Потребление

Глава 1: Индивидуальность

Рассвет едва коснулся горизонта, окутав спальню Ирмы нежным, розоватым светом, но она уже была далеко от мира грез. Едва успев выскользнуть из объятий сна, она потянулась к маленькому, прохладному алтарю – своему iPhone. Экран, яркой вспышкой разорвавший утреннюю полутьму, мгновенно перенес её в бездонный океан социальных сетей.

— Всем привет, ребята! – прозвучал бодрый, нарочито жизнерадостный голос, едва ли успев отделиться от подушки. – С вами Ирма, и это мой блог по саморазвитию. Надеюсь, все сегодня проснулись и у всех все хорошо. Дальше больше не пропадаем, ребятушки, всех чумаки-чумаки!

Эти слова, произнесенные с нарочитой энергией, словно приглашали в невидимый мир, где каждый новый день – это обещание роста, а каждое утро – начало пути к лучшей версии себя. Ирма, ещё не успев почувствовать вкус утреннего кофе, уже транслировала миру свой манифест самосовершенствования, обещая своим виртуальным подписчикам не только истории успеха, но и, судя по заключительному "чумаки-чумаки", долю неформального, почти детского дружелюбия. Её мир, как и мир её аудитории, начинался здесь, в мерцающем прямоугольнике смартфона, где реальность мгновенно обретала черты тщательно выстроенного онлайн-образа.

Просторная кровать, еще хранящая тепло ночных сновидений, стала отправной точкой для нового дня. Ирма, потянувшись, словно пробуждая каждую клеточку тела, наконец отпустила объятия Морфея. Встав, она подошла к окну, где раскинулся пульсирующий, вечно спешащий организм Москвы. Город, подобно дикому зверю, бежал, суетился, жил своей безумной жизнью, но для Ирмы это был лишь фон, далекий шум, не имеющий к ней прямого отношения.

Её путь лежал на кухню, к священному ритуалу – приготовлению кофе. Этот утренний ритуал был не просто действием, а своеобразной медитацией. Пока аромат зерен наполнял пространство, в голове Ирмы роились образы, мечты, планы – целый калейдоскоп мыслей.

— Как же хорошо, – думала она, наблюдая за стекающими по стенкам чашки тёмными струями, – что мне не надо никуда с утра бежать, не заниматься никакой работой, а проводить свободно свое время.

В этом осознании заключалось глубокое, почти осязаемое удовольствие. Съемная квартира, оплаченная на два месяца вперед, стала её личным островом свободы, убежищем от повседневной рутины, где каждый день мог быть наполнен тем, что ей действительно хотелось. Не было спешки, не было обязательств, только чистое, ничем не омраченное пространство для жизни. Этот дар – время, принадлежащее только ей – ощущался как бесценное сокровище, которое она готова была исследовать и наполнять смыслом.

Несмотря на пробудившееся в душе ощущение свободы, в пальцах Ирмы мелькнула легкая доля неохоты, когда она снова потянулась к телефону. Утреннее благостное состояние, казалось, требовало продолжения, но не в виде активных действий, а в формате пассивного наслаждения. Выбрав в одном из многочисленных приложений завтрак из ресторана, она отдалась безмятежному ожиданию.

Кофе, с каждым глотком раскрывая свою терпкую, бодрящую сущность, становился спутником её утренней задумчивости. Медленно, смакуя каждый глоток, Ирма наблюдала, как городской пейзаж за окном оживает, но этот внешний шум лишь усиливал ощущение её собственного, уютного мира. В её голове, словно разноцветные бабочки, порхали образы, но теперь они были окрашены не столько амбициями, сколько предвкушением.

Утро, начавшееся с цифрового приветствия и планов на саморазвитие, теперь перетекало в новое измерение – вкусовое и чувственное. Завтрак, заказанный на дом, обещал стать не просто пищей, но продолжением этой безмятежной, яркой эмоции, которую она культивировала с момента пробуждения. Это было утро, сотканное из легких желаний, сладкого ожидания и полного отсутствия спешки, утро, когда даже рутинное ожидание курьера обретало оттенок беззаботного пробуждения.

Нежные глотки кофе, медленно поднимаясь по горлу, пробуждали не только тело, но и сознание, напоминая Ирме о её роли – роли не просто свободного художника собственной жизни, но и проводника света для других. Внезапно, словно вспышка молнии, её осенило: подписчики! Они ждали её, ждали новых порций вдохновения, новых крупиц саморазвития.

Снова в руке появился знакомый, гладкий айфончик, и Ирма, словно опытная актриса, выходящая на сцену, включила прямой эфир. Яркий свет экрана вновь озарил её лицо, а в голосе зазвучали привычные, теплые нотки.

— Мои дорогие! — начала она, и в этом обращении звучала искренняя, хотя и тщательно отточенная, забота. – Хочу вам напомнить, что можно теперь подписываться на мой Телеграм-канал. Все лучшие истории из жизни саморазвития на моём канале Ирма Лайф. Подписываемся, не забываем.

Слова, словно семена, были брошены в цифровое поле, с надеждой, что каждое из них найдет отклик в сердцах тех, кто ищет свой путь к гармонии. Сообщение было отправлено, миссия выполнена. Ирма с легким вздохом отложила телефон, вернувшись к своему утреннему дзену. Снова она стояла у окна, наслаждаясь каждым глотком кофе, который теперь казался еще более насыщенным и осмысленным. Городская суета за стеклом вновь отошла на второй план, уступая место внутреннему спокойствию и тихому удовлетворению от того, что она, даже в моменты полной свободы, нашла способ поделиться своим светом с другими.

Звук дверного звонка, такой привычный и будничный, нарушил её утреннюю идиллию. Спустя всего пятнадцать минут, предвкушение материализовалось в виде курьера, явившегося с гастрономическими дарами из ресторанов. Ирма, с легкой улыбкой, отворила дверь, готовая принять своё утро в новой, вкусной ипостаси.

Но едва дверь распахнулась, как её нежный настрой столкнулся с неожиданным, несколько отрезвляющим моментом. Перед ней стоял курьер – молодой человек, чья внешность и акцент недвусмысленно намекали на его происхождение из стран, лежащих за пределами привычного для неё географического и культурного поля. В его глазах, скользящих по ней быстрым, оценивающим взглядом, читалось что-то большее, чем просто профессиональное исполнение долга. Он словно сканировал её, от макушки до кончиков пальцев, оценивая её с ног до головы, как будто пытаясь понять, кто она, эта женщина, встречающая его в столь непринуждённой утренней обстановке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На мгновение Ирма почувствовала себя неуютно, словно попав под пристальное внимание незнакомца. Этот взгляд, хотя и не был агрессивным, нес в себе оттенок любопытства, смешанного с неким, возможно, неосознанным, стереотипом. Реальность, столь безмятежно начавшаяся, внезапно напомнила о себе, внеся в утренний дзен нотку лёгкого дискомфорта.

