Отдалась в сарае пока муж копал грядки. Отдалась в бане

Лето на даче всегда было для меня побегом — от городской духоты, от офисных стен, от самой себя, наверное. Только здесь, среди запаха нагретой хвои и свежескошенной травы, я чувствовала себя живой. А ещё здесь был Сергей, наш сосед через забор.

Муж, Витя, с головой ушёл в огород. Его манила не логика, а какая-то первобытная тяга к земле. С рассвета он уже был на грядках, а я смотрела из окна кухни, как он, сгорбленный, ковыряется в земле, и чувствовала странную пустоту. Потом взгляд невольно перескакивал через забор. На соседнем участке часто виделся Сергей. Зрелый, спокойный, с умными уставшими глазами и руками, которые всё умели чинить. Мы иногда перекидывались парой слов через забор — о погоде, о том, как всходит морковь. Ничего особенного. Но каждый раз, встречаясь с его взглядом, я чувствовала, как по спине пробегает ток.

И я начала придумывать поводы.

«Вить, у нас соль кончилась, схожу к соседям». «Спички нужны». «Молоток одолжить».

Витя лишь кивал, не отрываясь от своих посадок. А я шла по узкой тропинке между участками, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Каждый визит был коротким, невинным. Я брала то, за чем пришла, мы говорили пару вежливых фраз, и я уходила.

Тот день был особенно жарким. Воздух дрожал над землёй. Витя, красный от натуги, орудовал лопатой в дальнем углу участка, готовя новую грядку. Звук металла, врезающегося в сухую землю, был ритмичным и назойливым. Я стояла под душем, и прохладные струи не помогали. В голове крутилась одна мысль: «Сергей. Сейчас».

Я надела самое простое хлопковое платье, даже без белья — от жары. Вышла на крыльцо. Витя махнул рукой, не оборачиваясь. Я прошла через калитку.

Сергей был в сарае. Дверь была приоткрыта. Внутри пахло старым деревом, маслом и пылью. Он что-то строгал у верстака, спина напряжена, мышцы играли под мокрой от пота серой майкой.

— Сергей, — голос мой прозвучал хрипло. — Извините, можно… спички?

Он обернулся. Взгляд его скользнул по мне, по платью, прилипшему к ещё влажной коже. Он ничего не сказал, просто смотрел. И в этом молчании была такая сила, что у меня подкосились ноги.

— Спички там, на полке, — наконец произнёс он, но не указал, где именно.

Я сделала шаг внутрь. Пространство было тесным, заставленным. Солнечный луч пробивался через щель в стене, освещая миллионы пылинок, танцующих в воздухе. Я прошла мимо него, сделала вид, что ищу. Чувствовала его тепло на расстоянии сантиметров.

И тогда я не выдержала. Оборот. Я подошла к двери и толкнула её. Старый деревянный засов со скрипом защёлкнулся. В полумраке сарая стало тихо. Снаружи доносился только мерный, тупой звук: чпок… чпок… чпок… — это Витя втыкал лопату в землю.

Сергей не двигался. Смотрел на меня, ожидая.

Я подошла к нему вплотную, запрокинула голову. Его дыхание стало чуть чаще.

— Я не за спичками, — прошептала я так тихо, что слова почти потерялись в звуке лопаты за стеной. — Я давно хочу тебя.

В его глазах что-то вспыхнуло и тут же погасло, сменившись твёрдой, почти жёсткой решимостью. Он не стал ничего говорить. Не стал целовать. Его руки грубо схватили меня за бёдра, развернули и пригнули к краю верстака. Стружки впились в ладони. Я едва успела понять, что происходит.

Одним движением он задрал подол моего платья на спину. Я почувствовала прохладу воздуха на голой коже. Потом — тепло его ладоней, которые широко раздвинули мои ягодицы. Я была мокрая уже давно, с того момента как вышла из дома, и влага между ног была липкой и горячей.

