Только не ты...

Глава 1

— Убогая, выброси, — у меня в руках появляется стаканчик с остатками кофе.

Чего это? Что вообще такое? Возмущение просто бьёт через край. На блузке появляется пара пятен от капель кофе. Смотрю на парня, который сунул мне этот стакан, — высокий и слишком большой, в модных шмотках. Одет в белые спортивные штаны, майку, на ногах белоснежные кеды. Какой чистенький, прямо бесит. На лицо даже не смотрю, мне этот стаканчик в руке хочется сжать и в морду этому придурку кинуть.

И можно было не нарываться, можно было отнести и выбросить. Но это моя первая неделя обучения, и если я не покажу, что со мной так нельзя поступать, то все сочтут, что я позволяю такое. А я не хочу снова это чувствовать. Слишком сильно не хочу, я пообещала сама себе, что такое больше не повторится.

— Убогая, исчезни, — снова этот голос командует.

Вижу спортивную сумку, небрежно валяющуюся у ног этого парня.

— Исчезаю, — отвечаю я и бросаю стаканчик с остатками кофе прямо на его сумку.

— Ты охерела? — громко говорит парень, смотря на свои вещи, которым теперь потребуется чистка.

Я же послушалась этого парня и просто убежала. Он попросил выбросить — я выбросила, попросил исчезнуть — и я исчезла.

Просто смоталась, хорошо, что рядом никого не было.

Если бы он попросил через слово «пожалуйста», я, может, и отнесла бы. Но он меня оскорбил, убогой назвал, так ещё и белая блузка испорчена.

Забегаю в женский туалет, дыхание сбилось. Так, надо успокоиться и быстро застирать блузку, иначе потом точно останутся пятна. Снимаю с себя блузку, она из тонкого белого натурального шелка. Придурок, я за неё столько денег отвалила. Прямо в раковине смываю пятна, под нос осыпая проклятиями того, кто в этом виноват. И вот как я умудряюсь постоянно притягивать к себе всяких говнюков. Пятна отстирались, конечно, но вечером нужно повторить с хорошим порошком. Но всё-таки пятна не такие заметные. Подхожу к сушилке для рук, поднимаю блузку к теплому потоку воздуха. Высохла блузка быстро, но теперь она вся мятая. Смотрю на часы и понимаю, что опоздала уже на двадцать минут лекции. Надеваю блузку, застёгиваю верхнюю пуговицу и подхожу к окну. Кабинки туалета закрытые, мы находимся на третьем этаже, и окна тут не затонированы в пленку.

Я думаю, стоит ли мне идти на лекцию и позориться. Опоздать так сильно — это просто кошмар для меня. Проще совсем не идти, чем привлекать к себе столько внимания. Смотрю на парковку и вижу того самого парня. Он стоит у чёрного блестящего джипа, открывает багажник и бросает в него сумку, снимает с себя майку, затем кеды и после спортивные штаны и швыряет туда же. Он больной? Стоит на парковке в одних боксерах. Осень на дворе, ещё, конечно, довольно тепло, но босиком на асфальте. Он точно ненормальный. Если он в одних трусах поедет на автомобиле, то нарвётся на штраф. Хотя так и надо этому придурку. И вообще нечего за него волноваться.

Но при этом я продолжаю на него пялиться, руки замерли. Парень очень горячий, тело в татуировках — даже из моего укрытия видно. Горячий, с татуировками, шикарной фигурой, оттого такой говнюк — это всегда связано. Однажды я уже общалась с таким парнем, и ничего хорошего из этого не вышло.

Парень достаёт из багажника джинсы, надевает их, следом — обувь. Я продолжаю пялиться на него, в моменте мне показалось, что он напрягся и даже глянул на окно. Но парковка слишком далеко. Парень обулся, теперь в его руках появилась чёрная майка. После он закрыл багажник, облокотился поясницей на багажник машины и поднял глаза прямо на окно, в котором я стою. Поднял руку и двумя пальцами дёрнул, требуя подойти.

Я тряхнула головой и отошла от окна. Это бред, мне показалось, и всё. Он кого-то другого позвал. Застегнула остальные пуговицы, снова подошла к окну. Парень всё ещё пялился на окно, жест повторился. Я по глупости показала пальцем на себя, и он кивнул. Я замахала головой из стороны в сторону. Это бред. Мне, похоже, срочно стоит в общагу вернуться. Наверное, акклиматизация ещё на новом месте. Температура поднялась, галлюцинации. Я тут всего три месяца, по-любому галлюцинации.

Парень лениво пожал плечами, потянул шею, разминаясь, и в моменте рванул в сторону входа в университет.

Выяснять, галлюцинации это или он правда это мне показал, я не хочу. Быстро закидываю свой рюкзак на плечи и покидаю туалетную комнату.

Решаю просто уйти из университета, пара последняя, всё равно на неё я опоздала. Сейчас уйду в общежитие и отсижусь там. Иду в сторону маленькой лестницы, спускаюсь на первый этаж и покидаю здание университета через библиотеку.

Есть у меня такая привычка — первым делом выяснять все входы и выходы на новом месте. Так я бродила по университету и узнавала все входы, расположение кабинетов, знала, где можно спрятаться, какие двери никогда не закрываются и где можно спрятаться на пару часов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2

Сижу на кровати, залезла прямо с ногами. Готовлюсь к завтрашней лекции, слушаю пропущенное через наушники и лопаю печенье. Горячий чай меня успокоил.

Чувствую, как по плечу легонько хлопают. Я похолодела, поднимаю глаза и вижу свою подругу. Достаю наушники.

— Дебора, ты чего так пугаешь меня? У меня просто сердце замерло и раскололось.

Дебора ухмыляется, бросает свою сумку на пол, плюхается на мою кровать и забирает мой чай и печенье. С абсолютно наглым лицом откусывает и жуёт.

— Ты где шарилась, Аллегра? — спрашивает Дебора у меня, её телефон звякает, и она достаёт его, проверяя уведомления.

— Тут я была. Плохо себя почувствовала, — вру я подруге, — голова закружилась, и я решила немного отлежаться.

С Деборой мы знакомы три месяца, она также как и я переехала из маленького спального городка и также как и я решила строить новую жизнь. Прямо перед поступлением она узнала, что её парень ей изменил. Я просто хотела забыть прошлую жизнь, школу и всех, кто был тогда. Летом мы вместе с ней провели на пляже, работали в одной и той же кофейне и очень сдружились. Жаль, что нам так и не удалось уговорить поселить нас в одной комнате.

— Признайся, что просто решила сбежать и прогулять, — не отрываясь от телефона, говорит подруга и клацает по экрану.

— Нет, я правда плохо себя почувствовала, а когда стало лучше, уже половина лекции прошла, — у Деборы снова звякает её телефон, и меня это начинает раздражать, зачем меня отвлекать тогда расспросами, если с кем-то общаешься, — Ты там надолго застряла!

Дебора отрывается от телефона, смотрит на меня и хлопает глазами, словно старается вспомнить, о чём была беседа.

— Прости, тут сплетни университета, оторваться не могу. Знаешь Данте Каррера?

Я отрицательно качаю головой. Парни — это не мой конёк. Я знаю только ребят с моего курса и пару парней из общежития. Но предпочитаю с ними тесно не общаться. У меня другие цели, и времени на всякие глупости у меня просто нет.

— Как ты можешь его не знать! Ладно, рассказываю: красавчик, пятый курс и главный кусочек секса этого университета.

Я закатываю глаза. Ну что за глупости, мы сюда поступали, чтобы учиться, возможности, перспектива хорошей работы — вот что должно волновать, а не эти глупости. Терпеть не могу сплетни и всякие чатики. «Кусочек секса» звучит слишком пошло.

— Ты знаешь, меня такое не волнует, у меня даже мессенджера нет.

И это правда, меня нет ни в одной социальной сети. Я не вступаю в разные чаты, обсуждения и прочее. Для меня это дикий триггер. Я тот самый человек, которого невозможно найти в сети. Только по телефону, но всем подряд я его не раздаю.

— Вот зря. Короче, Данте — это очень странный парень и очень, очень горячий. Его боятся до трясучки и всё равно ищут его внимания. Поговаривают, что это он на днях отлупил третьекурсника, а сегодня он интересовался первокурсницей. Ничего не понятно, но Луиджина Маззи просто в ярости. И теперь в чат сыплется масса сообщений.

— Ничего не понимаю, — качаю я головой, — Дай мне, пожалуйста, лекцию списать.

Дебора кивает, не глядя в сумку и не отрываясь от экрана телефона, шарит рукой в сумке и достаёт из неё все тетради. Кладет на постель и снова что-то печатает.

— Выбирай, что надо. Я у тебя посижу, кстати. Моя соседка с парнем уединилась, и ближайший час я в комнату не пойду. Есть покушать? Голодная страшно. Нет, тут в чате правда интересно. Тут такая драма, Луиджия обещает придушить ту первокурсницу.

Ох уж эти подростки и мелодрама. Сплетни и всякая любятина. Достаю из холодильника сэндвичи, кладу на тарелку и приношу Деборе. Она продолжает сидеть в чате и общаться. А я нахожу подходящую тетрадь. Вот, получилось же пропустить лекцию, на которой преподаватель диктует без остановки и для которого очень важны эти конспекты. Нет конспекта — нет допуска на экзамен. Дебора жуёт сэндвичи и хихикает, я снова ставлю наушники на место, убираю подушку в сторону, за изголовьем кровати мой письменный стол, и я принимаюсь переписывать конспект.

Лекция закончилась, конспекта за это время я ровно половину переписала, убираю наушник.

— Аллегра, тут такое творится, — с интересом говорит Дебора.

— И что там такое случилось! Кто-то кому-то что-то сказал или кто-то на кого-то посмотрел, о нет, есть ещё вариант — кто-то с кем-то переспал, — смеюсь я, понимая, что в таких чатах только глупости могут происходить и все горячие новости не стоят особого внимания.

— Короче, Луиджия Маззи и Данте Каррера расстались в начале лета. Но их отношения — это сошлись-разошлись, сошлись-разошлись, к этому все привыкли. Но в этом году Каррера не спешит снова сходиться с Маззи. А ещё его интерес к первокурснице просто сорвал ей голову, и Луиджия всех предупреждает, что будут проблемы, а она ведь местная звезда, модель, все дела. Короче, она и её свита рассказывают, как именно будут портить жизнь.

Какой бред, думаю я про себя. Одна ревнует, другие обмусоливают эту новость, и зачем в университет поступать? Для чего? Просто по приколу провести время, потусить. Ничего больше. Ну есть же и другие ценности, кроме как пережёвывание сплетен.

— Я вот эти «тайны мадридского дворца» не перевариваю. Давай ещё сериалы начнём смотреть и реалити-шоу обсуждать.

— Тут круче, — смеётся Дебора, — И главное, что ты подходишь под описание этой первокурсницы. Ты точно с ним не знакома?

— Нет, это имя я слышу впервые. И что там за описание такое, под которое я подхожу?

— Блондинка, невысокого роста, стройная, большие глаза.

Я начинаю громко хохотать. Вот это описание — прямо со стойки «их разыскивает полиция». Четыре факта, под которые может подойти любой человек на планете.

— Под это описание подходит половина нашего университета. Это в стиле «потерялась собака, особая примета — тявкает», — смеюсь я, понимая, что с такими приметами эту девушку никто не отыщет.

Дебора садится и, судя по виду, готова со мной спорить, она начинает загибать пальцы и перечислять:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну, если взять только первокурсниц, то блондинок у нас человек двадцать наберётся. Убираем высоких — пятнадцать, стройные — четыре сразу улетают, и большие глаза — минус два. Ты знаешь, о ком я говорю. Вот и остаётся девять человек, и ты в эти девять входишь.

Я смеюсь с её способности притянуть за уши и перевернуть любую информацию.

— Тебе надо было поступать в полицейский колледж, — смеюсь я. Дебора очень часто выстраивает такие логические цепочки и, кстати, всегда оказывается права.

Дебора улыбается, ширит по пустой тарелке рукой, ничего не находит и смотрит на меня с умоляющим видом. Вот уж опустошительница холодильника.

— Я стройная, потому что ты меня объедаешь, — говорю я подруге, забираю тарелку и иду к холодильнику. Деборе постоянно нужно что-то жевать, иначе её настроение портится и включается токсичная Дебора. И я очень рада, что токсичность она сливает обычно в чатах. Нахожу два маффина, кладу на тарелку и отношу подруге, — Скоро твои кролики закончат?

— Боишься, что я весь холодильник опустошу?

— Боюсь, что ты меня съешь, — шучу я, кидая в подругу подушку, — Холодильник пустой.

— Не бойся, у тебя кости одни, есть нечего. Виктория напишет мне, когда они закончат. Кстати, вот это Данте Каррера, — тянет ко мне телефон Дебора. Смотрю на экран и почему-то начинаю холодеть.

Это и есть тот самый козёл, который сегодня назвал меня убогой. Но не может же он из-за такой глупости, как кофе, разыскивать меня. Это же просто глупость. Приближаю его фотографию и понимаю, что видела его до этого случая. Когда я обходила университет и изучала его, именно он лупил какого-то парня. Но меня он не мог видеть. Или мог! Поднимаю глаза на подругу и вижу, что она упёрла локти в колени, а кулачками подпирает подбородок и смотрит на меня с нескрываемым интересом.

— Не знакома, значит, — тянет Дебора, пристально смотря на меня и поднимая бровь, — а на лице написано совсем другое. Давай, рассказывай.

— Да тут и говорить не о чем, — отмахиваюсь я, — просто этот козёл сегодня назвал меня убогой и потребовал, чтобы я его стаканчик с кофе выбросила. При этом он испортил мою блузку. Я что, нанималась убирать за ним?

— Ииииии? — Дебора не собирается от меня отставать и ждёт продолжения рассказа.

— И ничего, я бросила этот вонючий стаканчик на его сумку, и кофе испортил его штаны и кеды, — всё, выговорилась. Мне даже легче стало от того, что я пожаловалась подруге на этого козла.

Дебора смотрит на меня, хлопая глазами.

— Ты нормальная? — спрашивает подруга, глаза её округлились, и она просто не верит в то, что я ей сказала, — Это КАРРЕРА.

— Да мне откуда знать, Каррера он или ещё кто. Козёл он. Урод ненормальный.

— А дальше что было? Просто не мог же он так просто тебя отпустить. Он парня избил за то, что тот залез на капот его тачки и фото сделал. И нет, Каррера этого не видел, ему прислали фото из социальных сетей.

— Совсем дурак? — переспрашиваю я. Ну, всё понимаю, но по-моему мнению, он ненормальный псих.

— Этот бедолага, когда слез с тачки, поцарапал её случайно. Ну и теперь в больнице отдыхает.

Я кривлюсь. Ну, поцарапал, да, это очень нехорошо, нельзя так. Но всегда можно договориться. Ну, компенсировал бы ремонт. Но до больницы зачем доводить? Можно же решить всё цивилизованным путём.

— Из-за царапины на капоте. А договориться нельзя было и просто починить.

— Парень хотел договориться, даже деньги передал через кого-то, но Каррера его отлупил за то, что тот вообще тронул тачку без спросу.

— Ненормальный какой-то.

— Это есть. И я тебе не завидую.

— Да ну, не может он искать меня из-за такой глупости.

— Подруга, — тяжело вздыхает Дебора, — с Данте может быть всё. Он опасный, горячий, конечно, но к нему лучше не приближаться. Но раз ты спокойно ушла, может, и правда не тебя ищет.

Я отворачиваюсь от подруги, закусываю нижнюю губу. Ну, как бы почти спокойно ушла. Уйти-то ушла, можно это и так назвать.

— Говори.

— Ну, не то чтобы я ушла спокойно. Я просто сбежала.

Дебора шлёпает ладошкой по лицу и трёт лицо.

— У тебя проблемы, подруга. Он псих.

Я качаю головой. Ну, не верится мне, что человек может из-за такого проблемы устраивать. Ну, вот где такие люди есть. Нет, я знаю, что могут творить люди только для того, чтобы унизить других. Я знаю, как могут издеваться из-за скуки. Знаю, что творят только по приколу. Но не из-за кофе.

У меня нет розовых очков на глазах, и я знаю вкус горечи и унижения. Но просто не верю, что это снова повторится. Дебора держит меня за руку и большим пальцем поглаживает.

Ещё раз смотрю на фотографию Данте Каррера и понимаю, что именно его я видела пару дней назад. И это было хуже, чем стаканчик кофе и оскорбления.

— Есть идея, — говорю я, улыбаясь. Да, я просто чёртов гений. Справлюсь с Каррерой, не повторится больше того, что было. Больше никто меня не тронет.

Глава 3

Начало учебной недели.

Иду по университету, в первую очередь мне всегда надо знать, как быстро покинуть здание. Это просто основа и очень важный момент для меня. Это мои личные тараканы.

Иду по тёмному коридору, тут обычно никого не бывает, все ходят по основной широкой лестнице, а в этом крыле всего пару помещений. Почти все двери закрыты, кроме подсобок. Я бы назвала этот коридор местом всякой всячины. Всё, что было использовано в театральных постановках и уже не нужно, тащат сюда — всякие плакаты, декорации и всё остальное.

Слышу шаги по лестнице, и эти шаги приближаются. Что-то внутри меня опять щёлкает, срабатывает инстинкт самосохранения (я ещё не все пути отхода знаю, и по этой причине на меня паника нападает), и я не делаю ничего умнее, как спуститься ниже — к дверям в подвал.

— Видел новое мясо? — говорит парень грубым голосом и громко хохочет.

Из своего укрытия я вижу, как двое крупных парней подходят к окну, один из них открывает его, достаёт пачку сигарет, слышится щёлканье зажигалки, и он прикуривает.

Совсем одурели? Курить прямо в здании университета. Почему они вообще нарушают правила? Курить запрещено. Сработает пожарная сигнализация. Нас сразу же предупредили, что за такое следует отчисление из университета.

— Ничего особенного, внимания не заслуживает, — отвечает парень с сигаретой.

Второй парень также прикурил.

— Что у нас сегодня?

Тут не так светло, и свет от окна очерчивает их силуэт, по этой причине мне плохо видно парней, ещё и линзы на мне не самые лучшие. Нормальные возьму только на следующей неделе, а в очках первые дни не хотелось идти. Но что-то я всё же рассмотрела. Один — коротко стриженный тёмноволосый и очень крупный, другой — чуть поменьше, волосы светлые, виски выбриты, но довольно много волос на макушке, уложены в модную причёску. Я такое называю «трамплин для мух».

— Как обычно, Дарио. Я уеду на пару часов после лекций, вечером в клубе встретимся, — говорит тёмноволосый.

— Мне с тобой? — спрашивает Дарио, поправляя свои светлые волосы.

— Нет, — тёмноволосый выдыхает дым в сторону окна, но всё равно часть дыма попадает в здание, — сам.

— Если что, я рядом.

— В курсе.

— Может, вечером нового мяса привезти в клуб? Девчонки-первокурсницы очень любят в первые дни отрываться в таких местах, — смеётся светловолосый Дарио, — и готовы на всё, чтобы попасть внутрь.

Все парни — козлы, думаю про себя. Он мясом первокурсниц называет. Я тоже первокурсница. Фу, какие козлы. Почему парни такие придурки, у каждого на лбу можно написать «козлина».

— Мне похуй. Ты же знаешь, я не люблю первокурсниц. Строят из себя чёрт-те что. А по факту — ничего особенного. Только мозги потом ебут. Через год хотя бы правила понимают и девственниц из себя не строят.

Вот и правда козёл. Они обсуждают людей, девушек, но относятся действительно как к мясу. Таких нужно обходить за километр.

— Ну хорошо, тебе захвачу более послушное мясо.

Вот хочется выйти и плюнуть им в лицо. Нельзя так к девушкам относиться. Это просто низко и грязно. Кто их вообще воспитывал?

По коридору слышатся шаги. Парни выкидывают сигареты в окно. Надеюсь, это преподаватель, и сейчас этим ублюдкам влетит за то, что они курят.

Тёмноволосый парень делает шаг и кого-то хватает за шею. А дальше начинается какой-то ад. Я притихла, понимаю, что мне не стоит даже дышать.

— Бернардо, друг мой, — говорит тёмноволосый парень, крепко держа за шею какого-то парня, — я тебя предупреждал, чтобы ты на моей территории не хулиганил?

— Послушай, я всё объясню, — говорит парень, но его не слушают, и с размаху тёмноволосый бьёт его о деревянный стенд лицом.

— Я… — удар.

— пре… — удар.

— ду… — удар.

— преж… — удар.

— дал… — удар.

Парень словно кукла в руках у тёмноволосого, только стонет, видно, что на его лице появилась кровь. Я зажимаю рот руками. Совершенно не хочу, чтобы меня заметили, но если парню потребуется помощь, я обязательно подойду.

— Ты чего такой тупой еблан? Ты зачем своё дерьмо толкаешь на моей территории?

— Послушай… — снова пытается объясниться Бернардо.

Тёмноволосый верзила ещё раз ударяет лицом о стенд парня и поворачивается к другу.

— Дарио, он реально еблан. Я тебе сколько должен говорить? Ещё раз ты в моём клубе своё дерьмо толкнёшь — будет плохо.

Я затихла, не знаю, что делать. Это не мои разборки. Парня мне жалко, но они не вдвоём на одного напали, и это не моё дело. Более того, по словам «толкать дерьмо» я понимаю, что речь идёт о чём-то незаконном. И мне всё меньше хочется вляпаться в эти разборки.

— В остальных разрешают, — объясняет парень, утирая кровь на лице, — меня мои убьют, если я не зайду к тебе.

— Ты конченный? Мне похуй на твои проблемы.

Снова ударяет парня лицом о стенд, тот уже еле на ногах держится.

— Я тебе говорю — не надо. Мне тебе сейчас шею сломать? Твоё дерьмо приносит мне проблемы, своё клофелиновое говно сам хавай. Уебки покупают у тебя это дерьмо и подсыпают его бабам на моей территории. А это уже мои проблемы, — зло рычит тёмноволосый.

И теперь я точно не собираюсь лезть в эту разборку. Ну и повезло же мне. Зачем вообще сюда пошла? Это не мой уровень проблем. Как меня угораздило стать свидетелем этих разборок. Боюсь даже дышать.

— Я понял, понял, — поднимает руки избитый парень.

— Давай закрепим, — говорит тёмноволосый, но останавливается, смотрит в мою сторону, а я шелохнуться боюсь. Он не может меня тут увидеть, в этом я уверена. Тёмноволосый снова обращает внимание на свою жертву. — Ещё раз… — удар, — появишься… — удар, — на моей улице… — удар, — и сдохнешь. Понял теперь?

Парень начинает кивать, кровь с него уже просто льётся. Ему срочно нужно к врачу.

— Съебался, — рычит парень.

Тёмноволосый парень отпускает избитого, и тот ползёт в сторону, старается встать, но получается плохо, и дважды он падает на пол. Тёмноволосый пока осматривает себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Бернардо, ты реально конченный. Ты мне кровью одежду испачкал.

Жесть, он только что избил человека и волнуется за свою одежду, вот это уровень жестокости.

Избитый начинает бежать прочь ещё быстрее, падает, спотыкается, но убегает. Парни прикуривают снова и молча стоят, курят. А я шелохнуться боюсь. Слишком много я увидела того, что не предназначалось для моих глаз.

— Он реально тупой. Скажи ребятам, чтобы пасли лучше, и на улицу его вообще не пускали.

— Думаешь, он настолько конченный? — спрашивает светловолосый Дарио.

— Да. Ему даже бабы не дают без этого дерьма. Да он конченный.

Парни докуривают, выбрасывают окурки в окно, которое даже не закрывают после этого. Разворачиваются и идут к лестнице. Сейчас они уйдут, я ещё немного посижу тут и потом уйду.

На секунду снова в мою сторону смотрит тёмноволосый, качает головой и поднимается по лестнице.

А я радуюсь, что меня не заметили. Это, конечно, не мои разборки, более того, после услышанного мне парня не сильно жалко. Да и не моё дело принимать чью-то сторону.

Я учиться хочу, спокойно, без лишних проблем, вот мой главный приоритет, остальное — мимо.

Ещё минут пятнадцать я сидела под лестницей и не выходила. Думала о том, что все парни — козлы. Один что-то подмешивает девушкам, другие вон мясом называют. Нет. Отношения — это точно не для меня.

Глава 4

План простой и надёжный, как швейцарские часы. В школе я участвовала в драматическом кружке, а также я с детства занимаюсь танцами. И конечно же, изменить внешность не является особой проблемой. В образе кого я только не выступала — Кармен, Снежная королева, даже мачеха в «Белоснежке» (старуха из меня получилась отличная). Что обо мне известно: невысокая — это не изменить, худая — на этот счёт можно надеть широкие штаны и толстовку, блондинка — это тоже можно изменить. Красить волосы из-за какого-то придурка я не стану, а вот с помощью трессов добавить тёмные пряди и заплести их так, чтобы цвет немного изменился, — не особая проблема. Чёрными тенями сделала себе смоки, чёрным карандашом подвела внутреннюю сторону век, из-за чего глаза стали визуально меньше, сливового цвета помада — и я уже не сильно похожа на себя вчерашнюю. Ну и для большей вероятности надеваю круглые очки. В университет я ходила в линзах, а очки очень сильно меняют внешность.

Ну, привет, Аллегра из школы. Блин, чувствую себя снова опять вернувшейся в болото. Ну и пофиг, вчера Дебора так много рассказала мне о Данте Каррера, что мне стало страшновато, да и сама я видела много лишнего. Не то чтобы боюсь, я думаю, с любым человеком можно договориться, но опыт общения с придурками у меня имеется.

Сидим на первой лекции с Деборой, записываем материал, и тут в дверь аудитории слышится стук.

— Входите, — приглашает профессор.

Дверь открывается, входят два человека. Женщина из администрации университета и он. Чёртов ад, из-за которого я сжимаюсь. Гаспар Сало. Прячу глаза, натягиваю капюшон толстовки на голову.

Гаспар в школе портил мою жизнь. Как маньяк, придумывал каждый день всё более новые изощрения.

— Добрый день, простите, что прерываю. Это Гаспар Сало, — объясняет женщина, — вы не ругайте его, он наш новый студент.

Она подходит к профессору и что-то тихо объясняет.

А я, услышав это имя, хочу исчезнуть. Только не он. Никто из них не собирался сюда поступать, ни у кого не было достаточного количества баллов для поступления. Но он тут, и меня словно ледяной водой окатило.

Гаспар в этот момент осматривает группу, в первую очередь девушек, после кивает знакомому парню, и вот его взгляд останавливается на мне, на лице появляется дикая улыбка, вижу, как он хохотнул.

— Понял, — отвечает профессор, и женщина уходит, — проходи, Гаспар, присаживайся. Но конспекты по пройденным темам попроси у ребят. До экзамена я не допущу, если хоть одного не будет.

— Принято, — отвечает Гаспар и проходит на задние ряды.

Понимаю, что в висках начинает сверлить. Как же было хорошо эту неделю. Ну почему он именно здесь? И он меня узнал. И снова меня откинуло в прошлое, я словно каменная стала.

После лекций я вышла из университета, купила себе кофе и, стоя, наслаждалась запахом этого напитка, ко мне подошёл Гаспар.

— Аллегра, вот тетрадь, перепишешь сюда конспекты за неделю, — командует Гаспар.

— Нет, — спокойно отвечаю я.

— Ты не поняла? — более грубо говорит Гаспар, — я сказал — взяла и переписала.

— С какой стати мне это делать?

Гаспар смотрит на меня опешивший. Он не любит, когда с ним спорят. Каждый был обязан выполнять его требования, а иначе тебя ждал ад.

— Ты место своё помни. Мы можем дружить — ты делаешь за меня всю работу, тебе, заучке, это не сложно. А я не рассказываю никому о некоторых вещах. Допустим, как тебя облили водой из унитаза.

Воспоминание разблокировано. В тот день ребята из школы набрали воду из унитаза в пакет, вошли в класс и вылили мне прямо на голову. А потом с особым удовольствием показывали видео — и то, в котором они набирали воду, и то, в котором выливали её на меня.

Не самое приятное воспоминание. Внутри всё окаменело.

И тетрадь надо было взять и сделать то, что он потребовал, но я словно переполнилась. Я больше не хотела этого терпеть. Мне плевать, если со мной перестанут общаться, но больше я такого просто не допущу.

— Нет, — жёстко ответила я.

Гаспар прищурился, рассматривая меня. Он не ожидал такого ответа, прошло совсем мало времени, а я отказала. Раньше просто не решилась бы на это. Но это лето я провела не в страхе, что все унижения вернутся, а в надежде на новую жизнь. И это ощущение спокойствия мне слишком сильно понравилось.

— Ты чего, смелости набралась? Или забыла? Так давай я тебе напомню — ты объект насмешек и унижения. Как им была, так и осталась. Но я могу просто тебя не замечать. Ты будешь выполнять работу, я не буду обращать на тебя внимание.

— Да с чего ты взял, что я стану этим заниматься? Нет, не стану.

— Аллегра. Ты думаешь, я тебя не сломаю? Сломаю. Для этого даже стараться сильно не надо.

— Нет, Гаспар. Раньше ты был не один, мы были детьми, и ваши идиотские поступки можно было списать на скуку. Больше такого не повторится. Я ничего для тебя делать не буду. Ты учишься сам и меня не замечаешь.

Гаспар начинает смеяться надо мной, забирает стаканчик кофе у меня, выпивает и выкидывает в мусорку. Всё так же не сводя с меня своего злобного взгляда.

— Видишь, Витали, ничегошеньки не изменилось. А теперь взяла тетрадь и переписала всё для меня. У меня в телефоне сохранилось куча видео с твоими унижениями.

Вот этого я правда не хотела. Не хотела, чтобы те видео разошлись по университету. Многим будет плевать, но найдутся и те, кого эти видео воодушевляют для действий. Я совсем не понимаю, что мне делать. Я не хочу снова стать объектом насмешек. Так надеялась, что моё прошлое осталось в школе, но нет, оно меня преследует. Гаспар — ублюдок. И я просто плакать сейчас хочу. Ну почему судьба меня с ним снова столкнула? Я никого никогда не трогала, почему на меня обозлился этот мир.

— Давай, Аллегра, решайся. Смотри, что у меня есть.

Гаспар достал из кармана джинс телефон, разблокировал его, несколько минут копался и, наконец-то найдя желаемое, повернул ко мне.

По сердцу полоснуло, а дышать стало тяжело.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Смотри, Аллегра, выбор у тебя невелик»

— слышатся слова Джулии Ферри. Я её ненавидела — местная звезда, которой искренне казалось, что вся её звездность появляется, когда она кого-то унижает.

«Либо сейчас на камеру отсосёшь Гаспару, либо мы бьём тебя толпой»

. Джулия начинает смеяться.

«Пошли вы»

— огрызаюсь я, и в этот момент меня хватают две девочки за руки, а Джулия отвешивает мне пощёчину.

«Выбор сделан»

— говорит Джулия. А дальше начинается то, что заставляет меня съёжиться. Меня били долго. Всю перемену. Били везде. Из туалета меня забрали в больницу позже, когда меня нашла учительница. Я никому не рассказала, кто это со мной сделал, но все знали. У директора школы было не только видео с камер коридора, где видно, как все входили, но и это самое видео, но не стал он свою дочку наказывать.

Смотрю и как будто снова всё это переживаю. Все их удары снова проходят по мне и снова приносят боль.

Гаспар убирает телефон в карман, по его лицу вижу, что он доволен результатом.

— Ну что, Аллегра, хочешь, чтобы это видео разошлось по всему университету? Ты пойми, я тебя даже жалел тогда, я же не бил, только снимал. А теперь, если ты не выполнишь то, о чём я тебя прошу, ты столкнёшься с новыми издевками, и длиться это будет ближайшие пять лет.

Я замерла. Гаспар впихивает свою тетрадь мне в руки. Сжимаю её, и мне так хочется швырнуть её обратно, но он надавил на самую больную клавишу моей жизни. Рука трясётся.

— А ну, пошли, поговорим, — меня хватают за руку под плечо и тащат за собой. А я в таком шоке от слов Гаспара, что даже не понимаю, кто это.

Глава 5

Смотрю на того, кто меня схватил, и понимаю, что это Данте Каррера. Ну вот, приехали, теперь меня вдвоём бить будут. А кто хуже — я даже и не знаю. Гаспар умеет унижать, Данте умеет бить.

— Эй! Я с ней разговаривал! — громко кричит Гаспар.

Данте хмурится, разворачивается, всё ещё держа мою руку под плечом, а я бегу вокруг него, как будто мы танцуем, и он меня крутит вокруг себя.

— Ты со мной? — спрашивает Данте, смотря на Гаспара как на мусор.

— Да. У неё моя тетрадь, — говорит Гаспар.

— Эта? — Данте выхватывает из моих рук тетрадь и показывает её Гаспару.

— Да.

Данте швыряет её в сторону Гаспара, тетрадь падает на землю.

— Съебался, — рявкает Данте, разворачивает меня, я снова оббегаю полукругом вокруг него, и он тащит меня в сторону парковки, словно я кукла тряпичная.

А главное — я шелохнуться боюсь.

Шаги у него просто огромные. Я всё ещё в шоке после просмотра видео, стараюсь идти, но получается, что бегу рядом с ним. Меня куда-то тащат, а я дышать не могу. Ничего не могу. Да что я им всем сделала? Я не хочу, чтобы это видео видел кто-либо. Это ужасно. Никак не могу понять только одной вещи — как такое может кого-то забавлять? Никогда в голову не приходило мысли кого-то обидеть. Как можно сначала избить, снять на камеру, а потом пересматривать. Это неестественно, неправильно. Это просто ненормально и никак не должно нравиться нормальному человеку.

Я даже не заметила, как мы пришли на парковку и остановились у чёрного джипа. В себя меня привёл хлопок от закрывающегося багажника.

— Убогая, проснись, — говорит Данте и щёлкает пальцами перед моим лицом, а я на месте подпрыгиваю.

— Ты меня с кем-то перепутал, — выдаю я.

Он не мог меня узнать, видел один раз и то мельком.

— Ты считаешь, что я умственно отсталый? Или что переоделась, очки нацепила — я тебя не узнал? Я что, конченный?

Итак, мой план надёжный и простой потерпел крушение. И теперь надо выходить из этой ситуации. Гаспар ужасный, но то, что может сделать с человеком Данте Каррера, я видела. Отвечать на его вопросы я не собиралась, значит, нужно увести беседу в мирное русло.

— Прости, но ты сам виноват, — стараюсь успокоить свой голос.

— Ты совсем убогая? — вытаращился на меня Данте, достал пачку сигарет и прикурил.

— Вот именно в этом проблема. Если тебе нужна была вчера помощь, ты мог нормально попросить. Сказал бы: «Девушка, выбросьте, пожалуйста, мой стаканчик, всё равно в ту сторону идёте, а я спешу на пары». И всё, я помогла бы.

Ну, правильно же. Помочь человеку не сложно, но нужно же нормально просить. А этот мало того что оскорбил, так ещё и приказ выдал.

— Точнó, убогая, — выдохнул Данте дым, и послышался смешок.

А я скривилась и поправила очки. Ну вот, что за разговор ужасный, а потом он обижается на мои ответы. Набираю лёгкие воздуха, выдыхаю шумно.

— Вот именно об этом я и говорю. Ну какие ужасные манеры у тебя. Может, тебе стоит научиться с людьми разговаривать уважительно? Это на самом деле не слишком сложно. Говорить уважительно, вежливые слова — «спасибо», «пожалуйста». Ну и, конечно, хватать людей так сильно тоже нельзя. У меня сто процентов синяк останется, — я потираю руку, где он меня схватил.

Данте молча смотрит на меня, изучая, как будто.

— Ты своему кобелю мозги делай и манерам учи, — ледяным тоном говорит Данте, выдыхая дым, от которого я закашлялась. То ли закашлялась я от его глупого предположения.

— Гаспар? — переспрашиваю я. Данте не отвечает, но назвать его моим кобелем — это как меня в унитаз макнуть головой или в помойку окунуться. Меня прям передёрнуло, — Он не мой. Фу, фу, фу. Как такое вообще можно было подумать?

Меня всё ещё передёргивает, а словно тело старается смахнуть эту грязь с меня. Гаспар и слово «мой» в одном предложении не должны никогда встречаться.

— Ты всегда так тарахтишь?

— Я не тарахчу, а разговариваю, веду диалог, — спокойным тоном объясняю Данте свою позицию, — просто стараюсь наладить нормальный контакт с тобой и спокойно поговорить.

На лице Данте ни единой эмоции разглядеть не могу.

— Со мной наладить контакт? — переспрашивает Данте, на его лице появляется ухмылка, и он смеётся, но после его лицо становится таким суровым, что я поёжилась, — Убогая, со мной на контакт выходить не советую.

Да что же за человек такой непробиваемый. Но я всё же надеюсь на то, что мы сможем спокойно обсудить сложившуюся ситуацию и найдём мирный выход из неё.

— Хорошо. Давай я извинюсь перед тобой, ты передо мной, и мы разойдёмся в разные стороны. И видеться больше не будем.

— Я что сделаю?

— Извинишься. Это не сложно, я тоже сразу же извинюсь, пожмём друг другу руки, и всё — конфликт исчерпан цивилизованным путём. Классно же придумала, ну правда.

— Хуйню ты придумала, — Данте выбрасывает окурок сигареты в сторону, поднимает с асфальта сумку и вручает её мне. Но она настолько тяжёлая, что меня к земле тянет, — Постираешь, погладишь, в понедельник вернёшь — и я забуду.

Я оставляю сумку на земле.

— С чего это?

— Ты кофе швырнула, шмотки мне испачкала, вот и постираешь. Там, правда, больше шмоток, но это так — в наказание за то, что сбежала.

И вот возмущение из меня просто льётся.

— Ах так? А ты не хочешь мою блузку постирать? Она тоже испачкалась из-за тебя.

— Я?

— Ну да.

Данте качает головой.

Но он же также запачкал мои вещи, хочет, чтобы я постирала его вещи, пострадавшие от моих действий, значит, должен и мои постирать, которые пострадали от него. Абсолютно честный подход. И вообще, можно не стирать ничьи вещи, тем более свою блузку я сразу же застирала, а с его выводить пятна я замучаюсь. Достаточно извиниться друг перед другом — и всё.

— Данте, едем? — слышится голос позади меня, я поворачиваюсь и вижу блондина, с которым Данте всегда вместе ходит, кажется, его зовут Дарио.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ага, — говорит Данте и идёт к двери автомобиля.

— Эй, постой, а вещи? Я не буду их стирать? Тут сумка огромная. Мне это вообще зачем?

Парни садятся в автомобиль, и тот срывается с места, а я так и стою посреди парковки с тяжёлой сумкой в руках. И что мне теперь делать? Он совсем двинутый? Точнó, неадекват, психованный, ненормальный ублюдок. И почему я таких просто притягиваю к себе, словно магнит.

Брать сумку с собой не хотелось. Но если честно, Данте пугал, и я понимаю, что просто бросить её на парковке — не лучшая идея. Мало ли что этому психу в голову придёт. Как минимум, заберу её к себе и оставлю. Но вот стирать его вещи я не собиралась. И уж тем более приносить их ему в университет.

Если так подумать, и Гаспар, и Данте просто хотели меня использовать и унижали. Единственная разница, что Данте пока этого не делал в жёсткой форме и на видео не снимал и не шантажировал этим. Но разница всё равно не такая и большая.

Вечером я всё же из интереса заглянула в сумку. Потянув за собачку и раскрыв сумку, в мою комнату ворвался его запах. Когда он стоит рядом, его запах просто обволакивает — терпкий, с нотками табака. Шмотки у Данте дорогие и качественные. А ещё он любит белый цвет. Все майки белые, ни на одной нет никакого рисунка, и белые спортивные штаны. Я, кстати, тоже люблю белые вещи. Спасибо тебе, псих ненормальный, что трусы не закинул. Вот уж их я бы не хотела тебе стирать и точно не стала бы.

А потом я задумалась — стоит ли ругаться с Данте? Может, если мы с ним зароем топор войны, он поможет мне и шуманет разочек на Гаспара? Да, идея так себе, но всё же.

Короче, вещи его я постирала и погладила.

Глава 6

— Аллегра, идём сегодня в клуб? — спрашивает у меня Дебора и смотрит на меня щенячьими глазами, при этом сложив ладони в умоляющем жесте.

Она вообще любит всю эту светскую тусовку, всякие мероприятия.

— Не знаю, — протянула я.

А вот я не люблю такие мероприятия. Вроде и должна любить, но я чувствую себя как-то неуютно, что ли. Да и компании у меня раньше не было, чтобы ходить в такие места. В нашем городе нормального клуба не было. Потанцевать и расслабиться можно было только в одном месте, и оно всегда было занято теми ребятами, которые надо мной издеваются.

— А что не знаешь? Пошли! Ты и так постоянно учишься. Проблем с университетом нет. Может, парня тебе найдём.

Только не это.

— Ну правда, у Ванессы день рождения, и она угощает. Всё, конечно, скромно, но всё-таки. Ты же не будешь всю жизнь только учиться, надо уметь и развлекаться иногда.

Я немного подумала и решила согласиться. Может, именно это мне поможет найти побольше друзей, и я перестану притягивать к себе всяких придурков.

— Ладно, идём, — соглашаюсь я.

— Ю-ху! — Дебора обнимает меня, — Кстати, как дела с Данте?

Я даже не знаю, как именно ей объяснить, что у нас с ним. Разговор с ним вышел странный, но во всяком случае сегодня я не стала прятаться. Оделась как обычно — в белую рубашку, обтягивающие джинсы.

— Мне кажется, мы как-то договорились о небольшом примирении.

Объясняю я подруге, и это, наверное, самые правильно подобранные слова. То, что я слышала о нём раньше, и то, что он мне предложил, звучит довольно мирно. Возможно, он костыляет парням, а с девушками более спокойно себя ведёт. Вещи его лежат постиранные и поглаженные у меня в комнате в общежитии.

— Ты сейчас о Данте Каррера говоришь? — переспрашивает Дебора, глаза её округлились.

— Ну да. Ты же меня видишь — я сижу на лекции, ничего не боюсь и не скрываюсь. Мы вчера поговорили с ним немного и вроде пришли к пониманию. Он, конечно, сложный человек, и объяснить ему свою позицию непросто.

— Непросто? Да это практически невозможно!

— Соглашусь, но главное — постараться, и ничего невозможного нет.

— Так в чём ты пойдёшь? — спрашивает меня Дебора, — Там фейсконтроль строгий.

— Белое платье.

— Есть фото?

Я отрицательно машу головой.

— Ладно, я зайду к тебе и посмотрю. А вот моё, — подруга копается в телефоне, находит фото и поворачивает экран ко мне. На фото она в ультракоротком платье со стразами и откровенным вырезом на груди. У меня от его вида глаза на лоб полезли, — Что?

— Супер. Но оно такое откровенное.

— А то. Так, ладно, поедем с девчонками на такси и также вернёмся. Потому что от общаги мы не дойдём пешком на каблуках. Скинемся — и будет нормальная цена.

В аудиторию вошёл Гаспар, окинул взглядом всех, меня он не сразу узнал, но когда понял, где именно я сижу, большим пальцем провёл по горлу. Ох, его любимый жест. Это что-то типа приветствия в мою сторону. Я снова сжалась и нависла над конспектами.

Лекции прошли спокойно, мне сегодня просто удивительно везло, и я не сталкивалась с Гаспаром нигде, кроме как на лекциях. Очень надеюсь, что наше общение на этом и ограничится.

После лекций мне нужно было зайти в библиотеку, взять пару книг, так как я взяла дополнительную работу. Тут с Гаспаром я и встретилась.

— Аллегра, это что было в пятницу?

— Гаспар, мне нужно идти. Пропусти, пожалуйста.

— Ты мне скажи, какие у тебя дела с Каррерой? — напирает на меня Гаспар, вставая передо мной и не выпуская.

Вижу по его глазам, что он немного обескуражен был и сейчас хочет знать. О Данте всем известно, что он очень агрессивный и его многие боятся. Но я ещё не говорила с Данте, и мы, так сказать, всё ещё в конфликте. Или нет. Я сама ничего не понимаю, если брать в расчёт, что я слышала и видела, — я отделалась лёгким испугом.

— Это не твоё дело, — отвечаю я бесстрастным тоном.

— Да нет, — кривится Гаспар и осматривает меня с головы до ног, — Он не может общаться с такой чмошницей, как ты. Ты же пустое место. Как была уродкой, так и осталась. Короче, берёшь мою тетрадь — условия те же.

Как же он меня достал. Хочется взять все деньги, которые я собрала на новый планшет, и заплатить кому-нибудь, чтобы он поговорил с Гаспаром, и тот от меня отстал. И тут мне в голову приходит гениальная идея. Новая гениальная идея. А что, если предложить такое Данте Каррера? Ему этот разговор ничего не будет стоить, а у меня наконец-то начнётся спокойная жизнь. Я видела, как он отметелил того парня, да и по университету ходят слухи, причём в их правдивости никто не сомневается. Да и я сама всё видела. Я не хочу, чтобы он избивал Гаспара, мне такое претит, но может, просто испугал его.

— Гаспар, так, как в школе, не будет. Мы выросли, и сейчас такие поступки никто не пропустит мимо. И да, тут нет отца Джулии и твоей тёти, которые вас всегда прикрывали.

Я не знаю, откуда взялись у меня силы, но я сказала ему всё в лицо. Раньше они чувствовали свою безнаказанность, и на их грязные поступки просто закрывали глаза. А я просто девочка из обычной семьи. Точнее, так стало после того, как мой папа, начальник полиции, погиб на службе. Тогда-то я и хлебнула всего этого. Такое чувство, что каждый хотел ему отомстить за всех полицейских, выполняющих свою работу, и вымещал эту злобу на мне. Кому-то штраф за превышение выписали? Держи, Аллегра, два десятка пощёчин.

— Ты попутала? Да я тебя могу и пальцем не трогать. Достаточно свой архив всем показать. Ты думаешь, мало желающих будет поиздеваться над тобой? Думаешь, отмылась от всего, когда переехала в другой город? Да вот фиг тебе. Я предупреждаю тебя: ты либо учишься за меня, либо развиваешь скуку. А думаешь, не найдётся чмошников, которые тебе присунут, поняв, какая ты слабая?

Смотрю на него с ненавистью, он снова, как и в прошлый раз, достаёт свою тетрадь и суёт мне в руки.

— Взяла и всё выполнила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И снова, как и пару дней назад, меня хватает за плечо и тянет на себя крепкая ладонь, из хватки которой не выбраться.

— Да ты уже МЕНЯ заебал со своей тетрадкой, — грозно говорит Данте, вырывает её из моих рук и швыряет в сторону, — Пошли уже.

Данте тянет меня за собой. А на лице Гаспара просто непередаваемые эмоции. Я готова Данте перестирать все вещи, лишь бы ещё раз их увидеть. Я даже гладить их буду и приносить каждое утро, лишь бы Гаспар отстал от меня раз и навсегда.

Данте тащит меня за собой, сердце колотится, я просто не успеваю за ним. Идём по тёмному коридору, я вспоминаю это место — именно тут он отметелил того парня.

— Зачем мы сюда пришли? — спрашиваю я дрожащим голосом.

— Курить хочу, — отвечает Данте, открывает окно и прикуривает сигарету, — Убогая, объясни мне, где моя сумка с вещами? Никак не пойму.

Он садится на подоконник, курит и таранит меня взглядом, от которого внутри всё замирает.

— В комнате у меня, — отвечаю я, пожимая плечами.

Данте закатывает глаза, одной рукой потирает лицо, словно старается успокоиться.

— Вот, я же вроде обозначил условия. Не пойму, неужели ты настолько убогая, что не понимаешь, что эти условия просто райские и то от хорошего настроения? Сложно было постирать и погладить мои шмотки?

— Так я постирала, погладила и сложила в сумку, — объясняю я Данте, — И хватит называть меня убогой. Это, знаешь ли, унизительно и обидно. И вызывает единственное желание — подойти и стукнуть тебя чем-нибудь тяжёлым. Можно нормально разговаривать? Или это слишком сложно?

Взгляд его ледяной, он осмотрел меня с головы до ног. Но никаких вспышек ярости и ненависти я не вижу. А ведь я только что призналась, что иногда хочу его ударить.

— Так почему я не вижу сумку? — спрашивает Данте, выбрасывая окурок в окно.

— Знаешь что? Она тяжёлая, я её еле-еле до общаги дотащила, бросить хотела раз десять. Всё привела в порядок. Но нести обратно в университет ещё и таскать целый день я уж точно не буду. Я девушка.

У меня сегодня день, когда я не стесняюсь, а говорю то, что думаю. Можно собой гордиться — раньше я не решилась бы на такое.

— Ты убогая, а не девушка, — усмехнулся Данте.

А я расплылась в искусственной, натянутой улыбке.

— Спасибо за комплимент, — саркастически отвечаю я.

— Хотя сегодня лучше, чем в прошлый раз, — говорит Данте, не сводя взгляда с моего лица, — тогда — как в косметичку чихнула.

Я скривилась, он просто невозможный человек, нужно ангельское терпение, чтобы с ним общаться.

— Спасибо за ещё один бесценный комплимент. Ты вообще не умеешь с девушками разговаривать?

— Номер комнаты. Я заеду в девять, — говорит мне Данте, отмахиваясь от моего вопроса.

— Вечером я никак не могу, у меня планы.

— А говорила, что этот хер с тетрадкой не твой.

— Гаспар не мой. Запомни, пожалуйста, НЕ МОЙ. Если он станет… Фу, фу, фу, моим… Вызовите психиатров и в дурку меня запихните. У меня другое, очень важное дело.

— Что-то ты мне врёшь, походу, убогая. Сейчас только поняла, что я не шучу ни капли, и решила притвориться, что готова на примирение идти.

— Тебе фото показать?

Данте начинает смеяться.

— А у тебя есть? — спрашивает Данте.

И тут ход конём — да, у меня есть.

— Конечно, — голосом победителя объявляю я.

Я достаю телефон из кармана, разблокировала, вошла в галерею и начала листать там фотографии.

— Вот, достала вещи, вот в стиралку закидываю, вот достаю, вот радуюсь, что пятен нет, а вот улыбаюсь от счастья, когда глажу, и наконец-то — фото сумки на моей постели.

Данте вырывает у меня из рук телефон и начинает листать фотографии.

— Ты зачем их делала, убогая?

— Да я, когда только сумку принесла, поняла, что обратно не буду нести, просто не донесу. Ну а ты же мне на слово не поверишь, что всё сделано, вот и сделала фото. Чтобы не ссориться.

— А это?

Данте разворачивает экран, и на нём моя фотография, где я раскидала его вещи по комнате и показываю в камеру средний палец.

Вот же чёрт, и пролистал же фото до начала стирки.

— Ну, это была ступень отрицания.

Ну а что? Я и так на нервах вся, куда-то эмоциям надо выплескиваться. Это ещё хорошо, что я не стала фотографировать другие свои действия. Я и попой на его футболках сидела, и швырялась ими по всей комнате, и притворялась, что полы вытираю.

Данте продолжает копаться в моём телефоне.

— Что ты там делаешь?

— Номер свой записываю. Напишу номер комнаты твоей, один фиг мне запоминать это — лень. Потом напишу, во сколько заеду. И ты реально не убогая.

— Спасибо, — благодарю его на этот раз по-настоящему. Ну хоть что-то. Вот завтра отдам ему вещи и поговорю насчёт Гаспара. Может, он и правда согласится мне помочь.

— Ты долбанутая на всю голову. Номер комнаты.

Ну да, ну да, размечталась я. Конечно, он не станет отвешивать мне комплимент и извиняться за свои слова, но хотя бы смягчил немного. «Долбанутая» — это же лучше, чем «убогая». Или хуже? Его не понять. Но Данте хотя бы не злится — уже достижение.

— Триста четыре.

В кармане его джинс звякнуло о приходе уведомления, он достаёт телефон, проверяет, что сообщение дошло, и возвращает мне мой телефон.

Ну, прощаться он, конечно, не стал. Просто ушёл. Но это вообще не его конёк — слова приветствия, прощания или обычные «спасибо» и «пожалуйста». Он просто пришёл, узнал, что хотел, и так же ушёл. Ну что ж, он хотя бы ничего мне не делал. Не считая его грубой манеры хватать и тащить куда-то. Но оба раза я даже благодарна ему. Потому что он забирал меня от неприятного разговора с Гаспаром.

