Бывшие. Ты вернулся, чтобы остаться. Тематика: Рассказ света приехала в гости чтобы я ее выебал

Глава 1. День 1. Прилёт

Самолёт приземлился в Дубае ровно в 14:37. Я знала это время до секунды. Повторяла расписание конференции всю дорогу, как заклинание. Лишь бы не думать о том, что через несколько часов придётся выйти на сцену и говорить о будущем городов, не вспоминая, как один человек когда-то развалил моё собственное.

Терминал обдал холодом и запахом дорогих духов. Паспортный контроль, багаж, улица. Жара накрыла мягко, но плотно. Январь в Дубае ни такой жаркий, но уже как будто кто-то приоткрыл духовку. Солнце отражалось от стекла и металла, резало глаза. Я надела тёмные очки и направилась к такси.

Отель стоял в самом сердце делового района. Две башни-близнецы, связанные стеклянным мостом где-то на заоблачной высоте. Выбрала его не случайно: рядом с выставочным центром и достаточно далеко от старых воспоминаний. По крайней мере, я себя в этом убеждала.

В лобби мрамор, золото, хрустальные люстры слишком тяжёлые для такого воздуха. Люди в костюмах и платьях сновали с бейджами конференции. Я подошла к стойке, улыбнулась администратору, протянула паспорт.

— Добро пожаловать. Ваш номер на 42-м этаже, вид на центр города. Консьерж уже оставил пригласительный с программой.

Я кивнула, взяла карту-ключ и пошла к лифтам. Пульс участился. Адреналин перед выступлением, ничего больше. Ничего.

Двери лифта разъехались на первом этаже. Я шагнула внутрь, нажала 42. Полотно начало закрываться.

И тут он вошёл.

Артём Волков.

Шесть лет. Шесть чёртовых лет, а он почти не изменился. Только костюм стал дороже, щетина аккуратнее, а в глазах всё та же холодная, почти осязаемая уверенность. Сначала он смотрел в телефон, потом поднял взгляд.

Его брови чуть приподнялись. Не удивление, скорее лёгкое «ну конечно, именно сейчас».

— Алина.

Голос низкий, спокойный. Как будто мы расстались позавчера.

Я сжала ручку чемодана так, что побелели пальцы.

— Волков.

Двери закрылись. Лифт поехал вверх.

Тишина давила. Только гудение механизма и моё дыхание, которое я старалась выровнять.

Он прислонился к противоположной стене, скрестил руки. Тёмно-синий костюм сидел безупречно, как вторая кожа.

— Ты всё ещё прячешься за этими очками, чтобы казаться серьёзнее? — спросил он тихо, но каждое слово долетало чётко.

Я медленно сняла очки и посмотрела прямо ему в глаза.

— А ты всё ещё считаешь, что можешь купить всё на свете, включая чужую совесть?

Уголок его рта дёрнулся. Почти улыбка, но без капли тепла.

— Шесть лет, Ковалёва. А ты всё та же колючая.

— Зато ты всё тот же циник в дорогом пиджаке.

Лифт звякнул на 42-м. Двери разъехались.

Я вышла первой, не оборачиваясь. Но чувствовала, как его взгляд цепляется за спину. Тяжёлый, цепкий.

Дверь номера закрылась за мной с мягким щелчком. Я бросила сумку на пол, подошла к окну. Внизу лежал город. Огромный, подсвеченный, сияющий огнями небоскрёбов, будто нарочно напоминал: некоторые вещи не исчезают, сколько ни прячь.

Я прижалась лбом к прохладному стеклу.

Завтра панель. Завтра мы окажемся на одной сцене.

И чёрт меня дери, если я позволю ему снова выйти победителем.

Но внутри уже тлело. Не ненависть. Что-то опаснее.

Искра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2. День 2. Регистрация и первая панель

Утро началось с того, что я проснулась в пять утра по местному, хотя в голове всё ещё было московское время. Я лежала в темноте, уставившись в потолок, и убеждала себя, что вчерашняя встреча в лифте — случайность. Что ничего не перевернулось внутри. Что это не важно.

Но было важно.

Я встала, сделала короткую зарядку у окна. Город внизу уже сиял, хотя солнце едва поднялось. Душ, макияж чуть ярче обычного — не для него, а для сцены, для уверенности. Чёрное платье-футляр: строгое, но подчёркивает ровно то, что нужно. Я здесь работать, а не производить впечатление.

В конференц-зале уже толпились сотни людей. Стенды с макетами, экраны с рендерами, кофе-машины, вокруг которых вились люди с бейджами. Я прошла регистрацию, получила пакет и бейдж: «Алина Ковалёва, ведущий архитектор, Нова Горизонт». Приколола его к платью и направилась к главной сцене. Зал на тысячу мест уже наполовину заполнен. Коллеги из бюро махнули из первого ряда. Я улыбнулась, села рядом, открыла ноутбук и сделала вид, что проверяю слайды.

На самом деле искала его взглядом.

Он появился за десять минут до старта. Тёмно-серый костюм, без галстука, рубашка расстёгнута на одну лишнюю пуговицу. Шёл уверенно, здоровался по пути, улыбался ровно настолько, чтобы казаться обаятельным, но недоступным. Заметил меня — задержал взгляд на секунду. Я отвернулась первой.

Модератор вышел на сцену. Высокий араб в безупречном костюме, с выверенной улыбкой.

— Доброе утро, дамы и господа! Сегодня начинаем с одной из самых острых тем: «Эстетика против прибыли. Возможно ли их примирить в современном девелопменте?»

Зал зааплодировал.

— Приглашаем на сцену наших спикеров. От архитектурного сообщества — Алина Ковалёва, ведущий архитектор бюро Нова Горизонт. От девелоперского сектора — Артём Волков, вице-президент по развитию Альфа Девелопмент.

Я поднялась по ступенькам, села за столик с микрофоном. Артём сел напротив. Наши колени почти соприкасались под столом. Я скрестила ноги.

Модератор начал с общих вопросов. Я отвечала ровно, приводила примеры проектов, говорила о балансе красоты и экологии. Зал кивал.

Потом очередь дошла до него.

— Господин Волков, а как вы видите эту дилемму? Девелопер всегда ставит прибыль на первое место?

Артём улыбнулся — той самой улыбкой.

— Прибыль — кислород проекта. Без неё ничего не построишь. Но эстетика и деньги не исключают друг друга. Мы находим компромисс. Как в одном из наших прошлых проектов в Москве… — он посмотрел прямо на меня, — который, кстати, стал знаковым именно благодаря такому компромиссу.

