямо над её ухом, а руки скользнули вперёд, снова захватывая податливую грудь, теперь обвисшую под тяжестью и поддающуюся каждому велению мужчины. – Чувствуешь, насколько ты вся моя?

– Да! – простонала Ария, не в силах вымолвить больше, её сознание плавало в море ощущений: от его грубых ладоней на нежной коже груди, от сокрушительных толчков, от собственной беспомощности в этих могучих руках.

Ритм Влада стал жёстче, метче. Он отпустил одну грудь, и его налитая силой рука опустилась между её ног, большой палец нашел чувствительный бугорок и начал давить, водить кругами в такт своим ударам. Для Арии это стало слишком. Третий оргазм настиг её стремительно, сокрушительно, вырвав пронзительный, почти детский крик. Тело блондинки затряслось, но Власов, стиснув зубы, продолжал, хотя и внутри Ария до запрета хорошо сжимала его член, удерживая на грани между болезненной чувствительностью и новым, поднимающимся из глубин желанием.

Он позволил девушке рухнуть на матрас, но лишь для того, чтобы вновь перевернуть её и уложить на спину. Сам Влад опустился сверху, уперевшись коленями по бокам от её тонкой талии. Мужчина взял свой огромный, блестящий от девичьих соков член и провёл им между пышных грудей, сжав их обеими руками. Ария задохнулась, глядя снизу вверх на эту картину: напряжённое лицо Власова, каменные мышцы плеч и груди, и его член, скользящий по её интимной плоти.

– Блять, эта грудь, малышка… – хрипло признался он, и в глазах горела не просто похоть, а некое благоговение перед этой щедрой, женственной красотой. – Я не могу этого не сделать.

Он начал двигать бёдрами. Гигантский член скользил между сжатой грудью Арии, время от времени касаясь головкой её губ или подбородка. Зрелище и ощущения сводили блондинку с ума. Она подняла руки, обняла его могучие предплечья, не в силах выдержать взгляд, и снова почувствовала, как внизу живота закипает новая, невероятная волна. Она кончила в четвёртый раз почти звонко, с открытым ртом и закатившимися глазами, тело билось в немой судороге.

Влад наблюдал за этим, сжав челюсти. На лбу выступили капли пота. Он видел, как маленькая, хрупкая девушка в его руках полностью отдаётся, растворяется, и это зрелище было для него сильнее любого физического удовольствия.

Наконец, он отпустил грудь, и одним плавным, но неумолимым движением снова вошёл в лоно избранницы, теперь уже насквозь промокшую и пульсирующую.

Он опустился на Арию, приняв упор лёжа, но не давил на неё всей тяжестью. Его локти упёрлись в матрас по бокам от её головы. Теперь их лица были в сантиметре друг от друга. В этой позе разница в размерах ощущалась острее всего: он, как гора, накрывал её, а она, как Дюймовочка, целиком утопала под ним, в его тени, в его тепле, в его власти.

Темп Влада стал медленным, почти тягучим, но каждый толчок достигал дна. Он смотрел в её голубые, затуманенные глаза.

– Я… не хочу заканчивать, – признался Власов, и в его голосе впервые зазвучала не просто страсть, а какая-то отчаянная жажда. – Хочу, чтобы это длилось вечно. Чтобы ты всегда была так близко.

– Я… всегда, – выдохнула Ария, обвивая его шею. Она была опустошена, истощена, но сердце её пело. – Я твоя. Всегда буду твоей.

Эти простые слова стали для него разрешением. Контроль Влада лопнул. Движения стали хаотичными, глубокими, дикими. Он зарычал, прижавшись лбом к её плечу, и Ария почувствовала, как внутри разливается новая волна горячей влаги. Его это добило. С последним, глухим стоном он вогнал себя в неё до предела, и девушка почувствовала, как внутри её распирает волна горячего семени. До самого отказа. Огромный мужчина рухнул на хрупкую девушку всем весом, заставив снова выдохнуть весь воздух, и они замерли – сплетённые, липкие, абсолютно опустошённые.

Власов осторожно рухнул на бок, увлекая за собой и Арию, не выпуская её из объятий. Теперь она лежала, прижавшись к его груди. Тишину нарушало только их тяжёлое дыхание. Ария не могла пошевелиться, веки слипались. Последнее, что она почувствовала, прежде чем сознание погрузилось в пучину, – это грубые губы, прикоснувшиеся к её макушке, и тихий, хриплый шёпот:

– Моя.

