Принцы-драконы. Запретная истинная

Глава 1. Платья

Наконец, последний стежок на драгоценной парче. Я разминаю онемевшие пальцы.

Итог моей кропотливой работы: два платья, одинаково прекрасных, и таких разных, сияют в свете магических светильников моей швейной мастерской, затерянной в громадном королевском дворце драконов.

Я придирчиво смотрю на созданные мною платья, которые наденут сегодня невесты принцев-драконов.

Для герцогини Неры Леффей — ледяные переливы серебристо-белого. Для герцогини Кендры Ноктурн — глубокий сапфировый бархат.

Как бы я ни всматривалась, всё идеально. Осталась лишь последняя деталь…

Дверь в мастерскую с треском распахивается, вырывая меня из магического настроя.

— Санса Арделл! Опять засиделась? — голос Вальдера, распорядителя дворцовых церемоний, режет воздух и звенит в ушах.

Он стоит на пороге, выпятив грудь, словно важный петух.

— Герцогини уже у ворот, Санса! Через час они будут в тронном зале встречаться с женихами, а твои творения всё ещё здесь!

Я опускаю глаза, пряча вспыхнувшее раздражение.

— Почти готово, господин Вальдер. Осталось лишь закрепить…

— Мне не интересны твои оправдания! — он переступает порог, и воздух тяжелеет от его напыщенности. — Принцы ждут. Регент ждёт. Всё королевство ждёт этой встречи!

Принцы-драконы… Выращенные регентом, выросшие и возмужавшие сыновья давно погибшего короля.

Я ни разу не видела их вблизи. Только мельком в галереях, на расстоянии, достаточном, чтобы разглядеть их высокие мощные силуэты и почувствовать исходящую от них магию.

И на портретах их видела, конечно. Рассматривала часто. Такие мужественные, красивые очень… хищной, опасной красотой.

После гибели их отца, короля Аэндриса, власть крепко держит регент Маэлхон Хоторн.

Хотя принцы давно уже совершеннолетние, но их троны пустуют. Согласно древним законам, править они будут вместе, раз уж у короля оказалось два наследника. Как их деды и прадеды.

Но власть они смогут принять только когда у обоих появятся законные наследники, рожденные в браке, освященном древним артефактом драконов. Таков закон драконий закон. Без наследников нет короны.

— Ты слышишь меня, Санса? — Вальдер щелкает пальцами перед моим лицом, и я вздрагиваю. — Как только закончишь, немедленно неси платья в малую гостиную, рядом с тронным залом!

Я киваю, снова опуская взгляд. Повиновение, всегда повиновение.

— И не вздумай медлить, — его голос становится тише, но от этого лишь ядовитее. — Не забывай о своём положении. О долге. Регент оказал тебе великую милость, позволив искупить вину отца трудом. Не уподобляйся ему.

Холодная волна страха и гнева подкатывает к горлу.

Вина отца… Вальдер знает, куда бить.

Мой обожаемый отец, Лорэн Арделл, личный инкрустатор короля, обвиненный в государственной измене. Регент Маэлхон представил всем доказательства — черные руны, вплетенные в защитные системы дворца, ослаблявшие короля.

Отца казнили, мне же милостиво позволили отрабатывать невыплачиваемый долг. Пожизненная кабала. Матери давно у меня нет. Единственная родная душа — моя сестра. Но она слишком мала и больна, чтобы отрабатывать. За всё расплачиваюсь я одна.

Я прикасаюсь к серебряному амулету на своей шее. Он сдерживает проявления черной магии, которая оказалась у отца. Защищает других. Я обязана носить его, чтобы в моей работе оставались только сила и светлая магия.

— Санса, ты меня слышишь?!

— Слушаюсь, господин Вальдер, — мой голос тихий, ровный. — Мне нужно десять минут, и я сразу доставлю платья.

Я терплю это не только из-за отработки долга. Ещё ради сестры.

Моя маленькая Иветта. Мысль о ней — единственное, что согревает.

Ее письма, пахнущие лекарственными травами из приюта за городом, я перечитываю снова и снова, это придаёт мне сил. Я должна продолжать здесь работать. Должна посылать деньги на ее содержание и лечение. Ради неё я могу выдержать всё.

Вальдер фыркает, бросает последний оценивающий взгляд на мою работу и выходит, оставив за собой шлейф дорогого парфюма и тяжелое чувство унижения.

Я снова фокусируюсь на платьях. Потоки моей магии — финальный штрих. Управляюсь за пять минут. Аккуратно упаковываю оба наряда в чехлы из мягчайшей ткани.

Мои руки совершают привычные действия, а разум возвращается к наследным принцам-драконам.

Кай и Рей. Скоро они женятся на герцогинях, драконицах из самых влиятельных родов нашего королевства, у них появятся наследники, и они станут королями. А я буду продолжать жить здесь, работать в мастерской, продолжая выплачивать долг.

Я затягиваю шнуры на чехлах. Моя работа закончена. Осталось только отнести ее и снова стать невидимой. Тихой тенью, скользящей по коридорам.

Только вот сегодня что-то не так.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2. Порванная цепь

Прижимаю тяжелые свертки к груди и выхожу в коридор, оставляя за спиной уютную мастерскую.

Не могу понять, что за смутное, тягостное чувство. И кулон тяжелее на груди.

Я не пойду парадными залами, где уже суетятся придворные. Я знаю другие пути — узкие, полутемные служебные переходы, где пахнет старым камнем и воском. Здесь я невидимка, здесь мне безопасно.

Мои шаги бесшумны по вытертому камню. Сердце отчаянно стучит. Успокойся, Санса. Ты просто сделаешь свою работу и уйдешь. Никто тебя не заметит.

Малая гостиная рядом с тронным залом пуста и погружена в полумрак. Я аккуратно развешиваю платья на резные подставки, поправляю складки. Дело сделано.

Но ноги будто прирастают к полу. Из-за массивных резных дверей тронного зала доносится приглушенный гул голосов. Острое и запретное чувство охватывает меня.

Что-то тянет меня в тронный зал. Что-то, что сильнее меня.

Крадусь к боковой двери в галерею для музыкантов, на узкий балкончик, скрытый за колоннами. Отсюда, сверху, всё как на ладони...

Я замираю, затаив дыхание.

Тронный зал ослепляет золотом и яркими красками гобеленов.

Но все это меркнет перед ними, принцами-драконами.

Кай и Рей стоят поодаль от пустующих тронов, и кажется, воздух вокруг них вибрирует от сдерживаемой силы.

Роскошная одежда не скрывает гармоничный рельеф их высоких поджарых тел. Кажется, они занимают всё громадное пространство зала, заполняют его своей сущностью.

Кай. Старший. Он кажется высеченным из гранита. Мощные плечи, суровое красивое лицо с резкими мужественными чертами. Сине-черные волны волос ниспадают на плечи, оттеняя яркую синь глаз.

Он неподвижен, но в его позе читается напряжение готовой к удару стали. Дракон, закованный в человеческую кожу.

Рей. Младший. Густые платиновые волосы, собранные в низкий хвост. На его красивых чувственных губах играет легкая, циничная усмешка.

Его изумрудный взгляд скользит по залу, по свите, и в этом взгляде — холодная насмешка, скука и что-то… хищное. Он поглаживает рукоять кинжала на поясе, и каждый мускул на его руке играет под одеждой подчеркнуто медленным, контролируемым движением.

Я смотрю на принцев, не дыша. Они подавляют. Их величие, их необузданная мощь захватывает дух. Чувствую ее физически, словно тяжелое, горячее давление в воздухе.

Внезапно пальцы Рея на кинжале замирают. Усмешка исчезает. Он медленно поворачивает голову, широко раздувая ноздри, цепко осматривает зал и… вскидывает взгляд на меня!

Его взгляд пронзает полумрак галереи, он смотрит мне прямо в глаза.

Меня окатывает ледяным ужасом. Сердце замирает, потом срывается в безумный, рваный ритм.

И вдруг слышу резкий щелчок, а холод на моей шее сменяется пустотой.

Я ошеломлённо смотрю вниз… серебряный амулет с моей шеи упал на каменный пол!

Испуганно хватаю амулет с разорванной цепочкой, выпрямляюсь, чтобы сбежать быстрее.

Но замираю, ведь мой взгляд неумолимо возвращается к принцам.

И каменею, ведь они оба смотрят на меня! Их глаза пылают золотым огнём, даже отсюда мне видно, как их зрачки вытягиваются в вертикаль.

Неотрывно глядя на меня, оба принца широко раздувают ноздри и делают глубокий одновременный вдох.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3. Принцы-драконы

Кай и Рей Эмеррис, наследные принцы-драконы.

.

Воздух в тронном зале спертый и тяжелый, как всегда.

Кай стоит у высокого витража, чувствуя, как каменные стены медленно, но верно душат его.

Еще одна унизительная церемония, еще одна проверка на прочность. Они с Рейем — не более чем украшенные марионетки в этом бесконечном спектакле, который режиссирует регент Маэлхон.

Рей, прислонившись к мраморной колонне, с отстраненным видом изучает узоры на потолке.

Его поза расслабленная, но Кай чувствует, как по их связи пульсирует то же самое напряжение, та же ярость, что клокочет в нем самом.

Годы. Годы этой пытки, этого ожидания, когда же они наконец смогут сбросить оковы.

И вдруг это происходит.

Первый мысль Кая: показалось. Словно кто-то вдохнул жизнь в умирающий мир.

Воздух, пропитанный пылью и безнадёгой, внезапно взрывается.

В нем появляется запах.

Мед и дикие горные травы, теплое дуновение ветра после грозы и что-то неуловимо-знакомое, что заставляет драконью сущность взреветь изнутри.

Наша.

«Брат...» — мысль Рея пробивается сквозь нарастающий гул в голове.

Она острая, как клинок, и полная такого же ошеломленного узнавания.

«Кай, ты чувствуешь?!»

Кай не успевает ответить. Его тело отзывается раньше разума.

Жар прокатывается по жилам, кожа на спине ноет от натиска чешуи, рвущейся наружу.

Глаза выжигает золотым огнем, и мир окрашивается в новые, невероятно яркие тона.

Кай едва удерживает полную трансформацию в дракона.

«Контроль!» — мысленно рычит он Рею, видя, как тот выпрямляется, а его зрачки сужаются в вертикальные щели. — «Не здесь. Не перед ними».

Их взгляды встречаются на мгновение: два разбуженных хищника, поймавших один и тот же след.

В следующее мгновение они уже знают, откуда этот дивный аромат. Сверху. С галереи.

Кай резко поднимает голову.

В полумраке за колоннами мелькает движение — густые каштановые волосы, широко раскрытые испуганные глаза. Искаженное страхом нереально красивое лицо, которое он видит впервые в жизни, но которое кажется ему знакомее собственного отражения.

Она. Красивая как рассвет над облаками во время раннего полёта.

Рассмотреть! Дотронуться! Ближе! К ней! Прямо сейчас!

Незнакомка ловит их взгляды и бросается прочь. Аромат, такой яркий и всепоглощающий, начинает слабеть, отдаляться.

«Убегает», — мысль Рея полна испепеляющей жажды.

«Молчи. Догоним. Медленно!»

Кай чудовищным усилием воли заставляет свои мышцы расслабиться. Делает шаг к боковому выходу, стараясь, чтобы его движения выглядели как можно более естественными.

«Не привлекать внимания, Рей! За мной».

Рей следует за ним, его обычно насмешливое лицо становится маской холодной концентрации.

Они выходят в коридор, оставив за спиной удивленные взгляды придворных. Дверь закрывается, отсекая шум зала.

И тогда их накрывает с новой силой. Теперь, когда не нужно скрываться, их драконья природа вырывается на свободу. Глухое рычание вырывается из груди Рея. Кай прислоняется к стене, тяжело дыша.

— Кто она? — шипит Рей, его изумрудные глаза пылают в полумраке коридора.

— Позже разберёмся, — отрезает Кай, жадно вдыхая воздух.

Ароматный след пылает в воздухе. Сладкий. Сводящий с ума. Принадлежащий им.

— Сейчас главное найти.

Они движутся по следу, их шаги бесшумны и стремительны. Они не говорят вслух, снова полностью перейдя на мыслеречь. Их связь переполнена хаосом мыслей и ощущений.

«Я сейчас разнесу дворец до основания!»

«Она пахнет страхом. Очень напугана. Наша ярость ее испугает. Держи себя в руках, Рей».

Они идут тайными тропами дворца. Теми же, что использовали в детстве, чтобы ускользнуть от надзирателей Маэлхона.

Запах становится все гуще, уводя их в глубь служебных помещений, туда, где пахнет воском, тканями и магией. Будоражащий аромат приводит их к неприметной двери.

Рей несдержанно толкает ее, и дверь отлетает, ударившись о стену.

Мастерская. Упорядоченный хаос из дорогих тканей, ниток и эскизов.

И в центре этого всего — она. Та самая девушка с галереи. Она отступает от них, прижимается к столу, в ее дрожащей руке зажат серебряный амулет с разорванной цепочкой.

Взгляд принцев приковывается к этому куску металла. Головоломка складывается с безжалостной отчётливостью.

Три года пустоты. Три года чувства, что их истинная где-то рядом, но недостижима. Три года уверений Регента, что они больны, что их воображение играет с ними злую шутку.

И причина этого кошмара лежит в ладони у этой девушки.

Ярость, черная и всепоглощающая, поднимается в Кае. Он чувствует, как Рей за его спиной замирает, и по их связи прокатывается такая же слепая жажда разрушения. Воздух снова густеет от жара, исходящего от их тел.

Глаза девушки больше расширяются от ужаса, она инстинктивно отстраняется, прижимая амулет к груди.

И этот жест, этот страх, обрушивается на них как потоки ледяной воды в горном водопаде.

Нет. Не так. Она не должна нас бояться.

Мысль приходит к ним одновременно. Это их судьба. Истинная. Нельзя спугнуть ее своей яростью, направленной не на нее, ведь она этого не знает.

Кай делает чудовищное усилие над собой. Заставляет мышцы расслабиться, отводит взгляд от амулета и смотрит на нее. Только на нее.

Он видит напряжённые хрупкие плечи и умные испуганные глаза.

Рею тяжелее, ведь он порывистее брата. Но всё же поступает так же. Его ярость тает, сменяясь чем-то новым, острым и жгучим — потребностью защитить, успокоить, заявить права.

Кай делает шаг вперед. Когда он говорит, его гулкий низкий голос звучит сдавленно и хрипло.

— Кто тебе дал это? — показывает он на амулет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Визуалы

Кай Эмеррис

.

Рей Эмеррис

.

Санса Арделл

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4. Доказательство

Дверь отскакивает от стены с оглушительным грохотом, в который вплетается звон разбитого стекла — это упала и разбилась моя любимая ваза для игл.

Но у меня нет ни секунды, чтобы пожалеть о ней.

В мою мастерскую входят принцы-драконы.

Они приближаются не спеша, их движения пугающе синхронны, словно они — две части одного целого, хищного, неумолимого. Воздух становится густым и обжигающим, как в кузне.

Страшно, очень страшно смотреть на них. И вместе с тем, их вид заставляет мою кровь бежать быстрее, предательски возбуждая что-то глубоко внутри.

Я отступаю, больно цепляюсь за угол стола, заставленного рулонами шелка и бархата. Ткани съезжают на пол с мягким, безнадежным шорохом.

Пячусь в глубину мастерской и упираюсь в стол. Бежать дальше некуда. Замираю, во все глаза глядя на принцев.

Мой разум, застывший в ужасе, вдруг пронзает одна ясная мысль. Все портреты, что я видела — жалкая, бледная тень того, что сейчас заполняет собой мою мастерскую.

Кай приближается первым. Он — гроза, воплощенная в плоти. Сине-черные волны волос вблизи оказываются живыми, тяжелыми, и от них падают тени на его лицо с резкими, будто высеченными резцом, скулами.

Заворожённо смотрю в его синие глаза. Глубина омута перед самым обрывом в океане. Сейчас в этой глубине разгорается золотой пожар, вертикальные зрачки пульсируют.

Рядом с Каем — Рей. Платиновые волосы, собранные в хвост, кажутся отполированным лунным металлом. Мужественные резкие черты, преступно красивые. Глаза — два расплавленных изумруда, пылающих в глубине золотым огнем.

Они оба перекрывает путь к отступлению, сталь их гармоничных мускулов напряжена, их могущество, их сама драконов королевской крови давит на меня.

Я дрожу, прижимаясь к краю стола, чувствуя, как слабеют ноги.

А ведь я видела уже драконов, работала рядом, говорила, много проводила времени вблизи. Да и сам регент — дракон. Рядом с регентом меня охватывал дикий страх, но он был леденящим, давящим.

Здесь, сейчас — страх иной. Инстинктивный страх обычного человека, требующий бежать, спасаться от разъярённых могущественных существ.

И вместе с тем… его вытесняет другое чувство. Во мне просыпается что-то непонятное мне и совершенно неконтролируемое.

От их взгляда по моей коже бегут мурашки. Внизу живота вспыхивает странная, пульсирующая пустота, сладкая и мучительная.

Мое тело, послушное и привыкшее к смирению, настаивает, что мне не причинят вреда. Оно хочет прижаться к этой силе, ощутить на коже жар их ладоней, вдохнуть их запах — дым, свежесть и чистую, необузданную мощь, от которой кружится голова.

Краснею, ощущая, как между ног возникает влажное, стыдное тепло, и я инстинктивно сжимаю бедра, пытаясь это подавить. Я не понимаю, что это, но знаю — источник этого безумия они. Только они.

Их взгляды тяжелеют, останавливаясь на порванной цепочке в моих подрагивающих пальцах, с которой свисает амулет.

— Кто тебе это дал? — Кай показывает на амулет.

Голос Кая низкий, глубокий, вибрирует от сдерживаемой ярости. Я сжимаю пальцы так, что металл впивается в ладонь.

— По приказу регента... — вырывается у меня сдавленно.

Я тут же съёживаюсь, глядя, как лица принцев искажаются единой, обжигающей яростью. Кажется, воздух вокруг них закипает.

— Мне... его починят, — продолжаю я торопливо. — Я не... я ничего не выпущу, чёрную магию, я контролирую...

Кай бросает резкий, предупреждающий взгляд на Рея, который стоит, сжимая и разжимая кулаки, а зелень в его глазах почти полностью вытеснена золотым огнём.

— Зачем тебе дали амулет? — Кай возвращает свой пылающий взгляд ко мне. — Повтори. Ещё раз. Черная магия?

Что-то щёлкает внутри. Может, страх, достигший предела. Может, та самая упрямая струна, что держит меня все эти годы.

Я заставляю себя выпрямить плечи, поднять подбородок. Мой голос теперь звучит хоть и тихо, но чётко, вопреки буре в крови и дрожи в коленях.

— Мой отец, Лорэн Арделл, был обвинен в государственной измене. Доказано, что именно он вплел чёрные руны в защиту дворца. Его казнили. Мой дар... он может быть опасен. Амулет сдерживает тёмное наследие. Я здесь, чтобы искупить его вину трудом. Мастер Дерсин обязательно починит амулет...

Последние слова я договариваю уже шёпотом, затравлено переводя взгляд с одного принца на другого.

Их ярость — это почти осязаемая субстанция. Воздух дрожит от неё.

Глаза обоих — теперь просто вертикальные зрачки в море расплавленного золота.

И пока я смотрю, замирая от ужаса и необъяснимого восхищения, на их висках проступает, мерцая, узор чешуи. У Рея — серебристой, тонкой и изящной. У Кая — чёрной, как ночь, и такой же плотной.

Рей делает стремительный шаг вперёд, подходя совсем близко ко мне, Кай тоже приближается.

Я парализована этим двойным вниманием, этой подавляющей силой. Они оба на голову выше меня, мощные, широкоплечие. Я едва удерживаю спину прямой, и через силу выравниваю дыхание.

— Это ложь! — рычит Рей. — Этот амулет не имеет никакого отношения ни к чёрной магии, ни к сдерживанию неё! Он для того, чтобы спрятать истинную пару от её дракона. И я сейчас это докажу.

Резким властным жестом Рей протягивает ко мне руку. Не совсем понимая его слова, я смотрю на его широкую, красивую ладонь с длинными сильными пальцами.

— Дай руку, — приказывает он.

Во мне всё кричит об опасности. Но под всем моим ужасом обычного человека перед драконом пробуждается что-то иное. Жажда. Любопытство. Та самая сила, что тянула меня в тронный зал.

Да, я боюсь. Но я не могу противиться. Я сама хочу этого прикосновения.

Медленно, будто независимо от меня, моя рука сама поднимается к его и замирает, так и не прикоснувшись.

В этот момент Кай делает шаг, приближаясь ко мне вплотную. Так близко, что я запрокидываю голову, глядя на крошечные золотые искры в его чёрных вертикальных зрачках, окружённых расплавленным золотом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Отрицать бесполезно. Твоя кровь поет для нашей. Твое тело… — его взгляд опускается на губы, на грудь, снова поднимается к глазам. — Оно уже отвечает нам.

Кай поднимает свою руку ладонью вверх. Медленно, давая мне время отпрянуть.

Другая моя рука медленно поднимается к его…

Пальцы принцев вдруг делают резкий рывок к моим. Они сжимают мои руки, и моя кровь вскипает. Дыхание сбивается, губы пересыхают.

Мир взрывается ураганом ощущений.

Всепоглощающее удовольствие. Чистая, неразбавленная магия, хлынувшая по моим жилам как расплавленное золото.

На моей коже, под их сильными пальцами, вспыхивает огонь, стремительно растекаясь по всему телу. Из моего горла вырывается сдавленный стон.

Вне себя от потрясения я смотрю на свои запястья, на которых проявляется сложный, витиеватый узор. Он горит, пульсируя в такт бешеному стуку моего сердца.

И на запястьях принцев, проступает точно такой же огненный знак.

Мой страх начинает таять, растворяться в океане незнакомого, но острейшего чувства правильности происходящего.

Меня охватывает чувство принадлежности. Целостности. Их двойное прикосновение — шок, откровение, освобождение.

Шквал ощущений оглушает, лишает воли к сопротивлению.

Ярость в их глазах меняется другим выражением — торжествующим, темным, безраздельным удовлетворением.

Принцы притягивают меня ближе, и я не сопротивляюсь. Мои руки, отмеченные их знаком, податливо расслабляются в их железных хватках.

Я тону в двойном прикосновении, в двойном жаре, в двойном взгляде, полном обещания и требования.

И это ощущается единственно правильным, всей моей сутью желанным.

Глава 5. Жажда

Их прикосновение плавит кожу, всю мою суть, раскатывается огненной волной по всему моему телу.

Я слышу странный, порочный звук, и не сразу понимаю, что это мой собственный стон.

Моя голова кружится, ноги подкашиваются, и только их железная хватка не дает мне бессильно опуститься на пол.

— Видишь? — низкий, вибрирующий голос Кая прямо у моего уха, дыханием обжигает кожу. — Амулет не от чёрной магии. Он был от нас.

Я не могу оторвать взгляд от наших соединенных рук, от ярких, пульсирующих узоров на наших запястьях. Завораживающе прекрасный, нереально красивый узор, что я никогда не смогла бы придумать в вышивке. И никогда, при всё желании не смогу повторить.

Верю им. Сразу. Чувствую всей сутью, каждой нитью своей магии, всей кожей. Это правда, которую я не могу отрицать, потому что она выжжена на моей плоти.

Рей, не отпуская моей руки, делает шаг ближе. Изумрудная зелень его глаз проявляется в раскалённом золоте, он пристально всматривается в моё лицо, будто утоляет вековой голод, словно стараясь уловить каждую мою эмоцию.

— Ты наша, — произносит Рей тихо, но с такой непоколебимой уверенностью, что у меня перехватывает дыхание. — Мы нашли тебя. И мы пришли за своим.

Они поглаживают мои пальцы и зажимают меня с двух сторон. Прикосновение их высоких, сильных тел обжигает, лишает разума, это самое желанное мне, самое прекрасное, что я могла бы испытать. Сила охватывающих меня эмоций и ощущений пугает…

Сама суть происходящего пугает до жути, но пылающий жар, магия, древняя, ненасытная, что влияет на меня через узоры на запястьях — намного сильнее страха человека перед драконами.

Я задыхаюсь от шока, от всепоглощающего удовольствия, рождённое их прикосновениями, которое смывает страх. Магия, чистая и необузданная, хлещет по моим жилам, заставляя кожу гореть изнутри.

Меня выгибает дугой, голова сама запрокидывается, подставляясь их жадным взглядам. Их глаза, только что переполненные яростью, теперь пылают торжествующим, темным удовлетворением.

Они держат меня, смотрят на меня как на добычу. Как на свое.

И я… не могу этому сопротивляться. Мои руки, отмеченные этими пульсирующими золотыми узорами, расслабляются в их стальных хватках. Ноги слабеют. Внизу живота разгорается тягучий, пульсирующий ком.

Я тону в двойном жаре, в двойном взгляде, в чувстве чудовищной, неоспоримой правильности происходящего.

— Нет… — не знаю как мне хватает сил на слабый, беспомощный шепот. — Так нельзя… вы же… я простая… я же не дракон…

— Это не важно, — голос Кая низкий и властный, переполнен непреклонной уверенностью в сказанном. — Знаки проявились. Хотя для нас с Реем всё очевидно и без них. И всё же знаки есть. Связь видна. И она требует закрепления. Сейчас.

Его рука отпускает мое запястье, но лишь для того, чтобы погрузиться в мои волосы, властным безоговорочным движением запрокидывая мою голову. Подставляя моё лицо под его жадный взгляд, мои губы под его жаркое дыхание.

Прежде чем я могу что-то возразить, его губы захватывают мои.

Расчётливо, безжалостно, жёстко, его губы раскрывают податливые мои. Его язык вторгается в мой рот, лаская умело и глубоко, с осознанием полного права делать это со мной.

От неожиданности, от шквала захлестнувших ощущений я пугаюсь. Пытаюсь оттолкнуть его, но мои ладони упираются в его стальную грудь. Я бессильна хоть что-то противопоставить этому, всё равно, что гору пытаться сдвинуть.

Под напором его властных губ, искусного языка, я обмякаю в его стальной хватке. Зажатая между ним и его братом, начинаю дрожать, пылать. Внутри все сжимается и тут же распускается жарким, влажным цветком.

Когда Кай отпускает мои губы, я уже не знаю, кто я, и где я, всё тело горит, губы пылают, разрыв поцелуя ощущаются как страшная потеря.

Но тут Рей, все это время не отпускавший мое запястье, смыкает сильные пальцы на моём подбородке и резко поворачивает моё лицо к себе.

— Моя очередь, — его шепот обжигает губы.

Его поцелуй — полная противоположность. Он не захватывает, а соблазняет. Его губы двигаются по моим с почти невыносимой нежностью, и я податливо раскрываю губы, позволяя его быстрому ласковому языку проникнуть внутрь. Его язык скользит, дразнит, заставляет меня жаждать большего.

Рей — пламя, которое ласкает, прежде чем спалить. В его поцелуе обещание наслаждения, которого не сможет вместить весь мир.

Когда он разрывает поцелуй, меня трясёт крупой дрожью, бёдра сжимаются, между ног влага, грудь потяжелеет, в животе пылает пожар. Мое тело горит, узоры на запястьях пульсируют, требуя, умоляя. Всё, что мне нужно, это их поцелуи, объятия и что-то, что я ещё не понимаю, но только они могут мне дать.

Не знаю, как мне удаётся сохранять остатки рассудка. Произнесённые мною слова кажутся величайшим преступлением, кощунством.

— Нам… надо остановиться… — пытаюсь я объяснить, но мой голос звучит жалким, бессильным стоном.— Нельзя… герцогини… регент…

— В бездну герцогинь! — рычит Рей, его глаза пылают. — И туда же регента.

Рей внезапно, одним плавным и невероятно сильным движением, подхватывает меня на руки. Держит меня легко, надёжно, его лицо так близко, а в глазах — темное, ликующее пламя. От этих собственнических объятий мой слабеющий протест гаснет, так и не проявившись.

— Связь требует подтверждения, — говорит он непонятные мне слова, и его голос вибрирует у меня внутри, отзываясь порочным ликованием.

Он разворачивается и выносит меня из мастерской, Кай выходит вперёд и распахивает перед нами двери.

Мы ныряем в узкий служебный проход, в полумрак, пахнущий старым камнем. Я зажмуриваюсь, прижимаясь к груди Рея, чувствуя, как бьется его сердце — ровно, мощно, неумолимо.

Странное, забытое чувство прорастает внутри меня. Я чувствую себя… в безопасности.

Впервые за долгие годы кто-то сильный держит меня, и мне не нужно ни о чем думать, ни за что бороться. Это так неправильно, так опасно… но так хорошо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рей несет меня без единого усилия, его шаги быстры и уверены. Я прячу лицо у него на груди, вдыхая его неповторимый желанный запах. Мое тело обмякло, повинуясь воле королевского дракона, и в этой потере контроля есть порочная, сладкая свобода.

Не могу противиться этому чувству. Это сильнее меня. Узоры согревают убеждающим теплом: мои драконы нашли меня, и теперь мне можно ни о чём не беспокоиться. Я — драгоценность, сокровище, которое спрячут и будут оберегать.

Мы движемся по лабиринту тайных ходов, знакомых только им. Вскоре Кай плечом толкает тяжелую, незаметную в стене дверь, и мы входим в помещение.

Спальня. Огромная комната с высоким потолком, затемненными окнами и массивной кроватью в центре. Воздух здесь пахнет ими — дымом, магией и могуществом.

Рей опускает меня на ноги, но продолжает держать, прижимать к себе за талию. Кай подходит ко мне вплотную с другой стороны, замыкая меня между их высокими рельефными телами. Я дрожу в столь желанных мною тисках из стальной плоти и неутоляемой жажды.

— Пожалуйста… — выдыхаю я, но это уже не протест, а мольба.

— Мы не будем медлить, — прижимает меня к себе плотнее Кай.

Его губы снова находят мои, грубее, требовательнее. Я вспыхиваю восторгом, и в этот момент Рей отводит волосы в сторону, обнажает моё плечо и целует верх спины так, что кожа плавится от желания большего.

Их руки накрывают мою грудь, Кая — одну, Рея — другую. Сильное, властное давление Кая так контрастирует с чувственной лаской Рея, их умелые губы дарят столько наслаждения, что я совершенно теряю себя.

Это так интенсивно, что я извиваюсь, даже пытаясь вырваться, но каждое мое движение лишь сильнее прижимает меня к ним. Мои запястья горят, этот жар растекается по всему телу, к низу живота, между ног, где пульсирует навязчивая, влажная пустота.

Они ласкают меня, целуют, их руки и губы повсюду, и с каждым их прикосновением мои жалкие попытки протеста тают.

— Не надо бороться, — шепчет Рей в мою кожу, его пальцы расстегивают застежки на спине моего платья. — Ты уже наша. Твоё тело, твоя магия, твоя суть уже знают это. Прими это. Позволь себе. Позволь нам.

Кай углубляет поцелуй, шёпот Рея проникает под кожу. И словно тугая струна внутри меня рвётся. Вся воля, все напряжение летят прочь.

Я сдаюсь, поддаюсь, расслабляюсь, принимая происходящее. Мои руки сами поднимаются, чтобы вцепиться в плечи Кая, пока Рей срывает с меня платье.

Мое пылающее тело, жаждущее их власти, наконец берет верх. И в этом поражении — горькое, сладкое, всепоглощающее освобождение.

Я больше не сопротивляюсь. Я подставляюсь под их поцелуи, сама ищу их губы.

Их жар, их сила, их желание окутывают меня. Нет больше страха. Только странное, головокружительное чувство... безопасности и правильности происходящего.

Они зажимают меня между собой. Целуют поочерёдно, всё более откровенно исследуя меня губами, языками, руками, всем телом. Два могущественных дракона. Два самых желанных, самых нужных мне сейчас.

Принцы берут меня поцелуями, прикосновениями, объятиями. Их руки, их губы, их жар повсюду.

Они срывают с меня одежду. Остатки смущения, стыда обжигают, я пытаюсь прикрыться… но принцы властно отводят мои руки в стороны, покрывая меня поцелуями, посылая по всему моему телу волны огненного удовольствия.

Мой испуг от всё более откровенных ласк обрывается стоном под усиливающимся искусным напором, каждый миг стыдливого сопротивления оборачивается томным изгибом навстречу их ладоням и властным губам.

Они говорят что-то, певучие, незнакомые слова на своем драконьем наречии. Я не понимаю смысла, но чувствую интонацию — обладание, торжество, восхищение и любование мной. Жажда.

Я и сама теперь жажду этого. Нет и шанса хоть что-то противопоставить как внешнему, так и внутреннему шквалу. Их уговоры, прикосновения, поцелуи… Пылающие узоры на запястьях, жар в крови, древняя магия внутри.

Кажется, я именно этого ждала, моя суть поёт, с восторгом и торжеством приветствуя натягивающуюся связь, это ощущение принадлежности, податливо открывается им. Моё тело подставляется под поцелуи, тянется навстречу прикосновениям, желая и требуя больше.

И когда мы оказываемся полностью без одежды… когда Кай подхватывает меня на руки и опускает на ложе, а взгляд Рея пылает над моим лицом, я смотрю на моих принцев-драконов, позволяя огню на запястьях и огню внутри поглотить себя целиком.

Глава 6. Связь

Взгляды драконов, тяжелые и голодные, скользят по моему лицу, по разметавшимся по шёлковой простыне волосам, по обнажённому телу.

— Как ты красива… — восхищённо выдыхает Рей, лаская меня горящим взглядом.

— Совершенна, — глухо шепчет Кай, — и как нам отзываешься…

Я и правда отзываюсь всем телом, всей сутью. Дрожью, когда их властные ласкающие руки медленно и собственнически опускаются на меня. Румянцем, заливающим щёки, когда их горящие взгляды касаются голой кожи. Влагой, стекающей по внутренней стороне бедер, когда и обжигающие губы продолжают исследовать меня.

Рей оказывается внизу. Его руки, сильные и уверенные, неумолимо раздвигают мои бедра. Я пугаюсь, пытаюсь сомкнуть их, но его железная хватка не позволяет. Его взгляд, золотой и неумолимый, прикован к самому сокровенному, к тому месту, где пульсирует вся эта стыдная, незнакомая жажда.

— Такаая мокрая… — его восхищённый голос заставляет меня замереть. — Уже вся готова для нас.

Он наклоняется, и я замираю, вспыхивая стыдом и незнакомым, острым наслаждением — его язык, широкий и уверенный, проводит снизу вверх по всей моей щели одним долгим, влажным движением.

У меня вырывается нечто среднее между стоном и всхлипом. Спина выгибается сама собой. Я ошеломлённо смотрю в глаза Кая, прижавшего меня за предплечья к простыне. Мой черноволосый принц жадно всматривается в мои глаза в этот момент, пока я прерывисто дышу, пытаясь справиться с ощущением жгучего, невыносимого наслаждения.

Рей ласкает меня языком внизу — то нежно, то настойчиво, находя невыносимо чувствительную точку, заставляя меня пылать. Это слишком. Это чудовищно. Я не смогу это выдержать. Невыносимо хорошо…

Кай стискивает зубы, окидывая меня голодным взглядом. Поднимает мои руки выше, прижимая их одной рукой, смыкая мои запястья над моей головой. Его губы впиваются в мои, а свободная рука смыкается не моей груди. Его искусные пальцы ласкают, сжимают, дразнят затвердевшие, болезненно чувствительные соски, а его губы властвуют над моими губами.

Я пылаю, сгораю между двумя источниками огня. Ураган ощущений сметает последние остатки стыда и страха.

Во мне остается только животная, всепоглощающая потребность. Я стону в рот Кая, уже не пытаясь сдерживаться, мои бедра сами начинают двигаться навстречу искусным губам Рея, желая большего давления, заполнения голодной пустоты.