Зал затих. Кто-то тихо хмыкнул.

Я наклонилась к микрофону.

— Компромисс, который спас бюджет, но убил душу проекта? Надеюсь, Артём Викторович, вы наконец научились считать не только деньги, но и то, что остаётся, когда деньги потрачены.

Он не отвёл взгляд.

— А вы, Алина Петровна, всё ещё верите, что идеалы строятся на пустом счёте? Надеюсь, вы научились понимать: иногда приходится выбирать не «всё или ничего», а «жить или красиво умереть».

Зал ахнул. Кто-то даже зааплодировал — видимо, решил, что это запланированный спарринг.

Модератор кашлянул.

— Очень… эмоционально. Переходим к вопросам из зала.

Я сидела, сжимая ручку. Он смотрел спокойно, будто ничего не произошло. Будто это была просто дискуссия.

После панели я вышла в кулуары, взяла стакан воды у официанта. Он нашёл меня через пять минут — у кофе-машины в углу.

— Неплохо выступила, — сказал он тихо, наливая себе эспрессо.

— Ты тоже. Особенно про компромиссы.

Он повернулся ко мне.

— Шесть лет, Ковалёва. А ты всё та же колючая.

— А ты всё тот же циник. Только теперь с бейджем вице-президента.

Он шагнул ближе. Запах его парфюма — тот же самый — ударил в нос, как воспоминание.

— Знаешь, что я подумал вчера в лифте?

— Что?

— Что ты стала еще красивее. И еще более невыносимая, чем раньше.

Я усмехнулась коротко.

— А я подумала, что ты всё ещё считаешь, будто можешь меня купить одним взглядом.

Он наклонился ближе, голос опустился до шёпота.

— Я не хочу тебя покупать. Хочу, чтобы ты сама подошла и сказала: «Давай поговорим».

Я посмотрела ему в глаза.

— Тогда говори.

Он помолчал секунду.

— Сегодня вечером приветственная встреча на крыше. Придёшь?

Я выдержала паузу.

— Только если ты не будешь врать, Артём.

Он чуть улыбнулся — впервые по-настоящему.

— Я никогда не врал тебе. Даже когда ты этого хотела.

Я отвернулась первой, чтобы он не увидел, как дрогнули губы.

Но я знала: я приду.

Потому что то, что я пыталась погасить шесть лет, уже горело слишком ярко, чтобы притворяться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3. День 3. Вечер встреч

Весь день я убеждала себя, что не пойду. Хватит вчерашней панели, хватит его взгляда, хватит того, как внутри всё сжимается, когда он произносит моё имя. После конференции я вернулась в номер, сняла платье-футляр, надела джинсы и простую белую рубашку. Решила: закажу ужин в номер, останусь здесь и буду смотреть на город из окна, пока он там, на крыше, улыбается кому-то другому.

Но в девять вечера я стояла перед зеркалом в чёрном шёлковом платье с глубоким вырезом на спине. То самое, которое купила год назад «на всякий случай» и ни разу не надевала. Темные волосы распущены, лёгкий макияж глаз, красная помада — оружие, которое я достаю редко. Сказала себе: пойду, посмотрю на него один раз и уйду. Чтобы убедиться, что ничего не чувствую.

Лифт поднимался на крышу медленно, будто нарочно тянул время. Двери открылись. Музыка, смех, запах дорогого алкоголя и ночного города ударили разом. Крыша отеля превратилась в сказку: низкие диваны, тёплая подсветка, бассейн с подсвеченной водой, пальмы в кадках, официанты с шампанским. В центре живая музыка — джаз с лёгким восточным акцентом. Люди в вечерних нарядах смеялись, обнимались, обменивались визитками.

Я взяла бокал шампанского и отошла к краю террасы, где было чуть тише. Город внизу сиял огнями. Бесконечный ковёр из небоскрёбов и машин. Красиво. И одиноко.

Он появился через десять минут.

Я почувствовала его раньше, чем увидела. Воздух вокруг стал гуще. Обернулась. Артём стоял у барной стойки в чёрной рубашке с закатанными рукавами, стакан виски в руке. Говорил с кем-то, но смотрел на меня. Прямо через толпу.

Я отвернулась к городу.

Через минуту он уже стоял рядом. Слишком близко, чтобы это было случайностью.

— Пришла всё-таки, — сказал он тихо, без приветствия.

— Я всегда прихожу на приветственные вечера. Это часть работы.

— Конечно. — Он сделал глоток. — А я думал, ты пришла проверить, не изменился ли я.

Я повернулась к нему.

— Изменился?

Он пожал плечами.

— Стал старше. Усталости больше. И всё ещё не умею отводить от тебя взгляд.

Я усмехнулась.

— А я всё ещё умею уходить первой.

Он шагнул ближе. Запах виски смешался с его парфюмом.

— Тогда почему не уходишь?

Музыка сменилась на медленную, тянущую мелодию. Люди вокруг начали танцевать. Лениво, расслабленно.

Артём протянул руку.

— Потанцуем?

Я посмотрела на его ладонь. Широкую, знакомую. Ту самую, которая когда-то держала меня всю ночь напролёт.

— Это плохая идея.

— Большая часть наших идей была плохой. И всё равно мы их реализовывали.

Я оставила бокал на столике и вложила свою ладонь в его.

Он повёл меня в центр площадки. Его рука легла мне на талию. Сильно, собственнически. Моя — на его плечо. Мы начали двигаться медленно, почти не сходя с места.

— Ты дрожишь, — сказал он мне в ухо.

— Холодно.

— Врёшь. Здесь плюс двадцать пять.

Я подняла взгляд.

— Тогда это от злости.

Он усмехнулся. Коротко, горько.

— Злись сколько хочешь. Мне нравится, когда ты злишься.

Мы кружились под музыку. Его большой палец скользнул по открытой спине. Там, где платье оставляло кожу обнажённой.

— Помнишь, как мы танцевали в той забегаловке на Садовом? — спросил он вдруг.

— Помню. Ты тогда разлил вино мне на платье.

— А ты сказала, что это к счастью.

— Я была пьяна.

— Мы оба были.

Он притянул меня ближе. Наши тела соприкоснулись. Грудь к груди, бёдра к бёдрам. Напряжение между нами стало почти осязаемым.

— Алина…

Голос опустился до хрипа.

Я подняла голову. Наши губы оказались в сантиметре друг от друга.