Перед курьером стояла девушка, словно сошедшая с обложки модного журнала, воплощение утренней мечты. В свои 24 года, она обладала ростом в метр семьдесят восемь, что придавало ей царственную осанку. Белые, как чистый снег, волосы обрамляли лицо, подчёркивая яркость и глубину голубых, словно летнее небо, глаз. Её фигура – это был гимн спорту и грации: подтянутая, атлетичная, словно выточенная скульптором. Мечта любого мужчины, не иначе.

Видя такую красоту, курьер, казалось, потерял всякую связь с реальностью. Его взгляд, до этого оценивающий, теперь застыл в восхищении, а на губах мелькнула неуклюжая улыбка. Едва сдерживая эмоции, он, казалось, готов был растаять от одного лишь взгляда на неё.

Но Ирма, словно почувствовав это, приняла пакет с доставкой с лёгкой, холодной вежливостью. Её голос, мягкий, но с едва уловимой сталью, прозвучал как ледяной душ.

— Слюнки подбери, спасибо, свободен.

В этих словах не было злобы, лишь констатация факта и чёткое обозначение границ. Её красота, подобная заснеженным вершинам, не предназначалась для того, чтобы растаять от мимолётного желания. Она была как произведение искусства – для восхищения, но не для прикосновения. Курьер, словно ошпаренный, отступил, унося с собой не только пустой пакет, но и ледяное воспоминание о девушке, чья красота оказалась столь же неприступной, сколь и пленительной.

Ирма, наконец, устроилась за столом, готовая погрузиться в блаженство утреннего завтрака. Перед ней возвышалась маленькая гора творожных блинчиков, ароматных и золотистых, а рядом – стакан с ярко-оранжевым, свежевыжатым соком. Этот момент был апогеем её утренней гармонии, пиком безмятежности, когда мир казался идеальным. Каждый кусочек блинчика, каждый глоток сока был чистым наслаждением, моментом полного умиротворения.

Идиллия оказалась хрупкой. Не успела она доесть последний блинчик, как тишину нарушил резкий, настойчивый звонок телефона. На экране высветилось имя — Саша. Ирма, с лёгким вздохом, всё ещё храня вкус утреннего блаженства на губах, ответила.

— Алло, привет, Ирмочка, — раздался бодрый, почти напористый голос. — Как ты, деточка, уже проснулась? Давно ли?

— Давно, Саш, — ответила Ирма, пытаясь сохранить в голосе оттенок былой безмятежности. — Минут десять назад.

— Малышка, ну ты молодец, — прозвучало в ответ, и в этом «молодец» чувствовалась некоторая назидательность. — Время — десять часов, а ты только с кроватки встала.

Ирма почувствовала, как привычное раздражение начало медленно просачиваться в её сознание.

— Так, давай, я сейчас подскочу. Через десять минут. Спускайся вниз.

— За десять минут я не успею, Саш. Мне надо подготовиться, — попыталась возразить Ирма, но Саша был непреклонен.

— Так, давай. Ничего готовить не надо. Быстренько собралась… Сашеньке нужен Отсос Петрович, у него сегодня трудный день. Разойдёмся. Давай, через десять минут жди.

Ирма, услышав слова «трудный день», поняла, что спорить бесполезно. В её мире, где она распоряжалась своим временем, появился чужой, требовательный голос, который нарушил все её планы.

— Ну ладно, давай, — с явным недовольством закончила разговор Ирма.

Гармония, столь хрупкая и мимолётная, была безжалостно разрушена. Утреннее блаженство сменилось предчувствием неизбежной суеты и необходимости в очередной раз выйти из своей зоны комфорта ради чужих дел.

Чёрный BMW, плавно отъехав от подъезда, нырнул в полумрак подворотни, скрываясь от посторонних глаз. Внутри машины воздух будто сгустился, наполняясь невысказанным напряжением. Саша, не дожидаясь, пока Ирма полностью устроится, повернулся к ней.

— Так, давай, миленькая, у меня сегодня куча дел.

В ту же секунду он расстегнул ширинку на брюках. Ирма, словно робот, чьи программы только что активировались, поняла всё без слов. В её глазах не было удивления или протеста — лишь тихое безоговорочное подчинение. Она была здесь не для того, чтобы задавать вопросы или выражать недовольство: её роль была предопределена.

— Давай, времени в обрез, приступай, — последовала его короткая, деловая команда.

В этой мрачной, замкнутой атмосфере под сводами подворотни начался их тайный ритуал. Ирма, следуя негласному приказу, принялась исполнять свою часть сделки, словно актриса, играющая заданную роль в спектакле, где декорации — тёмные стены, а сценарий написан лишь намёками и жестами. Время действительно было в обрез, и каждая секунда была на счету.

В тесной машине, где воздух густел от напряжения, Саша, охваченный страстью, схватил Ирму за волосы. Его пальцы крепко сжимали пряди её белоснежных волос, направляя голову в ритме, соответствующем его собственным мечтам. Ирма, повинуясь его силе, исполняла желания мужчины, превращая эту мрачную локацию в сцену его страстного экстаза.

— Уф, да, детка, молодец… ух, хорошо, хорошо… девочка моя… давай, давай… старайся, старайся.

Он резко простонал, спустив полные баки ей в рот. Сглотнув его энергетику, она вытерла губы.

Когда Саша, наконец, застегнул брюки, в воздухе повисло облегчение, смешанное с прежним напряжением. Ирма, не теряя ни секунды, заговорила, и в её голосе теперь звучала нотка иронии, почти цинизма.

— Сегодня так же, но в следующий раз на две тысячи больше.

Саша недовольно нахмурился, взгляд стал резче.

— С чего это?

— Ну, знаешь ли, инфляция в стране, цены растут, НДФ, НДС и всё растёт.

— А при чём здесь твой рот? — ехидно усмехнулся он, пытаясь уколоть её.

— Мне тоже приходится увеличивать свои расходы, — парировала Ирма, не отступая.

Саша, увидев её уверенность, усмехнулся, в улыбке сквозила язвительность.

— Ну, посмотрим, помнишь, я хотел через выходные заехать с корешем, армейским?

— Помню, помню.

— Так вот, хочу, чтобы ты у нас у двоих на дуде поиграла.

— С каждого двойной тариф.

— Да, хорошо, — согласился Саша, лицо оставалось непроницаемым. — Ладно, давай, выпрыгивай из тачки, мне пора ехать.

Ирма без промедления покинула машину, оставив Сашу наедине с его мыслями и новым, ещё более циничным контрактом.

Вернувшись домой, она будто переключила режимы и приступила к привычному ритуалу. Контрастный душ смыл остатки утреннего происшествия, затем она улеглась на кровать, погрузившись в мир Instagram. Листая сторис, казалось, Ирма забыла о случившемся, растворяясь в виртуальной реальности.