___

От автора: изображение со сценой между Владом и Арией в данной главе можно найти в тг-канале, ссылку на который можно найти в моём профиле. Или ищите @evgeniIM_author

Глава 28: И вспыхнет пламя

Ария.

Проснулась я уже вечером. Интересно, конечно, проходят мои будние дни. И, честно признаться, хотела бы, чтобы они проходили так всегда. Чтобы рядом был Влад. Чтобы мы занимались любовью ночами напролёт…

Встряхиваю головой. Не успела очнуться, как уже такие мысли лезут в голову. Это всё влияние Власова на меня. Каков лис.

Захожу в переписку с девочками. Боюсь представить их реакцию, когда расскажу всё в детальных подробностях. Коротко рассказываю в сообщениях, что мы начали встречаться с Владом. Саша с Викой, конечно, в шоке с меня. Тут же требуют сказать, где я нахожусь, какой адрес, чтобы они немедленно приехали удостовериться, что меня не держут привязанной к батарее или не продали в рабство. Еле как успокаиваю их, что со мной всё в порядке. Потом нужно позвонить маме.

Иду в ванную, умываюсь, смотрю в зеркало. На мне ни следа от прошедшей страсти ночи. Интересно, как так получилось? Или Владислав просто был очень аккуратен? Да вроде нет, всё, как в прошлый раз… Надену, пожалуй, чёрный свитер с джинсами.

Мужчины поблизости не вижу. По крайней мере, в спальной комнате. Да, я думала, что оказалась в какой-то больнице, но, выйдя в коридор, заметив порхающих из одной комнаты в другую слуг, поняла, что нахожусь всё в том же Тихом поместье Власовых. Об этом говорили и семейные портреты, которыми были завешаны стены проходов.

Спускаюсь вниз, в просторную гостиную, и вижу разговаривающего Влада по телефону. На нём изящный белый смокинг, даже с вида широкой спины видна укладка волос. Куда, интересно, он собрался?

– Да, встретимся сегодня вечером. После сразу на семейный ужин, где я всё и объявлю. Да. Она тоже будет.

Подхожу сзади и пытаюсь приобнять этого гиганта. К сожалению, еле приобнимаю его проступающие сквозь ткань мышцы. Влад оборачивается и ухмыляется с оскалом. Довольный.

– Да, я перезвоню, – говорит он, сбрасывая звонок. – Отвлекаешь меня от дел?

Он разворачивается и крепко обнимает меня. Я тону в его незастёгнутом пиджаке. А мне даже нравится такое.

– Всего лишь скучаю, – шутливо говорю я и улыбаюсь. – Куда-то собираешься?

– Да, на дворе ведь тридцатое декабря и…

– Как это, тридцатое?! Влад, у меня же…

– Не беспокойся. Твои зачёты уже закрыты.

Моё сердце чуть не уходит в пятки. Сколько же я пробыла тогда без сознания? Как вообще могла забыть про учёбу?!

– Как закрыты?! Ты не понимаешь! У нас ставят только самому человеку в руки, они не поставят другому…

– Всё в порядке, Ария, успокойся. У меня есть связи в твоём универе. Большие связи. Всё улажено.

Моя грудь бешено вздымается. Естественно, у Влада и там есть власть. О чём можно подумать, так это существует ли земной уголок, где ему что-то не подчиняется.

– Больше никогда так не делай. Я хочу получить своё образование. Сама.

Влад пожимает широкими плечами.

– Как скажешь. Но оставлять тебя на отчисление я не мог. Тем более, это случилось по моей вине.

– Ладно, всё в порядке, я понимаю. Спасибо.

Мы стоим пару минут в тишине, смотря на падающий хлопьями за огромным в два этажа панорамным окном снег. Во дворе мерцают новогодние гирлянды, а у меня даже и нет праздничного настроения. Зато есть любимый человек рядом.

– Так куда ты собирался?

– Через пару минут нужно на рабочую встречу. А потом на семейный ужин, – он пригладил мои волосы. Очень приятный жест. – Надеюсь, ты тоже поедешь туда.

Куда-куда?! Я? На семейные сборы Власовых? Это какая-то шутка?

– Ах-ха-ха, здорово ты пошутил, – неловко смеюсь я и задираю голову.