— Пожалуйста… — стону я в губы Кая, сама не зная, о чем прошу.

Рей поднимает лицо между моих раскрытых бёдер. Его чувственные красивые губы блестят от моей влаги. В его глазах — первобытное торжество.

Он гладит рукой по моему животу вниз, где только что были его губы. Один, а затем и два длинных умелых пальца легко находят вход и плавно проникают внутрь меня.

Меня выгибает с громким стоном от неожиданности, от растяжения, от пронзительного удовольствия. Я такая мокрая, что его пальцы легко оказываются внутри, это так желанно мною, и так… мало. Мне нужно больше, намного больше.

— Она готова, брат, — говорит Рей Каю, и в его голосе слышится дикое удовлетворение.

Его пальцы начинают двигаться внутри меня, и каждое движение отзывается огненными спазмами.

— Я первый, — Кай пристально смотрит на Рея.

Тот стискивает зубы, но Кай давит голосом.

— Я лучше контролирую себя. Ты можешь не сдержаться. Навредить.

Глаза Рея пылают, он с явным усилием кивает и смещается в сторону. Неуловимо быстрым движением Кай оказывается на коленях между моих раскрытых бёдер, раскрывая меня шире, охватывая меня всю горящим восхищённым взглядом.

Я смотрю на него с примесью страха, но поглощённая испепеляющем желанием. Он замирает, позволяя рассмотреть себя, глядя в мои глаза.

Подрагивая, я вбираю его взглядом. Мощный рельеф мышц, напряженный, идеальный рельеф мускулов, и ниже — его возбуждение, огромное, пугающее и завораживающее. Мужественный, ослепительно красивый и желанный в своей торжествующей наготе.

Рей проникает рукой под мои плечи, обнимает, зарываясь пальцами в мои волосы, и я впиваюсь пальцами в его мощные руки, жилистые жёсткие предплечья, в то время как Кай приподнимает мои бёдра и уверенно направляет свой огромный член в меня.

Он давит не спеша, но неумолимо. Я всхлипываю, глядя в его глаза, чувствуя, как меня держит Рей, слушая его успокаивающий шёпот на виске, глядя в глаза проникающему в меня Каю.

Кай наполняет меня плавно, уверенно, неторопливо. Совсем не больно. Заполняет. Раздвигает. Овладевает мной. Я чувствую, как он входит в меня все глубже и глубже, пока не заполняет собой все.

Я могу только смотреть в его пылающие глаза, вцепившись пальцами в каменные руки Рея, прерывисто хватая ртом воздух, чувствуя Кая внутри, его толщину, его длину, его жар внутри меня.

Это ощущается таким правильным…

Кай замирает, давая мне привыкнуть, его лицо искажено гримасой наслаждения и предельного напряжения.

— Сейчас будет хорошо, — произносит Рей, поворачивает моё лицо к себе и целует меня.

Рей ласкает мой рот, а Кай начинает двигаться. Медленно, бережно, но вскоре его нарочитая медлительность сменяется нарастающим, идеально выверенным ритмом.

И пока Кай берет меня, Рей не прекращает поцелуя и ласк. Его пальцы ласкают мою грудь, его губы и язык терзают мой рот.

Меня разрывает на части. Я больше не принадлежу себе. Я — точка схождения их воли, их желания, их магии.

Узоры на наших запястьях пылают, и с каждым толчком Кая, с каждым движением пальцев Рея во мне поднимается вихрь. Ощущения нарастают, сжимаются в тугой, раскаленный клубок в самом низу живота.

— Сокровище наше, — отрываясь от моих губ, жарко шепчет Рей. — Покажи нам своё наслаждение. Сейчас.

Его слова, низкие и властные, становятся последней каплей. Вихрь внутри меня взрывается.

Моё тело содрогается судорогами, волны удовольствия, одна за другой, катятся через меня, вымывая всё, оставляя только ослепительное, испепеляющее блаженство. Я кричу, мое тело выгибается, сердце бешено бьется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кай, почувствовав мои спазмы, издает низкий, победный рык и с несколькими глубокими, сильными толчками достигает своего пика. Я чувствую, как горячие потоки заполняют меня, и это рождает мою новую вспышку, продлевая мою блаженную дрожь.

Рей отстраняется, и Кай, опершись на руки надо мной, склоняется к моим губам. С неожиданной, трепетной нежностью целует, и медленно выходит из меня.

Уступает место Рею. Во мне все еще пульсирует от Кая, все влажно и разомлело, но Рей не дает опомниться.

Рей вдруг переворачивает меня на живот с плавной, властной уверенностью. Поднимает меня за бёдра, его руки горят на моей коже.

— Теперь моя, — его голос обжигает нетерпением, которого не было у Кая.

Кай устраивается впереди меня, поднимая за плечи, заставляя опереться на локти, обхватив лицо ладонями, глядя в мои глаза.

Рей стискивает руками мои бёдра и входит с одного резкого, точного толчка. Я вскрикиваю — не от боли, а от неожиданности, от этой новой, иной полноты.

Если Кай был неумолимой, властной силой, то Рей — это пламя. Он движется быстро, жёстко, яростно, каждый толчок заставляет меня подаваться вперед по шелку простыней. Его руки впиваются в мои бедра, удерживая с силой,

Я тону в этом ритме, в этом жгучем наслаждении, но я не одна. Кай передо мной, смотрит в мои глаза, его пальцы придерживают меня под подбородок, не позволяя опустить голову от его пылающего взгляда, ласкают мои растрепанные волосы.

— Какая ты горячая, как тебе это нравится, — хрипло произносит он.

Кай пожирает моё лицо взглядом, в то время как Рей задает бешеный, огненный темп.

И я стону в голос, и не могу оторвать от взгляда от Кая. От того, как он наблюдает за каждым моим вздохом, за каждым стоном, который вырывается из моих губ, когда толчки Рея становятся глубже, настойчивее.

— Нравится тебе, — произносит Кай хрипло, возбуждая меня до полной невозможности своим взглядом, своими словами, — понравилось со мной, нравится, как Рей тебя берёт сзади, нравится всё, что мы с тобой делаем вдвоём.

И я не могу отрицать. Мое тело кричит правду, само предательски подставляясь под удары бедер Рея, желая большего трения, еще большей глубины.

Кай наклоняется и, наконец, захватывает мои губы столь желанном мною поцелуе, властном, глубоком, порочном. Утверждает свои права на меня, пока его брат присваивает меня сзади.

Я разрываюсь между двумя этими ощущениями — пламенем Рея внутри меня и властной, поглощающей силой Кая. Два разных ритма, две разных ласки, и оба сводят меня с ума.

Ритм и сила проникновений нарастает. Рей издает хриплый, торжествующий рык, его движения становятся хаотичными. Да и я уже вся дрожу, чувствуя, как меня переполняет томным, жгучим напряжением.

Кай чувствует это, он отпускает мои губы, и его взгляд, полный темного удовлетворения, приковывается к моему лицу.

— Сейчас, — приказывает он тихо, и этого приказа достаточно.

Вихрь нарастает с новой, невероятной силой, спровоцированный диким ритмом Рея и властным взглядом Кая.

Мое тело выгибается дугой, сладкий протяжный крик вырывается из самой глубины моего существа.

Волны испепеляющего наслаждения катятся через меня, бесконечные, ослепляющие, и я чувствую, как Рей с рыком достигает пика, заполняя меня своим огнём.

Узоры вспыхивают ярче солнца, губы Рея на моей спине, губы Кая на моих губах вбирают мою дрожь… Сквозь туман невыразимого блаженства я чувствую, как формируются и натягиваются нити истинной связи, связывая меня в единое целое с драконами королевской крови, которым я теперь навсегда и полностью принадлежу.

Глава 7. Реальность

Принцы дают мне лишь немного перевести дыхание. Укладывают меня на спину, и Кай снова оказывается надо мной. Его взгляд пылает новой жаждой. Он подминает меня под себя, широко раскрывая мои бёдра и обжигает жарким желанием мои губы.

— Еще, — пристально смотрит он в мои глаза, и в этом одном слове я чувствую всю их их драконью сущность, ненасытную, властную, с полным осознанием своего права брать сразу и всё.

Кай входит в меня снова, и на этот раз его движения еще более властные, жёсткие. Он не просто берет меня, он помечает, закрепляя свою власть надо мной с каждым мощным движением.

Рей не остается в стороне. Его платиновые волосы падают мне на грудь, когда он приникает губами к моим соскам, заставляя их ныть от острейшего наслаждения. Его руки скользят по моему телу, уверенно лаская, терзая мои губы, в то время как меня сильно и глубоко берёт Кай.

— Наша, — шепчет Рей, его губы обжигают мою кожу. — Вся. Навсегда.

Их двойное внимание разжигают во мне ещё более сильный огонь. Только что доведенное до изнеможения, мое тело с готовностью откликается снова, как будто у него — для них — есть бесконечный источник страсти.

Я отдаюсь им без остатка. Обнимаю Рея за мощные плечи, неумело, но жадно отвечая на его глубокий, ласкающий поцелуй, приподнимая бёдра навстречу Каю, подставляясь под его яростные толчки.

Они не дают мне передышки. Когда Кай с очередным низким рыком изливается во мне, его место тут же занимает Рей, усаживая меня на себя, пока я все еще дрожу от новой, яркой вспышки наслаждения.

Принцы сменяют друг друга, берут меня в разных позах. Время теряет смысл. Существуют только их тела, их руки, их губы, их возбуждение, сменяющие друг друга в бесконечном, древнем танце.

Я вся в их запахе, моя кожа горит от поцелуев и прикосновений. Внутри я заполнена, переполнена ими.

В какой-то момент я уже не могу даже стонать, могу только хрипло дышать, покорно принимая их, отдаваясь этому водовороту.

Они говорят со мной, их голоса на драконьем вдруг начинают наполняться для меня смыслом сквозь туман наслаждения, обволакивающий сознание.

— Никогда не отпустим.

— Наша истинная.

— Принадлежишь нам.

И я верю. Как может мое тело, моя душа, моя суть, отмеченная их огненными знаками, желать чего-то другого?

Они утверждают своё право на меня снова и снова. Их драконья природа ненасытна. Они берут меня долго и неутомимо, сменяя друг друга, находя новые способы соединиться, новые ласки, чтобы я кричала, молила, умирала и вновь воскресала, по их воле, требовала сама, требовала ещё.

В какой-то момент, после особенно беспощадной вспышки наслаждения, унёсшей меня в темноту от накала, я прихожу в себя от того, что лежу, зажатая между ними, чувствуя губы Кая, прижатые к моему виску, и лёгкие поцелуи Рея на плече.

Рей прижимает меня к себе, выцеловывая мою кожу, словно пытаясь впитать меня через поцелуи. Его дыхание горячее, а движения почти нежные, если бы не железная хватка, с которой он держит меня.

— Надо остановиться, — хрипло шепчет Рей между поцелуями.

— Согласен, — выдыхает Кай в моё висок, тревожа волоски, — первый раз у неё. Ещё возьмём своё.

Я не могу сказать ни слова. Но меня охватывает горькое разочарование от того, что они решили остановиться. Ведь я хочу ещё. Мне нужно больше. Сейчас, только полежать чуть-чуть и я буду готова продолжать…

Внезапно Кай поднимается с кровати. Возвращаясь, он протягивает мне высокий изящный стакан с прохладной водой.

Я благодарно поднимаю глаза на него — голого, рельефного, совершенного в своем мужестве. Тени ложатся на рельеф его мышц, и в его глазах, все еще горящих золотым, читается не только страсть, но и отчётливая, глубокая забота.

Он ждет, пока я сделаю несколько жадных глотков, забирает стакан и снова залезает в кровать, прижимаясь к моему боку, его крупная ладонь ложится на мой живот.

Я лежу между ними, обессиленная, почти без сознания, утопая в их тепле и запахе.

— Надо вылезать из кровати, — хрипло рычит Рей, прижимая меня к себе, — а то снова не сдержусь.

— Разумно, — подтверждает Кай, пристально вглядываясь в моё лицо. — Истинная наша. Посмотри на меня. Говорить можешь?

— Наверное, — хрипло выдыхаю я.

— Отлично, — в уголках красивых губ Кая появляется тень улыбки. — Тогда, может скажешь нам, как тебя зовут?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8. Решения

Голос Кая, спрашивающего моё имя, звучит низко, с рокочуще-бархатистыми нотками. Его богатые вибрации наполняют меня всю, усиливая послевкусие блаженства, в котором я всё ещё пребываю.

Я лежу, зажатая между двумя мощными рельефными телами, двумя источниками всепоглощающего жара, и не могу заставить свои легкие работать ровно, а мысли — складываться в нечто связное.

Мой взгляд скользит по красивому мужественному лицу Кая, так близко наклонившемуся ко мне.

В его глазах, этих бездонных синих омутах, золотой огонь еще не угас, но теперь он не слепит, а согревает.

Кай ждёт ответа. Рей, прижавшийся к моей спине, тоже замирает, его губы застывают на моем плече в немом вопросе.

Они не знают моего имени. Этот простой факт кажется невероятным после той близости, что нас связала. В звоне натянутой, торжествующе звенящей истинной связи. После того как они проникли в самую мою суть.

Я делаю прерывистый вдох, чувствуя, как грудь поднимается, задевая руку Кая. Мой голос звучит хрипло после всех моих стонов и криков.

— Санса, — отвечаю я. — Санса Арделл.

— Санса… — повторяет Кай, опуская взгляд на мои губы.

Мое имя на его губах — это ласка, обладание и что-то нежное, пьянящее, от чего сжимается сердце.

Он произносит его медленно, смакуя, будто пробуя на вкус.

Рей за моей спиной издает тихий, одобрительный звук. Драконий мурлыкающий рык — так я это воспринимаю. Его рука, поглаживающая мой живот, прижимает меня к его твёрдому рельефному телу сильнее.

— Санса, — повторяет Рей. — Красиво. Ты вся невероятно красивая, Санса, — он резко втягивает воздух через нос, — как же ты пахнешь!

В его голосе я слышу улыбку. Он начинает покрывать моё плечо лёгкими поцелуями.

— Санса Арделл, — произносит Кай, поднимая взгляд и заглядывая в мои глаза. — Дочь Лорэна Арделла. Казнённого инкрустатора. Он служил нашему отцу.

Я невольно вздрагиваю при имени своего отца, и Кай, чувствуя это, проводит большим пальцем по моей щеке. Это движение, неожиданно нежное, заставляет меня расслабиться.

— Вы знаете? — тихо спрашиваю я.

— Да, по слухам, — добавляет Рей, и его губы лёгкими касаниями блуждают по моему плечу, а затем он зарывается лицом в мои волосы.

— Мы были в горах, когда это произошло, — взгляд Кая тяжелеет. — Слышали, что его дочь оставили во дворце, искупать вину отца. Но чтобы ты… чтобы это была ты…

Он не договаривает, но я понимаю. Чтобы их истинная оказалась дочерью опального предателя. Пятно на моей репутации — это пятно и на них.

Я настороженно смотрю в его глаза, но Кай медленно касается губами моих губ.

Этот поцелуй так отличается от всего, что было до этого. В нем нет жадности, нет всепоглощающей страсти. В нем утешение, успокоение, и я чувствую, как напряжение отпускает меня.

— Ничего не бойся, — шепчет Кай в мои губы. — Главное, что мы нашли тебя.

Они оба замолкают, прижимаясь ко мне. Я слышу, как бьются их сердца — мощный, ровный ритм Кая и более частый, порывистый Рея.

Их тепло проникает в меня, их притягательный запах, наполненный ветром и могуществом, наполняет меня уверенностью. Я вся пропитана ими.

Чувствую их взгляды на себе. Кай изучает мое лицо, как будто хочет запечатлеть каждую ресницу, каждую черту.

Оборачиваюсь на Рея. Он ласкает взглядом мои волосы, смотрит на то, как его пальцы сжимают моё плечо. В теле снова пробуждается жар от пожирающего восхищения и голода, переполняющего его яркие пламенеющие глаза с вертикальными зрачками.

— Амулет, — вдруг тихо говорю я, открывая глаза и встречаясь взглядом с Каем. — Регент сказал… он сказал, что амулет сдерживает темную магию, унаследованную от моего отца. Что я опасна.

Рей усмехается, и его поцелуй обжигает мою шею.

— Ложь, — его голос вибрирует от сдерживаемой ярости, и я чувствую, как напрягаются мышцы его руки на моем животе. — Этот амулет был создан, чтобы блокировать твою истинную природу. Чтобы скрыть тебя от нас.

— Однажды мы почувствовали аромат во дворце. Но он сразу исчез. Как мы ни искали, не могли найти, — со сдерживаемой яростью, заставившей меня съёжиться, произнёс Рей.

— Амулет я получила на моё совершеннолетие, — вспоминая, сказала я. — Регент сказал, что с этого момента моё чёрное наследие начнёт набирать оборты.

— Уверен, магия не при чём. Он спрятал тебя от нас, — голос Кая звучит тихо, но в нем слышится рёв отдалённого урагана. — И за это он ответит.

В его словах слышится такая непоколебимая уверенность, такое обещание возмездия, что мне становится одновременно и страшно, и сладко.

Страшно, потому что это регент, и его власть кажется абсолютной. Сладко, потому что впервые за долгие годы кто-то говорит о том, чтобы за меня заступиться. И не кто-то один. Двое.

Но реальность, холодная и безжалостная, вновь напоминает о себе.

— Герцогини… — шепчу я, и мое сердце сжимается от внезапной боли. — Ваши невесты. Церемония же сейчас…

Кай медленно качает головой, его взгляд не отрывается от моих глаз.

— Никакой церемонии не будет. Никаких герцогинь.

— Но регент… закон… — добавляю я. — И я человек. Не дракон.

— Закон гласит, что мы должны взять в жены дракониц из знатных родов, чтобы укрепить альянсы и родить наследников, — говорит Рей, и в его голосе сквозит циничная насмешка. — Но закон драконов выше. Закон об истинной паре. Ты — наша судьба, Санса. Именно ты станешь матерью наших будущих наследников.

От этих слов — мать наших будущих наследников — у меня перехватывает дыхание.

Внизу живота, где все еще пульсирует память об их наполнении, что-то сжимается от странного, нового предвкушения.

Я пытаюсь сказать о своей сестре, но Кай не позволяет мне говорить — накрывает мои губы властным поцелуем.

— Ты наша истинная, Санса, — говорит Рей, его слова обжигают, как пламя. — Мы закрепили связь. Это меняет всё.

Их уверенность даёт мне робкую надежду. Могущественные принцы-драконы объявили о своём решение. Мир должен подчиниться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кай отпускает мои губы, пристально рассматривая моё лицо, будто не может наглядеться.

Я смотрю на Кая, потом поворачиваю голову, чтобы встретиться взглядом с Реем.

Их лица, такие разные, но одинаково красивые, полны решимости.

— Тебе нужно поесть, Санса, — заявляет Кай, его голос низкий и властный, но теперь в нем слышны нотки практичной заботы. — Чтобы восстановить силы.

Рей, все еще прижимающий меня к себе, кивает, его платиновые волосы скользят по моему плечу.

— В смежной гостиной есть всё необходимое. Время до выхода в зал ещё есть, — его изумрудные глаза, пылающие золотыми искрами, пристально смотрят на меня. — Мы позаботимся о нашей истинной. А после объявим, что брака не будет. И представим всему королевству нашу истинную невесту.

Глава 9. Регент

Принцы двигаются с отлаженной синхронностью, словно две части одного целого.

Кай поднимает меня с кровати, его руки — стальные и в то же время бесконечно бережные — уверенно поддерживают меня, пока мои ноги отказываются слушаться.

Рей тем временем находит мое скомканное платье. С удивительной нежностью, контрастирующей с его хищной сущностью, Рей помогает мне надеть платье, его ловкие пальцы застегивают застежки на спине. Каждый мимолетный контакт его кожи с моей заставляет меня вздрагивать, а гаснущие узоры на запястьях отвечают тихим, согревающим пульсом.

Затем Рей достаёт артефакт, проводит вдоль моего платья, и оно расправляется, приобретает чистый, светящийся оттенок.

Их собственное облачение занимает у них считанные секунды. Прежде чем я успеваю сделать шаг, Кай снова подхватывает меня на руки, как бесценное сокровище, самое хрупкое и драгоценное во всём мире.

— Я могу сама, — слабо протестую я, но он лишь прижимает меня крепче, и мой жалкий протест тонет в волне тепла и безопасности, которую я чувствую в его объятиях.

Кай не отвечает. Выносит меня из спальни в смежную гостиную — просторную комнату, обставленную с суровой, мужской роскошью.

Кай опускается на широкий диван и устраивает меня у себя на коленях. Его руки обвивают мою талию, и я чувствую, как его тепло и сила проникают сквозь ткань платья, окончательно успокаивая последние остатки дрожи.

Рей подходит к резному бару, наливает в высокий бокал шипящий светло-лимонный напиток. Пузырьки весело подпрыгивают, издавая тихий, освежающий звук. Он протягивает бокал мне, и его пальцы на мгновение касаются моих.

— Сначала это выпей. Поможет восстановить силы, — говорит он.

В его глазах, этих расплавленных изумрудах, я вижу ту же властную заботу, что сквозит в стальных объятиях его брата.

— Только не торопись, — добавляет Рей. — Медленно.

Я делаю небольшой глоток. Напиток оказывается прохладным, с легкой кислинкой и сладким, почти медовым послевкусием. Он действительно придает сил, разливаясь по телу живительной прохладой.

Рей отходит и устраивается в глубокое кресло напротив, положив ногу на ногу.

Его платиновые волосы выбились из хвоста, обрамляя резкие, прекрасные черты лица. Он не сводит с меня своего тяжелого, изучающего взгляда, и в этом взгляде мной легко читается глубокая, безмолвная удовлетворенность и темное, безраздельное обладание.

Никто не говорит ни слова. Тишина в комнате теплая, живая, наполненная их двойным присутствием, гулом их магии и моим успокаивающимся сердцебиением.

Я откидываю голову на могучее плечо Кая. Его ровное, глубокое дыхание покачивает меня.

Снова делаю глоток, позволяя блаженству и чувству невероятной защищенности разлиться по всему телу.

Это ощущение принадлежности, этой странной, но неоспоримой правильности глубже любого страха, сильнее любой усталости.

В объятиях Кая, под пристальным, смягчившимся взглядом Рея, я впервые за долгие годы чувствую себя по-настоящему в безопасности. Я их. И в этот миг это кажется единственной истиной.

В этот миг хрупкого, невозможного покоя дверь в гостиную с глухим стуком распахивается.

В дверном проеме, залитый резким светом из коридора, стоит регент Маэлхон.

Я холодею, чувствуя по истинной связи вспыхнувший гнев принцев, их мгновенную готовность к бою.

С привычным страхом смотрю на регента.

Его мужественное, обветренное лицо спокойно, а в стальных глазах — леденящая пустота и усталое, бесконечно разочарованное понимание.

Игнорируя меня, он смотрит на принцев как любящий наставник, заставший своих самых неудачливых учеников за самым непростительным проступком.

Регент Маэлхон Хоторн одет в свой обычный практичный камзол, а его церемониальный плащ небрежно отброшен на одно плечо.

Древний дракон тяжело опирается на трость.

Его знаменитая хромота сегодня кажется особенно подчеркнутой, напоминая о его незаживающей ране. О той принесенной жертве, когда он спас прежнего короля Аэндриса Эмерриса — отца моих принцев. В то время, когда наследников ещё не было, а Маэлхон и король Аэндрис были молоды.

Замешательство от прихода регента длится мгновения.

Принцы взрываются движением. Кай осторожно, но быстро ставит меня на ноги, и теперь они оба стоят, заслоняя меня живым, яростным щитом.

Кай, широкий и непроницаемый, как крепостная стена. Рей, стремительный и готовый к удару, как обнаженный клинок.

Воздух густеет от их спрессованного гнева. Их молчаливая ярость обжигает.

Взгляд регента, тяжелый и неторопливый, скользит по нам, по моему платью, по одежде принцев.

— Не рычите, — его голос ровный, ядовито-спокойный. — Не в ваших интересах. Удача пока на вашей стороне в том смысле, что герцогини застряли в дороге. Но вам крепко не повезло найти её, — он шумно втягивает ноздрями воздух, — и сделать то, что вы сделали.

— Маэлхон, — низкий рык Рэя заставляет меня вздрогнуть и задрожать, обхватив себя руками.

— Молчать! — крайне тихо, но жутко говорит регент. — Говорю сейчас я. Настоятельно рекомендую меня выслушать.

— Выслушаем, — голос Кая столь же тих, но этот звук вгоняет меня в совсем уж леденящую жуть. — Ты расскажешь нам причины, почему скрывал нашу истинную.

Регент вдруг улыбается. Грустно и доброжелательно.

— Да, скрывал. От неопытных мальчишек, которые совершенно ничего не знают об истинном положении вещей. Я дал слово вашему отцу уберечь вас от гибели. Довести вас до трона. И я сделаю это. И никому, даже вам, не позволю этому помешать.

— Так объясни, раскрой нам истинное положение вещей, — по голосу Рея слышно, что тот едва сдерживается.

Кай опускает руку на плечо брата и с силой стискивает пальцы.

— Поговорим, Маэлхон, — предельно спокойно говорит Кай. — Прямо сейчас.

.

Пламенные мои, мой огненный соавтор открывает наш очень яркий и горячий литмоб. Вы только посмотрите на этого красавца-дракона!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Замуж за дракона. Шанс для изгнанницы

— Я не невинна, а проклятие возможно скоро убьет меня. И зная это, вы все равно предлагаете мне выйти замуж? — удивляюсь я.

— Именно так, — спокойно отвечает дракон.

Я попала в тело избранной, которая спасла свой мир ценой своей жизни. Должна была… Но в финале она не умерла. Правда, никто не знает, что теперь на месте тихой и уступчивой Леи совсем другая личность.

Мир спасен, и неожиданно выжившая избранная многим мешает. Принцу не нужна обезображенная, больная невеста без капли магии. Он уже готовит свадьбу с другой. Бывшие соратники шепчутся о том, что возможно избранным был кто-то другой. Ведь я не погибла, и вдобавок обесчестила себя, отдав невинность принцу.

И только один дракон неожиданно протягивает мне руку помощи, предлагая брак с ним. Но так ли фиктивен он будет, как мне было обещано?

Читать здесь:

Глава 10. Ультиматум

Мои ноги подкашиваются, и я бы упала, если бы не стальные объятия принцев. После пылающего блаженства, после той всепоглощающей близости, ледяной голос регента обрушивает меня в реальность.

Я чувствую, как гнев Кая и Рея клокочет под их кожей горячими вибрациями, но мной овладевает чистый, первобытный страх. Страх, знакомый с детства. Страх перед человека перед драконом.

Регент медленно проходит вглубь гостиной в комнату, не обращая на меня ни малейшего внимания. Его тяжёлая трость глухо стучит по паркету. Он осматривает нас оценивающим взглядом, и на его мужественном лице появляется выражение усталого разочарования.

Он устраивается в глубоком кресле у камина, положив трость рядом. Его поза расслаблена, даже снисходительна.

Но я отчётливо чувствую его истинную сущность сейчас — древнего, могущественного дракона, чья сила лежит тяжёлым фоном древней магии.

И всё же принцы рядом со мной кажутся опаснее. Их гнев — живой, яростный, недавно пробуждённый — горит в их глазах золотым пламенем.

Кай и Рей устраивают меня на широком диване напротив регента и садятся по бокам, замыкая меня между собой. Их тела тёплые, твёрдые барьеры между мной и холодным спокойствием Маэлхона.

Окинув нас доброжелательно-острым взглядом, регент начинает.

— Итак, вы нашли её, — произносит он ровным, лишённым эмоций голосом. — Поздравляю. Давайте обсудим ваши дальнейшие шаги.

Рей не выдерживает.

— Ты прятал её от нас! — его голос режет воздух, как клинок.

Регент поправляет складку на своём камзоле.

— Да, прятал.

— У нас под носом, — голос Кая тише, но в нём слышится подземный гул. — Во дворце.

— Конечно, — регент складывает пальцы и пожимает плечами. — Вы всё равно нашли бы её. Вопрос времени. Я держу её во дворец, чтобы контролировать ситуацию и вовремя отреагировать. Что, собственно, и делаю.

— Мы сейчас же пойдём к артефакту, — говорит Рей, и его рука сжимает мою. — Она станет нашей женой по всем древним законам.

Регент медленно качает головой.

— Нет, не пойдёте. И сейчас выслушаете причины.

— Если ты посмеешь нам помешать…

Рей поднимается, но следующие слова регента заставляют его замереть.

— Ты ничего не сделаешь, Рей, — во взгляде регента спокойная, почти отеческая укоризна. — Ты ведь не хочешь навредить своей истинной.

Кай наклоняется вперёд, его синие глаза сужены.

— Как ты можешь ей навредить?

— Сядь, Рей, — регент указывает на диван. — Разговор у нас не простой.

Рей пылает, но Кай кладёт руку ему на предплечье и смотрит ему в глаза.

— Мы выслушаем его, брат.

Рей замирает, его взгляд переключается на меня. Он видит мою бледность, мою дрожь. Стискивает зубы и резко кивает, опускаясь на диван. Его рука снова обвивает мою талию властным защитным жестом.

Я делаю глубокий вдох, и слова вырываются сами, прежде чем я осознаю это.

— Амулет, который вы мне дали, — говорю я. — Вы сказали, он защищает от чёрных чар. Получается, он скрывал мою истинность. Вы обманули. Мой отец… он тоже был не виноват? Его казнили… У него не было чёрных чар?

Регент смотрит на меня впервые за весь разговор. Его стальные глаза холодны и неумолимы.

— Чёрные чары у него были, — сообщает он. — Этот амулет блокирует и их, и твою истинную природу. Ты же сама накладываешь несколько чар в свою вышивку. В амулете тоже несколько слоёв магии. Вина твоего отца доказана. Чёрные чары есть и в тебе. Без амулета к работе возвращаться нельзя.

— Она не вернётся к работе! — свирепый рык Рея.

Голос Кая, в отличие от Рея звучит холодно, хотя я отчетливо чувствую его обжигающую ярость.

— Почему ты так уверен, что она вернётся к работе? — Кай говорит ровно, но каждый звук его низкого голоса заставляет ёжиться от утробного страха. — Ты слишком уверен в себе, Маэлхон. Объясни всё. Мы слушаем.

Регент откидывается в кресле, и его лицо на мгновение кажется усталым, по-настоящему старым.

— Я обещал вашему отцу позаботиться о вас, — говорит регент, и в его голосе звучит старая боль. — Истинная-человек… это не редкость. Случается. Но это ошибка природы, сбой в древней магии драконов. Такая же ошибка погубила вашего отца, короля Аэндриса. Его истинная оказалась человеческой девушкой со скрытой чёрной магией в крови. Я не позволю, чтобы эта же ошибка погубила вас.

Я замираю, не понимая. Король Аэндрис? Его истинная?

— Убивать меня не советую, — продолжает регент, доброжелательно улыбаясь принцам. — Жизни вашей истинной, как и её сестры, завязаны на мою магию. На мою жизнь.

Он переводит тяжёлый взгляд на меня.

— Когда черные чары твоего отца прорвали защиту дворца и ударили по королю, они ударили и по вам с сестрой. Детям, чья кровь была с ним связана. Твой отец не просто вплетал руны в стены, Санса. Он вплетал часть себя. И когда его схватили, когда чары начали распадаться без контроля… они потянулись к ближайшему источнику той же крови. К вам.

Мои пальцы холодеют. Я помню тот день. Жар, лихорадку, крик Иветты в соседней комнате.

— Я глубоко уважал твоего отца, Санса, поэтому лично занялся пострадавшими от его действий дочерьми, — регент говорит ровно, без сочувствия, просто констатируя факт. — Твоя сестра была слабее, младше. Чёрная магия въелась в неё глубже. Чтобы вытащить вас обеих из того состояния, мне пришлось связать ваши жизни с моей силой. Мой ресурс стал щитом, который не даёт чёрному наследию в вашей крови проснуться и добить вас окончательно.

Он смотрит на явно едва сдерживающих себя принцев, его глаза холодны.

— Нет, я не планировал этого. Когда я спасал старшую дочь предателя от последствий его же преступления, её сестра уже умирала. Это был единственный способ. И теперь, если что-то случится со мной, или если я сознательно перестану поддерживать эту связь… баланс рухнет. Чёрная магия, дремавшая в вас, активируется. Сначала убьёт слабейшее звено — твою сестру. Потом доберётся и до вашей истинной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рей не выдерживает, его лицо искажено яростью.

— Ты лжешь.

— Проверь, — спокойно бросает регент. — Возьми её руку, почувствуй поток. Рядом с твоей чистой драконьей силой ты ощутишь чужеродную нить. Тёмную, липкую, привязанную ко мне. И ты поймёшь, что её сестра держится на этой же нити. Оборви её — и всё рухнет.

Кай, не вставая, берёт мою руку. Его пальцы смыкаются на моём запястье, прямо над знаком. Его глаза закрываются. Я чувствую, как его сила — чистая, солнечная, мощная — осторожно касается моей магии.

И через нашу новую связь я ощущаю, как он находит то, о чём говорит регент. Ту самую нить. Холодную, чужую, вплетённую в самое ядро моей сущности. Его лицо темнеет.

— Он… не лжёт, — тихо говорит Кай, открывая глаза. В них горит ярость, но и горькое понимание тоже. — Она там есть.

Регент кивает, удовлетворённый.

— Из-за того же изъяна. Из-за чёрной магии в вашей крови, которая теперь крепко-накрепко привязана ко мне. Так что ваша истинная может ненавидеть меня сколько угодно. Но её жизнь и жизнь той девочки в приюте зависят от моего дыхания. И от этого амулета, который сдерживает проявления этой магии в мире. И от вашего благоразумия.

Он откидывается в кресле, и его лицо кажется внезапно постаревшим на десятилетия.

— Амулет, который ты, Санса, носила, выполнял две задачи: скрывал твою истинную природу от принцев и сдерживал чёрную магию, не давая ей проявиться в полную силу. Разорви цепь — и первое перестанет работать. Уничтожь амулет — и второе тоже. В обоих случаях ты станешь уязвима. А твоя сестра… твоя сестра не переживёт такого удара по и без того хрупкому балансу. Амулет надо немедленно восстановить.

Ледяная пустота разливается у меня внутри. Иветта. Моя маленькая Иветта.

— Вы женитесь на драконицах из этих родов, — голос регента становится твёрдым, звенящим от силы древнего дракона, — и у вас появятся сильные наследники, вы станете королями. Как короли, вы сможете то, что не удаётся мне. Сможете окончательно очистить кровь вашей истинной от чёрной магии.

Регент жёстко усмехается.

— Вот тогда, власть ваша. Казните меня, разорвите браки, женитесь на своей истинной, делайте что хотите — вы будете королями. Но я, как регент, выполню обещание, данное вашему отцу, и уйду на покой.

Он делает паузу, давая словам просочиться в наше сознание.

— А сейчас вы будете делать то, что я говорю. Вы идёте к герцогиням. Санса — к мастеру Дерсину. Восстанавливать амулет.

.

Пламенные мои, приглашаю вас в мою новую обжигающую историю!

Король драконов. Её тайный попечитель

Я спасла столицу от магического вихря, но мой дар вышел из-под контроля, повредив артефакт силы короля-дракона. Моя казнь была неизбежна. Но меня спас тот, от кого я меньше всего ждала спасения. Тот, чьё существование я поставила под угрозу. Пугающий и мрачный король драконов.

Читать здесь:

Глава 11. Утешение

Принцы поднимаются синхронно.

Воздух в гостиной наполняется жаром драконьего пламени. Золотой огонь загорается в их глазах.