Я слышала, как он расстёгивает ширинку. Потом — прикосновение. Не просто прикосновение, а что-то большое, твёрдое, пульсирующее жаром. Он приставил головку своего члена к моему входу, который самопроизвольно сжался в ожидании. Не было никаких прелюдий, никаких ласк. Только острая, животная необходимость.

— Тише, — только и прошипел он, и его голос был низким и хриплым.

И он вошёл. Не медленно, не входя, а одним мощным, глубоким толчком, который выгнул мою спину дугой и вырвал из горла сдавленный стон. Его член был огромен. Казалось, он разрывает меня на части, заполняет всё внутри, упирается в самую глубь. Боль от растяжения смешалась с диким, немыслимым удовольствием. Я вцепилась пальцами в шершавую доску верстака.

Он не ждал, пока я привыкну. Начал двигаться сразу — резко, грубо, без церемоний. Каждый его толчок вгонял меня в стол, от чего по дереву скрежетали банки с гвоздями. Его руки впились мне в бока, держа с железной силой. Всё происходило в каком-то полубреду. Я видела перед собой потрескавшуюся краску на стене, слышала собственное прерывистое дыхание и этот бесконечный, идиотский звук снаружи: чпок… чпок… чпок…

Каждый раз, когда лопата Витя втыкалась в землю, Сергей входил в меня особенно сильно, будто в такт. Это было невыносимо и порочно до головокружения. Я чувствовала, как его член sexrasskaz. com трётся внутри о какие-то незнакомые, спящие прежде точки. Одно его движение задело клитор, прижатый к краю верстака, и по мне прокатилась волна такого острого наслаждения, что я закусила губу до крови, чтобы не закричать.

Он ускорился. Его дыхание стало громким, горячим у меня над ухом. Он трахал меня. Именно так — не ласкал, не любил, а трахал. Жёстко, властно, без компромиссов. И в этой животной откровенности была какая-то освобождающая правда. Я стала подмахивать ему навстречу, глубже насаживаясь на его толщину, жаждая каждого удара.

— Да… вот так… — вырвалось у меня сдавленно.

Одной рукой он опустился ниже, проскользнул между моих ног, и его большой палец нащупал мой разбухший, истекающий соком клитор. Несколько грубых, точных кругов — и мир взорвался. Оргазм накатил внезапно и сокрушительно, волна за волной, выжимая из меня всё напряжение последних месяцев. Внутренние мышцы судорожно сжались вокруг его толстого члена, и я услышала его низкий, торжествующий рык.

Он вогнал его в меня ещё несколько раз, до упора, и я почувствовала, как внутри разливается горячая пульсация. Он кончил, глубоко, затаив дыхание. Его тело на мгновение обмякло на мне, тяжелое и потное.

Наступила тишина. Только наше неровное дыхание и… чпок… чпок… чпок… — звук лопаты не прекращался.

Он медленно вышел из меня. Я почувствовала, как по внутренней стороне бедра потекла теплая струйка его спермы, смешанная с моими соками. Я не двигалась, всё ещё пригнутая к верстаку, не в силах пошевелиться.

Он поправил одежду. Потом его рука легла мне на взмокшую спину, уже нежно.

— Всё, — тихо сказал он. — Иди.

Я выпрямилась, опустила платье. Лицо горело. Ноги дрожали. Я даже не посмотрела на него. Просто потянула засов, открыла дверь и вышла на ослепительное солнце.

Витя всё так же копал свою грядку. Увидев меня, он вытер лоб.

— Долго же ты, — сказал он безразлично.

— Да, — ответила я, и голос мой звучал иначе. — Не сразу нашла.

Я прошла в дом, в спальню, закрылась. Села на кровать и трясущимися руками достала сигарету — я бросила курить пять лет назад. Затяжка обожгла легкие.

Всё изменилось. Граница была пересечена. И где-то там, в пыльном полумраке сарая, на моей коже и на старом верстаке, осталось доказательство. А снаружи, за тонкой стеной, всё так же мерно стучала лопата.