Мужчина смотрит на меня серьёзно. Нет, это была не первоапрельская шутка…

– Правда? Влад, но я… В чём? Как?! Я же даже не готова вообще! Мне же нужно произвести хорошее впечатление, я…

– Всё будет хорошо. Несколько новых дизайнерских платьев уже привезли. Тебе всё покажут, расскажут, посоветуют. Помогут со всем, что только пожелаешь. Главное – не паникуй. Начинай собираться и отправляйся. Буду ждать тебя там.

Он потискал меня ещё немного в своих тёплых, сильных объятиях. А затем медленно выпустил. Мне хотелось только сильнее зарыться носом, спрятаться за его пиджак и быть маленькой принцессой, которую всё время носят на руках.

– Ария, мне нужно идти.

Сильнее обнимаю его, вдыхая парфюм. Всё такой же хвойный лес, мускус и что-то дикое, мужское. Запоминаю взгляд его янтарных глаз.

– Встретимся у нашего главного поместья.

И он уходит. За пару шагов двухметровый Власов оставляет меня в одиночестве.

– Госпожа, пройдёмте, – зовёт меня горничная. – Владислав Константинович приказал подготовить вас к вечеру.

Я ещё смотрю на то место, где только что прошёл мой мужчина. Вздыхаю и отправляюсь вслед за стройной и высокой девушкой.

***

Следующее время надо мной колдуют несколько помощниц. Одна девушка делает расслабляющий массаж, другая наносит брендовые крема, третья делает педикюр, маникюр и всё на свете. После многочисленных скрабов и масел моя кожа стала гладкой, как шёлк, хотя до этого и не была грубой.

Когда базовый уход завершили, в комнату вошли две новые женщины. Их внешний вид, сдержанная уверенность и острый, оценивающий взгляд сразу выдавали в них не обслуживающий персонал.

– Позвольте представиться, меня зовут Эльвира, а это моя коллега, Ирина, – сказала старшая, с седыми прядями в идеально уложенной причёске. – У нас для вас, госпожа Ария, есть несколько вариантов. Владислав Константинович настаивал, чтобы выбор был окончательно за вами. Но мы можем направить ваш вкус в нужное русло.

Они провели меня в смежную комнату. На аккуратных вешалках и манекенах разместились несколько нарядов. Я застываю на пороге. До этого доводилось видеть красивые платья в журналах и витринах, но то, что предстало передо мной сейчас… Это были не просто вещи. Это было искусство.

– Для первого знакомства с семьёй нужна безупречная элегантность, – голос Ирины был мягким, но убедительным. – Силуэт должен подчёркивать Вашу хрупкость, но не делать Вас девочкой. Цвет – сохранять сдержанность, но притягивать взгляд.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Одна за другой платья демонстрировали моим глазам. Бархатное, цвета ночной сини. Шёлковое, оттенка слоновой кости, с филигранной вышивкой. Но взгляд невольно зацепился за то, что висело чуть в стороне.

Эльвира заметила мой проблеск интереса. Молча подойдя к вешалке, она сняла платье и продемонстрировала его.

– Модель из новой коллекции одного парижского дома, – пояснила стилистка. – Шантунг. Он же – натуральный шёлк. Цвет «пыльная роза». Идеально для вашего тона кожи и цвета волос.

Платье было потрясающим. Это был не яркий, кричащий розовый, а приглушённый и благородный оттенок, который на свету переливался едва уловимыми перламутровыми нотками. Вырез-лодочка обещал открыть плечи и ключицы, но оставаться целомудренным. Рукава были длинными, облегающими, сужающимися к запястью. Лиф, украшенный тончайшей кружевной аппликацией в тон, плавно переходил в юбку прямого, строгого кроя с едва намеченным шлейфом сзади.

– Оно… – я не нашлась для слов.

– Требует уверенности, – закончила за неё Ирина. – Но оно создано для Вас.

Решение созрело быстро. Я киваю.

Прохладный шантунг мягко обнял моё худое тело, идеально садясь по фигуре. Платье не сковывало движений, но каждым своим штрихом подчёркивало изгибы: линию талии, которую, кстати, Влад мог обхватить одной частью руки, плавный переход бёдер. Оно скрывало и одновременно открывало, делая меня чуть выше, стройнее, но не отнимая хрупкости.

Ко мне подошла визажист. Макияж был выполнен в натуральных, теплых тонах, лишь слегка подчеркивая глаза и делая губы чуть более яркими, в тон платья. Волосы уложили в небрежную, но идеально рассчитанную низкую причёску с лёгкими волнами, выпустив несколько прядей обрамлять лицо.