Но внезапно возникла новая мысль. С лёгкой улыбкой она решила продемонстрировать свою успешность подписчикам. Взяв телефон, Ирма включила запись.

— Всем доброго дня ещё раз, ребятки, ну что, сегодня могу с вами поделиться, что с утра заработала пять тысяч рублей — благодаря своему блогу, энергетике и вам! Продвигайтесь вместе со мной, подписывайтесь. У меня всё самое лучшее. До новых встреч!

Завершив запись, Ирма выложила сторис, понимая, что это лишь фасад. За блестящей картинкой успешного блога скрывалась иная реальность, полная компромиссов и сделок, о которых её подписчики даже не догадывались. Пять тысяч — лишь та часть дохода, которую можно показать, остальное оставалось в тени, в полумраке подворотни и за язвительными улыбками.

Отложив телефон, Ирма решила связаться с подругой Аней. Их дружба была особенной — основанной на взаимной поддержке, но омрачённой одним обстоятельством: муж Ани, Сергей, открыто не одобрял их встреч. Поэтому Ирма выбирала моменты для звонка, когда Сергея не было дома.

— Привет, Анечка, дорогая, — прозвучал голос Ирмы, полный тепла. — Как ты, моя? Чмоки-чмоки тебя!

— Привет, Ирма, — голос Ани звучал устало, но с ноткой радости. — Да ничего, всё хорошо. Сегодня отдыхаю: по дому работаю, устала.

— Ой, бедная моя Золушка, — сочувственно воскликнула Ирма. — Опять трудишься? Может, сегодня вечером в ресторанчике посидим? Я угощаю.

Аня колебалась.

— Не знаю, Ирма. Столько дел… Ты же знаешь, муж будет против.

— Да ладно, выберись на полчасика.

— Ладно, давай, я вечером позвоню и сообщу.

— Хорошо, буду ждать, — подтвердила Ирма, понимая, что всё зависит от обстоятельств и настроения Сергея. Эта маленькая ложь, это уклонение от правды — всё было частью их дружбы, заложницей семейных устоев и личных желаний.

Едва Ирма закончила разговор с Аней, как на её телефон поступил новый звонок. На экране высветилось имя — Кирилл. Ирма вздохнула: её вечер, казалось, только начинался.

— Привет, Ирма. Ты дома, детка? — раздался в трубке его чуть напористый голос.

— Да, привет, Кирюш, дома.

— Смотри, сейчас в течение получаса, ну, часа, подскочу, хочу стресс снять: в запое был, устал.

— Знаешь, Кирилл, мне сегодня неудобно, куча дел, — попыталась уклониться Ирма.

— Как это не сегодня, девочка моя? — его тон стал требовательным. — Говорю, мне на-до. Понимаешь? На-до.

Понимая, что уговорами делу не помочь, Ирма услышала новое предложение:

— Давай накину сверху тысяч пять-десять и закроем вопрос.

— Ой, не знаю, Кирюш…

— Хватит ломаться, еду. Подготовься там: хочу, чтобы твоя попка страдала, — бросил он и отключился.

Разговор вновь подтвердил её положение. Ирма была не только блогером, но и женщиной, чьи услуги пользовались спросом, даже если он сопровождался унижением.

Час ожидания тянулся медленно, но она смирилась. Когда раздался настойчивый звонок, Ирма, словно по команде, открыла дверь. Перед Кириллом она предстала в красном изысканном белье и чулках. Уверенность и соблазнительность исходили от неё волной.

— Так, детка, — выдохнул Кирилл, полный предвкушения. — Давай не будем затягивать.

Он резко развернул её, поставил раком, и накопившаяся страсть выплеснулась наружу.

После долгого акта, удовлетворённый Кирилл, откинулся на кровать.

— О да, Ирмачка, ты лучшая, — выдохнул он, потянувшись к кошельку.

— Кстати Кирюша, я немного увеличу цену, сам понимаешь, всё дорожает.

— Окей, всё решаемо. К тебе дело, у меня корпоративчик намечается. Хотим с ребятами в сауне накрыть полянку. Надо, чтобы ты подъехала дней через пять. Я сообщу.

— Ну, не знаю, не знаю. Ты же понимаешь, всё зависит от того, сколько людей. Я больше троих на себя не беру, — привычно начала торговаться Ирма.

— Может, подружку придумай? Нарисуешь какую-нибудь девчульку, — предложил Кирилл, намекая, что и её подруги могут стать частью сделки. — У нас человек пять будет — так, чисто по-лайту отдохнуть.

— Ты же знаешь, Кирилл, у меня практически нет подруг. А те, что есть, — рабочие лошадки системы этого мира, — парировала Ирма.

— В общем, решай, Ирм. Нарисуешь себе циферки с большими круглыми нулями — я с денежкой тебя не обижу.

— Хорошо, что-нибудь придумаю, — согласилась Ирма, понимая, что в этом мире, где всё имеет цену, она всегда найдёт способ выжить и заработать, пусть даже через подобные компромиссы.

Оставшиеся полдня пролетели для неё как один миг, словно в быстром сне. Отпустив Кирилла, Ирма позволила себе короткую передышку: несколько часов сна помогли восстановить силы.

После душа она решила побаловать себя. Отправилась в ресторан, насладилась вкусной едой, позволив себе отдохнуть от суеты и напряжения, а потом прогулялась по Москве, наслаждаясь вечерним городом.

Около шести вечера Ирма встретилась с Аней.

— Ну что, Анют, как у тебя дела? Рассказывай, — начала Ирма, с любопытством глядя на подругу.

— Ох, да как… дом, работа, — вздохнула Аня. — Сейчас с мужем копим, чтобы летом на море поехать.

— М-м, понятно, — отозвалась Ирма, не без доли снисхождения. — А чего копить? Я вот могу в любой момент на море сорваться.

— Я понимаю, — проговорила Аня. — Но у нас так не выходит. Ты ведёшь более раскованную жизнь, подруга, а мне — никак, — смущённо опустила глаза она.

— Почему никак, Анечка? — Ирма почувствовала, что может склонить подругу на свою сторону. — Твой Серёжа давно надоел со своим «одно и то же». Можно съездить куда-нибудь расслабиться. А есть вариант и денежку заработать, — добавила она, намекая на свои услуги.

— Ой, о чём ты говоришь, Ирма? Какие деньги? Это же грязь, ужас. Нет, мне это не нужно, — отшатнулась Аня.

— Смотри, подруга, один паренёк предложил хорошую сумму, — не унималась Ирма.

— Ирма, дорогая, зачем тебе столько денег? Куда ты их тратишь? Понимаю, деньги нужны, но не в них же счастье.

— Ой, милая моя, новый телефон, квартира, такси, рестораны — за всё надо платить. Как-то надо крутиться.