Глава 7

Первым делом, когда я пришла в комнату, пнула сумку Данте. Бесит он меня. Ненормальный, псих. Кстати, у меня теперь есть его номер. Ложусь на кровать, достаю телефон и начинаю искать. В контактах нет нового номера. Захожу в мессенджер и вижу незнакомый номер и последнее сообщение с номером моей комнаты. На аватарке — силуэт парня с сигаретой, ну, кто бы сомневался. Надо записать его как «Псих», это имечко ему подойдёт. Вхожу в переписку и вижу, что он отправил не одно сообщение, а два. И первое удалено. И как это понимать? Что он там себе отправил? Но потом понимаю: наверное, сначала не тот номер комнаты написал и удалил, чтобы не запутаться.

Чуть позже ко мне пришла Дебора, и мы начали собираться в клуб. Я выбрала белое платье с воротником-стойкой, рукавами до локтя, прямое, чуть зауженное в талии, длиной чуть ниже середины бедра. Оно очень скромное, но в клубе белые вещи выглядят немного ярче, и я точно знаю, что оно просто превосходно на мне сидит и мне идёт. Надела чулки — терпеть не могу колготки, особенно когда их надо поправлять, выглядишь словно танец орангутанга выполняешь. А я обожаю чулки, для меня нет ничего более удобного. И особо мне нравятся чулки бежевого цвета с цветными кружевными резинками. Под белое платье у меня как раз есть такие — бежевый капрон и белое кружево.

— Ты кого там соблазнять собралась? — смеётся Дебора.

— Никто мне не нужен. Я уже тебе говорила, на данном этапе жизни мне никто не нужен.

— Тогда вся эта красота под платьем для кого? — спрашивает Дебора, пока я переодевалась и стояла в кружевном лифчике, трусиках-шортах и чулках.

— Для себя любимой. Сама себе напоминаю, какая я красивая.

— Туфли у тебя есть?

— Нет. Не хочу я ноги натрудить, потом ходить не смогу. Мы же танцевать идём.

Я достаю из шкафа лёгкие осенние ботинки на широкой платформе, они тоже белые и идеально подходят к платью, а главное — в них мне очень удобно. Волосы заплела в две косы-боксёрки, макияж сделала не слишком броский, но акцент на глаза есть — смоки. Глаза получились всё равно довольно яркие, и вместо помады я выбрала простой блеск для губ.

К девяти вечера мы стояли у клуба. Ванесса с девочками уже собрались у входа. Охранник пропустил нас.

— Ну что, готовы веселиться? — спросила Ванесса, заходя в клуб.

— Конечно! — в один голос крикнули мы в ответ.

Первым делом меня оглушила музыка. На улице её не так сильно слышно, но тут просто оглушает. Пару минут мои глаза и уши привыкали к изменениям. Вроде и темно, но всё кругом мигает, светится и слепит. Длинная барная стойка светится неоновым светом, в ряд стоят барные стулья, посредине зала — огромный танцпол, три небольшие сцены огорожены перилами, и на них крутятся девушки с умопомрачительными формами в откровенном белье. Даже немного завидую им: тело идеальное, сексуальное, бельё сидит так, что любой парень, увидев, захочет такую. Ну и сами танцы настолько возбуждающие, что мне остаётся только завидовать в стороне.

Лестница на второй этаж ведёт в VIP-зону, где стоят столы и диваны, но туда мы с девчонками даже не метились попасть. Слишком дорого. Нам и тут неплохо.

Начинается наш с Деборой любимый трек, и она сразу же тянет меня на танцпол. Из-за подсветки моё платье выделяется, словно красный сигнал светофора.

Минут через двадцать подруга тащит меня к барной стойке.

— По коктейлю?

— Воду и всё. Мне надо отойти на минутку в туалет, — отвечаю подруге. Чёртов чулок надо поправить.

— Иди, я возьму нам попить. Точно не хочешь?

— Точно. Завтра вставать рано.

Прохожу сквозь толпу, иду по тёмному коридору, нахожу двери в уборную. Классно сделано, что она не одна, а три подряд. В первой куча девчонок, видимо, вся компания зашла вместе, во второй уже меньше, а в третьей пусто.

Стою в дамской комнате, поправляю чулки, чуть задрав платье. Дверь в туалет с грохотом открывается, и на пороге я вижу Данте. Этот псих тут что делает?

— Вот такие у тебя дела, да?

— Это женский туалет, ты что тут делаешь? Выйди вон.

Вид у него не просто злой, он кипит от негодования, и мне просто страшно становится. Он точно ненормальный. Что ему тут надо?

Данте подходит, закидывает меня на плечо.

— Эй! Прекрати! Отпусти меня! Ненормальный придурок! Псих! Так нельзя! Нельзя хватать людей и вообще так относиться к девушкам нельзя! Пусти немедленно!

Данте поворачивается лицом к зеркалу, замирает и громко вздыхает. Он стоит не двигаясь, и по холодку, прошедшему по моим ягодицам, я понимаю весь масштаб проблемы. Щёки моментально краснеют. Псих конченный, у меня по любому задралось платье и видно мои чулки. Руки завожу за спину и стараюсь отдернуть платье вниз, но его длины не хватает, чтобы прикрыть кружево чулок.

Данте ставит меня на ноги, хватает — как он любит — под плечо и тащит за собой. А я как игрушечная кукла, ничего не понимаю и ничего не могу сделать, тащусь следом за хозяйкой.

Идём по тёмному коридору, совершенно не понимаю куда, музыка громыхает, при этом понимаю, что Данте прекрасно тут ориентируется.

— Да постой ты! Оставь меня! Куда ты меня тащишь? Я сейчас закричу! — я ругаюсь на него, но он будто не слышит ничего.

Поднимаемся по узкой лестнице на второй этаж. Сюда нам по любому нельзя — это служебные помещения. Данте тащит меня дальше, пока не останавливается перед дверью, открывает её и чуть ли не заталкивает внутрь. Так, надо осмотреться и найти, чем его стукнуть. Хотя это дело бессмысленное — я видела, как он уделал парня, но всё же за себя я буду биться.

Данте с грохотом закрывает дверь, хватает меня снова за предплечье, подводит к чёрному кожаному дивану и с размаху садит, надавливая на плечи. Сам отходит к большому окну, стоит спиной ко мне, руки убрал в карманы брюк. Я сижу, боюсь шелохнуться. Проходит пять минут, десять, я осматриваюсь. Комната довольно большая, по периметру стоят кожаные диваны. Стены чёрные с граффити кислотных цветов. Одна из стен — стеклянное панорамное окно, вид из которого выходит прямо на весь зал клуба. Время от времени лазерная подсветка проникает сквозь окно, танцуя на стенах. Данте сегодня таким впервые вижу. Во-первых, он в чёрных брюках и чёрной рубашке. Тут музыка не так сильно слышна. По спине Данте вижу, что он напряжён.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Данте закуривает сигарету. А я всё жду. Что ему от меня надо? Я уже поняла, что он тут работает и может находиться где угодно. Но я-то тут что делаю?

— А зачем ты меня сюда привёл? — спрашиваю я, стараясь сделать строгий голос и вразумить его, но выходит плохо, и голос как у козлёнка бекающего.

— Молчи.

Я замолкаю, сижу, пялюсь на свои колени. Ну вот, что я тут делаю? Меня девчонки сейчас потеряют. Надо уходить.

— Я пойду, наверное, — снова начинаю говорить, но Данте только достаёт из кармана брелок и нажимает кнопку, и я слышу, как замок на двери щёлкает. Это ещё что за номер?

Глава 8

Данте докуривает сигарету, тушит в пепельнице, идёт в мою сторону. Я в диван вжалась. Что он интересно подумал? Надеюсь, бить не будет. Да и за что?

Данте садится на тот же диван, на котором сижу я, разваливается, облокотившись спиной, смотрит на меня просто ледяным взглядом.

— Вот скажи мне, я всё понять не могу: ты убогая или всё-таки долбанутая на всю голову?

О, новый виток оскорблений подъехал. А что ещё можно ожидать от этого психа? Мне совершенно это не нравится, но он постоянно так со мной разговаривает.

— Данте, мне правда надоело, что ты меня так называешь. Давай ты меня просто по имени будешь звать. Это же не сложно. Я Аллегра.

— Я в курсе, убогая. Или ты думаешь, что я не узнал, кто меня облил в первый же день?

— Ну и в чём проблема тогда называть меня по имени?

Данте тяжело вздыхает.

— Не хочу. Витали, — отвечает парень, называя мою фамилию.

— Прекрасно. Тогда открой дверь, и я пойду к подругам. Потому что терпеть это дальше я не собираюсь.

— Села, — жёстко командует Данте, — Сначала кое-что проясним. Я сказал, что заеду в девять, ты мне начала рассказывать про какие-то важные дела. Это, видимо, и есть твои очень важные дела — перед мужиками задницей крутить.

Данте не просто это сказал, а прорычал. Да ему какое вообще дело? Я что, должна его ждать? Он мне кто? Никто.

— У моей подруги день рождения, и мы с девочками…

— Да мне похуй, у кого что, — перебивает меня Данте.

И вот как с ним разговаривать?

— Мои подруги — да, это важные дела. А перед кем я задницей кручу — не твоего ума дело. Ты мне никто. И не имеешь права командовать и тем более указывать и осуждать.

— Так давай стану.

— Что станешь?

— Стану тем, кто может командовать и указывать.

Очень смешная шутка. Чего он, братцем названным мне будет?

— Данте, я правда не понимаю, чего ты пристал.

Мой телефон в сумочке начал пищать, достаю его. Ну конечно, Дебора меня потеряла. Звонить не стала и написала сообщение: «Ты где?»

— Кто там тебе пишет?

— Подруги потеряли меня. Мне пора, — я встаю с дивана, поправляю платье, беру сумку, — И вообще это не твоё дело.

Только Данте протягивает руки и тянет меня на себя так, что я грохнулась прямо рядом с ним. Он продолжает держать меня за руку, свободной рукой забирает телефон.

— Отдай, он мой! Я на тебя заявлю!

— В «ставки на спорт» напишешь?

— Чего?

— Смысл, Витали? Ну кто тебе поможет?

Вижу, как он печатает ответ с моего телефона моей подруге: «Это Данте Каррера. Я отвезу Аллегру позже домой».

— Ты совсем больной? Что у тебя в голове творится? Ты просто псих.

— А теперь замолчала и слушаешь меня, — говорит Данте таким голосом, что мне становится страшно и спорить с ним не хочется, — Ты не пойдёшь туда. Это место не для таких, как ты, — Данте показывает на окно, за которым танцпол.

Ну, понятно, мне такой убогой там не место, буду вид портить своей убогостью. Становится ужасно обидно.

— А какое место для меня? — с вызовом спрашиваю я, ожидая в качестве ответа адрес мусорной свалки.

— Хорошие девочки в это время должны в пижамке в кроватке с медведем лежать, а не в клубе в чулках расхаживать. Но так как я не могу прямо сейчас бросить всю работу, ты посидишь тут в безопасности и целости, а потом я отвезу тебя домой.

Я даже не знаю, как реагировать на его слова. Во-первых, он меня впервые не назвал убогой или долбанутой, а назвал «хорошей девочкой»; во-вторых, он что, решил меня обезопасить? Что в его воспалённом мозгу творится? Я его совершенно не понимаю.

— Ты понимаешь, что после твоего сообщения мне просто жизни не будет в универе? Для тебя все игрушки да приколы, а мне что делать? Ты псих больной, — я отворачиваюсь от него, стараюсь вырвать свою руку, но он не отпускает, — Данте, я постирала твои вещи, и ты можешь их забрать. Хочешь, я их завтра принесу в универ сама.

— Я отвезу тебя домой и заберу свою сумку, — жёстко отвечает мне Данте.

Как же меня бесит его командный голос. А главное — я тут сидеть не собираюсь.

— Да что же ты за человек? Я танцевать пришла с девчонками, а не тут сидеть с тобой и скучать.

— Ты точно долбанутая, раз такое говоришь. Натанцевалась уже. Я прекрасно видел, как ты там крутилась и возле тебя терлись уебки, — злобно говорит Данте.

Что за идиотская у нас с ним беседа. Я вещи постирала, погладила, а он меня к девчонкам не отпускает. Как будто я его младшая сестра, с которой попросили посидеть. Но я взрослая, совершеннолетняя и самодостаточная личность.

— Я с Деборой пришла и танцевала с ней.

— А чулки тоже для подруги надела. Может, у меня повылазило — давай проверим, — злобно говорит Данте и дёргает край моего платья вверх, открывая вид на чулки. Бью ему по рукам, оттягивая край платья вниз, прикрываясь.

— Ты больной! Ненормальный! Просто отпусти меня и всё. Я просто не ношу колготки. Никогда, — выпалила я. Его бровь подскочила вверх, глаза потемнели — странная реакция на мои слова, и я стараюсь сменить тему, — Да и что ты ко мне прицепился? Знала бы тогда, что так выйдет, просто забрала бы стаканчик и выбросила.

— Ну наконец-то до тебя дошло, что спорить бесполезно.

Я отворачиваюсь, руки скрещивая на груди.

— С тобой рядом находиться опасно. Потому что ты псих.

— Ты точно долбанутая. Ты меня совсем не боишься? Ты же видела, что я делаю с людьми, которые меня бесят. Да твою блондинистую голову и белую рубашку я быстро заметил. Так ответь мне, Аллегра Витали, ты меня не боишься? — спрашивает Данте, ближе придвигаясь ко мне. Я отодвигаюсь от него, он ближе, я дальше, по итогу упираюсь в подлокотник дивана, а Данте прижимается, давя на меня своим телом.

— Отпусти меня, я правда никому не скажу, что там видела, и жаловаться на тебя не стану. Ты же не плохой парень, нормальный. Отпусти. Просто так нельзя вообще поступать, и хватать нельзя людей, грубить тоже, конечно, нельзя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Витали, хватит тарахтеть. Выбирай: есть два варианта закрыть твой рот — либо скотчем, либо своим ртом.

Его пошлые шутки меня уже просто достали.

— А можно я просто замолчу.

— А так бывает? — психуя, спрашивает Данте, но при том пристально смотрит на мой рот.

— Конечно… — говорю я и, видя приподнятые брови Данте, сразу замолкаю.

Глава 9

В дверь послышался стук. Данте поднялся, достал брелок из кармана и нажал на кнопку, замок щёлкнул, и в комнату вошёл Дарио.

— Привет. О, ты не один.

— Считай, что один, — жёстко говорит Данте, встаёт с дивана и отходит к окну, снова смотря на танцпол клуба.

— А это? — спрашивает Дарио, показывая на меня.

«А это, между прочим, сидит с вами и всё слышит», — так и хочется ответить им, но Данте слишком напряжённый.

— А это одна убогая.

Дарио садится на диван, и мне становится некомфортно. У него не такой страшный вид, как у Данте, но всё же находиться в одной комнате с двумя парнями очень стремно, учитывая, что один из них может запросто закрыть комнату с кнопки.

— Дарио. Меня можешь не бояться, — говорит блондин, протягивая мне руку.

— Аллегра, — представляюсь и пожимаю руку в ответ, едва касаясь пальцами его руки.

— Какого хуя ты делаешь? — рычит Данте, оборачиваясь и злобно смотря на нас.

— Знакомлюсь, — отвечает Дарио, пожимая плечами.

Данте поднимает брови. Видимо, у них произошёл диалог без слов, который понимают только они.

— Нахуя?

— Блин, девчонка вся трясётся. Хрен знает, что ты ей наговорил, но успокоиться ей не помешает, - спокойно, говорит Дарио, не боясь гневных вспышек Данте. Видимо, он один из тех, кто всё же может вразумить Данте.

— А мне кажется, ей нужно не успокоиться, ей нужно не шляться по таким местам, а дома в пижаме с медведем плюшевым в обнимку сидеть.

— Соглашусь, — сказал Дарио, откинулся на спинку дивана.

— Что там? — спрашивает Данте, присаживаясь на диван, свесив руки с колен. Хотя бы не рядом со мной. Сейчас они меня и вовсе не замечают, а я вжалась и притворяюсь невидимкой.

— Наш друг не совсем тебя понял. Или понял, но решил, что умнее всех, и прислал своего друга.

— Ему мало? Или он так сильно любит, когда его мордой со стеной знакомят.

— Я не в курсе его сексуальных предпочтений.

— Друг его где?

— В подвале. Подойдёшь сам, ему объяснишь, или мне?

— Сам. Только эту убогую отвезу домой.

Они оба поворачиваются ко мне, а я еле дышу. Я уже наивно понадеялась, что обо мне просто забыли и появится возможность тихонько уйти. Дарио достаёт из внутреннего кармана куртки свёрнутую мягкую папку.

— Вот что я достал. Ну так, тебе для проверки, — объясняет Дарио. Они так спокойно говорят при мне о тех делах, которые мне явно не стоит знать. И это пугает. Может, они просто притворяются, что не тронут меня, чтобы я не начала кричать, а сами решили убить меня или в подвал посадить.

— И что я тут должен понять?

— А я ебу? Вот тебе бумаги.

— Я просил выяснить, крысил Венсент или нет.

— И как мне это узнать, если ты сам запретил мне его трогать?

Данте тяжело вздохнул, взял папку, пролистал её и минут пять изучал, скривился и тяжело вздохнул.

— Я ему такие бабки предложил, что он просто не может крысить. Управляющий дохера получает, но понимаешь, у меня чуйка. Что-то неспокойно. А отвечать за него мне. И бухгалтера отца я не могу привлекать по таким вопросам. Если что-то есть, он быстро найдёт, но мать её, моя репутация к чёрту.

— Можно? — спрашиваю я.

Данте перевёл взгляд на меня. Я протянула руку и забрала папку с документами. Данте смотрит с недоверием, потом встаёт, подсаживается ко мне на диван. Вот только мне эта близость совсем не нравится.

— Ты в этом понимаешь что-то?

— Что-то все мы понимаем, — бурчу в ответ на его вопрос, — Дай мне немного времени.

— Сколько? — спрашивает парень.

— Ты слишком напористый. Я посмотрю для начала, а ты меня отвлекаешь постоянно. Как в таком положении вообще можно сосредоточиться на цифрах?

От Дарио послышался смешок, от Данте — громкий вздох.

— Я могу отойти и не мешать тебе, но если ты быстро справишься, я подожду.

— Иди уже куда угодно. Минут двадцать мне дай спокойных.

Данте встаёт, нажимает на брелок, замок двери щёлкает. Дарио откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.

— А ты со мной, — командует Данте. Блондин встаёт и идёт за Данте, — Витали, я закрою. Сиди спокойно, к тебе никто не войдёт.

Смотрю на Данте и стараюсь понять: это угроза или забота? По тону его не понять. «Никто не войдёт и не поможет» или «никто не побеспокоит». Но второе — это вряд ли. Учитывая, сколько он мне всего наговорил. Но вот если я найду что-то, он же сможет мне помочь с Гаспаром. Я даже не спрошу его, я потребую оплаты. Ладно, ладно, размечталась — попрошу и буду надеяться.

У мамы был небольшой магазин, и я часто принимала продукты. Иногда вела первичную бухгалтерию, потом мою работу перепроверяли, но мисс Вальда очень много рассказывала мне интересных приёмчиков. Тут, насколько я поняла из документов и их разговора, надо проверить управляющего. Крысятничество — это воровство, об этом всем известно. Так что задачу я поняла из их разговора.

Минут двадцать я изучала документы. Вальда всегда мне говорила, что воруют не на крупных, а на мелких покупках. Но Венсент — не знаю, что за человек, — жадность его от месяца к месяцу растёт. Алкогольные напитки, которые в клубе продаются и используются постоянно, начали просто бить все рекорды. Смутило меня в основном то, сколько уходит на кухню и цена закупки. Те же самые напитки можно купить в супермаркете втрое дешевле. Не спорю, может, тут какой-то супер-мега-пупер-класс, но фирма напитков та же, что и в маркете. И это очень странно. Дальше беру ведомость с зарплатами танцовщиц и понимаю, что я делаю что-то не то. Да я в кофейне получаю за двадцать смен столько же, сколько девочки за ночь. Страшно представить, может, они не только танцуют. Но эти мысли я гоню прочь и ругаю себя за то, что позволила себе плохо думать о девушках. Они красивые, а я как змеюка завидую им.

Смотрю по сторонам и понимаю, что телефон мой Данте забрал с собой. Вот же зараза. Ну и ладно. Подхожу к столу у окна и забираю ноутбук Данте. Если там пароль, то не смогу войти. Ноутбук не запаролен, и теперь очень надеюсь, что когда он загрузится, на экране не будет чего-то страшного, незаконного ну или просто развратного. Меня интересует только один значок — интернета. Открываю в новой вкладке, чтобы не лезть в его жизнь. Нахожу компанию, с которой сотрудничает Венсент. Странно, конечно, но компания занимается доставкой продуктов и напитков, но не оптом. Они могут круглосуточно привести прямо по адресу. Но если ты закупаешь оптом, то смысла сотрудничать с такой компанией просто нет. Ну ладно, странно, конечно, но заказ одной бутылки тут стоит как космос, а нормальный здравомыслящий человек так делать не будет. Следом я нахожу, кто хозяин этой фирмы — документы в открытом доступе. И потом уже нахожу социальные сети хозяина. То, что у меня нет социальных сетей, не значит, что я не умею ими пользоваться. Листаю ленту друзей и нахожу имя Венсент, перехожу по ссылке и вижу фото мужчины, очень ухоженного, и фото это из этого клуба. Ну, как минимум, они друзья, а как максимум — у них одна фамилия. Пролистываю фотографии и читаю комментарии. Бью (не сильно) себя ладонью по лицу. Ну, настолько-то просто! Ребята совсем не прячутся и искренне думают, что не палятся. Венсент закупает очень дорогой алкоголь у своего брата. Я, если честно, даже расстроилась — это даже не хитроумный план. Убогие мозги. Мисс Вальда мне такие трюки рассказывала, что этот показался игрой в песочнице, причём с какашками собаки, а не пасочками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дверь в комнату щёлкает, Дарио стоит на пороге, смотрит на меня, на ноутбук Данте, стоящий на моих коленях.

— Да, понял я, — кричит Дарио и быстро закрывает дверь, подходит к дивану и тянется к ноутбуку, — Ты что творишь, Аллегра? Он тебя убьёт! Там пароля нет, потому что никто не смеет брать.

— И выдумывать сложные планы тоже никто не смеет, — ворчу я, поворачивая ноутбук к Дарио.

Блондин застыл, сначала молчал, но улыбка на его лице начала растягиваться с пониманием, к чему я веду.

— Да ладно! — глаза Дарио округлились, он подсаживается рядом со мной, — Да ладно! Ты что-то нашла?

— Ага. Он у брата закупает алкоголь и делает три цены.

— Он что, совсем дебил? — смеётся Дарио.

— Ну, я не знаю, — странный вопрос, я не знакома с человеком и не могу дать оценку его умственным возможностям, лишь оценить его поступок, — Но умного тут мало.

— И ты так быстро справилась?

— Да тут схема тупая. С чем справляться-то? Они и сами не прячутся.

Конечно, по этим бумагам мало что найти можно было. Только цена, которая очень кусалась. Дарио всё ещё сидит, смеётся, вижу, что он очень доволен.

— Я твой должник, — говорит Дарио и продолжает громко смеяться, — Проси что хочешь. Ну кроме интима.

— Больно надо, — ворчу я. Понятное дело, что мне это и не надо, но так откровенно говорить, что я не привлекательная… Это больно бьёт по самолюбию. Ещё одни уроды, которые просят помощи и унижают каждую секунду. Надо предупредить Данте и ехать домой — для меня слишком много приключений на один день.

— Неправильно поняла, Аллегра.

— Что именно?

— По твоему лицу всё видно. Ты очень красивая и привлекательная. Но у меня есть девушка.

Я краснею. Какой позор. Он всё это увидел по моему лицу.

— Прости. Я неправильно… — мычу я, стараясь подобрать слова. Нужно было сделать лицо кирпичом, а я выдала все эмоции и теперь краснею ещё больше. Надо срочно сбежать или раствориться.

— Расслабься, Витали, ты мне такую услугу оказала. Запиши мой номер, если понадобится помощь — сразу набирай, всё что угодно.

Хлопаю по бокам, открываю сумочку и вспоминаю, что телефон у Данте.

— Его псих ненормальный забрал. Друг твой.

— Диктуй номер, я завтра тебе напишу, — Дарио записывает мой номер телефона.

Не знаю, напишет он мне или нет. Но если Гаспар ко мне полезет, то я попрошу помощи у Дарио. Даже если он мне просто так сказал, что поможет, всё равно найду его в университете и попрошу. Потому что я не желаю возвращаться к старой жизни.

— Жесть, ты красотка, — смеётся Дарио, листая страницу Венсента и просто не веря, что всё оказалось так просто.

В этот момент в комнату входит Данте, вид у него угрюмее, чем обычно. Вижу, что он переоделся в белые спортивные штаны и белую майку. Только лицо его просто перекошено от злобы.

— Что за хуйня тут творится? — рычит Данте.

Понимаю, что я виновата, и нужно ему быстро объяснить, что я не копалась в его ноутбуке, а взяла для дела. Да и судя по реакции Дарио, если правильно донести информацию, Данте тоже может всё понять и перестанет злиться. Но и Дарио сейчас может влететь из-за меня. Ох, как же с Данте сложно.

— Прости, пожалуйста, но ты забрал мой телефон, а мне нужно было в интернет залезть срочно. И я очень извиняюсь за это и правда я ничего не открывала. Можешь посмотреть историю и всё такое. Я даже вкладки твои не открывала. И никуда не смотрела. Честно-честно, — быстро объясняю я Данте, чтобы он не ругался на меня.

— Я не об этом. На ноут похуй, — рычит Данте.

В смысле, я взяла его вещь, и ему плевать? Он очень странный. Слишком странный. Только чего он тогда злится? Вижу, как он сжимает кулаки, лицо настолько грозное, что кажется, взглядом испепелит.

Снова у них с Дарио произошёл молчаливый диалог, после которого блондин произнёс:

— Сядь и посмотри, что она нашла, — спокойно говорит Дарио, отодвигаясь от меня, — А потом повтори мои слова.

Данте выгибает бровь, подходит и плюхается на диван, вот только он слишком близко ко мне подсел. А мне что-то не нравится его привычка сокращать расстояние настолько. Он же должен понимать, что не все любят, когда кто-то садится ближе чем на пятьдесят сантиметров, а некоторые и метр считают своим пространством. Но вот нога Данте касается моей ноги, и от этого очень неуютно и нервно. Я стараюсь поставить ноутбук ему на колени, но Данте переставляет его на мои колени.

— Показывай, — командует Данте, чуть облокотившись на меня.

Ну что за человек такой простой и не эмпатичный.

— Вы покупаете алкоголь в три раза дороже обычной цены. И по счастливой случайности эта фирма принадлежит брату Венсента, — я начинаю переключать вкладки и показывать, — Это так на поверхности. Если покопаться, может, я ещё найду.

— Этого достаточно, — грозно говорит Данте.

— А теперь повтори мои слова, — напоминает Дарио.

— Зачёт, убогая. Собирайся, — командует Данте.

Я скривилась. Ну и чего я ожидала? Благодарности? От Данте её можно не ждать. Самый невоспитанный тип, которого я встречала. Хотя, с другой стороны, он хотя бы маску милоты не цепляет на лицо. Да и Дарио обещал, что я могу к нему обратиться.

— Я её отвезу, — говорит Данте.

— Венсент?

— Ничего не должен знать.

— Я могу её отвести, — предлагает Дарио, и я просто молюсь, чтобы так и случилось. Мне с ним гораздо спокойнее, чем с Данте и его вечными качелями настроения, — А ты… — Дарио замолкает, лишь стоило Данте посмотреть на него, и я понимаю, что повезёт меня Данте.

Но если откинуть всё дурное, день-то неплохой. Данте заберёт свои шмотки, Дарио мне поможет, если что. Гаспар собирается и удаляется от меня с каждой секундой всё дальше.

Глава 10

- Ты любишь белый цвет, — утверждаю я, сев в машину. Ну, я, конечно, не сама села, Данте меня просто запихнул в неё.

— И как ты догадалась? — скривился Данте.

И как я догадалась, если всё очевидно? Салон машины — белая кожа, сам Данте в белой майке и спортивках, да и вещи, которые он мне передал, все белые. Странно как-то. В первый раз встречаю такую любовь к белому. Я, конечно, тоже люблю белый цвет, но чтобы парень так себя вёл — вижу впервые.

Данте на удивление не гонит, а едет спокойно. В машине тишина, и меня она всё больше напрягает. Хочется попросить остановить машину и выйти, но его сумка с вещами у меня, и всё равно придётся её отдавать. Лучше закончить с Данте уже сегодня и продолжить жить спокойно.

А ещё я стараюсь не двигаться — совсем не хочется что-то испачкать в его машине и нарваться на большие неприятности.

Данте приоткрывает окно и закуривает сигарету. По салону пролетает холодный ночной воздух, смешанный с дымом, и я закашливаюсь. Данте тянется назад, шарит рукой, а я, вжимаясь в кресло, борюсь с желанием дать совет по поводу безопасного вождения. Спустя секунду в меня прилетает белая кофта.

— Надень, — командует Данте, выдыхая дым.

— Спасибо, не надо, — отказываюсь я. Этого ещё не хватало.

— Я сказал — надень, — с раздражением в голосе говорит Данте и окончательно меня выводит своим тоном и поведением.

— Ты в курсе, что ты просто невозможный человек, который командует там, где не надо?

Данте останавливается на светофоре, выкидывает окурок в окно, поворачивается ко мне и выгибает бровь.

— Витали, послушала старших и быстро оделась, или ты хочешь, чтобы я сам тебя одел?

С вызовом смотрю на Данте, скрестив руки на груди. Он вообще за рулём и должен следить за дорогой. Но загорается зелёный цвет светофора, и Данте не двигается, только вздыхает и тянется ко мне.

— Хорошо, хорошо, я сама.

— Точно долбанутая. Витали, никто мне не перечит, никто.

***

Мы подходим к общежитию, Данте идёт за мной следом. Я резко разворачиваюсь и упираюсь ему в грудь.

— Данте, ты подожди тут, я принесу сумку.

Данте громко цокает, кладёт руки на мои плечи и разворачивает меня.

— Идём, Витали.

— Но тебя не пустят. Тебе нельзя в женское общежитие. У нас очень строгий охранник. Никого не пропускает, даже днём гоняет парней, а ночью тем более. Можешь пока подождать тут.

— Хватит тарахтеть, Витали, иди вперёд.

Ну, как знает. Моё дело — предупредить, не хочет — как хочет. Всё равно его не пустят. Но на посту охраны никого не нашлось. Данте поднимается по лестнице следом за мной, и я спиной чувствую, что он слишком близко. Вот что за человек такой? Постоянно нарушает личные границы. Время уже за полночь, странно, что охранник ушёл и не запер дверь. Подхожу к своей комнате и тихонько открываю дверь. Моя соседка Сесилия также была в клубе с нами, но приехала немного позже. Боюсь, что она уже вернулась и я могу её разбудить. По памяти прохожу в комнату и включаю светильник на столе. Окидываю взглядом её постель и вижу, что она пустая. Ну, значит, Сесилия ещё не вернулась. Данте громко захлопывает дверь, и я подпрыгиваю на месте.

— Тсссс! А ну тише, тут люди спят! — шёпотом, но очень строго говорю Данте.

Данте не отвечает, щёлкает выключателем, свет загорается, немного ослепляя. Данте беззастенчиво осматривает мою комнату. Мне плевать на его мнение, но гостей мы с Сесилией не ждали и, конечно, собираясь в клуб, не стали убирать за собой. Кое-где валяются вещи, плед на кровати мятый, видно, что на нём сидели, лежали и даже прыгали. На столе моём так вообще бардак — куча книг, лежащих открытыми друг на друге.

— Вот твои вещи. Проверяй всё и закончим с этим вопросом, — я показываю на его сумку, стоящую у моей кровати.

Данте проходит и плюхается на мою кровать. Совсем ошалел. Но ему просто плевать, наглость — второе счастье. Тянется к моей подушке и кладёт её под голову. Я умею держать свои эмоции, но рядом с Данте это просто невозможно. Он меня за пару секунд может вывести из себя.

Подхожу к сумке, с трудом поднимаю её и кидаю на постель, расстёгиваю молнию и показываю рукой на его вещи.

— Давай, Данте, хватит валяться на моей постели. Уже поздно, между прочим, а мне нужно завтра рано вставать.

Данте усмехнулся, не сводит с меня взгляда.

— Ты решила мною командовать? Опрометчиво, Витали. Если хотела рано встать, не нужно было по клубам шататься, нужно было лежать в пижаме с медведем.

Я громко вздыхаю. Как он меня замучил своими нотациями. Даже мама не читает мне такие лекции.

— Как видишь, у меня нет медведя, и мой поход в клуб не твоего ума дело. Проверяй вещи и проваливай.

Подхожу к шкафу, на полках нахожу домашние штаны и огромную майку отца. После его гибели мама не знала, куда их деть, но видеть не могла, хотела избавиться, но я всё забрала себе.

Ноги уже гудят, я устала ходить в платье, а Данте не торопится и не шевелится. Забираю вещи и ухожу из комнаты в душевые. Пока я умывалась и переодевалась, прошло минут пятнадцать. Данте за то время должен проверить свои вещи, понять, что он непрошеный гость, и уйти.

Но вернувшись в свою комнату, я вижу, что он всё также лежит на моей кровати. Правда, сумка застёгнута — значит, он всё посмотрел и ждал попрощаться. Хотя на Данте это не похоже, он слов «здравствуй» и «прощай» не знает. Но по какой-то причине он не ушёл. Убираю платье и бельё в шкаф, закрываю дверцу.

Находиться с Данте в одном пространстве очень сложно, воздух настолько напряжён, что ножом можно резать.

Притворяюсь, что всё хорошо, натягиваю улыбку.

— Я вижу, что ты всё посмотрел. Теперь можешь идти. Благодарности не надо.

— С чего мне тебя благодарить, Витали?

Вот же наглый тип.

Сажусь на стул и начинаю загибать пальцы, перечисляя.

— Я постирала тебе одежду и помогла с твоими делами. Но благодарности не надо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И не собирался.

— Не сомневалась. А теперь, пожалуйста, иди. Потому что, во-первых, мне уже пора спать, а во-вторых, тебе нельзя тут находиться. Это женское общежитие. Но я вижу, твоя наглость не знает никаких границ.

Данте садится на кровати, долго меня разглядывает.

— Витали, есть покушать?

Ну вот, что за человек? Я сейчас от возмущения взорвусь.

— Ты, ты, ты — просто невозможный человек! — закипаю я, громко ругаюсь, забывая, который час, и то, что я могу разбудить соседок — стены тонкие. Подхожу к холодильнику, открываю и вижу, что Дебора и Сесилия подмели холодильник своими языками и слопали почти всё. У меня осталось только пара сэндвичей, и то я уверена, что утром их не будет, — Как вы мне все дороги! Почему я постоянно всех кормлю? Что у вас за привычка такая!

Я громко ругаюсь, достаю тарелку с сэндвичами, закрытую плёнкой, и слышу громкий хлопок двери. Поворачиваюсь и вижу, что Данте ушёл. Вот странный! Обиделся, что ли, на мои слова? Становится стыдно. Ну что мне, куска хлеба жалко? Но он тот ещё псих ненормальный, так что мне не должно быть стыдно. Сумки на кровати нет, значит, Данте её забрал, и я могу сама поужинать своими сэндвичами и спокойно лечь спать. Наконец-то конфликт с Данте улажен. Срываю плёнку с тарелки, и снова дверь хлопает. Оборачиваюсь и вижу Данте на пороге. Вид у него ужасно пугающий. Данте подходит ко мне, в три шага урезая расстояние между нами до пары сантиметров, двумя пальцами берёт мой подбородок и заставляет посмотреть на него.

— Витали, скажи мне, пожалуйста, и кого ты тут кормишь по ночам?

Надо же, «пожалуйста» — от Данте! Запишем этот день в календаре. Правда, от него это слово звучит как угроза.

— Дебора, Сесилия и ещё пару девчонок опустошают мой холодильник, — опешив от того, насколько Данте близко стоит, отвечаю я. Но потом беру себя в руки. Это не его дело. Моя жизнь его не касается, — Иди, давай, отсюда. И никогда не хватай меня так.

Данте смотрит в глаза, его взгляд пронизывает, не могу даже пошевелиться, живот сводит, и мне это не нравится.

Данте прикасается губами к моей щеке, прикосновение обжигает, перестаю дышать. Он отстраняется, а я всё ещё молча смотрю на него. Данте забирает один сэндвич с тарелки, разворачивается и уходит. На этот раз не хлопает дверью, закрывает её спокойно. А я всё продолжаю стоять, не понимая: это что сейчас было?

Глава 11

Я проснулась на удивление рано. Сесилия спит прямо в платье, в котором была в клубе, её туфли и сумочка валяются на полу. Я успела принять душ.

— Сесилия, — трясу соседку за плечо, — ты идёшь на пары?

— Отстань, — еле говорит соседка и отворачивается от меня.

Понимаю, что сегодня девчонки вряд ли пойдут на пары. Не слышала, когда вернулась Сесилия, но, судя по запаху, оторвались они хорошо. Ну и ладно, схожу сама, а потом девчонки всё спишут у меня.

Одеваюсь: сегодня на мне белая рубашка и юбка-шорты с большими складками и рисунком в крупную бордовую клетку.

Спешу на первую лекцию, но по дороге звонит телефон. Смотрю на экран и вижу, кто звонит, — настроение падает до нуля. Моя сводная сестра Лия.

После смерти отца мама познакомилась с мужчиной, у которого имелось две дочери. Старшая, Вита, жила с матерью и училась в колледже, младшая, Лия, переехала со своим отцом в наш дом. У них всё прекрасно, любовь-морковь и всё такое. Они надеялись, что мы быстро подружимся, но вышло всё не так, как они хотели. Сам Джироламо Сантори мне был неприятен, его липкие взгляды, которые он на меня бросал, вызывали неприятное передёргивание. Его дочка Лия Сантори также не вызывала у меня позитивных эмоций. Она никогда мне не звонит просто так, и я понимаю, что ей снова от меня что-то нужно.

— Привет, Лия, — отвечаю я на звонок, — говори быстро, я опаздываю.

— Привет, сестрёнка, — ванильным голосом тянет Лия, и я понимаю, что нужно ей что-то крупное, — как твои дела? Как учёба?

— Всё прекрасно. Что ты хочешь? — сразу спрашиваю я.

— Ну, почему сразу же «хочу»? Я просто хочу узнать, как дела у моей любимой сестрёнки.

Ну вот, врёт же. Ну зачем тратить моё время?

— Спасибо, моя дорогая, — подыгрываю я Лии, — у меня всё отлично. Спасибо, что позвонила, я уже в университете, так что дальше говорить не могу.

— Стой! — кричит в трубку Лия и наконец-то переходит к истинной причине, — ключи от квартиры у тебя?

И тут я останавливаюсь и стараюсь осознать: она серьёзно?

— А какая разница, где ключи от квартиры, которую мне завещал отец?

— Ну, брось ты, сестричка. Просто мне надо пожить немного там.

— Дома отца недостаточно для жизни?

— Ну, Аллегра, ну пожалуйста, я учусь в местном колледже и мне очень сложно жить в общежитии, — ноет Лия, — я словно бродяжка и нищенка.

— Я тоже живу в общежитии, и всё нормально. Не бродяжка и не нищенка.

— Ну, ты же одна. А я — нет. Мне Бернардо сделал предложение, и мы решили жить вместе.

— Какой Бернардо? Олли же, — вспоминаю последнего парня Лии.

Лия громко вздыхает в трубку.

— С Олли мы разошлись ещё до лета.

— Ты же с кем-то встречалась летом.

— Это был Патрик. Но с ним всё кончено, он совершенно несерьёзно относился к нашим отношениям, и я с ним порвала. А Бернардо замечательный и уже сделал мне предложение.

Стараюсь не сойти с ума от количества парней Лии. Стоит отметить, что она никогда не встречается с двумя, но от окончания отношений и начала новых проходит не больше двух дней.

— Хорошо, пускай будет Бернардо. Но как с этим прекрасным событием связана моя квартира?

— Не будь жадиной. Твоя мама сказала, что ты не будешь против.

Ах, вот оно в чём дело. Моя дорогая сводная сестра оказалась более любима моей мамой, чем её родная дочь.

— Ну, если мама сказала, — тяну я, злясь на свою маму.

— Отправь мне ключи, — говорит Лия.

— Мне некогда, Лия, — я отключаю звонок. В груди жмёт от обиды. Как всё просто: «Вот мой жених, дайте мне квартиру». Интересно, а когда я приведу жениха, отец Лии выделит мне жилплощадь? Конечно же нет. Только его дочка имеет значение, а я в скромности проживу.

Телефон снова оживает, и на данный момент мне звонит мама.

— Да, мама.

— Аллегра, ты что творишь? Почему мне звонит Лия в слезах и говорит, что ты на неё накричала? — мама кричит.

Вот же обида-обидная: я на Лию голос не повышала, но эта актриса успела пожаловаться и расплакаться за минуту. И, конечно же, мама поверила ей, а не своей дочери. Мама больше мне не верит. С тех пор как появился Джироламо, вся её жизнь погрузилась в него. Его дочь, его интересы. А я так — эхо бывших отношений, которые мама почему-то хочет забыть, как и меня.

— Я не кричала на неё.

— Аллегра, прекрати врать. Передай ключи Лии.

— Да с чего? Отец оставил квартиру мне.

— И мы сдавали её и тратили деньги на твоих репетиторов и твои бесконечные книги. Только благодаря этому ты учишься в престижном университете. Будь благодарна за это.

— Половину, мама. Половину. И я уборщицей работала в этой квартире, три дня в неделю.

— Иначе выходило слишком мало.

— Да, а вторую половину ты тратила на Лию и Джироламо.

— Половину получала ты, а не четверть, как было бы правильно. И что ты хочешь теперь? Ты уехала.

— Да, и кто-то из вас мог продолжать сдавать квартиру, убирать в ней, и мы получали бы деньги. А так я работаю в кофейне и посудомойщицей.

— Живи по средствам. А мы с Лией к тряпке не притронемся, это ниже нас.

Супер: это ниже их, а для меня — норма. Я, как и папа, созданы для грязной, простой работы, мама же и Лия — изнеженные существа, созданные единорогом из радуги и пыльцы цветов.

Мама продолжает:

— Мне не нравится твой тон, Аллегра. Лия помолвлена, между прочим, с Бернардо Рива. Ты должна его знать. Он замечательный молодой человек.

Я замираю. Я знаю его. Слишком хорошо. Один из моих мучителей. Просто замечательный человек, особо помню, как он замечательно толкал меня с лестницы, и я кубарем летела вниз, а он стоял и смеялся с остальными. И теперь я должна дать ему ключи от квартиры, которую мне оставил отец. Я не раз говорила матери о трудностях в школе, но она никак не реагировала, говорила, что я сама виновата. Значит, именно я что-то делаю не так.

— Я очень рада за Лию, вас с Джироламо и за Бернардо, но квартира тут ни при чём. И вообще, тебя не смущает, что у Лии за четыре месяца третий парень? Не слишком легкомысленно?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Иду по парковке возле университета, разговор с мамой надо заканчивать. Я настолько возмущена, что хочется пнуть по колесу чьей-то машины. Но я держу себя в руках — чужое имущество нельзя трогать.

— Прекрати, Аллегра, это низко. Бернардо рассказывал мне о том, как ты вела себя в школе. И нет, меня не смущает Лия и её личная жизнь, я в ней уверена. Она взрослая и прекрасно знает, что такое презервативы, и сюрпризов не принесёт. В отличие от тебя. Ты слишком неопытна.

Супер. То есть то, что у меня нет вереницы парней, не радует маму, а наоборот заботит. Опыта у меня нет. Да и чёрт бы с ним, он мне и не нужен.

— В смысле? Мам, ты что такое говоришь? Ты недовольна, что я не сплю со всеми подряд? — громко спрашиваю я и натыкаюсь на Данте, который стоит, оперевшись спиной о свою машину, и с интересом подслушивает мою беседу.

На эмоциях от спора с мамой вижу довольное лицо Данте и просто не контролирую себя, поднимаю руку и показываю ему средний палец. Вижу, как его лицо меняется в удивлении, но я не останавливаюсь, иду дальше. Только беседы с Каррерой мне не хватало с утра.

— А вот в тебе я не уверена. Обязательно охмурит первый попавшийся, и ты принесёшь в подоле и сломаешь себе жизнь. Как это сделала я.

Обалденная новость. Я сломала маме жизнь. Я обязательно пересплю и принесу в подоле. Логика какая-то странная. Если я не сплю с парнями, вроде как и не могу забеременеть, но мамина логика совершенно другая. Её слова больно ранят. Она часто говорит о своём бывшем, большом будущем, которое пришлось оставить и заниматься мной.

— Так я сломала тебе жизнь?

— Я этого не говорила.

— Мам, я уже в университете. Спасибо за то, что пожелала хорошего дня.

— Аллегра, через две недели официальная помолвка Лии и Бернардо, ты приедешь и привезешь ключи от квартиры в качестве подарка.

— Почему они не могут жить в доме?

Джироламо переехал сам, привёз Лию на всё готовое, они забирали часть денег за съём жилья. Папина машина была продана, и деньги ушли маминому мужу. Так же как и загородный дом на озере. Теперь пришла очередь квартиры. Мы с мамой договорились давно: она продаёт дом на озере, они живут в городском доме, но никто не претендует на мою квартиру. И вот ставки изменились.

— В доме живём мы с Джироламо.

— В доме шесть комнат.

— В доме нет свободных комнат, все заняты.

— А моя комната всё ещё моя?

— В ней уже два месяца живёт Вита. Места для молодых просто нет, не будут же они ютиться в комнате Лии, она слишком мала для двоих, да и нам неудобно. Я жду ключи через две недели, у меня всё, — мама кладёт трубку.

Глава 12

Думаю, не надо объяснять моё состояние сейчас. Шок, обида, злость. Не понимаю, за что она так со мной. Почему Лия — солнце, а я словно прокажённая. В доме шесть комнат. Но одну мама переделала в свой гардероб, а две — в кабинет для Джироламо, комната Лии неприкосновенна и спальня мамы с Джироламо, а вот мою можно и Вите передать. Меня просто выгнали из дома и теперь собираются ещё и квартиру забрать. Меня просто вычеркнули из жизни. Но я не собираюсь отдавать ключи. Пускай что хотят делают, но ни Лия, ни Бернардо мою квартиру не получат.

Слёзы душат, но я не выпускаю их на волю.

Сложно собраться на лекции, но я решаю вытеснить все эмоции занятиями.

Дебора пришла к третьей лекции, вид помятый.

— Как вчера отдохнули? — смеясь, спрашиваю подругу, видя её помятый вид.

— Смейся, смейся. Ты лучше расскажи, что это было вчера. Почему Данте Каррера ответил мне на сообщение твоего телефона и почему он отвёз тебя домой? Или это просто прикол такой? Я ничего не понимаю.

Если честно, я и сама ничего не понимаю. Его вспышки гнева, напутственные речи. И зачем он меня поцеловал? Отблагодарил? Всё непонятно. Рассказывать Деборе то, в чём я сама не разобралась, не хочу.

— Ему понадобились его вещи, вот он и отвёз меня в общагу и забрал свою сумку. Всё.

Скучно и по фактам объявила я тоном, показывая, что особо рассказывать нечего.

— У меня такое чувство, что ты не договариваешь. Почему именно он написал сообщение?

Ох уж эти расспросы. Деборе точно надо в полиции работать. Почему? Почему? Потому что он псих и ненормальный. И я понятия не имею, что происходит в его мозгах. Там рождается какой-то бред и он его творит.

— Ну, мы немного поругались. Ему нужны были вещи, я хотела с вами отдыхать, он настаивал, ну и взял мой телефон и написал тебе.

— Как вы вообще столкнулись? — спрашивает Дебора, отпивая воды из бутылки. Вижу, что ей плоховато, и это мой шанс уйти от расспросов.

И на этот вопрос я тоже не хочу отвечать. Он в туалете на мои чулки пялился. Внаглую зайдя в женский туалет, а потом в зеркало пялился, и потом ещё в кабинете пялился. Может, он фетишист по чулкам? И я задела его за живое.

— В коридоре столкнулись. Всё очень скучно, рассказывай, как вы отдохнули?

Дебора потёрла рукой по лицу.

— Мне так плохо. Сначала по коктейлю, потом ещё по одному, и танцевали, танцевали. Я познакомилась с классным парнем. Леон. Короче, мне даже немного стыдно за наши танцы. Коктейли меня расслабили, и мы как коты столетнего воздержания накинулись друг на друга. Танцевали, обжимались, и я оставила ему свой номер телефона.

— Ты вчера выпустила на волю плохую девочку? — спрашиваю я, смеясь.

— Очень плохую, — Дебора смеётся, но её щёки краснеют.

— Он звонил?

Дебора захлопала ресницами.

— Нет, он написал мне и пригласил вечером на свидание.

Подруга рассказывала о новом парне и том, о чём они переписываются с самого утра.

Гаспар, как обычно, входит в аудиторию с опозданием, почему-то его приход не вызывает больше волнения и страха. Я знаю, что если он меня тронет, то мне есть к кому обратиться. А вот у Деборы вид не очень, она видит Гаспара и словно съёживается.

— Он тебе что-то сделал? — спрашиваю я с волнением.

Дебора отрицательно машет головой.

— Я же пришла попозже, и так плохо было, и пить хотелось страшно. Ну, я и села возле фонтанчика, воды наберу стакан, выпью и снова на водопой. Села на скамейку за углом и слышала разговор Гаспара с какой-то компанией, и вывод могу сделать такой: Гаспар — мерзкий и ужасный тип. Ему точно не стоит переходить дорогу. Но ты вроде и сама это знаешь.

Вижу волнение Деборы. Гаспар и в лицо не стесняется выражений, представляю, что он говорит за спиной. Мерзкий и ужасный. А ещё трусливый и мелочный. Гаспар всегда собирает себе свиту, направляет её, но сам только с краю стоит. Боится, что его в чём-либо обвинят.

— Знаю ещё как. Очень мерзкий и злобный и мелочный, там коктейль из отстойных качеств. Что он такое говорил, что тебя напугал?

Дебора смотрит по сторонам, убеждаясь, что нас никто не подслушивает, и такое поведение мне не нравится. Неужели Гаспар задумал что-то такое, что могло напугать пробивную Дебору.

— Он говорил, что надо затравить одну девчонку, вроде как она его задела своим поведением, и её надо затравить. И по голосу я поняла, что он говорил с Альбой, а это та ещё отбитая третьекурсница. Она в том году в туалете с толпой девчонок отлупила новенькую до больницы. Девчонка так и не вернулась в университет.

Слова Деборы заставляют меня замереть. Конечно, Гаспар — тот ещё ублюдок, и за пару дней мог выбрать себе целый список для издевательств, но что-то мне подсказывает, что они говорили обо мне. Во всяком случае, я могу быть их целью.

— Альба — дочка кого-то из мэрии и считается неприкосновенной. Но хуже всего, что там целый план. Какой-то парень предложил вообще ужас: после того как её отлупят, он вступится за неё и потом хочет ей что-то подлить и переспать с ней. А Гаспар говорил, что идея отличная, но он будет первым и найдёт ещё парней, которые с ней это сделают. И они хотят всё это заснять на камеру, чтобы потом она молчала. Короче, я не знаю, что делать. Имени они не назвали, но мне жаль того, кого они хотят затравить. Ты его вроде знала раньше, может, ты знаешь, кто его так задел?

— А имени он не назвал? Или что-то ещё?

Дебора поёжилась, потёрла рукой по лбу.

— Говорил, что слишком смелая стала и не стала ему помогать, тетрадь его выбросила. Но это считай ничего. И я просто места себе не нахожу. Не хочу думать, что могла предупредить какую-то девочку, но промолчала.

Я повспоминаю и немного присмотрюсь к Гаспару. Думаю, Альба тоже не станет бить сразу, а начнёт цеплять сначала.