Наконец, поднесли туфли. Невысокий каблук-рюмочка и тот же оттенок «пыльная роза».

Когда последние детали в виде небольшого колье с цветами и белой сумочки оказалось на месте, помощницы отступили. В комнате воцарилась тишина. Даже некоторые любопытные сотрудники делали вид, что прибираются, а сами стреляли глазами в мою сторону. Эльвира с Ириной обменялись едва заметными, одобрительными взглядами.

– Госпожа, – тихо произнесла одна из них. – Вы можете посмотреть.

Медленно подхожу к большому, в полный рост, зеркалу. И замираю. В отражении на меня смотрела не обыкновенная студентка Ария Вишневская в старом свитере и джинсах. Перед зеркалом стояла молодая женщина невероятной, сдержанной красоты. Платье сидит как влитое. Оно не затмевает меня, а подчеркивает грацию, ясность голубых глаз, мягкость линий. Я выгляжу, как загорающаяся маленькая звезда.

– Владислав Константинович будет приятно впечатлён, – с лёгкой улыбкой констатировала Эльвира.

***

Даже не верю в происходящее. Это всё один какой-то большой сон.

Еду в чёрном роскошном лимузине и пытаюсь унять дрожь в коленях. Отражение в тонированном стекле всё ещё кажется чужим: эта женщина в платье цвета изящной розы была похожа на хрупкую фарфоровую куклу. Я перебирала наставления от стилистов: «Прямая спина, взгляд чуть выше уровня глаз, улыбка – сдержанная». Сердце бешено колотилось, но глубже таилась тёплая, трепетная нить – мысль о том, как на меня посмотрит Влад. Хочу увидеть, как его челюсть окажется на полу. И тогда он больше не сможет посмотреть ни на одну женщину в этом мире.

В салоне автомобиля сидело несколько девушек-помощниц и мужчин-охранников. Они не говорили со мной, да и я к ним не обращалась. Понимала, что их присутствие необходимо. Всякое может случится. С ними было как-то спокойнее.

Ехали мы уже около минут двадцати, а я всё ещё не видела огней города. Далековато же они выбрали местечко для Тихого поместья.

Проезжаем мимо тёмного леса. Очень странно, почему мы выбрали такой маршрут?

Смотрю на лица охранников, которые переглядываются.

– Что-то не так? – неуверенно спрашиваю я.

– Госпожа, сохраняйте спокойствие. Всё будет в порядке.

А затем слышу, как по металлу автомобиля проходит несколько свистящих звуков. Словно кто-то мелко ударяет по поверхности.

– Пригнитесь! – кричат охранники и я тут же падаю на пол.

Боже, только не это. Почему, когда у меня появился шанс на счастливую жизнь, я сразу же сталкиваюсь с ужасом, способным уничтожить всё?!

Чёрт, мне страшно. Над головой раздаются звуки выстрелов, лимузин пытается маневрировать и сбить с толку преследователей. Но машина не такая уж и поворотливая. Далеко на ней в таких условиях не уедем. Страшно подумать, что произойдёт, если что-нибудь не предпринять. Но что?! Я не умею абсолютно ничего! Беззащитная девчонка!

Тормозим так резко, что меня откидывает вперёд кубарем. Пытаюсь что-то разглядеть, но в глазах помутнело. Кажется, ударилась. А затем стремительно теряю сознание. Темнота принимает меня как свою.

***

Владислав.

Голова гудит. Конференц-зал залит неестественно ярким светом, который режет глаза. Я смотрю на презентацию – какие-то графики, прогнозы, цифры с шестью нулями – и не слышу ни слова. В ушах стоит навязчивый, низкий звук. Как перед грозой. Впервые сердце бьётся так гулко.

Я пытаюсь свалить всё на усталость, хотя это смешно. Кровь волка делает меня выносливым до такой степени, что сон даже не требуется. Но тревога не уходит. Она сжимает грудную клетку холодными тисками. Как в далёком детстве.

– Владислав Константинович, ваше мнение?

Ко мне обратился один из партнёров, Севостьянов. Его жирное, довольное лицо расплывается в улыбке.

Давно пора с ним разобраться. Измывается над женщинами, берёт взятки. Падаль, недостойная жизни.

Я медленно перевожу на него взгляд. В зале наступает тишина. Все ждут. Я откидываюсь на спинку кресла, и оно тихо скрипит под моим весом.