— Не знаю… у меня вроде всё есть, — оправдывалась Аня. — Конечно, денег всегда не хватает, но как-то живём.

— Глупенькая ты, Анечка, — не скрывала превосходства Ирма. — Ты уже второй год ходишь в одной и той же куртке, а я шубы каждый год меняю, сапожки, колечки… А ты всё в старом рванье, дорогая моя.

— Ирма, пойми, это же просто потребительство, — попыталась возразить Аня. — Зачем человеку постоянно что-то менять? Можно и в старом ходить, у меня куртка неплохая.

— Глупенькая ты, Аня, глупенькая, — отрезала Ирма, уверенная, что её образ жизни — единственно верный.

— Что ж мне не понять, Ирма? — с лёгкой обидой вздохнула Аня. — Ты постоянно меняешь мужиков, выбиваешь из них деньги, осыпаешь себя роскошью, но это ведь не вечно: молодость проходит.

— Ну не знаю, Ань, пойми: надо наслаждаться. Я наслаждаюсь, а деньги решают многое, всё остальное — мишура, — привычно защищаясь, ответила Ирма.

— Мне кажется, ты просто ещё не встретила достойного человека, Ирма. У тебя всё впереди, — с надеждой произнесла Аня.

— Не знаю, Ань. Ты говоришь «потребление»: меня потребляют — и я хочу потреблять, — подвела итог Ирма.

— А можно было бы просто любить, найти своего человека, — тихо заключила Аня. Её слова повисли в воздухе пожеланием и лёгким упрёком.

В самый разгар разговора, когда различия между подругами проявились особенно отчётливо, к их столику подошёл высокий статный мужчина лет тридцати с обаятельной улыбкой.

— Здравствуйте, дамы, — произнёс он уверенным, приятным голосом. — Меня зовут Виталик. Мне очень пригнулись вы, — обратился он к Ирме, — хотел бы познакомиться.

Девушки слегка засмущались. Аня встрепенулась и толкнула Ирму под столом.

Ирма, оправившись от удивления, спросила:

— А чем вы занимаетесь, Виталик?

— Я? Да так, по стройке, бригадир у себя в городе. Я из Челябинска, приехал сюда на месяц, к товарищу.

— И много ли вы зарабатываете? — без обиняков поинтересовалась Ирма.

Виталик, чуть удивившись прямоте, ответил:

— Ну зачем сразу о деньгах? Жить хватает. На еду тоже.

— Понятно, — протянула Ирма.

Аня попробовала её вразумить:

— Ну что ты сразу? Хоть бы узнала человека поближе, обменялись бы номерами.

Ирма кивнула и достала телефон:

— Давай, Виталик, запиши мой номер.

После короткого обмена контактами Виталик попрощался:

— Рад знакомству.

Девушки остались за столиком с новыми впечатлениями: Ирма — с прицелом на возможную выгоду, Аня — с надеждой на спокойную, стабильную жизнь.

— Ну вот, видишь Ирма, можно встретить хорошего, достойного человека.

— Достойного человека? Без денег? Ну, не знаю, — скептически приподняла бровь Ирма.

— Почему сразу без денег? — возразила Аня. — Он ведь бригадир на стройке, значит, зарабатывает неплохо.

— Ладно, — уступила Ирма, явно намереваясь проверить новоявленного поклонника. — Созвонимся, посмотрим, из чего сделан этот Виталик.

Она спешно поднялась:

— Прости, подруга, мне пора бежать. Сегодня ещё один знакомый должен заехать.

— Ой, Ирма, знаю я твоих знакомых, — пошутила Аня, и в её голосе прозвучала лёгкая грусть.

— Ладно, давай, пока! — быстро попрощалась Ирма и устремилась к выходу.

Так подруги разошлись, каждая по своему, такому разному пути: Ирма — к материальным благам и быстрой выгоде, Аня — к поиску настоящего искреннего чувства.

Вечером Ирма, как всегда, уделила особое внимание внешности: тщательно подобрала наряд, сделала макияж и причёску. Впереди была встреча, которая обещала быть приятной и, как она надеялась, прибыльной.

Сев в такси, она направилась в заранее оговорённое место — шикарный армянский ресторан, известный изысканной кухней и роскошной атмосферой.

Когда Ирма вошла, её уже ждал старый знакомый Георг. Он сидел за столиком в дальнем углу зала с великолепным видом на город. Георг, мужчина приятной внешности и уверенных манер, умел производить впечатление — качество, которое Ирма всегда ценила. Их встреча обещала быть интересной.

— Привет, Ирмачка дорогая, шикарно выглядишь, — с лёгким акцентом поприветствовал Георг, когда она подошла к столику. Его статная фигура и уверенная улыбка сразу создали атмосферу доверия.

— Привет, Георг дорогой, как у тебя дела?

— Всё хорошо. Присаживайся, посидим, отдохнём.

Ирма и Георг провели в ресторане около полутора часов, наслаждаясь вкусной едой, приятной беседой и той особой атмосферой, которая всегда их окружала. Они обменивались новостями, шутили и, казалось, никуда не торопились. Однако время неумолимо шло, и вскоре за Георгом подъехало такси. Они вместе отправились в гостиницу.

Интересной особенностью их отношений было то, что Георг, несмотря на супружеские обязательства, всегда находил время для встреч с Ирмой. Он любил ухаживать за ней, проявлять внимание и щедрость. Но, как выяснилось, его влекла к ней не только физическая сторона: он признавался, что больше всего любит испытывать к ней «жуткую платоническую страсть». Это странное сочетание заботы, внимания и некоего возвышенного, неосязаемого влечения делало их отношения особенно загадочными и притягательными для обоих.

Ближе к часу ночи Ирма вернулась домой. День выдался напряжённым и утомительным: сказывалась усталость от будничной суеты и, возможно, от вечерней встречи. Чтобы расслабиться и поделиться мыслями, она зашла в Instagram.

Пожелав спокойной ночи своим многочисленным подписчикам, она добавила фирменный штрих, отражающий её жизненную философию: «Путь к совершенству лежит через много-много денег». Этот пост, как и многие другие, напоминал ей о том, что для неё является истинным мерилом успеха и счастья, а также служил способом вдохновить других следовать по её пути.

Глава 2: Труженица дней суровых

Следующий день для Ирмы начался привычным ритуалом. Проснулась она, как обычно, довольно поздно — около часа дня. Заказала доставку еды и неспешно позавтракала. Затем, примерно в два часа, отправилась к своему излюбленному занятию — шопингу.

Для Ирмы покупка вещей была сродни наркотику. Её стиль жизни — заполнять внутреннюю пустоту новыми вещами, будь то одежда, аксессуары или что-то ещё.

Посреди этого брендового марафона, переходя из одного бутика в другой, Ирма неожиданно столкнулась с Виталиком. Его широкая, открытая улыбка бросилась ей в глаза издалека.