Так значит, Гаспар решил не оставлять меня в покое. Более того, он начал искать исполнителей своих мерзких делишек. Как и в школе, он себя всегда мог обезопасить. Парню вроде как неправильно трогать девчонку, но вот натравить на неё других — очень даже в норме. Снимать и унижать — в этом Гаспар тоже не видел ничего зазорного. Но больше всего меня поразило, что он решил выйти на новый уровень: подлить что-то и изнасиловать. Давайте будем честны — не переспать, а воспользоваться положением, в которое сами её и погрузят. Спасибо Деборе, судьбе и похмелью моей подруги за эту информацию. Хотя бы у меня есть время подготовиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13

Гаспар все пары бросал на меня взгляды, смесь злобы с насмешкой. Похоже, в своей голове он уже привёл свой план в исполнение. Одного он не взял в расчёт — я уже в курсе.

После пары Дебора убегает на свидание, а я иду искать того, кто сможет мне помочь. Во всяком случае, я очень надеюсь на его помощь.

Блондин стоял в холле первого этажа, смотрел в окно, о чём-то задумавшись.

— Дарио, привет, — говорю я, улыбаясь и привлекая внимание к себе.

Парень повернулся, на лице его появилась добрая улыбка.

— Привет, Аллегра. Вчера всё было нормально? Данте ничего не сделал тебе?

Странные вопросы от Дарио. Нет, Данте мне ничего не сделал, не считая того, что чуть не сломал мою дверь и поцеловал меня зачем-то.

— Нет. Хотя я его не совсем понимаю иногда.

— Он закрытый человек. Мы все его плохо понимаем.

Я снимаю рюкзак с плеч и достаю оттуда сэндвич, протягиваю Дарио. Парень смотрит на меня вопросительно.

— Это что?

— Я решила тебя немного задобрить. Ну и, можно сказать, решила подкупить тебя вкуснейшим сэндвичем, который готовила с утра сама.

Блондин забирает сэндвич, вижу, как трясутся его плечи, и понимаю, что он смеётся.

— Ну, считай, что подкупила. Но что именно ты хочешь? — спрашивает блондин, открывая сэндвич и откусывая чуть ли не треть сразу.

Я стою, покачиваясь на ногах, стараюсь подобрать нужные слова. Да, от Гаспара мне нужна защита, но как правильно её попросить, чтобы Гаспар от меня отстал. Да и его план — это пока просто разговор, но я за себя опасаюсь.

— Дарио, скажи, пожалуйста, ты вчера говорил, что можешь мне помочь, если понадобится, — начинаю я вести в нужную сторону.

— И ты настолько везучая, что моя помощь потребовалась уже с утра? — говорит Дарио, доедая сэндвич. Вот это аппетит! Но вид у него довольный, а это хороший знак.

— Ага, — смеясь, подтверждаю его догадку и свою везучесть.

— Ладно, идём в сторону, расскажешь, в чём дело, — блондин идёт в сторону коридора, в котором Данте отлупил парня.

— Тут такое дело, есть один парень, и он…

Стараюсь сформулировать предложение, но Дарио меня перебивает.

— Тебе нравится?

— Не перебивай! Я тут поссорилась с одним парнем, и мне нужна небольшая помощь.

Дарио смотрит на меня, сдвинув брови. Собираюсь аккуратно рассказать, что случилось у нас с Гаспаром, при этом не хочу вдаваться в подробности и рассказывать о своём прошлом. Но объяснить ему я так ничего и не смогла.

— А можно объяснить мне, какого хуя происходит? — слышится грозный голос позади меня, и я узнаю, кто именно стоит позади. Оборачиваюсь.

Данте снова был в ярости. Вижу его напряжённые плечи, руки сжаты в кулаки, а брови сдвинуты. Черты лица стали жёсткими, а глаза потемнели.

Понимаю, что с Данте я с утра тоже облажалась, и с ним мне придётся так же объясняться. Чёрт, только готова была рассказать Дарио о своей проблеме, тут другая проблема подоспела.

— Данте, прости, пожалуйста, я с утра поругалась с мамой и не сразу поняла, что это ты, и… короче, прости, я повела себя некрасиво. Вроде мы вчера всё уладили, и с утра я снова облажалась.

— Да, Витали, ты облажалась, но мой вопрос о другом. Какого хуя вы по тёмным углам ходите и шепчетесь?

И снова Данте и его непонятная реакция на любую ситуацию. Я совершенно его не понимаю. Ему что, жалко? Ну, поговорим мы с Дарио. Такая дурацкая ревность. Ну не съем же я его друга, и, судя по их внушительным размерам и тому, что рядом с ними я как мышка, вряд ли мне удастся его обидеть. Но Данте и его вспышки не поддаются логике. Но я уже поняла, как нужно сражаться со вспышками чёрт-те-какого поведения Данте — долго и нудно объяснять ему свою позицию. В результате он устанет и успокоится.

— Мы не шепчемся. Мне нужна помощь, и я решила попросить её у Дарио.

Мне показалось, это прекрасным и понятным объяснением, но лицо Данте стало ещё более хмурым.

— И, видимо, это была ошибка, — смеётся Дарио, — Данте, успокойся, всё в рамках нормальной и невинной беседы.

— Да ладно. Я же нихуя не понимаю в этой жизни. А ну, пойдём, поговорим, — Данте хватает меня за предплечье и тянет за собой вглубь коридора.

— Данте, — зовёт его Дарио, и парень останавливается, — отложите беседу на потом.

— Да с хуя ли? — звереет Данте.

— Ты знаешь, какая у меня задача, и опрометчивые поступки входят в эту задачу, — Дарио говорит спокойным голосом. Правда, я не совсем понимаю смысла его слов.

— Давно по морде не получал? — огрызается Данте.

— Если надо, можем повторить.

— Я в норме, — отвечает Данте, вздыхая, поворачиваясь к другу лицом, — убедился?

Дарио пристально смотрит на Данте. Их отношения я никак не могу понять. Никто не перечит Данте, кроме Дарио.

— Не уверен. Аллегра, мой номер у тебя есть. Я подожду в сторонке конца беседы, если что — кричи.

— Да какого хуя? Вы ещё и номерами, блядь, обменялись? — Данте тянет меня за руку, ведёт в конец коридора, открывает подсобку ключом и впихивает меня в неё. Откуда у него ключи от подсобки? Что он вообще творит?

Подсобка забита всяким хламом, полки с вёдрами, столы, стулья — всё пыльное. Свет от окна немного освещает, но всё же в подсобке полумрак.

— Витали, объясни мне, какого хера ты просишь помощи у моего друга, а не у меня? — сквозь зубы процедил Данте.

Не понимаю его напряжения. И снова вспышки его жуткого характера, которые заставляют волноваться меня.

— А почему я должна её просить у тебя?

— Потому что у нас отношения.

Смотрю на Данте и ничего не понимаю. Что он сейчас сказал? Это прикол такой? Может, в его реальности, если человек постирал чьи-то вещи, то у них отношения? Так это к стиральной машине в прачечную, это она стирала. Или его поцелуй в щеку значил для него больше. Но это просто бред какой-то.

— У нас чего? — переспрашиваю я, не понимая, он что, серьёзно, или мне послышалось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Отношения, Витали, — чётко говорит Данте.

Кто-нибудь понял, с чего он это взял? Это в какой момент они начались? Совсем с катушек слетел. Что за мультивселенная в его голове? Может, в каком-то параллельном мире у нас отношения начались.

— Это с чего?

— Мы вчера договорились, — совершенно спокойно отвечает Данте, всё также напряжены его плечи, руки в карманах джинс.

— Это когда?

— Ты сказала, что твоя жизнь — не моё дело, я ответил, что могу стать тем, кому будет до этого дело.

Смутно вспоминаю этот разговор. Вот это поворот. Видимо, Данте такой же козёл, как и другие, и решил неплохо надо мной пошутить. Ну не может же это быть правдой? Ну не может. Да он просто шутит, и шутка, хочу сказать, среднего качества.

— Данте, ты серьёзно?

— Более чем. А сегодня утром вместо нормального приветствия ты мне средний палец показала.

— Ты подслушал разговор. Это отвратительно.

— Ты громко говорила, Витали. Я рад, что ты не спишь со всеми подряд, но знать об этом всем не обязательно.

Данте подходит ближе, я отхожу назад, один шаг назад, второй, третий, и я упираюсь поясницей в старый разбитый пыльный стол у окна.

— А теперь объясни, что там за парень, с которым ты поссорилась, и Дарио должен тебе помочь.

— Уже ничего.

— То есть от моей помощи ты отказываешься, правильно, Витали?

Я громко вздыхаю. Не понимаю, как с ним говорить. Его настроение иногда просто пугает. Смотрю на дверь, хочу спокойно уйти и спрятаться в своей комнате.

— Данте, просто пусти меня. С тобой невозможно разговаривать нормально.

— Витали, я заметил, что ты со всеми спокойно и нормально разговариваешь. Со всеми, кроме меня. Знаешь, это наталкивает на мысли, что ко мне у тебя особое отношение. Но я устал от этих игр.

Данте кладёт руки на стол по обе стороны от моей талии, и я словно в капкан попала.

— Убери руки и пропусти меня, ты слишком много себе позволяешь, — жёстко говорю я, не прерывая зрительного контакта. Глаза его потемневшие.

— А ты и правда, Витали, этого хочешь? Чтобы я убрал руки, или это твоя новая игра?

— Данте, я не понимаю, о чём ты. Убери руки и пропусти меня.

Между нами пару сантиметров от силы, Данте придвинулся вплотную. Одной рукой хватает меня за талию и прижимает к своему стальному торсу. Каменные мышцы не может скрыть тонкая ткань футболки. Другую руку он кладёт мне на бедро. Упираюсь руками в его грудь. Данте наклоняется и прижимается губами к моей шее. Меня пробивает молнией по пояснице. Какое-то дикое желание, чтобы он продолжал. В животе словно узел завязывается. Но я знаю, что так неправильно. Данте тем временем кусает мою шею и после проводит по ней языком. Я совершенно теряюсь. То, что он делает, неправильно, но я словно хочу, чтобы он продолжил. Руки беспорядочно сжимают меня, Данте приподнимает меня и сажает на край стола, встаёт между моих ног и придвигает за ягодицы так близко к себе, что я чувствую, как упирается в меня его каменная эрекция.

Хочу, чтобы он продолжал, я поддаюсь его давлению, открываю глаза, вижу эту пыльную подсобку и резко замираю.

— Отпусти. У нас нет отношений. Никогда не смей меня трогать, — возмущаюсь я, хочу, чтобы мой голос звучал уверенно, но выходит очень слабо. Нужно остановить это прямо сейчас.

Рука Данте блуждает по моему бедру, забирается под край юбки-шорт, на кружевном чулке его пальцы останавливаются, и из груди вырывается рык, рука больно сжимает бедро.

— Витали, я могу трахнуть тебя прямо сейчас в этой грязной подсобке, и играм твоим придёт конец.

И тут я понимаю, как низко пала. Моя мама права, я не лучше Лии. Ему стоило только поцеловать мою шею, и я уже растаяла. Весь контроль и все щиты рассыпались. Я просто веду себя как дешёвка, готовая раздвинуть ноги перед любым, кто оказал внимание. И от этих мыслей мне становится плохо. И Данте так же ко мне относится.

Громкая пощечина.

— Не смей ко мне так относиться.

— В чём проблема, Витали? Почему именно меня ты не допускаешь? Хватит строить из себя девственницу.

Снова пощечина.

Его слова ужасны и отвратительны. Я наивно подумала, что у нас может получиться нормально общаться. Но нет, это изначально было ради того, чтобы затащить меня в грязную подсобку и переспать со мной. Не удивлюсь, если Данте общался с Гаспаром, и они придумали отличный план, как именно меня унизить.

Вижу тёмные глаза Данте, он в ярости. Но я устала принимать унижение и оскорбления. Хватит с меня. Я просто магнит для уродов. И теперь я понимаю, что хочу впервые дать отпор. И не Гаспару-трусу, а именно Данте — сильному, страшному парню, но если я смогу его осадить, смогу и остальных отогнать от себя.

— Ты такой же урод, как и все остальные, — злобно шиплю я, — и да, я девственница и не строю из себя никого. А ты — урод и псих. И нет у нас отношений. А твою шутку я разобрала с самого начала, и я не ванильная, чтобы верить в радужное дерьмо типа любви. И больше никогда ко мне не подходи и не трогай.

Данте не отпускает меня, но лицо его изменилось, он закрыл глаза и шумно выдохнул, даже плечи его словно опустились.

— Это правда? — сдавленным голосом спрашивает Данте, — ты девственница?

— Это не твоё дело, — толкаю его в грудь, Данте делает шаг назад.

Я спрыгиваю со стола, поправляюсь и выхожу из подсобки.

Дарио стоит неподалёку у окна и курит.

— Он тебя обидел?

Интересно, Дарио тоже веселится с Данте, Гаспаром и прочими? Не похоже, но всё же они друзья. А разбираться с этим я не хочу.

— Не волнуйся, это дерьмо меня не беспокоит, — рычу я на Дарио и ухожу.

Войдя в комнату, я рухнула на кровать и разрыдалась. Жалко себя до одури. Надо быть сильной, но наедине с самой собой я расплакалась и дала слабину. Плакала долго, хорошо, что Сесилия ушла и не видела моих слёз, а Дебора была на свидании. В конце концов так и уснула.

Проснулась я с дикой головной болью, всегда так после слёз. Хватаюсь за виски, голова гремит, а под боком у меня большой белый плюшевый медведь. И я прекрасно понимаю, от кого он. Урод решил не оставлять меня в покое.

Беру свой телефон, вижу сообщение от Данте:

«Прости. Нам надо поговорить, напиши, как проснёшься.»

Понимаю, что этот псих был в моей комнате, он принёс мне белое чудовище и смотрел, как я спала. От этого становится не по себе. Мало ли что этот псих себе ещё позволил.

«Катись к чёрту, псих ненормальный. Не буду я с тобой говорить. Иди нафиг со своими говёнными шуточками»

, — отправляю я сообщение и блокирую номер Данте, как только вижу, что он пишет ответ. Я слишком много сегодня ругаюсь, это не похоже на меня.

Всё, с ним я закончила. Смотрю на медведя. Красивый. С толстой попой, большими лапами, не мультяшный, с маленькой вытянутой мордочкой и чёрным носом. Настоящий белый медведь. Обнимаю игрушку. Данте может идти подальше, а вот медведя не отдам никому. И снова я проваливаюсь в сон.

Глава 14

Все утро провела в раздумьях. Что мне теперь делать? Как я так притягиваю проблемы? А ведь рассчитывала начать новую спокойную жизнь. И как результат: Гаспар готовит для меня ловушку, очень жестокую и гадкую. С Данте я переругалась. Он хуже всех, с кем мне приходилось общаться в своей жизни. Непробиваемый. Жестокий. От того, что вчера произошло, до сих пор щеки горят, когда вспоминаю. Но я не могу не учиться и пропускать лекции. Еще и мама с утра мило напомнила сообщением о квартире, которую я должна отдать Лии.

Может, курсы есть какие-то под названием "Как не влезть в дерьмо".

Я очень надеюсь, что Гаспар не воплотит свой идиотский план в действие прямо сегодня. Все же я постараюсь снова поговорить с Дарио. Я даже написала ему сообщение и попросила найти минутку поговорить. Дарио единственный, кто со мной нормально говорит. Несмотря на то что я подслушала и мое первое впечатление о Дарио было не самым хорошим, следующие наши встречи он вел себя довольно вежливо.

День проходит как обычно, и на последней лекции я даже расслабляюсь, тем более Гаспар не пришел на нее. Очень надеюсь, что он нашел себе более интересное занятие. Кроме того как издеваться надо мной.

- Эй, новенькая, — говорит крупная девушка, смотря на меня.

Я не обращаю внимания, прохожу мимо, но дорогу мне преграждает еще две девушки, обступили меня, не давая пройти.

— К тебе обращаются, — говорит невысокая рыжая девушка, смотря на меня словно на мусор.

— Откуда я знаю, к кому вы.

— А ты не в курсе, видимо, кто я? — говорит крупная темноволосая девушка. — Я Альба, и если я что-то говорю, ты выполняешь.

А вот и проделки Гаспара. Подъехали. Смотрю по сторонам и вижу, как тот стоит в сторонке и снимает на телефон эту беседу. Это именно то, о чем меня предупреждала Дебора, и как назло именно сегодня она не пришла. Одна надежда на то, что они начнут мою травлю с малых оборотов, а не сразу приступят к жестким мерам. Я все еще надеюсь, что Дарио сможет мне помочь.

— Мне надо идти, — стараюсь обойти девушек, но одна из них толкает меня в грудь.

— Ты не поняла, я поговорить хочу, а ты ведешь себя неправильно. Надо научить тебя говорить со старшими.

Делаю пару шагов назад, меня обступили девчонки в кольцо. По Альбе видно, что она занималась спортом; она крупная, и что-то мне подсказывает, что бьет она больно. Достаю из кармана телефон и пишу сообщение Дарио: "У меня проблемы, можешь подойти на третий этаж".

— Она не уважает тебя, Альба, — говорит рыжая, бьет по моей руке, и мой старенький телефон отлетает в сторону…

— Надо показать, что мы делаем с теми, кто не уважает нас, — смеется Альба, делая еще шаг ко мне.

— Девушки, я вас даже не знаю, и конфликты мне не нужны.

— А ты уже нарвалась, — заявляет Альба и с размаху бьет ладонью мне по лицу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15

Данте

Я пиздец как облажался. Не понимаю, что происходит, но рядом с Аллегрой меня на куски рвет. Какого-то хера она спокойно общается с Дарио, с другими, но не со мной. Жду, когда у нее закончатся лекции. У меня просто башка вчера слетела, когда увидел ее рядом со своим другом. Да она меня умудрилась с самого утра вывести. Сначала с кем-то говорила, что не спит со всеми подряд, и тут меня такой злостью накрыло. Перекурил, успокоился, не хотел на ней срываться. Думал после лекций поговорим. Потом с Дариом слояла общалась в безлюдном коридоре, еще и о каком-то там блядь парне.

И меня просто бесит, что она отрицает наличие у нас отношений. В смысле у нас нет отношений? Надо было раньше думать, до того как у меня на нее вставать стал. А ее чулки — отдельная пытка. Как я мог подумать, что она девственница. Ну как? Не носят хорошие девочки такое белье. Хорошие девочки дома сидят. А она просто гремучая смесь хорошего и порочного. Просто смесь. Она такая чистенькая, светлая, хорошая, меня прям тянет к ней, и при этом стоит ей открыть рот, из него сыплются нотации и оскорбления. Блядь, мне слово боятся сказать поперек, а эта долбанутая вечно проклятиями сыпет, да еще и не боится меня. Ну я реально подумал, что она специально ко мне подмазывается, а потом динамит.

Стою, курю на входе в университет. Где ее носит? Лекция должна была закончиться.

- Планы?

- Мелкую дождаться и поговорить с ней.

— Я тебя предупреждал, говорил отложить беседу, — напоминает мне Дарио, от чего бесит меня сильнее.

— Да, — подтверждаю я.

— Что вообще с тобой творится?

Я бы тоже хотел знать, что со мной творится. Хер знает, башка слетела от одной белобрысой малышни. Ну не мой она типаж. Не мой. А мне похуй. Тянусь к ней, но контроль к чертям летит.

- Не знаю. Просто не хочу, чтобы к ней кто-нибудь подходил кроме меня. И я ей сказал, что у нас отношения, она решила, что я шучу. Я когда-нибудь шутил такими вещами?

Хрен знает, что я несу. Но меня просто бесит ее отказ.

— У тебя и отношений ни с кем не было. Все так серьезно? — переспрашивает Дарио с нотками сочувствия в голосе.

— Походу, — пожимаю плечами.

— Тогда мой тебе совет: она девочка еще маленькая и чистенькая, будь аккуратнее с ней.

— Спасибо за ебучий совет. Раньше не мог сказать?

— А я знал, что вас отношения?

— Какого хера вы все в это не верите, — возмущаюсь я. — Это так сложно для понимания? Я блядь никогда так серьезен не был.

К нам подходит Луиджия, щеки красные, глаза горят. Похоже, хочет новую сплетню рассказать. Ее попытки меня заинтересовать выглядят жалко. Я никогда не обещал ей ничего. Встречались пару раз в неделю так, ради секса, не более того. Но я устал от нее и перестал с ней встречаться, когда услышал, что она рассчитывает на серьезные отношения с моей стороны. А мне как-то пофигу на ее расчеты. Она кладет руки на мое плечо, я убираю их и грозно смотрю на нее. С хера она решила, что может меня трогать словно свою собственность.

— Данте, Дарио, — Луиджия делает вид, что мой жест ее не задевает, откидывает волосы в сторону, — Идете смотреть?

— На что?

— Как на что? Альба жестко первокурсницу собралась отделать и уже приступила. Всегда возбуждали драки, — смеется Лиуджия, вроде как невзначай проводит ладонью по моему плечу.

Меня не особо радуют такие разборки, и Луиджия с ее возбужденным состоянием. Блин, где Витали? Какого хрена она вечно пропадает где-то?

— Мне это не интересно, — отвечаю я.

— Ну пожалуйста, ну пойдем. Посмотрим, как чмошница сопли и кровь на кулак накручивает. Сходишь со мной, посмотришь.

— Я сказал, мне не интересно, — более грубо ответил я, теряя терпение. Сейчас пойду, найду Витали и притащу ее. Но я вспоминаю совет Дарио: с ней надо быть осторожнее и аккуратнее.

— Да ладно, не интересно, как новая жертва Альбы в страхе бросит университет? После можем в душевые заскочить, я скучала, между прочим.

Мы вроде с ней решили, что больше не будем видеться. Я с удовольствием бы заскочил в душевую, но чтобы успокоиться и не наброситься на одну долбанутую мелкую, которая меня бесит каждую секунду. Но я все равно к ней тянусь.

Дарио выбрасывает в сторону окурок, достает свой телефон, и лицо его меняется.

— Пиздец, — говорит Дарио, убирает телефон и несется по ступенькам в университет.

— Что случилось?

— Аллегра, Альба выбрала Аллегру в жертвы.

— Где?

— На третьем этаже.

По лестнице мы с Дарио неслись, перепрыгивая через ступеньки. Убью эту суку, если она прикоснулась к Витали. Толпа народа смотрит с интересом за происходящим. Кто-то даже снимает на видео. Раскидываю людей в сторону.

— Остановились, — громко говорю я.

Аллегру били четыре мрази, и они ой как ответят за это. Мелкая лежит на полу, свернувшись калачиком, руками прикрывает лицо. Мерзко вчетвером на одну, еще и лежащую на полу ногами бить. Пиздец им. Сжимаю кулаки до боли. Любой, кто рыпнется, отхватит.

— Данте, зачем ты останавливаешь мое развлечение? — смеясь, спрашивает Альба, разводя руками.

— Тебе было скучно?

— Очень, и эта чмошница неплохо справляется с ролью подушки для битья.

Вокруг народ начинает смеяться. Поиграть они захотели, зрелища захотели. Ну а что, я не против. Удовлетворю толпу.

— Всем нравится зрелище?

— Да, — эхом говорит толпа.

— Я рад. Теперь буду развлекаться я. И вам пиздец. Она под моей полной защитой, — говорю я, поднимая Аллегру на ноги, — Если тронули ее, значит тронули меня лично. Оскорбили ее — оскорбили меня лично. С вами, гандонами, я очень хорошо развлекусь.

Мелкая еле на ногах держится, вся рубашка залита кровью. Несколько ребят делают пару шагов назад, со мной никто не хочет связываться. А я еле держусь от того, чтобы не начать гасить всех и каждого.

— Не советую съебывать. Эй, режиссер! — подошел ко мне, — грозно зову уебка, снимавшего все это на видео.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Только мудак ссытся, ко мне идти стоит на месте. Дарио берет уебка за шею и подводит ко мне. Выхватываю у него из рук телефон. — Дай посмотрю, что ты тут наснимал. Мне интересно, как далеко я могу зайти в своих развлечениях. Пароль от телефона.

Уебок машет головой, а я просто бью его в живот так, что он сложился. Уебок всхлипывает. Долбанная тряпка, как снимать, так он улыбался, а от одного удара расплакаться готов.

— Я сказал, пароль говори, — рычу я на уебка, гд-то я его уже видел, морда мерзкая, но знакомая.

— Один, семь, четыре, два.

— Спасибо. Съебался, — толкаю уебка в сторону, — Я ознакомлюсь с тем, что тут произошло, посмотрю, как вы любите веселиться, и обеспечу всем не скучное развлечение. Вам не понравится, но понравится мне.

— Данте, но мы не знали, — говорит Альба.

— А меня это ебет? Альба, не путай берега.

— Ей к врачу надо, — говорит Дарио, кивая в сторону Витали.

Аллегра в этот момент закрывает глаза и сползает вниз, подхватываю на руки. Блядь, Дарио прав, потом разберусь с этими уебками.

— Вечером мы с вами продолжим. Не разбегайтесь далеко и не прячьтесь, я один хер найду, но буду злее, — грозно говорю я и вижу поникший взгляд Альбы.

В коридоре тишина.

Уношу Аллегру. Блядь, она вчера пришла, попросила помощи, а я как мудак поступил. Сука, я сам виноват. Знал бы вчера о том, что у нее с кем-то проблемы, разъебаал бы всех еще вчера. Дарио открывает дверь машины, настраивает сиденье в горизонтальное положение. Кладу Аллегру на сиденье. Рубашка вся в крови, снова сжимаю кулаки. Убью каждого.

— Она об этом говорила вчера?

— Она вчера ничего не успела сказать. Хорошо, что она мне сообщение отправила.

Сажусь за руль, мелкая все еще без сознания, но вроде дышит. Завожу тачку, нажимаю педаль газа. Достаю телефон, листаю контакты, находя номер семейного врача.

— Бруно, добрый день. Можете мне помочь? Это срочно.

— Да. Конечно. Что случилось, Данте?

Бруно — врач, который полностью ведет нашу семью. А иногда и прикрывает разные неудачные моменты. По таким травмам он спец. Из отца трижды пулю доставал. Меня зашивал однажды, когда еще мелким и не таким внимательным был.

— Я дома буду. Надо мою девушку осмотреть, ее избили.

— Кого? — переспрашивает Бруно, не веря, что у меня есть девушка. Да что блядь с ними всеми, у меня что, не может быть отношений?

— Мою девушку, это срочно.

— Скоро буду.

Ни в одной клинике ей не помогут так, как это сделает Бруно. Лечу прямо на красный, обгоняя машины. Плевать на штрафы.

В кармане вибрирует телефон, и я вспоминаю о том, что у режиссера отобрал.

Достаю телефон уебка, ввожу пароль и смотрю видео с избиением мелкой. Она долбанутая на всю голову: сначала старалась сгладить ситуацию, а после того как получила жесткую пощечину от Альбы, ударила ее в ответ. Не была бы она в три раза меньше Альбы, может, и получилось бы. Но она и количеством проигрывала. В какой-то момент подруги Альбы схватили ее за руки и держали, пока эта ебаная мразь била малую в живот. Альба знает, из какой я семьи, и после моего заявления она прекрасно осознает последствия своих действий. Каждую суку выловлю. Сжимаю телефон с злостью. Пластик хрустит. Нажимаю на экране «выйти назад» и вижу папку подписанную: “Аллегра”.

— Это что за хуйня?

Куча видео, самому страшно смотреть. Включаю видео и вижу, как мелкую избивают, и это видео не сегодня. Мелкая еще младше. Это не в универе. Это просто сборник издевательств. Это что, за хер снимал и откуда у него столько? Это издевательство ни одного дня. Даже я такой херней не страдаю.

— Пиздец. Ты того уебка запомнил? У которого я телефон отжал.

— Что там? — спрашивает Дарио.

— Тут пиздец, — передаю телефон Дарио.

Друг смотрит. Глаза его округляются.

— Остановись, — говорит Дарио, — Целиком или по частям его принести?

— Целиком. Я сам его на части разделю.

Останавливаю машину, друг выходит, а я везу мелкую к себе домой.

Глава 16

Несу мелкую в свой дом, она стонет, но в сознание не приходит. Не могу на нее такую смотреть, просто внутри все разрывается. Кладу ее на постель. Иду в ванную и приношу полотенце, смоченное теплой водой. Сам виноват. Надо было ее вчера слушать. Или остаться у нее, чтобы нормально поговорить. Ненавижу себя за это. Стираю с лица мелкой кровь. Она открывает помутневшие глаза.

— И ты тоже? — медленно, еле шевеля губами, произносит Витали, глаза ее закрываются, и она снова улетает.

Блядь. Где Бруно?

Мне срочно надо кого-то прибить. На доке срываться нельзя, он у нас важный человек. Иду на улицу, прикуриваю сигарету и жду.

Доктор приехал через пятнадцать минут, в руках его рабочий чемоданчик.

— Что произошло?

— Избили ее.

Бруно поправляет очки, смотрит на меня пристально и поднимает бровь, не произнося вопрос, но я понимаю, что он хочет спросить. Блин, меня даже это предположение выводит из себя.

— Я бы ее нахера бил? Я хоть раз в таком был замечен? В университете девушки толпой избили.

Бруно удовлетворенно кивнул, веря мне. Достал какие-то свои приборы и начал расстегивать рубашку Аллегры.

— Руки, — рычу на доктора. Куда он там лезть собрался?

— Данте, — недовольно смотрит на меня Бруно, — Я доктор, мне надо ее осмотреть.

Понимаю, что он прав, но ничего не могу с собой поделать, он мужик и сейчас будет на нее смотреть и трогать.

— Принеси чистую одежду. Как минимум надо ее переодеть.

Я киваю, подхожу к шкафу, с полки беру майку и свои спортивные штаны. Они, конечно, на мелкой будут висеть, но хоть не в крови. Блядь, не могу ее видеть в таком состоянии.

— Пульс, давление нормальное. Я возьму кровь, надо анализы сделать.

Сажусь на кровать и смотрю на действия Бруно, не нравится мне, как он ее трогает. Стараюсь держать себя в руках. Только выходит дерьмово. Никто ее больше не будет трогать.

— Я сначала не поверил, что у тебя появилась девушка, — начал говорить Бруно, но, видя мой недовольный взгляд, замолчал. — Переломов нет, ушибы сильные, внутреннего кровотечения нет. Но может быть сотрясение мозга. Головой ударялась?

— Я не видел.

— Данте, надо лучше за девушкой присматривать.

Сегодня, видимо, день ебучих советов. Сначала Дарио, теперь док, и каждый из них по-своему прав. Сам прекрасно это знаю, да, я не досмотрел. Блин, вчера же приходила за помощью.

— В курсе, исправлюсь.

— И не смотри на меня так! Я просто врач. Такое чувство, что ты мне сейчас голову хочешь оторвать.

А я это и хочу сделать. Никого больше к ней не подпущу.

— Отец в курсе? Что у тебя отношения.

— А его это должно волновать?

Бруно поправил очки и серьезно посмотрел на меня. Отец всегда и все контролирует. Это не секрет. Глава семьи, и док обязательно ему расскажет об этом. Но прямо сейчас я не хочу, чтобы он знал. Витали сама еще не соглашается и не верит, что у нас все серьезно. А после сегодняшнего дня я понимаю, что все даже больше, чем серьезно.

— Да. Его это волнует и сильно. Мы же с тобой оба понимаем, сколько радости принесет ему этот факт. И с девушкой познакомь его.

— Чуть позже, — пробурчал я.

— Ты его наследник. Не надо тянуть. Я вижу, что ты очень серьезен по отношению к ней. Но лучше сразу объявить об этом, если ты, конечно, уверен в своих отношениях с ней.

Бруно достал из сумки шприц и какие-то ампулы.

— Я обезболивающее ей вколю. Смотри, чтобы она лежала, будет тошнить или почувствует головокружение — привози в клинику. Таблетки, мази от ушибов я оставлю. И переодень ее в чистое. Результаты анализов будут позже, я позвоню.

Я киваю, провожаю Бруно и возвращаюсь к мелкой. Она выглядит расслабленно. Пухлые губы как специально чуть приоткрыты и притягивают мой взгляд. Переодеваю ее в свою майку. Блядь, она как котенок маленькая. А я смотрю на нее такую беззащитную и понимаю, что хочу ее. Долбанный псих, она в отключке, а я пялюсь. Снимаю с нее юбку. Да блядь, она никогда не носит колготки, только чулки. Откровенно пялюсь на нее, стоило огромных усилий взять себя в руки и надеть на нее свои штаны.

Иду на улицу покурить, надо срочно отвлечься, а то я с катушек слечу. Дикое желание убивать за мелкую, и оно граничит с желанием обладать мелкой. Телефон в кармане звонит, достаю и вижу номер Дарио. Быстро справился.

— Нашел уебка? — спрашиваю я, отвечая на звонок.

— Да. Везу его в подвал. Блядь, с тебя чистка тачки, этот уебок обоссался. Вонь стоит дикая.

Надо же, какой нежный. Когда над Витали издевался, героем себя чувствовал, а тут перенервничал. Напрудил, ну это только начало, дальше больше будет.

— Ну въеби ему, — спокойно говорю я, — Только не переборщи.

— Хорошо, — спокойно говорит Дарио, — Этот еблан сбежать хотел. На вокзале его забрал. Как она?

— Вроде норм, спит. Жду, когда проснется.

— Ты когда приедешь?

Я с диким удовольствием хочу приехать и поговорить с этим уебком, который по какой-то причине решил, что может издеваться над тем, кто ему не принадлежит.

— Поговорить надо с ней, а то эта катастрофа сбежит, пока меня не будет, и где-нибудь в кустах свалится. Потом ее будем искать.

— Хорошо, подождем тебя.

Выбрасываю окурок и иду в дом. Судя по тишине, мелкая еще в отключке. Иду в гостиную, достаю из холодильника бутылку воды. Параллельно набираю номер телефона Альбы. Надеюсь, она не будет меня бесить и не станет прятаться.

— Да, — осевшим голосом отвечает на мой звонок Альба.

— Альба, собирайся со своими девочками и приезжай в клуб. Я охрану предупрежу, в подвал вас проводят и закроют, там меня подождете.

Сами на казнь пускай приезжают и подождут.

— Данте, мы правда не знали, что она с тобой. Меня обманули.

— Ты думаешь, мне не похуй? Вы собрались и вчетвером отлупили девчонку, которая меньше тебя в два раза. Ты же в боях участвовала, бить умеешь. И если бы я не пришел, было бы хуже. Но тебя ничего не останавливало. Подушку для битья нашла. Тебе было похуй, теперь похуй мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Альба всхлипывает в трубку.

— Что ты с нами сделаешь?

— Что захочу, то и сделаю. И не пытайся сбежать, ваш друг уже в подвале ждет своего. Съебаться хотел, но не вышло.

— Нас правда обманули. Это Гаспар во всем виноват. Он сказал, что ее трогать можно. Я правда не знала, — Альба ноет в трубку, порядком напрягая меня этим. Что-то делаешь — надо отвечать. А то как сами издевались над малой, так все хорошо и отлично, сильные, смелые были. А сейчас она ноет. — И девчонки не виноваты, я им сказала, что все будет нормально. Понимаешь, меня обманули.

— Я же сказал, меня это не ебет. Альба, ты берешь своих подруг и едешь в мой клуб, ждешь меня там, а я пока подумаю, как лучше вас развлечь, чтобы ты не скучала.

— Хорошо.

Слышу позади шаги, поворачиваюсь и вижу мелкую. Она стоит, поджав губы. Придушить ее хочу. Почему она вчера мне не сказала. Хотя не на нее я злюсь, на себя.

В моменте она дергается и убегает. Вот смешная, куда она там собралась. Может, правда, головой ударилась.

— Витали, ты куда?

Глава 17

Просыпаюсь и не могу понять, где я нахожусь. Просторная комната, дорогая мебель, ремонт. В основном все в белом цвете. Пытаюсь вспомнить, что со мной произошло. Я в чужой одежде. И, по-моему, я уже даже знаю, в чьей. Кто любитель этого цвета. Альба била меня. Но я не испугалась и дала ей сдачи. А потом меня держали и били. Приснилось или нет? Боли в теле нет. Подхожу к шкафу, одна из дверей зеркальная. Крови на лице нет, но есть на волосах. Поднимаю майку и вижу синяки на животе, отодвигаю резинку спортивок, на ногах вообще треш полный. Фиолетовые. Хорошо, что лицо прикрывала руками, на лице нет синяков. Так а теперь бы мне понять, где я нахожусь и как мне отсюда выбраться. Выхожу в коридор и медленно иду.

— Я же сказал, меня это не ебет. Альба, ты берешь своих подруг и едешь в мой клуб, ждешь меня там, а я пока подумаю, как вас лучше развлечь, чтобы ты не скучала.

Я замираю. Они с Данте заодно. А я вчера к Дарио за помощью хотела обратиться. И сообщение я написала ему. Это видимо вторая часть плана Гаспара. Вот кто обещал меня пожалеть, а потом изнасиловать собрался. Надо срочно сматываться. Если честно, не думала, что Данте настолько больной ублюдок.

Данте замечает меня, поворачивается. А я ничего другого не придумываю, как побежать в комнату, в которой проснулась.

— Витали, ты куда? — кричит Данте, а я, воспользовавшись моментом, забегаю в комнату и запираю дверь на замок.

Так, думай, думай. Надо валить. Надо выбираться. Надо добраться в полицию и написать на них заявление, пускай привлекут всю эту компанию и посадят за решетку. Лет на двадцать.

Ручка двери дергается, потом слышится стук.

— Витали, что за херня? Открой дверь, — грозно говорит Данте.

— Ага, сейчас. Даже не подумаю, — кричу я, подхожу к окну. Первый этаж, слава богу. Открываю окно. Блин, погода сегодня отстойная, холодно, дождь моросит.

Смотрю на свои босые ноги. Пофигу, лучше заболеть, чем быть изнасилованной. Я очень надеюсь, что меня не успели тронуть.

— Витали, прекрати свои игры. Нам надо поговорить.

— Нет, спасибо. Уже наговорились, — кричу я, залезая на подоконник.

— Я сейчас выбью эту ебаную дверь.

— Не стоит портить такую хорошую дверь, — отвечаю я, переворачиваюсь, ноги спускаю в окно, руками держусь за подоконник и сползаю. В итоге оказалась недалеко от земли, легко спрыгнула. Мне с моей удачей осталось только ногу подвернуть. Оглядываюсь по сторонам. Блин, куда бежать? Непонятно, конечно. Кругом деревья ухоженные, газон. Так, надо к забору любому и найти возможность сбежать или перелезть через него. Главное — не попасть на чужую территорию. Хотя тогда я смогу попросить о помощи.

Срываюсь с места и бегу просто куда глаза глядят. Позади слышится такой дикий грохот. Голова кружится, оглядываюсь и вижу, что за мной несется Данте. Ну почему он так быстро справился с дверью. Все равно я не остановлюсь, буду бежать. Бегу, не оглядываюсь, пока на меня не свалилась гора, сбивающая с ног, при этом Данте умудрился так выкрутиться, что он лежит спиной на земле, а я спиной на нем.

— Пусти меня сейчас же, — кричу что есть силы.

— Витали, ты совсем долбанутая? — рычит Данте, крепко прижимая меня к себе. Рукой жестко держит за талию, — Ты куда так рванула? Еще и босиком, совсем нет инстинкта самосохранения?

— Пусти меня, — кричу, стараясь вырваться, только у него жесткая хватка, он словно и не замечает, что я вырываюсь.

Данте садится, но меня не отпускает, все так же жестко прижимаюсь спиной к его каменному телу.

— Успокойся для начала.

Но я не собираюсь успокаиваться, они все конченные ублюдки.

— И не подумаю. Ты думаешь, тебе все сойдет с рук? Ничего подобного. Вы все больные ублюдки, и место вам в клетке. А к обычным людям вам запрещено должно быть приближение, — руками стараюсь ударить его.

Данте громко вздыхает, поднимается на ноги, меня продолжает крепко держать, потом разворачивает и закидывает на плечо.

— Витали, не могу понять, у тебя фетиш пачкать мои вещи, а потом стирать их.

Бью Данте по спине руками, но он совершенно не реагирует. Понимаю, что он несет меня обратно в дом. От безысходности хочется плакать, но слезами я не помогу себе. Надо думать. Надо позвонить в полицию. Любым путем вырваться.

Данте заносит меня в дом, останавливается и что-то нажимает на стене. Потом несет меня снова в спальню. Смотрю на дверь, замок которой сломан, да и дверь покосилась. Данте закидывает меня на кровать, кидает так, что я подпрыгиваю на мягком матрасе, подходит к окну и закрывает его.

— Двери и окна теперь на замке, — грозно говорит Данте, садится на кровать, я отползаю к стене, — Это что за номер был? Ты куда убегала? Босиком, простыть захотела.

Говорит такие заботливые слова, вот только я точно знаю, что это все ложь. Ловушка жуткая, в которую я попала.

— Я в курсе ваших с Гаспаром договоренностей. Лучше убей меня сразу. Я не буду молчать, я все равно напишу заявление в полицию.

— Ты о чем, Витали? — спрашивает Данте, хмуря брови, словно не понимает, о чем я говорю.

— Я слышала твой разговор с Альбой. Чем я тебя так обидела, что ты ей благодарен за то, что избила меня? Или тебе так понравился план Гаспара?

Данте молча слушает меня, взгляд ледяной.

— Что за план?

— Не надо притворяться, что ты не в курсе. Я знаю, что вы задумали. Это ненормально. Так могут поступать только психи.

— Витали, успокойся и скажи мне наконец-то, что там за план. Не заставляй меня вытягивать это из тебя.

Я отворачиваюсь, притягивая ноги к себе. Даже говорить не хочу это вслух. Да и зачем ему это знать? Хочет понять, что я в курсе того ужаса, который они задумали, или надеется, что я не до конца все знаю.

Данте хватает меня за щиколотку и тянет на себя. Я вскрикиваю, стараюсь ударить его второй ногой, Данте уворачивается, плюхается на меня сверху, а моя нога оказывается у него на плече.

Чувствую, как краснею и злюсь одновременно. Поза у нас, мягко сказать, слишком откровенная.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Пусти меня. Данте, это не нормально. Я ничего тебе не сделала. Почему ты решил с ними так надо мной поиздеваться?

Кричу на него и стараюсь выбраться из-под него.

— Минуту, — Данте достает из кармана телефон, что-то нажимает пальцем, слышатся гудки.

— Да, — из телефона слышится голос Дарио. Божечки, неужели и он вместе с ними будет надо мной издеваться?

— Дарио, подскажи, где тот уебок Гаспар?

— Как ты сказал, въебал ему пару раз и в подвал бросил. Сидит, ноет, — смеясь, говорит Дарио, — Заебал уже ныть, если честно. Давно такого трусливого говна не видел.

— Спасибо, — Данте отключает звонок, пристально смотрит мне в глаза, — Убедилась? Я с тем уебком никаких планов не строил.

Я отворачиваюсь. Мне хочется ему поверить, я так устала прятаться. Так хочется надеяться на то, что мне может кто-то помочь. Но я напоминаю себе, что сказок не бывает и я никому не нужна кроме себя самой.

— Не веришь, — Данте не спрашивает, а утверждает, — Витали, выбери: уши, пальцы или зубы?

Смотрю на него не понимая. Это он сейчас мне угрожает, хочет, чтобы я выбрала, чего мне стоит лишиться первым.

— Ты о чем?

— Спрашиваю, какую часть его тела привезти тебе в качестве подарка, он все равно заплатит за то, что с тобой делал.

Да, да, я почти ему поверила, он меня защищать собрался. Только план у Гаспара был именно такой.

— Еще раз повторяю, я в курсе вашего плана. Избить — с этим справилась Альба, потом меня жалеют, даже помогают, я успокаиваюсь, видимо это твоя роль, а дальше мне подсыпают какое-то дерьмо и толпой на камеру изнасилуют. Так вот, этому не бывать. Я в курсе вашего плана и лучше сразу убей, просто так я не дамся.

Глаза Данте потемнели, лицо стало просто каменным, мышцы напряглись. Глаза потемнели, все тело напряглось.

— Сука. Пиздец, — Данте резко встает, отпуская меня, и идет к шкафу. Снимает с себя майку, его тело покрыто узорами татуировок, достает черную майку и переодевается, следом снимает штаны, я отворачиваюсь, чтобы не видеть его в трусах, — Малая, сидишь дома. Повернись, я оделся.

Я поворачиваюсь, Данте одет полностью в черном. Кулаки сжаты так, что костяшки побелели, а вены надулись. Данте прикрывает глаза и делает пару глубоких выдохов.

— Доктор тебя посмотрел. На тумбочке таблетки и мазь. В холодильнике найдешь еду. Буду.

Данте слишком серьезный и злой. Но все же я задаю вопрос.

— А можно я домой поеду?

— Нет. Доктор сказал лежать, — Данте достает какие-то ремни с полки. Притягиваю коленки к подбородку и обнимаю сама себя. Почему он не хочет меня отпустить. Что это за ремни. Данте молча подходит к кровати, и я вижу, что это за ремни. И как не узнала сразу, у отца такая же была. Плечевая кобура. Данте молча надевает ее, подходит к тумбочке и достает то, для чего предназначена эта кобура. Я замираю. Данте совершенно не обращая на меня внимания убирает в кобуру оружие. У него в тумбочке так просто оно лежит. Выглядит он не просто опасно, вижу, что он зол, глаза бешеные, весь напряжен.

Данте опирается коленом о матрас, кладет руку мне на затылок, губами касаясь лба, сбивая меня с толку. Это еще что за нежности. Что с ним происходит. Зачем он это делает?

— Буду, — повторяет Данте, — И еще одно: у нас с тобой отношения, поняла? И в обиду я тебя больше не дам.

Не стала возражать ему. Вид у него сейчас, мягко сказать, пугающий.

Глава 18

Больше мы с Данте не разговаривали. Понятия не имею, куда он собирается и зачем ему с собой оружие. Так и сижу на кровати, обнимая свои ноги. Слишком тяжелый день. Не могу понять, кому можно верить. С одной стороны, Данте грубый, вспыльчивый, он не похож на того, кто делает подлости за спиной. С другой стороны, я боюсь ошибиться. Гаспар перешел все границы, и его задумка просто чудовищна. Данте ушел, я слышала, как он закрыл дверь, как щелкнул замок. Слышала, как на улице завелась его машина, как резко он газанул и умчался.

Конечно, я не собираюсь тут оставаться. Голова начинает кружиться, а тело побаливать. Данте показал мне на таблетки, но пить их я не стану. И конечно же, я не верю ему, хотя он и убедительно говорит. И мне очень хочется верить, что честные люди существуют в этом мире. Но Деборе я верю больше, чем парням, которые меня не раз обижали. На кону стоит слишком многое, чтобы верить всем подряд.

Минут через десять, убедившись, что Данте не возвращается, я решила пройтись по дому. В первую очередь, в ванной нашла свои кроссовки и свою рубашку с юбкой, которые все в крови. Подошла к окну, повернула ручку и дернула окно на себя, но оно не поддалось. Дергаю сильнее, кручу ручку туда-сюда и продолжаю дергать.

Вспоминаю, как Данте сказал, что теперь окна и двери закрыты. Он же не всерьез это говорил? У него что, есть возможность блокировать все двери и окна?

Решаю найти выход. Прохожу по коридору в большую гостиную с кухней, вижу главную дверь, дергаю ручку, но дверь заперта. Так, что-то мне совсем это не нравится. Подхожу к окнам в гостиной, кручу, дергаю — все без толку. Начинаю немного паниковать, мне совершенно не нравится эта ситуация.

Голова гудит все сильнее, тело болит. Потираю виски.

Надо успокоиться и найти выход.

Иду из комнаты в комнату, проверяя каждое окно, но результата нет. Нахожу еще один выход, но и тут дверь заперта. Обошла весь этаж. Голова гудит все сильнее, от волнения руки начинают трястись.

Иду на второй этаж. Надеюсь, что там окна не заперты. А как сбегать со второго этажа? Ну, из простыней веревку сделаю, я такое в фильмах видела. В кино это казалось несложно. Хоть бы там было открыто. Открываю первую дверь, вхожу, иду к окну, но оно не поддается. Собираюсь выйти и останавливаюсь. Посреди комнаты сидит кот, полосатый, огромный. Мейн-кун, наверное. Я их, правда, вживую ни разу в жизни не видела.

— Маааау, — протяжно и нагло мяукает котяра.

— Привет, — здороваюсь я с огромным котом. — Ты же не кусаешься?

Кот ленивой походкой подходит ко мне, обнюхивает. Я стою, не двигаясь. Не то чтобы я боялась, но мало ли: он не любит чужаков и бросится на меня. Котяра в этот момент трется о мою ногу, хвостом лениво ударяя по колену, показывая, кто тут хозяин, а кто гость.

— Ты такой классный, — улыбаясь, говорю я и присаживаюсь на корточки. Протягиваю руку и глажу его за ухом и под шеей. Коту нравится, он урчит, словно трактор завелся. — Ты добрый кот.

— Мааааау, — лениво мяукает кот.

— Эх, жаль, ты говорить не умеешь, помог бы мне. Сказал бы, как выбраться отсюда. Ну ладно, придется искать выход самой.

Встаю на ноги. Решаю дальше искать выход. Кота надо закрыть, но этот полосатый монстр выбегает из комнаты и несется вниз по лестнице.

— Кот, стой. Я же не знаю, можно тебе выходить или нет. Пойдем обратно.

Кот, конечно же, не реагирует и продолжает вальяжно идти в сторону кухни. Я иду за ним. Кот садится возле холодильника, зевает и громко мяукает.

— Ты есть хочешь? — спрашиваю кота, но он мне, конечно, не ответил.

Открываю холодильник: одну полку занимают банки с кошачьей едой. — Это видимо твое.

Кот, увидев свою банку, оживился и начинает выписывать восьмерки у моих ног.

Вот только миски его я не вижу. Стыдно, страшно, но котяра хочет есть, и мне приходится лазить по шкафчикам. Миску я так и не нашла, решила использовать тарелку, а потом помыть ее. Котяра, зараза такая, меня чуть ли не с ног сбивает.

— Кот, ну потерпи, дай выложить, — болтаю с котом, выкладываю паштет на тарелку и ставлю на пол.

Котяра набрасывается на еду, громко чавкая и урча, словно трактор. Такой шумный и смешной, рука сама собой тянется к коту, глажу его, кот чавкает.

Кот огромный и с паштетом справился быстро, после чего сел и начал облизывать свою полосатую мордочку. Я помыла тарелку. Попыталась взять котяру на руки, чтобы отнести его в комнату, но он такой тяжелый, да и ему эта идея не понравилась. Мохнатый котяра вывернулся и отошел от меня.

— Хозяин твой будет ругаться? — спрашиваю кота, но ответа, конечно, не последовало.

Я прошла по второму этажу, поняла, что тут также все окна закрыты. Несколько дверей заперты, и попасть в комнаты я не смогла.

Спустилась по лестнице. Голова гудит с большей силой. Что делать, даже не представляю. Можно постараться выбить окно. Но как я тогда оставлю кота? Он же убежит. А вот за кота Данте явно по головке не погладит. В душе теплится надежда, что я смогу его убедить в том, что план Гаспара чудовищный. Ни телефона, ни ноутбука — ничего не видела, пока ходила по комнатам.

Голова начинает еще сильнее болеть. Есть страшно хочется, но я ничего не собираюсь брать в холодильнике. Иду в комнату, в которой я проснулась. Смотрю на таблетки, голова болит так сильно, что хочется выпить. Но все же страшно.

Заглядываю в тумбочку, из которой Данте достал оружие. Там еще пару штук. У него так просто они лежат. Достаю один. Боевой. Папа научил меня обращаться с оружием, и страха я не чувствую. Голова снова дает о себе знать. Беру таблетки с тумбочки. Это простой обезболиватель, упаковка вроде не вскрыта. Достаю две таблетки, так как боль просто нестерпимая, иду в ванную, открываю кран и, зачерпывая ладошкой воду, проглатываю две таблетки.

Возвращаюсь в комнату, под подушку кладу оружие для защиты. Буду ждать Данте. Потом постараюсь убедить его меня отпустить, а вот если не получится, буду себя защищать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Котяра прыгает на кровать и в наглую лезет мне под бок.

— А ты милый, — говорю я коту, поглаживая его.

Кот урчит, я глажу его шерстку и совершенно не замечаю, как заснула.