— Не надо, — прошептала я.

— Тогда скажи «уйди».

Я молчала.

Он наклонился и поцеловал меня.

Не нежно. Жёстко, требовательно. Как будто хотел наказать за все шесть лет молчания. Губы прижались к моим, язык вторгся без разрешения, рука на талии сжалась сильнее. Я ответила. Укусила его нижнюю губу, вцепилась пальцами в волосы, прижалась всем телом, будто хотела доказать, что ненавижу его сильнее, чем он меня.

Поцелуй длился вечность и секунду одновременно. Когда мы оторвались, оба тяжело дышали.

Вокруг танцевали люди. Никто не смотрел. Или все смотрели. Мне было всё равно.

Он прижался лбом к моему.

— Это ничего не значит, — выдохнула я.

— Конечно. Просто поцелуй. На крыше. В Дубае. Ничего.

Я отстранилась первой.

— Мне нужно идти.

Он не удерживал.

Я развернулась и пошла к лифту. Быстро, почти бегом.

В лифте прислонилась к стене, закрыла глаза.

Это было только начало.

И я уже не могла притворяться, что смогу остановиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4. День 4. Ночь после

Я не спала. Лежала в темноте номера, глядя в потолок, где отражались блики города за окном. Губы всё ещё помнили его поцелуй — жёсткий, злой, как будто мы оба хотели наказать друг друга за то, что не смогли забыть. Переворачивалась с боку на бок, убеждала себя: это был импульс, алкоголь, ностальгия. Завтра утром я проснусь нормальной, собранной Алиной Ковалёвой, которая приехала работать, а не разваливаться из-за мужчины, которого ненавидела шесть лет.

Но тело помнило всё. Каждый раз, когда закрывала глаза, видела его: как прижимал меня на танцполе, как руки скользили по голой спине, как хрипло выдохнул моё имя. И от этих воспоминаний внутри всё сжималось и тянуло вниз, несмотря на злость.

В пять утра сдалась. Встала, надела лёгкий халат поверх белья, подошла к двери и выглянула в коридор. Пусто. Тихо. Только гудение кондиционера.

Вернулась в постель, взяла телефон. Его номер удалила шесть лет назад, но помнила наизусть. Пальцы набрали сообщение:

«Это была ошибка. Не пиши. Не звони. Не подходи.»

Отправить не успела. В дверь постучали — тихо, но настойчиво.

Я замерла.

Стук повторился.

Подошла, посмотрела в глазок. Артём стоял в коридоре — в той же чёрной рубашке, рукава закатаны выше локтей, волосы растрёпаны, в руках два бумажных стаканчика с кофе.

Открыла дверь на цепочку.

— Что тебе нужно?

Он поднял взгляд. Глаза красные — видимо, тоже не спал.

— Кофе. И поговорить.

— Я сказала, что это ошибка.

— Тогда почему открыла?

Я молчала. Потом сняла цепочку и отступила в сторону.

Он вошёл, закрыл дверь. Поставил кофе на столик у окна, не садясь.

— Я не спал, Алина.

— Я тоже.

Он повернулся ко мне. Мы стояли в метре друг от друга — слишком далеко и слишком близко одновременно.

— Скажи мне уйти. И я уйду. Прямо сейчас.

Я сглотнула.

— Уходи.

Он не двинулся.

— Тогда скажи это ещё раз. Посмотри в глаза и скажи.

Я подняла взгляд. Его глаза были тёмными, голодными. В них не было насмешки — только та же боль, что жила во мне.

— Уходи, — прошептала я.

Он шагнул ближе.

— Врёшь.

Ещё шаг.

Я отступила — спиной к стене. Он навис надо мной, упёрся ладонями по обе стороны от моей головы.

— Ты дрожишь.

— От злости.

— Тогда почему не отталкиваешь?

Я молчала.

Он наклонился, коснулся губами моего виска — едва ощутимо.

— Я не трону тебя, если не захочешь. Но если захочешь… я не остановлюсь.

Я закрыла глаза.

— Тогда не останавливайся.

Он замер на секунду. Потом губы нашли мои — уже не так жёстко, как на крыше, но всё равно требовательно. Я ответила — вцепилась в его рубашку, притянула ближе. Поцелуй перешёл в укус, в стон, в отчаянную попытку выплеснуть всё накопившееся.

Артём подхватил меня на руки, понёс к кровати. Бросил на простыни — уверенно, без лишней нежности. Встал над мной, стянул рубашку через голову. Я провела пальцами по его груди — просто чтобы почувствовать тепло кожи.

Он опустился ниже, сорвал халат, раздвинул ноги. Рот — горячий, настойчивый — нашёл меня. Язык и пальцы доводили до края без пощады. Я выгнулась, выкрикивая его имя, царапая простыни, пока волна не накрыла меня полностью.

— Ненавижу тебя…

— Знаю, — хрипел он мне в шею. — И всё равно ты такая же отзывчивая… как тогда…

Он поднялся, стянул брюки и вошёл одним движением — глубоко, заполняя полностью. Каждый толчок был как продолжение войны: я кусала его плечо, шептала «ненавижу», а он рычал в ответ «моя», ускоряясь, пока мы не сорвались вместе — я криком, он дрожью, впиваясь друг в друга до боли.

Мы лежали, тяжело дыша. Он не вышел сразу — остался внутри, прижимаясь лбом к моему плечу.

— Это ничего не значит, — прошептала я в потолок.

— Конечно. Просто секс. Чтобы закрыть гештальт.

Я повернула голову, посмотрела на него.

— Тогда почему ты не уходишь?

Он улыбнулся — устало, почти нежно.

— Потому что ты ещё не сказала «уйди» по-настоящему.

Я молчала.

Потом потянулась и поцеловала его — медленно, почти ласково.

Он ответил тем же.

И мы оба знали: это уже не ошибка.

Это начало чего-то, чему мы так и не придумали имени.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5. День 5. Экскурсия

Утро выдалось слишком ярким. Солнце било в глаза, кондиционер в автобусе гудел, как самолёт, а я сидела у окна и старалась не смотреть в сторону Артёма. Он сидел через три ряда, в чёрных очках, листал что-то в телефоне, будто ночью ничего не произошло. Будто не держал меня за бёдра, не шептал «моя» в ухо, не заканчивал со стоном, который до сих пор отдавался у меня в позвоночнике.

Я сжала сумку на коленях сильнее. Это ничего не значит. Просто секс. Закрыли гештальт. Всё.