— О, Ирма, привет! Рад тебя видеть. Ты такая шикарная. Как дела?

— Всё хорошо, Виталь.

— Ты извини, вчера не набрал, дела были, — объяснил Виталик немного смущённо.

— Ничего, я не переживала, — улыбнулась Ирма, хотя уже оценивала его реакцию.

— Предлагаю пообедать вместе, — оживился он.

— Почему бы и нет? Давай.

Они спустились в небольшое кафе на первом этаже торгового центра. Взяв меню, Ирма сразу же выбрала самые дорогие позиции — креветки, изысканные морепродукты и бутылку дорогого вина.

Виталик, увидев её выбор, слегка округлил глаза, но будучи воспитанным человеком, промолчал и лишь кивнул. Испорченного впечатления он допустить не хотел. Ирма же, наблюдая за его реакцией, осталась довольна — так она проверяла, насколько мужчина готов соответствовать её ожиданиям и стоит ли тратить на него своё время.

После приятной беседы и продолжительного обеда Виталик, воодушевлённый общением, предложил:

— Может, вечером сходить в кино?

В тот же момент телефон Ирмы ожил: на экране одно за другим вспыхивали новые сообщения…

— Извини, Виталик, но мне нужно идти, — улыбнулась Ирма, стараясь не выдавать беспокойства.

— Я обязательно тебе позвоню, — пообещал Виталик, намекая на новую встречу.

Ирма, разумеется, согласилась.

Как только она вышла из кафе, телефон снова завибрировал: звонил Семён. Он настойчиво отправлял звонки и СМС, но находясь в компании Виталика, Ирма не решилась отвечать. Теперь, оставшись наедине со своими мыслями, она задумалась, как поступить с этим неожиданным вниманием.

Семён был человеком, чьё имя вызывало уважение и лёгкое опасение. Обладая серьёзным авторитетом, он умел решать вопросы, выходящие за рамки обыденности, в том числе и для Ирмы. Его влияние было столь велико, что игнорировать звонки и сообщения казалось ей чуть ли не преступлением.

Каждый раз, когда телефон Ирмы начинал вибрировать от звонков или СМС Семёна, она чувствовала себя на минном поле. С одной стороны, общение с ним могло принести пользу, решить проблемы или помочь в трудной ситуации. С другой — его внимание не всегда было безопасно, и любая неосторожность грозила серьёзными последствиями.

Получив очередную порцию сообщений, Ирма вновь ощутила знакомое напряжение. Она понимала, что рано или поздно придётся ответить, но находясь в эйфории после встречи с Виталиком, пока отложила неизбежный разговор.

Тем не менее, осознавая, что игнорировать Семёна дальше опасно, Ирма решила всё-таки снять трубку и ответить на его настойчивые звонки.

— Алло, Ирмочка, киса, ты чё трубочку-то не берёшь? Я уже начал волноваться, малышечка. Ты где?

— Я недалеко, в торговом центре.

— Давай сейчас подскочу, заберу тебя. Съездим в одно место.

— В какое? — насторожилась Ирма.

— У меня товарищ откинулся, надо встретить, помочь. Долго сидел, напряжение было. Надо снять, облегчить душу человеку на воле, — объяснил он.

Ирма сразу поняла, что означает такое «откинулся» и «облегчить душу».

— Да-да, поняла.

— Всё, жди, скоро подъеду.

Ирма стояла, ощущая, как тщательно выстроенный день внезапно обретает тревожный оттенок. Встреча с Виталиком, обещавшая приятное продолжение вечера, омрачилась необходимостью вновь погрузиться в мир грёз.

Семён подъехал на сверкающем «Мерседесе», и Ирма, скрепя сердце, села в машину. Уже через пару минут стало ясно: на светские беседы времени нет.

— Смотри, короче там человечек серьёзный. Подъедем в ресторан, надо с ним деликатненько пообщаться. Справишься?

— Конечно, — ответила Ирма, чувствуя, как по спине бегут мурашки. В голове же вспыхнул иной вопрос: «А как же деньги?»

Семён словно прочитал её мысли:

— Деньги — не проблема, всё решим. Ты же знаешь, малышка. Главное — хорошо удиви клиента: он мне нужен для дальнейших дел.

Эти слова успокоили Ирму. Финансовый аспект для неё был ключевым, а заверения Семёна означали, что усилия окупятся. Она понимала: он ценит в ней не только внешность, но и умение наладить контакт с нужными людьми.

Они поехали к ресторану, каждый думая о своём: Семён — о предстоящей встрече и её значении для его планов, Ирма — о том, как произвести нужное впечатление на «нужного персонажа» и, конечно, о своём вознаграждении.

Ресторан на Тверской гудел, наполненный оживлёнными разговорами и ароматами изысканных блюд. Здесь уже ждал Семёна человек, известный в определённых кругах под кличкой Гангрена. Когда Семён и Ирма вошли, он немедленно подошёл к ним.

— Брат, как я долго тебя ждал, где же ты был? — нетерпеливо обратился Гангрена к Семёну.

— Да вот, подарок для тебя выбирал, — усмехнулся Семён. — Посмотри, как тебе?

Он сделал шаг в сторону, позволяя Гангрене оценить «подарок».

Ирму пронзил холодок. Перед ней стоял мужчина за сорок, с выразительным лицом, будто хранящим множество историй, и резким запахом табака, пропитавшим одежду. В его глазах читалась уверенность и власть человека, привыкшего добиваться своего. Ирма поняла, что Семён и вправду привёл её как ценность, доказательство собственного влияния.

В ресторане, где собралась сходка, царила атмосфера власти. Человек десять влиятельных мужчин вели оживлённые беседы. Их смех и голоса сливались в единый гул. Разговоры и веселье продолжались уже более трёх часов. Ирма, чувствуя себя лишней в мужском кругу, тихо сидела в углу, стараясь быть незаметной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Внезапно Гангрена поднялся. Его острый, проницательный взгляд остановился на Ирме. Подойдя ближе и понизив голос, он сказал:

— Пойдём, поговорить надо.

Семён, который мог бы вмешаться, остался в стороне. Ирма без сопротивления последовала за Гангреной, сердце её сжалось от дурного предчувствия.

Они отошли в более уединённое место, и Гангрена, повернувшись к ней, произнёс загадочные слова:

— Всегда думай о своих соплеменниках, вижу, тут нас всех хватит. Три дырочки — для меня одного даже много.

Ирма, услышав это, почувствовала, как ситуация становится всё более напряжённой. Шок от слов Гангрены ещё не успел пройти, как Ирма оказалась в совершенно новой, пугающей реальности. Она вошла в комнату вместе с ним и двумя другими мужчинами, чьи лица не выражали ничего, кроме холодного расчёта. Не успела она осмыслить происходящее, как её окружили сильные мужские руки.