Обмирая от ужаса, я чувствую, как магия регента сталкивается с их силой — древняя, устоявшаяся мощь против молодой, необузданной ярости. Регент бледнеет, на его лбу выступает пот, он гордится…

— Нет, пожалуйста! — мой крик останавливает происходящее, — это убьёт мою сестру!

— Он врёт, — поворачивается ко мне Кай, пугая меня тем, как его спокойное лицо искажается гневом. — Он врал нам всё это время, врёт и сейчас.

Регент, тяжело дыша, вытирает лоб. Но его голос остаётся стальным.

— Вы думаете, жизнь сестры вашей истинной — отличная ставка для блефа? Если я не вру? Она вас простит? Как она переживёт смерть единственного родного человека? Она же человек. Уверены, что переживёт?

Оба принца замирают и медленно поворачиваются ко мне. Их взгляды полны ярости, но и вопроса тоже.

А я… ни жива, ни мертва. Перед глазами плывут строки из последнего письма Иветты, её детский почерк, запах лекарственных трав. Её хрупкая улыбка в моих воспоминаниях.

— Уйди, Маэлхон, — тихо говорит Рей, не отводя от меня взгляда. — Мы всё обдумаем и примем решение.

Регент медленно поднимается, опираясь на трость. На его губах появляется странная одобрительная улыбка.

— Ого. Наш порывистый Рей демонстрирует качества короля. Рад видеть, что ты взрослеешь, мальчик. Из вас выйдут отличные короли, я не сомневаюсь.

Он направляется к выходу, его шаги медленны, но уверенны.

— Решайте. Принимайте верное решение.

Дверь закрывается за ним с тихим щелчком, оставляя нас в гробовой тишине.

Я смотрю на свои руки, на бледные, но всё ещё видимые узоры на запястьях. Они пульсируют слабым тёплым светом, напоминая о связи, которая только что родилась.

Длинные сильные пальцы Кая опускаются на моё левое запястье, обжигая кожу даже сквозь этот слабый свет.

Его прикосновение заставляет узор вспыхнуть ярче. Он гладит его, прослеживает каждую линию, каждую завитушку этого огненного рисунка. Его большой палец совершает медленные круги по моей коже, и от этого простого движения по телу разливается тягучее тепло.

Пальцы Рея смыкаются на моей правой руке, и второй узор отвечает ему таким же ярким свечением. Рей подносит моё запястье к губам и целует прямо над знаком. Его поцелуй горит, и это пламя прогоняет ледяную дрожь, проникшую в меня после слов регента.

— Твоя связь с нами живая, — тихо говорит Кай, не отрывая взгляда от моей кожи под его пальцами. — Она отвечает нам. Она часть тебя. И мы не позволим её разорвать.

— Не позволим, — эхом отзывается Рей, переплетая свои пальцы с моими.

Его изумрудные глаза, всё ещё затянутые золотой дымкой ярости, пристально изучают моё лицо.

— Что ты чувствуешь, Санса? Поговори с нами.

Я пытаюсь вдохнуть, но воздух застревает в груди. Опускаю голову и мотаю головой.

В ответ на это, мои принцы двигаются синхронно — Кай подхватывает меня под колени, Рей обвивает рукой мои плечи, и они переносят меня обратно на широкий диван, усаживают между собой. Их тела смыкаются вокруг меня, высокие, твёрдые, столь сильно желанные.

Они прижимают меня к себе, и я тону в двойном тепле, в их пьянящем притягательном запахе, в их силе.

— Моя сестра, её зовут Иветта, — выдыхаю я наконец, и голос звучит чужим. — Я ради неё всё это время… Держалась, работала. Я… — прерывисто вздыхаю. — Я не могу её потерять…

Договорить не могу.

Ведь принцам придётся…

Мысль о них с герцогинями, о моих принцах, делающих наследников с другими, пронзает меня острой, грязной болью. От этой боли в груди всё сжимается, и на глазах выступают предательские слёзы.

Узоры на моих запястьях вдруг вспыхивают тревожным алым светом. Они пульсируют в такт моему учащённому сердцебиению, жгут кожу.

— Санса, спокойнее, — Кай привлекает меня к себе, и его губы касаются моего виска. — Ничего подобного не будет, о чём ты подумала.

Рей прижимает мою ладонь к своей груди, прямо под ключицей, где бьётся его сердце — мощный, уверенный ритм.

— О чём бы ты не подумала, мы этого не допустим, слышишь? — он гладит мои пальцы, прижатые к его груди. — Слушай. Чувствуй. Мы здесь. Мы с тобой.

Я опускаю глаза, пытаюсь поймать их ритм. Вдыхаю их запах. Алый свет на запястьях начинает слабеть, возвращаясь к золотому свечению. Но внутри всё ещё ноет эта пустая, холодная дыра.

— О чём подумала, Санса? — спрашивает Кай, властным жестом прикасаясь к моему подбородку и поворачивая моё лицо к себе. — Мы чувствуем тебя, но мысли пока не доступны, мало времени прошло. О чём?

— О сестре, что не могу потерять её, — пытаясь взять себя в руки, отвечаю я.

Распрямляю спину и прямо смотрю Каю в глаза.

— Защищая меня, вам придётся делать наследников с герцогинями, — криво улыбаюсь я. — Об этом подумала.

— Ни я, ни брат, не прикоснётся к этим герцогиням, — рычит Рей, и в его голосе слышится такая первобытная уверенность, что я скашиваю на него глаза.

Его взгляд горит раскалёнными изумрудами.

— Я скорее сам себе крылья поотрываю, чем прикоснусь к кому-то кроме тебя. Ты наша. Единственная.

— Наследников мы сделаем с тобой, — спокойно, как о свершившемся факте, говорит Кай.

Он сдвигает руку на мой живот, согревая пустоту внутри меня.

— Ты родишь наших драконов. Наших королей. Это предрешено связью.

— Маэлхон сказал, — вступает Кай, поглаживая меня по щеке, — что когда мы станем королями, то сделаем то, что не удалось ему. Очистим кровь истинной от чёрной магии. Значит, есть способ.

Рей резко вскидывает голову.

— Если эта чёрная магия вообще существует! — злобно цедит он. — Маэлхон уже солгал нам раз десять только за сегодня. Уверен, он выдумал эту историю, чтобы держать нас на крючке. Этой его нити может вообще не существовать!

Кай замирает. Его синие глаза, в которых теперь больше синевы, чем золота, становятся острыми, пронзительными.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я чувствовал её, Рей, — говорит он, сквозь зубы. — Когда входил в её поток. Холодную, липкую, чужеродную нить. Она вплетена в самую сердцевину.

— Значит, это какие-то его штучки! — вскидывает голову Рэй.

— Тогда мы должны это выяснить. Мы не можем рисковать Сансой. Как и её сестрой, ты же чувствуешь, насколько она для нашей Сансы важна.

— Не можем, — хмурится Рей, и затем его голос снова наполняется яростью. — Значит что? Мы покорно идём в тронный зал и объявляем о помолвке? Пока он держит над ней нож?

— Нет, — Кай крепче прижимает меня к себе. — Это значит, что мы ищем другой рычаг. Слабость Маэлхона. Правду об отце Сансы. Истинную природу этой чёрной магии.

Кай смотрит на меня, и в его взгляде горит безоговорочная уверенность.

— Мы найдём выход, Санса. Найдём способ вырвать тебя и твою сестру. И тогда он ответит за всё. За каждую ложь. За каждую секунду, которую у нас украл.

Рей молча кивает, его плечо прижимается к моему. В их двойной решимости есть такая сила, что моё собственное бессилие начинает отступать.

Оно не исчезает — холодный страх за Иветту всё ещё сидит глубоко внутри — но теперь его оттесняет что-то новое. Хрупкая, дрожащая надежда.

Узоры на моих запястьях, под их ладонями, пульсируют ровным, сияющим золотым светом.

И всё же теперь, когда я уже отошла от стремительности всего происходящего, наконец-то я возвращаю способность думать головой.

— Как бы то ни было, у меня много работы, — нахожу в себе силы произнести я.

Выворачиваюсь из их рук. Не сразу — пытаются удержать, но встретив мой взгляд, замирают оба.

Я встаю напротив них, и они поднимаются тоже. Возвышаются рядом мускулистыми молчаливыми громадинами. Сердце замирает от того, какие они красивые.

— Как бы то ни было, — поднимаю голову я, не зная, какими силами удерживая тяжесть их взглядов. — Вы застали меня врасплох. Да, мы сделали это… Я позволила.

— Санса, — в голосе Рея нежность и нежелание пугать меня рычанием борется с едва контролируемой яростью. — Связь. Ты же чувствуешь её.

— Чувствую, — киваю я, — не вижу смысла отрицать очевидное. Только вот чему мне верить?

Рей порывисто делает шаг ко мне, но останавливается от руки Кая, схватившего его за плечо.

Меня охватывает дрожь от стремительности его движения, но я держу себя в руках. Точно зная, какое решение я уже приняла. И не собираюсь от него отступать.

— Пусть говорит, Рей, — леденяще спокойным голосом произносит Кай. — Нам верить, Санса. Или у тебя другие мысли? Озвучь.

Глава 12. Сомнения

Сердце разрывается от его тона, и от потяжелевшего взгляда Рея.

Но я смогу. Я смогу произнести эти слова.

— Вы говорите, что регент врёт. Что нить, которую ты, Кай, почувствовал, это его штучки.

Губы леденеют, то, что я говорю, кажется кощунством, но я знаю, что должна это сделать. Я должна.

— Я увидела вас несколько часов назад, — сцепив подрагивающие руки, говорю я. — Вы коснулись моих запястий, после чего… я почувствовала всё то, что почувствовала. И вы принесли меня сюда. И мы образовали связь.

Пальцы Кая на плече Рея стискиваются так, что меня обжигает беспокойством — ему же больно, наверняка, ещё и синяки останутся. Но тут же одёргиваю себя. Это же драконы. Что им. Всё заживает мгновенно. И боль, говорят, совсем не чувствуют.

— Говори, Санса, — неожиданно мягко произносит Кай. — Ты уже приняла решение. Произнеси его вслух. Желательно, с цепочкой умозаключений, которые тебя к нему привели.

Покосившись на мрачного, окаменевшего Рея, я перевожу дыхание. Действительно, чего тянуть.

— Моя сестра — единственная из родных, оставшихся в живых. Я помню её первые шаги, её болезни, её смех. Мы не виделись давно, и я каждую ночь перед сном представляю её лицо.

Мой голос срывается, но я заставляю себя продолжать, глядя прямо в синие глаза Кая.

— А вы… я увидела вас сегодня. Впервые вблизи. Вы прикоснулись ко мне, и… всё перевернулось. Связь настоящая, я это чувствую кожей. Но откуда мне знать, что это не какая-то ваша драконья… штучка?

Рей вздрагивает, будто я его ударила. Кай замирает, его лицо становится непроницаемой маской.

— Откуда мне знать, — продолжаю я, и слова выходят тихими, но чёткими, — что вы не ошиблись? Или не решили… развлечься, пока ждёте своих настоящих невест? От скуки. Вы даже не спросили. Хочу ли я… быть с вами. Согласна ли я на эту связь. Вы просто взяли. Как свою вещь.

— Ты хотела, — глухо произносит Рей, пугая ураганом в глубине его глаз, обжигая по связи яростью и болью от моих слов. — Каждый твой вздох и стон, вся твоя дрожь… Ты отзывалась нам всей сутью. Вот в чём правда.

— Откуда я знаю, что это не заклинание? — выдыхаю я.

Да, это правда. Я хотела. Я жаждала. Но отец меня учил всегда думать холодной головой. Чувства обманчивы, так говорил он. Их легко исказить. Что исказило его чувства, заставив использовать чёрную магию?

Если он действительно использовал чёрную магию, то явно под чьим-то влиянием.

Я знаю, где искать ответ. Там же я смогу понять, что мне делать с произошедшим со мной сейчас.

Сейчас, главное выиграть время. Выйти из-под влияния принцев. Хоть немного прийти в себя.

Принцы молчат, а я говорю как есть. Делая то, чему меня учил отец.

— Откуда вам доподлинно известно, что регент лжёт? — через силу выдавливая слова, продолжаю я. — Вы говорите, он всё выдумал. А если нет? Если эта нить настоящая, и если с Иветтой что-то случится из-за вашего конфликта с регентом… Как я смогу быть с вами, зная, что это забрало её жизнь?

Я отступаю на шаг, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Но держусь. Это последнее, что я могу сделать.

— Мне нужно возвращаться к работе. Это единственное, в чём я уверена. Моя сестра живёт благодаря моим рукам, моей игле, моей магии в этих тканях. Моему долгу. Я должна идти к мастеру Дерсину. Восстанавливать амулет. Пока я не знаю, где правда… я должна делать то, что гарантирует, что Иветта дышит.

Кай молчит, его взгляд буравит меня, анализирует, взвешивает. А Рей…

Рей срывается с места. Одно стремительное движение — и он передо мной.

Его сильные властные руки смыкаются на моей талии, поднимая меня, прижимая к себе так, что воздух вырывается из легких. Прежде чем я успеваю вскрикнуть, его губы захватывают мои.

Он целует меня грубо, властно, безжалостно. Его язык вторгается в мой рот, заявляя права, оспаривая каждое моё сомнение.

Я пытаюсь оттолкнуть, но его стальные руки неумолимы. И постепенно моё тело предаёт меня.

Оно помнит этот жар, этот вкус, эту всепоглощающую правду. Моё сопротивление тает, уступая место дрожи, слабости в коленях, знакомому огню, разливающемуся по жилам.

Я обвиваю руками его шею, тону в этом поцелуе, в этой испепеляющей уверенности, которая исходит от него.

Когда он наконец отпускает мои губы, его глаза пылают, зрачки — тонкие вертикальные щели в море изумрудного огня.

— Вот правда, — говорит он хрипло, обжигая дыханием мои губы. — Единственная, в которой я полностью уверен. Тебе, видимо, нужно время, чтобы это осознать.

Слёзы, которые я сдерживала, подступают к горлу. От его поцелуя, от его слов, от этой непосильной тяжести выбора.

— Рей, пожалуйста, — произношу я дрожащим голосом. — Мне нужно побыть одной. Просто… побыть одной. Чтобы подумать. Осознать всё. Пожалуйста.

Его лицо искажается. По нашей новой, хрупкой связи ко мне пробивается волна — яростное, животное нежелание отпускать, смешанное с болью и… с пониманием.

Рей борется с собой. Наконец, он резко кивает.

— Только потому что ты просишь, — произносит он хрипло.

Он опускает меня на ноги, и тут же берёт мою руку, переплетая пальцы.

— Мы тебя отведём.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13. Мастер

Я киваю Рею, потому что даже не знаю, в какой части дворца нахожусь. Они несли меня сюда тайными ходами, а я пребывала в полной прострации.

Рей выводит меня из их покоев через дверь, скрытую в стене. Коридор за ней узкий и тёмный. Здесь пахнет сырой землёй и корнями деревьев, будто мы идём под садами дворца. Магия здесь висит тихой, спящей пеленой.

Их шаги уверенны и бесшумны. Обращаю внимание, что они подстраиваются под мой короткий шаг.

Молчание между нами плотное, кажется, его можно потрогать. На моих запястьях, где уже пропали узоры, бегут горячие волны. Постоянное напоминание о связи.

Мои мысли скачут. Иветта. Регент. Их губы и руки на моей коже. Их ярость. Их слова: «Мы найдём выход». Холодок страха с ощущением безнадёжности и жар безумной надежды борются во мне.

Кай внезапно останавливается перед неотличимой от других стеной, кладёт ладонь на неровный камень. Под его прикосновением камень светится тусклым синим, и часть стены отъезжает в сторону без звука.

Мы оказываемся в знакомом мне служебном коридоре, всего в двух поворотах от мастерской Дерсина.

Они знают дворец лучше, чем я, выросшая в его стенах. Эта мысль и пугает, и странным образом успокаивает.

Мастерская Дерсина — это царство порядка и тихого гула магии. На полках стройными рядами стоят кристаллы, сосуды с жидкостями, аккуратно разложены инструменты для тонкой работы.

Сам мастер сидит за своим огромным дубовым столом, весь погружённый в изучение какого-то чертежа.

Снова, при взгляде на этого старого дракона, на его спокойное лицо, я чувствую тревогу и давящий инстинктивный страх. Обычная реакция на дракона. Привычно уже.

Он поднимает взгляд мудрых спокойных глаз, и в его глазах нет ни капли удивления.

Рей выпускает мою руку, делает два стремительных шага вперёд и упирается ладонями в край стола, наклоняясь к мастеру.

— Амулет на шее Сансы. Что он блокировал на самом деле?

Дерсин отодвигает чертёж в сторону и смотрит на Рея как учитель на вспыльчивого ученика.

— Две вещи, ваше высочество, — его голос звучит тихо, даже умиротворённо. — Истинную природу, чтобы скрыть её от вас. И проявления чёрной магии в её крови, чтобы защитить не только её саму, но и окружающих. По приказу регента.

Его спокойствие действует на Рея как масло на огонь. Глаза принца вспыхивают золотым.

— И ты просто это сделал? Ты знал, что она наша, и скрывал?

— Я служу дворцу, — мягко улыбается Дерсин. — И его стабильности. Регент Маэлхон объяснил ситуацию. Риск был слишком велик. Связь между вами, пока вы не у власти, да ещё и с её загрязнённой магией, погубила бы всех троих.

Кай, до сих пор молчавший, кладёт тяжёлую руку мне на плечо. От этого почему-то становится спокойнее. Только сейчас понимаю, насколько напряжена. С усилием расслабляю плечи и делаю глубокий вдох.

— Чёрная магия. Она реальна? — спрашивает Кай, и его низкий ровный голос кажется куда страшнее рычания Рея.

Дерсин встаёт и подходит к полке с диагностическими артефактами. Берёт один, похожий на зеркало из тёмного дымчатого кварца.

— Реальна, принц Кай. Это как болезнь. Как порча в кристалле. Она вплетена в самую основу её магии, — он смотрит прямо на меня, и в его взгляде светится искреннее сожаление. — Регент рисковал собой, когда вытаскивал с того света её сестру, не давая той утащить в небытие вашу истинную. Регент держит структуру целой. Я сделал амулет, который позволяет девочке безопасно применять магию.

Мастер Дерсин направляется ко мне, подносит кварц к моей груди, где был амулет. Камень тускло сереет, а потом в его глубине проступают чёрные, извилистые прожилки, похожие на трещины или корни ядовитого растения. Они пульсируют в такт моему сердцебиению.

— Видите? Чёрная магия здесь есть. Она пока в покое. В запасе пара дней, не больше, пока она не начнёт набирать силу без сдерживания. Нужно срочно обновлять амулет.

Я смотрю на эти чёрные нити в камне, и мне становится физически плохо. Неужели это правда?.. Не верится…

— Чем скорее, тем лучше, — говорит Дерсин, убирая кварц. — Без амулета возвращаться к работе нельзя.

Рей хмурится, скрещивая руки на груди, но я опережаю его возможные слова.

— Да, мне нужно вернуться к работе, — говорю я твёрдо, чувствуя, как тяжело мне даются эти слова.

Мне правда нужно как можно скорее продолжить работу. У меня на это масса причин. Не только видимость подчинения регенту.

Одна из этих причин — у меня важная задача, перешедшая ко мне от отца. Единственное, что мне позволено иметь от него. И я доведу её до конца.

Я чувствую, как взгляды принцев прожигают меня с двух сторон. Тяжёлые, мрачные, вопросительные.

— Сколько времени займёт восстановление амулета? — как можно спокойнее спрашиваю я, отрываясь от изображения в кварце.

Дерсин, уже возвращаясь к столу, начинает на него выкладывать инструменты.

— Десять минут активной работы, Санса. Чары сложные, но отпечаток сохранён. Осталось лишь восполнить разорванную структуру.

— Восстановишь только блокировку того, что ты называешь черной магией, — с нажимом произносит Кай. — Истинность не трогай.

Мастер останавливается. Он поворачивается и смотрит на Кая с тем же спокойным, даже несколько отстранённым выражением.

— Ваше высочество, с величайшим уважением, но приказ мне отдал регент Маэлхон, действующий правитель. Я восстановлю амулет в его изначальном виде. Он будет блокировать и проявления чёрной магии, и истинную природу Сансы. Как было.

Рей издаёт приглушённый рык, звук, от которого по моей коже бегут мурашки. Но Дерсин лишь пожимает плечами, на его морщинистом лице читается непоколебимая убеждённость.

— Вы не мои повелители, принцы. Пока. И когда вы ими станете, я уже уйду на покой к своим кристаллам и книгам. Вряд ли вы станете преследовать старого мастера за выполнение приказов давно минувших дней. Приказов законного на тот момент правителя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В мастерской воцаряется тишина, пропитанная сдерживаемой яростью двух драконов и мирной непреклонностью третьего. От этого мне становится труднее дышать.

Кай медленно отводит взгляд от Дерсина. Его синие глаза скользят по полкам, уставленным артефактами.

Он делает шаг, протягивает руку и снимает с резной подставки гладкий диск из матового тёмного камня, испещрённый серебристыми рунами.

Ни слова не говоря, Кай сжимает диск в ладони. Руны вспыхивают холодным синим светом, и от артефакта расходится едва ощутимая вибрация.

Воздух вокруг нас меняется, становится плотным, будто нас накрыли стеклянным колпаком. Все привычные фоновые шумы — вибрация магии, скрип дерева, даже наше дыхание — стихают, поглощаемые абсолютной, неестественной тишиной.

Мастер Дерсин бледнеет. Спокойствие слетает с его лица, сменяясь настороженным напряжением.

Он быстро окидывает взглядом полки, хватает ещё два подобных диска и один кристаллический шар. Его пальцы проворно касаются активирующих рун на каждом.

Я вздрагиваю, когда новые слои могущественной магии обволакивают комнату. Они опускются поверх первого заклятия, уплотняя его, делая непроницаемым.

Чувствую эту защиту кожей — как будто мы внезапно провалились на дно беззвучного океана, отрезанные от всего внешнего мира. Даже магия в стенах дворца теперь кажется далёким и тусклым эхом.

В этой созданной ими завесе тишины Кай поворачивается к мастеру. Лицо принца непроницаемо, но в глазах горит холодный, неумолимый огонь.

— Отлично. Вот теперь, мастер Дерсин, по-настоящему поговорим.

.

Пламенные мои, показываю вам очень крутую историю!

Ух, какой тут мужчина... Ррр… Его зовут Дрейк ;) Он фантастически горяч!

Мой опасный магнат!

Он — Дрейк Зартон, влиятельный и опасный военный магнат, мой новый босс. Да ещё и рихт. Я — обычная девушка, специалист по кибербезопасности с несправедливо разрушенной карьерой.

Ему срочно нужен специалист моего узкого профиля. Мне — работа, чтобы помочь семье.

Чтобы выполнить важный заказ, нам нужно распутать огромный клубок противоречий между нами. И при этом решить другую проблему. Совершенно личного и неприличного характера…

ЧИТАТЬ:

Глава 14. Клятвы

Голос Кая ледяной и… пожалуй, страшный.

Мастер Дерсин неподвижен, его бледность сменяется сосредоточенной настороженностью.

— Поговорим, — отвечает он, скрещивая руки на груди.

— Мы знаем, что ты мечтаешь уйти на покой, — отчётливо и предельно спокойно говорит Кай. — В горы. К своим частным исследованиям. Знаем, что регент тебя не отпускает. Ты слишком ценный ресурс. Слишком много знаешь.

Мастер чуть прищуривается, наклонив голову.

— Продолжай, — его взгляд становится острее.

— Мы можем это устроить, — продолжает Кай, неотрывно глядя на него. — Гарантированно. Безопасно. С полным обеспечением для твоих изысканий. Защиту предоставим. Даже регент тебя не найдёт.

Молчание длится три удара моего сердца.

Потом губы Дерсина растягиваются в тонкую, совершенно зловещую усмешку. Его взгляд теряет рассеянность учёного, в нём просыпается хищная, цепкая острота.

— Как? — спрашивает он.

Одно слово, короткое и жадное.

Кай переходит на драконий язык. Его речь становится быстрой, жёсткой, ритмичной.

Я не понимаю слов, но чувствую интонацию: он явно излагает план. Чёткий, детальный.

По мере того как говорит Кай, напряжение мастера растворяется. На смену настороженности приходит глубокая задумчивость. Его пальцы непроизвольно постукивают по столу, а взгляд устремлён куда-то далеко.

Наконец, Кай замолкает. Мастер поднимает на него взгляд и задаёт вопрос. Тоже на драконьем. Короткий, отрывистый.

Отвечает Рей с хищной, злой усмешкой на красивых губах.

Древние глаза Дерсина вспыхивают. Азартом. Молодым, жгучим интересом к опасной игре.

Он переходит на общий язык.

— И что вы хотите от меня? Конкретно.

— Ответов, — немедленно говорит Кай. — Всё, что ты знаешь о чёрной магии в Сансе. О её природе. О её отце. И ты сделаешь амулет так, как я сказал. Он будет выглядеть и ощущаться как работающий, будет сдерживать то, что нужно сдержать. Но истинность он трогать не будет. Для регента, для любого проверяющего — всё будет в порядке.

Мастер медленно кивает.

— Меня устраивает сделка. Начнём. Чёрная магия… то, что в Сансе, — начинает он, снова глядя на меня, но теперь уже как на интереснейший артефакт, — это не истинная чёрная магия. Точнее, она очень на неё похожа. Но источник иной. Обычная чернота питается страданием, разложением. Эта… неподвижна. Она просто есть. Не действует, не жаждет, не растёт. Просто присутствует внутри.

Он делает паузу, поправляя артефакт на полке.

— Что с ней делать — неясно, — продолжает он. — Выжигать магией? Можно убить носителя. Попробовать вытеснить? Нет известных методов. Решение регента — сдержать и скрыть — было самым логичным на тот момент. С моей точки зрения, как практика.

Рей хмурится.

— Где искать правду? Кто может знать, что это на самом деле?

Дерсин снова переходит на драконий язык. Его речь тихая, но от каждого слова у меня по спине пробегает холодок. Кай и Рей замирают. Потом их взгляды встречаются. Они словно ведут беседу. Кай кивает, будто разрывая безмолвный диалог.

— Хорошо, — наконец говорит Кай. — Почини амулет. Блокируй чёрную магию, или что бы это ни было. Истинность не трогай. Но сделай так, чтобы ни регент, ни его маги не нашли различий. Чтобы проверка показывала полную блокировку всего.

Мастер Дерсин смотрит на них долгим, пристальным взглядом.

— Клянитесь королевской кровью, — говорит он просто. — Что выполните своё обещание. Об моём уходе. И о защите.

Кай и Рей выпрямляются. Они не сговариваются, но их голоса звучат абсолютно синхронно, когда они начинают произносить клятву на древнем драконьем.

Язык тяжёл, слова звенят. От их слов веет непостижимым древним могуществом. Меня охватывает дрожь. На моих и их запястьях вспыхивают ярко-золотые узоры, и тут же гаснут.

Мастер довольно кивает, словно получив самый дорогой аванс. Он разворачивается к столу, протягивает руку к сломанному амулету.

— Стой, — голос Рея вспарывает пространство.

Мастер замирает. Рей делает шаг вперёд, его изумрудные глаза сужаются.

— Твоя очередь, мастер. Клянись, что все твои действия с этим амулетом, и любые другие, что ты совершишь по нашему делу, будут направлены на наше благо. Что ты не причинишь прямого или косвенного вреда ни нам, ни нашей истинной. Клянись правильно. Полной клятвой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15. Благо

Дерсин медленно улыбается. На его лице нет удивления, только смесь уважительной иронии.

— Мудро, — тихо произносит он.

Он начинает клясться на драконьем. Его речь долгая, витиеватая, полная сложных оборотов и уточняющих формулировок.

Кай и Рей слушают, не двигаясь, их взгляды прикованы к мастеру.

Когда последнее слово клятвы, тяжёлое и окончательное, срывается с его губ, в комнате на мгновение становится ещё тише. Воздух снова вибрирует от пробуждённой силы, теперь связанной с ним.

Кай и Рей кивают. Договор заключён.

Только тогда мастер Дерсин погружается в работу. Его хитрая сосредоточенность сменяется абсолютной поглощённостью ремеслом.

Его пальцы движутся с непривычной, почти пугающей скоростью. Он бормочет себе под нос на смеси языков, чертит в воздухе сложные символы, которые вспыхивают и гаснут разными оттенками — холодным серебром, глубоким индиго, тревожным багрянцем.

Каждый символ он вплавляет в металл амулета лёгким движением длинных пальцев. Процесс занимает не десять минут, как он сказал, а чуть больше, но в его жестах нет и тени сомнения, как и спешки.

Я смотрю, затаив дыхание, и чувствую лёгкое жжение на запястьях. Знаки тихо откликаются на магию, льющуюся из пальцев мастера, будто узнают в ней что-то родственное.

Странно, он же поклялся не трогать истинность. Но, может, это для того, чтобы теперь проявленную связь скрыть?

Наконец мастер поднимает голову. В его ладони лежит мой амулет. Цепочка восстановлена, серебро сияет тем же холодным, привычным светом.

Но теперь, глядя на него, я чувствую разницу. Раньше он был просто тихим холодком на шее. Теперь от него исходит сложная, многослойная вибрация. Один слой — знакомый, сдерживающий, тёмный. Другой… кажется тонкой, почти неощутимой плёнкой, скрывающей что-то важное прямо под поверхностью.

— Надевай, — говорит Дерсин, протягивая его мне. — Для всех он будет работать в полную силу. Даже для регента.

Я беру амулет. Металл тёплый от магии. Я смотрю на Кая, на Рея. Их лица напряжены, в глазах — жёсткая решимость. Я надеваю амулет на шею.

И тут происходит нечто неожиданно и пугающее.

Тёплая, живая нить, что только что пульсировала от знаков к сердцу, обрывается. Резко. Полностью. Будто её никогда и не было.

Я замираю, прижав ладонь к груди, накрывая амулет. Под ним — внутри — пустота. Холодная, беззвучная пустота.

Я не чувствую их! Больше не чувствую моих принцев!! Ни жара, ни ярости, ни той глухой тяги, что заставляла кипеть кровь и тянуться к ним.

Только тишина. Лишь моё одинокое сердцебиение.

Сразу же раздаётся низкий, яростный рык. Это Рей. Его лицо искажено гримасой чистой ярости, глаза пылают золотыми провалами бездны.

Кай просто замирает, и эта неподвижность ужасает. Вся комната наполняется давлением его сдерживаемой разъярённой мощи.

— Ты… — начинает Рей, делая шаг к мастеру, и в его позе читается готовность разорвать старого дракона на куски.

Но Дерсин лишь жёстко усмехается.

— Успокойтесь, молодые принцы. Вы горячи и пока неопытны. Но вы сделаете то, в чём мне поклялись. Ибо клятва дракона нерушима. Теперь девочка идёт работать. А вы остаётесь. У нас есть о чём поговорить.

— Как ты смог нарушить клятву? — шипит Кай так тихо, что я едва различаю слова, но от них стынет кровь. — Ты поклялся не вредить, действовать лишь во благо.

— А я и не нарушал, — парирует Дерсин, и его голос становится ласковым, почти отеческим. — Всё, что я сделал, вам не вредит. Наоборот. Как и я поклялся. Это действие во благо.

Мастер поворачивается ко мне.

— Санса, послушай меня. Вот теперь я, наконец, выполнил обещание, данное твоему отцу много лет назад. Я защитил тебя. Связь истинных — опасная штука для человека. Особенно для человека с такой… особенностью в крови. Она сжигает. Подавляет волю. Она могла убить тебя, как убила мать этих юнцов. Теперь эта связь не давит на тебя. Пока ты сама не захочешь снять амулет.

Он смотрит на меня, в его глазах я вижу сочувствие, только вот откуда это чувство может быть у старого дракона?

— Если снимешь сама, по своей воле, тогда тебя уже ничто не спасёт. Но сейчас этот амулет — твой щит. Принцы взяли тебя без спроса. Не потрудившись сначала объяснить, что это такое, что с тобой происходит. Теперь они не имеют над тобой этой власти. Ты вправе сама решать свою судьбу. С холодной головой. Без этого… первобытного зова в крови.

Его слова отзываются внутри глухой болью. Сейчас я не могу думать холодной головой. Я опустошена, выжжена, у меня будто дыра в груди.

Я смотрю на принцев. Рей выглядит так, словно вот-вот сорвётся. Кай — будто высечен изо льда.

И я не чувствую их. Вообще.

— И твоё задание, Санса, — продолжает мастер мягко, — та работа, которую ты так рвёшься закончить. Это ведь твой собственный выбор?

Мои губы сами шевелятся. Голос звучит чуждо для меня самой.

— Да. Мой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тогда иди, — говорит Дерсин. — Мальчики останутся со мной, и мы поговорим.

Я стою, парализованная этой новой, оглушительной тишиной внутри себя. Пустота там, где только что бушевал ураган.

Смотрю на Кая. В его синих глазах ледяное, бездонное нечто, что пробирает жутью до костей. Рей вообще не смотрит на меня, его взгляд прикован к мастеру, полный обещания расплаты.

Я разворачиваюсь и буквально вылетаю из мастерской. Дверь закрывается за моей спиной с глухим щелчком, отрезая меня от них.

Коридор кажется пустым. Я спешу в свою мастерскую, прижимая ладонь к амулету на груди. Холодный металл. Тишина. Свобода. Я ведь этого хотела?.. Выйти из-под влияния принцев... Этого?

Почему же тогда внутри так пусто и так больно?

Глава 16. Догадки?

Когда за Сансой закрылась дверь, Рей заговорил первым.

— Ты разорвал связь. Всё, ты мёртв, старик. Твой единственный шанс — немедленно сказать, как снять эту железяку, не причинив ей вреда.

Он сделал стремительный шаг вперёд, оказавшись рядом с мастером.

Его изумрудные глаза пылали чистым золотым огнём, зрачки сузились в тонкие чёрные щели.

Кай не стал его останавливать. Он сам чувствовал ту же разрывающую всё пустоту в груди, ту самую пустоту, которая годами жила внутри них после потери отца. Которая лишь с Сансой наполнилась сияющим теплом, прежде чем снова стать холодной пропастью, когда она снова надела амулет.

Но в Кае ярость замерзала, превращаясь в острое, безжалостное внимание. Он не видел врага в Дерсине, несмотря ни на что, и очень хотел узнать его мотивы.

Мастер не отступил. Он поднял свой старческий, пронзительный взгляд на Рея, и в нём не было страха, только усталая решимость.

— Я не разрывал ничего, принц. Я дал ей шанс. Вам шанс. Истинная связь — это не просто мост между душами. Это слияние магических потоков, слияние судеб. Ваша магия — драконья, мощная, огненная, первозданная. Её магия — человеческая, тонкая, сплетённая из нитей творения и ремесла. Вы попытались возвести этот мост за час, на слепом инстинкте, на жажде. Вы построили его из страсти, из первобытного зова, из ярости обладания.

Глаза Дерсина сузились.

— Такой мост — это узкая, раскалённая до бела балка. Она выдержит вес страсти, но рухнет под тяжестью настоящей жизни — под болью, сомнениями, под той самой силой, которая должна по нему течь. Она рухнет и убьёт ту, чья природа более хрупкая. А вы, потеряв свою истинную навсегда, превратитесь в тени. Ваша собственная сила съест вас изнутри, как она начала съедать вашего отца.

Кай почувствовал, как Рей напрягся, сдерживая порыв схватить старика за горло. Его собственные руки сжались в кулаки, но он заставил себя слушать.

— Объясни, — приказал Кай, в его низком голосе вибрировала вся мощь королевского дракона. — Сейчас. Каждое слово.

Дерсин отступил на шаг, не отрывая взгляда от их глаз. Он повернулся к своему рабочему столу, взял с полки гладкий чёрный камень — диагностический кристалл — и поставил его между ними.