Автобус вёз группу на экскурсию — новые высотки, жилые комплексы, набережная с яхтами. Организаторы обещали «вдохновение для устойчивого девелопмента». Я должна была делать заметки, фотографировать фасады, общаться с коллегами. Вместо этого украдкой бросала взгляды на него и каждый раз ловила ответный.

Он знал, что я смотрю. И улыбался уголком рта, той самой улыбкой, от которой у меня когда-то подгибались колени.

Молодой архитектор из Сингапура, симпатичный, с идеальной улыбкой и акцентом, сразу подошёл ко мне.

— Алина, верно? Я видел вашу презентацию вчера. Очень вдохновляюще. Расскажите про ваш подход к зелёным фасадам?

Я улыбнулась профессионально, вежливо.

— Конечно. Это не просто декор, это…

Артём стоял в трёх метрах, разговаривал с какой-то инвесторшей. Высокая, в белом костюме, с идеальным загаром и смехом, который разносился по всей площадке. Она положила руку ему на предплечье, наклонилась ближе, показывая что-то в телефоне. Он наклонился в ответ. Улыбнулся.

В груди что-то сжалось. Остро, болезненно.

— …и вертикальное озеленение снижает температуру на три-пять градусов, — закончила я фразу, не понимая, что именно сказала.

Сингапурец кивнул восторженно.

— Потрясающе. Может, поужинаем сегодня? Обсудим детали вашего проекта?

Я открыла рот, чтобы ответить, но Артём уже стоял рядом. Так близко, что я почувствовала тепло его тела.

— Алина, — сказал он спокойно, но с той самой сталью в голосе. — Нам нужно обсудить совместный панельный вопрос на завтра.

Сингапурец заморгал.

— Конечно, извините. Позже поговорим.

Он отошёл. Артём повернулся ко мне.

— Ужин? Серьёзно?

Я подняла брови.

— А ты с кем-то там флиртуешь? — кивнула в сторону инвесторши.

— Работаю.

— Конечно. Рукой по плечу — это новый способ подписывать контракты?

Он шагнул ближе, голос опустился.

— Ревнуешь?

— Нет. Просто наблюдаю, как ты всё тот же.

— А ты? Улыбаешься мальчику из Сингапура, как будто он может дать тебе больше, чем я ночью.

Я сглотнула.

— Это не твоё дело.

— Моё. Пока ты течёшь от моих пальцев.

Слова ударили ниже пояса. Я развернулась и пошла вперёд быстро, чтобы скрыть румянец.

Группа двинулась дальше. Мы осмотрели ещё две площадки. Стекло, бетон, пальмы, виды на воду. Напряжение висело в воздухе, густое, как жара.

В перерыве, когда все разбрелись по тени, он поймал меня в пустом конференц-зале на втором этаже одной из башен. Там проводили мини-презентации. Дверь закрылась за нами с тихим щелчком.

— Что ты делаешь? — прошипела я.

— То же, что и ты. Злюсь.

Он прижал меня к стене резко, но не больно. Руки по обе стороны от головы.

— Ты улыбаешься ему, а я должен стоять и смотреть?

— А ты позволяешь ей трогать тебя?

Он наклонился, губы почти касаются моих.

— Тогда признай.

— Что?

— Что ревнуешь. Как и я.

Я молчала секунду. Потом схватила его за галстук, потянула к себе и поцеловала зло, жадно, как будто хотела стереть с его губ чужой смех.

Он ответил мгновенно. Руки скользнули под платье, сжали бёдра, приподняли меня. Я обвила ногами его бёдра. Он прижал меня к стене сильнее, вошёл пальцами быстро, настойчиво. Я закусила губу, чтобы не застонать громко.

— Скажи, — хрипел он. — Скажи, что это только моё.

— Только твоё… — выдохнула я, когда пальцы нашли нужную точку.

Он вытащил руку, расстегнул брюки. Вошёл одним движением резко, глубоко. Я вцепилась в его плечи, зарылась лицом в шею, чтобы заглушить стон. Каждый толчок быстрый, жёсткий, как наказание.

Конец наступил почти одновременно. Я сжалась вокруг него, он вдавился до предела, зарычав в мою шею.

Мы замерли, тяжело дыша. Он не отпускал меня сразу, держал на руках, прижимаясь лбом к моему.

— Это ничего не значит, — прошептала я в его плечо.

— Конечно. Просто ревность.

Я усмехнулась слабо, но искренне.

Он опустил меня на пол, поправил платье, поцеловал в лоб неожиданно нежно.

— Не улыбайся ему больше.

— А ты не позволяй ей трогать тебя.

Он кивнул.

Мы вышли из зала по отдельности. Но внутри уже знали: это уже не просто физическая близость.

Это война. И мы оба проигрываем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6. День 6. Условия

День начался с тишины. Я проснулась одна. Артём ушёл ещё до рассвета, оставив только записку на подушке: «Увидимся на конференции. Не убегай». Коротко, без смайликов, без обещаний. Как будто боялся сказать больше.

Я рассматривала записку несколько минут, потом скомкала и бросила в урну. Потом достала обратно и разгладила. В итоге просто положила в сумку.

День прошёл в обычном ритме форума: панели, кофе-брейки, разговоры о материалах и инвестициях. Я старалась держаться подальше от него — садилась в дальнем ряду, отвечала на вопросы коллег, делала вид, что всё под контролем. Но каждый раз, когда он проходил мимо, воздух становился гуще. Один раз наши взгляды встретились через зал. Он чуть кивнул, я отвернулась первой.

Вечером, после последней сессии, я вернулась в номер, приняла душ и стояла у окна в полотенце, глядя на огни города. Телефон пискнул.

Сообщение от него: «Открывай. Я у двери.»

Я открыла. Он стоял в коридоре — в простой чёрной футболке и джинсах, без костюма, без маски вице-президента. В руках бутылка вина и два бокала.

— Можно? — спросил тихо.

Я отступила, пропуская его внутрь.

Он прошёл, поставил бутылку на столик, открыл её без слов. Налил два бокала, один протянул мне.

— Давай поговорим, — сказал он, садясь на край кровати.

Я осталась стоять у окна.

— О чём?

— О нас. О том, что происходит.

Я сделала глоток. Вино было красным, тяжёлым, как наши разговоры.

— Ничего не происходит. Мы просто трахаемся. Чтобы выпустить пар.

Он посмотрел на меня долго.

— Тогда почему ты не можешь смотреть мне в глаза?