Ирма почувствовала себя совершенно беспомощной. Давление мужских чар, исходящее со всех сторон, окутало её, лишая возможности сопротивляться или даже протестовать. Она была в ловушке, окружённая людьми, чьи намерения были ей ясны, чья сила и власть ощущались физически. Все её попытки понять, что происходит, были тщетны. Она могла лишь подчиниться, ощущая, как её собственная воля тает под напором чужой силы. В этот момент Ирма поняла, что оказалась наедине с последствиями своего решения связаться с Семёном и что цена этого решения может оказаться гораздо выше, чем она предполагала.

Ирму пользовали по кругу, три здоровых мужика, под конец страсти поставив на колени, закончили процедуру, взрывом страсти на её прекрасное лицо.

Мужчины, оставившие после себя ощущение опустошения, вышли из комнаты, их лица выражали удовлетворение, будто они только что завершили успешную сделку. Только через полчаса, словно медленно возвращаясь к реальности, вышла Ирма. Её тело болело, а душа была опустошена.

Семён подошёл к ней, не глядя в глаза, и сунул в её руку пачку денег.

— Спасибо, девочка, ты знаешь своё дело.

Эти слова, сказанные без тени сожаления или сочувствия, лишь подчеркнули, что для него она была всего лишь инструментом, игрушкой, которую использовали и выбросили.

Ей вызвали такси. Садясь в машину, Ирма чувствовала себя измученной и униженной. Путь домой казался бесконечным. Когда она уже была в пути, её телефон зазвонил, показывая множество пропущенных вызовов от Виталика. Внутри неё не осталось сил, чтобы отвечать на звонки, на вопросы — на что-либо вообще. Она просто хотела исчезнуть, забыть этот день.

Приехав домой, Ирма, не сказав ни слова, направилась в постель. Глаза её были пусты, а мысли — размыты. День, начавшийся с надежд и предвкушений, закончился тягостным молчанием и чувством полного истощения. Она просто пошла спать, желая лишь одного — чтобы этот кошмарный день поскорее закончился.

Глава 3: Человеку нужен человек

Следующее утро началось не с привычной тишины, а с настойчивых звонков Виталика. Его радостный, добродушный голос пробивался сквозь остатки сна Ирмы. Сначала она не отвечала, пытаясь укрыться от реальности, но близость девяти часов утра и настойчивость Виталика заставили её подняться.

— Да, — прозвучал её сонный голос.

— Привет, Ирмочка, как дела? — откликнулся Виталик, его голос был полон тепла. — Давай вставай, я уже жду тебя возле подъезда. Хочу устроить романтический вечер.

Слова Виталика заставили Ирму задуматься: может быть, этот день изменит всё? Воспоминания о вчерашнем дне были болезненными, но в его словах звучал свет, которого ей так не хватало.

— Мне нужно около получаса, — сказала она, и в её голосе уже чувствовалась решимость.

Быстро одевшись и собравшись, Ирма направилась навстречу Виталику. Ею владели смешанные чувства: с одной стороны — остатки вчерашней усталости и боли, с другой — робкая надежда, что этот день принесёт ей что-то хорошее, настоящее.

Виталик встретил Ирму с широкой, искренней улыбкой, держа в руках букет цветов. Для неё, давно не получавшей цветов, это был особенно трогательный жест. Они отправились в небольшое уютное кафе, где позавтракали, наслаждаясь тишиной и общением.

Затем Виталик предложил прогуляться по Москве, и они направились в большой московский парк. Солнечный день, зелень, оживлённая атмосфера — всё способствовало приятному настроению. Ирма, стараясь забыть о вчерашнем кошмаре, намеренно игнорировала звонки и сообщения, которые поступали на телефон. Она не хотела, чтобы прошлое омрачило этот долгожданный момент.

Постепенно Ирма начала отпускать тяжесть вчерашнего дня. Непринуждённое общение с Виталиком, его забота и внимание, красота окружающего мира — всё это пробуждало в ней что-то забытое. Под пеплом разочарования и боли начал разгораться тихий, тёплый романтический огонь. Её сердце, ещё недавно скованное льдом, понемногу оттаивало.

Два дня подряд Ирма проводила время с Виталиком, и каждый из этих дней был для неё как глоток свежего воздуха. Вечера заканчивались замечательно, оставляя после себя приятное чувство умиротворения и предвкушения. Она старалась полностью отдаться этим моментам, забывая обо всём, что могло бы омрачить её счастье.

Ирма сознательно игнорировала все звонки и смс, не желая возвращаться к прошлому. На следующий день они отправились в зоопарк. Ирма вновь попыталась полностью расслабиться, позволяя себе наслаждаться моментом, смехом Виталика и красотой окружающего мира.

Однако, несмотря на все усилия Ирмы, телефон, как назло, разрывался от пропущенных звонков и смс. Эти уведомления были призраками прошлого, назойливым напоминанием о том, что мир за пределами их романтического пузыря продолжает существовать и что её проблемы никуда не делись. Они были как маленькие чёрные точки на идеально белом листе, которые Ирма старалась не замечать, но которые, тем не менее, присутствовали. И хотя её сердце наполнялось теплотой и нежностью к Виталику, где-то в глубине души оставалось беспокойство — как долго она сможет игнорировать реальность, прежде чем она снова настигнет её?

Дни, проведённые с Виталиком, были наполнены романтикой и забвением, но реальность не дремала. Ирма начала замечать, как стремительно тают её сбережения. Раньше она не задумывалась о тратах, легко посещая кафе и рестораны трижды в день.

Эта внезапная финансовая реальность нависла над ней тяжёлым грузом, омрачая светлые моменты, которые она только начала обретать. Осознание того, что её прежний образ жизни стал недоступен, вызвало новую волну тревоги. Ирма понимала, что ей придётся столкнуться с последствиями своих прошлых ошибок и найти способ справиться с надвигающимися трудностями.

Романтика с Виталиком приносила ей радость и утешение, но она не могла вечно спасать её от проблем. Перед Ирмой встал сложный выбор: продолжать жить в иллюзии, наслаждаясь моментами счастья, или встретиться лицом к лицу с финансовыми трудностями и начать искать пути их решения. Эта дилемма стала новым испытанием для её хрупкого душевного равновесия.

В один из вечеров, когда Ирма уже собиралась на очередное свидание с Виталиком, она осознала, что больше не может игнорировать звонок: на экране высветилось имя Семёна.

— Алло, Ирма, ты что там потерялась? Чего трубку не берёшь? — голос Семёна был напористым и требовательным. — Давай, надо срочно подъехать, подсобить тут ребятам.

Ирма попыталась отказаться:

— Семён, знаешь, так устала, голова болит, в последнее время совсем разболелась… Я не могу.

Но Семён не собирался слушать:

— Слышишь, Ирма, соберись давай. Не можешь? Я сейчас приеду, помогу. Поняла меня? Не подводи.