— Ваш отец, Аэндрис, любил. Его истинная, ваша мать… о ней известно, что она была драконицей из далёкого горного клана, погибшей от неизвестной болезни вскоре после того, как вас родила.

Рей замер. Кай почувствовал, как по их внутренней связи пронеслась ледяная волна. Очередная ложь… Это наполняло яростью, но и заставляло лишь внимательнее слушать.

— Она была человеком, — сказал Дерсин просто. — С редчайшим даром, который дополнял дар короля. Но её тело… оно было человеческим. Оно не было создано, чтобы служить проводником и якорем для драконьей магии такой мощи. Оно истощилось, отдавая жизнь вам двоим. Маэлхон, близкий друг вашего отца наблюдал это. Он видел, как свет в её глазах тускнел, а сила вашего отца, вместо того чтобы радоваться потомству, становилась всё более неистовой, неуправляемой. И для Маэлхона именно это стало доказательством.

— Доказательством чего? — процедил Рей.

— Того, что связь с человеком — это болезнь. Слабость. Угроза самой основе нашей силы.

Дерсин провёл рукой над кристаллом. В его глубине замерцали слабые искры, выстроившись в причудливый, дрожащий узор.

— Наша магия, сила драконов, не берётся из ниоткуда. Она течёт из камня в основании дворца. Этот камень — не просто артефакт. Это живое сердце королевства, гигантский кристалл, который гармонизирует все магические потоки, делает их устойчивыми. Драконы королевской крови — его главные проводники и хранители. Их сила и сила камня — одно целое.

Кай кивнул, не отрывая взгляда. Пока королевская кровь течёт хоть в одном живущем драконе, всё связано. Они с Реем после смерти отца — последние. Камень ждёт, когда они вступят в силу, у них появятся наследники, и они смогут стать хранителями этой силы уже на законных основаниях. Это была азбука, которую они знали с детства. Но теперь каждое слово звучало по-новому.

— После смерти королевы… вашего отца охватило не просто горе. Его магия стала хаотичной. А если главный проводник нестабилен, это отражается на источнике. В Камне появилась трещина. Не в физическом кристалле, а в самой ткани его магии. Представьте песочные часы, в которых песок вдруг начал течь вверх и вниз одновременно. Хаос. Этот хаос начал расходиться эхом по всему королевству, ослабляя связь каждого дракона с магическим полем. Если бы процесс не остановили, со временем каждый из нас стал бы слабеть, терять контроль, угасать.

Рей и Кай переглянулись. Они оба чувствовали изъян в своей магии. Но не могли определить, откуда он. Этот изъян Маэлхон называл «болезнью наследников», которая убила их отца и мать, и «лечил» бесконечными тренировками и изоляцией.

— Отец Сансы… — глаза Кая вспыхнули догадкой.

— Лорэн Арделл, — подтвердил Дерсин, и в его голосе впервые прозвучало уважение, глубокая, личная нота. — У него был редчайший дар, который встречается раз в несколько столетий и почти всегда — у людей. Он видел потоки магии. Он мог вплетать в материю — в камень, в металл, в ткань — узлы, стабилизирующие эти потоки. Ваш отец, король Аэндрис, будучи мудрым правителем, обратился к Лорэну. Вместе они задумали нечто титаническое. Сеть Узлов Равновесия.

Мастер сделал паузу, давая им представить масштаб.

— Сложнейшие обережные вышивки, каждая — произведение искусства и величайшее заклинание. Их нужно было разместить в строго определённых, ключевых точках дворца. Вместе они образовали бы внешний стабилизирующий каркас вокруг камня. Как гипс на сломанной кости. Это дало бы камню время и опору, чтобы залечить свою внутреннюю трещину. Работа была рассчитана на годы. И её держали в тайне, чтобы не будоражить кланы тем, что в камень повреждён.

— Дай догадаюсь, — усмехнулся Рэй. — Маэлхон им помешал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я не знаю, что именно произошло в тот день, — честно сказал Дерсин. — Я знаю только то, что Лорэн успел сказать мне за час до свой казни. Я смог пробиться к нему магией и распросить.

Дерсин замолчал, собираясь с мыслями.

— Лорэн был в отчаянии. Он говорил, что всё пошло не так, как планировали. Маэлхон пришёл в момент обряда. Король пытался его остановить, успокоить, объяснить… — Голос Дерсина дрогнул. — Со слов Лорэна узлы обрушились, и король принял удар на себя, чтобы не дать энергии Трещины вырваться и разрушить дворец.

Его пальцы сжали край стола, костяшки побелели.

— Ещё Лорэн умолял меня спасти его дочерей. В них остался отзвук той работы, перешедший по родственной связи от отца. Незавершённый резонанс. Он вшит в их кровь, в самую их суть. Без контроля он их убьёт, сожжёт изнутри. А Маэлхон… он видит в этом «чёрную магию». А ещё он уверен, что именно его истинная-человек погубила вашего отца. И всё произошло именно из-за этого.

Кай закрыл глаза на секунду, чувствуя ярость брата как свою собственную. Всё, абсолютно всё, что они знали о своей семье, о смерти отца, о своём долге — было построено на лжи.

— Всё равно не понимаю, — тихо сказал он. — Зачем тогда Маэлхону спасать дочерей Лорэна?

Глава 17. Или истина?

Дерсин пожал плечом.

— Думаю, он уже знал, что Санса — ваша истинная, — ответил он. — Даже не зная её, потеря истинной ударила бы по вам. Поэтому оставил её в живых, подстраховался её сестрой, чтобы держать её под контролем. И прятал её от вас, надеясь, что вы станете королями, так и не узнав её.

Рей резко отвернулся, прошёлся по маленькой комнате. Его плечи были напряжены, будто под кожей бились крылья, жаждущие вырваться и сжечь всё дотла. Но он сжимал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и боль помогала думать.

— Так эта «чёрная магия»… в ней…

— …скорее всего, незавершённый фрагмент того самого стабилизирующего заклинания, — закончил Дерсин. — Представьте песню, которую оборвали на самой высокой ноте. Звук застыл, не найдя разрешения. Эта «нота» и живёт в ней. Это не зло. Не порча. Это незаживающая рана на теле самой магии. Искажённый, но по сути целительный импульс, который застрял в её сути, не сумев выполнить свою работу.

Дерсин потёр лоб и пристально глянул на принцев.

— Амулет, который я делал по приказу Маэлхона, и его собственная сила, которой он связал жизни сестёр, — это костыли, которые не дают этой ране разорваться и поглотить то, что она должна была спасти. И её сестра… Иветта получила более сильный «отзвук», она ближе к эпицентру. Она — самое слабое звено. Первая, кто не выдержит, если костыли выбьют.

В мастерской воцарилась тяжёлая, гробовая тишина. Ярость принцев не испарилась. Она осела, стала холодной и тяжёлой, как глыба льда в груди.

— Значит, он держит над ними нож, искренне веря, что спасает королевство, — произнёс Кай, и каждое слово давалось ему с усилием. — От нашей губительной любви к человеческой истинной.

— От вас. От вашей связи. От повторения, как он считает, роковой цепи: любовь к человеку, потеря истинной, нестабильность короля, гибель камня, гибель драконов, — подтвердил Дерсин.

Рей обернулся. Золотой огонь в его глазах потух, сменившись тёмной, бездонной серьёзностью, куда более страшной, чем ярость.

— Что мы можем сделать? Если тронем его — убьём их. Если подчинимся — убьём её сердце и похороним себя заживо.

— Вы должны узнать всю правду, — настаивал Дерсин. — Не мои догадки. Потому что всё, что я вам рассказал, это лишь догадки. Я не знаю, что там произошло на самом деле. Но я могу вам дать направление.

Мастер скрестил руки на груди и показал взглядом на дверь.

— Санса не просто так рвётся закончить работу отца. Она интуитивно идёт верным путём. Завершение Узлов Равновесия — это не только стабилизация камня. Это ещё и закрытие петли. Я убеждён, что когда последний узел будет вплетён и активирован в правильной точке, это откроет ей — и только ей, как наследнице дара и крови, — доступ к Хранилищу Памяти Драконов.

Рэй и Кай синхронно вопросительно вскинули брови.

— Не к официальному, который вы знаете, — пояснил Дэрсин. — А к самому сердцу его — к Камню Основания, который помнит всё. Кровь Лорэна в Сансе, его магия, вплетённая в эти узлы… это пропуск. Прямой пропуск к памяти о том дне. К памяти вашего отца. И, возможно… к следам самого Лорэна. Ведь если он так заботился о резонансе в дочерях, возможно, он что-то предпринял и для себя.

— Для себя? — прищурился Рэй.

— Для себя, — уверенно кивнул Дерсин. — С его казнью что-то было не так. Не было тела, всё окутано тайной. Всё очень странно, но я уверен, что вы сможете это всё выяснить.

— Надо помочь Сансе завершить работу, — решительно сказал Кай. — Обеспечить доступ к Хранилищу. Узнать истину. И найти способ исцеления. Чтобы разорвать связь Маэлхона с ними, не убивая их. Чтобы лишить его главного аргумента.

— Именно так, принц Кай. Бороться нужно не с ним, а с причиной его власти над вами. С незнанием.

Рей вернулся к столу. Он больше не напоминал разъярённого хищника. Он был похож на клинок, который только что закалили в ледяной воде — гибкий и острый.

— Что ещё ты предлагаешь? — спросил Рэй.

— Пока вам придётся играть в игру Маэлхона. Он хочет видеть покорных наследников. Притворитесь, что идёте у него на поводу. Чтобы он думал, что контролирует вас.

Дерсин посмотрел на них обоих, и его взгляд стал пронзительным, почти отеческим, но без тени снисхождения.

Рей стиснул кулаки.

— Я так и не получил твоего объяснения, почему ты заблокировал истинность сейчас. Мы могли бы играть в игры Маэлхона, но не терять связь с Сансой.

— Любовь дракона, — произносит Дерсин отчётливо, — это пожар. Вы почувствовали её — и взяли. Не спросили. Не объяснили. Мать ваша была человеком. Сильной. И что? Её сожгла ваша связь с отцом. Это факт, который вам придётся принять. Вы хотите того же для неё? Я уберёг её от вас. Пока. Чтобы дать вам шанс.

Принцы каменеют.

— Шанс на что? — рычит Рэй. — Знать, что она рядом, и не чувствовать?

— На шанс завоевать её, — жёстко обрывает его Дерсин. — Как мужчина завоёвывает женщину, а не как дракон хватает добычу.

Его лицо становится жёстким, а во взгляде появляется огонь древнего дракона.

— Ваша задача — добиться, чтобы она сама сняла амулет. Не из-за зова крови, а по своей воле. Завоюйте её человеческое сердце. Ухаживаниями. Лаской. Доверием. Покажите ей, что вы не только драконы, которые берут, но и мужчины, которые могут защитить, понять, ждать. Создайте с ней связь поверх магии. Тогда, когда истинная связь проявится вновь, она не сожжёт её, а усилит то, что уже есть. Тогда вас ещё можно будет спасти. Всех троих.

Рей стискивает зубы, но кивает. Его пламя не погасло, оно ушло внутрь, чтобы гореть терпеливее.

— А ты? — Кай пристально смотрит на мастера. — Почему раньше молчал? И сейчас открываешь всё же правду, согласившись на заклятия тишины? Не только же в клятве дело.

Дерсин усмехается, и в этой усмешке читается старая, накопленная усталость.

— Я служу королевству. Не человеку. Маэлхон перестал видеть разницу. А вы — будущее. Кровь вашего отца. И, возможно, единственный шанс всё исправить. Я ставлю на вас. Такова моя цена за свободу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Старый мастер медлит, и добавляет:

— Амулет я сделал не просто так. Его магия устроена хитро. Снять его без вреда, может только она. Сама. Осознанно. По своей воле. Когда она полюбит вас не из-за зова истинности, который сейчас приглушён… Когда она снимет его… ваша связь восстановится. Но это будет уже не ослепительный, сжигающий всё на своём пути пожар. Это будет союз. Прочный. Равный. Гармоничный. Как и должно быть. И только с такой связью, с такой основой, вы сможете бросить регенту вызов. Не как мальчишки, бунтующие против опекуна, а как короли, защищающие свою королеву и своё королевство от тирана, пусть и заблуждающегося.

Принцы замерли. Их взгляды встретились. Между ними пробежала молния безмолвного диалога, быстрого и ясного. Гнев, боль, нетерпение — всё это было отброшено, как ненужное. Теперь у них была цель.

Рей кивнул, коротко и резко.

— Хорошо. Мы играем. Мы найдём правду. И мы завоюем её. Но если твои догадки окажутся ложью, старик, если ты водишь нас за нос…

Дерсин слабо улыбнулся, и в этой улыбке была странная смесь печали и надежды, усталости и непоколебимости.

— Тогда моя старая жизнь — ваша. Я даю клятву на своей крови и на своей магии. Я служил вашему отцу. Я дал слово хранить его наследие и его истинную волю. Маэлхон служит своему страху и своему искажённому долгу. Я ставлю на вас. На вас троих. Вы — единственный шанс всё исправить. Очистить имя невинного. Закончить начатое им лечение королевства. И доказать, что ваша любовь — не слабость, а новая сила. Сила, которой нам так не хватало. За эту ставку, за эту возможность увидеть исправление старой ошибки, я и хочу свою свободу. Больше мне ничего не надо.

Он повернулся и начал снимать артефакты тишины один за другим. С каждым снятым диском в комнату возвращался звук: далёкий гул дворца, скрип дерева за окном.

— Она сейчас одна, — глухо произносит Рей, глядя на дверь, за которой скрылась Санса.

— Она не одна, — поправляет его Кай, и в его синих глазах, где снова занялся ровный, холодный золотой огонь, горела стальная уверенность. — Она под нашей защитой. Даже если не чувствует связи. Теперь мы знаем, за что боремся. Идём. Нам надо появиться в тронном зале.

Принцы выходят из мастерской Дерсина, направляясь в тронный зал. Мысленная связь братьев оживает, теперь в ней нет хаоса, только чёткие, быстрые импульсы.

«Если мы сейчас просто кивнем и согласимся на этих герцогинь», — произносит мысленно Рей, — «Санса не простит».

«Согласен, брат», — мрачно говорит Кай, — «у неё такие глаза были, когда она про это признавалась… Если мы сейчас согласимся на помолвку с герцогинями, мы потеряем Сансу навсегда».

Рей резко останавливается и смотрит на Кая.

«Мы всё сделаем правильно, брат. Слушай внимательно. Вот, что мы сделаем».

Глава 16. Мастерская

Дверь моей мастерской захлопывается за мной с таким глухим стуком, будто я закрываю склеп.

Я прислоняюсь к холодному дереву спиной и медленно сползаю на пол, не в силах удержаться на дрожащих ногах.

Прижимаю ладони к груди, к гладкому металлу амулета. Он лежит на коже, прохладный, безжизненный. Под ним пустота. Глухая, мертвая, всепоглощающая пустота.

Я не чувствую их. Вообще.

Слезы подступают к горлу жгучим комом. Я закусываю губу до боли, заставляя их отступить.

Я добилась того, чего хотела, верно? Выйти из-под этого ослепляющего, всепоглощающего влияния. Оказаться одной. Подумать холодной головой.

Но моя голова не холодная. Она раскалена воспоминаниями. Их руки на моей коже. Их губы. Их голоса, низкие и властные: «Ты наша». Жар, который прожигал изнутри, делая меня слабой, покорной, жаждущей. И эта странная, необъяснимая уверенность, что с ними я в безопасности. Что я принадлежу.

А теперь — ничего. Только воспоминания, острые и яркие, как осколки стекла. И холод амулета, который отделяет меня от них.

Матсер Дерсин сказал, что это защита. Щит от них. От их драконьей природы, которая может сжечь меня. Но почему тогда эта защита ощущается как отсечённая конечность? Почему я сижу здесь, на холодном полу, и мне физически больно от этой тишины внутри?

Я заставляю себя встать. Ноги подкашиваются, но я хватаюсь за край стола, уставленного рулонами парчи. Мои пальцы впиваются в дорогую ткань — шёлк, бархат, расшитый серебром. Моя работа. Мой якорь.

Здесь, среди ниток и игл, среди запаха воска и магии, я — Санса Арделл. Мастер. Дочь. Сестра. Не чья-то истинная, не добыча, не игрушка в руках принцев или регента. Я сама.

Я подхожу к манекенам, на которых висели платья для герцогинь. Для невест моих принцев.

Боль сжимает сердце. Ненавижу себя за то, что чувствую её. Они не «мои». Они никогда не были моими. Они — наследные принцы-драконы, и их судьба — укрепить союзы, родить наследников. С драконицами.

Ведь я человек. С клеймом дочери предателя. С чёрной магией в крови. С сестрой-заложницей. Какой союз? Какая королева?

Гнев вспыхивает во мне, внезапный и яростный. Не на них. На себя. За эту слабость. За то, что позволила увлечь себя в этот водоворот. За то, что мое тело предательски тоскует по их прикосновениям, в то время как разум кричит о невозможности этого всего.

Я резкими движениями убираю манекены в шкаф, навожу порядок в мастерской. Мои движения точны, выверены годами практики. Это успокаивает. В ритуале работы нет места панике.

Мастер Дерсин сказал, что они взяли меня без спроса. Как свою вещь. Потому что почувствовали запах истинности. А спросить, хочу ли я этой связи, хочу ли я их, — не потрудились.

И что же теперь? Теперь у меня есть щит. И выбор. Холодный, трезвый выбор.

В данный момент я должна думать о своих обязанностях. Мой долг. То немногое, что осталось под моим контролем.

Очень быстро в мастерской воцаряется идеальный порядок.

Подхожу к потайному шкафчику в стене, задрапированному кусками ткани. Я нажимаю на скрытую защелку. Дверца бесшумно отъезжает.

Внутри лежит свёрток, завёрнутый в простую, потертую ткань. Я бережно разворачиваю его.

Парча. Скромная, темно-синяя, почти чёрная, но в её переплетение вплетены тончайшие нити чистого магического серебра и чего-то ещё — того самого материала, что отец привез из своих последних экспедиций. На парче уже вышита большая часть узора — сложнейшая, витиеватая симфония линий и символов. Узор Равновесия.

Последний, незавершённый узел. Работа отца. Его наследие.

Я осторожно касаюсь вышивки. Мои пальцы чувствуют слабую, едва уловимую вибрацию. Напряжённую. Оборванную. Как струна, которую дёрнули и не дали прозвучать.

Мой отец не предатель. Не может быть, чтобы создатель такого мог… Нет, он не мог.

Я закрываю глаза, чувствуя, как слезы наконец прорываются и катятся по щекам. От боли за него. За его незаслуженную участь.

Пусть я пока не знаю до конца, что именно я должна с ним сделать, но как завершить именно эту часть, я уже выяснила. И я сделаю это. Завтра очередной этап. Я возьму в руки отцовскую иглу и продолжу работу, как раз достала нужную нить.

Завтра продолжу. Завтра. Пока же нужно сделать работу для регента, чтобы она не висела надо мной.

Чувствуя, как обретаю почву под ногами, я прячу работу отца обратно. Расправляю ткань поверх потайного шкафчика.

Достаю из другого шкафа почти доделанную работу.

Десяток мешочков со стабилизирующими чарами для перевозки огненных артефактов через горы со спящими вулканами. Мои чары не позволят им влиять на землю. Девять уже готовы, осталось доделать десятый.

Мои пальцы скользят по серебристой парче, выводя последний, филигранный завиток. Игла послушна, как продолжение мысли. В ней гудит магия, что я вплетаю в ткань по приказу регента.

Последний стежок. Узелок. Обрезаю нить ножницами с позолоченными лезвиями. Дело сделано.

Теперь нужно отнести выполненный заказ.

Мысли возвращаются к принцам. Я прижимаю ладонь к амулету на груди. Холодный металл. Ничего. Ни единой искры. Ни намёка на тот шквал, что разрывал меня изнутри всего несколько часов назад.

Но я всё равно думаю о них. Не могу не думать.

Они сейчас в тронном зале.

Мысль вползает, острая и нежеланная. Я гоню её прочь.

Я сделала свою работу. Теперь надо отнести мешочки в южное крыло. Аккуратно упаковываю их. Выхожу из мастерской.

Сколько раз я ходила этим путём, знаю его до каждого поворота. Только вот в последний момент я понимаю, что пошла не туда.

Ноги меня сами привели в знакомый узкий проход. К той самой потайной двери в галерею для музыкантов. Нет. Не надо. Нельзя.

Пытаюсь убедить себя, но тело не слушается. Оно движется, как во сне. Рука сама находит скрытый рычаг.

Дверь бесшумно открывается. Я пробираюсь в полумрак, к резной колонне, за которую можно спрятаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тронный зал внизу залит светом. Он сияет, ослепляет. И в этом сиянии — они, мои принцы. Рядом регент. И герцогини, в платьях, которые я сшила для них.

Глава 19. Герцогини

Герцогини. В моих платьях, которые я видела на манекенах и в своём воображении. Но увидеть на них — это другое.

Герцогиня Нера в серебристо-белом сияет, как иней на рассвете. Ткань переливается, подчеркивая её высокую, изящную фигуру, холодную красоту скульптуры изо льда. Она прекрасна. Идеальна. Настоящая драконица из древнего рода.

Герцогиня Кендра в сапфировом бархате — это сама ночь. Глубина, покой, скрытая мощь. Её тёмные волосы отливают синевой, а в глазах, даже отсюда, видна уверенность хищницы, знающей себе цену.

Они невероятны. Моя работа — мои иглы, моя магия, мои бессонные ночи — сделали их недосягаемо прекрасными. И от этой мысли мне физически больно. Потому что они стоят там… для них.

А мои принцы… Кай и Рей стоят чуть в стороне от регента. Они в парадных камзолах, темно-синем и черном с серебром.

Высокие, мощные, подавляющие. Их позы неестественно напряжены, лица — каменные маски.

Ни тени той ярости, того жара, что пылал в них… для меня. Ни намёка на страсть, что обжигала мою кожу. Они — наследные принцы. Величественные. Недосягаемые. Чужие.

Регент Маэлхон, опираясь на трость, говорит что-то, обращаясь к залу, полному придворных. Его весомый голос долетает обрывками: «…союз древних родов… будущее королевства… мудрость традиций…»

Вальдер, распорядитель церемоний, выходит вперёд, выпячивая грудь. Его высокопарные слова режут воздух, долетая до меня с отвратительной чёткостью:

— Высокородные герцогини Нера Леффей и Кендра Ноктурн, предстают перед вами, наследные принцы-драконы, Кай и Рей Эмеррис, дабы скрепить древний союз, ведущий к миру и стабильности!

В груди что-то сжимается, леденеет. Я не хочу этого слышать. Поворачиваюсь, чтобы уйти. Сейчас. Прямо сейчас.

— По древнему обычаю, — звенит голос Вальдера, — принцы изъявляют своё согласие на помолвку!

Я замираю, вцепившись в холодный камень колонны. Глаза сами притягиваются к ним. К Каю. К Рею.

Кай делает медленный шаг вперёд. Он поднимает взгляд, скользит им по герцогиням, по залу, и на секунду его глаза, синие и пустые, кажется, цепляются за тень в галерее. За меня.

Его низкий голос с жёсткими интонациями наполняет весь тронный зал.

— Помолвка, — говорит он отчётливо, — исключена.

Тишина. Абсолютная, оглушающая. Вальдер потерял дар речи, его рот открыт в немой гримасе. Герцогини неподвижны, но я вижу, как спина Неры выпрямилась ещё больше, а пальцы Кендры судорожно сжали складки бархатного платья.

Регент медленно поворачивает голову к Каю. Его лицо не выражает ничего, кроме усталого разочарования.

Рей, до этого стоявший, скрестив руки, разжимает их. Его изумрудные глаза, ледяные, как осколки льда, мрачно обводят зал.

— Брат выразился чётко, — говорит Рей, и в его голосе слышится сталь. — Помолвка исключена.

Нера Леффей делает шаг вперёд, её ледяное лицо искажается от возмущения и... какого-то неясного страха.

— Ваше высочество! Это оскорбление! Наш союз был решён…

— Ничего не было решено без нашего согласия, — отрезает Кай, не глядя на неё. Его взгляд прикован к регенту. — Мы благодарим герцогинь за честь. Но причины есть. И мы их сейчас озвучим.

Кендра Ноктурн молчит, но её темные глаза пылают такой яростью, что, кажется, сапфировый бархат вот-вот вспыхнет.

Регент поднимает руку, утихомиривая начинающийся ропот.

— Ваши высочества, — его голос, переполненный доброжелательностью и скорбью слышен в каждом уголке зала, — каковы бы ни были ваши причины, вы нарушаете многовековой обычай. Ставите под удар стабильность королевства.

— Стабильность, — парирует Рей, — не держится на насилии над волей. Здесь же мы имеем именно это.

Тишина в зале звенит, как натянутая струна, готовая лопнуть. Герцогини — статуи в моих платьях, но напряжение в их плечах видно даже сверху. Нера Леффей выглядит ледяной глыбой, а Кендра Ноктурн — уголем, готовым вспыхнуть.

Регент Маэлхон тяжело смотрит на принцев. На его лице застыло выражение усталого, глубокого разочарования.

— Какая разница, что мы здесь имеем? Вы бросаете вызов не только обычаю, но и мудрости ваших предков, — его голос низок, но заполняет собой весь объём зала, приглушая начавшийся ропот. — Вы отталкиваете союзниц, чья сила может укрепить трон. Ради чего, принцы? Ради юношеского бунта?

Ледяные глаза Кая скользят по бледным лицам герцогинь, а затем останавливаются на регенте.

— Не ради бунта, регент Маэлхон. Ради справедливости. Мы не отталкиваем. Мы отказываемся быть инструментом принуждения. Как будущие короли, именно мы будем правителями всех драконов. Наша прямая обязанность уже сейчас — хранить традиции. Как можно хранить их, и одновременно оскорблять? Ведь оскорблением для истинной силы драконов было бы принять дар, вырванный силой.

— Что ты хочешь сказать, Кай? — голос регента обретает опасную мягкость.

— Я хочу сказать, что герцогини Леффей и Ноктурн находятся здесь не по своей свободной воле, — Кай говорит громко, намеренно обращаясь ко всему двору. — Их кланы, жаждущие близости к трону, принудили их к этому союзу. Несмотря на наличие у каждой из них истинной пары.

В зале поднимается изумлённый ропот, на лицах драконов отражается смесь потрясения и возмущения.

— У нас есть доказательства, — припечатывает Кай. — И мы не намерены строить будущее королевства на оскорблении традиций и истинных связей.

Рей, стоящий чуть сзади, бросает ядовитый взгляд на собравшихся старейшин кланов в толпе.

— Да, — добавляет он, — вам, наверное, интересно, как именно убеждали герцогинь. Позвольте просветить.

Рей начинает перечислять.

— Прямая угроза лишить статуса и изгнать из рода, обрекая на нищету и забвение. Шантаж благополучием младших братьев и сестёр, которых сделают заложниками положения. Угроза выдать замуж за куда менее выгодных и куда более жестоких союзников по периферии. Это лишь начало списка. Особым пунктом — угроза их истинным парам, значимым драконам королевства. Герцогини согласились, потому что понимают: эта угроза осуществима, слишком велико влияние их кланов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

С каждым словом Кая лица старейшин в зале каменеют, в их глазах загорается гнев.

Герцогини даже и не пытаются возражать. Нера Леффей стоит, устремив ледяной взгляд в пространство, но её пальцы, сжатые в белых перчатках, дрожат.

Кендра Ноктурн смотрит прямо в глаза пылающему от гнева, но молчащему, явно высокопоставленному дракону. Судя по тому, как он похож на неё, это её отец. В её глазах вызов и… облегчение.

— Доказательства, — продолжает Кай, — находятся у нас. Письма. Свидетельства. Магические отпечатки. Мы не станем выставлять их на всеобщее обозрение, чтобы не усугублять позор тех, кто и так стал жертвой. Но мы заявляем: мы не станем тюремщиками для достойнейших представителей нашего рода.

Регент молчит. Его пальцы белы на набалдашнике трости.

— Благородный порыв, — наконец произносит он.

В его голосе слышится нечто странное. Одобрение? Нет. Скорее, холодное признание того, что игра усложнилась.

— Но даже если это так, вы разрушаете хрупкий баланс. Вы оскорбляете кланы…

— Их оскорбили не мы. Они сами себя подставили, осмелившись сковывать крылья своим же дочерям! — тут же парирует Рей, и на его красивых губах появляется хищная, опасная усмешка. — Что до баланса… — он переводит вспыхнувший золотом взгляд на регента, — мы найдём способ укрепить трон иначе. Не через насилие. Через силу закона. И власть истинного права.

— Мы выберем новых невест, — добавляет Кай. — Свободных, по своей воле согласившихся стать нашими супругами. Герцогини Нера Леффей и Кендра Ноктурн отныне под нашей защитой. Они вступят в браки со своими истинными парами. Тоже знатными, но запрещёнными им, так как принцев посчитали более выгодной партией. Что до баланса… — он переводит ледяной взгляд на регента, — мы найдём способ укрепить трон иначе. Не через насилие. Через силу закона.

Взгляд Маэлхона становится острым и жёстким.

— Как вам будет угодно, ваши высочества, — наконец говорит регент, и его поклон чуть глубже, чем того требует этикет. — Церемония помолвки отменяется. Доказательства будут изучены. Справедливость будет восстановлена. Меры будут приняты, защита предоставляется уже сейчас. Поиск новых невест мы начнём сегодня же.

Он разворачивается и, не глядя больше ни на кого, тяжёлой, размеренной поступью покидает тронный зал через боковую дверь. За ним тут же торопятся некоторые из старейшин.

Зал взрывается гулким перешёптыванием. Герцогини не выглядят брошенными или униженными, скорее торжествующими и… освобождёнными.

Они подходят к принцам, что-то говорят, и на их лицах сквозь высокомерие проступает благодарность.

А мои принцы… Они стоят плечом к плечу, две громады сдержанной ярости и решимости.

Кай поднимает глаза в мою сторону. На этот раз он смотрит прямо на меня.

Глава 20. Реакция

Под взглядом Кая я каменею, не в силах пошевелиться, не в силах отвести глаза. Его глаза кажутся бездонными провалами. Меня обжигает воспоминанием, как его губы подчиняли мои, как он владел моим телом, и я чувствовала себя самой счастливой.

Рей стоит чуть поодаль, скрестив руки на груди, и смотрит на покидающих зал старейшин с таким выражением, будто хочет их всех тут же разорвать.

Его профиль резок и красив, платиновые волосы выбились из хвоста. Вспоминаю, как эти волосы скользили по моей коже. Как его губы обжигали моё плечо, а руки сжимали мои бёдра с силой, которая пугала и сводила с ума.

Кровь превращается в кипяток, ударяя в виски. Под платьем кожа вспыхивает мурашками, низ живота сжимается от стыдной, предательской пустоты.

Я пугаюсь своих же ощущений. Амулет на шее лежит мёртвым грузом, не давая этим чувствам перерасти в тот всепоглощающий зов, но память тела жива. Она кричит, узнаёт своих драконов, несмотря ни на какие ограничители.

Нет, так нельзя. Я отшатываюсь от перил и бесшумно выскальзываю из галереи обратно в тёмный проход. Сердце колотится как сумасшедшее, дыхание срывается.

Регент. Он сейчас в ярости. Принцы публично унизили его, сорвали его планы. И они сделали это… из-за меня?

Нет, не из-за меня. Лучше так думать. Из-за желания хоть что-то противопоставить регенту. Из-за справедливости для тех герцогинь.

Я буду так думать, пока это даёт мне сил и помогает делать своё дело. Ради Иветты. Ради памяти об отце.

Гнев на регента, на всю эту кажущуюся безвыходной ситуацию полыхает в груди.

Но я найду выход из этого всего. Только позже. Когда всё хоть немного уляжется. Когда я смогу думать холодной головой, а не… тем, что пылает у меня в крови.

Да, так будет спокойнее. Для всех. Безопаснее.

Но регент свяжет их поступок со мной. Обязательно свяжет.

Мне нужно отнести заказ. Сейчас же. Показать, что я на своём месте. Что я послушная, незаметная, что я только работаю. Усыпить его бдительность. Пусть думает, что у него всё под контролем. Что я под контролем…

Я спешу по знакомым служебным коридорам, прижимая к груди свёрток с магическими мешочками.

Повороты, лестницы, ещё коридоры. Вот и южное крыло, покои управляющего хозяйством.

И тут, выскакивая из-за поворота, я буквально врезаюсь в него.

Регент Маэлхон.

Он идёт неспешной, тяжёлой поступью, опираясь на трость. Я отскакиваю, прижимаюсь к стене, опускаю глаза.

— Санса Арделл, — его голос звучит ровно и холодно. — Куда так спешишь?

— Отношу выполненный заказ… — мой собственный голос звучит тонко и предательски дрожит. — Мешочки для перевозки артефактов.

Отлично, так мой голос и должен звучать. Я съёживаюсь, всем видом показывая, как я боюсь его. И опускаю глаза, чтобы он не видел моего гнева и боли.

— А-а, — он протягивает руку. — Покажи.

Я подаю ему свёрток дрожащими пальцами. Он разворачивает его прямо там, в полутемном коридоре, не обращая внимания на придворных, которые, заслышав его голос, поспешно ретировались.

Регент рассматривает свёрток, потом прикрывает глаза, прислушиваясь к магии.

Воздух вокруг нас становится гуще, давит на виски. Я чувствую, как его древняя сила обволакивает мою работу, исследует каждый стежок, каждую вплетённую нить магии.

— Качественно, — наконец произносит он, глядя на меня стальным взглядом. — Твой дар, как и дар твоего отца, исключителен. Жаль, что он выбрал тёмный путь.

Я молчу, стискивая зубы, чтобы они не стучали. Опускаю глаза, чтобы он не видел моих настоящих чувств, ведь я точно знаю, что никакой тёмный путь мой отец не выбирал. И я выясню, что там случилось на самом деле.

Регент между тем аккуратно заворачивает свёрток и возвращает его мне. Его взгляд скользит по моему лицу, останавливается на амулете, тускло поблёскивающем в полумраке.

— Подойди, — приказывает он тихо.

Я делаю шаг, потом ещё один. Он поднимает руку и подносит ладонь к амулету. От амулета исходит слабая вибрация, ответная дрожь. Регент пристально смотрит на него, его лицо сосредоточено.

— Хорошо, — удовлетворённо кивает он. — Дерсин починил. Всё на месте. Сдерживающие чары действуют в полную силу.

Он убирает руку, и я едва сдерживаю вздох облегчения.

Вдруг регент касается пальцами моего подбородка, заставляя меня поднять голову. Его глаза, вблизи, выглядят жутко. В них — бездонная, старая усталость и что-то ещё. Что-то, отчего кровь стынет в жилах.

— Ты видела, что произошло в тронном зале, — говорит он, утверждая.

Я не могу солгать. Киваю, едва заметно.

— Глупые, импульсивные мальчишки, — его голос звучит почти с сожалением. — Думают, что, совершив благородный поступок, меняют мир. Они не понимают, что мир держится на компромиссах. На жертвах. Их отец понимал. Пока не потерял голову.

Его пальцы всё ещё под моим подбородком. Я не могу пошевелиться.

— Они найдут новых невест, Санса. Обязательно найдут. Это вопрос времени. Им нужны наследники. Им нужен трон. А ты… — его взгляд скользит по моему лицу, по простому платью, — ты должна быть умной. Умнее своего отца. Ты должна работать. Искусно. Послушно. Не привлекать лишнего внимания. Особенно их внимания.

Он отпускает меня, делает шаг назад. Только его взгляд вызывает дикий, неконтролируемый страх.

— Если я увижу, что они интересуются тобой больше, чем того требует случайная вежливость… Если почую, что амулет снова повреждён… Баланс, который удерживаю я, хрупок. Твоя сестра, Санса. Помни о ней. Её жизнь в твоих руках. Вернее, в твоём благоразумии.