Я поставила бокал.

— Потому что боюсь, что это не просто пар.

Он кивнул, как будто ждал именно этого.

— Тогда давай договоримся.

— О чём?

— Только эти дни. До конца конференции. Никаких разговоров о прошлом. Никаких обещаний. Никаких планов на «потом». Просто мы. Здесь. Сейчас.

Я молчала, чувствуя, как внутри что-то сжимается.

— А потом?

— Потом каждый улетает в свою жизнь. И мы оба делаем вид, что ничего не было.

Я подошла ближе, села напротив него на кровать.

— Ты правда думаешь, что сможешь?

— Нет, — ответил он честно. — Но попробую.

Я посмотрела ему в глаза впервые за день без злости.

— Хорошо. Только эти дни.

Он кивнул. Потом потянулся и коснулся моей щеки медленно, почти осторожно.

— Тогда иди сюда.

Я придвинулась. Он поцеловал меня не жадно, не злобно, как раньше. Медленно, глубоко, как будто пробовал на вкус каждую секунду. Я ответила тем же. Руки скользнули ему под футболку, чувствуя тепло кожи, напряжённые мышцы.

Он стянул с меня полотенце одним движением. Я осталась голой, он всё ещё в одежде. Это было уязвимо и возбуждающе одновременно.

Он уложил меня на спину, навис сверху, опираясь на локти. Губы прошлись по шее, ключице, груди медленно, дразня. Я выгнулась, запустила пальцы в его волосы.

— Артём…

— Ш-ш. Просто чувствуй.

Он спустился ниже, целовал живот, внутреннюю сторону бёдер, потом между ног нежно, но настойчиво. Я стонала тихо, кусая губу, пока оргазм не пришёл мягкой, долгой волной.

Потом он поднялся, разделся полностью. Вошёл медленно, давая мне время почувствовать каждый сантиметр. Мы двигались в одном ритме не быстро, не жёстко, а глубоко, как будто хотели растянуть это навсегда. Его руки держали меня за бёдра, мои обхватили его спину. Он целовал меня в губы, в висок, шептал моё имя, какая я красивая, и как не хочет отпускать.

Когда мы кончили почти одновременно, тихо, с дрожью, он не отстранился сразу. Лёг рядом, притянул меня к себе, зарылся лицом в мои волосы.

— Это… — начала я.

— Только эти дни, — закончил он за меня. — Помню.

Но в его голосе была трещина.

Я прижалась ближе, чувствуя, как его сердце стучит под моей ладонью.

Мы лежали так долго молча, переплетённые, пока дыхание не выровнялось. Вино остывало на столике, огни города за окном продолжали гореть, а я понимала, что обманываем себя уже не только словами. Это было слишком хорошо, слишком правильно — и слишком опасно, чтобы закончиться просто так. Но пока я не хотела думать об этом. Пока хватало его тепла, его дыхания в моих волосах и ощущения, что эти дни ещё не кончились.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7. День 7. Сафари в пустыне

Утро следующего дня пахло пылью и приключениями. Групповое сафари в пустыню объявили как незабываемый опыт для налаживания рабочих контактов — джипы, дюны, ужин у костра под звёздами. Я села в один из внедорожников, надела лёгкое длинное платье поверх купальника на случай, если кто-то предложит искупаться, солнцезащитные очки и шляпу. Артём сел в машину впереди. Мы даже не обменялись взглядами. Но я чувствовала его присутствие, как магнитное поле.

Дорога в пустыню была долгой и дискомфортной. Джип подпрыгивал на барханах, ветер бил в лицо, песок скрипел на зубах. Когда солнце начало клониться к закату, нас привезли в лагерь. Белые шатры, ковры на песке, подушки, низкие столики. В центре большой костёр, вокруг которого уже собирались люди с бокалами вина и шампанского.

Мы с Артёмом держались на расстоянии. Разговаривали с разными группами, улыбались, кивали. Но каждый раз, когда я поворачивалась, ловила его взгляд. Он не улыбался — просто смотрел, и от этого по спине бежали мурашки.

После ужина, когда все начали расходиться по шатрам, он подошёл.

— Прогуляемся? — спросил тихо, кивая в сторону дюн, подальше от лагеря.

Я кивнула молча.

Мы шли по тёплому песку, который ещё хранил тепло дневного солнца. Ночь опустилась быстро. Небо чёрное, усыпанное звёздами, луна огромная, как прожектор. Вокруг тишина, только шорох наших шагов и далёкий смех из лагеря.

Он остановился на вершине небольшой дюны, расстелил принесённый с собой плед — простой, тёмный. Сел, похлопал рядом.

— Садись.

Я села близко, но не касаясь. Он открыл бутылку воды — алкоголь мы не взяли, слишком опасно в пустыне — налил в два пластиковых стаканчика.

— Красиво, — сказала я, глядя вверх.

— Да. Но ты красивее.

Я повернулась к нему.

— Артём… мы договорились. Никаких разговоров о прошлом.

— Я не о прошлом. Я о текущем моменте.

Он отставил стакан, взял мою руку, переплёл пальцы. Его ладонь была тёплой, чуть шершавой от песка.

— Я изменился, Алина. За эти шесть лет. Стал жёстче. Устал. Но когда вижу тебя — всё возвращается. Как будто ничего и не было.

Я молчала, чувствуя, как горло сжимается.

— Я тоже изменилась, — наконец сказала. — Стала закрытой. Боюсь привязываться. Потому что в последний раз это закончилось больно.

Он кивнул.

— Знаю. И знаю, что это моя вина. Я тогда выбрал проект вместо нас. Думал, что спасу нас обоих деньгами. А спас только себя.

Я посмотрела на него впервые за неделю без злости.

— Ты спас проект. Он до сих пор стоит. Люди в нём живут.

— Но ты в нём не живёшь.

Я усмехнулась горько.

— Я живу в своей жизни. Без компромиссов.

Он наклонился ближе.

— А если я скажу, что готов на компромисс теперь? Что готов учиться не продаваться?

Я сглотнула.

— Тогда я скажу, что боюсь поверить.

Он не ответил словами. Просто наклонился и поцеловал меня медленно, нежно, как будто в первый раз. Я ответила, обняла за шею, прижалась ближе. Поцелуй был долгим, глубоким, без спешки. Его руки скользнули по моей спине не требуя, а просто чувствуя, гладя кожу через тонкую ткань платья. Я запустила пальцы в его волосы, притянула сильнее, и он тихо застонал мне в губы — звук, от которого внутри всё сжалось и разлилось жаром.