— Ладно, скоро буду готова, — неохотно согласилась Ирма, понимая, что у неё нет выбора.

После звонка она почувствовала, как реальность вновь настигает её. Ирма понимала, что нужно как-то выживать и что романтические дни с Виталиком, при всей их прелести, не могут быть единственным источником её существования. Она приняла решение: будет продолжать встречаться с Виталиком, наслаждаясь этими светлыми моментами, но при этом понемногу возобновит общение со старыми знакомыми и постарается найти способ заработать. Этот баланс между двумя мирами — миром нежной любви и миром суровой необходимости — станет её новым вызовом.

Когда Семён подъехал, его недовольство было ощутимо.

— Ты, девочка, в последнее время начинаешь мозги делать, не кажется?

Ирма, чувствуя себя загнанной в угол, попыталась оправдаться:

— Семён, прости, я просто стала себя плохо чувствовать.

Но Семён не собирался слушать её слабости:

— Давай соберись. Сейчас поедем за город. Там двое моих знакомых приехали из-за бугра. Надо их хорошенько обработать — мальчики хотят порезвиться.

Ирма поняла. Она осознала, куда её везут и чего от неё требуют. Она тихо ответила:

— Да, я понимаю.

Внутри неё боролись усталость, отвращение и какая-то странная покорность. Она знала, что этот вечер будет далёк от романтики и нежности, которые она начала обретать с Виталиком. Теперь её ждала повседневная реальность, более тёмная и откровенная. Ирма чувствовала, как напряжение нарастает, предчувствуя, что этот вечер может иметь далеко идущие последствия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Шесть утра. Рассвет только начинал окрашивать небо, а Ирма, совершенно измождённая, возвращалась домой. Тело болело, а душа была опустошена. Прошедшая ночь была тяжёлой, полной неприятных ощущений и действий, которые она пыталась забыть сразу после их завершения. Но, несмотря на всё, она получила за это хорошее вознаграждение, как сама себе это объяснила, пытаясь хоть как-то оправдать произошедшее.

Её телефон разрывался от пропущенных звонков — Виталик. Целая череда его сообщений и вызовов — каждый был как укол совести, напоминание о тех обещаниях, что она дала себе и ему. В те моменты, когда её руки и рот были слишком заняты, она не могла ответить. Не могла, а возможно, и не хотела. Отрицание было её защитным механизмом, но теперь в нём начали появляться трещины.

Вернувшись домой, Ирма рухнула на кровать. Мысли путались. Образ Виталика — его искренняя улыбка, его нежность — казался далёким и недостижимым после прошедшей ночи. Она понимала, что попытка балансировать между двумя мирами потерпела крах: реальность, в которую втянул её Семён, оказалась сильнее желания сохранить чистоту и свет. Ирма чувствовала себя потерянной, сломленной и одинокой, несмотря на полученное вознаграждение.

После ночи, проведённой с Семёном и его знакомыми, Ирма провалилась в глубокий, изнеможённый сон. Весь день телефон вибрировал от звонков Виталика, но она не могла — или не хотела — ответить. Лишь во второй половине дня, когда мир вокруг начал приобретать чёткие очертания, Ирма смогла взять трубку.

— Да, Виталик, привет.

— Ты куда пропала? Почему не берёшь трубку? — голос Виталика был полон беспокойства, но быстро перешёл в обвинительный тон.

— Вчера так замоталась, устала и совсем про всё забыла, уснула, — попыталась объяснить Ирма, но её слова потонули в его возмущении. — Зачем на меня кричишь Виталя? — голос Ирмы дрогнул.

Внезапно она почувствовала обиду и возмущение:

— Кто ты такой, чтобы со мной так разговаривать?

— В смысле кто такой? Я думал, у нас всё серьёзно, — Виталик был поражён её реакцией.

— Виталик, не надо на меня орать. Мне так тяжело, — Ирма не могла больше выносить этот разговор и с силой бросила трубку.

Связь между Ирмой и Виталиком оборвалась. Ирма, словно скрываясь от себя самой и от реальности, погрузилась в череду вечеринок с разными мужчинами. Каждый вечер она стремилась заглушить внутреннюю пустоту в компании случайных знакомых, надеясь забыть о случившемся и о собственных чувствах.

Виталик же, не желая сдаваться, продолжал попытки достучаться до неё. Он посылал цветы в изящных коробках с конфетами, надеясь растопить лёд, который, как ему казалось, возник между ними. Эти жесты были полны надежды и отчаяния — крик о том, что он не готов отпустить их отношения.

Но Ирма, погружённая в свой собственный мир, отвечала холодно. Её слова были краткими, а эмоции — приглушёнными. Внутри неё боролись усталость, разочарование и странная отстранённость, не позволявшая принять его попытки примирения. Она чувствовала, что изменилось, и прежняя связь уже не может быть восстановлена. Лёд в её сердце становился всё крепче, а надежда Виталика — всё тоньше.

Глава 4: Поиск себя

Прошло неделя, и Ирма начала отвечать на звонки Виталика. В её голосе чувствовалась усталость, но теперь в нём появилась нотка задумчивости.

— Мне надо обо многом подумать, чтобы найти баланс в себе и в своих силах, — говорила она.

Эти слова были для Виталика одновременно отсрочкой и слабым проблеском надежды. Он понимал, что Ирма находится в непростом состоянии, но сама возможность диалога давала ему силы верить.

— Я готов ждать ради твоей красоты и привлекательности. Я ещё не встречал такой шикарной девушки, как ты, и верю, что ты найдёшь свой баланс, — ответил Виталик, и в его голосе звучала искренность.

Эти слова, хоть и были сказаны с целью поддержать Ирму, прозвучали для неё несколько поверхностно. Она чувствовала, что Виталик видит лишь её внешнюю оболочку, её «шикарность», но не замечает той внутренней борьбы, которая раздирает её. В то же время его готовность ждать была важна: это давало ей пространство для манёвра, возможность разобраться в себе без ощущения полного давления.

Однако, несмотря на эту хрупкую надежду, Ирма продолжала сомневаться. Сможет ли она действительно найти тот баланс, о котором говорила? И будет ли Виталик ждать, если этот поиск затянется? Ответы оставались туманными, окутанными неопределённостью.

Ирма, или как её теперь стали называть, Путиль, оказалась в ловушке. Мир, в который её втянул Семён, был миром безграничного потребления, где деньги стали мерилом всего, единственным способом существования. Она ощущала себя погружённой в этот водоворот, не в силах вынырнуть.

Её разрывало изнутри. Одна часть души стремилась к святости, к чистоте и простоте, к той жизни, которую она могла бы иметь с Виталиком. Она хотела быть человеком, который живёт по своим принципам, а не по законам материального мира. Но другая, более сильная часть жаждала больших возможностей для существования, что давали деньги и положение. Она видела, как легко можно получить всё желаемое, если есть средства.