Регент смотрит в глубину коридора, а я отступаю на шаг, вжимаясь спиной в каменную стену.

— Отнеси заказ, — говорит он, не глядя на меня. — И возвращайся в мастерскую. У тебя много работы.

Он уходит, его трость глухо стучит по каменным плитам. Я стою, прижавшись к стене, дрожа всем телом. Свёрток с мешочками выскальзывает из ослабевших пальцев и падает на пол с мягким шумом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я подбираю его, стискиваю в побелевших пальцах и почти бегу дальше, к покоям управляющего. Отдаю заказ, бормочу что-то невнятное в ответ на его благодарность и вырываюсь обратно в коридор.

Тороплюсь в мастерскую. Это место кажется единственным безопасным для меня. Там порядок, всё знакомо, и я могу спрятаться.

Захлопываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и закрываю глаза, пытаясь унять дрожь. Руки сами тянутся к амулету. Холодный. Но теперь, после встречи с регентом, я почти благодарна, что он у меня есть. Щит от всего этого безумия.

Я должна работать. Просто работать. Забыть их лица, их руки, их голоса. Забыть тот взгляд Кая из зала. Забыть ярость Рея. Они найдут новых невест. Красивых, знатных дракониц. А я… буду шить для них платья. Вот моя судьба. Вот мой долг. Ради Иветты. Ради отца.

Пока я делаю это всё, никто не узнает, что я пытаюсь выяснить и закончить работу отца. И я обязательно узнаю всё, что там случилось. Очистить его имя от лжи. Не мог он быть предателем. Не мог.

Делаю глубокий вдох, открываю глаза и направляюсь к столу. Нужно разобрать эскизы, подготовить нитки для новой работы.

И тут дверь в мастерскую открывается.

Кай и Рей заполняют собой весь дверной проём, высокие, мощные, в своих блистательных парадных камзолах.

Я замираю, кусок дорогой парчи выскальзывает из пальцев и падает на пол.

Рей входит первым. Его шаг бесшумный, хищный. Изумрудные глаза, ещё полные золотого отблеска от недавней ярости, пристально всматриваются в моё лицо.

— Санса, — произносит он низко и хрипло.

Мой позвоночник пронзает ледяная игла страха. Не того страха, что перед регентом. Другого. Инстинктивного, животного. Страха добычи, которая знает, что не убежит.

Кай закрывает дверь за спиной. Он не подходит ближе, остаётся у двери, его синий взгляд скользит по комнате, по мне. Кай достаёт и активирует артефакты тишины.

— Вам нельзя здесь быть, — вырывается у меня срывающимся голосом. — Я только что… я видела регента. Он говорил со мной. Он проверял амулет. Он сказал, чтобы я не привлекала вашего внимания. Что вам нельзя встречаться со мной. Что у вас будут новые невесты.

Я говорю быстро, торопливо, пытаясь выстроить слова как стену между нами.

Рей коротко усмехается.

— Маэлхон может говорить что угодно, — говорит он. — Не ему за нас решать.

— Но он… сестра… — я задыхаюсь, чувствуя, как слёзы подступают к горлу от ужаса и беспомощности. — Он сказал, что если увидит… если почует… Иветта… Он убьёт её! Пожалуйста, просто уйдите!

Кай отталкивается от двери. Его движение плавное, неспешное, но от него веет такой угрозой, что я отступаю, больно задевая бедром за угол стола.

— Он не убьёт её, Санса, — говорит Кай, и его низкий, глухой голос звучит странно успокаивающе, вопреки всему. — Потому что тогда он потеряет весь свой рычаг. Над тобой. Над нами. Он блефует.

— А если нет? — кажется, я сейчас потеряю последние остатки самообладания. — Вы не знаете этого наверняка. Вы играете с её жизнью, и с моей. Пожалуйста, уйдите!

Я смотрю на них, на этих двух могущественных драконов, которые смотрят на меня как на свою законную добычу, и понимаю, что бессильна.

Они не послушают. Они возьмут то, что хотят, как взяли тогда. И регент… что бы он ни сделал, будет всё из-за меня.

Видимо, всё моё отчаяние отражается на моём лице, потому что Рей вдруг останавливается, не доходя до меня. Его лицо меняется. Ярость в глазах гаснет, сменяясь чем-то сложным.

— Мы не причиним тебе вреда, Санса, — говорит он, и его голос теряет резкость, становится ниже, звучит даже, пожалуй, ласково. — Мы пришли не для этого.

— Тогда зачем? — шепчу я, огибая стол и вставая за него, будто он может защитить.

Кай подходит ближе, теперь они оба стоят передо мной, высокие, мощные, прожигая меня совершенно нечитаемыми взглядами.

— Мы узнали часть правды, — успокаивающим тоном говорит Кай. — О нашем отце и матери. О твоём отце. О том, что в твоей крови. И мы собираемся вместе с тобой узнать, что на самом деле произошло в тот день.

Глава 21. Вместе

Их слова обезоруживают меня. Они не пытаются схватить, не целуют, не давят своим жаром и желанием.

Они просто стоят и говорят. О правде.

Стена страха внутри меня трескается. Не рушится полностью — слишком велик ужас за Иветту, слишком свежи угрозы регента. Но хотя бы он перестаёт сжимать горло, позволяя сделать глубокий, дрожащий вдох.

— Что… вы узнали? — мой голос звучит тихо, неуверенно.

Кай и Рей обмениваются быстрым взглядом.

Затем Кай делает шаг в сторону, давая мне пространство, и прислоняется к краю стола, заваленного эскизами. Его поза менее угрожающая, он выглядит собранным и сосредоточенным, но от этого он не кажется менее опасным.

— Мастер Дерсин рассказал нам свою версию, — начинает Кай, его синие глаза неотрывно следят за моей реакцией. — О Камне Основания. О трещине в его магии после смерти нашей матери. О работе твоего отца над Узлами Равновесия.

Каждое слово — удар по фундаменту той реальности, в которой я жила. Я слушаю, заворожённая, чувствуя, как внутри что-то щёлкает, сцепляется, как детали сложного механизма.

— Он считает, что в твоей крови не чёрная магия, — вступает Рей.

Он стоит прямо, его платиновый хвост переброшен через плечо. В его изумрудных глазах теперь горит не ярость, а острый, хищный интерес к моим реакциям.

— А незавершённый фрагмент того самого стабилизирующего заклинания… — добавляет Кай. — Оборванный резонанс.

— Как песня, которую не допели, — тихо добавляю я, вспоминая слова Дерсина. — И он же сказал… что моя сестра…

— Слабое звено, — кивает Кай. — Она получила более сильный отзвук. Её жизнь и твоя связаны с силой регента, потому что только так он смог удержать этот резонанс от разрушения. Костыли.

Я закрываю глаза. Так вот откуда эта постоянная слабость Иветты. Не просто болезнь. Незаконченное дело отца, вшитое в нашу кровь.

— Я… мне кажется, я это чувствовала, — выдыхаю я, открывая глаза. — В своих снах. Когда вышиваю. Иногда магия в игле… она поёт. Но песня всегда обрывается. И становится больно. Здесь. — Я прижимаю ладонь к солнечному сплетению.

Рей делает резкое движение, будто хочет шагнуть ко мне, но снова останавливается, стискивая челюсти.

— Дерсин считает, что завершение Узлов — ключ, — говорит Кай, перехватывая моё внимание. — Последний узел, вплетённый в правильную точку, должен замкнуть петлю. И дать тебе доступ к Хранилищу Памяти Камня. Туда, где хранится правда о том дне.

Сердце замирает, потом начинает биться чаще. Я отступаю к потайному шкафу, не сводя с них глаз. Они не двигаются, просто наблюдают. Их спокойствие, их готовность говорить, а не брать, успокаивает.

Я нажимаю на скрытую защёлку. Дверца отъезжает. Я достаю свёрток в потертой ткани и, повернувшись к ним, медленно разворачиваю его на столе.

Тёмно-синяя парча с серебряными нитями и странным, мерцающим изнутри материалом. Незавершённый, но невероятно сложный узор.

— Работа отца, — говорю я, и голос срывается. — Последний узел. Я уже почти год по крупицам собираю информацию. Я расшифровала его заметки. Я знаю, где его нужно разместить. И как активировать. Завтра… я должна была начать финальную вышивку.

Принцы подходят ближе. Они не касаются ткани, только серьёзно смотрят.

— Он был гением, — тихо произносит Рей.

— А тебя регент нагружает работой, — говорит Кай, поднимая на меня пронзительный взгляд.

Я киваю, чувствуя, как гнев пробивается сквозь страх перед регентом.

— Да. Постоянно. Срочные заказы, проверки. Но я всё равно находила время. По ночам. Он думает, я послушно отрабатываю долг. Он даже похвалил качество сегодняшнего заказа. И ещё проверил амулет, сказал, что всё под контролем.

Рей коротко усмехается.

— Контроль он скоро потеряет, — говорит он. — Но для этого нам нужно действовать вместе. Ты, Санса, и мы.

Слово «вместе» звучит так странно. Так невозможно. Я человек. Они — драконы. Принцы.

— Я тоже хотела узнать правду, — признаюсь я, отводя взгляд от узора к их лицам. — Ради отца. Ради его имени. Чтобы очистить его. И… чтобы понять, что со мной. Что с Иветтой. Но я не знала, с чего начать. Кроме этой работы.

— Теперь знаешь, — решительный взгляд Кая прожигает меня. — Мы закончим узел, получим доступ к Хранилищу. Узнаем, что сделал Маэлхон и почему. И найдём способ разорвать его связь с вами, не причинив вреда.

В его словах слышится такая уверенность, что мне хочется верить. Но реальность вновь напоминает о себе ледяным дыханием предчувствия.

— А пока? — спрашиваю я. — Он только что мне угрожал. Если увидит нас вместе… Он же проверял амулет. Он почувствует, если что-то изменится.

— Амулет мы трогать не будем, — говорит Рей. — Но мы не можем оставить тебя без защиты. Маэлхон может решить, что ты стала угрозой, даже если будешь вести себя тише воды. Особенно если заподозрит, что ты стремишься завершить работы отца.

От этих слов по спине пробегает холодок. Он прав. Регент не дурак. Если я вдруг стану слишком успешной в искуплении долга и при этом перестану быть подконтрольной…

— Что вы предлагаете? — спрашиваю я покорно.

Я слишком устала бороться в одиночку.

Кай делает шаг вперёд. Теперь он совсем близко, но не пытается прикоснуться.

— Нам нужно установить на тебя магическую метку, маячок. И щит. Чтобы мы знали, где ты, и чтобы он мог отразить даже прямой магический удар, если Маэлхон решит действовать быстро и жестоко. Он не станет убивать тебя открыто, но несчастный случай устроить может. Даже зная, что это ударит по нам, теперь он вполне может на это пойти.

Я смотрю на его широкую ладонь, на длинные сильные пальцы, которые так властно держали моё запястье, зажигая на нём огненный знак.

— Амулет… — начинаю я.

— Не среагирует, — уверенно говорит Рей. — Это другая магия. Просто защита. Амулет блокирует связь и сдерживает резонанс. Он не помешает.

Они оба выжидающе смотрят на меня. В их взглядах теперь решимость и что-то ещё… Ответственность? Забота?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я вспоминаю их в тронном зале. Как они, не сговариваясь, встали против регента, против традиции, чтобы защитить тех герцогинь от навязанной воли.

Может быть, им можно доверять? Хотя бы в этом?

Страх за Иветту кричит «нет». Но холодный расчёт шепчет: одна я не справлюсь с регентом, с этой работой, с поиском правды. Мне нужны союзники. Сильные. А они предлагают помощь.

Я медленно выдыхаю.

— Вы точно уверены, что амулет не среагирует? Что это не навредит? Ни мне, ни связи?

— Клянёмся, — говорит Кай просто, и в его голосе звучит непоколебимая уверенность. — Это будет быстро. И безболезненно.

Я закусываю губу, затем коротко киваю.

— Хорошо. Делайте.

Рей тут же подходит с другой стороны. Они стоят так, чтобы я их видела. Кай поднимает руку ладонью вверх к моему плечу. Его пальцы не касаются кожи, останавливаются вблизи от ткани моего платья.

— Закрой глаза, если хочешь, — тихо говорит Рей.

Я закрываю глаза, чтобы сосредоточиться. Чтобы не поддаться воспоминаниям об их прикосновениях.

Сначала — лёгкое покалывание в воздухе. Затем — мягкое рассеянное тепло опускается мне на плечо, словно невидимая накидка. Оно обволакивает, создавая на коже лёгкую, едва ощутимую упругость.

Никаких вспышек. Никакой боли. Только тихое уверенное тепло.

— Готово, — говорит Кай, и его рука опускается.

Я открываю глаза. На моём левом плече, прямо над ключицей, под тканью платья я чувствую слабую успокаивающую вибрацию. Как будто на мне лежит тёплая живая рука.

— Это щит, — объясняет Рей, глядя на моё плечо с лёгкой усмешкой. — И маячок. Теперь мы будем знать, где ты. И если на тебя обрушится чужая магия с дурными намерениями, он выдержит первый удар и позовёт нас.

Я касаюсь пальцами этого места через ткань. Тепло. Защита. Что-то простое, безопасное.

— Спасибо, — тихо говорю я, и сама удивляюсь искренности этого слова.

Кай кивает, его лицо немного смягчается.

— Теперь работай, Санса. Завершай узел. Но будь осторожна: Маэлхон будет следить. Мы создадим ему другие проблемы, отвлечём внимание. Ты же просто делай свою работу. Как всегда.

Они отступают к двери. Рей деактивирует артефакты тишины, и в мастерскую возвращаются привычные звуки: скрип дерева, далёкие звуки дворца.

— Мы скоро вернёмся, — говорит Рей, и в его взгляде снова вспыхивает что-то тёмное, голодное, впрочем, он тут же отводит глаза. — Чтобы обсудить детали. О Хранилище.

Кай уже открывает дверь.

— И, Санса, — добавляет он, оборачиваясь. — Никто не тронет твою сестру. Пока мы живы. Это тоже клятва.

Они уходят, закрывая за собой дверь. Я остаюсь одна в мастерской, но впервые за долгое время не чувствую себя одинокой.

На моём плече тихо пульсирует тепло. Амулет на шее холоден и безмолвен. Но внутри, под слоями страха и неуверенности, прорастает что-то новое. Дрожащий росток хрупкой надежды.

Я подхожу к столу, к развёрнутой работе отца. Мои пальцы уверенно ложатся на парчу. Завтра я начну финальную вышивку.

Теперь я не одна, у меня есть цель. И, возможно, впервые за много лет — союзники.

Глава 22. Две недели

Две недели пролетают в странном новом ритме, полном напряжения и тихих прорывов надежды.

Принцы приходят по ночам, когда дворец затихает. Они появляются не вместе, чередуясь, словно дежурят.

Сначала это пугает: я жду повторения той ночи, всепоглощающего пожара.

Но они ведут себя по-другому.

Кай приходит с манускриптами из запретного архива. Его могучие руки, которые так властно держали меня, теперь бережно перелистывают древние рассыпающиеся страницы.

Он молча показывает мне схемы дворцовых магических линий, старые чертежи крипты под тронным залом — места, где, по его словам, и находится физическое воплощение Камня Основания.

Говорит он мало, только по делу. Но иногда его синий взгляд задерживается на моём лице дольше, чем нужно, и в нём читается та же сдержанная хищная жажда, которую я помню. Он лишь стискивает зубы и возвращается к чертежам.

Рей другой. Он приносит слухи, добытые невесть где. Рассказывает о перемещениях регента, о его внезапных отъездах в дальние провинции, где вспыхивают волнения или выходят из строя магические шлюзы.

Рей говорит живо, с циничной усмешкой, но в его глазах, когда он смотрит на мою вышивку, проскальзывает искреннее восхищение.

Однажды он принёс крошечный, идеально отполированный кристалл, похожий на слезу.

— Для фокусировки, — сказал он коротко, кладя его рядом с моей игольницей. — Увидел и подумал о тебе.

И ушёл, оставляя меня в полном смятении, с тёплым чувством в груди и лёгким подрагиванием в пальцах.

Я привыкаю к их присутствию. К тихим шагам в мастерской по ночам. К их запаху, который теперь ассоциируется не только со страстью, но и с сосредоточенным шепотом над картами, с деловым обсуждением планов.

Маячок на плече молчит, но его тихое тепло становится привычным, как собственное дыхание.

А днём на меня обрушивается водопад поручений. Сам регент почти не появляется — он слишком занят, разбирая, как мне смутно намекают его посыльные, внезапные проблемы по всему королевству.

Однако его присутствие ощущается в каждом приказе, в каждом взгляде слуг, приносящих мне срочные заказы. Их много, и все — предельно срочные.

— Мастеру Арделл — от регента! Срочно требуются усиливающие нашивки для сбруй почтовых грифонов! На тракте в Леффей участились случаи падения: магия в воздухе стала рваной, животные теряют ориентацию!

— От регента! Немедленно начать работу над покровами для кристаллов-накопителей в Восточном крыле! Они начали самопроизвольно разряжаться, угрожая половине покоев!

— Регент требует чехлы для амулетов охраны на складах продовольствия! Зафиксированы случаи мгновенной порчи запасов — будто сама материя истончается в определённых точках!

Работа адская, сложнейшая, высасывает все силы. Кажется, само королевство рассыпается по швам. Я шью, вышиваю, вплетаю стабилизирующие и усиливающие чары, пока в глазах не начинают плясать магические всполохи от переутомления.

А потом, в те редкие моменты, когда я почти валюсь с ног, появляется регент.

Он заходит нечасто, может, пару раз за эти недели. Появляется на пороге, опираясь на трость, и его ледяное усталое присутствие заполняет собой всю мастерскую, пугая меня до дрожи в коленях и ледяного кома в груди.

— Продолжай, Санса, не отвлекайся, — говорит он тихим ровным голосом, пока я, замирая от инстинктивного страха, пытаюсь делать вид, что усердно тружусь над его очередным срочным заказом.

Регент медленно обходит комнату. Его пальцы скользят по готовым работам, проверяя стежки.

Он берёт в руки почти законченный чехол для кристалла, прикрывает глаза, и я чувствую, как его тяжелая древняя магия исследует каждую вплетённую мною нить.

Я знаю, регент ищет слабину. Ищет признаки того, что я экономлю силы. Или, что хуже, трачу их на что-то постороннее.

— Качество приемлемо, — произносит он на втором таком визите, опуская очередной чехол.

Его стальные глаза поднимаются и впиваются в меня. В них светится только глубокая усталость и что-то неумолимое.

— Ты утомлена, Санса. Но это правильно. Не следует забывать о своём положении. О долге. И о том, что стабильность — вещь хрупкая. Она зависит от дисциплины каждого. Особенно от тех, кому дали шанс искупить вину.

Он не упоминает Иветту прямо. Ему и не нужно. Её имя незримо висит в воздухе между нами и давит. Он смотрит на амулет на моей шее, и тот, будто отвечая, издаёт едва слышный покорный отклик.

— Усердствуйте, — говорит он, уже поворачиваясь к выходу. — Королевству нужна каждая пара умелых рук. Особенно сейчас, когда некоторые решили проявить своенравие и внести разлад.

Он уходит, оставляя за собой ледяной шлейф древней магии и сжимающий душу страх. Он знает. Чует. Возможно, не всё, но достаточно, чтобы держать меня под давлением.

Я работаю. Послушно, искусно, до изнеможения. Руки ноют, глаза слипаются, но я нахожу силы.

Потому что глубокой ночью, когда его заказы сданы, а он уезжает тушить очередной «пожар», я запираю дверь, достаю тёмно-синюю парчу и погружаюсь в мир отцовских узоров.

Каждый стежок — битва. Каждая нить — шаг к правде. И я почти заканчиваю.

Впрочем, очень скоро мне становится легче. Потому что сразу после нового заказа, один из моих готовых образцов вдруг исчезает. И утром появляется сразу много таких же, начатых — ровно столько, сколько нужно для заказа.

Переводя дух от удивления и страха попасться, я всматриваюсь и вижу, насколько сильно это похоже на мою работу. Мне остаётся лишь завершить узор, вплетая мою собственную, уникальную магию, и работа завершена.

Я получаю возможность отдыхать, сохраняя видимость усиленной работы.

Становится легче. Ощутимо легче.

Тем не менее, количество заказов от регента поражает.

Как-то раз, когда Рей приходит с очередным слухом о внезапной порче магических маяков на южной границе, я не выдерживаю.

— Что происходит? — спрашиваю я, откладывая иглу. — Почему всё рушится? Это ведь вы?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рей широко и хищно улыбается, его изумрудные глаза сверкают.

— Проблемы создаём, — подтверждает он с явным удовольствием. — Мелкие, но назойливые. Чтобы у нашего дорогого регента голова кругом шла. Чтобы ему было не до пристального наблюдения за одной маленькой вышивальщицей.

Меня охватывает леденящий страх.

— А если он свяжет это с вами? Поймёт, что это вы всё устраиваете?

Кай, сидящий в углу с раритетным фолиантом, поднимает голову. На его лице не отражается и тени беспокойства.

— Если и свяжет, — говорит он спокойно, — то спишет на месть взбунтовавшихся мальчишек. На оскорблённую драконью природу, которая не терпит принуждения. Он ожидает от нас глупого гнева и потому не видит за этим настоящей цели.

— Заказы, которые я получаю… — осторожно спрашиваю я. — Один из моих первых образцов… Это ведь вы?

Глаза принцев вспыхивают одинаковым довольством. Только Кай лишь слегка изгибает уголок красивых губ, а Рей откровенно расплывается в торжествующей усмешке.

— Не спрашивай, Санса, как нам это удалось, — потягиваясь всем своим мощным телом, произносит Рей, — не скрою, было не просто. Но мы нашли способ облегчить тебе работу. Прямо говорить было опасно, но мы рады, что ты сообразила. И находишь возможность отдыхать.

Я благодарно смотрю на него.

— Скоро всё закончится, Санса, — убеждённо произносит Кай. — Вместе мы справимся.

Их уверенность заразительна, но страх за Иветту, всегда живущий где-то глубоко внутри, не утихает.

Только вот в один из дней я получаю письмо.

Конверт из грубой бумаги, знакомый детский почерк. Письмо пахнет теперь не только лекарственными травами, но и чем-то новым — свежей выпечкой, воском и — надеждой?

«Дорогая Санса, — пишетт Иветта, и буквы кажутся ровнее, чем обычно. — Со мной творятся чудеса! В приют пришёл благодетель. Неизвестный. Но всё изменилось!

У нас теперь настоящие тёплые одеяла, а не дырявые. Еда — три раза в день, и даже мясо бывает! А мне привезли новые лекарства. Очень дорогие, сестра, я слышала, как экономка ахала. От них боль уходит почти полностью.

Я даже вчера ненадолго вышла в сад. Солнце было тёплое. Мне так хорошо, я давно не чувствовала себя такой живой. Не беспокойся обо мне, пожалуйста. Твой благодетель и о тебе заботится? Я молюсь за него каждую ночь…»

Письмо падает у меня из рук. Обжигающие слёзы хлещут сами, смывая двухнедельное напряжение, страх, усталость. Я плачу, сидя в своей мастерской среди обрезков дорогой парчи, и впервые за долгие годы это слёзы от щемящей благодарности.

Я знаю, кто этот неизвестный благодетель. Точнее, благодетели. Конечно, знаю.

Когда в следующий раз приходит Кай, я не даю ему даже слова сказать. Я бросаюсь к нему, обнимаю его руками за пояс и прижимаюсь к нему всем телом, не в силах вымолвить ни слова.

— Спасибо, — шепчу я, и голос срывается от эмоций. — За сестру. Я получила письмо. Спасибо.

Кай замирает. Его руки осторожно касаются моих волос, сильные чуткие пальцы нежно, осторожно, расплетают причёску и расправляют густые волны по моим плечам.

— Это больше Рей, — говорит он хрипло, лаская кожу под волосами так нежно, что я затихаю в его объятиях. — У него есть свои каналы. Но мы оба хотим, чтобы ты знала: ты не одна несешь этот груз.

Чуть позже, когда приходит и Рей, я делаю то же самое. Он реагирует иначе: обнимает меня сильно-сильно, буквально вдавливает меня в себя, в своё мощное рельефное тело, но тут же отпускает, будто обжигается.

Но на его красивых, насмешливых губах нет усмешки, только странная непривычная мягкость.

— Не стоит благодарности, Санса, — улыбается он, пристально вглядываясь в меня. — Видеть, как она страдает из-за всего, что наворотил Маэлхон — это несправедливо. Мы просто исправляем то, что можем исправить.

— Вы облегчаете мне… всё, — говорю я, вытирая проступившие слёзы. — Я не знаю, как вас и благодарить…

Грудь распирает от нового незнакомого чувства. Это что-то глубокое и непривычное: безопасность, забота.

— Ты знаешь, Санса, — перебивает Кай.

Он стоит рядом с Реем, и они снова похожи на две части одного непоколебимого целого.

— Ты заканчиваешь работу отца. И помогаешь нам докопаться до истины. Это лучшая благодарность. Мы близки к разгадке, как попасть в Хранилище. Очень близки.

Рей кивает, и в его изумрудных глазах снова вспыхивает знакомое золотое пламя, но на этот раз оно горит торжествующей решимостью.

— Держись, истинная наша. Скоро твой амулет можно будет снять навсегда. А регент ответит за всё. За каждую ложь. И за каждую украденную у нас минуту.

Я смотрю на них, на этих двух могущественных опасных драконов, которые стали моими тайными союзниками, моими благодетелями, моей надеждой.

Маячок на плече тихо и тепло пульсирует.

И меня всю переполняет тепло и благодарность моим принцам. Я не одна.

Глава 23. Королевская библиотека

Дни текут, один за одним.

Работа для регента теперь — не более чем лёгкая формальность.

Утром я нахожу на своём столе аккуратные стопки заготовок, идеально скопированных с моих образцов. Мне остаётся лишь сделать несколько финальных стежков, вплести последнюю, самую важную нить моей личной магии — и дело сделано.

Я высыпаюсь. Впервые за долгие годы сны приходят тёплые, наполненные запахом дыма и свежести. Я просыпаюсь отдохнувшей, с ясной головой.

Силы возвращаются, и с ними — ноющая пустота там, где должна была пульсировать связь. Пустота, которую не заполнить ни сном, ни работой.

К тому же дело с отцовским узлом застопорилось.

Я сижу над тёмно-синей парчой, уже почти законченной. Вышивка совершенна. Каждый символ и каждая линия кристально ясны.

Но финальная точка не даётся.

Я чувствую её, как занозу под ногтем. Вижу мысленным взором. Но магия в пальцах замирает, отказываясь сделать решающий стежок. Будто сама ткань сопротивляется. Будто для завершения круга не хватает ключа или знания.

И вот однажды ночью, когда Кай, молча изучающий древний свиток у меня в мастерской, поднимает на меня свой пронзительный взгляд, я не выдерживаю.

— Я не могу закончить, — говорю я тихо, откладывая иглу. — Здесь что-то не так. Нужен ключ. Нужна информация, которой у меня нет.

Кай медленно откладывает свиток.

— Мы искали в открытых архивах, — говорит он. — Но самые важные знания о Камне, о ритуалах доступа — они в Королевской библиотеке. В отделе, куда вход разрешён только правящему монарху или по его санкции.

Рей, до этого молча наблюдавший из тени, встаёт, потягиваясь всем своим мощным телом, заставляя меня задержать на нём взгляд. От его вида внизу моего живота невольно сжимается, я затаиваю дыхание, любуясь моим драконом.

— Значит, надо пробраться туда, — заявляет Рей просто, и в его глазах вспыхивает знакомый азарт. — Регент спит. Стража у библиотеки церемониальная.

Я замираю, а сердце бьётся чаще. Королевская библиотека, сокровищница всех знаний нашего королевства. Место, куда мне, дочери осуждённого, путь заказан навсегда.

— Слишком опасно, — выдыхаю я. — Для вас. Если поймают…

— Нас не поймают, — отрезает Кай с непоколебимой уверенностью королевского дракона. — Но тебе придётся идти с нами, Санса. Только ты сможешь понять, что надо искать.

Страх ледяной волной накатывает на меня. Но под ним — жгучее любопытство. Жажда наконец найти ответ.

Я медленно киваю.

— Хорошо. Я готова.

Королевская библиотека ночью — совсем другой мир. Гигантское пространство, уходящее ввысь в кромешную тьму, где теряются резные галереи. Воздух густой от запаха старой кожи, пергамента и спящей магии. В свете магических светильников пляшут тени от бесконечных стеллажей.

Меня переполняет благоговейный трепет. Здесь хранятся летописи, которые старше самого дворца.

Мы движемся бесшумно. Кай ведёт, его шаги беззвучны, взгляд постоянно сканирует пространство. Каждое его движение продумано. Он уже изучил охранные чары, знает их циклы и слепые зоны.

Рей идёт сзади, прикрывая тыл. Он — огонь, готовый вспыхнуть в любой момент.

Его внимание не такое системное, как у брата, но более острое. Он замечает то, что другие пропускают: чуть сдвинутый том, едва уловимый след на каменном полу, странное эхо магии в углу зала. И уверенно направляет нас, минуя охранные заклятия.

И я — между ними, чувствуя себя защищённо и уверенно.

Мы спускаемся по узкой винтовой лестнице в подземный уровень — в Отдел Основ. Здесь, как шепнул мне Кай, хранятся манускрипты о самой природе магии королевства, о Камне.

Воздух здесь холоднее, пахнет сыростью. Стеллажи массивные, каменные, а книги заперты на магические пломбы.

— Ищем всё, что связано с ритуалами доступа к Памяти Камня, — тихо говорит Кай, скользя пальцами по корешкам. — И с Узлами Равновесия. Санса, прислушивайся к ощущениям. Твой дар должен откликаться.

Я киваю, подхожу к ближайшему стеллажу. Пальцы дрожат, когда я касаюсь древнего фолианта. Ничего. Только холодная кожа переплёта.

Мы работаем долго. Шёпотом делимся находками, отбрасывая ненужное.

Кай систематизирует, выстраивает гипотезы. Рей находит самые неожиданные источники: дневники забытых хранителей, отчёты о магических аномалиях, странные поэмы, где зашифрованы истинные знания.

Исподтишка любуюсь ими. Не могу не смотреть на них, не восхищаться.

Кай обладает аналитическим холодным интеллектом. Он видит картину целиком, раскладывает её на составляющие и находит слабые места.

Рей мыслит скачками, интуитивно, находя связи там, где их, казалось бы, нет. Его ум — клинок, который бьёт точно в цель, минуя все логические построения.

Ловлю себя на том, что начинаю доверять им. Не только их силе, которая защищает меня. Их уму, который ведёт нас сквозь лабиринт тайн.

В какой-то момент мы оказываемся с Реем вдвоём в дальнем углу зала, пока Кай проверяет записи в соседнем отделе. Мы стоим у стола, заваленного грудой разобранных книг. Свет от светильника Рея отбрасывает резкие тени на его красивое сосредоточенное лицо.

— Смотри, — он протягивает мне тонкий потрёпанный манускрипт. — Записи хранителя ещё времён правления Короля-Строителя. Здесь упоминается Сон Камня.

Я беру книгу, вчитываюсь в выцветшие строчки. Сердце замирает.

«…раз в семь лет связь Камня Основания с драконьей кровью ослабевает до минимума, — читаю я вслух шёпотом. — Период, длящийся три лунных цикла, именуется Сном Камня. В это время доступ к его глубинным слоям, к Хранилищу Памяти, возможен без санкции правящего дракона, ибо санкция не может быть дана: связь спит. Но стражей пробуждает иное: кровь того, кто связан с Камнем иными узами. Кровь…»

Я прекращаю читать и поднимаю на Рея широко раскрытые глаза.

— Кровь Арделлов. Работников по камню. Он говорит о моём отце! О его предках!

Рей смотрит на меня, и в его изумрудных глазах вспыхивает понимание и торжество.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Когда? — спрашивает он сжато. — Когда следующий Сон?

Я лихорадочно пролистываю страницы. Нахожу сложные астрономические расчёты, календарные отметки… И замираю.

— Ближайший цикл… — выдыхаю я. — Он начинается через неделю.

Внезапная волна облегчения и радости накрывает меня с головой. Годы поисков, страх, отчаяние — и вот оно! Ответ. Ключ. Шанс.

Не помня себя, я вскакиваю на ноги и, забыв обо всём — об осторожности, амулете, о страхе, — бросаюсь к Рею.

— Мы нашли! — восклицаю я, прижимаясь к его груди, чувствуя под щекой жёсткую ткань его камзола и твёрдые мышцы плеча. — Рей, мы нашли!

Он на секунду замирает, и я чувствую, как напрягается всё его высокое мощное тело. А потом его сильные руки смыкаются у меня на спине, прижимают меня к себе так плотно, что перехватывает дыхание.

Прежде чем я успеваю что-то понять, его губы находят мои.

Ох, Рей… Он даёт мне прочувствовать весь свой голод, всю страсть, вторгаясь языком внутрь, умело и жадно лаская внутри.

Рей терзает мой рот, и моё тело отзывается, вспыхивает ярким пламенем подавляемого желания.

Я отвечаю ему всем телом, всей душой. Руки сами впиваются в его платиновые волосы, распуская хвост. Жадно отзываюсь на его натиск.

Внутри всё сжимается и тут же распускается ослепительным, жгучим цветком. Волна чистого, неразбавленного желания смывает все преграды, все страхи.

И всё же я пугаюсь этой силы, насколько ярко и болезненно я хочу его прямо сейчас, здесь, среди этих древних книг.

Я резко отрываюсь, отстраняюсь от него и он с неохотой отпускает. Я прижимаю дрожащие пальцы к амулету на груди.

— Амулет… — задыхаюсь я. — Он не сработал? Сломался?

На лице Рея — смесь торжествующей ярости и нежной убеждённости. Он делает шаг ко мне, и я отступаю, пока не чувствую за спиной холодный камень стеллажа.

— Нет, — говорит он тихо, хрипло, охватывая меня всю пылающим взглядом. — Амулет исправен. Я проверял.

Рей подходит вплотную, его руки упираются в полки по бокам от моей головы, замыкая меня в клетке из его тела и желания.

— Тогда почему… — начинаю я, и голос срывается. — Почему я так?..

Я чувствую, как краска заливает мои щёки. Стыд и желание борются во мне, но желание сильнее. Оно пульсирует внизу живота, заставляет слабеть колени.

Рей наклоняется так близко, что его губы почти касаются моих.

— Потому что ты чувствуешь, Санса. Меня чувствуешь. Твоего истинного дракона, — говорит он, обжигая хриплым шёпотом мои губы. — Несмотря на амулеты. Несмотря на все преграды. Ничто не может заглушить нашу истинную связь до конца. Ты отзываешься на меня, потому что я — твой. Так же, как и Кай. А ты — наша.

Глава 24. Позволила

Прежде чем я успеваю что-то сказать, властные губы Рея снова находят мои.

Его поцелуй утверждает полное право целовать меня, присваивать меня. Медленнее, стремясь прочувствовать меня, но с прежним напором.

Сильные горячие руки смыкаются на моей талии. Рей прижимает меня к своему высокому мощному телу так плотно, что я чувствую каждую линию его мускулов, всю беспощадную твёрдость его каменного возбуждения.

Я теряю остатки воли. Руки сами обвивают его шею. Тянусь навстречу ему, моему принцу, моему дракону…

Отбрасываю все страхи и сомнения. Сейчас… для меня существует только он. Он необходим мне сильнее воздуха. Его вкус, его жар, его сила. Его обжигающая радость от моего горячего ответа.

Рей отрывается от моих губ сам. Лицо искажено, взгляд прожигает меня насквозь.

— Скоро, истинная моя, — хрипло шепчет он. — Скоро этот амулет ты снимешь сама.