Глава 19

Данте.

Убью мразь. В голове только одно желание — убивать. Сжимаю руль одной рукой, сигарету за сигаретой курю и давлю на газ, выдавливая из машины всё, на что она способна. Просто не могу переварить информацию, которую сказала мелкая.

Резко торможу у клуба. Тачку даже не закрываю, кто-нибудь из ребят отгонит. Да и срать мне на нее.

Дарио сидит на диване, расслабленный, даже веселый, что-то листает в телефоне. Небось опять с девчонками переписывается. Дарио, услышав шаги, бросает на меня взгляд, его лицо меняется, и он моментально подскакивает ко мне.

— Данте, что случилось? Ты что такой бешеный?

Я даже произнести это вслух не могу. Просто выворачивает и рвет в клочья. Сейчас под горячую руку может попасть любой, поэтому не обращаю на его вопросы внимания и молча спускаюсь на цокольный этаж клуба.

— В каком? — спрашиваю я, не узнавая свой голос.

— Нытик в первой.

Киваю, ключ в дверях поворачиваю, открываю дверь. Уёбок сжимается, сидит у стены. Вижу страх в его глазах. Только мне его не жаль. Он не собирался жалеть мелкую. Я успел в его телефоне пролистать переписку, этот уёбок не просто задумал всю эту мерзость. Он уже купил штатив для камеры, купил веревки, чтобы связать малую, и долбанное снотворное тоже уже куплено. Это не просто смешная шутка, это уже путь к реализации плана.

Прикрываю дверь за собой, оставляя Дарио в коридоре.

— Мужик, я правда не знал, что ты с ней! — начинает визжать уёбок, подскакивая на ноги.

Слушать его даже при желании не могу. Молча достаю ствол, уёбок видит, ему страшно. Вытягивает руки вперед, визжит и что-то беспорядочно говорит.

Нажимаю на курок и стреляю ему в ногу. Уёбок визжит, сползает на пол, стонет и ноет.

Дарио влетает в комнату, смотрит на уёбка, видит, что тот живой валяется на полу.

— Данте, без лишних проблем, — говорит Дарио.

— Поверь, это я себя еще контролирую, — спокойно отвечаю я, понимаю, что становится немного легче. Во всяком случае, теперь я могу говорить с ним и не убью его в первую же секунду.

— Я с вами останусь, — говорит Дарио.

— Без проблем.

Выхожу в коридор, нахожу стул, приношу его, разворачивая спинкой вперед, сажусь и наблюдаю за стонущей трусливой кучей. Вроде немного стало легче.

— Не убивай, — ноет уёбок. — Не убивай, пожалуйста. Прошу.

— Кому ты обосрался? — рычу я. — Ты будешь жить, другое дело, как ты будешь жить.

— Ты знаешь, кто мои родители? — визжит уёбок, поняв, что я не собираюсь его убивать. Странно, конечно, что он решил мне еще и угрожать.

— Мне похуй. Ты тронул мое.

— Чувак, мне на Аллегру похер, забирай ее себе.

— Спасибо, ты ебуче услужлив, — смеюсь я. Он искренне считает, что мне требуется его благословение на отношения с мелкой.

— Вызови мне врача, — ноет уёбок.

— Ага, уже бегу, спотыкаюсь. Ты мне объясни, чмо, с чего ты взял, что можешь трогать чужое?

Гаспар держится за ногу и громко стонет. Но меня его нытье мало трогает. Он мелкой собирался сделать больнее, гораздо больнее.

— Что ты хочешь? — наконец-то задает правильный вопрос урод.

— Хочу узнать причину, по которой ты над мелкой издевался. Это для начала. Так на чистоту, может, я тебя и отпущу, если пойму. Не расскажешь — я сделаю тебе больно, и ты все равно расскажешь.

Гаспар молчал, не отвечая, но через пару минут он поменялся в лице, смотрит на меня со злостью.

— Ее отец, он поймал меня с травкой на угнанной тачке и дело открыл, и отец мой узнал, — Гаспар держится за ногу, время от времени подвывая от боли. — И он не собирался это замять. Мой отец и тетя ходили, просили его, но тот мудак уперся. Хорошо, что его на задании завалили. Ее отец совсем безбашенный был, принципиальный. Всем жизни не давал, вот когда он сдох, все и выдохнули. А Аллегра просто получила за своего отца.

Странно, конечно, за работу отца мстить дочери. Вообще не поддерживаю такую хуйню.

— Она тебя сдала, или ты сам попался? — уточняю я, но смысла это не меняет.

— Сам. Но она его дочка. И должна ответить собой за его действия.

Слушаю уёбка, сжимая кулаки от злости. Какой он мелкий и конченный. Отдаю ствол Дарио от греха подальше.

Этот чмошник мстил ей за работу отца, и мне не жаль его нисколько. Потому что я копался в его телефоне и видел больше, чем просто издевательства над одноклассницей.

— Уёбищная логика, но не кажется тебе, что ты придумываешь сейчас? Ну как-то странно мстить ей за свой же косяк. Я понимаю, один раз бы задел, но я ознакомился с папкой и видео. Странно, что ты все это хранил. Да еще отдельно. Пересматривал, небось.

— А потом мне просто понравилось. Она идеальная жертва. Всегда молчит. Стало интересно, насколько я далеко могу зайти, — с наглой мордой заявляет Гаспар.

Поднимаюсь, подхожу к уёбку и бью ему кулаком в лицо. Сука, довел. Старался же успокоиться. Гаспар сплевывает кровь на пол, судя по звуку, пары зубов он лишился.

— Теперь я тоже посмотрю, как далеко могу зайти, — злобно процедил я.

— Да мы просто прикалывались над ней, — врет мне Гаспар.

— Я читал переписку. Просто прикалывался, — поворачиваюсь к Дарио. — Вот скажи, Дарио, как можно назвать уёбка, который решил девочку изнасиловать толпой на камеру, перед этим подсыпав ей снотворного? Массовик-затейник?

Лицо Дарио меняется. Он понимает и мою злость, и мои поступки. Молча смотрим друг на друга. Дарио знает мой характер, знает, какую я выполняю работу, и точно знает, что я еще сдерживаюсь. То, что придумал Гаспар, — полный зашквар.

— Это был прикол. Мы просто болтали.

— Да, и поэтому ты список составил, что для этого прикола понадобится, и купил это, и прям галочку, мать твою, поставил напротив каждого ебанного пункта. Ты чмо конченное. Ты же даже сейчас не понимаешь, какое дерьмо собрался сотворить.

— Да потому что мне похеру. Есть люди, которые меня прикроют. Чувак, ты понятия не имеешь, кто мои родители. Как только сдох тот принципиальный, один звонок, и дело на меня исчезло. Подумай, что с тобой сделают за все это, — истерически кричит Гаспар.

— Решил авторитетом помериться? — смеюсь я, наблюдая за самонадеянным уродом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дарио начинает громко смеяться, услышав угрозы Гаспара в мою сторону.

— Мой отец кончит тебя. Ты сам не понял, какие проблемы на себя навлек.

Дарио громко вздыхает, шлепает себя ладонью по лицу.

— Чезаре Каррера знаешь такого? Глава синдиката западной мафии. Данте не его однофамилец, он его единственный наследник, — смеясь говорит Дарио.

Вот же зараза. Я никогда не прикрываюсь фамилией и именем отца. Но Дарио на всякий случай меня представляет. А значит, вид у меня сейчас не очень. Отец нанял моего друга в качестве моего телохранителя, а еще чтобы тот вовремя меня мог остановить. Дарио рос в нашей семье, и мы с ним с детства дружим.

Гаспар не сразу понял смысл слов Дарио, доходило долго, но дошло, видел, как в его глазах появился животный страх. Он понял, что никто ему не поможет.

— Прости, прости. Я правда не знал, что она твоя. Я не знал, я бы не стал так делать, — снова ноет Гаспар.

— Всё, ты стал бы, мразь, — говорю я, подходя и еще пару раз ударяя его в лицо. — А теперь слушай меня, урод. Ты съёбываешь из города, и, сука, чтобы я тебя никогда не видел. Побежишь жаловаться — ну сам прикинь, что я сделаю, да и телефончик твой со всеми шалостями и переписками у меня будет храниться. Захочешь отомстить, — я пожимаю плечами, — буду ждать. Но если соберешься, то мсти мне, а не девочкам на улицах. А лучше начни жить так тихо, чтобы я про тебя забыл. Дарио, выброси это говно на улицу.

Выхожу в коридор и иду прямо, открываю дверь небольшой комнаты — наш маленький спортзал, подхожу к груше и начинаю колотить без остановки. Колочу, даже не ощущая боли.

Дарио пришел спустя минут пятнадцать, слышал, как он зашел, но не останавливался, а Дарио молча наблюдал за мной, пока я не закончил.

— Я думал, ты с катушек слетел, но когда понял причину, — тихо говорит друг, — ты себя контролировал.

Я кивнул устало. Да, контролировал. Я думал о том, что хочу вернуться к малой.

— Охрану ей приставь, — говорю другу, и тот кивает в ответ. — Только чтобы не знала.

— Ясное дело.

— Альба где?

— Сидят, ждут тебя. Что с ними будешь делать?

Я пожимаю плечами. Понятия не имею, что с ними делать. Отмудохав уёбка, я даже успокоился.

Подхожу к дверям, за которыми сидит Альба с подругами. Открываю ее. Подруги Альбы смотрят на меня с ужасом, они слышали и выстрел, и удары. Сейчас им страшно. Альба — единственная, кто встает и делает шаг вперед.

— Данте, мне жаль. Но вся вина на мне. Мы можем договориться?

— Ты не меня тронула. Но ты знала, что этот уёбок собирается делать. Вы все знали.

Альба поникшая кивает головой, стоит молча, по лицам их катятся слезы.

— Да, и ты можешь со мной сделать что захочешь, их не трогай.

Какая самоотверженность.

— Я правда поняла, каково ей было.

— Да что ты поняла? Ты два часа тут посидела и поняла?

Альба молча плачет и кивает.

— Я никогда больше никого не трону и никому не позволю такое творить.

— Быстро переобулась. На жопе ровно в тепле посидела и смотри, как поумнела.

— Данте, я правда поняла, и мне очень страшно. Я хочу с ней поговорить.

— Подойдешь к ней, и я тебя прибью.

Я разворачиваюсь и ухожу из комнаты. Хрен знает, что с ними делать. Может, она и правду говорит, но это не меняет ничего уже сделанного. А поговорить с малой она хочет, понимая, что мелкая простит ее. Сука, все видят в ней жертву. Только это не так. Да, молчит, да, терпит, вот только мне не раз отпор дала.

Дарио стоит в коридоре, ждал, пока я закончу с ними.

— До утра подержи, потом выгони нахер их. И с универом порешай, там они больше не должны учиться. И за уёбком этим пригляди, накопай то там за семья у него.

Дарио кивает.

— Езжай домой. У тебя вид говенный.

— Спасибо, блядь, — выдавливаю из себя улыбку.

Я и правда устал сегодня. Но не из-за всего этого. Устал впервые, волнуясь за кого-то.

— Я домой, — говорю Дарио, друг протягивает мне ключи от машины.

В доме было тихо. Ждал, что мелкая выскочит из-за угла со сковородкой в руках, но все было тихо. Малая, свернувшись, спала в комнате, прямо посередине кровати, а рядом с ней мой "Пиздюк" улегся. Надо же, шкура шерстяная, наглая, нашел себе уютную компанию. Хотя я его понимаю, тоже в такой компании хочу спать.

«Поздравляю тебя, Данте», — совсем с катушек слетел, котяре своему завидовать.

В первую очередь ушел в душ и сменил одежду. Черные спортивки и майку закинул в стиралку. Переоделся в чистое. Малая спокойно сопит, аккуратно ложусь рядом. Котяра недовольно на меня зыркнул. Хотелось ему сказать, что это моя девушка, но спорить с котом — так себе идея. Обнимаю Витали, закапываясь носом в ее белоснежных волосах, и вырубаюсь.

Глава 20

Просыпаюсь от того, что мне ужасно жарко, словно возле печки лежу. Голова не болит, вот только на мне лежит тяжелая рука и крепко прижимает к горячему телу.

Это еще что за наглость? Поворачиваю голову и вижу через плечо спящего Данте. Стараюсь вылезти из-под руки, но Данте лишь крепче прижимает меня к себе, продолжая сопеть в мои волосы.

И что, мне так и лежать? Вот еще. Снова кручусь, пытаясь высвободиться.

— Витали, давай еще немного поспим, — слышу хриплый голос Данте.

— Я уже проснулась. Пусти меня, пожалуйста.

— Нет, впервые спокойно спал.

Вот же наглый. Ну что за невозможный человек.

— Данте, пусти меня, пожалуйста. Мне домой надо, — настойчиво говорю я.

Данте скользит второй рукой подо мной и теперь крепко обнимает меня двумя руками. Но это не нормально. Да что он вообще себе позволяет.

— Вечером врач осмотрит, и тогда отвезу, — бурчит Данте. — Пока тут побудешь.

Вот же наглый. В смысле врач осмотрит? Какой еще врач? Что-то мне эта ситуация все меньше нравится.

— Я сказала, пусти меня. Прошу по-хорошему.

Плечи Данте начинают подрагивать. Он что, смеется надо мной?

— Витали, с чего ты взяла, что я хочу по-хорошему?

Не хотела этого делать, но силы явно неравны. Скольжу рукой под подушку, доставая ствол. Я вчера предусмотрительно поставила на предохранитель и положила его под подушку. Конечно, я не собираюсь что-то делать Данте, но угрожать буду. Вытягиваю руку вдоль тела, стараюсь повернуться лицом к Данте, держа за спиной оружие.

— Я последний раз тебе говорю. Отпусти меня домой.

— Малая, ты такая прикольная, — смеется Данте.

Мне страшно немного, но отец меня учил не бояться оружия. Выдыхаю громко и достаю из-за спины его пушку. Лицо Данте меняется, когда он видит это. А я его предупреждала.

Вот только я не взяла во внимание быстроту его реакции. Он моментально выбивает из моей руки оружие и отбрасывает его в сторону. От его одной руки я освободилась и делаю попытку перевернуться. Но Данте сгребает меня в охапку и ложится на меня сверху.

— Мелкая, ты чего творишь, — кричит на меня Данте. — Поранишься же.

— Я умею обращаться с оружием.

— Отец научил? — спрашивает Данте.

В очередной раз понимаю, что он с Гаспаром за одно. От кого он еще мог это узнать, я не слишком распространяюсь о папе.

— Так близко с Гаспаром общался? — кривляясь, спрашиваю я.

— Мои кулаки с ним близко общались, — шипит Данте. — Я говорил тебе, что с ним не имею ничего общего. Почему ты мне не веришь? Тебе показать зубы, которые я ему выбил?

Мне становится не по себе. Гаспар, конечно, отвратительный, но если Данте говорит правду, она мне не нравится. Я вообще мирный человек и никогда не радуюсь дракам. Только непонятно, зачем Данте бить Гаспару лицо и выбивать ему зубы.

— Только не говори, что жалеешь его, — Данте смотрит прямо на меня, вижу, как его глаза темнеют. — Блин, Витали, ты своей башкой понимаешь, что он собирался сделать?

— Я не жалею его. Просто это все неправильно.

Данте выгибает бровь в удивлении.

— Неправильно трогать такую мелкую. Вот это неправильно. Его уже нет в городе, и к тебе он не подойдет. Поняла?

Хочется верить, но просто не могу. Мне сложно довериться. Более того, я не понимаю мотивов Данте. Если совсем честно, Данте меня ни разу не трогал и больно не делал физически. Словами, конечно, задевает.

— Если ты говоришь правду, я все равно не понимаю, зачем тебе это? — честно признаюсь я.

— Не если. За тем, Витали, что ты моя девушка, и я не досмотрел за тобой, а значит, не справился, но больше такого не повторится, — грозно говорит Данте.

Снова он несет этот бред про отношения, он всерьез считает, что я поверю в эту идиотскую шутку.

— Данте, я не настолько наивна, чтобы верить в это. Да и хватит шутить.

Данте громко вздыхает.

— Витали, какого хрена ты считаешь, что я шучу? Я абсолютно серьезен, — Данте злится.

Но кто в это может поверить, я видела Луиджию, она модель, красивая, а я простая. Понятное дело, что это не может быть правдой. Нет, я себя люблю, но прекрасно понимаю, что и как устроено.

— Ты правда думаешь, что я поверю в то, что это не шутка? Может, еще скажешь, ты мной заинтересован.

— Наконец-то, Витали. Я охренеть как в тебе заинтересован, — Данте ставит колено между моих ног и ложится. Руками упираюсь в его каменную грудь. Чувствую его эрекцию. — Я чертовски в тебе заинтересован, и меня просто оскорбляет твое неверие. Я что, похож на конченого мудака, который будет тратить свое время на шутки?

— Пусти, пожалуйста, мне очень неуютно, когда ты так лежишь, — говорю я, ерзая и стараясь выползти из-под него, но куда там, он сильный и тяжелый.

— А мне охренеть как уютно. Даже просто спать с тобой рядом.

Я закатываю глаза, да что ж он на каждое мое слово находит, что ответить.

— Правда, пусти. Если ты правда во мне заинтересован.

— Не на эту удочку я не попадусь, — Данте вытаскивает из-под меня одну руку, кладет руку мне на щеку. Наклоняется и губами касается моих губ в нежном поцелуе. Все тело моментально вспыхивает, сердце колотится, дышать становится просто невозможно.

Чувствую, как он рукой обвивает мое запястье. Спустя, наверное, целую вечность, он отстраняется, чувствую, как щеки краснеют. — Отпущу, если ты мне поверишь.

— А иначе?

— А иначе так и буду лежать. Меня все устраивает.

Просто невозможный человек, я его совершенно не понимаю. Но лежать так просто неприлично.

— Ладно, ладно, я верю тебе.

— И у нас отношения.

Я закатываю глаза.

— Почему ты так давишь на меня? Я подумаю.

Данте кивает, но продолжает лежать на мне.

— Подумала?

Он что, издевается? Прошло пару секунд. Я надеялась, что он меня отпустит, я соберусь, уеду домой, обещая ему подумать. Хотя что тут думать. Мы совершенно разные. Но больше всего меня пугает реакция моего тела на его прикосновения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет. Ты совершенно не умеешь ждать. Кто задает такой серьезный вопрос и сразу же требует ответ? Мне надо все прикинуть. Может, это для тебя все просто, но я правда не хочу отношений прямо сейчас, мне об учебе надо думать. У меня просто, понимаешь, совершенно нет времени на все это.

— Снова тарахтишь, Витали, — говорит Данте и набрасывается на мой рот с новым поцелуем, только на этот раз он не нежный. Данте языком проникает в мой рот, и в голове что-то взрывается. Ощущения настолько мощные. Выгибаюсь, даже не понимая этого. Слишком жарко, слишком приятно. Он умеет завести. Данте продолжает терзать мой рот, все сильнее набирая обороты, чуть прикусывает мою нижнюю губу. Громко стону. Данте останавливается. — Тарахти почаще, мне нравится.

Вот негодяй, он что, издевался надо мной? Краснею, зеленею и очень хочется стукнуть его чем-нибудь тяжелым.

— А мне не нравится, — вру я, смотря ему прямо в лицо.

— Врешь, я считал твой пульс, — говорит Данте, переводя взгляд на мое запястье, которое он обвил своими пальцами.

Конечно, подскочил пульс. Сколько у него было девушек? Сотня? Две? Конечно, он умеет целовать, а я слишком неопытна в таких делах. Но почему-то мысль, что у него было много девушек, мне не нравится. Совершенно. Стараюсь взять себя в руки и успокоить дыхание.

— Витали, ты как себя чувствуешь? — спрашивает Данте, приподнимаясь на локтях и задирая майку. Смотрит на мой голый живот, покрытый синяками, вижу, как он хмурится. Может, я ему и вправду нравлюсь. Не похоже, что он врет. Ну и его каменный член я чувствовала. Но это же другое, парни ведь хотят всех подряд. Но это не значит, что им нравится сама девушка.

— А ну, стой, хватит меня лапать, — бью по его руке.

— Я свою майку лапаю.

— Давай я ее сниму, и лапай сколько влезет.

— Витали, если ты сейчас разденешься, я буду рад, но начну лапать тебя.

— С тобой невозможно, — ворчу я.

Конечно, я не собиралась перед ним раздеваться, хотела узнать, где мои вещи, и переодеться в ванной комнате.

— Голодный просто, — отвечает Данте, шумно вздыхая.

Если честно, я совсем успокоилась и понимаю, что это мой шанс выбраться из-под него.

— Давай, я приготовлю.

Данте поджимает губы, закрывает глаза и начинает смеяться.

— Обожаю тебя, Витали. Давай свой завтрак, — отвечает Данте, целует меня и поднимается с кровати. — Я в душ. В ебануться, какой ледяной душ.

— Закаляешься?

— Ага, — Данте громко смеется, а я не понимаю, что смешного в моих словах.

Понятное дело, что у него есть горячая вода. Тут шикарный ремонт, да и сигнализация, замки всякие. Но он идет в ледяной душ, понятное дело, закаляется. И тут до меня доходит, что он имел в виду, когда говорил, что голодный. Вот же дурочка. Стыдно-то как.

Беру себя в руки и иду на кухню.

Визуал

Дорогие мои читательницы. А давайте выбирать какой стиль Данте идет больше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21

Первым делом нахожу холодильник. Куча бутылок с водой, еда для кота. А вот обычных продуктов немного. Чувствую себя немного неловко оттого что лазию по холодильнику. Быстро прикидываю, что приготовить. Еда всегда может задобрить человека. Яйца, хлеб, сыр и помидоры. Отлично, сделаю омлет и брускетты со сливочным сыром и обжаренными помидорами. Выкладываю продукты на стол, и, стоит закрыть дверцу холодильника, как слышу недовольный «Мааааау» и мягкий хвост, который напоминает о себе.

— О, привет, — говорю коту, присаживаюсь и глажу котяру, — Ты голодный? Конечно голодный, ты вон какой большой, как и твой хозяин.

Вот же блин, почему я посмотрела на кота и сразу подумала о Данте. Так, надо выбросить эти мысли. Достаю пачку корма из холодильника. Блин, можно тарелки брать или нет? Вчера я помыла, а сейчас Данте дома, но в душ к нему я не пойду спрашивать. Пусть лучше поругается на меня, если что не так. Да и вообще, что может быть не так? У него кисуля голодный, а он даже не подумал об этом.

Достаю тарелку, выкладываю корм для кота, тот трется о ногу так сильно, что боюсь, он меня собьет. Вот уж огромный кошара.

— На, кушай, сладенький, — ставлю на пол тарелку и поглаживаю кота за ушком, тот начинает тарахтеть как трактор и чавкать. Смешной такой.

Так, кота покормила, теперь надо завтраком заняться. Начинаю проверять шкафчики. Такое чувство, что никто тут посуду не трогает и не готовит никогда. Вообще, дом Данте мало похож на обжитое жилье. Очень мало вещей. По вещам можно узнать о человеке, что я узнала, проведя тут ночь? У Данте есть оружие, и одежда не только белого, но и черного цвета, и кот. И все.

Нахожу сковороду, которой явно никто не пользовался до меня. Ну ладно. Готовлю омлет, брускетты. Выкладываю на тарелку и ставлю на стол. Ищу в шкафчиках кофе, чай или вообще что угодно. Ничего нет. Он вообще тут живет? Или это съемный дом?

Открываю холодильник, кот моментально подбегает и снова начинает выпрашивать еду.

— Ты кушал уже, — напоминаю коту, но он смотрит таким жалобным взглядом, что мое сердечко дрогнуло, и я положила ему еще одну порцию, котяра накинулся, как будто до этого не сидел мосей в тарелке.

Нахожу в холодильнике апельсиновый сок, наливаю два стакана, ставлю на стол. Смотрю на завтрак, вроде выглядит аппетитно. Слышу звук позади, поворачиваюсь.

— Ах ты ж, мохнатая бестия, — ругаю кота, который запрыгнул на стол и свалил на белый кафель упаковку сока. По полу разливается ярко-желтое пятно, — Вот ты ж, зараза такая. Я его кормила тут, а он на стол залез, еще и запачкал тут все.

Беру кота на руки, сегодня он уже не спрыгивает и не вырывается, спокойно сидит на руках. Вот же жопка тяжелая, весит килограмм десять, и здоровый такой. Отношу кота на диван.

— Сиди тут и не пакости. Понял? — грозно говорю коту, ему, конечно, плевать, смотрит на меня с абсолютным спокойствием и начинает умываться.

Иду за тряпкой и начинаю вытирать пол. Бурча себе под нос. Вот же вредина мохнатая. Кстати, надо узнать у Данте, как кота зовут, я обожаю котов и, конечно, не могу злиться на котяру. Он просто немного толстенький. Даже не толстенький, у него кость мохнатая. Ну, с кем не бывает, я тоже бываю неуклюжей.

— Я реально закаляться начну, — говорит Данте, входя на кухню, поворачиваюсь и вижу, что он стоит, оперевшись боком о стенку, и смотрит за тем, как я на карачках вытираю пол.

— Прости, тут сок немного разлила, но я сейчас уберу, — объясняюсь я.

— Поднимайся уже, — говорит Данте и тянет меня за локоть, — Витали, что же ты такая катастрофа.

— А я завтрак тебе приготовила. И это я кота покормила, не знаю, можно было или нет. Но он так просил, так просил, не смогла отказать.

— Мне бы так, — вздыхает Данте, — Попросил, попросил — ты и дала.

Выгибаю бровь, вроде я не кочевряжилась и сразу ему приготовила завтрак. Но по его темным глазам понимаю, что он снова пошлости говорит, и начинаю злиться.

— Хватит, ты совершенно не умеешь говорить с девушками, постоянно пошлости говоришь.

— Я правду говорю, — Данте садится за стол, — Пятнадцать минут под ледяной водой простоял, захожу, а ты в такой удобной позе.

— Давай я домой поеду?

Спрашиваю в надежде, что Данте согласится. Если я доставляю столько неудобств ему, то мне точно стоит отправиться домой.

— Нет. Голова болит?

Я отрицательно качаю головой. Вчера болела, сегодня стали бока и ноги болеть.

— Все равно сначала к врачу надо съездить, — спокойно говорит Данте, — Ты почему не ешь?

— Не хочу.

— Не ври, Витали. Накажу.

— Мне неудобно, и так от меня хлопот много.

— Покормить? Легко, — Данте хватает меня за руки и сажает себе на колени.

Вот еще, только этого не хватало. Что ж он меня постоянно хватает.

— Данте, прекрати, пожалуйста, так делать.

— Нет.

Его «нет» просто убивает. Нет и все тут. Никаких пояснений и объяснений. Что ж за человек, он такой непробиваемый.

— Кормить? — спрашивает Данте.

— Нет, — беру одну брускетту и кусаю, желудок начинает урчать от удовольствия. Ну правильно, я кушала вчера утром последний раз. Голодная жутко, — Давай, я рядом сяду, так неудобно.

— Охуенно удобно, ешь давай.

Спорить не стала, ем брускетту, запивая апельсиновым соком. А сок вкусный. Даже голова закружилась немного, оказывается, я была очень голодная. Данте ест, но одна его рука лежит у меня на животе. Слишком близко мы с ним. И все слишком быстро происходит. Это же неправильно. Если так взять. Мы познакомились неделю назад. И я уже у него дома завтрак готовлю и сижу у него на коленях, завтракая. Все слишком быстро происходит.

— Вкусно, спасибо, — говорит Данте.

Просто ушам своим не верю. Это что, комплимент от Данте?

— Серьезно? Данте, если честно, ты меня пугаешь, раньше только убогой и долбанутой называл. А тут такие перемены. Знаешь, это очень подозрительно.

— Опять не веришь, — вздыхает Данте, продолжая держать руку на моем животе, который сводит от его горячей ладони, — Ладно. Раньше я хотел тебя напугать, чтобы ты держалась подальше от меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А теперь передумал?

— Считай, что так.

— Я тебя правда не понимаю, — его слова иногда просто не поддаются логике. Он рычал и злился на меня. Единственное, что не изменилось, — он все так же по-хамски меня хватает, только теперь не просто за руку, постоянно к себе прижимает. И хуже всего, что мне это нравится. Совсем запуталась. Решаю сменить тему разговора.

— А как кота зовут? Я его вчера покормила и сейчас тоже. Ничего?

— Ничего. Только смотри, Пиздюк обожает врать и прикидываться голодным. Может запросто голодный обморок изобразить.

Слушаю Данте и становится смешно. Понимаю, что он ухаживает за котом.

— Стоп, стоп. Как ты его назвал?

— Пиздюк, — отвечает Данте, пожимая плечами. — Ты приглядись к нему и поймешь, что это имя ему идеально подходит.

Начинаю смеяться. Во-первых, вид у Данте смешной, во-вторых, он искренне объясняет свой поступок. Только Данте так мог назвать кота. Мне даже его жалко как-то.

— Ты очень много материшься.

— А ты тарахтишь, но мне же это нравится.

— Я воспользуюсь твоим душем.

— Это приглашение?

— Нет, конечно. Если нельзя без пошлых шуточек, то не надо.

— Иди, Витали, — Данте убирает руку и выпускает меня, — Но знай, что мыслями я с тобой.

Вот уж невозможный человек, напористый.

В ванной смотрю на себя в зеркало. На щеке синяк, который теперь видно, волосы грязные. Раздеваюсь и смотрю на себя. Да уж, фиолетовая, как девушка из Людей Икс, как ее там "Мистик". Ладно, мне не привыкать, пройдет.

Очень надеюсь, что Данте говорит правду, так хочется ему верить и знать, что больше меня никто не тронет, я могу просто спокойно жить своей тихой, скучной жизнью.

Глава 22

Горячая вода помогла расслабиться, и из душа я выходила бодрая и словно переродилась. Ещё бы переодеться в свою одежду и домой поехать — и совсем хорошо будет. Вытираю волосы мягким полотенцем. Выхожу из ванной.

Данте заправлял постель, вид у него был, мягко сказать, недовольным. Совершенно его не понимаю. Понимаю, что он не очень доволен моим присутствием.

— Данте, а где моя одежда? — спрашиваю я, входя в комнату.

— В стирке. Хотя её проще выкинуть, — пробурчал Данте.

Вот интересный — «выкинуть её проще». Для него словно ничего не имеет цены. Хотя, когда я его вещи испортила, пришлось стирать потом.

— Может, я всё-таки домой поеду? — начинаю говорить я и ловлю недовольный взгляд Данте. — Просто я вижу, что тебе некомфортно от того, что я тут.

— Витали, мне очень комфортно.

— Ты такой аккуратный. А я будто хаос в твой дом принесла.

Данте усмехнулся. Подошёл к шкафу и достал чистую майку.

— Поверь, я не аккуратный, просто руки занимал, чтобы не пойти в душ за тобой.

Мне глаза захотелось закатить. Почему он все темы переводит в пошлости? У него вообще другие мысли бывают?

— Переоденься, — Данте вручил мне свою майку.

Беру майку. Данте стоит совсем близко, смотрит на меня своим тяжелым взглядом, будто на куски готов разорвать.

— Мне правда надо домой и в университет. Я правда обещаю вечером сходить к врачу, но мне нельзя пропускать лекции. И сегодня лекции пропустила, теперь у Деборы выпрашивать и переписывать.

Ну, это же хорошие аргументы. Спасибо ему огромное за то, что вступился и за заботу, но мне стоит уже уходить.

Данте наклоняет голову набок, смотрит на мои губы, от этого взгляда внутри всё переворачивается. Данте наклоняется к моему уху.

— Я сказал «нет», — шепчет Данте на ухо, а меня от этой близости пробирает дрожь. Всё это неправильно. — Переоденься.

Данте уходит из комнаты, а я последними словами ругаю себя. Что ж со мной происходит? Данте не может мне нравиться, но тело словно тянется к нему. Мне надо думать об учёбе. Я же не хочу вернуться в родной город из-за отчисления. Я в принципе не хочу туда возвращаться. А значит, мне очень нужно хорошо учиться и работать. Закрепиться в этом городе и найти себе подходящее место. Вот моя главная цель. В родном городке меня никто не ждёт.

Быстро меняю майку, присаживаюсь на кровать, положив ладошки на колени, и жду, когда Данте вернётся. Вот чем мне сейчас заниматься? Сижу и чего-то жду. Очень некомфортное ощущение. Это он дома, а я в гостях, причём я не хотела быть гостем, но стала им.

Данте вернулся обратно с планшетом в руках.

— Тут лекции за каждый год есть, найди, что тебе нужно, — спокойно говорит Данте.

Так просто у него всё. И снова моя попытка уйти не удалась.

— Спасибо, — вздыхая, говорю я. — А во сколько мы поедем к доктору?

Данте садится на кровать, сгребает меня в охапку и усаживает к себе на коленки.

— Витали, а с чего это моей девушке не нравится проводить со мной время?

Он серьёзно? Данте сам решил, что я его девушка. Не помню, чтобы я особенно вешалась на него и мечтала об отношениях с ним. И какого ответа он ждёт, я не понимаю. Но злить его не хочется, потому что реакция может быть непредсказуемой.

— Мне всё нравится.

— Не вижу. Ты каждую минуту хочешь уйти.

Данте рукой поглаживает мою поясницу. Везёт, что он через майку это делает, но даже так чувствую жар от его руки.

— Потому что я стесняюсь, — честно отвечаю я. — У меня не было отношений ни с кем.

— Хочешь, открою секрет? — спрашивает Данте, обжигая шею своим дыханием, его хриплый голос бьёт по нервам. Горло пересохло, его прикосновения заставляют улетать куда-то. Слабо киваю. — У меня тоже не было отношений.

Не верю ни единому его слову. У него просто не могло не быть отношений, да и все кругом говорят, что он с Луиджией долгое время встречался.

— Я в курсе твоих отношений с Луиджией Маззи, да и вряд ли кто-то этого не знает, — говорю я, скривившись.

Рука Данте легла мне на бедро и чуть сжала.

— Витали, совершенно путаешь. Если ты хочешь кусок пиццы, то просто покупаешь его, а не строишь ресторан. Мы с тобой строим ресторан. Согласись, это другое.

Не могу точно объяснить свою реакцию на его слова. С одной стороны, его пренебрежительное отношение к другой девушке напрягает, с другой стороны, если у них действительно всё было несерьёзно, меня это отчего-то радует.

— Так что давай учиться строить отношения вместе, — шепчет Данте, накрывая мои губы своими. Живот ноет. Данте целует нежно, его язык встречается с моим. Рука Данте скользит под майку, ложится на спину, поглаживая. Он углубляет поцелуй. Становится жарче, вся кожа словно иголками покалывает. Я сижу на Данте и отчётливо чувствую, как он становится твёрдым подо мной. Рука сильно сжимает бедро. Данте резко отстраняется. — Так, надо успокоиться.

Данте поднимает меня на руки, усаживает на кровать и вручает планшет. Сам молча уходит. Что-то нам с ним нельзя оставаться одним — всё сводится к тому, что он начинает меня лапать и целовать. Нажимаю кнопку на планшете. Тут тоже нет пароля, вижу папку с названием «Лекции 1 курс». Всё-таки он очень аккуратный — всё по полочкам разложено. Блин, у него есть все лекции за всё время. Эта папка — просто клад для меня. Открываю файл и начинаю читать.

Данте пришёл минут через пятнадцать. В руках у него был ноутбук, он улёгся рядом со мной, ноги поставив на ноут, после чего сгрёб меня в охапку и переложил так, чтобы головой я лежала не на подушке, а на его плече, поцеловал в лоб. Странная ситуация — мы словно парочка, которая вместе много лет. Но стоит отметить, что он не мешал мне, а я старалась не отвлекать Данте.

...

Ближе к пяти вечера Данте отвёз меня к врачу. Я, конечно, сопротивлялась и уговаривала его отвезти меня домой, но смысла в этом не было никакого. Сначала Данте просто отказывал, а когда ему надоедали мои споры, он сразу же начинал меня целовать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Добрый день, — здороваюсь я, немного стесняясь. Убедить Данте, что мне не нужен доктор, оказалось слишком сложной задачей и совершенно бессмысленной.

— О, проходите. Мисс...?

— Аллегра Витали.

Я надеялась, что зайду к доктору сама, но Данте не собирался меня отпускать одну.

— Сильвано Бруно, — представляется мужчина. — Как ваше самочувствие?

Доктор подходит ко мне, садится рядом с кушеткой.

— Всё отлично.

— Головокружение, тошнота, головные боли?

— Вчера болела голова, но сегодня уже всё в порядке, — честно отвечаю я.

Данте сел в кресло, даже не сел, а развалился, будто он тут хозяин. Небрежно положил руки на подлокотники.

— Данте, может, ты выйдешь? — предлагает доктор. Бровь Данте изогнулась, на лице появилась ухмылка.

— Это с какого?

— Мне надо осмотреть пациентку.

— При мне осматривайте. Я никуда не пойду, — спокойно ответил Данте, достал из кармана джинс телефон, и всё его внимание направилось на экран.

— Данте, мне надо её опросить, и при тебе делать это не стоит. Знаешь, есть такая вещь, как врачебная тайна. Это пациент и доктор.

Данте совершенно не обращает внимания на его слова.

— Я сказал, я никуда не уйду, — раздражённо говорит Данте.

— Данте, а когда она к гинекологу пойдёт, ты тоже собираешься сидеть рядом?

Данте смотрит на доктора так, словно тот спросил его о полной чуши.

— Естественно.

Доктор громко вздыхает, вскидывает ладони, старается вразумить Данте. Но я уже, похоже, начинаю привыкать к характеру Данте. Он совершенно упёртый человек, переубедить его нет никакой возможности. Но вот что странно: он говорит с доктором будто он старше и авторитетнее. И таким образом Данте говорит со всеми, кто его окружает. Как-то это странно. Но, вероятно, всё просто объясняется: он просто зажравшийся мажор.

Влезать в их спор не вижу смысла. Мне и с доктором не о чем говорить. Чувствую я себя нормально, и как только всё это закончится, я просто поеду домой. Во всяком случае, Данте обещал отвезти меня в общежитие.

Осмотр занял немного времени.

— Мисс Витали, я всё же предлагаю вам пройти полное обследование.

— Зачем?

— Ну, просто профилактика.

— Спасибо, не надо.

Доктор остался недоволен моим ответом. Но я совершенно не понимаю, зачем мне проходить обследование. Никаких проблем со здоровьем у меня нет.

...

Данте отвёз меня, как и обещал, к общежитию. Выхожу из машины, хотела попрощаться с Данте, но он, видимо, решил меня проводить.

— Спасибо, — говорю я искренне, поворачиваясь у дверей.

— Пошли.

— Ты серьёзно? Ты решил меня прям в комнату проводить? Ты же в курсе, что это женское общежитие, и тебе сюда нельзя.

— Нет ни единой силы, Витали, которая сможет меня остановить.

— Ты понимаешь, что я живу не одна, и Сесилии это может не понравиться.

— Плевать мне на её «понравилось».

Спорить снова нет никакого смысла. Ладно, хочет меня проводить в комнату — вперёд.

Сесилии в комнате не оказалось. Постель аккуратно заправлена, в комнате чисто, вещи Сесилии в принципе нигде не видны, а мы с ней не особо отличаемся чистюльством.

Данте сразу же ложится на кровать.

— Тебе домой не пора?

Данте отрицательно качает головой. Подхожу к шкафу и нахожу домашние штаны и майку. Ура! Наконец-то можно переодеться в свою одежду.

Ухожу в ванную, переодеваюсь. Данте спокойно лежит на кровати, с моего стола взял книгу, без особого интереса читает её, всем видом показывая, что никуда не собирается. Возмущение просто через край льётся. Собираюсь начать с ним ругаться и спорить. Он должен уехать домой как можно скорее.

В кармане у Данте звонит телефон, он лениво достаёт его, но, посмотрев на экран, его лицо становится холодным и отрешённым.

— Да. Хорошо. Куда? Буду.

Данте отвечает спокойным, но жёстким тоном. Убирает телефон в карман. Смотрит на меня и тяжело вздыхает. Поднимается с кровати и подходит ко мне, обнимая.

— Прости, не могу остаться.

— Ты собирался остаться?

Данте кивает.

— А моего разрешения не надо спрашивать?

— А ты согласилась бы?

— Нет, конечно.

— Тогда смысл спрашивать?

— Ты просто невозможный человек, — начинаю закипать, но Данте лишь сильнее прижимает к себе.

— Витали, мне надо уехать. На пару дней, может, неделя. Постарайся не вляпаться никуда.

Счастье-то какое! Неделя без Данте. Спокойная неделя, когда никто меня не будет хватать и тащить за собой. Неделя, которую я могу посвятить учёбе. И, кстати, надо смен набрать. Я помню, как мой телефон улетел в сторону, и больше я его не видела. Но без телефона просто невозможно, и мне надо купить хотя бы обычный кнопочный, а лишних денег у меня нет.

— Я никуда не собираюсь вляпываться, я вообще самый спокойный и скучный человек на свете.

— Не знаю, Витали, мне не скучно, — говорит Данте и прижимается своими губами к моим.

Минут пять мы стояли молча. Данте не углублял поцелуй, не лапал, не сжимал. Он очень нежно обнимал меня, не отстраняясь от моих губ.

Данте отпустил меня, сказал своё коронное «Буду» и ушёл.

А я забралась на постель с ногами, обняла их и старалась осмыслить всё, что произошло со мной за последние два дня. С Данте всё так поспешно и безумно. Его прикосновения мне нравятся, но надо разрывать эти отношения. Я не верю, что у него не было ни с кем отношений, и понимаю, что у меня другой путь. Карьера, а не отношения.

Глава 23

Сесилия так и не появилась ночью. Наверное, у нее появился парень, и она осталась у него. Без телефона непривычно. Можно было сходить к Деборе, но я чувствую усталость, да и все тело побаливает.

Утром иду в университет и ловлю на себе взгляды. Сегодня холодно, я кутаюсь в куртку, стараясь спрятаться от взглядов. Слышу шепот, который начинается, как только я прохожу мимо. Неприятно, стараюсь понять, может, я джинсы забыла надеть, или у меня на голове черт-те что творится.

Вижу Дебору, она стоит у окна и с кем-то переписывается в телефоне. Подхожу к ней.

— Аллегра, ты где была? Ты как?

Я пожимаю плечами. Даже не знаю, что ответить. Вроде нормально, но неприятны эти взгляды.

— Нормально, болит все, — честно признаюсь я. Ноги все в синяках, с юбками можно попрощаться на неделю, а джинсы даже надевать больно, давят.

Дебора приобнимает меня и тянет в сторону.

— Прости, меня не было рядом, — извиняется подруга. Она снова сбегала в тот момент на свидание, но я не думаю, что это что-то изменило.

— Брось. Это Гаспар придумал. Ты ни при чем.

— Почему ты мне не сказала, что они говорили о тебе?

Я пожимаю плечами. Не хотела, чтобы она думала, что у меня паранойя. Да и я до последнего не могла поверить, что кто-то согласится и приступит к действиям. Болтать-то каждый может.

— А толку? Гаспар — гад редкостный, я просто не хотела вспоминать все, что было в школе, и надеялась, что это останется лишь разговором.

— Говорят, Данте за тебя заступился. Но я знаю его голос, и тогда не он предлагал Гаспару... ну, эту гадость сделать. Это точно.

От ее слов чувствую облегчение. Данте и сам смог меня убедить, но от слов Деборы на душе становится теплее. Все равно у меня остаются страхи, когда рядом со мной Данте, но это другие страхи — я боюсь потерять голову рядом с ним. Даже сейчас чувствую, как щеки краснеют, вспоминая, как нежно, а порой страстно он меня целовал.

— Кстати, скажи мне, куда он тебя увез? Ты понимаешь, что весь универ на ушах. Данте сказал, что ты под его защитой, он такого никогда ни о ком не говорил. Даже Луиджия это понимает и, кстати, страшно злится, но тебя не тронет.

Теперь я понимаю, почему все так пялятся и шепчутся. Ох, ну и внимания же будет после слов Данте. Но все же я чувствую спокойствие и радость. Если меня никто не тронет, я смогу спокойно учиться и не обращать никакого внимания.

— К врачу, — говорю я.

— А можешь мне сказать, что между вами происходит? Он как бы тебя защищает и отвез в больницу, обычно за ним геройские подвиги не значатся.

По словам Данте, у нас отношения, но зачем ему это надо, непонятно, я все еще до конца не верю его словам.

— Мы дружим, — говорю я, увиливая от ответа. Просто не хочу никому говорить о наших отношениях. Я сама не уверена. Данте уехал, возможно, он вернется и сам передумает. Может, у него порыв такой был, а вернется — и все пройдет. А я сейчас скажу Деборе и потом буду выглядеть как не пойми кто: влюбилась и сплетничает.

— Не помню, чтобы он так говорил о друзьях.

Дебора смотрит на меня, немного обижаясь, вероятно, ждала жарких сплетен, но я не люблю такого.

— Не знаешь, куда делась Сесилия? Я вчера вернулась, а ее нет. И вещей ее нет. А телефон мой разбился, даже не знаю, где запчасти. Придется новый покупать.

— Сесилия переехала. Ее переселили к Ванессе.

Ну вот, теперь у меня будет новая соседка, а мы с Сесилией вроде нормально жили, не ругались. Неужели я ее обидела чем-то.

— Почему?

— Не знаю, просто пришла миссис Вето и сказала, что Сесилия переезжает. Кстати, ты в курсе, что вся компания, которая тебя тронула, пропала?

Хмурю брови. Неужели Данте действительно с ними что-то сделал? Он сказал, чтобы я не смела их жалеть. И мне, если честно, не хочется. Сегодня все шепчутся вокруг меня, но никто не подходит. А вчера им очень нравилось то, что творила Альба, ей хлопали, а надо мной смеялись.

— Нет. А что говорят? С ними же кто-то общается, наверно, в курсе.

— В том-то и суть, никто не знает. Гаспар исчез, говорят, он собрал вещи и уехал. А Альба с подругами не появлялась. В прошлый раз, когда она девчонку избила, ходила неделю и задирала всех. А тут — тишина такая. Даже в чатах все молчат.

Становится страшно. Вспоминаю предложение Данте принести мне часть тела Гаспара, и меня передергивает. Меня Данте не тронул, но вдруг он что-то сделал с девушками? А я спокойно ночевала у него. Мысли хороводом пролетают в голове. Стараюсь взять себя в руки. Хорошо, что началась пара, и мы ушли на лекцию. Остальной день прошел спокойно. На взгляды я не обращала внимания.

Дебора дала мне свой телефон, и я созвонилась по поводу работы. Взяла смены с трех до одиннадцати. Если я отработаю дней десять и выходные выйду на шестнадцать часов, то смогу взять себе телефон. Подрабатывала я посудомойщицей в ресторане, платят каждый день, и всегда полно работы. Берешь смены, когда есть время, главное — обязательно выходить, если пообещал. Хозяйка ресторана была рада моему звонку, а я — возможности подзаработать.

После пар выхожу из университета и жду подругу на порожке.

— Да она отстой. Посмотри просто. Это бред, — Луиджия Мази смотрит на меня словно на мусор под ногами.

Ничего не собираюсь ей отвечать. Мне вообще не интересна она и ее компания.

— Почему он сказал ее не трогать? Про тебя он такое не говорил, — смеется подруга Луиджии.

— Успокойся, не первая и не последняя. Нас с Данте связывают гораздо более интересные отношения. Ничего не станет, ну, он пару раз её трахнет — на этом все и закончится. Так, расходный материал, я в принципе не против шалостей. Все равно он мой.

От ее слов щеки начинают гореть, они специально громко разговаривают, чтобы я услышала. Но мне плевать. Луиджия смеется, отбрасывает в сторону свои шелковистые волосы, поправляет брендовую куртку. Красивая, ничего не скажешь. Она и правда больше подходит Данте: высокая, стройная, с идеальной прической и макияжем. Понимаю, что их слова все же меня задели.

— Мне ее даже жаль, — продолжает Луиджия. — Эта дурочка размечталась, а толку? Он всегда возвращается ко мне. Она просто решила зацепиться за удачный вариант, но Данте жестокий, и его характер сложный. Она не понимает, с кем связалась. Но когда она наскучит ему, узнает, где ее место.

— Рядом с помойкой, — девушки, хотя правильнее сказать, стервушки, громко смеются и показывают на меня пальцем.

— Точно, — смеется Луиджия. — Найдем ей самого грязного бомжа. Вот ее уровень.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я стою с высоко поднятой головой, спина ровная. Их слова не должны меня задевать и не заденут. Пускай болтают что хотят, они меня даже не знают, так что их сплетни пролетают мимо моего сердца, не задевая.

Глава 24

Десять дней пролетели незаметно: я училась и работала, работала и училась. Страшно устала за эти дни. Данте так и не появился. Хоть я и гоню эти мысли прочь, но мне кажется, что я начала скучать по нему. Глупости, конечно, но настроение с каждым днем падает все ниже.

А еще приближается время, когда я должна поехать домой. Помолвка Лии и Бернардо. Пропустить не могу, но и ключи я не отдам от квартиры. Более того, хочу поговорить с охраной дома, чтобы ни в коем случае не разрешили вскрыть замки. А я уверена, Лия напоет маме в уши, и мама так и поступит.

Утром из общежития я вышла с небольшим рюкзаком, в который забросила водолазку и черную юбку. Первым делом иду в магазин, покупаю телефон и новый номер. Простенький, но главное — я буду на связи. И есть возможность слушать музыку и читать.

Мамин номер я знаю наизусть. Набираю ее. Сама готовлюсь к головомойке, уверена, что она волновалась за меня. Нужно было ей раньше позвонить, но я работала как проклятая.

— Привет, мам, это я.

— Аллегра, ты где пропала? — строго спрашивает мама.

— Телефон потеряла, — вру я. Не хочу рассказывать ей, что случилось, да и любой на моем месте не стал бы так делать.

— Ты как всегда, ничего другого не ожидала от тебя. Я покупать новый не буду.

Ну конечно, я же не Джероламо. Вот если у него что-то случалось, мама тут же делала все, чтобы он получил новую вещь. Даже если ему просто разонравилось. С одной стороны, злость берет, с другой — я радуюсь тому, что я самостоятельная, в отличие от некоторых.

— Я уже купила.

— Лучше бы платье купила себе нормальное. У нас такой праздник, будут гости. Я столько всего подготовила, ты себе не представляешь: бокалы, посуда, салфетки, приборы, меню. Столько компаний обзвонила. У меня работы тут — огромное множество. Ты представь себе, мне предлагали прошлогоднее меню!

Мама перечисляет все, что делает для праздника и для Лии. А мне обидно. Для меня она так не старается. Мы не говорили почти две недели, и ей словно плевать. Даже не спросила, как дела. Мы с папой всегда были ближе, он думал о серьезных вещах, мама витала в облаках. Главное — это ее идеальный внешний вид, а еще ее очень волнует, что о ней скажут знакомые. Все должны восторгаться ей. Я же нескладная и неинтересная, как мама сама говорит. Понимаю, что на глазах наворачиваются слезы. Вспоминаю отца и наши с ним прогулки. Он всегда был рад, когда я приходила к нему на работу, и не стеснялся меня. А еще он всегда меня защищал.

— Но меня не проведешь, я сразу сказала, что меня не обмануть, — продолжает говорить мама. — Ты, кстати, когда приедешь?

Ух ты, мне задали вопрос.

— Сегодня, уже еду на вокзал.

— Как же не вовремя. Оставайся в гостинице, у нас все занято, дом просто полон украшений, и я допоздна буду еще ходить, покупать мелочи, без которых просто нельзя.

Ну вот, приехали. Из родного дома гонят, хотя, скорее, не пускают. Плевать, я и так собиралась в свою квартиру. Не буду мешать их счастью. Если честно, ехать совсем не хочется. Но впереди выходные, заняться особо нечем, а в квартире можно повспоминать хорошие дни с отцом, может, даже в тир заехать — меня там всегда чаем напоят и рассказывают о папиной работе.

— Я в квартире останусь, — на автомате говорю я.

— И платье. Тебе нужно платье.

— Мам, у меня есть хорошая одежда.

Мама громко вздыхает в трубку.

— Я спрошу у Лии, у нее, конечно, грудь больше, чем у тебя, но она поделится с тобой. Она же не жадина.