– Ну и бреда вы нанесли, – говорю я тихо, но каждое моё слово звучит громче криков все вместе взятых в этой комнате людей. – Третий час пытаетесь впарить мне идею, которая не стоит и десятой части запрашиваемой суммы. Считаете меня идиотом, Севостьянов?

На лбу у него выступил пот. Все боятся пошевелиться. Я чувствую страх. Каждого.

Телефон завибрировал. Спасение для них пришло, откуда не ждали.

М-да, мог бы сейчас ехать с Арией вместе, а не сидеть здесь и выслушивать полную брехню от этих недоумков.

Поднимаю экран.

Одно имя.

«Ясмин».

Что ей нужно? Очередная персона, которую не хотелось вспоминать сегодня.

Я поднимаю трубку, даже не извинившись перед столом полным остолбеневших лиц.

– Слушаю.

– Ну здравствуй, любимый. Как поживаешь?

– Не звони мне больше.

– Ах, какой же ты жестокий, Владик! Я всего лишь хотела с тобой поговорить.

Блять, как же она бесит. И как я мог любить её стервозные замашки всё это время? Сейчас мне хочется её только послать прямо за столом.

– Разговор окончен.

– Ну-ну, милый, ты же не думаешь, будто что-то решаешь? – она мерзко смеётся прямо в трубку. На заднем плане слышу какой-то фоновый звук. Плач? – Признаться, думала, что ты куда умнее. Неужто не знал, что твоя пташка беременна?

Мир рушится куда-то на дно. Всё стихает. Глаза бьёт тьма. Ничего не чувствую.

– Ты о чём? Что за чушь ты несёшь?

– Буду я врать своему любимому?! Конечно, нет! Милая моя, скажешь пару слов?

И слышу её плач. Так вот почему сердце предательски ныло.

В крови закипает гнев.

– Влад…

– Ария…

Никогда. Никогда ещё так нежно не произносил имя.

Она... беременна?

– Теперь-то ты заинтересован в разговоре?

– Если хоть волосок упадёт с её головы…

– Да-да, думаешь, я не предусмотрела все твои реплики? – хмыкнула она в трубку. – Так вот. Хочешь, чтобы она выжила – приходи на встречу. Геолокацию скину через пару минут. Попробуешь прийти не один – поверь мне, я об этом узнаю. И тогда можешь попрощаться со своим ребёнком, что носит эта потаскуха.

– Не смей.

– Как мило. Честно тебе скажу, Владик, я сама приятно удивилась этому сюрпризу. На простушку ты бы вряд ли клюнул, зато на ребёнка…

– Только попробуй.

– Ладно, дорогой, хватит пустых угроз. Ничего-то ты мне не сделаешь, мы это прекрасно знаем. До встречи.

Сбросила трубку. Тварь.

Ты даже не знаешь, Ясмин, какой огонь ты развела.

Конец первой книги.

От автора.

Дорогие читатели!

Подошла к концу первая часть истории Влада и Арии.

Много всего произошло за время написания этой книги. Думаю, вы это видели по временной пропаже новых глав. Хотелось бы извиниться за этот казусный момент и надеяться, что он был в первый и последний раз по неопытности. Отметать сложные моменты в жизни оказалось не так-то просто. Раньше считал, что пропажа автора – это безответственность, пока не встал сам на это место.

Мне безумно приятно видеть ваши отклики в виде отметок "Нравится" и добавление в библиотеки! Даже если вы просто зашли, почитали первую главу – это уже достижение! Значит, что-то я делаю правильно. И всё ещё будет впереди. Хочется в это верить.

И, наверное, позже всех поздравить читателей с Новым годом! Пусть он подарит только счастье, придаст сил на поиски новых горизонтов и принесёт удачу!

Верьте в себя, живите, любите, никогда не отчаивайтесь!

А что насчёт героев романа – Влада и Арии – то их путь только начинается. Он продолжится во второй части под названием "По велению зверя 2: Кровавая невеста", выход которой начнётся совсем скоро.

Спасибо, что дочитали эту книгу до конца.

Буду благодарен за отзыв, особенно положительный, ведь произведение останется бесплатным и абсолютно доступным!

С любовью,

Евгений Им.

P.S. Не совсем разобрался, как выкладывать картинки внутри глав на Литнет, поэтому оставлю юэернейм на мой телеграм-канал, который пока пустой, но уже содержит два постера(к прошлой главе и в честь окончания первой книги): @evgeniIM_author

Либо переходите на мой профиль, в описании будет прямая ссылка.

Всех благ!

Конец