С видимым усилием Рей делает шаг назад от меня, и во взгляде читается огромное усилие воли.

— Пока у нас есть работа. И срок. Неделя.

Я киваю, пытаясь унять дрожь в ногах и бешеный стук сердца. Губы горят. Всё тело кричит о несправедливости, от того, что эта неожиданное счастье прервалось.

Но Рей прав. У нас есть неделя. Неделя на подготовку, чтобы закончить узел до Сна Камня.

Я снова заново рассматриваю принца-дракона — его разгорячённое лицо, золотой огонь в глазах, сжатые кулаки.

Страх не приходит. Чувствую только принадлежность. И предвкушение.

Он улыбается, видя это в моих глазах. Улыбка хищная, многообещающая.

— Идём, — говорит он, отступая и давая мне пространство. — Кай ждёт. Надо рассказать ему новости.

Я иду за Реем по тёмным коридорам библиотеки. Чувствую на губах жар его поцелуя, а в груди — пылающую уверенность.

Мы близки. Очень близки к разгадке. И к чему-то другому, что пугает и манит сильнее любой тайны.

Мы выходим из отдела Основ, и мой разум всё ещё в огне. На губах — жаркий отпечаток Рея. В крови — сладкая дрожь.

Кай — там, где и ожидалось, в соседнем зале. Возвышается у большого каменного стола, заваленного картами звёздного неба. Он сверяет что-то по древнему календарю. Его профиль в полумраке выглядит сосредоточенным и непроницаемым.

— Брат, — Рей произносит это слово со сдержанным торжеством. — Мы нашли.

Кай поднимает взгляд. Его синие глаза скользят сначала по лицу брата, потом вдруг резко притягиваются ко мне.

Его взгляд задерживаются на моих запыхавшихся губах, на румянце, что жжёт щёки.

Он молча слушает наш сбивчивый перебивающий друг друга рассказ. Его лицо остаётся неподвижным. Только в глубине синих омутов загорается холодный расчётливый огонь.

Когда мы замолкаем, он молчит. Смотрит на меня.

Вдруг Кай резко, с силой втягивает воздух, широко раздувая ноздри. Его тяжёлый взгляд снова придавливает мои губы.

Совершенно неожиданно Кай срывается с места. Одно стремительное мощное движение — и я уже в его железных объятиях.

Он прижимает меня к себе так сильно, что дыхание перехватывает. Его руки властно и безоговорочно смыкаются на моей спине.

— Я чувствую запах, Санса. Ты позволила Рею поцеловать себя, — его низкий голос вибрирует прямо у моих губ. — Я тоже возьму твой поцелуй. Истосковался по тебе, истинная моя.

И прежде чем страх от его внезапности или протест успевают оформиться в мысль, его губы захватывают мои.

Поцелуй Кая жёсткий, требовательный. Его уверенный сильный язык проводит по моей губе, а потом надавливает сильнее. Принц властно раздвигает мои губы своими, вторгается безжалостным языком внутрь, наполняет напористыми ласками.

Я ахаю от неожиданности, но звук тонет в его рту. Мои руки бессильно упираются в его грудь. Пальцы сжимают дорогую ткань камзола.

Кай исследует мой рот с методичной хищной тщательностью. От этого властного вторжения по всему телу пробегают мурашки. Глубоко внизу живота вспыхивает предательский сладкий жар, который я боюсь признать.

Мои руки вместо того чтобы отталкивать, сжимаются в кулаки на его груди. Голова кружится от нехватки воздуха и шквала чувств. И он чувствует мою капитуляцию.

Его объятия становятся чуть менее сокрушительными, но не менее властными. Одна рука скользит вверх, погружается в волосы у затылка, фиксирует голову в нужном ему положении. Другая опускается на поясницу, прижимает мой таз к его.

Я чувствую всю внушительную твёрдость его возбуждения даже сквозь слои одежды.

И я… сдаюсь, капитулирую, отвечаю ему. В тот самый момент поцелуй меняется. Становится глубже. Более осознанным. Более голодным.

Его губы движутся по моим с сокрушающей уверенностью. Язык плетёт внутри влажный требовательный танец. Я отвечаю сперва робко, но в скоре — с той же отчаянной жаждой, что охватила меня с Реем.

Позволяю этому огню, который они оба разожгли во мне, пылать. Мои губы приоткрываются шире. Мой язык неумело, но жадно встречает его. Из моего горла вырывается тихий потерянный стон.

Забываю про библиотеку, про опасность. Есть только он. Принц Кай, мой дракон. Его жар. Его вкус. Его сила окружает, подавляет и в то же время даёт опору.

Когда он наконец отрывается, дыхание у нас обоих тяжёлое. Его глаза так близко от моих — два расплавленных синих омута.

В них читается та же яростная победа, что была у Рея, но оттенённая тёмной бездонной нежностью.

— Чувствуешь меня, — хрипло, торжествующе выдыхает он.

И тогда, не отпуская меня взглядом, Кай быстрым решительным движением сдёргивает ткань моего платья с плеча. Прохладный воздух библиотеки касается обнажённой кожи.

Я вздрагиваю, пытаюсь прикрыться, но его рука властно ловит запястье, мягко, но неумолимо отводит его в сторону.

Его взгляд падает на мою обнажённую грудь. В его глазах вспыхивает что-то первобытное, голодное.

— Так красива, — шепчет он, и голос вибрирует от желания.

Кай наклоняется, и его губы, ещё влажные от моего поцелуя, смыкаются на одной груди.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я вскрикиваю, выгибаюсь. Его рот горячий влажный, язык обжигающе твёрдый. Он ласкает сосок, втягивает в рот, покусывает, и тут же набрасывается на другую грудь.

От каждого прикосновения по телу прокатываются волны ослепляющего наслаждения.

Я запрокидываю голову, зажмуриваюсь. Мои пальцы впиваются в его плечи, цепляясь за единственную опору в этом бушующем море страсти.

И в этот миг, когда я теряюсь в жгучем удовольствии от ласк Кая, на мои губы снова обрушивается поцелуй. Теперь Рея.

Ведь Рей подошёл сзади. Я почувствовала его присутствие по мурашкам на коже, но не успела среагировать. Его губы захватывают мои с той же страстной уверенностью, но с другим оттенком — в них больше вызова, больше игривой хищной ласки.

Его язык тут же вступает в игру, встречаясь с моим, пока Кай продолжает ласкать мою грудь нетерпеливым жадным ртом.

Я разрываюсь между двумя источниками огня. Между жгучим влажным наслаждением на груди и глубоким требовательным поцелуем, который лишает остатков рассудка.

Моё тело выгибается между ними, полностью отдаётся, становится точкой схождения их двойного желания.

Стоны рвутся из горла, поглощаясь ртом Рея. Руки бессильно скользят по могучим плечам Кая.

И в этом двойном обладании, в этой всепоглощающей близости, остатки страха и сомнений тают бесследно.

Остаются только они. Только эта пылающая невозможная правда. И я понимаю, что уже не смогу убежать. Да и не хочу. Это чувство прожигает страх. Оставляет только дрожащее всепоглощающее принятие.

Я их. Сейчас это единственный закон, который имеет значение.

Глава 25. Капитуляция

Рей чует мою полную капитуляцию в расслабленном теле, в предательском стоне из моих губ.

Он разрывает поцелуй, вглядываясь в меня. Сильными осторожными руками он подхватывает меня, отрывает от Кая. Губы его брата с громким влажным звуком отрываются от моей груди.

Рей укладывает меня на спину прямо на массивный стол. Стопки книг и свитков с грохотом падают на пол, но никто не обращает на это внимания.

Я лежу, безвольно раскинувшись. Грудь вздымается в быстром ритме, губы горят.

Синие глаза Кая, полностью вытесненные золотым огнём, с вертикальными чёрными щелями зрачков прикованы к моим бёдрам, к тому месту, где скрывается самый сокровенный и жаждущий участок моего тела.

Кай хватается за подол моего платья и одним резким сильным рывком задирает его до пояса.

Холодный воздух библиотеки обжигает оголённую кожу бёдер и живота. Я вскрикиваю от неожиданность, почему-то пытаюсь прикрыться.

Но Рей перехватывает мои руки и отводит их в стороны, а Кай хватает тонкую ткань моего нижнего белья и разрывает её.

И тогда его голова опускается. Его губы, только что терзавшие мою грудь, теперь прижимаются к пульсирующим желанием нижним губам.

Я вздрагиваю всем телом, издаю протяжный стон. Его поцелуй обжигает нежнейшую кожу. Я выгибаюсь, мои руки бессильно сжимаются в кулаки, мои запястья в непреклонной хватке Рея.

Ведь мы прямо в королевской библиотеке… Я лежу на столе, и то, что делает Кай со мной, когда меня держит его брат, это… слишком откровенно, предельно порочно.

Чувство стыда и запретного наслаждения сливаются в один ослепляющий вихрь.

Кай усиливает настойчивое ритмичное давление. Круги. Вибрация. Щипки губами. Каждое движение отзывается во мне огненной волной, наполняющей всю меня.

Я стону, а Рей поднимает мои руки и прижимает их к столу над моей головой, прижимает одной широкой ладонью. Его захват железный, но не причиняющий боли — просто фиксирующий, лишающий последних иллюзий о том, что случится сейчас.

— Тише, сокровище, — его хриплый шёпот обжигает мои, пока Кай усиливает ласки языком и губами внизу. — Наслаждайся. Ты ведь тоже скучала по этому. По нам.

Губы Рея опускаются на дрожащие мои. Его губы движутся по моим с невыносимой нежностью. Язык скользит внутрь, ласкает, дразнит, а его свободная рука опускается на мою обнажённую грудь.

Его пальцы — длинные, умелые — смыкаются на нежной плоти. Ласкают, сжимают затвердевшие соски, ставшие предельно чувствительными.

Контраст между властной исследующей лаской Кая внизу и этой дразнящей почти нежной атакой заставляет меня полностью потерять себя.

Я полностью поглощена между двумя этими огнями. Я стону в рот Рея, моё тело извивается на столе, бёдра поднимаются, подставляя лоно под ласки Кая.

Остатки стыда испаряются, сгорают в этом двойном пожаре. Остаётся только животная всепоглощающая потребность. Я мокрая, вся дрожу от предвкушения.

Кай чувствует меня. От поверхностных атак он переходит к глубокому вторжению. Он раздвигает меня шире, и его язык, сильный и упругий, проникает внутрь.

А затем он делает что-то такое, что я вскрикиваю в губы Рея. Ох… что же они делают со мной, это… слишком неприлично, невероятно, за гранью интенсивно. Каждое движение их губ, рук, языков, заставляют моё тело сжиматься в сладкой муке.

Мир начинает плыть. Принцы чувствуют моё приближение. Их ласки быстрее, жёстче. Я извиваюсь, но они держат крепко, не давая избежать, не позволяя отвлечься.

Когда мне кажется, что я уже не выдержу, Рей вдруг разрывает поцелуй и смотрит в мои глаза.

— Давай, Санса, — приказывает он прямо мне в губы. — Снова хотим увидеть. Покажи мне и брату, как ты горишь.

Этого приказа, этого сочетания невыносимого наслаждения внизу и властного требования сверху, оказывается достаточно. Вихрь, копившийся в самом низу моего живота, взрывается с ослепительной сокрушительной силой.

Моё тело выгибается в неконтролируемой судороге. Из горла вырывается долгий прерывистый крик, который Рей тут же ловит властными губами.

Волны удовольствия катятся через меня, бесконечные, вымывают всё. Оставляют только слепящее белое пламя блаженства.

В самый пик этой дрожи, когда моё тело ещё содрогается от сладостных спазмов, я чувствую, как что-то твёрдое, горячее, огромное прижимается к моим пульсирующим нижним губам.

Я распахиваю глаза. Кай выпрямился, нависает надо мной. Его лицо искажено гримасой предельного напряжения и неутолимого голода. Он смотрит мне прямо в глаза, его золотые радужки пылают.

Одним мощным движением бёдер он вгоняет в меня свой член под самый корень. Он огромен. Горяч. И он входит глубоко, до самого предела. Заставляет меня вновь вскрикнуть — уже от нового шока, от этой всепоглощающей полноты.

Нет, мне не больно, — я слишком возбуждена, слишком мягкая после их ласк, — но то обжигающее наслаждение, которое приносит его вторжение, слишком остро, слишком ярко.

Рей ловит мой крик в свой поцелуй, делает его глубже. Кай замирает на мгновения, и тут же начинает двигаться. Можно, размеренно, неумолимо. Каждое движение вытесняет из меня воздух, заставляет стонать в унисон с его ритмом.

Он берёт меня с первобытной хищной силой. И в этой силе есть что-то до невозможности возбуждающее.

А Рей не отпускает мой рот. Его поцелуй теперь полон тёмного разделённого удовлетворения. Он лижет мои губы, моё нёбо, мой язык. Смакует, пьёт моё наслаждение. Ласкает безжалостно, в такт мощным, глубоким толчкам Кая.

Во мне начинает нарастать новый вихрь. Это кажется невозможным — только что я взорвалась, а теперь снова… Но это происходит. Сильнее, яростнее.

Каждое движение Кая, каждый влажный звук нашего соития, каждый поцелуй и прикосновение Рея — всё это приближает меня к новому пику.

— Ещё, — хрипло приказывает Рей, отрываясь от моих губ и глядя мне прямо в глаза. — Покажи нам ещё.

Его слова, властный взгляд Кая сверху, его неостанавливающиеся всё убыстряющиеся движения — этого оказывается слишком. Новый пик наполняет моё тело ослепительной вспышкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Нестерпимое блаженство. Судорожное сжатие внутренних мышц вокруг Кая. Я тону в этом ощущении полного растворения. Моё сознание медленно возвращается обратно в разгорячённое переполненное наслаждением тело.

И только сейчас, сквозь туман, я понимаю, что пока Кай владел мною, Рей не терял времени. Его ловкие пальцы легко справились с моей одеждой. Моё платье, и без того спущенное с плеч и задраное до пояса, теперь полностью расшнуровано по спине.

И когда Кай, всё ещё находясь внутри меня, с глубоким удовлетворённым стоном приподнимает меня за ягодицы, отрывая мою спину от холодного стола, Рей одним плавным решительным движением стягивает платье через мою голову.

Я остаюсь лишь в тонкой сорочке. Порванные лоскуты моего нижнего белья валяются где-то рядом на каменном полу, среди разбросанных свитков.

Кай и не думает выходить из меня, наоборот, его хватка становится крепче. Он поднимает меня выше. Я инстинктивно обвиваю его шею руками, чувствую, как его член ещё глубже входит в меня от этой новой позы.

Он держит меня одной мощной рукой под ягодицами, а другой прижимает к своей груди.

И тут я чувствую его. Рея. Сзади. Второй принц прижимается к моей спине, его тело, такое же горячее и могучее, как у брата, становится моей опорой.

Его губы прижимаются к моей шее, к тому месту, где пульсирует цепь амулета. Рей целует чувствительную кожу над холодным металлом, и этот поцелуй кажется вызовом всей этой стали, всей ограничивающей нас магии.

— Мы держим тебя, сокровище, — его хриплый шёпот заставляет меня замереть. — Не бойся, мы не дадим тебе упасть.

Глава 26. Счастье

Одной рукой Рей отводит в сторону тонкую ткань моей сорочки, обнажая ягодицы, а другой… уверенно направляет себя внутрь меня сзади…

Ведь я уже растянута, заполнена Каем спереди, а Рей… Замираю, охваченная запретным предвкушением. Чувствую его твёрдое горячее давление у самого входа.

Невозможное давление. Безумие.

— Рей… — успеваю я выдохнуть.

В моём голосе предвкушение чего-то запредельного. Да, я хочу их обоих сразу. Как же я их хочу…

Рей вторгается медленно, уверенно, преодолевает сопротивление, растягивает меня до немыслимых пределов. Кай в это время замирает, его мощное тело напрягается, а я запрокидываю голову, наконец-то чувствуя их обоих.

О, как же мне этого не хватало… То, как они одновременно заполняют меня — это за гранью любого опыта. И нет, мне не больно, это переполнение наслаждением, острым, запретным, до боли мною желанным.

Когда Рей полностью входит, мы все трое замираем на секунду. Связаны в один плотский дышащий единым ритмом узел. Воздух вытеснен из моих лёгких.

Я не могу дышать. Я могу только чувствовать. Их. Во мне. Так полно… Кая спереди, глубоко внутри. Рея сзади, заполняющего меня до предела. Их жар, их силу, их огненное желание.

Мои принцы начинают двигаться плавно, сначала несогласованно, нащупывая ритм. И вскоре — с невозможной идеальностью.

Меня бьёт наслаждением между ними, как щепку в шторм. Моё тело становится ареной, полем боя, священным алтарём — всем сразу.

Каждый толчок, каждое движение отдаётся эхом блаженства во всём моём существе.

Захлёбываюсь стонами и криками.

Вбираю их мощь, их страсть. Ни страха, ни стыда, ни мыслей. Только чувства.

Море чувств, в котором я тону и не хочу спасаться.

Они говорят со мной, их голоса перемешиваются в моём сознании.

— Наша… Санса… Как же ты хороша, кричи, ещё…

— Какая тугая, ты роскошна, красавица наша…

— Наконец-то ты снова наша, не жил без тебя…

— Так туго, так горячо… принимаешь нас…

— Истинная наша… расслабься ещё, вот так, да, вот так…

Их слова, их тяжёлое дыхание, звук кожи о кожу сливаются в одну симфонию плоти. Дикую и прекрасную.

Я захлёбываюсь этим звучанием, этим чувством. Моё тело больше не принадлежит мне. Оно — инструмент в их руках, струна, которую они одновременно натягивают до предела.

Стону, кричу, дрожа между ними, в их сильных руках.

Я чувствую, как внутри меня всё сжимается, напрягается, готовясь к новому взрыву. Мышцы живота дрожат от захлёстывающих ощущений.

Надвигающаяся волна начинается в переполненной глубине, где они оба движутся. Затем растекается, как кипящее золото, по всем моим жилам. Поднимается вверх, заполняя живот, грудь. Разливается жаром под кожей рук и ног. Достигает самых отдалённых участков моего раскалённого экстазом тела.

Мир на миг теряет чёткость, окрашиваясь в золотистые пульсирующие пятна. Словно внутренняя плотина, которую я годами строила из страха и одиночества, рушится под напором этого двойного вторжения.

Меня накрывает волна чего-то древнего первозданного. Что было во мне всегда, но что я тщательно скрывала. Ощущение абсолютной правильности происходящего.

Я — точка равновесия между двумя стихиями, между двумя половинками одного целого. Их соединение во мне — восстановление безупречной гармонии.

Ритм их движений становится быстрее.

Кай, обычно такой сдержанный, теперь рычит, а его толчки теряют размеренность, становятся грубыми, жёсткими. Его зубы впиваются в мою шею, сильно, но не больно, и это ещё сильнее воспламеняет меня.

Рей словно пытается полностью раствориться во мне. Его движения быстрые, он проникает глубоко, но по-прежнему с бережностью ко мне. Его лицо в моих волосах, он хрипло говорит что-то нераспознаваемо страстное, и его интонации, вибрации низкого сильного голоса что-то навсегда меняют во мне.

Я перестаю быть просто телом. Я становлюсь сосудом для их обжигающей нежности. Мостом, соединяющим их силу.

Ведь сейчас я принимаю их полностью, таких, какие есть, совсем-совсем моих.

Вспышка отступает, но они лишь слегка замедляются. Я обмякаю, но мои принцы крепко держат меня.

Я же растворяюсь в этом тройном единстве. Теряю границы, теряю страх, теряю всё. Остаётся только это ослепительное всепоглощающее чувство истинной принадлежности.

И новая волна наслаждения, но во мне уже нет сил на крики, на стоны. Воздух застревает в груди.

Всё, что есть — это содрогающая всё тело беззвучная дрожь. Она начинается глубоко внутри, в самом эпицентре, где пульсирует их двойное присутствие. Затем она растекается наружу, волна за волной, каждая сильнее предыдущей.

Пульсация в моей глубине сжимает их обоих, будто я пытаюсь соединиться ещё глубже. Это пульсирующее сжатие становится тем, что срывает их в их собственное наслаждение.

Сначала Кай. Его тело замирает в предельном напряжении. Он издаёт сдавленный хриплый звук, от которого по всей моей коже бегут мурашки.

Он вжимается губами в мои губы, а его бёдра прижимаются к моим в последнем глубоком толчке. Я чувствую, как горячие потоки его семени изливаются в самую мою глубину, наполняют, помечают меня изнутри.

Это извержение кажется бесконечным. Каждое пульсирующее впрыскивание продлевает мою собственную беззвучную дрожь. Смешивает наши экстазы воедино.

Почти сразу за ним, подхваченный спазмами моего тела, срывается Рей. Низкий победный рёв, который он изливает мне в шею. Его тело содрогается, его жар изливается в меня сзади мощными обжигающими толчками, заполняет меня до краёв.

Кажется, этот двойной жар прожигает меня насквозь. Сплавляет нас троих в одно целое на физическом уровне. Они остаются во мне, тяжело дыша. Их тела, расслабленные от наслаждения, уверенно удерживают меня между собой.

Принцы-драконы не желают отпускать эту совершенную невозможную связь.

Я безвольно растекаюсь в их надёжных объятиях. Счастливая до безумия, абсолютно опустошённая и в то же время наполненная до краёв.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Слёзы катятся по моим щекам. Окутанная их жаром и запахом, я отчётливо чувствую ослепляющее счастье и цельность. Будто я наконец-то сделала первый полноценный вдох после долгих лет жизни в полуудушье.

Будто какая-то глубокая давняя трещина во мне вдруг затянулась. Заклеилась этой золотой жгучей связью, что натянулась между нами троими.

Они медленно с неохотой отпускают меня. Мои ноги слабеют, но Кай не даёт мне упасть, уверенно привлекает меня к себе, прижимаясь губами к моему виску.

Рей подбирает с пола моё платье, кладёт на стол. Достаёт из складок своего камзола очищающий артефакт. Прохладной свежей волной магии Рей убирает следы нашей близости с меня, с себя, а затем передаёт артефакт Каю.

Затем они помогают мне надеть платье. Их пальцы ловко застёгивают его, поправляют, и… намеренно задерживаются на обнажённых участках моей кожи, заставляя меня подрагивать от удовольствия.

Рей наклоняется, подбирает с пола порванные лоскуты моего нижнего белья и прячет во внутренний карман своего камзола.

Увидев мои покрасневшие щёки и вопросительный взгляд, он усмехается.

— Трофей, — коротко заявляет он.

В его глазах вспыхивает хищное тёмное удовольствие.

Не успеваю возмутиться. Они снова целуют меня. Сперва Рей — быстрый жгучий поцелуй, снова заставляющий кровь бежать быстрее. Потом Кай — более медленный и глубокий, утверждая, запечатывая всё, что только что было.

И в этот момент, сквозь туман наслаждения и новой хрупкой нежности, меня пронзает ледяная стрела осознания и страха.

— Мы же… Я же была такая громкая, — выдыхаю я охрипшим от стонов и криков голосом. — Наверняка все слышали!

Глава 27. Признание

Кай успокаивающе улыбается и показывает мне тот матовый диск, который они использовали в мастерской Дерсина. Его руны ещё слабо светятся внутренним синим светом.

— Артефакт тишины, — говорит он спокойно. — Активировал, как только мы вошли. Никто ничего не слышал. Мы не такие беспечные, Санса.

Облегчение накатывает такой волной, что у меня снова слабеют ноги. Но тут же приходит следующая мысль, ещё более страшная.

— Амулет, — шепчу я, прижимая к нему ладонь. — Он должен был сдерживать. А я же хотела вас. Всем телом. Значит, он не сработал? Маэлхон почувствует?

Рей делает резкий шаг вперёд. Его рука смыкается на моей, прижимает её вместе с амулетом к моей груди. Его изумрудные глаза пылают такой интенсивной жгучей убеждённостью, что у меня перехватывает дыхание.

— Этот кусок металла на твоей шее, — его низкий голос звучит сталью, — может сдерживать многое. Но он бессилен против одного. Против нашей связи, Санса. Против того, что растёт между нами вопреки всем преградам. Против любви.

Слово повисает в зачарованном пространстве библиотеки. Оно кажется слишком большим, слишком простым и одновременно слишком сложным для всего этого безумия.

Но в глубине души я понимаю их правоту. Чувствую всей сутью…

Кай берёт другую мою руку, прижимается к запястью губами, там, где должен был быть узор… Ничего не появляется, всё глухо, но… Его прикосновение отзывается внутри меня особым чувством.

— Он прав, — говорит Кай. — Пока тебя прятали от нас, мы искали, чувствуя пустоту.

В его обычно холодных синих глазах я вижу отражение того же огня, что горит в Рее. Только сдержаннее, глубже, как угли под пеплом.

— Нашли — и эта пустота наполнилась, — продолжает он. — Не только страстью. Ты возвращаешь нам смысл. Цель. Быть с тобой… Значит дышать, когда был без воздуха. Летать, когда был без крыльев. Ты — жизнь, Санса. Сердце. Это и есть любовь, Санса. Наша любовь. К тебе.

Слёзы, которые я сдерживала, снова подступают к глазам. Но теперь они — от щемящего, болезненно-сладкого узнавания. Потому что в его словах — правда. Я чувствую её всей своей израненной уставшей душой.

— И я… — Мой голос срывается, но я заставляю себя говорить, смотреть попеременно то в синие, то в изумрудные глаза. — Я вас боялась. Безумно боялась. Но теперь я боюсь только потерять… Я пока плохо понимаю, но… не смогу без вас.

Они смотрят так внимательно, а я… признаюсь, как есть.

— Всё это время меня тянуло к вам, — продолжаю я тихо. — Рассматривала ваши портреты. Когда вы… мы…

— Санса, — выдыхает Кай.

— Нет, Кай, дай есть сказать, — пристально глядя на меня, говорит Рей. — Хотела быть к нам ближе? — прищуривается он, расплываясь в улыбке.

— Да, — опускаю я глаза, смущаюсь, но моих горячих слов уже не остановить. — В тронном зале я думала, что хотя бы издалека посмотрю на вас. А вы…

— У нас всё произошло стихийно, Санса, но я ни о чём не жалею, — твёрдо заявляет Рей. — Хорошо, что ты больше не боишься.

— Я всё ещё боюсь… — невесело улыбаюсь я, и, набрав побольше воздуха, выдыхаю: — но я привыкну. Ведь я тоже люблю вас.

Сказать такое вслух — как сорвать тяжелый камень с души. Это одновременно и освобождение, и новая страшная ответственность. Но я не жалею.

На лицах принцев происходит что-то невероятное.

Строгие хищные черты смягчаются. Золотой огонь в их глазах меняет свой оттенок — становится теплее, глубже.

Рей первым нарушает тишину: он издаёт тихое, похожее на мурлыканье дракона, рычание и прижимает лоб к моему.

— Слышишь, брат? — хрипло шепчет он. — Наша истинная любит нас.

— Слышу, — отвечает Кай, и его губы касаются моей ладони нежно-нежно. — И это, пожалуй, посильнее, чем полёт.

Я берусь за амулет на своей груди, намереваясь снять, но Кай и Рей одновременно перехватывают мои руки.

— Подожди пока, — в ответ на мой вскинутый взгляд, отвечает Кай. — Он пока тебя защищает от регента в первую очередь. А для нас важнее всего то, что ты уже всё поняла про себя и нас.

Они провожают меня обратно в мастерскую тем же тайным путём. Их шаги рядом со мной кажутся теперь частью моего собственного ритма. У двери они замирают.

— Неделя, Санса, — напоминает Кай, и его взгляд снова становится сосредоточенным, стратегическим. — До Сна Камня. Мы найдём способ. Всё, что нужно для ритуала доступа. Ты готовь свой узел. И будь осторожна. Любовь не сделала нас слепыми. Маэлхон всё ещё опасен.

Рей кивает, его рука на мгновение касается моей щеки.

— Спокойной ночи, наша любовь, — говорит он, и я таю от нежности и огня в его словах.

Они уходят, растворившись в тени коридора. Я захожу в мастерскую, закрываю дверь и прислоняюсь к ней. Привычная тишина теперь кажется пустой.

Рука сама тянется к амулету. Он холодный. Безмолвный. Но под ним, в глубине груди, теперь живёт что-то новое. Тихое, тёплое, пульсирующее. Это моя уверенность. Вера.

Я прохожу через рабочее пространство к маленькой двери, ведущей в мою личную каморку — крошечную комнатку с кроватью, умывальником и небольшим сундуком. Это моё единственное убежище, скромное и аскетичное.

Но сегодня, переступая порог, я замираю. Что-то не так. Комната изменилась.

Я оглядываюсь. Стол, стул, сундук — всё на своих местах. Но воздух пахнет не пылью и старым деревом, а едва уловимыми нотками лаванды.

Почему-то подхожу к кровати. Матрас, тот самый жёсткий, продавленный годами, заменён. Теперь на кровати лежит пухлая упругая перина, накрытая стёганым покрывалом из мягкой дорогой ткани небесно-голубого цвета.

Я осторожно касаюсь его — под пальцами шелковистая гладь. Подушка тоже новая, в накрахмаленной белоснежной наволочке с тонкой вышивкой по краю.

Улыбаюсь, обнимая себя руками. Нежность, с которой меня только что отпустили, и эта неожиданная забота здесь, в моём скромном уголке, смешиваются в груди в тёплый щемящий комок.

И тут я вспоминаю другие детали. Одна из них — еда. Ведь последние дни мне приносили на ужин не обычную похлёбку и чёрствый хлеб, а изысканные блюда: нежное мясо в соусе, свежие овощи, сладкие фрукты, шоколад.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я ела автоматически, уставшая, погружённая в мысли об узле, о принцах, о регенте… и не заметила. Ничего не заметила.

Но я знаю, кто это. Это они. Кай и Рей. Продолжают заботиться обо мне. Незаметно меняют мою серую и тяжёлую жизнь. Постепенно. Но неуклонно.

Я откидываюсь на мягкие подушки, и счастливая улыбка сама растягивает мои губы. Закутываюсь в покрывало, вдыхая запах чистоты и лаванды, и засыпаю почти мгновенно, с лёгким сердцем, впервые за долгие годы не чувствуя холода и одиночества в своей постели.

Проходит два дня. Я погружена в работу над отцовским узлом, сверяясь со своими расшифровками, но всё ещё чувствую недостающую деталь, как занозу в сознании.

И тогда, глубоко за полночь, в мастерскую без стука входит Кай.

Глава 28. Для тебя

Мой Кай…

Как он эффектен. Красив…

Принц-дракон в простом тёмном камзоле, без церемониальных украшений кажется не менее могущественным. Даже более впечатляющим и опасным.

Я перевожу дыхание от тягучего спазма внизу живота при его появлении.

Он же даже не догадывается, похоже, о производимом им впечатлении.

— Санса, смотри.

В руках он держит небольшой, явно древний свиток. Пергамент почернел и обуглился по краям, будто его вынесли из огня в последний момент.

Я откладываю иглу. Он подходит и протягивает его мне, а я осторожно разворачиваю его… и замираю.

Почерк. Стремительный, летящий, с характерными завитками, который я знаю по отцовским эскизам и редким сохранившимся письмам.

Это рука моего отца, Лорэна Арделла!

Всматриваюсь и сердце пропускает удар. Это не эскиз. Это полная завершённая схема. Сеть Узлов Равновесия! Каждый узел, каждая связь, все точки активации во дворце!

И в самом центре — детальная кристально ясная диаграмма последнего финального узла… Того, над которым я бьюсь.

Тут же, на полях, мелким почерком — заметки о резонансе, о связи с Камнем, о «крови как ключе».

Слёзы застилают мне глаза. Я поднимаю на Кая потрясённый взгляд.

— Как… Где ты это нашёл? Говорили, не осталось ничего…

Лицо Кая мрачнеет. В его синих глазах пробегает тень чего-то холодного и безжалостного.

— Это было непросто, — говорит он отрывисто. — Архивы регента хорошо охраняются. И не только магией. Пришлось проявить настойчивость. Но это не важно.

Он делает шаг ближе ко мне, его пальцы невыразимо нежным жестом касаются моей щеки, стирая скатившуюся слезу.

— Для тебя, Санса, я горы рассыплю в прах. Не то что проберусь в пыльный архив.

Его голос низкий и твёрдый, как сталь, но в нём звучит странная берущая за душу нежность. Эти слова, сказанные с такой простой непререкаемой уверенностью, прожигают меня насквозь.

И я тут же, безоговорочно верю ему. Верю всей той новой хрупкой и одновременно прочной частью себя, что родилась во время нашей близости в библиотеке.

Я поднимаюсь на цыпочки и целую его. Сама. Благодарно, со всей переполняющей меня нежностью и облегчением.

Мой дракон… Оба мои. Мои защитники. Моя любовь.

Кай замирает на мгновение, его руки смыкаются вокруг меня. Отвечает на мой поцелуй с такой нежностью и страстью, что перехватывает дыхание.

Поцелуй длится, и… меняется. Его губы становятся всё более властными, дают ощутить его голод.

Кай легко поднимает меня на руки, толкает плечом дверь в мою каморку и заходит внутрь.

При свете магического светильника, что он зажигает жестом, комната кажется ещё уютнее, ещё более «моей». И теперь наполненной им.

Мой принц опускает меня на новую мягкую перину, нависая надо мной. Его взгляд пылает в полумраке.

— Два дня не видел тебя, — хрипло говорит он. — Два дня думал только о том, как ты здесь, одна. И как я хочу снова почувствовать тебя под собой.

Его слова обжигают. Он не ждёт ответа. Его губы снова находят мои, а его руки начинают развязывать шнуровку моего платья.

На этот раз нет спешки, нет ярости, как в библиотеке. Лишь невероятная сконцентрированная страсть, смешанная с какой-то новой глубокой нежностью.

Он сбрасывает с меня одежду. Каждое его прикосновение к моей коже воспламеняет меня, заставляет вспыхивать ответным желанием.

Его красивые сильные пальцы скользят по моим плечам, сбрасывая ткань, и задерживаются на ключицах. Его губы следуют за руками. Тёплые влажные поцелуи опускаются на мои колени, поднимаются по внутренней стороне бёдер.

Я вздрагиваю и приподнимаюсь, чтобы видеть его.

Его взгляд, поднятый на меня, пылает в полумраке комнаты. В нём горит огонь обожания и голода, сдержанный железной волей.

— Ты так прекрасна, — его голос звучит низко, хрипло от сдерживаемого желания. — Каждый раз кажется, что умру от счастья, лаская тебя. Но я наоборот, только с тобой и живу…

— Кай, я…

— Не бойся стонать, Санса, я активировал амулет. Никто не услышит. А я так хочу слышать тебя.

Он раскрывает мои бёдра и легко прикасается к моим увлажнённым нижним губам. Нежно, почти неосязаемо. Я выгибаюсь, вцепившись пальцами в новое мягкое покрывало, и громко стону.

Кай довольно урчит, едва слышно, и продолжает целовать. Дразнит кончиком языка, ласкает умелыми губами. Находит ритм, который заставляет моё тело петь.

Это медленная сладостная пытка, от которой я захлёбываюсь стонами. Мои бёдра сами начинают двигаться, тело жаждет большего. Но Кай удерживает их своими сильными руками, диктуя свой темп.

Очень скоро я вспыхиваю наслаждением, дрожа всем телом, а Кай продолжает целовать медленнее, продлевая мой экстаз.

Когда волна первого тихого, но невероятно глубокого наслаждения откатывается, оставляя меня дрожащей и влажной, он поднимается, охватывая меня всю горящим взглядом.

Кай быстро раздевается, а я жадно смотрю на него. В свете светильника его тело выглядит особенно эффектно, каждый мускул, весь его совершенный рельеф заставляет меня задыхаться от восторга.