Мы целовались бесконечно, то отрываясь, чтобы вдохнуть, то снова сливаясь. Его губы спускались к шее, к ключице, он целовал кожу так осторожно, будто боялся сломать. Я выгнулась, чувствуя, как тело дрожит от одного этого прикосновения. Его руки лежали на моей талии сильно, но не давили, просто держали, как будто боялись, что я исчезну.

— Алина… — прошептал он, прижимаясь лбом к моему. — Я не могу просто сидеть рядом.

— Тогда не сиди, — выдохнула я, целуя его снова.

Поцелуи стали глубже, жарче. Я села ему на колени, мое платье задралось, его руки скользнули по бёдрам, но дальше не пошли. Он просто гладил кожу, дразня, заставляя меня дрожать. Я чувствовала его возбуждение твёрдое, горячее через ткань, но мы не переходили грань. Только целовались, касались, дышали друг в друга, томясь от желания, которое не находило выхода.

Я отстранилась первой тяжело дыша, с мокрыми губами.

— Мы договорились… только эти дни.

Он кивнул — глаза тёмные, зрачки расширены.

— Только эти дни.

Но в его голосе была трещина.

Я прижалась лбом к его плечу. Он обнял меня крепче, зарылся лицом в мои волосы.

— Не плачь, — прошептал он, хотя я не плакала.

— Это песок попал в глаза, — соврала я, чувствуя, как слеза всё-таки скатилась.

Он вытер её большим пальцем.

— Конечно. От песка.

Мы сидели так долго обнявшись под звёздами в тишине пустыни. Желание висело между нами густым, сладким туманом — неутолённое, но от этого ещё острее. Когда стало холодно, он помог мне встать, собрал плед.

Мы вернулись в лагерь молча, держась за руки.

В шатре он поцеловал меня на ночь. Долго, нежно, но без продолжения.

— Спокойной ночи, Алина.

— Спокойной ночи, Артём.

Я засыпала, чувствуя его запах на подушке и томительное тепло внизу живота.

И впервые за шесть лет мне не было страшно от мыслей о нем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8. День 8. Ревность 2.0

После ночи в пустыне, после тех долгих поцелуев и томительного тепла, которое так и не нашло выхода, я проснулась с ощущением, что ещё немного, и я потеряю контроль окончательно. Поэтому весь день я была идеальной профессионалкой: улыбалась на выступлениях, отвечала на вопросы, фотографировала проекты, обедала с коллегами. Артём тоже держался на расстоянии. Здоровался кивком, проходил мимо, не останавливаясь. Но каждый раз наши взгляды цеплялись друг за друга, и воздух между нами искрил.

На вечер была запланирована вечеринка в одном из баров на крыше отеля. Подсветка, коктейли, музыка, виды на ночной город. Я надела чёрное платье с открытой спиной — то самое, в котором была на приветственном вечере. Решила: сегодня буду спокойной. Никаких танцев, никаких разговоров. Просто вино и уход в номер пораньше.

Я стояла у барной стойки, болтала с двумя коллегами из Европы, когда увидела их. Артём и та самая инвесторша — высокая, в белом платье, огненные кудри, с идеальным макияжем и смехом, который резал уши. Она стояла слишком близко — рука на его предплечье, голова наклонена к его плечу, что-то шептала на ухо. Он улыбался — той самой улыбкой, которую я когда-то считала своей. Потом она обняла его за плечо легко, как будто это было естественно. Он не отстранился.

Что-то внутри меня лопнуло. Я развернулась и пошла к лифту быстро, не оглядываясь.

В лифте нажала кнопку своего этажа, двери закрылись. Но перед тем, как они сошлись, он успел проскочить внутрь.

— Алина.

Голос низкий, спокойный.

Я стояла лицом к кнопкам, не поворачиваясь.

— Уходи.

— Нет.

Лифт поехал вверх. Тишина была тяжёлой.

Когда двери открылись на моём этаже, я вышла. Он следом.

Я шла быстро по коридору, он шёл за мной.

У двери номера я развернулась резко.

— Что тебе нужно? Иди к своей пассии. Она явно ждёт продолжения.

Он шагнул ближе — глаза тёмные, злые.

— Она обняла меня за плечо. И что?

— И ты не отстранился.

— Потому что это деловые знакомства. Работа.

— А ты? — я почти крикнула. — Я видела, как ты улыбаешься ей! Как будто я не существую!

Он схватил меня за запястье не больно, но крепко.

— Ты существуешь. Ты единственная, кто существует.

Я вырвала руку.

— Тогда почему позволяешь ей трогать тебя?

— Потому что ты сегодня весь день делала вид, что меня нет!

Мы стояли в коридоре тяжело дыша, глядя друг на друга, как два зверя перед прыжком.

Потом я схватила его за рубашку и втащила в номер. Дверь хлопнула.

Он прижал меня к стене резко, жёстко. Губы нашли мои — злой, наказывающий поцелуй. Я ответила тем же — укусила, вцепилась в волосы, потянула. Он рычал, развернул меня лицом к стене, задрал платье, сорвал бельё одним движением.

— Скажи, что ревнуешь, — хрипел он мне в ухо, расстёгивая брюки.

— Скажи сначала ты, — прошипела я, выгибаясь назад.

Он вошёл одним толчком глубоко, без предупреждения. Я закусила губу, чтобы не крикнуть.

Каждый удар быстрый, жёсткий, как обвинение. Я упиралась ладонями в стену, он держал меня за бёдра, впиваясь пальцами.

— Никому не отдам, — рычал он. — Только моя.

— Тогда не позволяй трогать тебя, — стонала я в ответ. — Никому!

Он ускорился сильнее, глубже. Я кончила первой резко, с криком, который заглушила его ладонь на моём рту. Он последовал за мной через секунду вжимаясь до дрожи, выдыхая моё имя как проклятие.

Мы замерли тяжело дыша, он всё ещё внутри, прижимаясь ко мне сзади. Потом медленно вышел, развернул меня лицом к себе. Прижался лбом к моему.

— Не улыбайся другим, — сказал тихо.

— Не позволяй трогать себя, — ответила я так же тихо.

Он кивнул.

Мы стояли так обнявшись, пока дыхание не выровнялось.

Потом он поднял меня на руки, отнёс к кровати. Мы легли не для продолжения, а просто чтобы быть рядом. Он зарылся лицом в мою шею, я провела пальцами по его спине.