Какое изящество! И меня упрекнула, и Лию дважды похвалила. Конечно, Лия идеальна, а я — так. Только разные вещи сравниваются: Лия платьем не жадничает, а я ей квартиру должна. Не равноценный обмен, и его не будет.

— Мне не нужно платье.

— Аллегра, не позорь меня. В гостях будет гость, с которым я тебя хочу познакомить.

Не нравятся мне ее слова. Гость, для которого меня нарядят в платье Лии?

— Что еще за гость? — напряженно спрашиваю я.

— Один знакомый Джероламо. Он увидел твое фото, и понятия не имею, что на него нашло, но он хочет с тобой познакомиться. Это такой шанс, я даже не мечтала. Видишь, как Джероламо о тебе заботится.

Слушаю маму и ушам не верю. В смысле, они хотят меня познакомить с каким-то мужиком? В смысле, шанс, о котором мама даже не мечтала?

— Мама, у меня парень есть, — жестко говорю я.

Ну вот, я признала, что у нас с Данте отношения, и он мой парень. И если совсем честно, я жалею, что не запомнила его номер и не могу позвонить ему. Он бы просто постоял рядом со мной.

— Аллегра, брось, пожалуйста, и не смей ни с кем ничего крутить. Кого ты там нашла? Дохлого бедного студента? Я же тебе говорю об опытном взрослом мужчине, созревшем для брака.

— Мам, остановись. У меня парень, и у нас все серьезно.

Показать бы ей «дохлого бедного студента», который знакомит со стеной всех, кто ему не нравится. Да от его вида становится страшно, а взгляд такой глубокий. Так... стоп. Это я что, комплименты ему отвешиваю в своей голове? Нет, нет, нет. Мысли, остановитесь! Да, Данте горячий, это все знают, и мама меня обидела, вот я и ищу в Данте качества маме назло.

Мама смеется в трубку.

— И он приедет к нам?

— Он уехал по делам.

Вот же блин, как все совпало.

— Я все поняла, выдуманный парень. Так, к шести платье тебе подвезет Джероламо. И отмой квартиру, некрасиво дарить грязную квартиру.

— Нет, мам, — начинаю я сопротивляться и объяснять, что ни при каких условиях не отдам свое жилье, подаренное папой, Лии, но мама не слушает меня, а просто кладет трубку.

Еду на вокзал, слушаю музыку, и такая злость меня берет. С чего они все взяли, что могут меня унижать и отбирать у меня все, что хочется? Видимо, я сама такое допустила. Но что-то во мне изменилось, и больше я не позволю этого. Не будет никакой квартиры в подарок для Лии. Причем мама проболталась и сказала: «Некрасиво дарить... дарить квартиру». Ну уж нет. Я скорее ее продам, чем подарю. И мне плевать, что они посчитают меня жадиной. Завтра же найду агентов и начну процедуру продажи, а так же зайду к папиному знакомому и спрошу, как на время продажи обезопасить свое имущество.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 25

В свой город я приехала полная решимости бороться за свое. Город показался мне чужим и неприветливым, словно меня не четыре месяца тут не было, а половину жизни. Все напоминало о самых грустных днях в жизни. Даже погода мерзкая и промозглая, холодный ветер с дождем обжигает холодом, что даже пальто не спасает.

В первую очередь поехала в квартиру. Тут никого не было. Жаль ее продавать. Папа старался, когда ее покупал. Две комнаты. Спальня и гостиная, объединенная с кухней. Просторная прихожая. Ремонт довольно новый, хорошая мебель.

Вся мебель покрыта слоем пыли. С последнего моего приезда тут никого не было.

Снимаю пальто, разуваюсь и прохожу на кухню. Жаль продавать, но даже тут я чувствую себя лишней. Словно и сам город не желает меня видеть. Проверяю кухонные шкафчики — ни чай, ни кофе.

Ладно, черт с ним, схожу в магазин, на два дня продукты надо взять, хоть и немного.

Чтобы отвлечься, я сходила в магазин. Решила приготовить для себя любимой лазанью на два дня. Включила музыку и начала убирать. Подготовила все для запекания, осталось отправить в духовку.

Около шести часов вечера в домофон позвонили. Нажимаю на кнопку ответа.

— Аллегра, привет, это я, Джероламо. Открывай, у меня подарки для тебя, — говорит он масляным голосом, а меня передергивает.

— Я спущусь, — отвечаю я.

Впускать его в квартиру не хочу. Оставаться наедине — и подавно. Лучше встретиться в холле, где есть охрана.

Накидываю пальто на плечи и спускаюсь в холл. Нет, я никуда не собираюсь, но ему скажу, что ухожу по делам. Я его почему-то боюсь и стараюсь избегать таких моментов. Никогда не оставаться с ним наедине.

Спустившись, я встретила Джероламо, который вошел в холл с соседями и, видимо, собирался уже идти в квартиру. Высокий, надменный нарцисс. Мама неплохо его одевает. Они оба любят его.

— Аллегра, — присвистнул Джероламо, из-за чего меня передернуло. Его липкий взгляд скользит по мне, так неприятно, что хочется помыться. Он беззастенчиво прошелся по моей фигуре. И за него мама цепляется, кошмар какой. — Ты повзрослела, прямо женщина стала.

Фу. Он даже не стыдится своих слов.

— Смотри, что я принес, — Джероламо вытаскивает из бумажного пакета вешалку с платьем, и я просто в ужасе. Я что, должна это на себя надеть? Очень и очень короткое платье, это даже не платье, а полотенце, ярко-красного цвета. Ни бретелек, ни рукавов, ничего. Пояс еле прикроет грудь, и не уверена, что прикроет попу. Я что, на панель собралась? Нет, ничего не имею против, пускай носит тот, кому это нравится, но мне не нравится. А еще слова мамы о том, что хочет познакомить меня с кем-то. Да тут не познакомить, тут анатомию мою показать. — Тебе пойдет. Просто конфетка сладкая. И волосы подними, чтобы твою шею было видно, и да — помада красная.

Фу. Это даже звучит ужасно. И нет, я в этом не пойду.

— Там еще туфли в пакете. Может, поднимемся, и ты примеришь, а я… фото для мамы сделаю.

Сказать, что я скривилась, — ничего не сказать. Нет. Нет. И еще раз нет. Он совершенно стыд потерял. Его взгляд слишком пошлый.

— Нет, — говорю я и горжусь собой, — У меня дела.

— Давай подвезу, мы с мамой новую машину взяли.

Ага, «мы с мамой». Скорее, она купила ему новую игрушку. Мерзкий, скользкий тип, который совершенно стыд потерял. Прямо сейчас я понимаю, что оборвалась моя последняя ниточка с этим местом и с мамой. Это наша последняя встреча — именно эта мысль в голове. Я больше не вернусь сюда, и да, я продам квартиру. Куплю себе студию, надеюсь, хватит денег. И от этой мысли становится теплее на душе. Вот и все. Эти выходные — это прощание с ними.

— Нет, спасибо, — говорю я, забираю из его рук пакеты и иду в сторону выхода.

Джероламо хватает меня за запястье, и меня словно в помойку макнули — мне неприятно и хочется отрезать эту руку. Выдергиваю руку.

— У меня дела, — грозно говорю я.

— Аллегра, мы же семья. А ты даже не обняла любимого отчима. Хотя я очень жду, когда ты меня «папочкой» назовешь.

— Мой папа погиб на службе. Мне пора.

Он ужасный, и его намеки абсолютно понятны. Взяв ноги в руки, я просто пулей выскочила из холла и зашла в ближайший магазин. Спрятавшись за полкой, минут двадцать ждала, когда он уедет. Сердце колотится, и я боюсь Джероламо. В очередной раз жалею, что у меня нет телефона Данте. Он бы просто стоял рядом, и Джероламо испугался бы. Уверена в этом.

Джероламо сидел еще в машине, поглядывая на вход в дом, но после уехал.

Так, ключи от квартиры только у меня. И это радует, а еще я понимаю, что не стану включать свет в квартире. Потому что я его боюсь.

Обратно возвращалась, постоянно оглядываясь и прислушиваясь. Такое чувство, что за мной следят. И мне очень страшно. Войдя в квартиру, закрыла ее на все замки. Тут, слава богу, папа постарался, и их четыре, в том числе широкая щеколда изнутри. Да и дверь стоит такая, что выбить невозможно. Джероламо мелкий, не станет ломиться, а вот пролезть как мышь — может попытаться.

Швырнула на кровать «подарки» и быстро поставила готовиться лазанью. Свет погасила и не включала. После того как лазанья приготовилась, выключила духовку и села на кухне на полу.

Звук на телефоне отключила и сидела, стараясь не шевелиться. Телефон ожил, номер незнакомый. Дрожащей рукой отвечаю — если это Джероламо, сброшу и спрячусь в ванной. Нажимаю на кнопку ответа и молчу, в трубке слышится дыхание и голос:

— Витали, ты где?

Шумно выдыхаю. Это Данте. Почему-то испытываю облегчение.

Голос Данте напряженный, по звуку слышу, что он идет куда-то. Громкие шаги.

— Данте.

— Я рад, что ты меня узнала, обожаемая Витали, но ты не ответила на мой вопрос. Где ты?

Он снова недоволен. Откуда он мой номер, кстати, взял? Наверное, он вернулся и не нашел меня. Деборе я написала. Может, она дала ему мой номер.

— Я уехала по делам. Ты хотел встретиться?

— Все десять дней. По каким делам, Витали?

— По семейным, — честно говорю я. Вот бы он оказался рядом. С ним не страшно. Волнительно, сложно, но не страшно. Почему-то он оказался самым страшным с виду, да и на словах грубый, но по отношению ко мне он ничего плохого и не делал. Так и сижу на полу, спиной прислонившись к кухонному шкафчику. Закрываю глаза, представляя, что он совсем рядом.

— Это так называется, — недовольно бурчит Данте, но к его тону я начала привыкать. Шаги в телефоне затихают. — Знаешь, Витали, мы, видимо, не обговорили очень важный момент в наших отношениях.

В дверь послышался стук, от которого я дернулась. Только не он. Если это Джероламо, я буду кричать, звать на помощь и попрошу Данте вызвать полицию. Сижу, закрыв глаза, обняв себя за колени. Может, он уйдет. Просто уйдет. Пожалуйста, пусть он уйдет. Боюсь что-то сказать Данте, так как этот может услышать.

— Так мы поговорим, Витали?

— Да, — отвечаю севшим голосом.

— Тогда открой мне дверь, я заебался ждать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 26

От страха до меня не сразу доходит.

— Это ты стучал? — шепотом спрашиваю.

— Витали, открой эту сраную дверь, — рычит Данте, теряя терпение.

Подскакиваю и на цыпочках иду к двери. Если он в общежитии и так просто совпало, что ко мне пришли и он в общежитие пришел, то надо тихо себя вести, чтобы не выдать. Он просто не может тут быть. Откуда ему знать этот адрес? Откуда ему знать, что я уехала?

— Витали, я жду и злюсь все больше, — рычит в трубку Данте, — Открой эту долбанную дверь.

Подхожу к двери, смотрю в глазок и глазам не верю. Данте. Понятия не имею, как он тут оказался, но я рада. Очень рада. Руки не слушаются, трясутся от волнения, открываю замки по очереди и распахиваю дверь. Данте. Впервые его таким вижу, в черной рубашке, брюках и того же цвета пальто. Его влажные от дождя волосы чуть взъерошены. Ему очень идет такая одежда, даже слишком. Он всегда в спортивном, не думала, что увижу его в классике.

Включаю свет в прихожей. Теперь можно не прятаться. Хотя надо себя ущипнуть, это точно мне не снится? Делаю пару шагов назад, пропуская его в квартиру. Взгляд Данте тяжелый.

— А откуда ты узнал, где я нахожусь? — спрашиваю я, стараясь начать разговор.

Данте молча входит, не утруждая себя ответом, закрывает дверь на замок, достает ключ из замка и убирает в карман брюк.

— Ты что делаешь?

— Хочу поговорить, Витали. Видимо, я по ошибке кое-что упустил. Не знал, что это стоит проговаривать. Но ладно.

Данте снимает черное пальто, вешает его на крючок, поверх рубашки — плечевая кобура, он снова вооружен. Что за привычка так ходить? Но мне не страшно, папа тоже ходил с оружием. Может, Данте помимо учебы занимается охранным делом. Это может объяснить его умение виртуозно разбивать лица.

Он разувается. Я иду в гостинную, включая свет, потом на кухню. Данте следует за мной. На кухне стоит аромат лазаньи. Данте шумно вдыхает и становится еще мрачнее. Может, ему запах не нравится, вроде вкусный. Даже обидно немного. Я вкусно готовлю, всем нравится, и никто не кривился.

— Ты и ужин приготовила, — рычит Данте.

Конечно, надо же что-то есть. Странный, конечно, вопрос. Но с ним всегда непонятно.

— Ну да. Хочешь? — спрашиваю я.

— Сначала поговорим, — жестко говорит Данте, подхватывает меня, усаживая на столешницу, и встает между моих ног. Даже вскрикнуть не успеваю.

— А давай ты не будешь меня так хватать, — прошу в очередной раз, кладу ладони Данте на грудь и стараюсь надавить, чтобы он отошел, но только сил не хватает.

— Не давай. Скажи мне, Витали, ты же вроде подтвердила, что у нас отношения.

Не понимаю, к чему он ведет. Но вижу, что он снова зол, опять его настроение катается на американских горках. Может, злится, что я не предупредила, что уехала. Но у меня и возможности-то не было. Телефон неизвестно где, а номера его нет, если бы Дарио встретила, то спросила бы у него. Ну не у Луиджии мне его спрашивать, честное слово, даже интересно, что она мне ответила бы, если я спросила номерок Данте. Думаю, у нее случилась бы истерика, ну или она стала бы смеяться надо мной. Второе ближе.

— Ну да, — неуверенно киваю я. Взгляд его просто ледяной, пронзающий, глаза потемневшие, говорит спокойно, но голос его со стальными нотками:

— Ты понимаешь, что я не потерплю встреч с другими мужчинами?

Хмурю брови, совершенно не понимая, о чем он говорит и куда клонит разговор. Какие другие мужчины?

— Это вроде как часть здоровых отношений. Не понимаю, к чему ты, — начинаю объяснять я Данте. Его позицию я полностью разделяю, даже не думала, что такое нужно проговаривать, вроде это очевидные вещи.

— Тогда объясни мне, Витали, какого хрена ты уезжаешь в другой город и с каким-то хером встречаешься? — рычит Данте, в голосе его одна сталь.

— Ты про кого?

Что он вообще несет? Что за бред. Ни с кем не встречалась и даже не собиралась. Что он там себе нафантазировал? Я на семейный ужин приехала, а не встречаться с кем-то.

— Витали, прекрати притворяться. В холле этого самого дома ты с каким-то хером встречалась и мать его подарки от него принимала, — грозно говорит Данте.

— Джероламо.

— Нахуй мне его имечко, не интересно.

— Это мамин муж.

— Охуенная информация, — все еще рычит Данте, — Только ужина не выйдет, я ему ебучку разнесу.

И тут до меня доходит. Что он обо мне подумал. Джероламо — единственный из мужчин, с кем я сегодня разговаривала. Он что, серьезно решил, что я встречаюсь с маминым мужем? Громкая пощечина. Эмоции меня переполняют.

— А теперь пошел вон из моей квартиры, — грозно говорю я, — И отпусти меня. Раз решил, что я встречаюсь с мужем матери, пошел вон. Тебе даже не стыдно обо мне такое думать. Вот это у нас высокие отношения, я встречаюсь с маминым мужем. Хорошего ты обо мне мнения.

Толкаю его в грудь, но Данте не двигается. Тяжело, шумно вздыхает.

Обидно до одури, на глазах накатываются слезы, колочу Данте в грудь, но он словно и не чувствует удары. Все также стоит, руки по обе стороны от моих бедер.

— Козел ты последний. Почему меня окружают одни уроды, и да, ты главный из них. Вот же я дура. Какая я дурочка, — всхлипываю я, — Даже скучать по тебе начала, но вот ты приехал и обвинил меня в такой грязи. Какая я дура, хотела, чтобы ты со мной пошел на семейный сраный ужин. Катись отсюда.

Данте крепко обнимает, прижимая к себе, и держит меня. Молча выслушивая все обзывательства, которые я на него сыплю.

— Пусти меня и уходи, — кричу на него, стараясь вырваться.

— Нет.

Снова его «нет», которое вводит меня в ступор.

— А зачем тебе такая девушка? Ты же не веришь мне?

— Я верю, просто ты катастрофа, притягивающая непонятных людей. И я говорил, что у меня не было отношений и я просто не умею правильно себя вести. А с тобой все очень сложно. Контроль летит к чертям. На куски рвет, когда к тебе кто-то приближается, — спокойно отвечает Данте.

— Почему ты не подошел, когда увидел? Сразу все встало на места, — смотрю в его глаза. Я бы с радостью представила Данте и с удовольствием избавилась от липких взглядов Джероламо.

— Я только приехал в город. Если бы был тут, обязательно подошел.

— Тогда как?

Данте шумно вздохнул. Одну руку переносит на мою талию, продолжая держать меня, другой из кармана достает свой телефон. Смахивает пальцем, и я вижу на экране себя. Моя фотография. Я помню этот день. Мы с Деборой выбрались на пляж и сфотографировались. Только это фото обрезанное, тут только я, улыбаюсь в камеру, на кадре виден верх от моего белого купальника.

Данте быстро входит в меню.

— Откуда? — спрашиваю я, показывая пальцем на телефон.

Данте пожимает плечами, он прекрасно понимает, что именно меня интересует.

— Скинул себе, когда ты показывала фото процесса стирки.

Я вспоминаю, как удивилась тогда, увидев удаленное сообщение, решила, что он номер неправильно записал.

— Зачем?

— Блин, Витали, что за глупый вопрос. Понравилась, вот и скинул. Вообще-то это норма, что у меня на заставке твоя фотография, ты моя девушка.

— Но тогда мы еще…

Данте переводит взгляд на меня, медленно касается моих губ своими и, шумно дыша, отстраняется.

— Уже тогда я этого хотел. А теперь пожалуйста, посмотри кое-что, но не психуй. И скажи, что я должен был подумать?

Данте отдает мне свой телефон, и я вижу на экране фотографии нашей встречи с Джероламо, брови лезут вверх от удивления. Да, фото, конечно, двусмысленное. Моего лица не видно, но видно Джероламо, он нагло смотрит на меня, передавая жуткое проститутское платье мне. Листаю вбок и вижу фото, как он держит меня за руку. Хочется застонать от этого кошмара. Тут и правда можно подумать, что мы близки. Но это не так. Листаю дальше и вижу себя выходящей из поезда.

— Ты следишь за мной?

Данте не удивляется этому вопросу, выглядит абсолютно спокойным, словно это само собой разумеющееся обстоятельство.

— Не я. Мои люди. Я уехал на десять дней, такую катастрофу оставлять без присмотра нельзя. Если тебя кто-нибудь тронет, пока меня нет? Если бы ты еще минуту с ним простояла рядом, он валялся в багажнике.

Шумно выдыхаю, лбом устало прижимаюсь к плечу Данте. Он невозможный человек, но от осознания, что он просил приглядеть за мной, становится спокойно и тепло на душе.

— Ты ревнивый, — констатирую факт.

— Пиздец какой. Сам не знал об этом, — Данте поднимает двумя пальцами мое лицо за подбородок и прижимается к моим губам в нежном поцелуе, следом целует в щеку, продвигаясь к уху, и шепчет: — Я думал, сдохну от тоски.

— Твоя реакция ненормальна.

— Ненормально далеко от тебя находиться. Ты скучала по мне, — улыбаясь, говорит Данте, не спрашивает, утверждает.

Мои щеки вспыхивают, вот же проболталась, на эмоциях сказала лишнего.

— Это было до того, как ты обо мне подумал черте-что.

— Прости.

Данте крепко сжимает меня, поглаживая по спине. Я все еще сижу на столешнице, Данте между моих ног, и это кажется чем-то естественным. Как будто мне его и правда не хватало. Так, мысли стоп.

— Все, отпускай меня. Тебе надо уходить.

— Ты меня не покормишь? — Данте удивленно вскидывает бровь.

Я очень на него обижена. Да, фото действительно выглядели двусмысленно. По ним кажется, что Джероламо дарит мне платье, я принимаю подарок, а потом он нежно держит меня за руку. Данте вспыльчивый, но я жду доверия.

— Покормлю, — спокойно говорю я, — Но я все еще обижаюсь на тебя. Я тебе сцен ревности не закатываю, а ты за десять дней даже не позвонил мне. Ну да, у меня телефона не было. Но я же не требую отчет, где и с кем ты был. Может, ты с девушкой отдыхал и развлекался.

Данте чуть улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— У меня никого нет. Иначе так остро не реагировал бы на эти фотки.

Данте отпускает меня и садится за стол. Я достаю из духовки лазанью, раскладываю на две тарелки и ставлю на стол. Нахожу в выдвижном ящике вилки, передаю Данте, но он хватает меня за запястье и усаживает себе на колени.

— Так неудобно, — ворчу я, ерзая у Данте на коленях и чувствуя, что он снова возбужден. Интересно, это для него постоянное состояние?

— Охеренно удобно, — говорит Данте, положив руку мне на живот, отламывает кусочек лазаньи, кладет себе в рот, — Уууу, Витали, ты охеренно готовишь. Переезжай ко мне. Давай вместе жить.

Я смеюсь, пробую лазанью. И правда вкусно. Данте и его комплименты всегда неожиданны. Он может ругаться, а минуту спустя делает какие-то грандиозные скачки в отношениях. За ним просто не угнаться.

— Хочешь, чтобы я тебе готовила?

— Тебя всю. Есть с тобой, спать с тобой, готовить вместе. Хочу все с тобой.

Это, конечно, все очень лестно, но как-то слишком быстро. И почему-то мне кажется, что он не шутит, а говорит очень серьезно. Но все слишком быстро.

— Торопишь события.

— Я — само терпение и ожидание. Что за семейный ужин? Кстати, еще раз скажу, я тебе верю, но этот хер смотрит на тебя не как на падчерицу, поверь мне.

Даже вспоминать не хочется.

— Я знаю. Поэтому и хотела, чтобы ты со мной пошел.

Данте замирает, чувствую, как он напрягается.

— Он что-то делал?

Я качаю головой.

— Только смотрел и говорил. Сегодня предложил подняться померить платье, а он меня для мамы сфотографирует, — говорю я спокойно, хотя внутри все передергивается, — Я поэтому и спустилась в холл, никогда не остаюсь с ним наедине. Может, у меня, конечно, паранойя и я нафантазировала.

Данте замирает с вилкой в руках.

— Да нет, Витали. Ты же не против, чтобы я сломал ему руку при следующем таком предложении. Я пойду с тобой на ужин.

Я удивленно смотрю на него. Спасибо ему большое, но уже не хочется. Я слишком на него обижена и мне очень хочется с ним поспорить.

— А я тебя уже не приглашаю, — ворчу я, доедая свою порцию. Данте уже поел, наблюдает за мной, продолжая обнимать за талию.

— Одну я тебя не отпущу, даже не мечтай.

— Я должна спрашивать разрешение? — с интересом спрашиваю я. И, конечно, я хочу, чтобы он пошел со мной, рядом с ним я ничего не боюсь. Говорю то, что думаю, не важно, буду я казаться удобной или нет. Просто могу делать так, как хочу на самом деле. И не могу упустить возможность подразнить Данте.

— Можешь и не спрашивать, а я, — Данте убирает мои волосы в сторону, нежно целует в шею, — Я свяжу тебя, посажу в машину и отвезу домой. Тоже не спрашивая.

От его близости и горячего дыхания начинает кружиться голова. Данте проводит языком по моей шее, прикусывает мочку уха, из груди вырывается стон. Резко подскакиваю и отхожу.

— Хорошо, пойдем вместе, — подтверждаю я. Надо держаться на расстоянии, что-то мое тело слишком сильно предает меня. Беру тарелки со стола, кладу в раковину и начинаю мыть, лишь бы руки занять. Закончив с посудой, поворачиваюсь и вижу, что все это время Данте пялился на меня.

— Уже поздно, тебе, наверное, пора.

Намекаю Данте, что ему стоит уходить. Но он не обращает внимания на мои слова, подходит к дивану и смотрит на красное платье, рядом стоит пакет. Данте наклоняется и вытягивает оттуда босоножку. Это просто стыд. Я такое не ношу. Ярко-красные на платформе и высоком каблуке, такие обычно носят девушки, занимающиеся стрип-пластикой. И в этом кошмаре мама хотела меня видеть и с кем-то знакомить.

— Я это не надену, — объясняю я сразу.

Данте ухмыльнулся.

— Конечно, не наденешь, — Данте убирает босоножки обратно в пакет, туда же швыряет платье, проходит мимо меня, открывает окно и выкидывает пакет прямо из окна.

— Ты что творишь?

— Не думал, что тебе такое нравится.

— Я не о том, там люди могут быть снизу. Упадет кому-нибудь на голову, — возмущаюсь я, иду к окну, но Данте перехватывает меня и прижимает к себе.

— Хочешь кофе с десертом?

— У меня нет кофе.

Данте закатывает глаза.

— Витали, пойдешь со мной на свидание?

Вау, а Данте и правда старается измениться. Но день вышел слишком тяжелым, я устала, мама меня расстроила, Джероламо напугал, и скандал с Данте словно десерт. Чувствую себя разбитой, хочется свернуться под одеялом.

— Спасибо. Но тебе пора.

— И как ты собираешься меня прогнать? Ключ в кармане брюк, сама доставай, сможешь?

Я не то что в карман ему не полезу, я даже взглянуть туда не могу, а сейчас, только подумав, сразу же покраснела.

Данте ухмыльнулся.

— Так и знал. Я останусь ночевать у тебя, можем сейчас отправиться в постель, чему я буду весьма рад, либо после прогулки.

— Свидание, — выдаю я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 27

Ухожу переодеть. Это новость, конечно. Данте пригласил на свидание. Стараюсь привести волосы в порядок. Если бы я знала, что он приедет, конечно, подготовилась.

Или нет?

У нас все слишком запутано, он ужасно напористый, и я просто не всегда понимаю, как мне действовать. Ладно, свидание так свидание.

Надеваю черную юбку, водолазку, выхожу в гостиную. Данте приподнимает бровь и без стеснения пялится на мои ноги. Настолько долго, что мне становится немного неудобно. Громко вздыхает, встает с дивана и идет в коридор, берет мое светлое пальто и помогает надеть. Не могу понять по его реакции, ему не нравится, как я выгляжу? Почему он все время раздражается?

— Спасибо, — улыбаюсь я, присаживаюсь на корточки, чтобы обуть ботинки, но чувствую на себе его взгляд. Хоть бы юбка не задралась и ничего не оголила лишнего. Пока я обувалась, Данте уже надел свое пальто. На улицу мы шли молча, Данте шел позади

меня

, и все это время я боялась упасть. Рядом с Данте я слишком волнуюсь.

Рядом с домом стоит припаркованный джип Данте, он открывает пассажирскую дверь, помогает мне сесть на сиденье. Как он может таким быть, вроде грубый, но при этом он всегда пропускает меня вперед, помогает одеться и делает это словно мы уже долго вместе, без просьб и раздумий, по привычке.

Данте не торопится заводить машину, сидит за рулем, наклонив голову набок и смотрит на мои ноги.

— Мы едем? — спрашиваю я, чтобы встряхнуть Данте и намекнуть, что его взгляд слишком неприличный.

— Да, — отвечает Данте и продолжает смотреть на мои ноги, не шевелясь. Ну, это уже перебор какой-то.

— Ты пялишься на мои ноги, — говорю Данте с укором.

— Ага, хочу оказаться между ними.

Я громко вздыхаю. Ну да, ну да, я думала, что он отведет взгляд и возьмет себя в руки, но Данте и правила приличия не пересекаются. Снова он за свое, все сводится на тему секса. Мои щеки покраснели опять.

— Ты невозможный человек, — нервно выдаю я.

Данте кладет руку на мою ногу и чуть наклоняется ко мне, пульс моментально подскакивает. Ну почему мое тело так реагирует на любое его прикосновение. Его ладонь поднимается выше, забирается под край юбки, бью по его руке, но Данте не убирает ее, а лишь сжимает ногу.

— Хотел убедиться, — медленно растягивает слова Данте.

— В чем?

— Прошли ли синяки.

Только глаза Данте темнеют, голос становится хриплым, и что-то мне подсказывает, что не о моих синяках он думает. И мне кажется, я знаю, что именно он хотел узнать.

— Ага, или узнать, чулки ли на мне?

Данте ухмыльнулся.

— Чулки?

— Да, — отвечаю я и чуть тяну юбку вниз.

— Вернемся — покажешь.

— Нет, конечно.

— Еще как покажешь.

Данте отстраняется, достает телефон из кармана. Снова вижу свое фото на экране. И это вводит в ступор. Чисто технически он утром скинул это фото себе, а вечером в клубе решил, что у нас отношения. С ним все слишком быстро. И я не знаю, правильно это или нет. И спросить не у кого. Маме такой вопрос я задать не могу.

Представляю ее лицо завтра, когда она увидит

«бедного, дохлого студента»

.

Данте показывает экран телефона.

— Нормальное место? — спрашивает Данте, показывая кофейню в центре города.

— Да, только дорого там.

— О цене я не спрашивал. Я пригласил на свидание, так что не парься.

— Сам напросился, — смеюсь я, — Сейчас узнаешь, сколько сладостей в меня может поместиться.

— Буду рад, моя обожаемая Витали.

Данте заводит машину, резко нажимает на педаль газа, и машина послушно двигается вперед. Время от времени поглядываю на Данте, брови хмурые, сосредоточен на дороге. А он красивый, опасно красивый. Данте даже не подумал снять кобуру, так и продолжает ходить. И мне нравится, как на нем смотрится эта рубашка и брюки.

В кофейне долго выбирала десерт, тут столько всего. И попробовать хочется все. Данте взял кофе и молча наблюдал за тем, как я выбирала. Я смотрю на витрину словно кот на сметану. Все такое красивое и вкусное, что хочется взять каждый десерт. Но я, конечно, столько не съем, а брать десерты из вредности не буду, не хочу, чтобы они испортились.

Я определилась с тем, что хочу брать, поднимаю взгляд на милую девушку, которая стоит за кассой, и вижу, как она слюни пускает на Данте. Вот же зараза, если что, это мой парень. Сама удивляюсь такой реакции. Я не должна ревновать, но это липкое чувство приклеилось ко мне.

— Можно канноли, — показываю пальцем на десерт.

— Это все? — спрашивает девушка за прилавком, не сводя взгляда с Данте, тот даже не смотрит в ее сторону.

— Да.

— Витали, это прикол?

— А что?

Данте громко вздыхает, ставит стаканчики с кофе на прилавок, кладет руку мне на талию, чуть притягивая к себе.

— Так. Канноли со всеми начинками, панна котта, тирамису и капрезе.

— Зачем так много? — начинаю протестовать. Тут очень вкусно, но просто чудовищно дорого, он даже не представляет, сколько все это обойдется. Я просто пошутила в машине, что могу объесться сладким, — Оно испортится.

Данте наклоняется к моему уху.

— Моя обожаемая Витали, ты даже не знаешь, как сильно я люблю сладкое.

Смотрю на него с недоверием. Он и сладкое?

Вряд ли

обладатель такой идеальной фигуры и горы мышц может запросто налопаться канноли в таком количестве.

— Серьезно, я думала, ты там за спорт, диеты, всякое такое.

— Но это не повод отказываться от десерта.

Вот он сейчас намекает на что-то или нет. Ну нет же. Или да? Совсем меня запутал своими намеками. Или мне уже кажется, что он на что-то намекает. Ух, помог бы кто-нибудь разобраться с его характером.

Данте достает телефон для оплаты, девушка за кассой беззастенчиво смотрит на Данте и хлопает ресницами. Вот же наглая особа.

— Продиктуете номер телефона, я вам карту скидочную оформлю, — предлагает девица, смотря на Данте и прикусывая губу.

— Не нужно, — строго говорит Данте.

— Но у вас будет огромная накопительная скидка, плюс высокая скидка на праздники, — продолжает девица.

— Витали, тебе эта сраная карта нужна? — спрашивает Данте, смотря на меня. Я отрицательно качаю головой, — Просто дайте, я оплачу этот сраный заказ.

Девушка моментально поникла. Данте так грубо с ней говорил, девица перестала хлопать ресницами, вводит сумму для оплаты. Данте сует мне в руки стаканчики с кофе, забирает пакет и, свободной рукой поддерживая меня за талию, ведет к выходу. И да, мое самолюбие сейчас просто ликует. Реакция Данте очень лестная.

Мы прогулялись, Данте не прикоснулся к десерту, но с меня взгляда не сводил, когда я ела.

— Что-то еще хочешь, Витали? — спрашивает Данте, — Можем сходить куда угодно, но я не знаю твоих любимых мест.

— А давай зайдем в одно место — стрелковый клуб.

Данте вопросительно поднял брови. Я говорила, что умею обращаться с оружием, но Данте мне не сильно верит. А сейчас мы как раз находимся недалеко от моего любимого места.

— Ну, пожалуйста, я раньше часто там бывала.

— Идем, — спокойно сказал Данте, взяв меня за руку. Первым порывом хотелось убрать ее, но мы же пара, и у нас свидание. Так что такие прикосновения должны быть.

Если ничего не поменялось, то я смогу показать Данте часть своей жизни, то место, где бывала и развлекалась до переезда.

Через два квартала я увидела знакомую вывеску, ее поменять надо было еще год назад, но она подсвечивается, а значит, клуб работает до сих пор. Под вывеской — лестница, ведущая в цоколь.

Спускаемся по узкой лестнице, она скользкая, Данте придерживает меня. Интересно, тут все еще работает Марко Морелли? Очень хочу его проведать. Заходим в светлое помещение. К нам поворачивается мужчина с седыми висками, очками на носу, лет пятидесяти. Он все так же выглядит. Джинсы, рубашка, обязательно на стойке лежит книга, которую он читает, пока нет посетителей.

— Аллегра, девочка, — мужчина подскакивает с места и разводит руки в стороны.

В два шага подхожу и обнимаю его.

— Ты так выросла. Как учеба? Все хорошо?

Я так рада его видеть. Марко Морелли — папин друг, они на выходные часто брали меня с собой на стрельбища и разные активные мероприятия. Охота, рыбалка и так далее.

— Да, все отлично, — отвечаю я, смахивая слезу с глаз. Поворачиваюсь и вижу, что Данте стоит темный, словно туча, руки убрал в карманы брюк. Неужели снова приступ ревности? — Дядя Марко, познакомься, это мой парень Данте. Данте, это дядя Марко, он был напарником отца вплоть до самого папиного конца. И после того как папа погиб, много меня выслушивал.

Данте протягивает руку и пожимает ладонь дяди Марко. Взгляд его смягчился. Вижу, что ему приятно, что я представила его как своего парня. Хотя тут мне становится обидно — на него пялятся девушки, но я такие приступы ревности не выливаю на него.

— А что вы тут делаете? — спрашивает дядя Марко.

— Завтра мама устраивает прием по поводу помолвки Лии, — отвечаю я. Тоже мне праздник.

— Лия — это дочка ее нового? — спрашивает дядя Марко, скривившись, будто я о чем-то мерзком говорю.

Он не любит Джероламо. Да и как его можно любить, это только мама не видит, что он премерзкий тип, который просто высасывает из нее все, что может. Да и поженились они слишком быстро. Отец безумно любил маму, и когда она вышла за Джероламо спустя всего два месяца знакомства, многие восприняли как предательство папиной памяти.

— Да, — отвечаю я, стараясь говорить спокойным голосом. Мне уже просто плевать на них.

— Молодец, что не забываешь старика, — улыбаясь, говорит дядя Марко, еще раз обнимая меня, — Как обычно?

— Дядя Марко, представь себе, Данте не верит, что я умею обращаться с оружием. Вот хочу ему доказать.

Смеясь, говорю я. Данте выгибает бровь.

— Я верю, мне просто не нравится, когда оно у тебя в руках.

Марко Морелли смотрит на Данте пристально, это у него профессиональное — присматриваться и приглядываться к людям. Это еще хорошо, что Данте не снял свое пальто, и дядя Марко не увидел, что он вооружен.

— Это зря, молодой человек, Аллегра в нашем отделе полиции все детство провела. Но ваши опасения я разделяю.

Я надула губы. Дядя Марко снова смотрит на Данте, прищуриваясь, подходит к стойке и открывает ее, предлагая мне на выбор, из чего пострелять.

— А вы, молодой человек, не местный, — говорит дядя Марко.

Мне хочется закатить глаза, ну вот, начал прощупывать Данте, обязательно надо оценить человека.

— Нет, — подтверждает догадку Данте.

— И все же ваше лицо кажется мне знакомым.

Данте пожимает плечами.

— Надеюсь, у тебя не было проблем с законом? — смеюсь я, стараясь разрядить обстановку. Данте хоть и выглядит пугающе, все же ведет себя очень мило, — Как иначе ты мог попасть в поле зрения дяди Марко?

Данте улыбается мне в ответ.

— Если только на календаре, — смеясь, отвечает Данте.

Понятия не имею, о чем он, но шутка смешная. Данте стоит рядом, смотрит на мои действия. Что-то от его взгляда я даже волноваться стала, впервые мне не хочется облажаться. Словно это очень важно — показать Данте, что я могу.

Дядя Марко выдал мне револьвер, надеваю наушники. Все, как папа учил. Встала в стойку, закрыла глаза, выровняла дыхание, прицеливаюсь и стреляю. Патроны закончились. Снимаю наушники, жду, когда мишень подъедет, чтобы посмотреть на результат. Данте смотрит на меня своим темным взглядом, но в нем появилось что-то еще, какой-то звериный блеск.

Мишень подъезжает, смотрю на результат и остаюсь очень довольна. Я давно не практиковалась, но попала почти в центр восемь раз из десяти, остальные два — рядом. Могу и лучше.

— Убедился? — улыбаясь, спрашиваю я.

Данте в одно движение обвил мою талию жесткой рукой и притянул к себе, наклонился к уху, обжигая своим горячим дыханием.

— Моя обожаемая Витали решила меня свести с ума. Слишком сексуальна и слишком невинна, — шепчет Данте. В его взгляде такой восторг, что не передать словами. Чувствую себя просто на миллион. Будто я стала центром его жизни.

Дядя Морелли предложил и Данте пострелять, но он отказался. Следующий час мы пили чай, я еще несколько раз стреляла, каждый раз радуясь результату. Данте спрашивал у дяди Морелли, какой я была в детстве, а я все время стеснялась и хотела, чтобы он замолчал и не рассказывал о смешных ситуациях из детства. А их было полно.

— Молодой человек, вы только заботьтесь и не обижайте нашу Аллегру, она мне все-таки как дочь, — говорит дядя Марко на прощание.

— И в мыслях не было.

— И все-таки вы очень кажетесь мне знакомым, — улыбаясь, говорит дядя Марко, — Вот, видел я кого-то похожего. Может, вашего отца я знал?

Данте лишь плечами пожал.

— Все может быть.

Понимаю, что сейчас начнется долгая лекция о том, как Данте надо себя вести, и мне почему-то очень не хочется, чтобы это происходило. Вечер прошел отлично, и надо откланиваться на этой доброжелательной ноте. А дядя Марко со своим полицейским опытом сейчас начнет выяснять, кто Данте, кто его родители, откуда он родом.

Данте протягивает руку дяде Марко.

— Очень приятно было познакомиться, поверь мне, это не просто девушка, у меня очень серьезные планы на нее. Она сама просто меня останавливает.

Дядя Марко протягивает руку, словами этими он остался доволен.

— Мне тоже очень приятно. Рад, что Аллегра встретила такого серьезного молодого человека. Данте… э…

— Каррера.

Дядя Марко замирает на секунду, хмурит брови. Да ну, надо же. Сейчас он вспомнит какого-то однофамильца Данте и начнет проверять его связи.

— Нам пора, — обнимаю дядю Морелли на прощание, беру Данте за руку и тащу его на выход.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 28

Мы еще немного погуляли и поехали домой. Очень устала, но мне понравилось. Данте молчаливый, но внимательный. Еще я рада, что повидалась с дядей Морелли. Хоть кто-то в этом городе искренне рад за меня.

Данте припарковал машину на парковке у моего дома. Выхожу из машины и вижу Дарио. Опа, а он откуда? Он сегодня тоже одет в классический костюм.

— Привет, — улыбаясь, машу рукой Дарио.

— Привет, мелкая, как настроение? — спрашивает Дарио, в руках держит сумку.

С Дарио мы неплохо общались, но не пойму, с чего он меня стал называть «мелкой». Хочу узнать у него, что он тут делает, но не успеваю, так как Данте словно хмурая туча появляется рядом.

— Какого хера? — рычит Данте, смотря на нас.

Мне становится смешно, мы просто поздоровались с Дарио, и он снова злится.

— Это ревность? — спрашиваю я, улыбаясь. Ну не может же он ревновать к своему другу…

— И как ты угадала, Витали? — раздраженно говорит Данте.

А нет, может. Это даже смешно. Новая вспышка ревности на ровном месте.

— Мы просто поздоровались, — спокойно говорю я. С ним очень сложно, и нужно всегда останавливать его.

— И что? А я просто злюсь.

Вот, все так просто. Он просто резко ревнует и злится, стоит ко мне обратиться любому человеку противоположного пола.

— Я же не злилась, когда девушка в кофейне выпрашивала твой номер.

— Даже не заметил, Витали, — ворчит Данте, смотрит на Дарио, который посмеивается, глядя на нашу микро-ссору. Да, выглядим как пара, прожившая уже много лет вместе, — Привез?

— Да. Мы на сколько здесь застряли?

«Мы» — это кто? И почему он тут? И что вообще происходит? Дарио не посещал занятия вместе с Данте, в клубе они были вместе, из чего могу предположить, что у них совместные дела. Но сюда Данте приехал из-за меня, и что тут делает Дарио, я не понимаю.

— Завтра с мелкой на семейный ужин сходим, — отвечает Данте, и становится понятно, откуда пришло это прозвище «мелкая».

— Ладно, отдыхаю пока. Аллегра, где у вас тут можно познакомиться с девушками? — спрашивает Дарио.

Выгибаю бровь, это вообще что за вопрос. Вот чего я не люблю, так это обмана, и помогать с ним не буду.

— У тебя девушка есть, — напоминаю Дарио. В клубе он об этом говорил, конечно, он мог расстаться с ней. Но если это не так, то помощи от меня пусть не ждет, уж точно не в этом случае.

— Это с какого хера вы о таком общались? Что за вечная хуйня происходит между вами? — спрашивает Данте, смотря на нас с Дарио по очереди. Да, что ж, у него такая острая реакция. Да, он говорил, что не был в отношениях, но все равно не так же остро реагировать.

— Я сказал, что у меня есть девушка, когда она была в клубе. Ты ее перепугал. Хотел, чтобы она успокоилась. Но, видимо, успокаиваться надо тебе.

— Ее перепугаешь. Ты знал, что моя Витали запросто тебе пулю засунет с двадцати метров и не промахнется.

Дарио приподнимает бровь, смотрит на меня с интересом.

— Будешь пялиться на нее — и я набью твою морду.

Дарио начинает громко смеяться.

— Ладно, ладно. Я просто понял, что она идеальна для тебя. Хорошего вечера. Там все, что просил, — Дарио передает сумку Данте, садится в джип, подмигивает и уезжает.

А меня смущает это. Дарио привозит Данте что-то. Дарио спрашивает, как долго мы будем тут находиться. Почему? За мной следили и отправляли фото Данте. А дядя Морелли очень странно себя повел, услышав его фамилию.

Так, это полицейская болезнь, наверно, и я ей заразилась. Раньше мне тоже все люди казались подозрительными.

— А ты у меня останешься? — спрашиваю я, хотя догадываюсь, какой будет ответ.

— Ты меня гонишь, Витали?

Я отрицательно качаю головой.

— Нет, ты мой парень. И меня не выгонял, когда мне плохо было. И сейчас помогать взялся.

— Ты меня поражаешь, — говорит Данте, притягивая к себе.

— Ну и ключи от моей квартиры у тебя.

Новый опыт для нас обоих — проводить вечер вместе. С одной стороны, это что-то новое для меня, с другой стороны, мне с ним очень спокойно. Даже с его вспышками я как-то научилась справляться. Логика Данте прямая.

Придя домой, я предложила Данте съесть все десерты, которые он купил. Данте только молча кивнул, все его внимание снова на моих ногах. Я развиваю активную деятельность: нашла чай, поставила чайник, разложила десерты на тарелку.

— Я душем воспользуюсь?

— Да, конечно.

Данте ушел. Я быстро переодеваюсь в джинсы, меняю водолазку на майку. Вещей особых я не брала, а эту квартиру сдавала, и тут мало что есть. Открываю шкаф в поисках постельного белья. Постелю Данте на диване. Но последний съемщик утащил практически все, что было без присмотра.

На полочках пусто, и только одно маленькое полотенце для лица. Вот же, блин. Полотенце. В ванной ни одного нет. Когда я была у Данте, заметила, что у него в ванной аккуратно сложенные чистые большие полотенца. А у меня ничего нет, как у бедной родственницы. Хватаю полотенце и иду к ванной. Из-за двери слышится звук льющейся воды. Стучу, жду ответа, но Данте не отвечает. Перескакиваю с ноги на ногу. Может, не слышит. Нажимаю на ручку и понимаю, что он не закрывался. Сейчас быстренько войду, глаза прикрою рукой, положу полотенце на комод и быстренько выскочу. Он и не заметит. А мне не будет стыдно за отсутствие элементарных предметов.

Одной ладонью прикрываю глаза, смотрю исключительно на пол. Открываю дверь и вхожу. Сердце колотится как ненормальное. Так, я ничего плохого не делаю и не подглядываю, я просто гостеприимна и заботлива. Кладу полотенце на комод. И нет, я не собираюсь подглядывать. Не собираюсь… но любопытство берет верх, чуть раздвигаю пальцы, бросаю взгляд на душевую кабинку. И моментально закрываю глаза. Хорошо, что стекло матовое, и я вижу лишь очертание, но и этого хватило, чтобы покраснеть. Кислорода становится катастрофически мало. Спокойно, Аллегра, успокойся и выходи тихонько отсюда. Поворачиваюсь, собираясь сделать шаг на выход. Но тут слышу, как створка душевой открывается, крепкая ладонь обхватывает мою руку под плечом и втягивает под горячую воду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Даже не мог представить, что ты решишься на такое, — слышится хриплый голос Данте. Зажмуриваюсь так, что глаза начинают болеть. Одежда моментально становится мокрой, прилипает к телу.

Данте разворачивает меня лицом к себе, спиной я прижата к плитке. Так и стою рядом с ним под душем, с закрытыми глазами.

— Я просто полотенце принесла, — хотелось сказать эти слова спокойным расслабленным голосом, но не выходит, звучит так, как будто я оправдываюсь.

— Почти верю, моя обожаемая Витали, — шепчет Данте, — Только почему ты покраснела?

Щеки просто горят. Почему? Почему? Потому что взяла и не справилась с любопытством и посмотрела. И он не мог этого увидеть. Так что надо стоять на своем. Я только полотенце принесла и ничего не видела. Но черт, я видела, и всплывает это перед глазами.

— Просто мне стыдно.

— За что, Витали? — спрашивает Данте, крепко держа меня за предплечья.

— За то, что ты мог подумать, — говорю я срывающимся голосом. Кошмар. Какой я сейчас выгляжу, наверное, ужасно глупо.

— И что же я подумал?

— Не знаю. Можешь посмотреть, полотенце на комоде. И я не подглядывать пришла.

— Ни капли любопытства, Витали?

Я мотаю головой.

— А может, ты просто решила проверить мою выдержку. Решила посмотреть, а на сколько же хватит меня?

— Нет. Правда, и в мыслях не было.

Данте упирается лбом в мой лоб.

— Витали, ты меня с ума сведешь. Я так стараюсь держать себя в руках. Но ты как будто делаешь все, чтобы я сорвался.

— Я правда принесла полотенце.

— Верю, — спокойно говорит Данте, касаясь губами моего лба, — Даже как-то обидно, Витали, ни капли любопытства.

Чувствую, что щеки мои снова краснеют.

— Ну, может, капельку, — тихо признаюсь я и тут же жалею о сказанном.

Данте тяжело, шумно вздыхает.

— Посмотри на меня.

Я отрицательно машу головой. Данте прижимает меня к себе, обвивая талию жесткими руками. От его прикосновений в жар бросает.

— Витали, давай удовлетворим твое любопытство, мне это в радость, — шепчет Данте, берет мою ладонь в свою руку и кладет себе на грудь. Стараюсь отдернуть руку, но Данте крепко ее держит. Поднимаю голову, открываю глаза и вижу его. Темный, тяжелый взгляд. Ни капли осуждения, лишь желание.

Под пальцами чувствую стальные напряженные мышцы. Данте скользит рукой под мою майку, тянет ее наверх, снимая и бросая на пол. Я в тонком лифчике, который мало что скрывает.

— Стой. Не надо, — упираясь обеими руками в его грудь.

— Это как минимум нечестно. Я полностью голый стою перед тобой и не против, если ты наконец-то познакомишься с моим телом ближе. Я не против удовлетворить твое любопытство.

— Все, я все увидела, — уверяю Данте, — Спасибо, мое любопытство удовлетворено.

— Так быстро? — его рука медленно гладит меня по спине, от чего по коже волной пробегает возбуждение. Еле держусь на ногах. Дышать становится сложно, — Я искренне надеялся, что ты будешь притворяться спящей. Ты хоть понимаешь, чего мне стоит держать себя в руках?

Не совсем. Да, я чувствую, что он часто твердый и возбужденный, и даже сейчас в мой живот упирается его твердая часть тела, на которую я стараюсь особо не обращать внимания. Но откуда мне знать, каково ему? Мне нравится с ним целоваться, но на этом все. Остановиться совсем не сложно.

Данте наклоняется и прикасается к моим губам. Легкое прикосновение, нежное. Медленно языком раздвигает мои губы, проникая внутрь и встречаясь с моим языком. И все меняется. Одной рукой он зарывается в моих мокрых волосах, углубляя поцелуй, он становится более жестким, другую руку кладет на мою грудь и жестко сжимает ее. Сознание разбивается на осколки. Он целует жарко, грязно, все сильнее терзая мой рот. Из груди вырывается громкий стон. Данте сильнее прижимает меня к стене, его стальная грудь вжимается сильнее. От ощущения кожи к коже окончательно улетают остатки разума. Сама не замечаю, как сжимаю его плечи, стараясь притянуть к себе сильнее.

Чувствую, как Данте легко расстегивает мой лифчик, но даже возмутиться не успеваю. Его ладонь ложится на грудь, сжимает мой сосок. Громкий стон вырывается, но Данте снова накрывает мой рот своим. Терзает. Вся кожа настолько чувствительная, эмоции зашкаливают. Низ живота настолько напряжен, что становится больно.

Данте опускает руку, расстегивает мои джинсы и тянет вниз.

— Стой. Пожалуйста, остановись.

Данте громко вздыхает, смотрит на меня своими темными глазами.

— Я сделал тебе больно?

— Нет, просто я не хочу сегодня.

— Чего не хочешь?

— Чтобы мы этим занялись. Не сегодня.

Данте опускает руку в мои трусики, пальцами касаясь складок.

— А что-то мне подсказывает, что хочешь.

— Я не хочу. И боюсь. Не сегодня.

Данте смотрит на меня, закрывает глаза и упирается лбом в мой лоб.

— Ты переедешь ко мне?

— Ты хочешь вместе жить?

— Я уже говорил, я хочу всю тебя. Жить, спать, сексом заниматься. Я хочу все.

— Это слишком серьезный шаг, — стараюсь объяснить это Данте.

— Мне чертовски сложно сдерживаться, Витали, но тебя я готов ждать. Мы все равно к этому придем. Пути назад не будет.

Это слишком серьезно и слишком быстро. Сама себе задаю вопрос, хочу ли я жить с Данте, и на удивление в голове всплывает моментальный ответ. Да. Я хочу, чтобы он был рядом.

— Я согласна.

На лице Данте растягивается улыбка.

— Попалась, Витали. Хорошо. Сегодня остановимся на малом.

Данте берет мою руку и кладет на свой член, и чуть сжимает ее. Кислород покидает мои легкие. Я дергаюсь.