Он ложится рядом со мной, притягивая к себе, целует, его язык ласкает мой, его руки скользят по моей разгорячённой коже, прижимая так близко, что я чувствую биение его сердца.

Я тону в этом поцелуе, в его жаре, в его запахе.

Вдруг он переворачивает меня на бок, спиной к себе, и прижимает к своей груди. Его рука обвивает меня, ладонь ложится на мой живот, а губы прижимаются к моей шее.

Он входит в меня сзади так медленно, что я чувствую каждый миллиметр его продвижения. Вторгается глубоко, до самого предела, и мы оба замираем, чувствуя каждый совершенный миг этого соединения.

— Санса моя… — шепчет он хрипло.

— Кай… Люби меня… Ах!..

Его новое медленное проникновение заставляет меня застонать. Погружается плавно, растягивая удовольствие, давая мне прочувствовать всю его внушительную длину, как плотно он меня наполняет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кай сдвигает руку на моём животе ниже, между нижних губ, туда, где всё пульсирует, жаждет прикосновения. Он смещается так, что моя голова оказывается на его бицепсе, лаская внизу, другой рукой обхватывает моё лицо, поворачивает к себе, накрывая мои губы властным поцелуем.

Заставляет меня полностью отдаться его страсти. Шепчет что-то в мои губы между поцелуями. Его слова льются на драконьем, я не понимаю, но слушаю их — певучие, проникновенные, полные страсти и нежности.

Кай овладевает мною со сдержанной страстью и невыразимой нежностью. Слёзы катятся по моим вискам от переизбытка эмоций и ощущений.

Каждый взгляд, каждое прикосновение говорят мне больше, чем любые слова. И я тоже не сдерживаясь, шепчу в ответ, как сильно я его люблю…

Когда кульминация настигает нас, это происходит одновременно. Глубокое пульсирующее сжатие внутри меня встречает его последние мощные толчки. Горячее извержение заполняет глубину. Мы замираем, связанные воедино.

Он осторожно отстраняется, укрывает нас одеялом, и тут же снова обнимает. Прижимает к себе, нежно гладит мои волосы, легко целует мою скулу, висок, губы…

— Отдыхай, истинная моя, — его низкий голос переполнен счастьем и… покоем. — Спи. Я останусь с тобой.

Глава 29. Утро

Мой Кай обнимает меня, и я погружаюсь в глубокий безмятежный сон, какого не знала никогда. В его объятиях нет места кошмарам, нет привычного ночного холода, нет бесконечного одиночества, что заставляло просыпаться среди ночи в тревоге.

Есть только тепло моего дракона, его ровное дыхание у моего виска и сердцебиение под моей ладонью.

Единственная тень, лёгкая и почти невесомая — тихое сожаление, что Рея нет здесь, с нами. Что он где-то там, тоже, наверное, думает обо мне. Но даже это сожаление — сладкое, потому что оно — о любви, а не о страхе.

Я просыпаюсь, когда сквозь маленькое окошко пробивается первый луч рассвета.

Ещё не открыла глаза, а уже вбираю упоительное чувство… Тяжёлую тёплую руку на моей талии. Вдыхаю его запах, вбирая ощущение от его объятий.

Я улыбаюсь, не двигаясь, продлевая этот мирный, совершенный миг.

Потом его губы касаются моего плеча.

— Как спалось, Санса моя? — Его голос с утра низкий, бархатистый, без привычной стальной остроты.

Я переворачиваюсь к нему, встречаюсь взглядом. Его синие глаза в утреннем свете кажутся светлее, почти прозрачными. На обычно суровом лице — непривычное выражение. Спокойствие, почти безмятежность.

На нём нет маски наследного принца, серьёзного молчаливого дракона, передо мной просто Кай. Мужчина, который провёл ночь с любимой женщиной.

— Никогда так хорошо не спала… — немного сипло со сна отвечаю я, и тут же улыбаюсь ему: — ты не ушёл.

Он пожимает широким плечом, заставляя меня проследить движение совершенных стальных мускулов при этом обыденном жесте.

— Сказал же, что останусь, — говорит он просто. — А теперь вставай. Ты должна поесть. У нас сегодня важный день.

Кай встаёт первым, и я не могу не смотреть на него, на скульптурную мощь его тела, освещённую косыми утренними лучами. Он находит свой камзол, быстро одевается, а потом, к моему изумлению, подходит к маленькому столику у стены.

На нём стоит накрытый поднос. Кай поднимает крышку, и я блаженно закатываю глаза, глубоко вдыхая невероятный аромат.

— Это откуда? — удивлённо спрашиваю я и подхожу, натягивая на себя сорочку.

— Распорядился, — говорит он, как о чём-то само собой разумеющемся. — Повара дворца обязаны как следует кормить свою будущую королеву, даже если она пока об этом не знает.

От этих слов у меня перехватывает дыхание. Будущая королева? Он произносит это так естественно, будто речь идёт о погоде.

Я сажусь на кровати, а он садится напротив, на единственный стул, отодвинув его, чтобы длинные ноги поместились под столиком. Мы завтракаем. Молча. Но это лёгкое молчание.

Потом он протягивает мне кусок булочки, обмакнув его в мёд. Я беру его, и наши взгляды встречаются. В его глазах — отсвет улыбки.

— Знаешь, — говорит он вдруг, откусывая от своего куска, — Рей в детстве пытался украсть мёд прямо из ульев в саду. Его так искусали, что он полдня ходил с лицом, похожим на перезрелую тыкву.

Я фыркаю, едва не поперхнувшись.

— Не может быть! Он же всегда такой уверенный.

— Тогда он был просто не очень дальновидным драконом, — вдруг открыто улыбается Кай. — А я был достаточно сообразителен, чтобы просто подкупить садовника. И получил целую банку.

— Подкуп? — поднимаю бровь я. — Будущий король и подкуп?

— Стратегические переговоры, — парирует он с мнимой серьёзностью. — Я предложил ему починить магический фонарь у его дома. Он дал мёд. Все довольны.

Мы смеёмся. Легко, по-дружески. Он рассказывает ещё несколько историй из их детства — как они убегали от наставников, как Рей вечно улетал невесть куда, а Кай разыскивал его и вытаскивал из передряг. Как они спорили, кто сильнее, и ломали при этом половину мебели в своих покоях.

Я зачарованно слушаю, видя в этих историях не принцев, а двух мальчишек, братьев, которые вместе росли.

— А вы никогда не завидовали друг другу? — осторожно спрашиваю я. — Из-за трона? Из-за того, что править придётся вместе?

Кай задумывается, отпивая воду из кувшина.

— Нет, — признаётся он. — Это казалось естественным. Как две руки или два крыла. Одно без другого — неполноценно. Соперничество было, да. Но зависть — нет. Мы всегда знали, что мы — одно целое. Просто до тебя в этом целом чего-то не хватало. Центра. Точки равновесия.

Мне становится тепло и я счастливо улыбаюсь ему, а он смотрит на мою улыбку и тоже легко улыбается мне глазами и краешками губ.

Мы заканчиваем завтрак. Он помогает мне убрать поднос, и его движения рядом со мной в этой тесной каморке кажутся настолько простыми, бытовыми, что это почти невероятно. Принц — дракон! — моет кружку в моём умывальнике.

Потом он поворачивается ко мне, и лёгкость понемногу сходит с его лица, уступая место привычной сосредоточенности, но уже без прежней ледяной суровости.

— Теперь к работе, Санса, — говорит он. — Свиток твоего отца даёт нам ключ. Но ключ ещё нужно повернуть. У нас есть пять дней до начала Сна Камня. Сегодня мы с Реем начнём искать доступ к месту активации последнего узла. А тебе… — Он берет мои руки в свои. — Тебе нужно его завершить. Тебе нужна помощь, Санса?

Я смотрю в его глаза и чувствую, как во мне растёт уверенность.

— Я справлюсь, — уверенно отвечаю я и тут же добавляю: — Вы уже очень сильно помогли. У меня есть время, есть всё, чтобы закончить работу.

Он легко целует меня в губы, и я таю от нежность этот сурового собранного дракона. Моего принца…

— Тогда до вечера, истинная моя. Будь осторожна.

Пять следующих дней пролетают в лихорадочном, но чётком ритме.

Днём я работаю. Но теперь это не каторжный труд. Каждый стежок на тёмно-синей парче — это шаг к правде, к освобождению, к ним. Рука отца ведёт меня через его записи. Его магия, вшитая в ткань и в нити, легко отзывается на мою.

Я завершаю вышивку. Последний завиток, последний узел. Когда я вплетаю финальную серебряную нить и закрепляю её каплей собственной крови, как указано в заметках на полях, узор на мгновение вспыхивает мягким золотым светом. И затем угасает, став просто невероятно сложным и красивым произведением искусства.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но разницу я чувствую. Он живёт, ожидая своего часа.

Ночью приходят мои принцы. Иногда вместе, чаще — по очереди, чтобы не привлекать внимания. Они рассказывают мне о ходе поисков.

Кай, со своим стратегическим умом, вычислил вероятное местонахождение Сердца Сети — точки, где должны сойтись все узлы для активации. Это оказалась давно заброшенная часовня в самом основании северной башни, над тем местом, где, по его догадкам, находился физический Камень Основания.

Рей, с его умением находить нестандартные пути и обходить охрану, проложил маршрут через забытые служебные ходы и вентиляционные шахты, минуя основные заставы регента.

— Дорога есть, — говорил он, хитро щурясь. — Только тесновата. Да и пахнет там мышами и столетиями пыли. Но думаю, потерпим.

Принцы приносят мне карты, объясняют план. Я слушаю, задаю вопросы, иногда вношу свои коррективы — моё знание дворца, его потаённых уголков, наработанное за годы жизни «невидимкой», оказывается бесценным.

Мы работаем как единое целое. Я вижу, как они оба, каждый по-своему, блестящи. Кай — мозг операции, Рей — её клинок. А я становлюсь её сердцем. И душой.

Вечера наши часто заканчиваются не только планированием. Страсть между нами тлеет, готовая вспыхнуть от одного прикосновения, одного взгляда.

Иногда Кай, закончив обсуждение, вдруг замолкает и смотрит на меня так, что у меня перехватывает дыхание. И тогда он подходит, берёт моё лицо в ладони и целует с такой невыразимой нежностью, что мир перестаёт существовать. Он не всегда остаётся на всю ночь, но каждый его уход теперь сопровождается тихим «скоро».

Рей более порывист. Он может ворваться в мастерскую, схватить меня в объятия и закрутить в безумном танце, полном смеха и жарких поцелуев, прежде чем выложить на стол какую-нибудь новую деталь — ключ от потайной двери, расписание смены стражи.

Его любовь — это яркий и обжигающий огонь, но в нём я чувствую ту же любовь ко мне, что и в спокойной силе Кая.

Вот и сегодня, за день до Сна Камня, так и происходит. Рей влетает в мастерскую и набрасывается на меня с жадными поцелуями.

— Рей, ты что, у меня же…

— Тшшш… — хрипло шепчет он в мои губы, вынимая из моих рук нитки с артефактами и сдвигая мою работу в сторону. — Мы быстро. Пока я всех тут отвлёк. Иди ко мне, моя Санса…

— Рей, ну что ты… ах… что ты бешенный такой, мы же… ммм… — мои слова тают под его властными безжалостными губами.

Глава 30. Всё готово

Рей не утруждается завязками. Один рывок — и ткань расходится у меня на спине, прохладный воздух мастерской касается обнажённой кожи.

Я вздрагиваю, но его рот не отпускает мой, язык требовательно вторгается внутрь. Он приподнимает меня, и вот я уже сижу на краю стола, а свитки и рулон сткани с грохотом падают на пол.

— Скучал, — хрипит он прямо мне в губы. — Весь день думал только о тебе. Не выдержал. Мы быстро.

Его руки срывают с меня платье до пояса, обнажая грудь. Его взгляд, пылающий изумрудным огнём, скользит по коже, и я чувствую, как под этим взглядом загораюсь.

Он наклоняется, и его губы смыкаются на моём соске — жадно, с лёгким укусом, от которого по всему телу пробегает волна наслаждения. Я вскрикиваю, впиваясь пальцами в его мощные плечи.

Рей не даёт мне опомниться. Одной рукой он поддерживает мне спину, а другой резко стаскивает с меня всё, что осталось от одежды.

Я остаюсь полностью обнажённой перед ним, сидя на столе, а он всё ещё одетый. Высокий, мощный, безупречный. Такой нестерпимо красивый… И как же он на меня смотрит! Буквально пожирает глазами.

— Рей… — пытаюсь я что-то сказать, но он снова заглушает меня нетерпеливым поцелуем.

Его пальцы скользят у меня между ног, и я замираю, чувствуя, как всё внутри сжимается в ожидании. Он находит меня уже влажной, готовой, и низкий одобрительный звук вырывается из его груди.

— Ты сама хочешь не меншье, — усмехается он, и его палец легко входит внутрь.

Я выгибаюсь, стон застревает у меня в горле. Он двигает пальцем, сначала медленно, изучая, а потом — с нарастающей уверенностью находит тот ритм и те движения, что заставляют меня захлёбываться стонами.

Второй палец присоединяется к первому, растягивая, наполняя, и я уже не могу сдержать стонов. И мне мало его пальцев, очень мало. Хочу его всего.

— Вот так, — его голос хриплый, полный тёмного удовлетворения. — Хочу слушать тебя. Смотреть. Брать. Чтобы вся-вся моя.

— Твоя, Рей… — выстанываю я. — Ох… ммм…

Его слова, его откровенные ласки пробуждают во мне стыдливую, порочную радость. Я принадлежу ему. Прямо сейчас — только ему.

Он убирает пальцы, и я издаю протестующий стон. Но он уже расстёгивает свой камзол, сбрасывает одежду. Предстаёт передо мной весь, могущественный, прекрасный в своей мужественной рельефоной наготе.

Его возбуждение огромно, пугающе и безумно желанно. Рей подходит вплотную, проводит головкой по моим промокшим дрожащим нижним губам, и я вздрагиваю от предвкушения.

— Сама, — приказывает он. — Покажи, как сильно ты хочешь.

Руки у меня дрожат, когда я обвиваю их вокруг его шеи. Я приподнимаюсь на столе, направляю его внутрь себя и медленно-медленно опускаюсь на него, чувствуя, как наполняет всю меня...

Рей проникает в мою глубину неумолимым, растягивающим до предела погружением. Воздух вырывается из моих лёгких со стоном. На секунду мы оба замираем, связанные этим совершенным жгучим соединением.

Его изумрудные глаза, полностью поглощённые золотым пламенем, прикованы к моим.

Сдержанности моего горячего принца хватает ненадолго. Очень скоро он срывается, овладевая мной с нарастающей силой и обжигающей страстью.

Ритм Рея — это буря. Он выходит почти полностью и вонзается обратно, заставляя меня отъезжать по столу, хвататься за его плечи, чтобы не упасть.

Его руки держат меня за бёдра, направляя, помогая ему достигать ещё большей глубины. Он наклоняется, и его зубы впиваются мне в плечо, помечая, а губы и язык тут же ласкают укушенное место. Эта смесь боли и наслаждения, владения и нежности заставляет меня стонать всё громче.

— Так… туго… — рычит он мне в ухо, его голос срывается на каждом толчке. — Вся обжигаешь… Санса…

Я не могу отвечать. Я могу только чувствовать, как моё тело натягивается, как внутри всё закручивается в тугой раскалённый узел. Его руки отпускают мои бёдра и смыкаются на моей груди, сжимая, лаская затвердевшие соски.

Он чувствует моё приближение к пику, как мои внутренние мышцы начинают судорожно сжиматься вокруг него.

— Вот так, моя, — хрипит он. — Да, моя нежная, сейчас. Прямо сейчас!

Его слова, властные и хриплые, становятся последней каплей. Узел внутри разрывается. Волна ослепительного наслаждения накрывает меня с такой силой, что темнеет в глазах.

Я кричу, выгибаясь, моё тело бьётся в его руках, мои руки впиваются в его стальные мускулы, как за единственное спасение в этом шторме наслаждения.

Мои спазмы вырывают у него низкий победный рёв. Он вгоняет в меня ещё несколько глубоких яростных толчков и замирает, вдавливая меня в стол всем своим весом. Я чувствую, как внутри становится горячо…

Мы лежим так — он на мне, я на столе, выравнивая дыхание.

Но он не отпускает. Поднимает меня на руки — легко, словно я ничего не вешу, — и несёт через мастерскую к старому дивану, заваленному образцами тканей. Сбрасывает их на пол и опускается на диван, усаживая меня к себе на колени.

Я прижимаюсь к нему, слушаю, как бьётся его сердце — так же быстро и сильно, как моё. Его рука медленно гладит мою спину, а губы касаются моего виска.

— Ты невероятна, — тихо выдыхает он, и в его голосе слышится улыбка и глубокое удовлетворение. — Без тебя, как без воздуха. Без крыльев. Вот сейчас я снова чувствую себя целым и живым. А ты?

Я слабо улыбаюсь, пряча лицо у него на шее. Вдыхаю его запах и признаюсь совершенно искренне:

— И я, Рей… И я…

Мой принц целует меня нежно-нежно, и только, когда отпускает мои губы, я начинаю осознавать мир вокруг и нашу ситуацию.

— А карта? — шепчу я, вспоминая, зачем он, собственно, должен был прийти. — Деталь…

Он тихо смеётся, заставляя меня этим снова любоваться собой.

— Потом. Сейчас просто помолчи. Дай побыть хоть немного с тобой.

Мы так и сидим в тишине, медленно приходя в себя. За окном стучит дождь. В мастерской пахнет нами, влажным камнем и старой древесиной. И где-то глубоко внутри меня, под слоями усталости и блаженства, тихо пульсирует знание: я любима. Такой разной, такой страстной любовью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Именно тогда я замечаю его взгляд. Он смотрит в туманное окно, и в его обычно насмешливых изумрудных глазах я вижу ту же сосредоточенность, что и на его чертежах. Он здесь, со мной, но часть его уже там — в тёмных коридорах, ведущих к Часовне: вычисляет риски, мысленно проверяет маршруты.

Я осторожно касаюсь его щеки, вынуждая перевести взгляд на меня.

— Ты уже там, — тихо отмечаю я.

Он улыбается, и его пальцы чуть сильнее сжимают меня у плеча.

— Там, где и ты скоро будешь, сокровище. Уже завтра, Санса. Завтра потребуются все наши силы.

Наконец, наступает канун Сна Камня. Вечером приходят оба принца-дркона. Их лица серьёзны, но в глазах горит решимость.

— Всё готово, — говорит Кай, разворачивая на столе финальную схему. — Путь проверен. Часовня очищена от древних ловушек. Охрана регента на этом уровне сегодня ночью будет отвлечена на ложную тревогу у южных ворот. У нас есть окно: от полуночи до третьего часа ночи.

— А сам Сон? — спрашиваю я, заворачивая готовый узел в простую тёмную ткань.

— Начинается ровно в полночь, — отвечает Рей, поглаживая рукоять кинжала на поясе. — И продлится три часа. За это время связь Камня с драконьей кровью будет минимальна. Ты должна будешь активировать узел и попросить Камень открыть Память. Кровь Арделла будет ключом.

— А что если… — я запинаюсь. — Вдруг то, что мы увидим, будет хуже, чем мы думаем?

Кай и Рей смотрят друг на друга. Потом Кай поворачивается ко мне.

— Тогда мы узнаем правду, — говорит он твёрдо. — А правдой, какой бы горькой она ни была, уже можно управлять. Страшнее — неведение. И ложь.

Я киваю, сжимая свёрток в руках. Я готова. Мы готовы.

Глава 31. Образы

Полночь. Мы стоим у подвального коридора, ведущего в древние катакомбы.

Воздух здесь ледяной и спёртый. Кай, идущий впереди с магическим светильником, движется бесшумно, как тень. Рей замыкает шествие, его взгляд постоянно мечется по темноте позади нас.

Я иду посередине, прижимая к груди свёрток с узлом. Сердце колотится так громко, что кажется, его эхо разносится по каменным сводам. Но кроме него — глубокая и враждебная тишина.

Даже шаги звучат приглушённо, будто поглощаемые самой материей дворца. Это и есть Сон Камня. Затишье магии. Безмолвие сердца королевства.

Мы спускаемся всё глубже. Лестницы сменяются узкими проходами, вырубленными в скальном основании. Здесь уже нет следов человека. Только камень и тишина.

И вот наконец Кай останавливается перед массивной, покрытой патиной времени бронзовой дверью. На ней нет ни ручек, ни замков — только сложный потускневший барельеф, изображающий дракона, обвивающего кристалл.

— Часовня Сердца, — тихо говорит Кай. — Готовься, Санса.

Рей подходит ко мне, его рука ложится мне на плечо.

— Всё будет хорошо, любимая, — шепчет он. — Мы с тобой.

Кай кладёт ладонь на центр барельефа — на драконью грудь над кристаллом. Закрывает глаза. От его руки исходит слабое золотое сияние.

Барельеф начинает светиться в ответ, линии загораются тусклым голубым светом. Раздаётся глухой скрежет, и тяжёлая дверь медленно, со стоном ржавых петель, отъезжает в сторону.

Открывается небольшая круглая зала с куполообразным потолком. В центре на невысоком каменном постаменте ничего нет. Вернее, кажется, что ничего. Но воздух над постаментом дрожит и мерцает, как марево в зной.

Это и есть Камень Основания. Его физическое воплощение сейчас, во Сне, почти невидимо, отключено от мира.

На стенах часовни видны полустёртые фрески, изображающие драконов у источника силы. В пол вмонтированы сложные инкрустации из разных металлов — это и есть точки схождения Узлов Равновесия.

Одна из таких точек прямо перед постаментом пустует. Место для последнего узла.

Я прохожу вперёд, к этой пустоте, опускаюсь на колени и разворачиваю ткань. Тёмно-синяя парча с мерцающим узором ложится в предназначенное для неё углубление. Идеальное совпадает!

Кай и Рей стоят по обе стороны от меня, как часть меня самой. Их взгляды прикованы к камню.

— Пора, Санса, — тихо говорит Кай.

Я прикладываю ладонь к центру узла. Острый край вышитого символа впивается в кожу. Тёплая капля крови просачивается, впитывается в серебряную нить. И я произношу слова, найденные на полях отцовского свитка на древнем наречии мастеров-камнерезов, на языке крови и земли.

Узор вспыхивает глубоким, внутренним сиянием, будто светится изнутри ткани.

Этот свет растекается по инкрустациям на полу, пробегая по металлическим жилам, соединяясь с другими невидимыми точками во дворце. Часовня наполняется нарастающим звуком. Воздух сгущается, заряжаясь древней силой.

И тогда над дрожащим, почти невидимым Камнем появляется свет: мерцающее пятно, похожее на поверхность воды. Оно колеблется, и в нём начинают проступать образы.

Сначала — разрозненные, несвязные, как обрывки страшного сна.

…Комната, уютная, солнечная. Молодая женщина, нереально красивая, с добрым светом в глазах и золотыми волосами сидит в кресле, качая на руках двух младенцев. Её глаза полны любви, но в них — тень глубокой усталости, болезненной хрупкости.

Рядом стоит король Аэндрис — молодой, сияющий, мои принцы так на него похожи… Его рука на её плече слегка подрагивает, а в глазах тревога и боль.

В дверях, в тени, стоит Маэлхон. Его лицо не выражает ничего, кроме холодной расчётливой печали. Его пальцы сжимают набалдашник трости, на которой что-то тускло поблёскивает…

…Кабинет короля. Аэндрис, посеревший и измождённый, сжимает виски. Перед ним на столе — доказательства: следы чёрной разъедающей магии в покоях королевы.

Маэлхон, стоя рядом, что-то говорит, его лицо — маска скорби и праведного гнева.

— Человеческая кровь, Аэндрис… Она не выдержала. Её природа оказалась уязвима. Это болезнь, зараза…

…Тайная встреча. Король Аэндрис и мой отец, Лорэн Арделл.

— Нельзя допустить, чтобы с моими сыновьями случилось то же самое, что с их матерью. Если у них тоже будет истинная из людей. Нужна защита. Сеть, которая не пустит чёрную скверну, не даст ей проникнуть в стены. Только ты можешь это сделать, Лорэн….

Быстрая смена образов. Отец за работой. Чертежи Узлов Равновесия. Ночные бдения. Тайные встречи с королём. И всегда — настороженный взгляд через плечо. Отец боится, но делает.

И вот — кульминация. Часовня, похожая на эту, но меньше, ярче освещённая. Стены ещё не старые. В центре — Камень, но он выглядит иначе: ярким, пульсирующим, живым. На полу начерчены мелом сложные круги.

В центре круга стоит король Аэндрис, его руки подняты, из них льётся золотой свет, соединяющийся с сиянием Камня.

Мой отец, Лорэн, на коленях у края круга, пальцы быстро вплетают в узор на полу последние магические нити. Лицо сосредоточено, работа почти завершена.

И тут дверь с грохотом распахивается. Врывается Маэлхон. Лицо искажено яростью. В руке трость с чёрным кристаллом в набалдашнике, и кристалл теперь пылает изнутри зловещим лиловым светом.

Всё происходит слишком быстро. Чёрный луч, грязный и холодный, бьёт из кристалла прямо в короля. Чистая золотая магия Аэндриса, смешиваясь с чёрным ударом, даёт вспышку ослепляющей силы.

Мой отец глухо стонет, пытаясь завершить узел, стабилизировать вырвавшуюся на свободу энергию. Но волна магии Маэлхона уже накрывает его.

Я вижу, как из его тела вырываются тёмные извивающиеся нити магии — тот самый резонанс, незавершённая, искажённая песня защиты. Отец падает.

Среди дыма и рассеивающегося света, тяжело дыша, стоит Маэлхон.

Его взгляд скользит с бездыханного тела короля Аэндриса на бьющуюся в судорогах фигуру моего отца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лорэн лежит на боку, его тело выгибается, изо рта вырываются хриплые прерывистые звуки. Тёмные, как чернила, нити магии всё ещё сочатся из его пальцев, вплетаясь в незавершённый узор на полу и застывая в воздухе, как ядовитый папоротник.

Маэлхон поднимает посох. Чёрный кристалл на его набалдашнике мерцает, собирая новую порцию лилово-тёмной энергии. Он нацеливает его на Лорэна. Его лицо — маска решимости. Убрать последнего свидетеля. Окончательно похоронить правду.

И тут мой отец поворачивает голову. Его глаза, затуманенные болью, фокусируются на регенте. Во взгляде — острая ясность.

— Ты… не сможешь… — хрипит он, каждый вздох даётся ему мучительно. — Убить короля… и его мастера… в одном месте… Они… зададут вопросы… Даже твои… сторонники…

Маэлхон замирает. Посох в его руке слегка опускается.

Лорэн, стиснув зубы от боли, приподнимается на локте. Тёмные нити вокруг него пульсируют сильнее.

— Скажи… что это я. Что это моя чёрная магия… убила короля. Что ты… предотвратил… худшее. Я подтвержу. И признаюсь во всём.

Маэлхон молча смотрит на него. В его стальных глазах мелькает что-то новое. Расчёт. Интерес.

— Я знаю, что им ответить, — отрезает регент, и всё же он добавляет: — но твоё предложение облегчит мне многое. Зачем тебе брать на себя вину, Арделл?

— За… них, — отец выдыхает, и в его глазах вспыхивает такая любовь и такая боль, что у меня перехватывает дыхание, хотя я знаю, что это лишь эхо. — Мои девочки… Санса… Иветта. Ты… оставишь их… в живых. Не тронешь. Поклянись. Клятвой… дракона. На твоей крови… и на твоей истинной сути.

Воздух в видении сгущается. Маэлхон стоит неподвижно, будто статуя. Потом он медленно, очень медленно кивает.

— Клянусь. Твои дочери останутся живы. Они будут под моей опекой.

Лорэн слабо качает головой.

— Не… опекой. Не прямым контролем. Ты… дашь им жить. Особенно… Сансе. Она… переняла мой дар. Он в ней… сильнее. Не загуби его. Клянись… что дашь ей шанс… жить своей жизнью.

Маэлхон стискивает челюсти. В его взгляде — борьба. Он видит в этом слабость. Уязвимость. Но и возможность. Наконец он произносит:

— Клянусь. Они будут жить. Санса получит шанс. Но её жизнь будет связана с выполнением долга. Долга за твою вину.

Отец закрывает глаза, будто это приемлемая цена. Потом открывает их снова. В них — боль и яростный вопрос.

— Зачем… Маэлхон? — искривив лицо, спрашивает он. — Ты же был… предан королю! Всю жизнь! Ты спасал его. Нёс его с поля боя… даже когда сам был ранен… Зачем?

Боль — настоящая, глубинная — искажает лицо регента. Он смотрит куда-то мимо отца, в прошлое.

— Я был предан своему королю, — тихо говорит он. — Дракону. Мудрому. Сильному. Тому, каким был Аэндрис до неё. До этой человеческой истинной.

Он с силой яростно ударяет тростью в пол рядом с собой, тяжело опираясь.

— Он перестал быть драконом, когда принял её, Лорэн. Перестал слышать зов крови. Стал слабым. Его магия стала неустойчивой, когда она заболела, когда слабела. Он думал, что это любовь. Я видел, что это болезнь. Заразная слабость. И он хотел вплести её — эту человеческую нестабильность, эту хрупкость — в самую основу нашего мира! В Камень! Чтобы его сыновья, мои принцы, были так же отравлены этой связью!

Отец слушает, его дыхание становится всё более прерывистым, но разум ясен.

— И ты… убил его. Чтобы… защитить их?

— Чтобы не дать ему завершить этот обряд! — выкрикивает Маэлхон, и в его глазах вспыхивает фанатичный огонь. — Королевская кровь должна быть чистой! Сильной! Независимой! Она не должна слабеть из-за хрупкости людей. Я не допущу, чтобы Кай и Рей стали такими же рабами своей страсти. Чтобы их истинная — а у них уже она есть, причём человек — чтобы эта человеческая девчонка имела над ними такую власть!

Маэлхон делает паузу, и его лицо принимает выражение холодного удовлетворения.

— Но истинная — это хороший инструмент. Отличный рычаг. Если контролировать её. Если держать на коротком поводке. Если через неё управлять их яростью, их желанием, их… любовью. У меня будут марионеточные короли, Лорэн. Послушные. Предсказуемые.

Он усмехается.

— Ведь я сам не могу стать королём. Не по крови. Но я буду строить королевство так, как должно. Исправлять все ошибки, все слабости, которые мой король натворил из любви к своей человеческой истинной. Я создам неуязвимое королевство драконов. Даже если для этого придётся разбить несколько хрупких человеческих сердец.

Последние слова звучат как приговор. Как оправдание всего этого ужаса.

Лорэн смотрит на него, и в его глазах только бесконечная печаль и отчаяние. Он понимает, с кем имеет дело. С фанатиком, убеждённым в своей правоте настолько, что любое преступление — лишь инструмент.

— Поклянись… оставить жизнь дочерям, — требует он.

Маэлхон кладёт руку на свой посох, на чёрный кристалл.

— Клянусь кровью дракона и силой Камня. Они будут жить. Вина за гибель короля будет на тебе.

Глава 32. Маэлхон

Видения дрожат, тают. Молочно-голубой свет над Камнем гаснет, втягиваясь обратно в его сонную глубину. Золотое свечение завершённых Узлов на полу остается, тёплое и ровное, но оно не может согреть ледяной ожог правды, выжженный у меня в груди.

Я не осознаю, что падаю на колени. Холодный металл пола больно бьёт по костям, но я не чувствую этой боли. Всё внутри разорвано, вывернуто наизнанку. Беззвучные слёзы текут ручьём.

Невиновен… Я знала! Он был ни в чём не виноват! Мой отец на самом деле — герой… Он взял вину… ради нас… Ради меня и Иветты…

Рыдания вырываются наружу, сдавленные, удушающие. Я обхватываю себя руками, будто могу удержать разрывающееся сердце.

Весь мой мир, вся моя реальность последних лет — долг, вина, клеймо дочери предателя — всё это было ложью! Хитрой, расчётливой, бесчеловечной ложью.

Мы с сестрой не были искупительницами чужой вины. Мы были пешками. Заложницами. Инструментами в руках дракона, который убил, и назвал это спасением королевства.

Рядом со мной раздаётся низкое, вибрирующее рычание. Я поднимаю голову, глаза, залитые слезами, едва различают фигуру Рея.

Он стоит, выпрямившись во весь свой могучий рост. Его лицо — это маска обнажённой чудовищной ярости. Каждая черта заострена, напряжена. Изумрудный свет в глазах полностью вытеснены золотым пламенем, зрачки — тонкие вертикальные щели.

Пальцы согнуты, будто уже превращаются в когти. Он смотрит туда, где только что исчезли видения, смотрит так, будто может своим взглядом прожечь дыру в самой ткани времени и добраться до Маэлхона здесь и сейчас.

Но если ярость Рея — это гроза, сгущающаяся перед ударом молнии, то вокруг Кая разверзся ледяной ад.

Я поворачиваю голову и замираю. Кай отступил к стене и прислонился к ней спиной. Всё его тело излучает такое напряжение, такую сконцентрированную, смертоносную холодность, что воздух вокруг него кажется более морозным.

Чёрные волосы обрамляют застывшее побелевшее лицо. Заострившиеся черты застыли маской безмолвного бешенства.

На висках, вдоль скул проступает и мерцает черный узор чешуи. Она будто хочет прорваться наружу, прорезать кожу. Он не рычит, не двигается. Просто смотрит в пустоту.

— Он… убил… — слова Рея падают в тишину, как капли расплавленного металла на лёд. — Нашего отца. Чтобы сделать из нас послушных кукол. Чтобы контролировать.

Его взгляд невероятно медленно переходит на меня.

— И тебя… — шипит Рей, и его голос срывается. — Твою сестру… С самого начала…

Кай наконец поворачивает голову. Его золотые щели-зрачки сужаются. Он смотрит на брата, потом на меня. И в его ярости пробивается щемящая обжигающая боль. За всех нас. За украденные жизни, за ложь, за годы, прожитые в неведении рядом с убийцей их отца.

Он делает шаг ко мне, опускается на колено передо мной. Его большие сильные руки осторожно берут моё лицо, залитое слезами.

— Он ответит, Санса. За всё.

Я кладу свои дрожащие холодные ладони поверх его рук. Киваю, не в силах вымолвить ни слова. Слёзы текут и текут, смывая старую навязанную вину, но оставляя новую жгучую боль — боль правды.

Именно в этот миг, когда мы наиболее уязвимы — опустошённые откровением, связанные только что родившейся клятвой мести, — наша хрупкая передышка кончается.

Из проёма, где была бронзовая дверь, доносится тяжёлый скрежещущий звук. Будто сама магия с трудом проталкивает что-то сквозь восстановленное силовое поле активированных Узлов.

В проёме появляется регент Маэлхон.

Он идёт неспешно, опираясь на свою трость, но в его движениях нет привычной хромоты, притворной усталости. Он идёт как хозяин, который застал воров в своём святилище. Его лицо выражает холодную бездонную ярость.

Золотой свет от Узлов и призрачное сияние спящего Камня выхватывают из полумрака его черты, делая их резче и страшнее.

Его стальные глаза скользят по Каю, по Рею, на мгновение задерживаются на мне, на моих слезах, моих руках поверх рук Кая. И в этих глазах вспыхивает понимание, а затем — леденящее душу удовлетворение.

— Ну что ж, мальчики. Вы всё-таки докопались. Перешли ту черту, за которую я просил вас не заходить.

Он делает ещё шаг вперёд, и воздух в часовне начинает темнеть от его древней проявляемой силы. Давление возрастает, прижимая меня к холодному полу.

Кай и Рей синхронно выпрямляются, становясь передо мной живым щитом.

Их позы — готовность к бою, но в них я вижу напряжение. Они молоды. Он — древний. И он больше не скрывает своей мощи.