Эта внутренняя борьба была изнурительной. Ирма не знала, кому уступить. Она чувствовала себя разрываемой на части, не в силах сделать выбор, который определил бы её дальнейшую судьбу. Каждая из сторон тянула её к себе, обещая что-то желанное, но требуя взамен чего-то невосполнимого.

Прошло более двух недель с момента их последнего разговора. Ирма, погружённая в раздумья и новую жизнь, почти забыла о старых обещаниях. И вот раздался звонок от Саши.

— Привет, Ирмачка. Ну что, помнишь, ты обещала приютить меня вместе с моим армейским другом? Как там, готова? Всё в силе? — его голос звучал нахально и требовательно.

Ирма замерла. Конечно, она помнила. Но за прошедшие недели её жизнь кардинально изменилась. Идея принять у себя двух мужчин, тем более друга Саши, казалась сейчас неуместной, даже опасной. Она долго сомневалась, перебирая в голове все «за» и «против». С одной стороны — обещание: она всегда старалась быть человеком слова, даже если теперь сама себя не узнавала. С другой — новая жизнь, попытки найти баланс, отношения с Виталиком, которые всё ещё висели на волоске.

— Конечно, приезжайте, — голос её звучал неуверенно, но решительно.

Через час у её двери стояли двое. Саша — как всегда самоуверенный и наглый. А рядом с ним… Ирма обомлела: возле Саши стоял Виталик. Они смотрели друг на друга, шокированные, с недоумением в глазах. Ирма застыла, не зная, что сказать, сердце забилось в горле. Руки сами потянулись к дверной ручке, пытаясь захлопнуть дверь, отгородиться от этого нелепого, неожиданного столкновения.

Но Саша, с присущей ему грубостью, перехватил ручку:

— Эй, девочка, ты чего брыкаешься? Гости пришли — встречай! Давай-ка, налетай, ротик открывай.

Его слова были как пощёчина. Ирма почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она не знала, что ответить. В этот момент она ощутила себя совершенно беспомощной, загнанной в угол, разрываемой между обещанием, своим новым миром и неожиданно воскресшим прошлым.

Виталик, поняв всю абсурдность ситуации, не стал дожидаться. Он молча начал спускаться по лестнице, чувствуя, что его присутствие здесь лишнее. Саша, совершенно не понимая, что происходит, пошёл за ним, пытаясь выяснить, что случилось.

У подъезда он увидел Виталика, стоящего у двери с отсутствующим взглядом, устремлённым в одну точку. Он курил, будто пытаясь найти ответы в клубах дыма. Саша приблизился, пытаясь встряхнуть друга.

— Ты что, братан, что случилось? Пошли, соска ждёт. Сейчас нормально всё будет.

Виталик повернулся к нему, в глазах читался глубокий шок.

— Я в таком аху е, брат… Это, как ты говоришь, соска ? Моя любовь!

— Да это местная индивидуалочка! Ты что, гонишь?

— Я уже две недели за ней ухаживаю и даже думал сделать ей предложение.

Шок Виталика сменился растущим недоверием, а затем горьким осознанием. Он понял, что всё это время Ирма играла с ним, пока сама погружалась в другой мир. Мечты о будущем, о предложении руки и сердца — всё оказалось ложью, построенной на песке. Мир, который он пытался построить с Ирмой, рухнул в одно мгновение, оставив после себя лишь пепел и разочарование.

***

Прошли годы. Ирма, или Путиль, как её теперь знали, стояла перед зеркалом, вглядываясь в своё отражение. Потасканное тело, уставшее от прожитых лет и пережитых испытаний, старело, и вместе с внешними изменениями приходило внутреннее прозрение.

Она переживала тяжело: наступить на свои принципы, предать себя оказалось куда сложнее, чем она думала. Теперь, оглядываясь назад, она жалела о прошлых днях: зачем она так гналась за деньгами? зачем тратила их на вещи, которые на первый взгляд казались необходимыми, но на деле оказались лишь мимолётными утехами?

Она поняла, что её жизнь стала циклом потребления. Её употребляли — использовали, платя за это деньги, и она, в свою очередь, потребляла, покупая то, что не приносило истинного удовлетворения. Каждый в чём-то потребляет другого, разрывая его в той или иной ситуации. Эта мысль, как холодный душ, обрушилась на неё, заставив осознать всю пустоту существования.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ирма осознала, что шаги, которые она предприняла, были неопределёнными, необдуманными: она слишком легко поддалась соблазнам, не задумываясь о последствиях. Теперь, когда время было упущено, а тело старело, оставались лишь горькое сожаление и понимание того, что жизнь, построенная на таком фундаменте, обречена на разрушение. Настоящая ценность — не в материальных благах, а в чём-то гораздо более глубоком.

Время шло. Жизнь Ирмы продолжала вращаться в привычном ей круговороте потребления и саморазрушения. Но однажды, когда у её подруги родился ребёнок, Ирма почувствовала, как что-то внутри неё шевельнулось. Наблюдая за подругой, полностью посвятившей себя материнству, она впервые за долгое время поняла, насколько важно найти себя рядом с любимым человеком, создать семью.

Это осознание стало для Ирмы настоящим откровением. Она увидела, чего лишила себя, гоняясь за мимолётными удовольствиями и деньгами. Поняла, как важно иметь рядом того, кого можно любить и кто любит тебя, кто станет опорой в жизни.

Но вместе с этим пришло понимание, насколько тяжело будет выбраться из той грязи, в которой она погрязла. Теперь, когда захотелось свернуть на дорогу добродетели, Ирма почувствовала, как крепко держат её цепи прошлого. Сворачивать к добродетели после столь долгого следования по дороге зла оказалось невероятно тяжело — будто пытаешься вырваться из болота, а каждый шаг лишь глубже затягивает. Она понимала: впереди долгий и мучительный путь, и нет никаких гарантий, что он окажется ей по силам.

Действительно, образ «красивой жизни», который так настойчиво транслируют экраны телефонов — жизни, наполненной богатством, удовлетворением и сытостью, — далеко не всегда соответствует действительности. Это тщательно отфильтрованный, приукрашенный фасад, за которым нередко скрываются совсем иные реалии.

Важно не утонуть в этом глянцевом мире иллюзий, а ценить то, что имеем. Наш собственный дом, наши близкие, наши достижения — даже если они кажутся скромными по сравнению с картинками из соцсетей, — это наша реальность, наше основание. Именно на этом фундаменте стоит строить надежды и стремления.

Стремиться к большему — естественно и правильно, но такие устремления должны опираться на реальность, на то, что уже есть. Нужно ценить настоящее, а не гнаться за призраками. Научившись видеть ценность в имеющемся, мы станем устойчивее к разочарованиям и сможем двигаться вперёд, надеясь получить больше, не теряя связи с реальностью.

Конец