— Ты сказал…

— На малом, Витали. Давай ты хотя бы перестанешь стесняться меня, — шепчет Данте, его палец гладит по моим влажным складкам, — Черт, Витали, это просто пытка. Но я обещал, и сегодня тебя не трахну. А теперь расслабься.

Он провел моей рукой по своему члену, тот дернулся в моей руке. Нельзя верить парням, но я верю. Он никогда меня не обманывал. Данте снова набрасывается на мои губы. Ощущения острые, горячие. Кожа горит. Пальцы продолжают поглаживать ноющие складки. Сознание окончательно улетучивается, покидая меня. Ничего не остается, кроме рваного дыхания, поцелуев и горящей кожи. Данте направляет мою руку, двигая по своему набухшему члену. Напряжение в теле становится нестерпимым. Все слишком. Слишком остро, слишком горячо. Громкие стоны, которые я больше не сдерживаю. Чувствую, что подхожу к невидимой грани, и меня окончательно топят эти ощущения. Все тело содрогается, сознание рвется. Данте придерживает меня, иначе я бы рухнула, ноги трясутся.

Моей рукой Данте управляет. Делает еще несколько движений — и чувствую, как на меня брызгает что-то горячее.

Мы стояли молча, обняв друг друга, восстанавливая дыхание. Все, что произошло, слишком остро. Не могу сказать, что мне не понравилось, но сознание возвращается, а с ним и чувство стыда. Такого я даже не представляла.

— Витали, у тебя пять минут. Там моя сумка с вещами, переоденься в сухое.

Данте отпускает меня, и я убегаю из ванной. Нахожу его сумку, снимаю с себя мокрую одежду, нахожу сухую майку. В сумке и большое полотенце нашлось, которым я вытерлась и, переодевшись, замотала голову.

— Витали, ты издеваешься, мне этим полотенцем только если член обернуть. Или это твоя фантазия? — мне становится смешно. Полотенце и правда крошечное для него. То ли от его слов, то ли из-за того, что произошло, фантазия начинает работать полным ходом, и я, краснея, начинаю представлять, как Данте наматывает полотенце на свой член и выходит так. Громко смеюсь, стараюсь успокоиться, но не могу.

— У меня нет другого. Но у тебя есть в сумке. Принести? — кричу я из комнаты.

— Давай, зайти еще раз, и потом не обижайся, что я не сдержал обещания, — ворчит Данте, — Пиздец полный. Витали, ты катастрофа.

Глава 29

Он надел спортивные штаны, долго ворчал, что спать со мной — это пытка. Но на диван спать идти отказался и сказал, чтобы я не смела пробовать уйти. Всю ночь он обнимал меня, не отпуская.

Просыпаться с Данте становится чем-то привычным. Вспоминаю, что было вчера вечером, и чувствую, как щеки краснеют. Но мне понравилась эта близость, тут нет смысла врать. Очень понравилась.

Я готовлю завтрак, и он снова усаживает меня к себе на колени. С ним словно в другой жизни, и это совсем другая я. Расслабленная и счастливая.

Единственное, что омрачило утро, — это сообщение от мамы, которая напомнила мне о подарке для Лии.

— Данте, а можем заехать в торговый центр? — я показываю адрес на карте, нам почти по пути.

— Как скажешь, Витали. А что нужно?

Стараюсь подобрать слова.

— Надо кое-что купить для Лии, — объясняю, не особо вдаваясь в подробности. У меня целый план, как именно я буду действовать. И огромная просьба к Данте, но я боюсь ее даже вслух произнести.

— Ты близка с сестрой?

Я чуть не скривилась от его слов. Нет, конечно.

— Она дочь маминого мужа, а не моя сестра, — в моем голосе слишком много раздражения.

Данте бросил на меня взгляд, а я отвернулась к окну. Так, надо собраться с силами и попросить его мне подыграть.

— Тогда зачем мы едем? Если тебе не нравится этот семейный праздник, можно просто его игнорировать.

Я тяжело вздыхаю. Можно, но я хочу расставить все точки над i.

— Все сложно.

Данте пошел в торговый центр со мной, молча следовал и только наблюдал. Я зашла в нужный магазин, купила то, что хотела. И вот теперь мне нужно попросить Данте об огромной услуге. Я ужасно стесняюсь.

Данте говорил по телефону, немного отойдя в сторону, а я сидела и ждала, когда он закончит. Пришло очередное сообщение от мамы: «Джероламо за тобой заедет. Подарок!!! И платье надень!!!» Быстро пишу ответ, что сама приеду. Ну что же, шоу начинается, пора дать отпор. Хватит терпеть то, что не нравится, пора и голос заиметь.

— Прости, важный звонок, — извиняется Данте, подходя ко мне. Видит мое лицо и тут же садится рядом, — Что случилось? На тебе лица нет.

Я громко вздыхаю.

— Данте, я не просто так попросила тебя пойти со мной и правда очень благодарна тебе за это. И я тебя пойму, если ты мне откажешь. Просто у меня не самые ровные отношения с семьей, и все сложно сложилось…

— Ближе к телу, Витали.

— Папа оставил мне квартиру, а мама требует, чтобы я отдала ее Лии. А мне не хочется это делать, но на меня наседают.

Данте громко вздыхает.

— Витали, ты идеальная жертва. В этот раз хотя бы сказала. Мне послать их надо? Или тебе нужен хороший адвокат?

— Нет, — мотаю головой, — Я сама должна это сделать. Я решила продать квартиру, все равно в этом городе меня ничего больше не держит.

— Горжусь, Витали. Наконец-то ты начала давать отпор, но ближе к телу, о чем ты хочешь меня попросить?

— Я знаю, какой аргумент мама будет использовать. И это единственное, от чего я могу смягчиться. Точнее, я стану в невыгодном положении, а мама начнет наседать. Плюс там будут гости, и она обязательно использует этот аргумент.

— Ближе к телу.

— Можно я скажу всем, что у нас все серьезно?

Данте выгибает бровь, смотрит на меня с непониманием. Зря сказала. Вот же глупая.

— Витали, ты охренела. В смысле «скажу»? У меня все охуеть как серьезно, а после вчерашнего стало еще серьезнее. Для тебя ничего не произошло? Ты ко мне жить переезжаешь.

— Для меня тоже все серьезно. Просто я неправильно выразилась. Мама скажет, что Лия и Бернардо помолвлены, и молодой семье надо помогать, а у меня, так все еще поменяется сто раз. Можно я всем скажу, что ты мой жених и сделал мне предложение?

Данте замирает, молча смотрит на меня, а я краснею. Это просто ужасный, глупый план. Глупая, глупая, — ругаю сама себя. Все из-за моей нерешительности. Данте думает обо мне сейчас черте что. Наверное, решил, что я решила ему ловушку расставить. Еще и вчера сама к нему в душ пришла, а сегодня…

— Прости, ужасный план. Не надо было такого говорить.

Данте берет мой подбородок одной рукой, заставляя смотреть ему в глаза.

— План отличный, Витали, но все имеет свои последствия, — Данте прикасается губами к моим, и я сразу же забываю обо всем. Руками обвиваю его шею и прижимаюсь к нему. Я должна стесняться после того, что произошло вчера, но мне не стыдно. Наоборот, хочется, чтобы он не отпускал меня. Данте отстранился, в глазах появился озорной блеск, — Идем, Витали.

— Куда?

Данте забирает у меня пакет с покупками и тянет за руку.

— Подумай, Витали. Мы приедем, и ты представишь меня как своего жениха. И все посмотрят на твой безымянный палец и увидят там ничего.

А вот об этом я и вправду не подумала. Так, у меня есть немного налички, и я могу взять кольцо. Подсчитываю свободные средства, да, дорогая поездочка вышла. Но сохранить свое жилье важнее.

Тем временем, пока я считала свои скромные пожитки, мы подошли к ювелирному магазину «К энд Ко».

— Ты с ума сошел? Это конски дорогой магазин. Сюда, наверное, даже входить платно. Правда, это плохая идея.

— Хорошая идея.

— Данте, я не потяну из этого магазина ничего, а если возьмешь ты, то я себя буду чувствовать ужасно.

— Охеренно ты будешь себя чувствовать. Расслабься, я все решу и устрою.

Данте тянет меня за собой.

— Добрый день. Рады вас приветствовать в нашем магазине. Чем я могу помочь? — спрашивает девушка в белоснежной рубашке. Девушка очень красивая, как и все в этом магазине, она сияет.

— Помолвочное кольцо нужно, — говорит Данте.

Хочу что-то возразить, но Данте лишь строго посмотрел на меня, и я понимаю, что мои возражения не учитываются.

— Да, конечно. У нас огромный выбор. Вот, посмотрите, — девушка показывает на витрину, которая сияет так, что очки солнцезащитные нужны.

Данте скривился так, как будто ему что-то мерзкое показывают. Я понимаю его. Он раздражен. Все из-за моей просьбы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я не собираюсь там ничего смотреть, — говорит Данте, показывает на дверь слева, — Туда проводите нас и управляющего позовите.

Девушка сдвигает брови, кивает охраннику и уходит за дверь, на которую указывал Данте.

— А что происходит? — шепчу Данте, вставая на носочки.

— Ты просила помочь, я согласился. Без вопросов теперь, Витали. Я сказал, что все решу.

Спустя пару минут двери открылись, вышла девушка. А за ней — взрослый мужчина в строгом костюме, с седыми волосами. Он увидел Данте и расплылся в улыбке.

— Данте, добрый день. Никак не ожидал вас увидеть. Проходите, — мужчина распахивает дверь и предлагает нам пройти.

Судя по всему, он очень хорошо знает Данте. Ни слова не говорю, только молча наблюдаю за их общением.

— Как ваши родители? Как их здоровье?

— Отлично, — спокойно говорит Данте, пропуская меня вперед.

— Мы все очень молимся об их благополучии.

Комната в темно-синих тонах. Посередине стоит низкий столик, а вокруг него три кожаных дивана. Данте подталкивает меня. Судя по всему, это его очень хороший знакомый, но почему он обращается к Данте на «вы»? Впервые я задалась вопросом, кем является Данте? Судя по всему, у него очень влиятельные родители. Он и сам очень жесткий, самоуверенный. Но я даже не задумывалась об этом. Мы с ним все время спорим и ссоримся, даже мысли не возникало. Но вспоминая дом, в котором живет Данте, совершенно один, не считая кота, я понимаю, что родители его не продавцы в магазине.

— А ваша спутница?

— Аллегра Витали, — представляет меня Данте.

— А я Альфредо. Так что привело вас, Данте?

Данте присаживается рядом со мной на диван.

— Триллион, голубой, с крыльями.

Мужчина не задает других вопросов, лишь кивает и подходит к стене. Открывает дверцу, за которой виден массивный сейф, достает ключи из кармана и открывает его.

— Данте, а вы надолго у нас в городе?

— Не знаю точно. День, два.

— Могу я попросить передать документы Сильвано?

— Хорошо, вечером заеду, заберу.

Достает бархатный органайзер. Приносит и ставит на столик. Альфредо открывает крышку. Внутри находятся кольца. Я такого дизайна даже не видела никогда. Это не обычные кольца, они все отличаются, ни одного повторяющегося, а от блеска можно ослепнуть. Альфредо смотрит на мою руку, прищуривает глаз и достает одно из них, передает его Данте.

— Руку, Витали.

Протягиваю руку, хотя на самом деле хочется убежать. Совершенно не понимаю, что происходит. Одно ясно: мы не грабим магазин, и тут его хорошо знают, но все же чувствую себя неловко. «Без паники», — успокаиваю сама себя. Альфредо знает родителей Данте. Судя по вопросам, очень даже близко.

Данте подмигивает мне, надевает на безымянный палец кольцо.

— Аллегра Витали, станешь моей невестой? — улыбаясь, спрашивает Данте. Вижу, что он расслаблен и даже выглядит довольным. Голос без капли раздражения. Окончательно расслабляюсь, шутка вышла отменной.

— Да, — смеясь, отвечаю я.

Наконец-то догадываюсь, что задумал Данте. Он решил взять кольцо у знакомого своих родителей или, что хуже, это магазин его родителей. Почему хуже? Я понимаю, что Данте из обеспеченной семьи, но все же надеюсь, что не слишком.

Данте улыбается, и меня это успокаивает. Он сказал не задавать вопросы, значит, моя просьба не станет для него большой проблемой. А вообще, это самое смешное, не настоящее предложение, которое девушка могла выпросить у парня. Прям выпросила. Расслабляюсь и рассматриваю кольцо: большой голубой камень треугольной формы, а в обе стороны вокруг него тонкие полоски, усыпанные камнями и напоминающие крылья. Очень красивое и безумно нежное ювелирное изделие.

— Берете? — спрашивает Альфредо.

— Да.

— Тогда подойдем к столу.

Мужчина забирает демонстрационный кейс, убирает его в сейф. Видно, что все его действия последовательны и вышколены годами. Он достает из стола бумаги и передает Данте. Еще несколько минут Данте пишет что-то. Они тихо разговаривали, но расслышать я не могла, о чем они говорят. Да и если честно, это кольцо приковало все мое внимание, просто не могу взгляда оторвать.

— Идем.

— До свидания, — прощаюсь с Альфредо, он провожает нас к выходу, по дороге рассказывая, как он рад нашему знакомству.

Глава 30

Чем ближе мы подъезжали к дому, тем сильнее я волновалась. Понимаю, что семейный праздник будет не слишком приятным. На меня будут давить, главное — не сдаваться.

— Ты как? — заботливо спросил Данте, замечая мое волнение. Я то и дело кручу кольцо на пальце. Кольцо на безымянном пальце.

— Терпимо.

— Если ты не хочешь идти, поехали домой, — лениво предлагает Данте, — Нам еще вещи твои перевозить.

Я громко выдыхаю. Нет. Нельзя ехать, не закончив с важным делом.

— Нет. Я должна справиться с этим. Просто поддержи меня.

Данте кивнул, припарковал автомобиль возле дома. Судя по количеству машин, гости уже собрались. Машины знакомые, и теперь я прекрасно представляю, кто именно приглашен. Данте помогает мне выйти из машины, снова вижу, что он пялится на мои ноги. Забирает пакет с подарком для Лии.

В дверь я не стала стучать. Нажимаю на ручку и открываю входную дверь. При входе пусто, из гостиной доносится негромкая музыка, разговоры и смех.

Уютное гнездышко, ставшее для меня совсем чужим. Накатывает грусть. Больше это не тот дом, в котором прошло мое детство. Многое поменялось, в том числе цвета и украшения. Мама постаралась, украшая дом к празднику: много свечей, ваз с цветами. Дом тот же, обстановка другая, душа изменилась.

— Аллегра, — мама смотрит на меня, потом на Данте. Видимо, я рано приехала, так как она не ожидала меня увидеть. Она осматривает меня с ног до головы, недовольно поджимает губы. Я точно знаю, что обозначает это: она недовольна, что я не надела платье, которое она мне передала, и вообще не гордится моим внешним видом.

На ней темно-синее обтягивающее фигуру платье в пол, без бретелек, поддерживающее ее большую грудь. Яркий макияж, прическа собрана в пучок, несколько прядей небрежно торчат. На высоком каблуке. С бокалом шампанского в руках. Мероприятие не семейное, а показательное.

— Мама, познакомься, это мой жених Данте, — с улыбкой сообщаю эту новость маме и с удовольствием смотрю, как ее лицо, всегда сдержанное и доброжелательное, меняется. Словно сальто назад сделало. Она старается вернуть обычное выражение лица, но получается только с третьего раза.

— Очень приятно, — опешив, говорит мама, — Ванесса.

Данте кивает.

— Мне тоже очень приятно. Аллегра много о вас рассказывала. Только хорошее.

Вот врет и не краснеет. Но держится Данте так, словно на приеме у королевы, не меньше.

В холл входит Джероламо, видит нас с Данте и хмурит брови. Ну давай, брось на меня грязный взгляд, и мой «жених» сломает тебе руку. Божечки, какие плохие и одновременно приятные новости. Вот бы фото их лиц сделать.

— О, моя дорогая падчерица приехала.

Он раскрывает руки в стороны, будто хочет, чтобы я его обняла. Данте делает шаг вперед и протягивает руку Джероламо. Тот наконец-то заметил его, нахмурил брови, не понимая, кого я привела и почему он встал передо мной, закрывая меня от объятий.

— Данте, жених Аллегры, — спокойно, но жестко говорит Данте. Джероламо открывает рот, потом закрывает, снова открывает, не понимая, что происходит, протягивает руку Данте.

— Джероламо, отчим Аллегры.

Мама смотрит на Данте с головы до ног, осматривает его. Видимо, ее считыватель людей сломался от неожиданности, и она не приходит ни к каким выводам, а что делать — просто не знает.

— Очень неожиданно, — говорит мама, — О вас она не говорила НИЧЕГО.

Смотрю на маму с недовольством. Она ведет себя отвратительно. Но это значит только одно: она не ожидала и понятия не имеет, как себя вести.

— Все верно, мы не афишировали наши отношения. Счастье любит тишину, — спокойно говорит Данте, помогает мне и обворожительно улыбается.

— А где же молодые? — спрашиваю я, переводя тему разговора. Надо дать маме время принять сложившиеся обстоятельства.

Мама слышит вопрос, еще несколько секунд борется со ступором.

— Ты в этом собираешься пойти к гостям? — мама пальцем показывает на меня с ног до головы, при этом кривится.

— Да. Идем, Данте, — тяну его за руку и вхожу в гостиную.

Гостиная уставлена цветами, с белоснежными розами. Это ужасно дорого. В центре стоит столик, на котором бокалы с шампанским. Официант?.. У меня чуть глаз не лопнул. Официант?.. Вот это размах. Такими темпами оставленных папой денег совсем скоро не станет.

Кто же приглашен на этот праздник? Конечно, мамина родная сестра, по совместительству моя тетя, и ее супруг. Терпеть не могу эту парочку. Высокомерные. Пробегает по мне и Данте словно сканером. Вижу по лицу тети, что она уже готова отчитать меня за неподобающий внешний вид. «Женщина должна подчеркивать свою красоту, нести ее миру, а вот учиться должны мыши, ну и уродины всякие». Это ее любимая фраза. Мама часто завидовала своей сестре, так как тетя Селеста умудрилась выйти замуж за богатого. Ее супруг получил немаленькое наследство и живет за счет того, что создал его отец. А именно — авторские права на фильмы. На этом его заслуги заканчиваются. Он страшный гуляка и выпивоха. Трезвым я его не видела никогда. Даже когда они приезжали к нам в гости и оставались с ночевкой, его утро начиналось со стакана скотча.

Мамина подруга Белла так же здесь, главная сплетница в городе, входит в попечительский совет какой-то там благотворительной организации, знает в городе всех и вся. Потому что пристает ко всем. Ну и, конечно, она старается попасть на любое мероприятие. Моя мама все время с ней общается и старается попасть на те же мероприятия, с собой, конечно, тащит Джероламо.

Круг маминых очень важных людей, с которыми она встречается, но я даже имена их не знаю. Еще одна женщина-дизайнер, причина дружбы та же — крутится среди тех, кто важен в городе.

Вижу Виту в длинном черном платье с открытой спиной и разрезом до самого бедра. Волосы собраны в прическу, в ушах длинные серьги-нити. Помню, как их папа маме дарил, она мне запрещала их даже трогать. Но с появлением Джероламо мама совершенно изменилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Привет, сестренка, — улыбается Вита, — А что это за парень?

Нагло пялится на Данте, у него при этом совершенно безынтересный взгляд.

— Мой жених Данте.

Вита меняется в лице. Что, такое? Не ожидали, что у меня может такой парень появиться? Злость берет. Ну что ж, это не мои трудности.

— Жеееенииих, — Вита растягивает это слово, тянется за бокалом с шампанским, показывая оголенную спину. Отпивает глоток и снова пристально смотрит на Данте, — Я Вита, сестра Аллегры.

Желание только одно — взять за патлы и макнуть лицом в бокалы с шампанским, причем с размаху. Так, стоп. Я ревную? Да, я ревную. Если Данте чувствует такой же гнев, теперь я понимаю, почему он так злится. Сдерживаю себя, но в голове хоровод мыслей, как именно поставить Виту на место. Думаю, мне стало бы легче, возьми я поднос у официанта и тресни Виту по раскрашенному лицу.

— Данте, — представляется мой «жених». И вот какого черта он с ней так мило говорит? В груди закипает от возмущения. Она стоит в длинном платье, демонстрирует свое тело и пялится на него.

— Откуда ты, Данте? Чем занимаешься? — Вита сразу переходит на «ты». Вот же сучка. Так, стоп, я что, ругаюсь? Да, я просто в ярости.

— Учусь, работаю.

— И давно это?

— Около месяца, — спокойно отвечает Данте.

Вита начинает наиграно смеяться, чуть касается пальцами руки Данте.

— Я не о помолвке. Вообще считаю это глупостью, сразу же тянуть мужчину в сети брака, свобода важнее. Гораздо важнее. Давно в городе? Моя сестра могла бы позвонить, отдохнули бы вместе, познакомились ближе.

Меня просто на куски рвет. Она обалдела. Так бесстыдно лезть к моему жениху. Да не настоящему, но парень-то он мой. Как можно себя так вести?

Данте смотрит на Виту ледяным взглядом, руку, которой она коснулась, Данте убрал и положил мне на талию.

— Предпочитаю проводить время с Аллегрой исключительно вдвоем.

Вита чувствует настрой Данте, лицо ее недовольно кривится, но она берет себя в руки, проходит по мне взглядом, останавливается на безымянном пальце.

— Симпатичное колечко, — выдавливая улыбку, говорит Вита, — Дашь померить?

Я начинаю смеяться. Джероламо и все его потомки так сильно хотят забрать у меня все. Но что-то мне подсказывает, что она говорила не о кольце, а намекала на Данте. Так же «померить» она просила мою одежду, когда впервые приехала с Джероламо, и «поиграть в компьютер», а как результат мама отдавала ей все, что она хотела, или хотела Лия.

— Ни в коем случае. Я жуткая собственница, никому свое не отдам, даже померять.

— Я спросила из вежливости, мне не нужно разрешение, чтобы взять то, что мне понравилось. Кстати, твои вещи мама разрешила мне брать и пользовать, — говорит Вита, не скрывая своего отношения и презрения ко мне.

— Жаль, что у тебя нет ничего своего и приходится донашивать за мной, — растянув улыбку, произнесла я.

Вита злилась, в глазах искры ненависти, она залпом выпила шампанское, поменяла бокал и, смерив меня недовольным взглядом, ушла в сторону, где находилась мамина сестра. «Беги, беги, перемывай мне косточки, мне плавать на вас», — думаю про себя.

— У тебя голос, оказывается, есть, — улыбаясь, говорит Данте, — Рад был это услышать.

А меня просто трясет, Вита обнаглела в край. И только взгляд Данте — спокойный и полный гордости — немного успокаивает и наполняет меня уверенностью.

— Если она еще раз к тебе подойдет, я ее за волосы оттаскаю, — шипя, отвечаю я.

— Ревнуешь? — не спрашивает, просто говорит Данте, — Мне нравится.

Дальше были скучные беседы с мамиными подругами. Все удивлялись, когда я представляла Данте своим женихом. Наконец-то скучнейшие разговоры закончились, нас пригласили к столу.

Мама пыталась рассадить меня с Данте по разным концам стола, но, заранее увидев, что она делает, я поменялась с Беллой местами. Мама же слишком расстроена, чтобы быстро придумать, как действовать.

Когда они только вошли с Джероламо, я заметила, что мама плакала. Она, конечно, привела себя в порядок, ее макияж идеален. Но на ее запястье видны следы от синяков. Джероламо часто хватал маму за руку при мне. Никогда не бил при мне, но хватал и доводил до слез. А после скандалов мама часто носила одежду с длинными рукавами. Сейчас, видимо, ему снова что-то не понравилось. Хотя я знаю, что именно. Он хотел меня с кем-то познакомить, а тут я с женихом пришла.

— О, а вот и наши молодые, — громко говорит мамина сестра Селеста.

Лия под ручку с Бернардо вплыла в гостиную. На ней очень короткое платье с пышной юбкой, почти как на балерине, юбка чуть прикрывает попу, но вот стоит ей хоть куда-то потянуться, даже не нагнуться, и ее ягодицы станут видны. Грудь почти вываливается из корсета. Это ее стиль. Такие платья она просто обожает. Платье белое со стразами и кружевом. Высокая шпилька. Прическа. Макияж. Куколка 18+.

Она пробегается взглядом по гостям, видит меня и довольно улыбается. Эх, она-то радуется, что я пришла и подарю ей квартиру. Ну, ну. Ох, и ожидает вас всех сюрприз. И если по дороге я еще боялась обидеть их, то после поведения Виты уверена в своих действиях.

— Моя дорогая сестра приехала, — восторженно говорит Лия, — Я так рада, вот познакомься, это Бернардо, мой жених. Хотя о чем я, вы же очень хорошо знакомы.

Рядом с ней стоял очень знакомый мне человек.

— Привет, птичка, — машет рукой Бернардо.

Показалось его обращение милым? Данте тоже не понял, и от этого приветствия вижу, как его глаза становятся ледяными. «Лети, птичка», — так Бернардо говорил прежде, чем столкнуть меня с лестницы. Его любимое развлечение.

— Здравствуй, Бернардо. Кстати, познакомьтесь, мой жених Данте.

Кладу руку на плечо Данте. И снова этот взгляд, они словно потерялись в реальности или думают, что я шучу. Лия и Бернардо садятся за стол напротив нас. Гости поздравляют молодых. За столом шум, шутки. Только я чувствую, как все, кто тут живут и называются моими родственниками, смотрят на меня.

— Аллегра, ты же видишься с Гаспаром? — спрашивает меня Бернардо, ухмыляясь. Он прекрасно знает, как тот издевался надо мной, они друзья близкие. Бернардо участвовал в этом и сейчас мне напоминает специально.

— Не так часто, — отвечает за меня Данте совершенно расслабленным тоном, — Гаспара вообще мало кто видит последние дни.

Бернардо нахмурился.

— А ты с ним знаком?

— Да, мы прям так близко познакомились. Весь вечер беседовали по душам. У него после беседы возникло жгучее желание изменить жизнь.

Мне становится смешно. Судя по тому, что я знаю, Гаспару не очень понравилось это знакомство.

— Почему его телефон выключен?

— Прости, забыл зарядить, — отмахивается Данте.

Слушаю их, и как ни было бы жутко, но мне смешно. Данте поговорил с Гаспаром, но только я видела похожий разговор. Мне он говорил, что «общались» его кулаки с лицом Гаспара. А телефон Гаспара вообще у Данте дома валяется, и забрал он его силой.

— Но где он сейчас? — продолжает расспрашивать Бернардо. Он вроде получает ответы, но понимает при этом все меньше.

— Говорят, решил начать новую простую жизнь. Когда у тебя нет ничего, кроме свободного времени, свежего воздуха и желания обдумывать свои поступки, — скучающим тоном ответил Данте.

Бернардо нахмурился, но больше вопросов не задавал. Ответы Данте не давали никаких ответов.

— Ванесса, а что же ты не говорила, что у тебя две дочки обзавелись женихами? Сюрприз готовила? — спрашивает мамина подруга Белла.

— Для нас это тоже сюрприз, — сквозь натянутую улыбку ответила мама.

Напряжение между мною и родней растет с каждой секундой, если честно, даже дышать тяжело.

— И давно вы знакомы? — спрашивает Белла уже у меня.

Ответить я не успела.

— Знакомы с начала лета, — ответил Данте, взял мою руку в свою, и от этого прикосновения становится спокойно, — Аллегра приехала поступать, для ребят проводили экскурсию. Я ее сразу заметил.

— И так быстро решили пожениться?

— Да. Смысл тянуть, — ответил Данте, пожав плечами. Он так легко отвечает, что я ему верить начинаю. Хотя для нас действительно проводили экскурсию в начале лета.

Белла продолжает общаться с Данте. Он выдумывает наше знакомство, даже не моргнув глазом. При этом больше за столом никто не разговаривает. Не могу понять — праздник или похороны.

— Аллегра, на минуту, — не выдержав все это, мама встала из-за стола и показала мне кивком в сторону кухни.

— Да, хорошо.

Выходим с мамой на кухню, она закрывает дверь, и вот маска доброжелательности спадает.

— Знаешь что, милая моя, мне осточертел этот концерт. Выгоняй немедленно этого человека и прекращай все это. Я ни на минуту не верю, что это твой жених.

Мне становится смешно. Ну, как бы… Выгнать Данте. Это весьма сложная задача. Мне кажется, тут нужно спецназ вызывать. Как минимум. Если Данте не захочет уходить, его с места не сдвинешь. Но я и не собираюсь этого делать. Начинаю громко смеяться.

— Мам, прости, но он правда мой жених, и он не уйдет.

— Ты понимаешь, что ты сотворила? Как ты посмела это сделать?

Мама нервно крутит край платья.

— Что сделать? У нас с Данте все серьезно.

Мама скривилась так, будто услышала мерзость.

— Джероламо нашел тебе жениха. Ты понимаешь, какой там человек? Ты понимаешь, как подставила всю семью? У нас и так проблемы с деньгами.

Ах, вот оно в чем дело. Больше нет денег дарить подарки Джероламо, и мама решила обменять меня. Интересно, наличкой или переводом меня продают.

— Так не надо тачки покупать новые и помолвки с официантами устраивать. Надо жить по средствам.

Возвращаю маме слова, сказанные ею же. Мама смотрит на меня, словно я стала чужой.

— Ты меня еще учить будешь? Я сказала: выйди, скажи этому, что все кончено, и выпроводи его. Джероламо пришлось сказать, что ты опаздываешь. Но скоро его партнер будет тут. Ты пойдешь переоденешься и будешь мила с этим мужчиной.

Слушаю маму и ушам не верю.

— Ты меня продать решила?

— Не продать! А выдать за достойного человека. Ты совершенно выбилась из рук, а партнер Джероламо будет держать тебя в ежовых рукавицах. Твое поведение отвратительно. Притащила в дом не пойми кого, зная, что мы устроили для тебя. Ты подставила всю семью.

— Нет. У меня есть жених, и я не разорву помолвку. И они мне не семья.

Мама смотрит на меня, поджимая губы.

— Значит, сейчас мы вернемся, ты подаришь подарок и покинешь этот дом. Наберешься ума — тогда и поговорим. Этот тебя бросит, и ты приползешь.

— Как скажешь, — соглашаюсь я.

Мама искренне думает, что ее слова на меня повлияли, но она не знает, что подарок у меня подготовлен, а дом я и так хочу покинуть поскорее.

Возвращаемся с мамой к гостям, она снова надевает на лицо маску гостеприимства. Берет в руки бокал с шампанским, обворожительно улыбается и начинает громко говорить:

— Дорогие мои, Аллегра не очень хорошо себя чувствует и, возможно, уедет, но прежде она хотела подарить молодым грандиозный подарок.

Мама смотрит на меня с вызовом. А я улыбаюсь, вижу, как Лия выпрямила спину, ожидая моего «грандиозного» подарка. Я киваю, выхожу в холл, возвращаясь с пакетом, ставлю его на стул. Достаю из пакета сверток и передаю Лии прямо в руки.

— Вот подарок для молодых.

Лицо Лии, мамы, Джероламо и Бернардо надо было запечатлеть в этот момент. Вручаю Лии комплект постельного белья. Хорошее, между прочим, качественное. Подарок как по мне хороший и практичный. Да, не квартира, но и я не олигарх, раскидываться такими подарками.

— Это что? — спрашивает Лия дрожащим голосом. Мне кажется, она совершенно не соображает, там подписано и фото есть. Чего, читать разучилась?

— Комплект постельного белья, — громко представляю свой подарок. Ну, чтобы все поняли.

За столом стоит гробовая тишина. Гости не понимают, почему Лия так скривилась, поэтому тоже молчат. Из ступора первой вышла мама.

— Э-э-э… Аллегра, а другой подарок, для молодых. Чтобы их жизнь наполнилась уютом.

Конечно же, я рассчитывала на эти слова.

— Ах, да. Вот, — следом я достаю из пакета набор свечей, — Пускай эти милые безделушки наполнят вашу жизнь и дом уютом. Ну, как Бернардо вам жилье купит, это пригодится.

Губы Лии дрожат, Бернардо смотрит на меня со злостью.

— А квартира? — дрожащим голосом спрашивает Лия.

— Ой, и правда, нам уже пора. У меня встреча с агентом, решила продать квартиру и купить ближе к университету. Спасибо, Лия, что напомнила. Счастья, долгой жизни молодым.

Мама поперхнулась от моих слов, Джероламо изменился в лице. Лия вот-вот расплачется, Бернардо, похоже, уже не хочет жениться на Лии. Гости мало что понимают. Хотя может мама и анонсировала им «грандиозность» подарка. Но мне плевать.

— Аллегра, ты такая молодец, — говорит мамина подруга Белла, — Хоть и занята, но приехала подарить подарок.

Данте чуть улыбнулся, берет меня под локоть.

— Спасибо за гостеприимство. Молодым счастья.

Глава 31

Я выходила из дома, ноги дрожат, руки трясутся. Но я это сделала. Я не пошла на поводу и могу гордиться собой. Присаживаюсь на пассажирское сиденье, стараюсь собраться мыслями. Все, что произошло, просто кошмарно, не думала, что окажусь в такой ситуации.

— Зачет, Витали. Горжусь, — улыбаясь, говорит Данте.

В голове такая каша, что его слова доходят с опозданием, словно через вату пробиваются. Как будто меня посадили в стеклянную комнату и стараются докричаться, но слова не долетают.

— Ты о чем? — переспрашиваю я.

— Начала себя защищать. Сама. Моя девочка.

Небольшая улыбка непроизвольно касается моих губ после его похвалы. Да, это для меня стоило огромных усилий, обычно я убегала.

— Спасибо, если бы ты рядом не стоял, я не смогла бы, — признаюсь я. Одной это было бы просто невозможно, но мне просто хватило того, что он был рядом. Иначе на меня насели бы, и я струсила, но рядом с ним словно голова начинает работать, и прятаться не хочется. Все просто и понятно.

— Все, ты смогла бы. Просто раньше не пробовала себя отстаивать. Видишь, как легко ты изменилась, стоило только моей невестой стать.

Я смеюсь. Да, стоило стать его невестой, и я стала уверенней в себе. Но рядом с ним я и чувствую себя по-другому.

Данте заводит машину, мягко трогается. В мыслях всплывает только что произошедшее. Они все такие красивые, но это все лишь внешне. С виду семья любит друг друга, а на самом деле стараются урвать побольше для себя.

— Знаешь, мама была другой. Но она словно ослепла рядом с Джероламо, — тихо произнесла я. Не знаю, зачем я оправдываю маму перед Данте, но мне не хочется, чтобы он думал, что она такой была всегда. Какое-то горькое послевкусие после этой встречи. Вроде все сделала, как хотела, но чувствую себя паршиво.

— Зависимые отношения, — Данте пожал плечами, прикурил сигарету, — Забей, Витали.

— Ну да. Просто обидно. Теперь у нее две идеальные дочери.

Данте выдохнул дым.

— Витали, что за глупости, дешево и доступно не равно идеальному. А вот ты почти идеальна, в тебе только одного не хватает.

От слов Данте моментально злюсь. Что такое — внешний вид не подходящий? Ну, конечно, я не вырядилась для этого ужина. Но мне все же интересно, что он имеет в виду.

— И чего же во мне не хватает? — злобно шиплю я.

Данте останавливается на светофоре, поворачивает голову, пристально смотрит мне прямо в глаза и отвечает:

— Моего члена внутри тебя, Витали. И поглубже.

Снова его пошлости. Но мне становится смешно, прикрываю рот рукой, но меня накрывает истерика. Громко смеюсь, не в силах успокоиться. Он всегда так прямо и грубо говорит, но после всего наигранного на ужине его прямота меня расслабляет.

— Данте, пожалуйста, прекрати свои пошлости.

— Зато ты расслабилась, Витали. Вид был словно тебя там побили. Хотя это ты доминировала. Плетку еще в руки надо было дать.

А он прав, мне стало легче. Будто камень с плеч упал. Смеюсь с его пошлых шуток. Видимо, начала привыкать к ним.

— Спасибо. Кстати, куда мы едем?

— К Альфредо заедем и свободны. Можем остаться тут, можем сразу домой ехать. Как скажешь. Смотри по своему состоянию и самочувствию.

Смотрю на колечко. Ох, хоть и жаль. Но его надо возвращать. Снимаю кольцо с пальца, чуть сжимаю его. Оно принесло мне кучу уверенности в себе. А еще оно очень красивое, я себя принцессой почувствовала из мультфильма.

— Вот, возвращаю. Еще раз спасибо за помощь, — протягиваю ладонь, на которой лежит кольцо.

Данте бросает быстрый взгляд, продолжая следить за дорогой, потом резко хмурится.

— Подержи покрепче, — командует Данте. Я сжимаю ладонь, Данте резко дергает руль и тормозит у обочины. Поворачивается ко мне, отстегивает мой ремень безопасности и хватает меня, тянет, усаживая себе на колени.

— Данте, стой. Ты чего?

Он слишком быстрый. Снова его настроение, как качели, улетели вверх, а я не поняла, в какой момент он разозлился и, главное, почему.

— Витали, ты охренела? — рычит Данте. Одной рукой он крепко держит меня за талию, вторую огромную ладонь положил мне на бедро, двумя пальцами залезая под край юбки, — Ты на полном серьезе решила испытать мои нервы?

— Ты о чем, Данте? — не понимаю, чего он опять злится.

— Я спросил тебя, готова ли ты к последствиям, моя обожаемая Витали? Ты сказала, что готова. Я предложил тебе стать моей невестой, прилюдно, и ты согласилась. Что ты творишь сейчас, Витали?

Я хмурю брови. Да, он спросил в шутку, и я согласилась. И в чем проблема? В шутку же. Нет. Нет. Он же не всерьез спрашивал. У меня внутри все упало. Нет. Это же не могло быть предложение.

— Я думала, ты в шутку спрашиваешь.

Ладонь Данте сжала мое бедро еще жестче, ладонью скользнул под юбку, останавливаясь на кружевном краю чулка. Данте прикоснулся своим лбом к моему, минуту он молча дышал, потом открыл глаза, пристально смотря. Под его горячей ладонью кожа горит.

— Витали, я, блядь, похож на ебучего клоуна? Или в стендапе участвую тайно? Какого хрена ты мои слова всерьез не воспринимаешь? Я из кожи вон лезу, чтобы тебе объяснить, что я серьезен. Но ты катастрофа, блядь.

— Да как это могло быть на самом деле? Я попросила притвориться. Ты согласился. Я же выпросила у тебя это. Я просто вытянула у тебя это предложение.

— И это самое охуенное, что ты могла попросить. Мне пиздец как нравится, ты всем говоришь, что я твой жених. Ты переезжаешь ко мне. И меня все устраивает.

Данте забирает кольцо у меня из рук, берет мой палец и возвращает его на место.

— Еще раз попробуешь мне вернуть кольцо, я тебя дома запру, и к кровати привяжу, и покусаю, и отшлепаю, и трахну несколько раз. Поняла? Я еще дохера всего придумаю, чтобы ты поняла, насколько я серьезен.

Данте смотрит на меня так серьезно, что я даже не знаю, что ему возразить. Он действительно абсолютно серьезен.

— А ты не торопишься?

— Я пиздец какой терпеливый по отношению к тебе. Не зли меня больше, моя обожаемая невеста.

— Данте. Я просто не думала, что ты серьезно это говорил. И ты злился. И, и… да как я вообще должна была понять, что ты серьезно спрашивал? А сейчас ты сказал, что едем к Альфредо.

— Документы, Витали, мне надо забрать документы и отвезти бухгалтеру отца. И еще одно, Витали, ты снова тарахтишь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Данте прикасается к моим губам, языком раздвигает мои губы, углубляя поцелуй, и я моментально начинаю гореть. Руками обнимаю его за шею, притягивая к себе. Попой чувствую, как он становится твердым подо мной. Ему стоит только прикоснуться, и мое сознание разрывается. Все остальное прекращает существовать. Сердце барабанит. Он целует жестко, глубоко. Прижимаюсь к нему всем телом. Данте скользит ладонью между моих ног, касается кружевных трусиков, отодвигая край в сторону. От прикосновения его горячих пальцев к нежной плоти меня выгибает, в животе закручивается. Это просто пытка, но такая сладкая, что я не хочу его останавливать. Из груди вырывается громкий стон, который Данте заглушает своим поцелуем.

Данте резко отстранился, кладет голову мне на плечо.

— Надо остановиться, иначе я тебя прям тут трахну.

— Дай пересяду, — тяжело дыша, предлагаю я.

— Минуту, — шепчет Данте, рукой поглаживая мою спину. Тяжело вздыхает и пересаживает меня на пассажирское сиденье, пристегивает ремень безопасности. С заднего сиденья берет свое пальто и накидывает мне на ноги.

— Мне не холодно.

— Это не от холода, а от меня. Чтобы я за дорогой следил, а не думал, как твои ноги будут смотреться на моих плечах.

Оставляю его пальто на своих коленях. Он такой импульсивный. С ним все переворачивается с ног на голову. Но все же мне сложно поверить, что его предложение реально.

— Данте, — стараюсь подобрать слова, — а если я тебя не устрою?

Он сильный, горячий, постоянно думает о сексе, а что, если мы с ним переспим и он заскучает? Это сейчас моя компания его забавляет, но все может измениться спустя пару недель или месяцев. А он так торопится.

— В смысле? Ты меня устраиваешь вся.

— Ну, как бы, в сексуальном плане, — говорю это шепотом, а щеки гореть начинают.

— Витали, не говори глупостей, ты мокрая от одного моего прикосновения. Ты мегачувствительная, и мне это нравится. А дальше мне будет нравиться еще больше. И прекрати говорить о сексе, а то придется либо трахаться в машине, либо на голову тебе пальто надевать — твой рот меня тоже заводит.

Первый раз мне не хочется, чтобы это было в машине. Я решаю больше не спорить с Данте, да и если честно, смысла нет. Да, в голове не укладывается, что он на полном серьезе сделал предложение, но это в его стиле. Решать все быстро. Успокаиваю себя тем, что мы вечером, как я думала, притворялись помолвленными, и ничего не изменилось между нами. Мне все так же комфортно рядом с Данте, и все так же волнительно, когда мы наедине.

Данте достает телефон. Я стараюсь даже не шевелиться и не привлекать внимания.

— Дарио, мы закончили… Заскочу к Альфредо, за вещами на квартиру, и едем домой.

— Хорошо, мы на парковке у квартиры, — слышится голос Дарио.

— Да, стартуйте. Мы быстро.

— Ты меня еще по безопасности поучи, — громко огрызается Дарио.

— Как знаешь, — спокойно отвечает Данте и убирает телефон.

Так и не разобралась в их отношениях. Данте уезжал, Дарио, видимо, с ним. В мой город Данте приехал из-за меня. Дарио не нужно было оставаться, но он тут и уезжать без нас не собирается. Такое ощущение, что Дарио — компаньон и охранник у Данте. Только Данте и сам выглядит устрашающе, и не похоже, что ему охрана нужна. Возможно, просто за компанию катаются вместе.

Глава 32

Хожу по квартире, собираю рюкзак. Данте успел переодеться в спортивную одежду. Оставаться в городе больше нет необходимости.

Данте собрал свою сумку, у меня забрал мой нетяжелый рюкзак. Запираю дверь в квартиру, словно прощаюсь с этим местом.

Вряд ли

я вернусь сюда.

Мы спускаемся с Данте в холл.

— О, а вот и птичка прилетела, — эхом проносится по холлу голос Бернардо, — А мы вас тут ждем.

Поднимаю глаза и вижу Бернардо, он не один — с друзьями. Шесть парней, и судя по их виду, они пришли не для того, чтобы пожелать нам хорошей дороги.

Данте останавливается, загораживая меня своим телом.

— Что надо? — грозным тоном спрашивает Данте.

— Да так, побазарить хотели. Ты человек не местный, правил не знаешь, ведешь себя неправильно. Людей обижаешь, — Бернардо отводит руку в сторону, демонстрируя в ней биту.

Он что, совсем с ума сошел? Он понимает, что решил напасть на людей, а это просто противозаконно. Надо полицию вызывать и молиться, чтобы они успели приехать вовремя. Я в Данте не сомневаюсь, но их шестеро.

— Я с дерьмом не базарю, но для тебя, уебок, сделаю исключение. Аллегра, только уйдет, — говорит Данте.

Бернардо от удивления приподнял брови, оглянулся, посмотрел на свою компанию, видимо, удивляясь тому, что Данте не испугался их грозного вида. А пугаться было чему. У одного из парней в руках была

цепь

, двое других крутили в руках ножи. Остальные, в том числе Бернардо, были вооружены битами.

— Мы сейчас с тобой разберемся, а потом твою сучку трахнем толпой. Чтобы сговорчивее была. Аллегра, ты чего жадничаешь, для сестры квартиру не захотела отдать. Мне Лия в соплях и без жилья в центре города не сильно-то нужна.

— Уебок, ты, похоже, перепутал, — грозно говорит Данте, тон его такой жесткий, что все слушают, не перебивая, — Ты, гандон, подумал, что можешь так со мной говорить или с моей женщиной? Я был в гостях и вел себя прилично, но мы больше не на территории матери Аллегры. У вас есть секунды две, чтобы съебаться.

Бернардо начинает смеяться, снова оглядывает свою толпу. Я совершенно не понимаю, почему Данте так себя ведет. Он явно в меньшинстве. Да, он с оружием, но кобура лежит в его сумке. Он просто не успеет достать.

Бернардо медленно подходит к нам, лениво машет битой. Глаза сужены, вижу, что он стал еще более жестоким. Вся ситуация его просто забавляет.

— Ты че за хер такой? — смеясь, спрашивает Бернардо.

— Две секунды прошли, — жестко произносит Данте, хватает Бернардо за ворот майки и с размаху бьет лицом о свое колено.

Друзья Бернардо делают шаг в нашу сторону, но тут в холле становится шумно: входят мужчины, даже не входят, а влетают. В черных костюмах. Вид устрашающий. Лысые, огромные, в черных классических костюмах, у каждого на плечах кобура с оружием. Вместе с ними лениво заходит Дарио, ухмыляясь, осматривает всех.

— Я тебе, еблану, давал время съебаться? — кричит Данте, снова ударяя Бернардо, — Ты в себя, сука, поверил? Ты, блядь, кто такой

БЫЛ

, чтобы на мою женщину наезжать?

С каждым ударом я сжимаюсь, у Бернардо по лицу течет кровь. Его друзья смотрят на вошедших мужчин, они не двигаются, а лишь создают непроходимую живую стену. Данте наносит еще пару ударов кулаком в лицо Бернардо, белые спортивные штаны Данте испачкались в крови Бернардо.

— Никому не советую съебывать, мои ребята вас не тронут, но съебаться вам не дадут, — говорит Данте, снова нанося удар Бернардо, тот уже больше похож на тряпичную куклу, которая мало что соображает.

Его люди. Видимо, это те самые, которые следили за мной.

— Данте, — зовет Дарио.

— Что?!

— Дай я ее уведу.

Данте замирает, не поворачивается даже и лишь кивает.

— Я никуда не пойду, — настаиваю я. Да, возможно, это не то место, где мне стоит находиться, но проблемы у Данте из-за меня, и уходить я не собираюсь. Он меня не бросает, я его вечно во что-то втягиваю, и бросать его сейчас не стану.

Данте бросает Бернардо на пол, оборачивается и обнимает меня.

— Малыш, пожалуйста, иди с Дарио. Не хочу, чтобы ты меня таким видела, — шепчет Данте, целуя меня в висок.

— Пойдем вместе, он уже все понял, — говорю шепотом, руками сжимаю его майку, боясь отпустить.

— Нихуя он не понял. Не жалей тех, кто не пожалел бы тебя. Они не пожалели бы.

Он уже говорил мне однажды эти слова. Жесткие слова, но в них есть истина. Меня не жалели. И нет, я не желаю мести, не желаю крови. Но Бернардо пришел не один, они пришли с оружием, и неизвестно, что бы случилось, если бы не люди Данте. А что было бы, если я приехала одна, без Данте? Бернардо не стал бы меня жалеть. И от этой мысли становится страшно. Меня рвет на две части: одна требует остановить кровопролитие, другая понимает, что они это заслужили.

Я киваю, соглашаясь со словами Данте, вижу чуть грустную улыбку, коснувшуюся его губ, но он снова целует меня в висок и отпускает.

Дарио подходит, забирает сумку Данте и мой рюкзак, берет меня за локоть и подталкивает к выходу.

— Теперь поговорим, уебки, — слышится ледяной голос Данте позади.

Дарио ведет меня на парковку, открывает дверь своей машины, помогая сесть внутрь, сумки убирает в багажник и присаживается на водительское сиденье. Дарио открывает окно, прикуривает сигарету и шумно затягивается.

— Мелкая, не трясись.

— Ага, — отвечаю я, а от дрожи зуб на зуб не попадает, — Их там шестеро.

— И правда маловато, — смеясь, говорит Дарио, снова выдыхая дым, — Вернется бешеным.

Очень смешно, «маловато», а как по мне — так слишком много.

— А ты не пойдешь к ним?

— Зачем? Я под горячую руку попадать не хочу. Поверь, Данте сам справится, не маленький.

— Это все из-за меня. Надо было сделать, как мама говорила, и забыть.

Дарио поперхнулся дымом и закашлялся.

— Малая, ты эту хуйню при Данте не ляпни. Из-за тебя, — смеется Дарио, — из-за тебя только мой мозг страдает. Десять дней ходил, срывался на мне.

— Данте?

— Не я же. Он тебя теперь в обиду не даст, а ты начни привыкать к его, так сказать, заботе, чтобы это, блядь, не значило в его понимании.

— Дарио, а можно вопрос задать?

— Попробуй, — Дарио докурил, выбросил окурок, закрыл окно и включил обогрев автомобиля.

— А Данте кто?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дарио поднял взгляд на меня, ухмыльнулся.

— Хороший вопрос. Правильный. Только я не отвечу. Сама что думаешь?

Я пожимаю плечами. Я много чего думаю.

— Не знаю. Я же дочка полицейского, у него охрана, он очень серьезный и жестокий иногда. У меня сразу в голове, что он бандит.

Дарио начинает смеяться.

— Ну, что ты смеешься надо мной, это привычка, много общалась с полицейскими, а там моментально все бандитами кажутся, — объясняюсь я, — А он точно не пострадает? Может, ему помощь понадобится. Те люди ему смогут помочь? Скажи, что смогут.

— Хорошо, одно скажу о Данте: он участвовал в боях без правил ради адреналина, когда скучно было. Поверь, он точно не пострадает. А вот те уебки получат свое.

Водительская дверь открывается, Дарио выходит, уступая место.

— Быстро закончил, — говорит Дарио.

Данте садится за руль, отдает ключи от своей машины Дарио и закрывает дверь. Лицо напряженное, на меня даже не смотрит, откидывается на сиденье, закрывает глаза, на ощупь достает из кармана сигареты и прикуривает. Все его спортивки испачканы в крови. Что сказать — не знаю, но понимаю, что должна что-то сделать. Вижу руку Данте — костяшки сбиты, кладу ладонь на его руку. Данте замирает.

— Я волновалась.

Данте выкидывает сигарету, берет меня за талию и пересаживает себе на колени, обвивает руками, крепко сжимая, носом закапывается в моих волосах. А я так рада, что с ним все в порядке. Обнимаю его за шею. Что ж, я ему столько неприятностей приношу.

— Тебя не тронули?

— Меня нет, и тебя больше никто не тронет. Моя.

Глава 33

Домой мы добрались за пару часов. Данте даже не стал в свою машину пересаживаться. По дороге я немного задремала. День вышел слишком насыщенный. Проснулась, когда заехали на заправку: Дарио на машине Данте и еще два черных

внедорожника

, в которых сидели те мужчины, что вошли в холл.

Данте совершенно без эмоций, полностью сосредоточен на дороге. На одном из перекрестков Дарио посигналил, прощаясь, и уехал.

Мы с Данте не заезжали за моими вещами и сразу поехали к нему. Машины, которые нас сопровождали, словно исчезли, и в городе я их больше не видела. Спросить же Данте, кто эти люди, я так и не решалась.