— Ты убил нашего отца, — рычит Рей, делая шаг вперёд, сжимая кулаки. — Для чего?

— Я очищал королевскую кровь, — отмахивается регент и кривится, — жаль, что не удалось с вами.

— Почему же тогда Сансу не убил? — с ледяным спокойствием спрашивает Кай.

— Я столько лет держал её в живых, — регент указывает тростью в мою сторону, — потому что её смерть могла навредить вам. Ослабить. Вызвать нестабильность. Впрочем, она была удобным и послушным инструментом.

Он качает головой с выражением скорби и глубочайшего сожаления.

— Но вы испортили всё. Мою работу. Моё исправление ошибок вашего отца.

Его взгляд становится пронзительным, изучающим, падает мне на живот. И на его губах появляется страшная кривая усмешка.

— А ведь она уже носит их под сердцем. Наших будущих королей.

Меня обжигает осознанием. Я?.. Уже?.. Я кладу дрогнувшую руку на живот, обмениваясь ошеломлённым взглядом с горящими взглядами принцев, вспыхнувших внезапной, ослепительной радостью.

Только вот регент не даёт нам времени.

— Кровь королевского дракона уже смешалась с её человеческой сутью, — продолжает регент. — Новое поколение. Испорченное с самого начала этой связью. Но не беда. Королевская кровь всегда сильнее.

Он произносит последние слова тихо, почти ласково, и от этого меня охватывает леденящий ужас.

— Я начну всё заново. Убью вас. Обоих. А она родит ваших наследников. И тогда я воспитаю их правильно. С самого начала. Без человеческих истинных. Я сделаю из них настоящих драконов. Настоящих королей!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 33. Королевские драконы

Слова регента звучат весомо, как план, который он уже считает выполненным. Амулет на моей шее начинает леденеть, будто вбирая в себя весь холод его намерений.

Регент резким движением вскидывает трость. Чёрный кристалл на её конце вспыхивает алым. Он что-то выкрикивает приказ на древнем драконьем.

Полупрозрачный купол багрового света опускается на меня, прижимает к полу, сковывает каждое моё движение. Я не могу пошевелить даже пальцем, способна лишь дышать короткими прерывистыми вздохами. Магическая клетка!

— Санса! — рычит Кай, бросаясь вперёд, на регента.

Воздух вокруг Маэлхона взрывается жаром и светом. Раздаётся оглушительный, рвущий барабанные перепонки рёв. И там, где только что стоял регент, теперь высится дракон.

Огненный. Его чешуя — как раскалённая докрасна лава, по которой текут золотые и оранжевые прожилки.

Пламя пляшет в его раздувающихся ноздрях, в горящих глазах. Он огромен, даже сквозь магическую клетку я ощущаю, как воздух раскаляется.

Кай и Рей даже не смотрят друг на друга, их тела тоже начинают меняться, увеличиваться, наполняясь светом.

Слева от меня — вспышка глубокой синевы. Кай. Его драконья форма — воплощение кромешной ночной бури.

Чёрная чешуя отливает синим. Его рога — изящные, острые, словно выточенные из обсидиана. Глаза — два горящих сапфира.

Он крупнее и массивней Рея, его сила — в сокрушающей мощи.

Справа — ослепительная вспышка серебристо-белого света.

Рей. Его дракон — сама лунная стихия. Платиновая чешуя сияет холодным блеском. Его формы более стремительные, гибкие, крылья — изогнутые, как лезвия. Глаза — два пылающих изумруда — полны неистовой ярости.

Два молодых королевских дракона против одного древнего огненного.

Бой начинается мгновенно.

Регент бьёт первым. Струя жидкого пламени, раскалённого добела, вырывается из его пасти, направляясь на обоих. Кай стремительным взмахом крыльев поднимается под свод, уворачивается, но пламя задевает кончик его крыла.

Раздаётся шипение и рычание, в котором слышна обжигающая боль. Чешуя Кая чернеет ещё больше, оплавляется…

Рей, пытаясь атаковать со стороны, получает струю пламени в бок. Его серебристая чешуя краснеет, дымится. Он отлетает, врезаясь в стену.

Принцы молниеностно приходят в себя и, невзирая на боль, снова атакуют. Кай — с размаху, всей своей массой, вцепляясь когтями и зубами в шею регента.

Но чешуя того раскалена. Когти Кая шипят, будто касаясь раскалённой магмы. Рей — быстрый, как молния, кусает основание крыла огненного дракона, рвёт его когтями.

Регент издаёт громогласный рёв, стряхивает принцев с себя и атакует жутким потоком могущественной древней магии.

Оба принца храбры и яростны. Они сражаются, как единое целое. Кай отвлекает, Рей атакует. Рей маневрирует, Кай наносит сокрушительные удары хвостом.

Но каждый контакт с раскалённой чешуёй регента заканчивается ожогом, шипением и болью. Их чёрная и серебристая чешуя покрывается ужасными багровыми пятнами.

Они истекают кровью… и явно проигрывают. Я вижу это сквозь багровый купол заклятья. Регент слишком древний, слишком сильный и опытный. Его магия огня — это стихия, против которой их молодость и ярость бессильны.

Он отбрасывает Кая ударом крыла, и тот с глухим стуком бьётся о постамент Камня. Рея он хватает за горло когтистой лапой, и платиновый дракон задыхается, изумрудные глаза застилает боль.

Нет!! Я не могу издать и звука в магической клетке, мысли мечутся в поисках выхода, заглушая ужас. Он же убьёт их! Убьёт моих драконов. Моих принцев и нашу любовь, что только-только успела распуститься среди лжи и боли.

Убьёт отцов моих будущих детей… И будет держать в плену, пока я не рожу сыновей. Заберёт наши детей. И уничтожит меня, потому что я буду уже не нужна.

Ярость. Белая ослепляющая ярость поднимается из самой глубины моей души. Она сжигает остатки страха и оцепенения. Нет. Нельзя этого допустить.

Я мысленно упираюсь в заклятье. Волей. Любовью. Отчаянием. Концентрируюсь на том, что держит меня. Этот багровый свет. Слова регента. И начинаю толкать.

Всем, что есть во мне. Наследием отца, что всегда было во мне, но амулет его сдерживал. Незавершённой песней, которая теперь кричит в унисон с моим сердцем.

Я смотрю на Кая, пытающегося подняться, его сапфировый взгляд, полный боли и ярости, встречается с моим. На Рея, который бьётся в железной хватке.

Я люблю вас. Мысль — крик. Молитва. Заклинание.

Мои пальцы, скованные заклятьем, дёргаются. Всего на капельку. Потом ещё. Холод амулета на шее становится невыносимым. Он — часть этой тюрьмы. Часть лжи.

С диким хриплым криком, в котором сплелись вся моя боль, вся моя любовь и ярость, я срываю с себя оковы заклятья. Не магией — силой духа. Силой человеческой хрупкости, которую регент так презирал.

Моя рука взмывает вверх, цепляется за серебряную цепочку.

Я рву её — амулет срывается с шеи, летит прочь, ударяется об пол и рассыпается.

И всё во мне взрывается.

Связь. Глубокая и прекрасная истинная связь. Она вырывается из-под пепла, из-под холодного металла, и заливает меня волной такого жара, такой любви, что я кричу от освобождения.

— Кай! Рей! Я люблю вас!

Мой крик эхом раскатывается по часовне, ударяется о купол, о Камень.

И это действует! Драконы — Кай и Рей — замирают. Боль в их глазах гаснет, сменяясь изумлением, а затем — ослепительным всепоглощающим золотым светом.

Этот свет исходит от меня. От моей груди, от моих рук, протянутых к ним. Он тёплый, живой, как само солнце. Он касается чёрной обожжённой чешуи Кая и опалённого серебра Рея.

И там, где был чёрный цвет, проступает золото. Платина приобретает золотой отблеск.

Нет, их чешуя не меняет цвета, она начинает сиять изнутри. Сапфировые и изумрудные глаза вспыхивают солнцем. Их формы будто наполняются невероятной мощью. Боль уходит из движений, раны перестают дымиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Королевские драконы. По праву крови. Истинные короли.

Регент, всё ещё удерживая Рея, отшатывается. В его раскалённых глазах — недоумение и… впервые за всё это время — животный страх.

Он чувствует эту силу. Силу союза. Той самой связи, которую он пытался уничтожить.

Но он не успевает ничего больше сделать.

Кай, теперь золотой и сияющий, срывается с места. Его движение невесомо и сокрушительно. Он бьёт золотыми когтями, пронзая раскалённую чешую. Регент ревёт от неожиданной чудовищной боли.

Рей, вырываясь из ослабевшей хватки, атакует с хитрой жестокостью. Его острейшие клыки впиваются в основание шеи регента, в уязвимое место между пластинами.

Огненный дракон бьётся в агонии. Пытается выбросить пламя, но оно слабеет, гаснет в ослепительном сиянии двух королей. Они карают врага. Быстро, жёстко, безжалостно. За родителей. За украденные годы. За ложь. За каждую слёзу, каждую униженную жизнь.

Огненный дракон падает бездыханным. Его раскалённое тело остывает, темнеет, превращаясь в груду почерневшего камня. Последняя искра в его глазах гаснет.

От дикого, невероятного облегчения меня покидают силы, и я опускаюсь на колени, на холодный каменный пол. Справились…

Слёзы снова текут по щекам, но теперь это слёзы облегчения, шока и безумной радости. Я едва осознаю, что произошло.

Золотой свет от Кая и Рея медленно стихает. Их формы начинают сжиматься, светиться, и вот уже не два дракона стоят среди разрушений, а два человека. Мои Кай и Рей…

Я ахаю, прижимая пальцы к губам, слёзы наворачиваются на глаза… Они изранены, покрыты страшными пузырящимися ожогами.

На спокойных лицах я читаю отзвуки сдерживаемой, подавляемой боли, но их позы — прямые, непоколебимые. Победившие короли.

Кай приходит в себя первым. Явно превозмогая боль, он медленно, но с прежней твёрдостью движений подходит и опускается рядом со мной. Его красивое лицо с одной стороны обожжено, но синие глаза смотрят на меня с такой бездонной нежностью и благодарностью, что у меня перехватывает дыхание.

— Санса… — его голос хриплый, сорванный.

Я не могу говорить. Просто протягиваю к нему дрожащую руку. Хочу коснуться, убедиться, что он живой, что он здесь. Мои пальцы осторожно, боясь причинить боль, касаются здоровой кожи у края страшного ожога на его плече.

И происходит ещё одно маленькое чудо.

От точки моего прикосновения расходится лёгкая тёплая волна. Движется что-то мягкое, зелёное, живое — как первая трава после зимы.

Ожог под моими пальцами меняется. Краснота спадает, пузыри сглаживаются, обожжённая кожа розовеет, становится целой.

Я замираю, не веря глазам. Кай тоже смотрит на своё плечо, а потом поднимает изумлённый взгляд на меня. Лицо тоже теперь без ожога… Совершенно здоровая, ровная кожа.

Рей уже тоже присел рядом со мной и я торопливо и осторожно другой рукой его запястья… Она вся в ужасных волдырях от пламени.

И снова пробегает волна тихого целительного тепла. Зелёный отсвет из-под моих пальцев. И его плоть затягивается, восстанавливается, оставляя лишь здоровую кожу.

Когда последний ожог на теле Рея исчезает под моим прикосновением, он обхватывает моё лицо руками и смотрит пристально в глаза с невыразимой нежностью и благодарностью.

— Любимая, — шепчет он.

Кай с другой стороны обнимает меня бережно, опускает руку мне на живот.

— Всё кончено, — говорит он тихо и нежно.

Кай делает движение поднять меня, но Рей его опережает — я оказываюсь у него на руках, ахая от неожиданности. И тут же прижимаюсь к нему, стараясь улыбнуться Каю подрагивающими губами.

— Нечего тебе сидеть на холодном полу, — заявляет Рей, направляясь к выходу. — Всё. Он мёртв. Мы свободны. Идём отсюда.

.

Глава 34. Тронный зал

Три дня после гибели регента прошли. Они теперь кажутся сном наяву, стремительным водоворотом, где боль переплеталась с облегчением, шок — с лихорадочной деятельностью.

Тело регента Маэлхона, вернувшегося после смерти в человеческий облик — старый, измождённый, с лицом, застывшим в маске былой суровости, — нашли в его покоях.

Официальная версия, озвученная Каем Совету Старейшин: «Регент пал, защищая королевство от последствий своего же давнего заблуждения. Он осознал свою ошибку, пытаясь предотвратить катастрофу, и пожертвовал собой. Подробности будут объявлены позже».

Вопросов никто не задает. Или не смеет.

Власть уже неумолимо перетекает в руки принцев. К тем, кто выжил в схватке с древним драконом и чья новая зрелая уверенность не оставляет сомнений в том, кто теперь истинные правители.

Мой долг аннулирован. Сожжены бумаги, разорваны контракты. Я свободна.

Имя моего отца, Лорэна Арделла, совсем скоро будет очищено. Громко, публично, с приведением доказательств — тех самых записей, что нашёл Кай. «Чёрная магия» будет объявлена вымыслом, порождением паранойи регента.

Принцы распорядились привезти Иветту во дворец в тот же день. Хрупкую, бледную, с огромными глазами, полными страха и надежды. Когда я обнимала её, впервые за годы почувствовав под руками её худые плечи, мы плакали обе и благодарили молчаливо стоящих рядом моих драконов.

Её разместили в солнечных покоях недалеко от королевских, и к ней тут же приставили лучших лекарей.

Баланс, что держал регент, рухнул вместе с ним, но мастер Дерсин, получив наконец свои обещанные гарантии, работал день и ночь, и ускоренными темпами создал новый устойчивый амулет для неё. Такой, что будет защищать и поддерживать. И для меня. Без всякого блокирования истинности.

Впрочем, скоро в амулетах не будет нужды. Ведь мой последний узел завершил работу отца. Скоро он наберёт силу и будет защищать нас именно так, как планировал отец по приказу короля.

Я ношу в себе новую жизнь. Это подтвердила придворная целительница, её глаза широко раскрылись, когда она поднесла руки к моему животу, а потом почтительно склонила голову.

— Два сияющих источника жизни, ваше высочество. Крепкие. Живые. Очень сильные.

Двое… И Рея и Кая. Наследники. Будущие короли. Плоды нашей стремительной, безумной, прекрасной связи.

Мои принцы поглощены делами государства. Но каждую ночь, когда суета утихает, они приходят ко мне. В просторные светлые покои, отведённые для невесты принцев — временно, как подчёркивает Кай с лёгкой усмешкой.

Они приходят уставшие, но с твёрдой решимостью в глазах. Обнимают меня, целуют, говорят о будущем. Их прикосновения теперь другие — не только страстные, но и бесконечно бережные, полные благоговения перед тайной, что растёт во мне.

Иногда Рей, этот порывистый дракон, просто тихо сидит, положив большую ладонь на мой ещё плоский живот, и смотрит в одну точку, а в его изумрудных глазах светится что-то такое хрупкое и новое, что заставляет моё сердце сжиматься от любви.

Кай же любить устраиваться рядом со мной на кровати, поглаживая и целуя мой живот, что-то тихо рассказывая на драконьем. А потом поймав взглядом мою улыбку, целует меня, и погружает меня в водоворот трепетных ласк.

И вот настаёт четвёртый день. День оглашения правды. И нашей судьбы.

Тронный зал сияет, как никогда. Из-за моих принцев. Кай и Рей стоят перед пустовавшими всю их жизнь тронами — двумя массивными, высеченными из чёрного базальта и инкрустированными золотом и сапфирами.

Братья одеты в благородные одежды из тёмного бархата и серебристой парчи, подчёркивающие ширину плеч, мощь их статных фигур.

Корон на них нет, но в их позах, в их взглядах, холодных и ясных, читается такая естественная неподдельная власть, что все присутствующие драконы — старейшины, военачальники, придворные — замирают в трепетном молчании.

Я стою рядом с ними — они настояли. На мне простое платье цвета морской волны — моя собственная работа, без лишних украшений, только тонкая серебряная вышивка по подолу и рукавам.

В стороне стоит моя скромная Иветта, одетая в тёплое платьице, её большие глаза с любопытством и страхом смотрят на море незнакомых лиц.

Низкий, ровный голос Кая наполняет зал.

— Вы собрались здесь, чтобы, наконец, услышать правду. О смерти нашего отца, короля Аэндриса. И о так называемом предательстве мастера Лорэна Арделла.

Он просто говорит. Но каждое слово падает, как молот, разбивая годы лжи. Он излагает им всё.

Как регент Маэлхон, движимый искажённым чувством долга и фанатичной верой в чистоту крови, убил короля, чтобы остановить ритуал, призванный укрепить королевство. Как он обрёк на смерть и оклеветал невинного мастера.

Как годами манипулировал наследниками, удерживал в заложниках дочерей Лорэна, чтобы гарантировать покорность принцев.

В зале стоит гробовая тишина. На лицах старейшин отражаются шок и недоверие, а у некоторых — глубокая, запоздалая догадка и стыд. Они верили регенту. И позволяли этому продолжаться.

Рей выступает вперёд вслед за Каем. Его голос звучит острее, с лёгким, опасным шипением на отдельных словах.

— Маэлхон мёртв. Он пал, пытаясь исправить ошибку, которую сам же и совершил. Его эпоха лжи и контроля закончилась.

Он обводит зал взглядом, и в его изумрудных глазах вспыхивает золотое пламя.

— Мы, Кай и Рей Эмеррис, последние из крови короля Аэндриса, принимаем на себя бремя короны. Мы будем править вместе, как и завещано нам отцом. Но править будем иначе. Не страхом. Не ложью. Правдой. И силой, которая рождается из уверенности в том, что мы защищаем.

Рей делает паузу, его теплеющий взгляд обращён ко мне.

— И есть ещё одна правда, которую мы объявляем сегодня.

Кай протягивает руку. Его синие глаза смягчаются, в их глубине зажигается та нежность, что я видела лишь в уединённые ночные часы.

— Санса Арделл. Дочь героя, чьё имя мы вернули из тьмы. Женщина, чья сила духа сокрушила оковы лжи и спасла наши жизни. Наша истинная пара. По всем законам драконов и по зову нашей крови.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сердце у меня в груди неистово колотится. Иветта широко улыбается мне, её глаза сияют.

— Сегодня, — продолжает Кай, и его голос обретает торжественность, — перед лицом всех драконов королевства, мы объявляем Сансу Арделл нашей королевой. Нашей супругой. Матерью наших будущих наследников.

Мощный гул одобрения прокатывается по залу. Драконы чтят истинные пары.

Рей поднимает руку, и гул стихает.

— И да будет известно всем, — его голос звенит, как сталь, и я слышу в нём торжествующее счастье, — что наша королева уже носит под сердцем будущих королей. Наших сыновей. Продолжателей крови Эмеррис и наследия Арделлов. Новую эпоху этого королевства.

Тишина, последовавшая за этими словами, оглушает. А потом зал взрывается громовыми аплодисментами, смешанными с низкими, одобрительными возгласами.

Я перевожу дыхание. Хоть Кай и Рей говорили мне, что всё будет хорошо, всё равно крохотные сомнения у меня были.

Мои драконы оказались правы. Как Кай и говорил. После долгих лет неопределённости, после правления регента, который так и не дал им королей, — вот оно! Наследники королевской крови. Гарантия будущего. Залог стабильности, силы, продолжения династии.

Я стою, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы от переполнявшей меня волны чувств. Гордости за отца. Любви к ним, к этим двум невероятным мужчинам, которые так бесстрашно переписали нашу общую судьбу.

От трепета перед тем, что растёт внутри меня. И невероятной лёгкости, потому что тяжести амулета, долга, вины — всего этого больше нет.

Кай и Рей сморят на меня, и на их лицах сияют улыбки. Они протягивают руку мне.

Я делаю глубокий вдох, расправляю плечи и иду к моим принцам. Сотни глаз прикованы ко мне. Но я не вижу их. Я смотрю только на моих драконов. Моих королей. Мою судьбу.

Кай берёт мою правую руку, Рей — левую. Их ладони — тёплые, сильные, уверенные.

Дальнейшие слова я уже воспринимаю как в тумане. Торжественные клятвы, поздравительный гул…

Я не могу говорить. Могу только сжимать их руки в своих и кивать в положенных местах, чувствуя, как любовь и счастье переполняют меня до краёв, смывая последние следы прошлой боли.

Обряд завершается, и теперь мы стоим втроём перед лицом всего королевства: два короля и их королева. Три части одного целого. Начало новой истории.

А где-то глубоко внутри, под сердцем, тихо пульсируют две новые крошечные жизни — живое свидетельство нашей любви и наше великое обещание будущему.

Визуалы-2

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эпилог

Порой мне кажется, что десять лет промелькнули, как один долгий прекрасный день, который начался в тот миг, когда я сорвала с шеи амулет и крикнула моим драконам о любви.

Сегодня годовщина. Нашей свадьбы. Торжества, которое стало ликующим праздником всего королевства, наконец-то свободного от тени прошлого.

Дворцовый сад наполнен детским смехом. Сердце переполнено таким тихим глубоким счастьем, что, кажется, вот-вот выплеснется через край.

Я сижу на каменной скамье под раскидистым дубом и наблюдаю за картиной, ради которой стоит жить.

Кай и Рей. Мои короли. Мои мужья. Годы правления добавили им уверенной мудрости. В их движениях по-прежнему чувствуется сокрушительная сила драконов, но теперь она обёрнута в бархат выдержки и терпения.

Они не просто правят. Они созидают. Хотя сегодня, в наш день, они отложили все государственные свитки и устроили себе и детям настоящий праздник.

А дети… О, наши мальчики!

Энрин, старший. Он — живая копия Кая в его детстве, как мне рассказывали. Те же сине-чёрные волны непокорных волос, те же проницательные синие глаза, в которых уже сейчас светится врождённое чувство ответственности.

Он стоит чуть поодаль, сосредоточенно сжимая в руке гладкий камень, и я вижу, как он мысленно рассчитывает его траекторию, прежде чем бросить в пруд — точный, выверенный бросок, как у отца.

Лориан, младший. Он — неистовый Рей, воплощённый в мальчишечьем теле. Платиновые волосы, что уже не терпят попыток пригладить, озорная мордашка и глаза — два сияющих, озорных изумруда. Он носится вокруг Энрина, пытаясь поймать его в игре, и звонкий смех разносится по всему саду.

Утром произошло чудо — первое превращение, случившееся от переизбытка радости, во время их игры в догонялки.

Сначала Лориан, заливаясь смехом, вдруг вспыхнул серебристым светом и на секунду превратился в изящного платинового дракончика, пролетевшего над кустами роз.

Через мгновение, не отставая, Энрин, с серьёзным видом повторил то же самое за братом, став миниатюрной копией чёрного дракона Кая с синим отливом на чешуе.

Они продержались в этой форме недолго, с удивлением огляделись и снова стали мальчиками, закричав от восторга. Это было так совершенно! Естественно. Как первый шаг или первое слово.

Королевство за эти десять лет расцвело. Мир, который короли-драконы выстроили, крепок справедливостью и законом.

Иветта превратилась в прекрасную молодую женщину. Тень болезни окончательно покинула её. Она живёт здесь, во дворце, поглощённая учёбой — её острый ум нашел себя в истории и древних языках.

Иногда я ловлю на ней пристальный взгляд молодого дракона из свиты Кая и улыбаюсь про себя. Хоть Иветта и отговаривается, что пока не время обзаводиться семьёй, но её смущение и пылающие щёки не скрыть.

Поклонник у неё напористый, и очень достойный, как заверил меня Кай. Оказывается, он давно заметил и провёл с ним отдельную беседу. Пылкий поклонник Иветты не будет торопить события. Дождётся, когда его истинная перестанет его бояться и примет, наконец, его предложение стать его женой.

Мастер Дерсин отошёл от дворцовых дел и удалился в свою горную башню, заваленную кристаллами и книгами. Но иногда он навещает нас, обычно с каким-нибудь диковинным артефактом для мальчишек или с советом по тонкостям магии.

А я всё ещё шью. Но теперь это удовольствие. Моя личная мастерская во дворце залита солнцем и заставлена не стопками срочных заказов, а эскизами, которые рождаются в моей голове.

Я создаю многое полезное для королевства. Чаще — что-то для себя, для Иветты, маленькие безделушки для мужей. А ещё учу. У меня есть несколько талантливых учениц, девушек-дракониц и людей, которым интересно это древнее искусство.

И есть монастырь в Заоблачных Пиках. Вышивальщицы-монахини, чей забытый орден нашёл Рей во время одной из своих разведок десять лет назад. Они хранили знания, которые считались утраченными.

Теперь они в тишине и молитве создают для меня заготовки невероятной сложности, основу, на которую я могу наносить своей магией финальные живые стежки. Это сотрудничество, которое началось как помощь, превратилось в нечто большее — в возрождение традиции.

Сегодняшний мой подарок мужьям лежит у меня на коленях, завёрнутый в шёлк. Два пояса. Для Кая — из чёрного бархата, вышитого серебряной нитью и тёмно-синим шёлком, узор — стилизованные крылья и звёзды, символы устойчивости и далёкого полёта.

Для Рея — из серебристо-серой парчи, с изумрудно-зелёными и платиновыми нитями, узор — пламя и горные пики, энергия и непокорность. Каждый стежок в них — моя любовь, моя благодарность и память о каждом дне этих десяти лет.

Солнце начинает клониться к закату, окрашивая сад в золото и пурпур. Мальчишки, уставшие и счастливые, затихают, устроившись у ног Кая, который что-то им тихо рассказывает, а Рей, сидя на траве, чистит для меня сочный фрукт и улыбается их сосредоточенным лицам.

Я встаю и подхожу к ним. Они оба поднимают на меня взгляд, и в этих взглядах — то же восхищение, та же нежность, что и тогда, только теперь отшлифованная временем, ставшая глубже, прочнее.

— Для моих королей, — говорю я тихо, протягивая свёртки.

Они разворачивают их, и на секунду в их глазах вспыхивает золотое пламя, которое я так люблю. Кай притягивает меня к себе и целует в висок. Рей обвивает рукой мою талию и прижимает к своему высокому мощному телу.

— Совершенство, — шепчет Кай, проводя пальцем по вышивке.

— Как и ты сама, — добавляет Рей, и его глаза смеются.

И тогда, прежде чем я успеваю что-то сказать, Кай делает едва заметный знак рукой одному из слуг, почтительно стоящих в тени у входа в сад. Тот исчезает и через мгновение возвращается, неся на бархатной подушке продолговатый ларец из тёмного отполированного до зеркального блеска дерева.

— А это, — говорит Рей, отпуская мою талию и беря ларец в руки, — для нашей королевы. Нашей вдохновительницы. Мастера, чьи руки творят чудеса.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кай открывает крышку ларца. И у меня буквально перехватывает дыхание.

Внутри, на мягком чёрном бархате, лежит вышивальный набор. Настоящее произведение искусства, верх ремесленного и магического совершенства!

Иглы выточенны из цельного лунного серебра и обсидиана, с рукоятками из перламутра и крошечными, идеально огранёнными алмазами на концах, которые будут удерживать нить магией.

Ножницы с позолоченными лезвиями, тонкими, как лепесток, и ручками в виде свернувшихся дракончиков. Десятки катушек с нитями с особой магией, отчего они будут сиять изнутри и никогда не спутаются.

Напёрстки, лёгкие и невероятно прочные. И в центре — пяльцы из призрачного дерева, самого редкого и податливого материала, меняющие размер по желанию владельца.

Я не могу вымолвить ни слова. Просто смотрю, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Это же воплощение мечты любой вышивальщицы! Это бесценно.

— Как?! — наконец выдыхаю я, не в силах оторвать взгляда от этого сокровища. — Это же… Считалось же, что чертежи утрачены…

— Для тебя возможно всё, — тихо говорит Кай, и в его голосе звучит непоколебимая уверенность и нежность.

Рей берёт одну из обсидиановых игл, и она сверкает в его пальцах.

— Мы помним, как ты вышивала в той старой мастерской при свете одной свечи, измученная и загнанная. Мы поклялись, что у тебя всегда будет лучшее. Чтобы твоё искусство приносило тебе только радость. Чтобы ты творила вдохновенно и легко.

Я поднимаю на них взгляд, и слёзы всё-таки скатываются по щекам. Но это слёзы абсолютного счастья.

Кай закрывает ларец и бережно вкладывает его мне в руки. Он невероятно лёгкий. Дерево тёплое на ощупь, будто живое.

— Радуй нас своим искусством, истинная наша. Радуй себя. Это всё, чего мы хотим.

Я прижимаю ларец к груди, чувствуя, как моё сердце готово разорваться от любви и благодарности. Они понимают самую суть моей души, мою потребность творить. И делают всё, чтобы эта часть меня расцвела.

Мы проводим вечер вместе, всей нашей любящей семьёй. Ужин в маленькой оранжерее, где Иветта рассказывает забавный случай из библиотеки, а мальчишки наперебой делятся впечатлениями от своего первого полёта. Потом мы провожаем их в их детскую, целуем на ночь.

Иветта удаляется в свои покои с книгой, смущённо шепнув мне на ухо, что завтра всё же согласилась встретиться с тем напористым и очень обходительным драконом.

Наконец, когда дворец погружается в сон, а в коридорах слышен только мерный шаг стражи, мы втроём возвращаемся в наши личные покои. В королевскую спальню.

Здесь нет официальной роскоши тронного зала. Большой камин, толстые ковры, тёплое дерево и огромная кровать, которая за десять лет стала для меня символом самого безопасного и желанного места на свете.

Атмосфера мгновенно меняется. Исчезают короли, правители, отцы. Остаются Кай и Рей. Мои мужья. Мои драконы.

Они подходят ко мне с двух сторон, и уже в этом движении чувствуется их абсолютная, выверенная за годы синхронность. Знание друг друга и меня. Нет спешки первой ночи, нет ярости битвы. Есть ожидание. Глубокое, сладкое, знакомое.

Кай начинает с моего лица. Его пальцы, такие сильные и уверенные, невероятно нежны. Он распускает сложную причёску, погружая пальцы в мои волосы, распуская их по плечам, и его губы находят мои. Я отвечаю ему, чувствуя, как знакомое тепло разливается по жилам.

Пока Кай занят моими губами, Рей работает с застёжками моего платья. Его пальцы — ловкие, быстрые, они знают каждый крючок, каждую шнуровку. Он освобождает меня.

Тёплый воздух комнаты касается моей кожи по мере того, как платье сползает с плеч, падает на пол мягким шелестящим облаком. Его губы следуют за руками — по моей шее, ключицам, обнажённым плечам.

Его поцелуи горячие, требовательные, и в них — наслаждение мной, радость от того, что он знает, как заставить меня вздрогнуть от одного прикосновения губами к особой точке у основания шеи.

Они раздевают меня медленно, с наслаждением, как разворачивают бесценный дар. Каждый новый участок обнажённой кожи блаженствует под их ладонями, губами, взглядами, полными тёмного, властного обожания.

Они знают моё тело лучше, чем своё. Знают, где я особенно чувствительна.

Когда я остаюсь совсем без одежды, они отступают на шаг и любуются мной. И теперь моя очередь. Мои руки так же хорошо знают застёжки их камзолов, ремни, пряжки.

С каждым открывающимся участком их кожи — мощных плеч, рельефного живота, сильных бёдер — воздух в комнате становится гуще, горячее, насыщеннее их драконьей сущностью.

Они прекрасны. Время лишь отточило их мужественную красоту, от которой у меня перехватывает дыхание.

И когда мы все наконец обнажены, нет неловкости, нет неуверенности. Есть только мы. Трое. И тихий, натянутый трепет предвкушения.

Они ведут меня к кровати, окружая меня своим теплом, своими телами. Мы опускаемся на прохладный шёлк простыней, и они укладывают меня между собой. Начинается танец, отточенный за тысячу таких ночей.

Кай сверху. Его поцелуи становятся более глубокими, властными, его руки скользят по моим бокам, заставляя меня выгибаться навстречу. Он входит в меня первым — не спеша, плавно, заполняя до предела с чувством неоспоримой вечной принадлежности, от которого у меня перехватывает дыхание.

Он начинает двигаться с идеальным ритмом, от которого моё тело сразу же отзывается, вспоминая каждое прикосновение, каждое движение.

Рей сзади, его тело прижимается к моей спине, его губы находят мое плечо, шею, а руки ласкают мою грудь, живот, скользят ниже, находя те точки, которые заставляют меня стонать в унисон с толчками Кая.

Он знает, как дополнить ритм брата, как создать двойную волну наслаждения, которая накрывает меня с двух сторон.

Они оба знают, когда нужно замедлиться, когда ускориться, когда шепнуть мне на ухо хриплые слова любви и похвалы на драконьем, а когда просто смотреть в мои глаза, ведь в этом взгляде — целая вселенная понимания.

А потом мы лежим, сплетённые. Их руки на мне, мои руки на них. Дыхание выравнивается, но сердце всё ещё колотится, отдаваясь эхом в тишине комнаты.

Я закрываю глаза, тону в этом ощущении. В безопасности их объятий. В абсолютной принадлежности. В знании, что так будет всегда.

Проходят минуты. Тень от огня в камине пляшет на стене, освещая знакомые очертания мебели, брошенной на пол одежды. За окном — тёмное бархатное небо, усыпанное звёздами.

Весь огромный спящий дворец кажется обрамлением нашего совершенного мира.

Первым нарушает тишину Кай. Прижимается мои волосы невыразимо нежным поцелуем.

— Десять лет, — его голос звучит тихо и проникновенно. — И с каждым днём ты становишься для нас драгоценнее.

Его слова, такие простые, проникают прямо в сердце, заставляя его сжаться от переизбытка чувств. Я прижимаюсь к нему сильнее, не в силах ответить.

Рей отвечает за меня. Он прижимается ко мне так, что я оказываюсь зажатой между двумя источниками тепла и силы. Губы касаются моего плеча, того, что он только что легко прикусывал в пылу страсти, но теперь это просто лёгкое ласковое прикосновение.

— А завтра начнётся одиннадцатый год, — говорит он, и в его голосе слышится улыбка и что-то невероятно тёплое, домашнее. — И он будет ещё лучше. Потому что в нём будешь ты. И мы. И наши огненные отпрыски, которые сегодня решили, что пора уже летать.

Он тихо смеётся, а я улыбаюсь.

Мы снова замолкаем. Но теперь тишина уже другая — лёгкая, наполненная обещанием будущего. Я думаю о мальчиках. Об Энрине, таком серьёзном и сосредоточенном в своём первом полёте. О Лориане, этом урагане восторга.

О том, какими они вырастут. О том, как мы будем их учить, любить, защищать.

Постепенно напряжение окончательно покидает наши тела. Мы дышим в унисон, глубоко и ровно. Я чувствую, как Кай расслабляется, его рука становится тяжелее на моём животе. Рей тоже затихает, его пальцы перестают перебирать мои волосы.

Но, даже погружаясь в преддверие сна, я чувствую их. Не только физически. Наша истинная связь тихо пульсирует где-то в груди — тёплая, живая, неразрывная нить. Как наше дыхание. Как биение наших сердец. Вечное напоминание, что я не одна. Что мы — трое — вместе навсегда.

. КОНЕЦ .

.

Пламенные мои! У нас с Ташей Тоневой

ОГОНЬ-НОВИНКА

!

Ох, какие там драконы...

Это про Ваору, дочь Незабудки, да-да, мы ей очень опасных дракош подобрали ;)

Я просто пищу от восторга, будет огненно, присоединяйтесь!

Мои опасные драконы

В ночь зеленой луны я попала в лапы к двум драконам. А утром на моем теле появились две метки. Но драконы не хотят меня делить. И требуют выбрать одного. А как выбрать, если меня тянет к обоим? И что делать с третьим настойчивым поклонником?

Красавцы-драконы для нашей красавицы

ЗДЕСЬ >>

Конец