— Это уже не просто, ты ведь понимаешь? — прошептала я.

— Нет, — ответил он, и в голосе его была такая тихая, почти разрывающая откровенность, что у меня перехватило дыхание. — Это уже возвращение домой. К тому, что я потерял. К тому, без чего я шесть лет был просто оболочкой. Ты мой дом, Алина. И я больше не хочу притворяться, что могу без него жить.

Я закрыла глаза, чувствуя, как слеза скатилась по виску. И впервые за долгое время поверила, что это возможно. Его слова осели внутри тёплым, осторожным светом, который не гасил даже страх. Я прижалась ближе, вдохнула его запах и просто позволила себе быть в этом моменте — без условий, без «только эти дни». Пока хватало его рук вокруг меня и тихого биения сердца под моей ладонью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9. День 9. Правда

Утро началось с того, что я проснулась одна. Артём ушёл рано утром и оставил только короткое сообщение: «Увидимся на финальной панели. Не опаздывай». Ни поцелуя на прощание, ни записки на подушке. Просто деловой тон, как будто вчерашняя ночь была обычным вечером. Я лежала, глядя в потолок, и пыталась понять, почему это так больно кольнуло.

Я встала, приняла душ, надела строгий костюм — брюки, пиджак, волосы в тугой пучок. Сегодня финальная панель, где мы с ним должны были выступать вместе: «Будущее совместных проектов: архитектура и девелопмент». Я готовилась к этому весь месяц, а теперь хотелось просто отменить всё и улететь первым рейсом.

В конференц-зале было полно народу — последний день форума, все хотели взять максимум контактов. Я села в первом ряду, открыла ноутбук, сделала вид, что проверяю слайды. Артём появился через десять минут — в тёмно-синем костюме, свежий, собранный. Кивнул мне, сел рядом. Наши колени почти соприкоснулись под столом. Я отодвинулась.

Панель началась ровно в десять. Модератор задал вопросы, мы отвечали профессионально, гладко, как будто между нами не было ни шести лет разлуки, ни вчерашней ночи у стены. Зал кивал, записывал. Всё шло гладко.

До тех пор, пока не задали вопрос из зала.

Поднялась женщина — лет сорока пяти, в строгом костюме, с бейджем «Альфа Груп, руководитель проектов». Я её не знала, но Артём напрягся мгновенно.

— Алина Петровна, Артём Викторович, — начала она спокойно. — Я работала в вашей команде над тем самым жилым комплексом в Москве шесть лет назад. И мне всегда было интересно: почему Алина Петровна ушла из проекта в самый разгар? Ведь именно её концепция устойчивости сделала его знаковым. А Артём Викторович тогда пошёл на компромисс с инвесторами — сократил зелёные зоны, увеличил плотность. Это ведь было спорное решение, не так ли?

Зал затих.

Артём наклонился к микрофону — голос ровный, почти нейтральный.

— Спасибо за вопрос. Это действительно был сложный проект, и решение принималось коллегиально. Мы нашли баланс между сроками, бюджетом и качеством. Алина Петровна внесла огромный вклад в концепцию, и её уход был личным решением. Всё остальное — рабочие моменты, которые мы уже обсуждали много раз в отчётах.

Женщина кивнула и села. Модератор быстро перешёл к следующему вопросу.

Но я уже не могла сосредоточиться. Слова «личное решение», «баланс», «отчёты» звучали как уклонение. Как будто он снова что-то скрывает.

Когда объявили перерыв, я встала и вышла из зала быстро, не глядя по сторонам. Артём догнал меня в коридоре — схватил за руку, потянул в пустую переговорную комнату. Дверь закрылась.

— Алина…

Я вырвала руку.

— Почему ты уклонился? Почему не сказал правду прямо там?

Он помолчал секунду. Потом вздохнул тяжело, как будто сбрасывал груз.

— Потому что это не для зала. Это для тебя.

Я отступила назад, упёрлась в стол.

— Тогда говори сейчас. Это правда, что инвесторы грозились меня уничтожить? Что ты пошёл на компромисс, чтобы спасти мою репутацию?

Он кивнул медленно, глядя мне в глаза.

— Да. Всё правда.

Слёзы жгли глаза.

— Почему ты не сказал? Шесть лет… шесть лет я думала, что ты просто продался. Что тебе важнее деньги, чем мы. А ты…

— А я думал, что если скажу — ты не поверишь. Или решишь, что я манипулирую. Или не уйдёшь. А тебе нужно было уйти. Чтобы построить то, что ты построила. Чтобы стать той, кем ты стала.

Я ударила его по груди слабо, без силы.

— Идиот… ты идиот…

Он поймал мою руку, но не прижал к себе — просто держал.

— Да. Идиот. Но я не жалею. Потому что если бы я тогда сказал — ты бы осталась из жалости. А я хотел, чтобы ты ушла и стала сильнее меня.

Я заплакала тихо, без всхлипов, просто слёзы текли по щекам.

— Ты украл у меня право выбора.

— Я украл у тебя боль. А выбор — он всегда был твоим.

Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

— Я не знаю, что с этим делать. Не знаю, кто мы теперь.

Он отпустил мою руку медленно, давая мне пространство.

— Мы — те, кто может начать заново. Или нет. Решение за тобой.

Я посмотрела на него — на этого мужчину, который шесть лет нёс мою ненависть на своих плечах, и вдруг поняла: он не ждёт прощения. Он просто стоит здесь.

— Мне нужно время.

— Сколько угодно.

Он не подошёл ближе. Просто кивнул и открыл дверь.

— Пойдём. Мы должны закончить выступление.

Я вышла первой. Он — следом, на расстоянии в два шага.

И это расстояние вдруг стало самым честным, что было между нами за всю неделю. Оно не давило, не требовало слов, просто существовало — как напоминание, что мы оба ещё здесь, и что впереди может быть что угодно. Я шла по коридору, чувствуя, как слёзы высыхают на щеках, а внутри медленно, осторожно разгорается что-то новое. Не прощение, не любовь с первого взгляда — просто возможность. И этого пока хватало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10. День 10. Разрыв

Я проснулась с ощущением пустоты. Как будто ночью кто-то вынул из груди всё, что ещё шевелилось. Номер казался чужим, кровать слишком большой, а тишина оглушительной. Артём не писал. Не звонил. Не стучал в дверь. Просто исчез, как будто дал мне то самое время, о котором мы говорили вчера.