Данте с кнопки открывает ворота, те тихонько отъезжают, открывая проезд. Мне немного неуютно. В голове снова каша. Все, что произошло, слишком для моего понимания, и надо это осмыслить.

Вряд ли

мама в курсе, что задумал Бернардо, но доказывать ей я ничего не буду. Она сама пообещала Лии мою квартиру, и это вышло из-под контроля.

Выхожу из машины молча, следую за Данте, он открывает входную дверь. Прохожу и встаю возле стенки. Свет включается.

— МАААААААУ! — громкий крик кота привлекает внимание.

Присаживаюсь на корточки.

— Привет, маленький, — глажу кота, тот меня чуть ли не с ног сбивает, ластится. — Ты моя крохотулечка мохнатая, ты тут совсем один был. Наверно, голодал.

— Его кормили, — бурчит Данте.

— Ага, кормили. Пушистик не будет врать, — глажу кота, тот ставит мне лапы на плечи, подхватываю его под попу, — Совсем похудел, килограмчики потерял.

— МААААААУ! — пушистик трется огромной мордой о мое лицо.

Может, и кормили, но он был один, и сейчас высказывал в своем «МАУ» всю боль одиночества.

— Видишь, как он страдал?

Снимаю ботинки и прохожу на кухню к холодильнику.

— Страдал, маленький, страдал, миленький, никто не любил пушистика.

— Пушистик? — с неверием, — Он кабан здоровый.

— Не обижай его. Бросил на две недели.

— Да вокруг него тут скакали, Витали. Мне фотоотчет каждый день присылали. У него целый комплекс был, чтобы он не скучал.

— МАААААУ! — кот страдальное «мяу» выдает, словно доказывает всем, что ему было плохо одному.

— Вот, видишь, как он страдал? Он врать мне не будет.

Достаю из шкафа тарелку, в холодильнике нахожу пачку корма, выкладываю на тарелку. Кот не вырывается, не бросается на еду, а только трется о мою голову и громко жалуется на одиночество. Я уверена — на одиночество. Ставлю тарелку на пол, отпускаю кота, он набрасывается на еду.

— Вот видишь.

— Я тебе говорил, Витали, Пиздюк еще тот актер, он тебе и обморок сыграет. Я в душ. Он от тебя теперь не отстанет.

Данте уходит.

Кот громко чавкает корм и мурчит как трактор, но стоит мне прекратить его гладить и сделать шаг в сторону, как кот громко произносит свое недовольное «МААААУ» и смотрит на меня как на предательницу. Глажу кота. А Данте правду говорил, его кот еще тот актер. С другой стороны, он просто скучал. Не отходила от кота, пока тот не поел, потом подняла его на руки. Пузо толстое, полное, кот мурчит, старается потереться мохнатой моськой о мое лицо.

— От тебя кормом пахнет, — кривлюсь я, но глажу кота за ушком. Забираю тарелку и сразу ее мою.

Если честно, не знаю, чем руки занять, слишком много мыслей в голове. Сегодня очень тяжелый и насыщенный день, будто не день, а полжизни прошло. Стараюсь принять и понять все, что произошло за сегодня, но мозг отказывается думать. Просто не могу взять себя в руки. Чищу тарелку, кладу сушиться.

Из мыслей меня вырвали тяжелые ладони, которые легли на мои бедра. От неожиданности дергаюсь и подпрыгиваю на месте. Поворачиваюсь. Данте успел искупаться, стоит в одних спортивных штанах, на коротких волосах видны капли воды. Стараюсь не особо пялиться на его голую грудь, только плохо получается.

Он подхватил меня, усаживая на столешницу, сам встает рядом. Я в юбке, причем плотная ткань и задирается она на раз-два. Сжимаю коленки. Смотрю на Данте, взгляд его потемнел.

— Витали, могу я задать тебе вопрос?

Разговоры — это хорошо, можно немного отвлечься.

— Да, конечно, — отвечаю я, убирая прядь волос за ухо, стараюсь натянуть на лицо улыбку.

— Ты боишься меня, Витали?

Не совсем понимаю его вопроса. Почему я должна его бояться? Дернулась я из-за того, что задумалась и просто не услышала, как он подошел.

— Нет, — честно отвечаю я.

Данте тяжело вздыхает, его тяжелые ладони лежат на моих бедрах, мягко поглаживая пальцами.

— Я вижу, ты прям подпрыгнула, когда я подошел.

— Я просто не услышала.

Не понимаю, что происходит в его голове, но взгляд его не изменился.

— Всю дорогу молчала и сейчас сжалась как ежик.

Я глубоко вздохнула.

— Просто день тяжелый, — говорю я, вижу, что этот ответ Данте не удовлетворил.

— Мне сложно понимать людей, да это мне и не нужно. Но ты — не все, и я буду рад, если ты объяснишь мне.

Я понимаю, о чем он говорит, я и правда зажалась, стараюсь сама себя понять. Кладу ладонь на его лицо, вижу, как его мышцы напряглись, а у меня под пальцами будто электрический заряд проскочил. Прикасаюсь нежно, почти невесомо. Стараюсь подобрать слова.

— Просто утром я готовилась ругаться с мамой, потом стала невестой, после Бернардо черте что устроил и…

— А после меня сорвало, и ты совсем испугалась, — спокойно говорит Данте, убирает руки с моих бедер, но не отстраняется.

Я отрицательно качаю головой. Так вот что его так волновало. Но я его не боюсь. Да, он грубый, очень грубый, непонятный иногда, но единственный, с кем мне не страшно.

— А потом ты меня защитил. Нет, Данте, я не боюсь тебя, — тихо произнесла я, наклонилась к его лицу и нежно прикоснулась к его губам, стараясь доказать, что не боюсь быть рядом с ним.

Данте не шевелился. Но недолго. Его руки легли на мою талию, притягивая к своему горячему твердому телу, мое тело, будто привыкнув к этому, задрожало в ответ. Голова начала кружиться, кровь закипать, словно лавой курсируя по венам. Данте рукой пробрался под мою водолазку, мягко прикасаясь к моей спине, кожа моментально стала сверхчувствительной. Раздвинул мои ноги, вставая между них. Мои руки скользнули по его плечам, притягиваю его к себе за шею.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И тут все вокруг запылало огнем. Сердце колотится так, что в ушах отдает. Данте раздвинул мои губы языком, проникая внутрь, углубляя поцелуй, а я хоть и неумело, но начала отвечать ему. Не хочу больше отстраняться, не хочу строить стены, хочу поддаться этому порыву. Языки переплетаются, дыхание становится тяжелым.

Данте набрасывается на меня, углубляет поцелуй, не сдерживаясь больше. Рассудок окончательно помутнел, не осталось ничего, кроме этих прикосновений. Жарких, сжигающих дотла.

Данте отстранился лишь на мгновенье, стягивая с меня водолазку и отбрасывая ее в сторону, а я недовольно скривилась, снова хватая его за шею.

— Моя нетерпеливая Витали, — прошептал Данте охрипшим голосом, прежде чем снова набросился на мой рот, прижимая меня к своему твердому торсу.

Тонкое кружево лифчика начало раздражать набухшую грудь. Данте накрыл мою грудь рукой. Горячая ладонь сжала, заставляя из груди вырваться громкому стону, который он тут же поймал своим ртом.

Низ живота тянет, болезненно закручивая. Моя юбка задралась до неприличного, открывая и ноги, и кружево чулок. Данте положил руку на бедро, сжал. Я просто плавилась от его прикосновений, это все похоже на пытку, но мне не хочется, чтобы он останавливался. Вроде я должна отстраниться и все это остановить, пока не зашло слишком далеко. Но я просто не в силах. Хочу чувствовать его горячие грубые прикосновения.

Данте оставил мои губы, наклонился, оставляя горячий поцелуй на моей шее, чуть прикусывая кожу и тут же проводя языком по ней, этот жесткий поцелуй заставляет меня выгнуться в спине. Мой громкий стон наполняет комнату.

— Обожаю твои стоны, — шепчет Данте, руками проводя по бедру выше, поглаживая, останавливаясь на талии. Бросаю взгляд на свои ноги и вижу, что Данте умудрился расстегнуть большие пуговицы на моей юбке, и сейчас она лежала под моей попой, словно жалкая тряпочка. Сознание немного вернулось, думаю о том, как я выгляжу: сижу перед Данте, широко расставив ноги, в одном нижнем белье, да еще и в чулках. Его каменное возбуждение скрывает лишь ткань спортивок и упирается мне прямо между ног. Что-то щелкает во мне, стараюсь прикрыться руками.

— Даже не вздумай, — грозным, хриплым шепотом произносит Данте, — Не вздумай закрываться от меня.

Он снова целует мои губы, требовательно, властно, языком сплетаясь с моим. Рукой закапывается в моих волосах, придерживая затылок. Второй рукой трогает меня словно везде: нога, спина, грудь — все подминает под свои требовательные прикосновения.

Возбуждение побеждает над стыдом, крепко притягиваю его за шею, ногами обвивая его талию, прижимая к себе. И на этот раз стонет Данте, это даже больше похоже на рык. От этого звука я окончательно теряю рассудок, разрываюсь на куски. Он чувствует то же, что и я, словно в моих руках появилась огромная власть над ним.

Данте подхватывает меня за ягодицы, придерживает, продолжая грубо целовать, уносит в спальню, мягко кладет на кровать. Все также находясь между моих ног, упираясь своей твердой эрекцией.

В комнате был включен свет, неяркий, приглушенный, я хотела попросить Данте выключить его, но увидев его лицо, слова застыли, так и оставшись не произнесенными. Он смотрел на меня с восторгом, пожирая тяжелым взглядом.

Данте наклонился ко мне, проведя рукой под спиной, и за мгновение я осталась без лифчика. Он губами коснулся моей груди, и меня затрясло. Языком коснулся торчащего соска, оставляя влажный след, чуть прикусил зубами. Руками зарываюсь в его недлинных волосах, выгибаюсь в спине ему навстречу.

Данте чуть приподнялся, освобождаясь от спортивных штанов, но не отрываясь от моей груди, поочередно целуя. Стянул с меня трусики. На мне остались одни лишь чулки, но вряд ли это можно назвать вообще одеждой. Данте совершенно голый. Его твердый член упирается мне во внутреннюю часть бедра.

Данте приподнялся на локте, снова обжег мой рот страстным поцелуем. Эта близость опаляет, ощущение его обнаженной кожи к моей. Рука Данте проводит по моим влажным складкам. По коже словно иголки прошлись. Мне все равно немного страшно, но я не хочу, чтобы он останавливался. Его пальцы потирают мою возбужденную, влажную плоть. Громкий стон, дышу часто.

Он берет свой член в руку и проводит головкой по складкам. Возбуждение зашкаливает, все, что он делает, должно пугать, но я хочу, чтобы он продолжал. Прикосновение такое нежное и просто необходимое мне. Все это слишком, эмоции зашкаливают. Меня словно на эмоциональных горках швыряет из стороны в сторону, хочу большего. Еще бы знать, чего именно. В прошлый раз он уже довел меня до оргазма, но сейчас все острее, жарче. Тело хочет больше.

Данте придерживает меня за талию и начинает медленно погружаться в меня. Низ живота резануло болью, ртом хватаю воздух. Возбуждение как рукой сняло. Громкий крик срывается с губ.

— Прости, — шепчет Данте, перестав двигаться, но не выходя из меня, покрывает мое лицо поцелуями.

Он просто слишком большой. Конечно, думать же надо было. Он просто не мог поместиться во мне.

Его поцелуи успокаивают меня. Глубоко дышу. Данте снова надавливает, проникая в меня глубже.

— Больно? — спрашивает Данте.

Я только киваю в ответ, не в силах ответить.

Данте нежно целует меня, не двигаясь больше во мне, языком проникает в мой рот. Целует на этот раз не жестко, нежно, но так грешно, снова плавя мое сознание. Заставляет забывать о боли.

Он снова делает движение, наполняя меня полностью, ожидаю новой боли, но ее нет. Только чувство наполнения. Данте медленно выходит из меня, и мне должно стать легче, но я чувствую себя брошенной, хватаю его за плечи. Он, целуя меня в щеку, медленно погружается обратно. Я точно схожу с ума, сознание рвется на части, тело горит. Снова выходит и на этот раз толкается в меня сильнее. Тело дрожит, хватаюсь за его плечи, громкий стон эхом пролетел по комнате, разрезая тишину.

Еще одно движение, более резкое, ногтями впиваюсь в его плечи. Комната наполняется рваным дыханием, моим и Данте. Он снова двигается во мне. С телом начинает происходить какое-то безумие. Данте двигается все резче, но мне это нравится, скорость повышается. Сознание покинуло меня уже давно, и тут резкая вспышка, все тело содрогается, трясется. Оргазм настолько сильный. Царапаю Данте, он мне что-то говорил, но я не слушала.

Данте продолжает двигаться во мне, не останавливаясь, продолжая мучить. Я громко стону, меня накрывает второй раз, обессиленно расплываюсь по кровати. Данте делает пару резких движений и выходит из меня, изливаясь мне на живот.

Тяжело дыша, ложится на меня.

В комнате только наше дыхание. Данте обнимает меня, не отпуская.

— Сильно больно было? — тяжело дыша, спрашивает он.

— Было хорошо, — отвечаю я.

Сознание возвращается. Было очень хорошо, но все же мне становится немного стыдно.

— Я в душ, — говорю я, стараясь сбежать в другую комнату.

— Это приглашение? — спрашивает Данте, улыбаясь.

— Нет.

Ухожу в ванную комнату, включаю теплую воду. Мне понравилось, но при этом стыдно. Не знаю, как я должна была себя вести, рядом с ним я совсем себя не контролирую. А теперь я даже не знаю, куда спрятаться.

Дверь в ванную открывается. Данте входит без стука, подходит ко мне, вставая под теплую воду.

— Я забыл предупредить, мне не нужно приглашение. Моя.

Данте подхватывает меня под попу, прижимает к стене одним резким движением, входя в меня. Хочу запротестовать, но Данте накрывает мой рот в страстном, глубоком поцелуе.

!!!!!

Дорогие мои! Поздравляю с Новым годом!!! Прошу прощения за такой длительный перерыв. Предновогодняя суета закрутила, а главу хотелось сделать эмоциональной. Желаю всем счастливого года!!!

Глава 34

— Может, не пойдем сегодня? — спрашивает Данте.

— Нет, я согласилась к тебе переехать, но учебу я не могу пропускать.

— Думал, мы твои вещи перевезем.

Я усмехнулась.

— Почти поверила. Стоит мне согласиться, и мы проведем весь день не перевозя мои вещи, а в горизонтальном положении в кровати.

Я совершенно не выспалась. Данте просто сексуальный маньяк. Да и я недалеко от него ушла. Стоит ему коснуться меня, и я уже плавлюсь как мороженое на солнце. Наверное, так не должно быть, ну либо я какая-то неправильная.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — улыбается Данте, притягивая к себе, зарываясь носом в моих волосах. Сердце начинает колотиться сильнее, я прекрасно понимаю, стоит ему начать меня целовать — и мы никуда не поедем. Упираюсь руками в его грудь.

— Стоп, — останавливаю Данте, — Раз я живу у тебя, мне нужны мои вещи. И мои конспекты. Иначе я уеду в общагу.

— Попробуй, грозная Витали, и я накажу тебя. — Данте нежно целует, нехотя отпускает меня, — Ладно, поехали.

***

Данте подвез меня к общежитию. Ухожу за тетрадями и заодно переодеться — несколько дней в одной и той же одежде ходить неприятно. Моя соседка только проснулась. Переодеваюсь в чистое: юбка чуть выше колена в обтяжку и белая рубашка. Собираю рюкзак с тетрадями. Данте не стал уезжать, а просто ждал меня. Вот только я сказала ему, чтобы он спокойно ехал на пары и не ждал меня. А если бы я задержалась?

Но если совсем честно, я не хочу афишировать наши с ним отношения. После того как он за меня заступился, на меня смотрели первые дни как не пойми на кого. А что станет, если нас увидят приезжающими вместе? И конечно же по университету пойдет слух, что я не ночевала в общаге. А меня подвозит Данте. Не хочу новых слухов. Не хочу, чтобы мне косточки перемывали. Хотя и понимаю, что если Данте будет рядом, мало кто захочет сказать это вслух.

— Данте, тут идти два квартала, — говорю ему.

— В машину, — командует Данте.

— Ну, правда, мне пройти быстрее будет.

Данте хмурится, пристально смотрит.

— Витали, я сейчас выйду, закину тебя в машину и отвезу домой, а не на учебу.

Спорить просто бесполезно, открываю дверь машины, запрыгиваю на сиденье.

— Тебе нравится меня злить, или ты меня стесняешься? — спрашивает Данте, резко трогаясь.

— Не стесняюсь я. Просто…

— Просто что? Ты не хочешь, чтобы нас видели вместе, и не надо говорить, что это не так. Только я причины не пойму. Я настолько ужасен, что ты меня стесняешься?

Ну вот, он все перевернул с ног на голову.

— Нет, я просто не хочу, чтобы сплетни поползли и нас обсуждали. Одно дело — встречаться, другое — мы живем вместе, и на пальце кольцо. Как ты думаешь, что все подумают? Что я затащила тебя в постель и залетела, а ты — благородный рыцарь — сделал мне предложение.

— Плевать, — говорит Данте, достает сигареты и прикуривает, — Мне так похуй, кто что подумает. И ты наплюй, для всех хорошим не будешь.

Пришлось объезжать довольно большую территорию университета. Я и правда могла бы быстрее дойти. Данте паркует машину, и конечно же, как только мы останавливаемся, те ребята, которые болтаются перед парами без дела и стоят на пороге университета, поворачиваются и смотрят на нас.

Выхожу из машины, вижу, что некоторые ребята подталкивают в плечо соседа и показывают на нас пальцем. Это наше первое появление с Данте. Я моментально съеживаюсь.

— Все, мне пора, пять минут до пар, — говорю я, киваю Данте и иду в сторону университета.

Но перед ступеньками передо мной появляется Дарио.

— Привет, мелкая, — улыбаясь, говорит Дарио.

— Привет.

— Что-то вы с Данте задержались.

Натягиваю улыбку на лицо, понимая, что он специально говорит это очень громко.

— Долго завтракали, — сквозь натянутую улыбку говорю я, понимая, что ничего не поделать. Сплетни. Сплетни. Да здравствуют сплетни. Ладно — не можешь победить — возглавь. Нас уже все видели. Этого не избежать. Может, теперь меня никто трогать не будет и я спокойно буду учиться.

— Витали, — зовет меня Данте, поворачиваюсь и вижу его широкую грудь перед собой. Данте обхватывает своей рукой меня за шею и прижимается своими губами к моим. Главное — не терять рассудок. Слышу шепот неподалеку. Спустя пару минут Данте передвигается к моему уху и шепчет: — Не делай так больше. Пусть все знают, чья ты женщина. Моя и только моя.

Да, я злюсь на него за то, что он так поступил. Киваю, соглашаясь с ним, но после пар я такую головомойку ему устрою.

Данте отпускает меня, стараюсь не смотреть на толпу, которая пялится на нас.

— Аллегра, ты до скольки? — громко спрашивает Данте.

Мало ему того, что он меня прилюдно поцеловал, на палец кольцо надел, надо еще всем показать и рассказать. Ревнивый подонок.

Поворачиваюсь к нему, надевая на лицо обворожительную улыбку.

— До трех, милый.

Очень надеюсь, что мое «милый» выведет его из себя, но нет — на его лице самодовольная ухмылка.

— Хорошо, я тебя дождусь.

Поворачиваюсь и прохожу в университет. Позади меня идут девчонки, и, конечно, я слышу, что они обсуждают.

— Видела лицо Луиджии? — спрашивает одна.

— Ага, она чуть не разрыдалась. А говорила всем, что Данте уже к ней вернулся. Кстати, ни разу не видела, чтобы он Луиджию забирал после пар.

— Ну, ты же не думаешь, что ему эта белая мышь зашла?

— Нет, конечно. Просто приятно, что Луиджии по носу щелкнули. Да и у этой мыши проще будет отбить, чем у модели.

Ну вот и приехали. Сплетни. Теперь только ленивый меня не будет обсуждать. Иду на пары, первая на втором этаже, видимо, представление Данте имело большой успех, так как народ смотрит на меня и шепчется. Высоко вскидываю голову. Плевать, мне на вас плевать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Возле аудитории меня ждет Дебора, и вижу по ее лицу, что она жутко хочет знать все подробности, и она видела наш с Данте поцелуй.

— А ну-ка, подруга, рассказывай мне, что это я видела в окне и почему чат универа просто взорвался? — возбужденно говорит Дебора, хватая меня за руки.

Ну вот, еще одна. Мало мне перешептываний.

— А что тут рассказывать?

— Все!!! Я просто в шоке. Ты говорила, что он просто тебя подвез, потом просто заступился. А теперь он нифига не просто — тебя поцеловал на глазах у всех.

— Я тебя умоляю, прекрати, хоть ты. И так тошно от перешептываний. Мы с Данте вместе. Как-то быстро закрутилось все. Я сама до сих пор в небольшом шоке.

— Я хочу знать все!!!

— Идем на пары.

— Да к черту пары, тут такое! — Дебора сжимает мои пальцы, умоляет взглядом все рассказать ей, и тут, сжав пальцы, переводит взгляд на кольцо на моем пальце, — Уииии! Я все хочу знать!

Она трясет меня за руку и прыгает на месте, смотря на кольцо.

— Хорошо, только пойдем на пары и, пожалуйста, потише, — шиплю я на подругу, понимая, что мне не удастся отвертеться и придется рассказать. Пусть не все, но многое.

Глава 35

У моей подруги удивительная способность вытягивать информацию, но все же я многое умолчала. Рассказала я о нашей поездке и о желаниях матери. Дебора полностью поддержала поведение Данте, смотрела на меня с горящими глазами. Наша не совсем романтическая история показалась ей «супер горячей», ну это с ее слов.

На третьей паре Дебора не прекращала донимать меня вопросами, и как результат нас наказали и выставили.

— Пойдем в кофейню, хотя бы сможем спокойно поесть и поболтать, — не унывая, предлагает подруга.

— Пойдем, все равно еще час гулять. Хотя я думаю, что мы сегодня уже доболтались — профессор Анур был в бешенстве, — грустно говорю я.

Нет, я не виню Дебору, она единственная, кому я могу рассказать о Данте и не нарваться на осуждение или нотации. Она не отчитывала меня и не говорила о том, что мне не стоит заводить отношения с таким парнем, наоборот, была очень рада за меня. Я же в свою очередь редко слышу от кого-то одобрение своих поступков.

— Да ну его. Он прескверный старик. Ну, потребует помощи по универу в качестве наказания. У меня такое ощущение, что он часто ищет кого наказать, чтобы помыть окна или разобрать подсобки, — говорит Дебора. Мы выходим на улицу, прохладный воздух пронзает.

— Хорошо, если так. Отработка не самое страшное, другое дело — чтобы он не припомнил нам это на экзамене.

Меня это волнует больше всего. Не хочется из-за одного проступка вылететь из универа.

— Не волнуйся, мне тут один парень рассказал о наших профессорах. И вот профессор Анур забывает все, что было вчера. А еще для него важна работа на лекциях, а мы с тобой заработали кредит доверия, — рассказывает Дебора, подходя к кофетерию.

Мы заходим внутрь, тепло помещения заставляет щеки начать гореть.

— Откуда такие познания? Опять твои чатики?

Дебора постоянно поглядывает на телефон, и я так понимаю, она ждет от кого-то сообщение.

— Да, так один парень рассказал.

— А ну, стоп, — смотрю на подругу с претензией, — Значит, я тебе все рассказываю, а ты мне? Я вижу, что у тебя кто-то есть. Это тот парень из клуба?

Дебора поджимает губы и отрицательно качает головой.

— Нет. С тем мы сходили на парочку свиданий, и в нем, знаешь, я увидела Николаса.

Николас — это бывший Деборы, который долго за ней ухаживал, а потом изменил ей, при этом унизив и прилюдно сказав, что просто прикалывался над ней.

— И кто же тот, кто заставляет тебя постоянно смотреть на телефон?

— Я не знаю, — смеется Дебора, — Два латте.

Подруга заказывает кофе, мы садимся за столик в ожидании горячего кофе.

— Это как?

— А я сама не понимаю, как это получилось. Просто ругалась в общем чате, потом мне написал неизвестный номер. Написал, что зачетно уделала одну идиотку. Я как раз рассталась с парнем из клуба и послала того, кто мне писал. А потом слово за слово — и мы переписываемся. Но кто он такой, я не знаю.

— Анонимный поклонник, — смеюсь я.

— Мы просто переписываемся, ничего такого. Хочу узнать, кто он, а с другой стороны, мне нравится эта переписка, а вдруг в жизни он окажется придурком.

Наш кофе готов. До окончания пары осталось минут сорок, мы никуда не спешим.

В кофетерии не так много народа. Громкая компания за соседним столиком. Два парня и три девушки модельной внешности. В зал выходит девушка, видимо, работает тут уборщицей, и компания оживилась. Начинает гоготать, громко кричать.

— Ну и уродина же, — громко говорит девица с ярким до одури макияжем и пердутыми губами. Она смотрит на девушку, которая подметает пол. Вот почему так всегда случается. Девица в дорогой одежде, стильно одета, ну, красивая же, но почему-то она решает унизить скромную девушку.

Девушка молча убирает, не обращая никакого внимания на компанию, а мне хочется подойти и стукнуть эту девицу.

— Да с такой внешностью до смерти убиральщицей работать, — гогочет вторая девица, — Что, все схаваешь, лохудра? Капец, ты задротная.

Фи, она даже слова неправильно говорит, да еще и так громко.

Оборачиваюсь, снова смотря на компанию. Парень вальяжно сидит среди двух девиц, закинув руки им за спину, и ледяным взглядом смотрит на девушку, которая убирает. Кстати, девушка довольно красивая, милая, но что-то в ней есть. Во-первых, на ее шее из-под майки я вижу край рисунка татуировки, во-вторых, ее волосы убраны под платок с логотипом кофейни, но я вижу косу розового цвета, а в-третьих, ее взгляд — она не смотрит на них, зажимаясь, наоборот — с вызовом, словно все слова девицы зеркалятся. Такой взгляд я видела у Данте — суровый, словно она могла настучать этим девицам по морде легко, но опускаться не собиралась или сдерживалась. Смотрю на нее и понимаю, что она очень красивая, прям очень, что-то гордое, аристократичное и несгибаемое. И совсем она не лохушка, судя по цвету волос и татушкам. Только почему-то молчит.

— Погнали, потрахаемся, — громко говорит парень с ледяным взглядом, шлепает по коленям девиц, они гогочут. Видимо, идея им понравилась.

Выйдя из-за стола, девицы смахивают чашки и тарелки со стола, громкий звон бьющейся посуды наполняет кофейню. По полу растекаются остатки кофе да и то, что было в тарелках.

— Чмошница, вот еще убери. А то платить не будут такой убогой.

Компания громко гогочет, выходит из кофейни.

— Леонсия, ты что творишь? — выбегает в зал директор кофейни.

А мне так жаль девушку. Она спокойно стоит и терпит все, ни мускул на лице не дрогнул, ни изменилась никак ее осанка.

— Вся посуда пойдет из твоей зарплаты, — кричит директор.

И тут меня просто срывает. Да, я не встала и ничего не сказала, когда компания издевалась над девушкой, но директор должен знать, что она не виновата.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Постойте, — громко говорю я, оглядываю кофейню и вижу камеры видеонаблюдения, — Она ни в чем не виновата. Тут была компания, и именно они это сделали.

— Девушка, не вмешивайтесь, — кривится директор кофейни.

— А почему это? У вас есть камеры, посмотрите.

Директор зло зыркает на меня, он не хочет ругаться с посетительницей, но я чувствую такую чудовищную несправедливость, что просто не могу уйти.

— Они не работают, это муляж, — выпаливает мужчина.

— Но девушка ни в чем не виновата.

— А мне какое дело? Кто за это заплатит?

У меня глаза на лоб лезут. Ах, так. Ну держи.

— Вызываем полицию. Камеры не работают — не страшно, зато есть два свидетеля, готовых подтвердить. У меня как раз папа работает в полиции. Свидетелей будет достаточно.

— Леонсия будет молчать, — смеясь, говорит мужчина, — Я тоже вызывать не стану.

— Зато стану я. Это мой гражданский долг — заявить на тех, кто устраивает хулиганские действия в общественном месте. Нет камер у вас? Есть у соседей, номер машины, на которой они уехали, легко узнаем.

Я блефую, но меня уже просто несет, и остановиться я не могу.

Мужчина недовольно кривится.

— Правильные какие. Ладно, это издержки бизнеса. Не стану ее наказывать, — говорит мужчина, — Леонсия, убери, пожалуйста, зал, скоро из университета налетят. Сделай, чтобы чисто было. Довольна?

Последний вопрос уже прилетел мне. Я кивнула удовлетворительно.

Дебора смотрит на меня округлившимися глазами. Леонсия убирает осколки.

— Эй, подруга, ты с каких пор член с яйцами заимела? — смеясь, спрашивает Дебора.

— Со вчерашнего дня, — отвечаю я. — Номер телефона мне свой продиктуй, — говорю я Леонсии, — Вдруг твой босс передумает.

— Спасибо за помощь, — тихо говорит девушка, — Но они просто придурки, много чести с ними ругаться.

— Не жалей тех, кто не пожалел бы тебя, — говорю я, записывая номер телефона Леонсии. Я говорю слова Данте, понимаю, насколько сильно изменилась в отношениях с ним. И честно сказать, мне это нравится.

Глава 36

Конечно же, профессор Анур нас наказал. Видимо, придумывал наказание долго. Отстранил от пар, да еще и заданий выдумал. Деборе досталась уборка раздевалок, а мне досталась библиотека. Наш библиотекарь вышел на больничный, секретарь приходила, выдавала книги по запросу студентов, но вот возвраты просто складывались на столы и подоконники, но не расставлялись на места. И о «счастье» — именно мне повезло с миссией: расставить все по полкам.

Профессор Анур открыл для меня библиотеку и милостиво дал времени: «хоть до утра», чтобы я справилась с задачей.

Я написала Данте сообщение, что задержусь. Работы очень много. Но главное — первый час я просто старалась понять систему, по которой все сложено. После все пошло гораздо быстрее. Находила похожие книги и кучей несла расставлять.

В кармане начал трезвонить телефон.

— Слушаю, — отвечаю я.

— Ты одурела? Как ты могла? Ты! Ты! — Лия кричала в трубку, захлебываясь словами.

Закатываю глаза. Ее истерики начали напрягать, да и слушать их я не обязана.

— Тебе что надо? — грубо спросила я.

Лия перестала ныть.

— Твой урод что-то сделал с Бернардо, — кричит на меня она.

Я думаю, не хуже того, что собирался сделать со мной Бернардо.

— Повторяю вопрос: тебе что надо? — грубо спрашиваю я.

— Его не было всю ночь, а потом я узнала, что он с друзьями в больнице. Приехала к нему, а он отказался от помолвки. Я уверена, это твоя вина! — кричит Лия.

Мне становится немного не по себе. Да, я понимала, что Данте не стихи Бернардо читает, но не думала, что он избил их до больницы. И волновалась я сейчас не о Бернардо — я боялась, что он напишет заявление на Данте и из-за меня будут проблемы.

— А что сказал твой жених? Что произошло с ним? — спрашиваю я лишь для того, чтобы оценить масштаб проблем для Данте.

— НИ-ЧЕ-ГО! Он отказался со мной говорить. Сказал, что раз я без квартиры и с проблемами, я ему не нужна, и видеть он меня не хочет!

Раньше я бы переживала, но сейчас мне все равно. Раскладываю книги спокойно. Так, это стопка с «Экономикой».

— А мне зачем звонишь? — спокойно спрашиваю я.

— Не думала, что ты такая сука! — визжит Лия.

— Рада показать свое лицо, — все тем же спокойным тоном говорю я, доставая еще одну книгу.

Лия замолчала. Видимо, старается наладить мозговой процесс и придумать новый аргумент.

— И так как виновата ТЫ! Мама и папа сказали, что ты наказана.

Начинаю громко смеяться. Нет, она серьезно? Как они меня наказывать решили?

— Я что? Наказана? В угол меня поставите? Или лишите карманных денег?

— Мама с папой решили, что твоя квартира теперь моя! Поняла?

Я глубоко вздыхаю.

— Лия, послушай, что вы так прицепились к моей недвижимости? Папа не может тебе купить — мое решили отобрать?

— Все решено. Завтра мы вскрываем замки, и я переезжаю.

— Конечно. Делай, Лия, делай. Я напишу заявление в полицию о проникновении на частную собственность, и тебя посадят. А так как я подписала договор с агентством на продажу, они с удовольствием тебя посадят.

— Сука!!! Какая ты сука! У семьи проблемы, а ты такая сука. Я слышала разговор отца: в холле камеры и рядом тоже. Если твой урод тронул Бернардо и это попало на камеры, мы с папой не отступим. Хочешь его спасти? Тогда перепиши квартиру на меня и согласись на свадьбу с папиным партнером. Ты понимаешь, что твоей маме тоже достанется?

Я маму все равно люблю. Но я не лягу под какого-то мужчину ради благополучия их семьи. Я больше не буду идти на поводу у них.

— Мне жаль, что ты настолько неудачница, что жениху не интересна без квартиры. Ах, да, у тебя и квартиры нет. Удачного одиночества. Ну или пойди ляг под компаньона Джероламо. Мне больше не звоните.

Выпалила я, чувствую, как меня потряхивает от этого, но я горжусь собой. Я очень крутая.

Позади меня слышатся громкие хлопки. Поворачиваюсь и вижу Данте, который, облокотившись о стену, смотрит на меня и аплодирует.

— Аллегра, зачет!

Данте улыбается. А меня немного потряхивает от разговора с Лией. Вспоминаю ее слова, и на меня нахлынуло волнение.

— Данте, скажи, пожалуйста, Бернардо сильно пострадал?

Данте недовольно хмурит брови, медленно растягивая шаги, словно тигр перед прыжком, идет ко мне.

— А почему моя обожаемая Витали интересуется судьбой этого уебка? — рычит Данте, снова называя меня по фамилии. Заметила, что он теперь так делает, только когда злится… или возбужден… или хочет что-то доказать. Только мне сейчас не до споров и ревности. Я должна быть уверена, что у него не будет проблем из-за меня.

— Не говори глупостей, — рычу я в ответ, — В холле дома есть камеры, и если они засняли…

Данте подходит вплотную, глаза потемневшие, дыхание частое.

— Обо мне волнуешься? — спрашивает он, поднимая бровь.

— Да, черт возьми. Эти люди готовы на все.

Данте наклоняет голову к моему уху, обжигая горячим дыханием.

— Давай договоримся: если я сказал, что все решу, ты во мне не сомневаешься.

Обнимаю Данте за талию, уткнувшись лицом в его грудь. Конечно, я ему верю, но все-таки волнуюсь.

— Я просто о тебе волнуюсь.

— Ребята все почистили, а тот уебок слишком боится меня. Первый и последний раз перед тобой о таком отчитываюсь, — шепчет Данте.

Испытываю облегчение. Не хочу быть причиной его проблем. Смотрю на Данте, улыбаясь, от его слов мне становится легче, тянусь к его губам и нежно прикасаюсь. Данте в этот момент набрасывается на меня словно вихрь, хватает под попу, усаживает на стол и встает между моих ног. Языком проникает в мой рот, целует жестко, словно голодный зверь. И мое тело моментально отвечает ему. Меня словно выгибать начинает.

— Данте, стой. Не тут. Сейчас кто-нибудь войдет, — стараюсь успокоить его, да и себя тоже.

— Я закрыл дверь.

Будто меня это должно успокоить.

— Мы и так всю ночь…

— И что? Я снова тебя хочу, — хрипло говорит Данте, своим ртом заставляя меня больше не протестовать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Его руки жестко сжимают бедра, поднимаются выше. Поцелуи распаляют тело, он снова целует мою шею, проводит языком. Это не то место, где мы должны этим заниматься, но мне уже все равно. Стоп-кран срывает. Ладонями пробираюсь под его майку, поглаживая его стальной пресс. Руки сами собой тянутся к ширинке на его джинсах, расстегиваю пуговицу, тяну молнию и рукой сжимаю его.

— Я с ума с тобой сойду, — шепчет Данте, рукой пробираясь под кружевные трусики, — И снова мокрая для меня.

Его слова пошлые, но я завожусь еще сильнее. Он погружает в меня палец, и я громко стону. Черт. Данте накрывает мой рот, добавляет второй палец, заставляя меня дрожать. Он снова со мной это делает, я горю, сама не своя. Я никогда так себя не вела, но с ним все границы стираются.

Данте убирает пальцы, я недовольно стону.

— Прости, сейчас не можем долго, — хрипло говорит Данте, двигая меня ближе к краю стола и погружаясь в меня. Рассудок улетает, именно этого я сейчас и хотела — почувствовать его внутри себя. Чувствовать, как меня распирает от его размеров. Данте начинает двигаться, это не похоже на тот секс, который был дома, сейчас все жестче, резче, но от этого не менее волнующе. Он жестко сжимает мои бедра и резко вбивается в меня, держусь за его шею, выгибаюсь. Понимаю, что еще пару мгновений — и я дойду до предела. Вспышка — и я улетаю. Хватаюсь за его майку. Данте, убедившись, что я дошла до пика, начинает вколачиваться в меня еще быстрее.

Спустя пару минут мы мокрые, с тяжелым дыханием обнимаемся.

— Ты озабоченный, — шиплю на Данте.

— А ты мне под стать.

— А если бы профессор Анур пришел?

— Нет. Он меня попросил тебя еще полчаса тут подержать, проследить, что ты усвоила наказание, и ты свободна.

— И ты решил, что это лучшее занятие?

— Лучше, чем книжки перекладывать. Поехали домой, Аллегра.

Глава 37

Неделю спустя.

Стою, готовлю ужин на кухне. Данте забрал меня из университета, привез домой и уехал, сказав свое коронное: «Буду».

Но позже от него пришло сообщение:

«Моя обожаемая Витали, можно тебя попросить кое о чем?»

Быстро набираю ответ: «Да».

«Приготовь что-нибудь, пожалуйста, буду к семи. И у меня для тебя кое-что есть».

Улыбка растягивается по моему лицу. Данте теперь ест только то, что я готовлю, при этом засыпая меня комплиментами. И да, я на них ведусь. Безумно приятно, когда хвалят твои старания.

Кот трется о мою ногу, снова требуя покушать.

— Не ври мне. Теперь я понимаю, о чем говорил твой хозяин, — недовольно отчитываю кота. Я покормила его уже дважды, и он снова выпрашивает, — У тебя такая короткая память или очень услужливая? Ах ты актер лохматый, пузо полное. Я же сама тебя кормила.

Актер тот еще. Проходит пятнадцать минут после последнего кормления, и он снова притворяется голодным. Либо и вправду забывает, когда ел последний раз.

Кот снова недовольно мяукнул и, поняв, что больше ему ничего не обломится, ушел на диван. Но при этом посмотрел на меня с такой болью в глазах, будто я его предала.

Включаю музыку на колонке, заматываю волосы в пучок на голове. Да, уж, вид у меня так себе: в пижамных штанах с единорогами и большой потрепанной папиной майке с надписью «7 полицейский участок, с юбилеем». Эту майку папе подарили на работе его коллеги на пятнадцатилетие. Я ее особенно люблю. Конечно, в таком виде я не собираюсь встречать Данте, закончу с ужином, накрою на стол и успею переодеться.

На ужин решаю приготовить пасту: спагетти под соусом болоньезе. Данте очень много ест. На одной конфорке сковорода, на другой — кастрюля с водой. Музыка громко орет. Нарезаю лук, морковь. Попутно танцую, настроение отличное. Отправляю овощи на сковороду к говяжьему фаршу, промываю доску и нож под краном, при этом пою, по-идиотски трясусь под музыку. Поворачиваюсь, хочу посмотреть, обижается на меня еще кот или нет. Замираю на месте.

В комнате стоит мужчина. Из-за громкой музыки я не слышала, как он вошел.

Нажимаю на колонке кнопку, снижая громкость. Мужчина взрослый, ухоженный, в классическом костюме. Не длинная, аккуратная стрижка, короткая борода очерчивает подбородок.

Данте ничего не говорил мне, что к нему должны прийти. Да, если честно, у него вообще гостей не бывает. Иногда приезжает Дарио, но он обычно ждет на улице и, конечно, обязательно звонит перед этим.

— Добрый вечер, — здороваюсь я, кивая головой, — А вы к Данте? Его еще нет.

Мужчина пристально смотрит на меня, и что-то в его взгляде мне напоминает Данте. Опасное, резкое.

— Добрый вечер. Уверен, он скоро будет, — его взгляд направлен на мою руку, а точнее на палец с кольцом, — Я отец Данте, Чезаре Каррера.

Вот же блин. Что делать? Как себя вести? Не готова я была к встрече с его родителем.

— Аллегра.

Мужчина снимает пиджак, небрежно бросает его на диван, подходит к столу, отодвигает стул и садится.

— Очень приятно. Я так понимаю, вы и есть триллион с крыльями.

— Что?

Я это уже слышала. Стараюсь вспомнить, где. Ах, да. Кольцо на пальце.

— Вы и есть невеста моего сына?

Я киваю. Вот как понять: он недоволен или просто решил познакомиться? Они с Данте похожи, и отсутствием эмоций тоже. Ничего не понимаю. Данте не предупреждал, что приедет его отец. Да я просто не готова была.

— Я бы предпочел, чтобы мой сын сам познакомил семью со своей невестой, но как вышло. Не смущайтесь.

Что мне надо сказать? Я просто потерялась. Так, Данте скоро будет, пусть сам и объясняется с отцом. Еще и выгляжу как черт-те кто.

— Могу позвонить Данте, узнать, когда он будет, — предлагаю я.

— Я наберу, — отвечает Чезаре, достает телефон. Динамик у него громкий, слышу гудки.

— Да, отец, — слышится жесткий голос Данте.

— Сынок, я тут к тебе в гости заехал.

— Я в курсе, — ответил Данте жестким тоном, — Уже еду.

— Наконец-то нормальную охрану взял, — смеясь, говорит Чезаре, — Через сколько будешь?

— Минут двадцать.

— Отлично, — говорит Чезаре и отключает звонок, — Сын скоро будет. Не против, если я посижу, подожду его?

Как я могу быть против? Это отец Данте, конечно, я не выставлю его за порог. Двадцать минут. Надо занять эти двадцать минут.

— Будете ужинать? — выпалила я, — Или может, хотите кофе, сока, пока ждем Данте?

— Спасибо, воды со льдом. Ну и раз невеста сына предлагает, не могу отказать. Останусь на ужин, — на лице его появляется улыбка, — Аллегра, не стесняйтесь, я рад тому, что сын в отношениях.

Не могу сказать, что мне стало сильно легче от его слов, но я немного выдохнула. Достаю из холодильника воду, лед, наливаю в стакан и ставлю на стол. Отец Данте кивает, забирает стакан, смотрит на мою майку и усмехается. Да, блин. Вид у меня, конечно, смешной.

— Занятная футболка, — говорит Чезаре.

Очень занятная, старая, выцветшая. Хорошо, что я ее зашила недавно. От большого количества стирок она была с мелкими дырочками, будто дробью стреляли.

— Это папина.

— В полиции служит?

Я чуть грустно улыбаюсь, возвращаясь к соусу, помешиваю его. Достаю спагетти.

— Служил. Папа погиб на службе.

Это грустный момент жизни, но я люблю вспоминать папу и говорить о нем — возникает ощущение, что он рядом. Грустно, но приятно.

— А с Данте вы в клубе познакомились? — спрашивает отец Данте.

Качаю головой. С чего мы должны были в клубе знакомиться?

— Нет. В университете.

— Учитесь?

— Да, на первом курсе.

— Не местная? В начале лета были на экскурсии?

Я хмурю брови. Откуда он это узнал? Ну, может, мой вид выдает, что я из маленького городка.

— Я тоже учился, экскурсии всегда в начале лета, — объясняет Чезаре, — А в городе нет седьмого участка полиции, значит, не местная.

— Ну да, — отвечаю я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Спагетти отправились вариться. Бегаю по кухне, заканчивая готовить, и сразу же мою за собой. Запах отличный, главное — не спалить ничего на нервах. На стол запрыгивает кот.

— Ах ты, пушистая задница, — громко кричу на кота, подхватываю его тяжелую тушку, смотрю прямо в глаза и начинаю отчитывать. — Нельзя себя так вести. Шерсти раскидаешь, я как на стол накрывать буду? Непослушный кот. Я тебя кормить перестану, будешь наказан, понял?

Отпускаю кота на пол, он недовольно мяукает, но слушает меня. Он все реже запрыгивает на стол, в этом вопросе я очень строга и отчитываю пушистого словно ребенка малого.

— Как строго, — смеется Чезаре, — Я всегда говорил, что Данте разбаловал кота. Но думаю, у вас получится его воспитать.

— Очень балованный кот. Но мы с ним подружились. Уверена, что скоро эта дурная привычка у него уйдет, — начинаю тарахтеть. Вытираю стол. Спагетти готовы. Сливаю воду. Достаю тарелки и начинаю накрывать на стол. Хорошо, что готовила соус с запасом, и хватит на всех.

Смотрю на часы, Данте должен скоро приехать. Мне бы переодеться, но не знаю, будет ли это вежливо уходить.

Достаю приборы, накладываю еду на тарелки, ставлю перед отцом Данте.

— Пахнет превосходно, — говорит Чезаре.

Обожаю, когда хвалят мою еду, настроение моментально становится лучше. Я даже немного расслабляюсь. Присаживаюсь за стол напротив отца Данте.

— Если не против, я не стану ждать Данте и попробую. С утра ничего не ел.

— Да, конечно, — улыбаясь, отвечаю я.

На улице послышался шум. Дверь в дом открылась с грохотом.

— А вот и мой сын прибыл, — усмехнулся Чезаре, не отрываясь от еды.

Глава 38

Наконец-то пришел Данте. Мне моментально стало спокойнее, не то чтобы его отец сказал что-то плохое — просто я была не готова к внезапному знакомству. Вид у Данте, правда, разъяренный, глаза горят. Я понятия не имею, в каких они отношениях с отцом, но вопросы я задавать буду потом.

— Добрый вечер, Данте, — говорит Чезаре, не поворачиваясь.

— Добрый, отец, — отвечает Данте хмуро, пробегает взглядом по комнате, потом смотрит на меня пристально.

— Судя по шуму, ты чем-то недоволен? Мои люди целы?

— Немного помяты. Охрану можно было оставить за воротами, — говорит Данте, снимает пальто, бросая его на диван. Забавно, они даже двигаются с отцом одинаково, тот же небрежный взмах. Данте садится за стол, вижу, что костяшки на его руках сбиты. Ссадины свежие, и судя по всему, он кого-то избил пару минут назад.

— В дом они не входили, я запретил. Но ты знаешь Санти — все должен проверить, — спокойно говорит Чезаре.

— В дальнейшем им не стоит без разрешения заходить на мою территорию.

— Принял. Я передам твои слова Санти. Аллегра меня пригласила на ужин.

Смотрю на них округлившимися глазами. Это такой разговор между отцом и сыном? Это они ругаются или переговоры ведут? Тон такой, словно обсуждают правила для партии в монополию.

— Я уже понял. Ты не предупреждал, что собираешься ко мне заехать.

— Один, один, сынок. Ты мне не говоришь некоторые аспекты своей жизни, приходится узнавать со стороны. Я не говорю тебе о визитах.

Я молча наблюдаю за их перепалкой. Вот, я неправильно поступила или что? Не нужно было приглашать его отца на ужин? Они совершенно спокойные, ни одной эмоции, но все же разговор такой, словно они делят границы. Очень странная беседа.

Данте берет вилку и начинает есть, а я просто наблюдаю.

— Очень вкусно, — говорит Чезаре.

— Да, — подтверждает Данте, причем так, словно хвастается мною. А я между прочим тут сижу за столом и все слышу. И готовила это я.

— Аллегра сказала, что вы в университете познакомились, — говорит Чезаре, поднимает на меня взгляд, — Не расскажете как?

И вот что я должна ему сказать? Что Данте был тем еще говнюком, постоянно называл меня убогой и ругал на чем свет стоит? Или перейти к моментам, когда он мне помогал?

— Данте кофе пролил на свои штаны, а я дала совет, как избавиться от пятен, — немного переворачиваю суть той ситуации. Вижу, как Данте начинает улыбаться.

— Только у меня не получилось воспользоваться советом. Аллегра вызвалась помочь мне с этим вопросом и сама справилась с пятнами, — ворчит Данте.

Мне становится смешно. Ну, почти. Почти так все и было. Сейчас та ситуация кажется смешной. Почти он облился, а я почти добровольно вызвалась сама.

Чезаре смотрит на нас. Обстановка меняется, напряжение спадает. Отец Данте заканчивает с ужином.

— Спасибо, превосходный ужин. Одного не пойму: почему, сынок, ты раньше не познакомил семью с невестой?

Данте пристально посмотрел на отца. Опять молчаливый разговор одним взглядом.

— Не хотел напугать ее нашим своеобразным семейством, — говорит вслух Данте.

Чезаре смотрит на сына, выгибает бровь в удивлении, словно не верит его словам. А я совсем не понимаю, что происходит. Думаю, мое семейство гораздо более своеобразное. Тут можно даже посоревноваться.

— Нет? — переспрашивает Чезаре.

— Нет, — отвечает Данте.

— Интересно. И все же я проверю.

А что «нет»? Что «нет»? Вот уж способность Данте разговаривать без слов, одним взглядом. Так еще и его отец так же умеет. Они понимают друг друга без слов, а я как дурочка сижу.

— Завтра вечером к Дэ Анджело со мной надо съездить, — Чезаре почему-то выглядит очень довольным, — Новые обстоятельства меня весьма радуют.

— Буду.

Чезаре встает из-за стола, на его лице появляется улыбка.

— Аллегра, был очень рад с вами познакомиться. Через две недели будет день рождения моей супруги, буду рад, если вы сопроводите Данте и приедете к нам в гости. Пора познакомиться с семьей.

— Постараюсь, но пока не обещаю, — отвечаю я. Не могу я так сразу согласиться. Надо вежливо поблагодарить, но оставить возможность для отказа.

Данте и Чезаре смотрят на меня странным взглядом. Чезаре опешив, Данте так вообще хмурится. А что такого я сказала?

— Это звучит как отказ, — говорит отец Данте.

Их взгляды направлены на меня, и я понимаю, что они оба ждут честного ответа. Отвертеться не получится. Я громко вздыхаю.

— Честно? — спрашиваю я, окончательно устав притворяться, — Мы с Данте поговорим об этом. Ну, вдруг он не хочет меня познакомить, а я тут соглашусь, и все так внезапно. Я не знаю, что сказать.

Чезаре начинает громко смеяться.

— Безумно откровенно и честно. И правда триллион с крыльями, сынок.

Данте, закончив с пастой, берет свою тарелку и тарелку отца, убирает их со стола в раковину.

— Глупости. Хочу, конечно, — целует меня в макушку, проходя мимо, — Я провожу тебя, отец.

— До встречи, Аллегра, — прощается Чезаре, наклоняя голову, снова смотрит на меня и, забрав свой пиджак с дивана, разворачивается к выходу.

— До свидания, — отвечаю я.

Когда мужчины ушли, я набрасываюсь на еду. У меня стресс — надо его заесть. Вот, я облажалась или нет? Думала, ужин приготовлю, оденусь красиво. А вышло знакомство с родителем Данте, внезапное, и я как черт-те кто выгляжу. Мне и с Данте сложно, но вроде начала его понимать. Так тут его отец появился, и я снова ничего не понимаю и не знаю, как себя вести. Кошмар какой. Данте уже успел познакомиться с моими родственниками, какие у него отношения с родней — я не в курсе. Мы никогда не поднимали эту тему, и я не готова к знакомству. Надеюсь, что отец Данте не подумал, что я дурочка деревенская.

Данте вернулся минут через десять. Жду, что он мне скажет. Он достает из кармана пальто коробку и кладет ее на стол возле меня.

— Это что?

— Это просьба. Умоляю, Аллегра, выброси свой чудовищный телефон и возьми нормальный. Ты моя невеста, и я хочу, чтобы у тебя был нормальный телефон, а не этот ужас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Смотрю на коробочку, беру ее в руки. Данте неделю предлагал мне купить новый телефон, но я отказывалась, так как считаю это слишком дорогим подарком. Новый, с большим экраном — я о таком даже не мечтала. Беру себя в руки — телефон потом, сейчас хочу задать вопрос Данте.

— Не нравится?

— Очень нравится, — уверяю Данте, — Я облажалась, да? Я просто не ожидала, что твой отец приедет, и…

Данте отодвигает стул вместе со мной, тянет меня за руку, я встаю.

— Ты не можешь облажаться, моя обожаемая Витали, — Данте наклоняется, целует в шею, от чего подгибаются ноги, — Отец рад нашим отношениям. Поверь. А я голоден.

Ну кто бы сомневался — для него одна порция пасты просто ничего не значит.

— Сейчас приготовлю.

Данте громко смеется, подхватывает меня под попу.

— Я не о еде, — шепчет Данте, накрывая мои губы и унося меня в спальню.

Глава 39

Захожу в кофейню. Дебора сегодня приболела, Данте на парах, у меня же пару отменили, и появился перерыв в полтора часа. Решаю скоротать время за чашечкой кофе, заодно узнать, как дела у Леонсии.

Заказываю кофе, прошу с собой в бумажном стаканчике. Вижу девушку, которая моет полы, двигаясь словно мышка. Она скромно одета, тихонько делает свою работу.

— Привет, — здороваюсь с девушкой, подходя к ней.

— Привет, — отвечает Леонсия, не отвлекаясь от работы.

— Директор больше не ругал?

— Пока держится, — с улыбкой говорит Леонсия, — Спасибо за помощь, он немного притих.

В этот момент слышится крик, директор ругается на Леонсию за то, что она отвлеклась от работы, и требует, чтобы она занялась мусором на улице.

— Побегу, иначе все изменится, — говорит девушка, поправляя платок на голове, забирает швабру, ведро и уходит.

Хорошая девушка, что-то зацепило меня в ней. Может, этот взгляд. Молча слушает, но при этом глазами посылает всех очень далеко. Не понимаю, чего к ней все цепляются.

Слышится звонок колокольчика на дверях кофейни. Новые посетители. Решаю посидеть немного тут, все равно до начала пары еще время вагон, а на улице холодно и особенно не погуляешь. Не буду отвлекать Леонсию, вроде у нее все спокойно, и я очень рада этому.

Чувствую, как меня хватают за локоть. Поворачиваюсь и вижу Джероламо. Вид у него потрепанный, взволнованный. Рубашка какая-то помятая. Да и сам он не в идеальном состоянии: обычно его одежда с иголочки, а тут брюки мятые, видно, что не брился, волосы не уложены, торчком. И что ему тут надо? Выдергиваю свой локоть из его хватки. Любое его прикосновение словно в унитаз макнули. Неприятно так, что передергивает.

— Аллегра, мама в больнице, — выдает Джероламо трясущимся голосом.

Его слова вводят меня в ступор.

— Что случилось?

— Все очень плохо, надо срочно ехать. Она может не выжить.

Меня трясти начинает, очень волнуюсь о маме. Нет, нет, нет. Пожалуйста, только не с мамой. Я не переживу потерю второго родителя, она все, что у меня осталось. Сначала папу потеряла, сейчас мама в больнице. На меня нападает паника. Да, мы с ней поругались, но она моя мама, и я ее люблю.

Надо набрать Данте, все ему объяснить. Может, у него есть знакомые в больнице. Он точно поможет.

— Что с ней?

— Требуется сложная операция, твоя мама просила привезти тебя, и у вас одна группа крови. В больнице такой нет. Идем.

— Сейчас я позвоню Данте, и с ним мы приедем, — говорю я.

Джероламо замирает, и мне не нравится эта заминка. Но все мысли заняты мамой. Что с ней произошло? Но он снова берет меня за локоть. Но даже волнуясь за маму, я стараюсь скинуть его руку на автомате.

— Да как хочешь. Идем, я телефон в машине оставил, хотя бы позвоним ей, и она все объяснит, — говорит Джероламо, подталкивая меня ко второму выходу из кофейни, выходящему на парковку.

Мысли в голове путаются, на меня нахлынула паника. Маме плохо, надо ехать. Но с Джероламо я в любом случае не поеду, я никогда не остаюсь с ним наедине. Меня просто в ступор вводит. Да, надо к маме, но я не могу себя перебороть, это просто происходит на уровне интуиции. Я не смогу сесть к нему в машину.

— Я наберу ее, — говорю ему. Сейчас поговорю с мамой, объясню, что приеду чуть позже, дождусь Данте и с ним приеду. У него всяко связи найдутся. Он мне поможет и маме поможет.

— Тебе не дадут с ней поговорить, телефон у врача, отвечает только мне.

Джероламо говорит и говорит. Мы выходим на улицу, Джероламо снова меня хватает за локоть, тянет в сторону парковки. Но я стою рядом с мусорным контейнером, ноги словно вросли в асфальт. Что-то внутри запрещает двигаться дальше.

— Джероламо, отпусти меня, — говорю я, стоя на месте, разблокировала телефон. Черт, он новый, еще не привыкла, да и руки трясутся. Нахожу номер Данте и начинаю звонить, — Дай, я наберу Данте, объясню, что надо ехать. В какой больнице мама? Мы с ним приедем.

Джероламо выхватывает мой телефон из рук и запускает его в стену. Телефон, встретившись с кирпичной стеной, разлетается на части.

— Ну ты и сука стала, — шипит Джероламо, все его волнение рукой сняло, как маска спала, и появилась мерзкая суть, — Если не хочешь, чтобы я тебе разукрасил лицо, иди смирно.

Ну, понятно. Никак не отпустит его потеря квартиры.

— Пусти меня! — кричу я, стараясь убрать его руку.

— Хватит дергаться. Я тебе сказал, пошла со мной. Живо.

— Я никуда с тобой не пойду!

Джероламо замахивается на меня, но держит руку, не ударив.

— Заткнись, сука, и привыкай. Я отдал тебя за долги. Все, ты, блядь, собственность Фредо Ферри, и чем скорее ты это поймешь, тем лучше будет для всех. И если раньше он предлагал жениться, теперь его шлюхой станешь.

— Джероламо, я человек, а не чья-то собственность. Я никуда не поеду!

Он говорит какие-то дикие вещи. Я самостоятельный человек, а он о каких-то диких временах говорит. Мы живем в цивилизованном мире. Честно, даже смешно такое слышать в современное время. Вероятно, он меня просто запугивает, все еще стараются отобрать квартиру. Мелочный, же жадный человек, но меня не запугать уже.

Джероламо отвешивает мне пощечину, от которой голова просто отлетает, на губах чувствую металлический вкус крови. В голове все перемешалось. Он никогда не поднимал на меня руку, но сейчас сделал это с особым удовольствием.

Пощечина заставляет вылететь мысли о современном обществе и правах и свободах граждан. Я понимаю, что он говорил это на полном серьезе.

— Молчи, сука. Ты — кусок мяса, который я продал. Но Ферри быстро тебе объяснит, что к чему. Он с бабами не церемонится. Сука, хотел же сделать аккуратно, но нет, ты, блядь, жениха себе нашла. Сука.

У меня все внутри обрывается. Как это «продал»? Что он вообще такое говорит, как можно продать человека? И тут до меня доходит одна жуткая мысль.

— Мама в курсе, что ты творишь? — ледяным голосом спрашиваю я.

— Аллегра, заткнись, твоей маме я как-то объясню все. Она меня обожает. А вот Ферри потребовал тебя сегодня. Сука, ну хотел же по-хорошему. Не хотел пачкать руки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я кусаю Джероламо за руку, стараясь дернуть руку. Он снова бьет меня по лицу. Больно, рот наполняется кровью. От этого удара в ушах звенит, чувствую, как голова кружится, а ноги перестают слушаться. Сама себе напоминаю, что не могу потерять сознание. Я обязана от него сбежать. Я не могу сейчас сдаться.

Глава 40

— Эй, дядя, отпусти ее, — слышится голос Леонсии, — Она же сказала, что никуда не пойдет.

Джероламо поворачивается, смотрит на того, кто ему это сказал, и, увидя стройную, маленькую Леонсию, ухмыльнулся.

— Пошла нахер, — ругается Джероламо, снова хватая меня за руку, — Ты, блядь, еще кто такая?

Леонсия медленно подходит к нам, шаги растягивает, смотрит на Джероламо, чуть прищурившись, а на ее губах безумная улыбка.

— Я-то пойду, дядя, только ее отпусти, — говорит Леонсия, показывая на меня и приближаясь к нам.

— Пошли, Аллегра, Фредо уже ждет.

Леонсия в один шаг подлетает к нам, хватает Джероламо, выкручивает его руку, поднимает ее вверх. Джероламо скручивается, головой упирается в асфальт, пятой точкой направившись к небесам, громко кричит, но мою руку он отпустил.

— Отпусти, сука. Ты не знаешь, с кем связалась.

— С гандоном я связалась, видела таких.

— Тебе голову открутят.

— Но явно не ты. Ты — трусливое дерьмо, и место тебе жрать с помойки. Расплатиться решил девушкой, — злобно шипит Леонсия и плюет на Джероламо.

К нам приближаются двое незнакомых мужчин.

— Эй, проблемы? — спрашивает один из них. Вид у них как у гопников подзаборных. Именно такие сначала просят сигареты, а потом отбирают телефоны.

— Да! — кричит Джероламо, — Та сука у дверей ваша, я выплатил долг, а вторую себе заберите на забаву. Я Ферри больше не должен, забирайте их обеих.

Леонсия бьет Джероламо головой об асфальт, тот вырубается и, выключившись, растекается по асфальту, так и торча кверху задницей.

— Говорю же, трусливый гандон, не смог ее забрать, решил еще и меня быстренько предложить. Что такое, слабенький дядя не справился с девчонками, нужно подкрепление? — смеясь, говорит Леонсия, все ее внимание на мужчинах. Она бросает на меня взгляд, тихо говорит уже мне: — Отойди к двери.

— А чё, соска зачетная, — гогочет один.

— Я всегда рад потрахаться, — гогочет другой.

Мне страшно, руки трясутся. Надо позвать на помощь, но я не могу бросить Леонсию, конечно, мужчины сильнее нас. Надо кричать. Правда, крик не идет. Но надо.

— Трахалка не отросла, — огрызается Леонсия.

— На помощь!!! Помогите! — громко кричу я во что есть мочи.

Один из мужчин в этот момент старается ударить Леонсию кулаком, но она уворачивается, хватает его за руку, перекручивает, и тот, сделав сальто, с грохотом шмякается спиной об асфальт.

— Сука! — орет второй, хватает Леонсию за шиворот. Но это не девушка, а какой-то аппарат для убийств. Выгибается, вырывается, умудрившись запрыгнуть тому на спину, ногами хватается за его талию, одной рукой хватает мужчину за шею. Подбородок его упирается в ее локоть, второй рукой она давит на локоть, так что мужчина начинает задыхаться. Мужчина сначала старается ее скинуть, но ее захват душит его, и он медленно опускается на колени. Она поворачивается, видит, что лежащий на земле мужчина пытается встать. Реакция ее молниеносна: она тянется как струна, обхватывает его ногами, делая захват ногами почти такой же, как и руками. И вот уже второй мужчина начинает задыхаться. Мужчины обмякли, теряя сознание. Леонсия еще придержала их, но, удостоверившись, что они в отключке, отпускает захват.

— Гандоны, — ругается девушка, — Ты, блин, в какое дерьмо попала?

Слышится топот, вижу, как в нашу сторону бегут мужчины в костюмах.

— Да блядь, — вздыхая, говорит Леонсия, смотрит по сторонам, видит свою швабру, выкручивает основание, вооружаясь, — Ну что, гандоны, потанцуем?

Мужчины останавливаются на месте. Леонсия крутит палку от швабры как в фильмах. Они смотрят на тех, кто в отключке.

— Госпожа Аллегра, что тут произошло? Мы слышали ваш крик, вы звали на помощь, — говорит мужчина.

Смотрю на него и смутно вспоминаю, что видела его уже. Это человек Данте.

— Ты его знаешь? — спрашивает Леонсия у меня. Я киваю в ответ.

— Мы телохранители госпожи Витали, — поясняет мужчина, — Майкл Моралез.

У меня есть телохранители? Я знала, что за мной приглядывают люди Данте, и знала, что у него есть охрана, но не думала, что она есть и у меня. Чтобы прям телохранители.

— Говно ты как телохранитель, — говорит Леонсия, смеясь, — Ее вон тот продал вот этим.

Майкл Моралез хмурится, губы сильно сжаты, он кивает своим людям в сторону мужчин. На удивление, Леонсии за ее слова он ничего не делает и не возмущается, хотя она его оскорбляет.

Майкл достает телефон из кармана джинс, кому-то звонит.

— Босс, у нас ЧП. Кофейня, задний двор, выход на парковку. Ждем.

Леонсия собирает швабру обратно, после чего начинает собирать мусор и скидывать его в большой мусорный контейнер. При этом она совершенно спокойная и собранная. Вырубила троих и теперь убирает.

— Давай, помогу, — подхожу и предлагаю ей.

— Оно тебе надо?

— Хочу руки занять. Меня трясет.

— Да, понятно. Давай, помогай. Но если придет мой директор, он ругаться станет.

Мужчины оттаскивают лежащих гопников к мусорке, туда же и Джероламо. Они все еще не приходят в сознание. Майкл делает фотографии лиц гопников и Джероламо, видимо, кому-то отправляет.

— Спасибо тебе огромное. А ты где такому научилась? — спрашиваю я. Вижу, как Леонсия напряглась от моего вопроса, задумалась, отвечать мне или нет, но все же ответила:

— Папа отправил учиться к сенсею Такеши, — отвечает Леонсия, отправляя очередной пакет с мусором в мусорный контейнер, — Не люблю об этом говорить.

Майкл Моралез с кем-то говорил по телефону, еще пару мужчин стояли возле лежащих в отключке. Джероламо пришел в себя, смотрит на мужчин, но молчит.

Я помогла Леонсии собрать последние мешки с мусором. Вот же, свинью бросают мусор прямо возле баков. Закинув последние мешки, Леонсия захлопнула крышку контейнера. В этот момент на парковку влетел автомобиль Данте, останавливаясь с диким визгом.

— Твой? — спросила Леонсия.

Поворачиваюсь к ней, киваю, а она уже, словно обезьянка, залезла на крышку контейнера и с интересом смотрит на происходящее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мой жених.

— Данте Каррера твой жених? — выпучив глаза, смотрит Леонсия.

— Ты его знаешь?

— Слышала. Будет весело, — смеясь, говорит Леонсия.

Из машины так же выходит Дарио. Они с Данте идут к нам. Нет, Данте не идет — несется, глаза огнем горят, руки в кулаки сжаты. Прямой наводкой подходит к трясущемуся от страха Джероламо и бьет его по лицу. После чего подходит ко мне, кладет руку на шею сзади и целует в макушку.

— Аллегра, ты в порядке? — он проводит пальцем по моему рту, видимо, кровь еще осталась, и, судя по тому, как стало больно, синяк останется.

Я слабо киваю. Мне больше не страшно. Он рядом, а значит, не даст меня в обиду. Остальные эмоции можно оставить на потом.

Данте поворачивается к Майклу.

— Что тут произошло?

Майкл Моралез подходит к Данте.

— Джероламо Сантори, отчим госпожи Витали, а рядом — люди Фредо Ферри. Мы не знаем, что тут произошло на сто процентов, но скоро выясним.

Леонсия начинает громко смеяться.

— Не думала, что Данте Каррера может настолько облажаться. Моралез, ты облажался, зато сколько о тебе разговоров ходит, но ты пробил дно. Может, лучше узнать у нас с Аллегрой, что тут произошло? — нагло спрашивает Леонсия, — Твоей охраны, Данте Каррера, тут не было.

Данте поворачивается, вопросительно смотря на Леонсию. Она сидит на крышке мусорного бака, закинув ноги по-турецки, упираясь локтями в ноги и подперев кулачками щеки. После Данте смотрит на Майкла, тот кивает, соглашаясь со словами Леонсии.

— Это как понимать?

— Госпожа Витали зашла в кофейню, мы не ожидали опасности, думали, она в уборную пошла. Позже мы услышали ее крик. Когда подошли, ЭТА, — с недовольством смотрит Майкл на Леонсию, — судя по всему, оглушила Сантори и людей Ферри.

Данте несколько раз моргнул, вижу, как он напряжен, тяжело дышит.

— А какого хуя не ты тут, а она разбиралась?

— Мы следовали инструкциям. Если бы госпожа Витали двинулась с места, маячок в ее телефоне двинулся, и мы последовали бы за ней.

— Сука! — громко говорит Леонсия, спрыгивая с крышки контейнера, — Сука, как можно полагаться на ебаный маячок, если ты не видишь тело, которое защищаешь? Ты не ТЕЛОхранитель, ты МАЯЧКАнаблюдатель!

Она не просто это говорит, она кричит с какой-то дикой внутренней болью. Наклоняется, вытаскивая кусок от моего телефона, и показывает его всем.

— Ты это решил отслеживать? Сука! Почему вы полагались на сраный маячок? А ты, — Леонсия поворачивается ко мне и указательным пальцем мне грозит, — должна понимать, что нельзя идти за дядями. Даже блядь если тебе котенка или конфетку предлагают. А ты, — она поворачивается и смотрит на Данте, — не проеби то, что имеешь. Самоуверенность в этом вопросе калечит, а иногда убивает.

На удивление, охрана склонила головы, Данте слова не сказал плохого Леонсии, хотя никто не смеет никогда ему говорить таких слов. Да и Леонсию ее словно сорвало. Она раскидала и вырубила троих, была спокойна и убирала после мусор, а сейчас ее просто истерика накрыла. Но так бывает — иногда доходит позже произошедшее.

— Она вырубила их всех и спасла меня, — подаю я голос. Леонсия меня спасла. Тут нечего вертеть. Охрана Данте не увидела бы движения, и если бы не Леонсия рядом, трое мужчин точно затащили бы меня в машину. А так как эта дикая девушка дралась… я не умею. В любом случае силы были не на моей стороне, и это я прекрасно понимаю. Мне просто повезло.

— Как твое имя? — спрашивает Данте.

— Леонсия Амато.

Данте словно старается вспомнить, знает он ее или нет.

— Я в долгу перед тобой, Леонсия Амато. Ты можешь потребовать все что угодно, я выполню, — говорит Данте.

— Мне от вашего «брата» ничего не нужно. Но если ты надел на ее палец кольцо и втянул ее в свою гребанную жизнь, будь добр охранять.

— Ты из нашего круга, — констатирует факт Данте, — Знаешь правила.

Совершенно не понимаю, о чем они говорят. Какое окружение, какие правила. Но видимо, это от ударов или всего происходящего у меня голова отказывается работать.

— Хотелось бы никогда их не знать, — с болью говорит Леонсия, потом вздыхает, успокаивая себя.

— Ты мою невесту защитила, я проглочу это, но лишь один раз.

— Я не настолько глупа, чтобы повторить это. И дерьмо это с собой заберите. Найду тут хоть каплю крови, или меня из-за вас уволят — я вам такой ад устрою, — это она говорила охранникам и трясла указательным пальцем. После чего снова заговорила с Данте: — Вон у того гандона все спрашивай. И, кстати, этот гандон сказал, что продал твою невесту.

Леонсия ударяет ногой по швабре, та делает сальто, девушка, не глядя, ловит ее и уходит в кафе.

Я в прошлый раз ее защищала, а оказалось, она сама может такое сотворить: вырубить троих, отругать охрану. Интересно, почему она молчала, когда ее те девицы оскорбляли и отругал директор кофейни?

****

Дорогие мои читатели приглашаю вас на новинку!!! Интересно кто такая Леонсия и откуда столько наглости в ней???

Глава 41

Данте.

Что она сказала? Продал. Мою, блядь, невесту продал? Он что, охуел? Бессмертный?

Хватаю уебка Джероламо за ворот рубашки и поднимаю, с размаху бью кулаком по лицу.

— Ты, мразь, что, блядь, сделал? Продал?

Джероламо ухмыльнулся. Этот уебок усмехнулся. Он ебнутый? Он ухмыльнулся мне?

— Аллегра — собственность Фредо Ферри, я отдал ее за долги. И вам конец, вы можете выебываться сколько угодно. Но он найдет вас. Он как раз в городе, — зло шипит Джероламо, — Ферри ходит под западным кланом мафии, и вам копец.

У Дарио вырвался смешок.

— Тебе смешно? — рычу на друга.

— Пиздец как, — отвечает Дарио.

— Посмотрю, как вы посмеетесь, когда Фредо вам кишки пустит. Он стал главным в нашем городе недавно. Он может таким людям позвонить, что вас самих трахнут. Лучше отдайте ему девчонку, и все будут в плюсе.

— Звони, — рычу я на Джероламо, — Звони Ферри и назначай встречу.

У него округляются глаза.

— Ты понимаешь, кто он? Парень, не выебывайся перед ней, она того не стоит. Просто отдай ее.

Джероламо получает еще пару ударов в ебло.

— Я сказал — договаривайся.

— А что сказать? Кто приедет?

— Не важно, — рычу я, — Место и время. Я сам разберусь.

Джероламо достает телефон из кармана, быстро находит нужный номер.

— Фредо, это Джероламо. Где встречаемся? — Джероламо висит в моих руках и боится обо мне сказать, но мне плевать, даже если он скажет.

— Наконец-то! Рестик «Морис», мы тут отдыхаем с ребятами, — слышу веселый голос Фреди Ферри, — Подгребай, расслабимся.

Забираю телефон у Джероламо, отключаю звонок, телефон убираю в карман. Сейчас мы расслабимся, охуеть как расслабимся.

— Ресторан «Морис». Дарио, возьмите это дерьмо с собой.

Поворачиваюсь, смотрю на Аллегру: лицо бледное, губы трясутся. Не хотел ей говорить, но ничего не поделать. Подхожу к Дарио и тихо ставлю его в курс дела.

— Я с Аллегрой, ее надо успокоить. Она должна войти с нами, потом ее надо будет увести в безопасное место.

— Принял, — кивает Дарио.

Подхожу к Аллегре, беру ее за руку, лицо рядом с губами — вижу синяки. Сука, убью этого уебка, как только закончим.

— Малыш, идем.

Аллегра молча идет за мной. Открываю пассажирскую дверь машины, Аллегра запрыгивает на сиденье, пристегиваю ее ремнем безопасности. Обхожу машину, сажусь за руль.

— Малыш, надо поговорить.

Аллегра кивает.

— Послушай, нам надо съездить к этому человеку.

В ответ на мои слова Аллегра отрицательно качает головой.

— Не надо, пожалуйста. Ты слышал, что говорил Джероламо. Там страшный человек. Я не хочу тебя втягивать, не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

Сжимаю руль руками, выдыхаю. Малышка не знает всей правды. Достаю из кармана сигареты, прикуриваю, завожу машину.

— Мне ничего не будет, успокойся. Ты мне веришь?

Аллегра кивает, сминает свою юбку трясущимися пальцами.

— Послушай, я все решу. Мне НИЧЕГО не будет. Совсем. Но встретиться придется. Я тебя никому, слышишь, НИКОМУ не отдам. Ты пойдешь со мной, и я скажу, что ты моя. Все. Он отступит. Поверь, моя семья не из тех, кто такое прощает.

— Из-за меня у тебя одни проблемы, — шепчет Аллегра, вижу слезы в ее глазах.

Мне смешно от ее слов, я живу свою жизнь в разборках, и это — малое, что я видел. Но для нее ситуация выглядит по-другому.

— Я боюсь за тебя.

— Все будет нормально.

— А Леонсия...

— Что Леонсия?

— Она говорила с тобой в таком тоне, знаю, что ты легко злишься, но она меня защитила, не трогай ее, пожалуйста.

— Даже не думал, малыш.

— А о чем вы говорили? Что значит «правила»? Кто вы? Из какого круга?

Она впервые задает этот вопрос.

— Все сложно. Я расскажу тебе все и объясню после встречи с Ферри. Ты главное — не бойся ничего. И запомни: я не отдаю тебя. Я только объясню, чья ты женщина. Моралез облажался, и он жизнь отдаст за тебя. Дарио и ребята будут с нами, со мной все будет нормально.

Аллегра молча кивает, отворачивается к окну. Курю сигарету за сигаретой, пока мы едем к ресторану. Мне надо быть спокойным. Но сука, я готов разорвать всех, желание достать уебка, людей Ферри и застрелить их всех без разговоров. Но надо держать себя в руках, статус наследника Чезаре Каррера обязывает, да и мелкая испугается.

У ресторана «Морис» стояли черные джипы, веселится Ферри. Ну что ж, я тоже повеселюсь. Мои ребята паркуются рядом со мной. Дарио подходит к машине, машет рукой. Открываю дверь.

— Давай поговорим, Аллегра пускай посидит. Посидишь, мелкая? — подмигивает Аллегре, — Расслабься, мелкая, все норм.

Киваю, выхожу из машины, закрывая дверь.

— Надо отцу набрать, он должен быть в курсе и узнать о Ферри, — говорю я.

— Уже.

Дарио — мой личный телохранитель с детства, но помимо этого он мой друг, единственный. Мы росли вместе на территории поместья отца. Целый клан.

— И? — я мог поговорить сам, но знал, что Дарио все сделает, а мне нужно было Аллегру подготовить.

— Пока ей не найдут достойную охрану, Чезаре переводит меня к ней.

Я улыбнулся. Паста Аллегры прошибла сердце бессердечного Чезаре, он отдает моего охранника ей. Понимаю, что для отца она уже часть семьи. Да и с кольцом я жестко спалился, хотя мне плевать.

— Ферри. Как далеко я могу с ним зайти?

Мне надо знать, насколько он необходим для клана, стоит ли мне выслушать его сторону либо я могу сделать с ним то, что посчитаю нужным.

— Чезаре сказал, что он нанес оскорбление семье Каррера и всему клану и попросил тебя его уволить. Ферри слишком заигрался и забыл все правила.

Улыбка тронула мои губы. Уволить. Это не просто уволить. В нашем деле «уволить» — это равно «уничтожить». Ферри знает некие аспекты о нашем деле, а значит, жить он не может. Он знал, куда идет, но слишком в себя поверил. Забирать женщин за долги неэтично. Раньше такое делали, но сейчас это признак слабости. Уже давно такое не делают.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Отлично, идем, — говорю Дарио.

— Нет, ждем.

— Чего?

— Кого. Матео Коста, Кристоф Дэ Анджело и Марко Бьянко.

Ого, тяжелая артиллерия подоспела. Начинаю злиться — он не верит в меня? Я что, сам не справлюсь?

— Расслабься, он просил уволить его при свидетелях, оскорбление семьи Каррера не шутки.

— Понял. Аллегру ее надо увести. Не хочу, чтобы она все это видела, это не простая драка.

— Естественно, — говорит Дарио, прикуривая сигарету.

Машины прибывают. Дожидаемся всех, кому позвонил отец. Дарио и Моралез остаются с Аллегрой. Поздоровавшись с главами дружественных кланов, мы идем в ресторан.

В ресторане происходит вакханалия. Ферри — охуевший ублюдок, вижу, как они развлекаются, орут, лапают официанток. Мелкий человек, не знающий, как себя вести.

Видя нас, они замолкают.

— Кристоф, Марко, Матео, Данте, — он перечисляет нас по возрасту. Голос его пьяный, веселый, — Как я рад вас видеть. А у меня событие счастливое — жену выбрал себе.

Фредо Ферри гогочет, его уроды смеются с ним.

— Приглашаю и вас. Скоро она будет.

Достаю телефон из кармана, звоню Дарио, он сбрасывает звонок, понимая, что ему надо идти с Аллегрой сюда. Подхожу к его столу, беру стул, разворачиваю его спинкой вперед, сажусь.

— Вам налить? — смеясь, спрашивает Ферри.

— Нет, — жестко отвечаю я.

В ресторан входит Дарио с Аллегрой, Моралез с ребятами тащат Джероламо и людей Ферри.

— О, а вот и моя баба. А что с моими людьми?

— Фредо Ферри, по какому праву вы покусились на то, что принадлежит мне? Это моя женщина, — спокойно говорю я, а внутри все кипит.

— Как ваша? Нет. Это Аллегра Витали, падчерица Джероламо Сантори, он отдал ее мне.

Сука тупая. Охуевшая.

— Я повторюсь, Фредо Ферри, с чего вы взяли, что можете покуситься на мое? Это моя женщина. Моя невеста и моя будущая жена. Какое право вы имели отправить к ней своих людей?

Алкоголь улетучивается из головы Ферри, лицо моментально меняется.

— Меня обманули. Он. Он сказал мне, что она никто. Он отдал мне ее за долги.

Мразь ебучая. Сука, убить его надо. Но сначала приговор, потом исполнение.

— Аллегра Витали — моя невеста. Клан Каррера в лице главы Чезаре Каррера принял ее в свою семью. Вы нанесли нашей семье серьезное оскорбление своими действиями, — четко, спокойно говорю я.

Лицо Фредо Ферри побледнело.

— Я никогда, — шепотом говорит Ферри, подскакивает из-за стола и падает на колени передо мной, — Я бы никогда не посмел. Мне он сказал.

— Вам дали возможность работать с нашим кланом, но вы предали доверие. А если бомж подойдет и скажет, что Каррера ему должен все, что имеет, предложит купить этот долг за пачку сигарет, вы пойдете на семью с оружием? И видимо, в первую очередь на женщин, — выплевываю эти слова.

Коста, Дэ Анджело и Бьянко морщатся. Ферри понимает, что это конец. Предпринимает последнюю попытку.

— Я готов смыть его кровью, — показывает на Джероламо, — Это оскорбление...

— Как наследник и представитель главы семьи Каррера, я не принимаю ваше предложение. Ваше оскорбление моя семья не стерпит. Отец обеспокоен тем, что доверил вам эту должность. От всей семьи и как наследник западного синдиката, при свидетельстве таких семей, как: Коста, Дэ Анджело и Бьянко. Фредо Ферри. Вы. Уволены.

Это не просто слова — я вынес ему приговор, и именно я должен его исполнить. Надо смыть это оскорбление, я не могу отпустить этих людей, иначе нашу семью сочтут неспособной быть главой.

Поворачиваюсь назад.

— Как представитель семьи Коста и Марини, я принимаю это решение.

— Семья Дэ Анджело принимает это решение, — соглашается Кристоф Дэ Анджело.

— Семья Бьянка согласна с решением и принимает его.

Фредо начинает ныть позади. Вижу Аллегру, стоит побледневшая — вот и узнала, кто я. Киваю в сторону выхода, Дарио, приобняв Аллегру за плечи, выводит ее из ресторана.

Глава 42

Данте

Аллегра дожидалась меня в машине, кричала на Дарио и дралась с ним, отказываясь уезжать.

В машине мы сидели молча. Напряжение давит. Больше всего я опасаюсь, что она меня теперь будет бояться. Завожу тачку, нажимаю на газ. Надо ехать домой.

— Ты бандит? — спрашивает Аллегра безэмоциональным голосом.

Ее слова — словно приговор.

Кто я? Я сын своего отца. Я наследник клана мафии. Я просто студент. Я жених Аллегры Витали. Я Данте Каррера.

— Если ты считаешь это слово подходящим, пускай будет так.

— А когда ты собирался мне сказать? Когда у нас трое детей было бы? — спрашивает Аллегра. Мне не нравится ни ее тон, ни то, как она ставит вопросы.

— Я планировал, когда внуки пойдут, — стараюсь пошутить, но выходит хреново.

— Данте, это не смешно. Я должна была знать.

— Я не нашел подходящего времени, — честно отвечаю я.

Да, наверное, я должен был ей сказать, но я правда не знал когда. Думал, что лучшее время для этого — после знакомства с семьей. Но явно не в стрессовой ситуации, когда она вся на нервах от произошедшего. Но уже ничего не изменить.

— Останови машину.

— Зачем?

— Останови машину. Я хочу побыть одна.

Меня на куски рвет. Я понимал, что она может не принять эту мою сторону. Понимал, что детство, которое она провела в полицейском участке, даст о себе знать.

— Малыш...

— Останови машину! — кричит Аллегра.

Включаю поворотник, паркуюсь. Вот и все.

Аллегра расстегивает ремень, открывает дверь и выходит.

— Ты должен был сказать мне. Что с этим делать? Не ходи за мной.

Аллегра идет в сторону парка, а у меня внутри все умирает. Покрывается льдом. Вижу ее хрупкую фигуру, поникшие плечи. Желание догнать ее, но она сказала не ходить за ней.

Набираю Дарио.

— Ты смотришь за ней? — спрашиваю Дарио.

— Конечно. Что случилось у вас?

— Она ушла. Не смогла принять то, кем я являюсь, — ледяным тоном говорю я.

— Ты не можешь ее отпустить.

— Мне похуй. Главное, чтобы она была счастлива. Если она захочет уйти, я отпущу.

***

Аллегра

Я понятия не имею, куда иду. Словно на куски разорвало. «Данте — наследник мафиозного синдиката». Эти слова — словно гром среди ясного неба. И как нам быть вместе?

Иду, не видя куда, нахожу скамейку, присаживаюсь на нее.

Что мне делать? Мой папа — полицейский, всю жизнь боролся с такими, как Данте.

Все это просто не укладывается в голове. Чувствую пустоту внутри. Как принять все это?

— Эй, детка, познакомимся? — слышу рядом голос.

— Отвали, — рычу в ответ.

Мне так плохо. Хочу остановить время. Вернуть его в тот момент, где я не знала, кто Данте, где нам было хорошо с ним вместе. Не было Джероламо, не было всего сегодняшнего дня. Были просто мы.

— Охерела?

— Нахер пошел! — слышится грозный голос.

Дергаюсь, поднимаю взгляд и вижу Дарио. Он садится рядом, расслабленный, спокойный, вытягивает ноги, затягивается сигаретой.

— Я хотела побыть одна, — кривлюсь я. Попросила не идти за мной Данте, так Дарио пришел.

— Ничего не могу поделать. Чезаре снял меня с охраны Данте, приставил меня к тебе. Но можешь не обращать на меня внимания. Считай меня бестелесным сопровождающим.

— Ты его охранник? — спрашиваю я. Всегда думала, что они просто близкие друзья.

Дарио пожимает плечами.

— Охранник, друг. Моя задача — сдерживать Данте от дерьмовых решений, — объясняет Дарио.

Данте вспыльчивый, Дарио спокойный и рассудительный. Теперь понятно, почему они всегда вместе.

— Давно? — зачем-то спрашиваю я. Видимо, мне просто хочется поболтать с кем-то.

— Я родился в поместье Каррера. Мои родители работают на Чезаре. Я связан с Данте, — объясняет Дарио.

Это звучит так, словно у Дарио никогда не было другой альтернативы. Он родился в поместье Карреры, и вся его жизнь определена была в этот момент.

— И как это?

— Не хуже, чем работать с другими людьми. Мы такие же люди, как и остальные.

— Ага, только бандиты.

Как это принять. Обычные люди... да вот не совсем.

Мои слова заставили Дарио нахмуриться. Он кривится, потом поворачивается ко мне.

— Знаешь, Аллегра, раз уж моя задача — сдерживать от дерьмовых решений Данте, возьму на себя обязанность открывать тебе глаза на очевидное. Мы мафия, да, все верно. Но давай немного повспоминаем других людей. Гаспар Соло не связан с мафией, его родители кем-то работают — в школе или администрации, и что? Как он себя вел? Что он позволял себе делать? Он с удовольствием издевался над тобой, хотел изнасиловать, избивал в школе до больницы. И все этот факт умолчали. Отец Альбы — просто секретарь в мэрии, а она — посмотри, какая отбитая. Она избивала девчонок, и те уходили из университета просто потому, что они ей не нравились или ей просто было по приколу. Прикол такой. Джероламо — он не связан, блядь, с мафией, и что? Джероламо занял деньги у мафии, но сам он никак к нам не относится. И что он делает? Обчищает твою мать и продает тебя. Он занял деньги и предложил рассчитаться тобой, прекрасно зная, какой Ферри отбитый мудак. Все эти люди не были связаны с мафией, но они творят нехорошие вещи. Так чем мы хуже? Названием? Или тем, что не стесняемся того, кто мы?

Я тяжело вздыхаю. Стараюсь осмыслить его слова, вспоминаю все события со дня знакомства с Данте, его поступки. Да, он называл меня убогой, но больше он ничего мне не делал. Наоборот, всегда старался защитить. Все это время он оберегал меня. Да, он очень своеобразно разговаривает. В груди щемит, понимаю, что мне плохо. Очень, очень дерьмово. Слезы начинают литься. Мне плохо, одиноко, и мне хочется кого-то обнять. С кем-то посидеть, чувствуя тепло и понимание. Осознание словно лавиной сбивает меня. Я понимаю, куда мне сейчас. Я хочу к Данте, мне нужно, чтобы он меня просто обнял. Понимаю, что он залез мне под кожу и мне плевать, кто он. Он мой мужчина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Эй, успокойся, — гладит по плечу Дарио.

— А где он? — спрашиваю я сквозь слезы.

Сердце словно тянется невидимыми нитями и хочет покинуть меня, отправившись к Данте.

— Данте? Клуб разъебывает, — говорит Дарио так спокойно, как будто это обычное дело. — Думает, что ты его бросила. Если ты уйдешь, он отпустит.

В смысле, он меня отпустит? По сердцу словно ножом резануло.

— Он меня бросает? — шепотом спрашиваю я.

— Нет, мелкая. Он тебя отпустит, если ты захочешь. И это полное дерьмо. Он представил тебя перед семьями, а это значит, он не может взять себе другую невесту, не может жениться и не может продолжить род Каррера.

Смотрю на Дарио и ушам своим не верю. Он что, решил сделать?

— Идиот, — выпаливаю я. — Я просто хотела подумать и посидеть одна.

Дарио докурил сигарету, выкинул окурок. Вижу, что он улыбается и смеется.

— Ну, надо ему такие вещи разжевывать. Он же не понимает. Он совершенно не понимает.

— Отвезешь меня к нему? — бурчу я, кулачками вытирая слезы, но они предательски катятся снова.

— Поехали, мелкая. Вот точно катастрофа.

— Позвони ему, скажи, что я его не бросала, — говорю я и плетусь за Дарио, вытираю щеки от слез. — Зачем клуб разносить?

— Ой, нет, малая. Я ему давно предлагал ремонт сделать. А так повод будет, — на полном серьезе отвечает Дарио.

После всего напряжения, которое я испытала за день, спокойный тон Дарио меня рассмешил. Иду, громко смеюсь. Ремонт он в клубе хотел, и решил не останавливать Данте. А просто поговорить — не судьба?

— Ты смешная, мелкая.

*******

— Данте, открывай, — колотит в дверь Дарио.

— Пошел нахер. Ты должен быть с Витали, — слышу голос Данте из-за двери.

— Так я с ней.

Дверь моментально открывается. В комнате места живого нет. В прошлый раз тут стояли диваны, небольшой столик, был и огромный стол для работы и кресло рядом. Сейчас от этого не осталось ничего.

— Я ушел, — говорит Дарио. — Пойду бригаду для ремонта найду.

Данте напряженный стоит, смотрит на меня, не говоря ни слова. Руки сжаты в кулаки, вижу, что кожа на костяшках содрана до крови. Прохожу в комнату. Данте закрывает дверь, больше не шевелится. Подхожу к нему вплотную и начинаю бить его кулаками по груди.

— Как ты смел подумать, что я тебя бросила? — кричу на Данте. — Ты просто захотел разорвать наши отношения и придумал причину!

— Ты ушла и просила не ходить за тобой, — говорит мне Данте.

— Я хотела немного побыть одной и подумать. А ты… ты…

Много чего хочу сказать Данте, но он хватает меня, обнимая и прижимая к себе. Стоим молча. В груди разливается тепло и спокойствие. Я давно не испытывала этого. Словно дом обрела. По щекам начинают литься слезы. Злюсь сама на себя, что-то я сегодня плаксой стала.

— Теперь ты знаешь, кто я. Ты можешь это принять? — тихо говорит Данте. — Подумай хорошенько, второй раз я не дам тебе возможности уйти.

— Ты снова давишь на меня, — говорю я, уткнувшись в его грудь. — Не сразу. Это будет сложно, — поднимаю взгляд на Данте. — Но я точно знаю, что хочу быть с тобой рядом.

Данте рукой берет мой подбородок, поднимая лицо, и нежно касается своими губами моих. Обнимаю его за шею. Мне сложно принять то, кем он является. Но я столько всего потеряла. Его я потерять не хочу и не могу. В чём я уверена, так это в своих чувствах к нему. В голове — сумбур, сомнения, вопросы. Но выбор я делаю

сердцем

Эпилог

Поместье Каррера

— А если я им не понравлюсь? — с волнением спрашиваю я.

Данте помогает мне выйти из машины.

Стоило спуститься с трапа самолёта, как всё кругом изменилось. Тут чувствуется, кем является семья Данте на самом деле. Полно охраны в сопровождении. Данте предпочёл ехать со мной в машине вдвоём, но за нами ехали две машины сопровождения. Поместье семьи Данте окружал огромный забор. Мы въехали на территорию и уже минут пять едем по ней. Масштабы огромные.

— Глупости, отец приставил Дарио к тебе — ты уже ему понравилась, — говорит Данте, прижимая меня к себе и целуя. С Чезаре Каррерой мы и вправду неплохо поужинали, но я понятия не имела, что он за человек, и, несмотря на смущение, ужин прошёл спокойно. Но теперь я понимаю, кто он.

Данте сегодня в строгом классическом костюме чёрного цвета. Ему очень идёт, так и хочется взяться за ремень, потянуть и расстегнуть его. Ой, кошмар, о чём я думаю. Данте смотрит на мои покрасневшие щёки, вскидывает бровь вверх.

— Аллегра, ты меня только что взглядом изнасиловала.

Щёки краснеют ещё сильнее, прячу лицо, отворачиваясь, но Данте берёт мой подбородок двумя пальцами, прикасается к моим губам своими.

— Продолжай так делать, мне нравится.

Наши пальцы переплетаются, мы идём к большому дому. Я всё равно чувствую волнение, немного скованно и зажато.

Данте же словно рыба в воде. Это его дом, он привык ко всему. А я иду по мраморной лестнице и сама у себя спрашиваю: не слишком ли громко стучат мои каблуки?

— Господин Данте, приятно видеть вас дома, — говорит мужчина в костюме. — Добрый день, госпожа Витали.

Опа, он и мою фамилию знает, но я уже не удивляюсь.

— Аллегра, знакомься, Роберт Адамс. К нему можешь обращаться по любому вопросу, — представил мужчину Данте.

Даже представить себе не могу, какие вопросы у меня могут появиться. Вероятно, только карта для того, чтобы спокойно передвигаться по этому дому и не теряться.

— Очень приятно познакомиться, — отвечаю я.

— Взаимно, — ответил мужчина.

Роберт проводил нас в комнату Данте, рассказал, какие приготовления провёл. Всё для меня слишком дико. Я всё привыкла делать сама.

— Господин Данте, ваш отец попросил вас по приезде зайти к нему.

— Хорошо, — кивнул Данте, поцеловал меня в лоб. — Обустраивайся. Буду.

Ну вот, новая волна неуверенности. Данте ушёл, и мне очень-очень стремно.

— Госпожа Витали, вы голодны? — поинтересовался Адамс.

— Нет, спасибо.

Мужчина занёс наши с Данте чемоданы.

— Предложил бы вам прогуляться по саду. В это время года он прекрасен. Могу проводить в сад. Господин Данте будет занят с отцом ближайший час.

Киваю в ответ. Сидеть целый час в комнате не хочется, а по дому я не буду гулять. Возможно, когда Данте познакомит меня с семьёй и мы немного пообщаемся, это напряжение спадет, но сейчас мне очень некомфортно.

Роберт Адамс проводил меня в сад, после чего извинился, объяснив, что много работы, и ушёл.

Сад прекрасный, всё продумано и подобрано со вкусом. Кусты подстрижены, но больше всего мне нравится цвет листьев на деревьях. Они окрасились в осенние краски и сменяют друг друга: от ярко-жёлтого, переходя в золотисто-оранжевый, а после — в розовый и кроваво-красный.

Погода сегодня радует, солнце вышло, ласково согревает. Вижу беседку в японском стиле. Присаживаюсь, наблюдаю за красотой. Не знаю, сколько Данте будет занят, идти в дом не хочется. В этом месте чувствую какое-то спокойствие и умиротворение.

— Тук-тук, — слышу мелодичный мягкий голос. — Можно составить компанию?

— Да, конечно.

Обладательницей этого голоса была молодая девушка с тёмными волосами, приятными чертами лица, чуть пухлыми губами. Она мило улыбалась.

— Так ты и есть «триоллин с крыльями»?

Снова знакомлюсь с кем-то из семьи Данте случайно. И снова меня так называют. Любопытство берёт верх, и, несмотря на смущение, я задаю давно волнующий вопрос.

— А что это значит? Почему все говорят: «Ты и есть “триоллин с крыльями”»?

Она мягко улыбается, присаживается на скамейку напротив меня.

— Это своеобразный язык, — говорит она и, видя, что я не понимаю, продолжает объяснять. — Дело в том, что семья Каррера занимается ювелирным делом.

Выгибаю бровь в удивлении. Я поняла, что магазины им принадлежат. Но они же мафия. Женщина, увидев мою реакцию, смеётся. Вот уж способность читать по лицу и глазам. Мне даже немного стыдно становится.

— В том числе ювелирным делом. Это не только магазины, но и производство. И Данте, и Чезаре, как и отец Чезаре, сами являются неплохими ювелирами. И в этом деле есть свой язык. Как язык цветов, так и язык ювелирных изделий. Данте никогда не делал колец, женских колец. А в начале лета он принёс целую коллекцию — «триоллин с крыльями». Чезаре тогда ещё предположил, что сын встретил наконец-то девушку. Раньше у Данте отношений не было, а тут — кольцо для помолвки. И вот время шло, кольца лежали в магазинах, продавать их он запретил, но девушки так и не появлялось. Что произошло в начале лета, никто не понимал. У Данте узнать также ничего не получилось. Дарио охраняет Данте, но так же не в курсе. Сплошная стена неведения. И тут — звонок от Бруно (это наш врач). Говорит, Данте привёл девушку в свой дом. Никогда он не приводил к себе девушку в дом, это его территория. А после — и звонок от Альфредо с прекрасной новостью: Данте забрал кольцо, более того, при нём сделал предложение. Оставалось только ждать, но Чезаре не из терпеливых и приехал знакомиться сам.

Слушаю с интересом. Такое откровение. Только не бьётся эта информация. Совершенно не бьётся, и от этого становится жутко больно.

— Мы познакомились осенью.

— Познакомились — это заговорили? Или мой сын мог видеть тебя раньше?

Мог ли Данте видеть меня раньше? Да, я была на экскурсии в начале лета. Но не мог же он тогда меня заметить. И почему вёл себя как последняя козлина при первой встрече?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Так, стоп. «Мой сын»? Это его мама? Да ладно? Я думала — сестра, кузина. Данте уже двадцать три, это ей сколько? Ох, и невежливо это.

— Как мама? — выпалила я, не сумев сдержаться.

— Орнелла, — улыбаясь, говорит женщина. — Я мама Данте. Очень приятно познакомиться.

— Аллегра, — представилась я. — Но это розыгрыш, да? Максимум — сестра.

Мама Данте громко рассмеялась.

— Спасибо за комплимент, правда, мама.

— С днём рождения, — запоздало поздравляю её, смотрю на кольцо. Не верится мне в её слова.

— Не сомневайся. Это язык ювелиров. Ты похожа на это кольцо, даже у камня цвет, как твои глаза. Он давно тебя заприметил. Ладно, не буду отвлекать, я поспешу, скоро все соберутся. Приятно было познакомиться.

— Мне тоже.

Вернувшись в комнату, я всё не могу выбросить её слова из головы. Липкое чувство всё больше топит меня, такое ощущение, что я заняла чьё-то место. Мы не были знакомы с Данте, и он никак не мог сделать это кольцо для меня. Возможно, он видел меня, но только наша первая встреча полностью перечёркивает это. Мы поругались. Он меня «убогой» называл. Это кольцо он явно делал для другой. От этих мыслей становится грустно. Конечно, я не имею права злиться на Данте, но ревность просто подавляет меня.

Достаю платье для ужина, переодеваюсь. Платье чуть ниже колена, на тонких лямках, с вырезом на груди.

Данте входит в комнату, и я отворачиваюсь. Я не имею права, наверное, его ревновать. С тех пор как мы вместе, он ни разу не давал мне повода для ревности. Тем более мы идём на ужин, и я не хочу портить всё своим кислым лицом. Данте подходит ко мне, обнимая со спины. Руками сжимает мою талию, закапываясь носом в моих волосах.

Замираю на месте. Надо успокоиться и выкинуть эти мысли из головы. Сама себя ругаю за то, что задала тот вопрос.

— И что произошло? — хрипло спрашивает Данте.

— Всё отлично, — вру я. Надо успокоиться, всё нормально.

— Витали, даже не пытайся меня обмануть. Я чувствую твоё напряжение.

— Всё хорошо, — говорю я. — Дай мне пару минут, просто надо макияж подправить.

Стараюсь сделать шаг в сторону ванной комнаты, но Данте крепко держит меня, разворачивает лицом к себе.

— Выкладывай, Витали.

Натягиваю улыбку на лицо. Всё равно нужных слова подобрать я не смогу.

— Я просто устала с дороги.

Данте громко вздыхает.

— Ладно, пойдём длинным путём, — говорит он, накрывая мои губы, языком открывая мой рот, а руками задирая моё платье. Ладонями упираюсь Данте в грудь.

— Стой! Нам надо идти. Ты что задумал?

— Займёмся сексом, — пожимает плечами Данте. — Ты расслабишься и расскажешь, что случилось.

— Я просто не знаю, как это сказать.

— Значит, мой план более действенный.

— Мне сказали, что это кольцо ты делал сам в начале лета, и все считают, что для меня. Но мы не были знакомы, и, видимо, ты это делал для другой. И я понимаю, что не имею права грустить или ревновать. Но…

— Сдали по полной, — посмеивается Данте, берёт мою руку в свою, смотрит на кольцо. — Я видел тебя в начале лета. И оно было сделано для тебя.

Чего? Смотрю на Данте, стараясь найти хоть каплю лжи в его глазах.

— Данте, я правда не имею права ревновать.

— Почему? — спрашивает Данте, целуя нежно в щёку. — Мне это даже нравится.

Ну вот, он всегда такой. Перевернёт всё с ног на голову.

— Всё, идём.

— Витали, я правда видел тебя. Ты была в белом сарафане, волосы убраны в высокий хвост, в белых босоножках на шпильке. И стояла ты абсолютно счастливая. Словно вырвалась на свободу и предвкушаешь начало новой жизни.

Его слова успокаивают.

— Тогда не скажешь, почему твоими первыми словами при встрече было «убогая»?

Данте садится на кровать, тянет меня за собой, усаживая себе на колени. Пальцами он перебирает мои волосы.

— Ты слишком прекрасная и чистая. А я из другого мира. Хотел тебя напугать.

— Зачем?

— Чтобы не сорваться и не начать за тобой ухаживать. Не хотел тебя портить. Хотел, чтобы ты меня боялась. Это лучший способ держаться от тебя на расстоянии.

— Это очень странно, — говорю я, стараясь понять логику Данте. — А потом передумал?

— Потом увидел одного уебка, который рядом с тобой крутится. А после того как зашёл в клубе в туалет, шансов держаться на расстоянии больше не было.

От его слов на глазах появляются слёзы. Данте обвивает мою талию, прижимая ближе к себе, одной рукой забираясь под платье.

— Не сомневайся больше в моих чувствах к тебе. Я люблю тебя, Аллегра Витали.

И как тут не зарыдать? Обхватываю Данте за шею, прижимаюсь к его губам. Он тот, в ком я никогда не буду сомневаться.

— Я люблю тебя, Данте Каррера.

Конец.

Дорогие мои читатели, вот и настал момент прощаться с героями. Отпускаю их в свободное плавание. Данте и Аллегра очень полюбились мне, но пришло время.

Многие персонажи не раскрылись до конца, но лишь по той причине, что они заслуживают отдельной истории.

Приглашаю вас узнать судьбу Леонсии Амато-Донати в книге «Ты мне не нужна».

Конец