Я собралась медленно. Сложила вещи в чемодан, проверила билет на вечерний рейс. Улететь одной. Без прощаний. Без обещаний. Просто уйти.

Финальная панель начиналась в одиннадцать. Я пришла за десять минут и села в заднем ряду, подальше от сцены. Артём уже был там — в первом ряду, спиной ко мне, говорил с модератором. Он не обернулся. Я не подошла.

Когда объявили наше выступление, мы поднялись на сцену по отдельности. Он уверенный, спокойный, как всегда. Я с каменным лицом, слайды в руках, голос ровный, как по бумаге.

Мы говорили о будущем — о партнёрстве, о балансе, о том, как архитектура и девелопмент могут работать вместе. Зал слушал. Аплодировал. Никто не заметил, что между нами ледяная стена. Что мы не смотрим друг на друга. Что наши ответы как эхо в пустой комнате.

Когда модератор спросил: «Артём Викторович, а что вы думаете о втором шансе в проектах, которые когда-то не сложились?»

Артём помолчал секунду дольше, чем следовало.

— Второй шанс — это роскошь, — сказал он тихо. — Не всем он даётся. Но если даётся… нужно не бояться взять.

Я почувствовала, как горло сжимается. Он не смотрел на меня. Но слова были для меня.

Я не ответила. Просто кивнула модератору и сказала:

— Всё зависит от того, кто берёт этот шанс. И кто его даёт.

Зал зааплодировал. Панель закончилась.

Я вышла первой, не дожидаясь его. В коридоре ускорила шаг, прошла мимо лифта, направилась к выходу из центра. Нужно было только забрать вещи из отеля и на такси в аэропорт.

Он догнал меня уже на улице — у стоянки такси.

— Алина.

Я остановилась, но не обернулась.

— Я улетаю сегодня. Одна.

Он подошёл ближе и остановился в шаге.

— Я знаю. Ты написала в чате группы.

Я наконец повернулась. Он стоял — руки в карманах, глаза усталые, но спокойные.

— Почему не подошёл раньше?

— Потому что ты просила время. Я дал.

Я сглотнула.

— Я не знаю, что будет дальше. Не знаю, хочу ли я видеть тебя снова.

Он кивнул медленно.

— Я понимаю.

Мы стояли посреди улицы. Машины ехали мимо, люди проходили, а мы как в вакууме.

— Тогда зачем ты здесь? — спросила я.

— Чтобы сказать: если решишь вернуться — дверь открыта. Не заперта. Не на цепочке. Просто открыта.

Я почувствовала, как слёзы подступают снова, но не дала им выйти.

— А если я не вернусь?

— Тогда я буду знать, что ты хотя бы свободна.

Я посмотрела на него ещё секунду. Потом развернулась и села в такси.

Дверь закрылась. Машина тронулась.

В зеркале заднего вида он стоял на месте — руки в карманах, не двигаясь. Когда такси свернуло за угол, он исчез из виду.

В аэропорту я прошла регистрацию, села в зал ожидания. Телефон молчал. Я не писала. Он не писал.

Самолёт взлетел в девятнадцать сорок пять.

Я смотрела в иллюминатор — на огни города, которые становились всё меньше. Не думала о прошлом. Не думала о будущем. Просто смотрела вниз — на то, что остаётся позади.

И впервые за долгое время почувствовала, что дышу свободно. Не легко, не радостно — просто свободно. Как будто наконец-то отпустила то, что держала слишком сильно. То, что держало меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11. День 11. Последняя ночь

Я вышла из аэропорта в Москве около двух ночи. Такси стояло в очереди — длинная вереница жёлтых огней под серым навесом. Я села на заднее сиденье, назвала адрес, откинулась на спинку. Водитель включил радио. Играл тихий джаз, который обычно успокаивал, а сегодня только раздражал. За окном мелькали огни МКАД, знакомые повороты, рекламные щиты, которые я видела тысячу раз. Всё было таким же, как раньше, и именно это резало сильнее всего.

Когда машина свернула на мою улицу, я вдруг вспомнила, как мы возвращались сюда с Артёмом после командировок. Он всегда был за рулём, а я сидела рядом, уставшая после перелёта, но счастливая. Мы заходили в квартиру, бросали сумки в коридоре, он включал свет на кухне, варил кофе, хотя оба знали, что спать ляжем только под утро. Эти воспоминания всплывали одно за другим: вот он несёт меня на руках в спальню, вот мы падаем на кровать не раздеваясь, вот он шепчет «добро пожаловать домой», и я верю, что это навсегда.

Такси остановилось у подъезда. Я расплатилась, вышла, поднялась по лестнице — лифт, как всегда, не работал. Ключ в замке повернулся с тем же щелчком, что и всегда. Я включила свет в прихожей, прошла в гостиную, села на диван и уставилась в выключенный телевизор. Сумка так и осталась у двери. Я не хотела её разбирать. И не хотела признавать, что вернулась одна.

Телефон завибрировал в кармане. Сообщение от него — всего три слова: «Я здесь. Открой.»

Сердце ухнуло. Я встала, подошла к двери, посмотрела в глазок. Артём стоял в коридоре — в той же одежде, в которой был на панели, только галстук давно снят, волосы растрёпаны, в руках маленький чемодан.

Я открыла дверь медленно, без слов.

Он не улыбнулся, не сказал ничего лишнего — просто шагнул внутрь, закрыл дверь за собой и остановился в прихожей, будто боялся пройти дальше без разрешения.

— Ты прилетел следом, — произнесла я тихо, глядя на него.

— Да. Самолёт был следующим. Не смог остаться там без тебя.

Я отступила, прислонилась к стене. Руки дрожали.

— Я думала… это конец.

— Я тоже думал. Но потом понял, что конец — это когда больше ничего не хочется. А мне хочется. Очень.

Он поставил чемодан на пол.

— Я не буду тебя торопить, — сказал он спокойно. — Просто позволь мне остаться на эту ночь. Не для разговоров. Не для секса. Просто быть рядом. Если утром скажешь уйти, то я уйду. Обещаю тебе.

Я молчала долго, глядя на него — на этого мужчину, который молчал шесть лет, чтобы я могла жить, а теперь прилетел сюда и не требует ничего, кроме разрешения просто побыть рядом. Наконец кивнула.

Он прошёл в спальню, снял пиджак, рубашку, остался в футболке и брюках. Лёг на край кровати — не касаясь меня. Я легла рядом на спину, глядя в потолок. Тишина была густой, но не тяжёлой — в ней было что-то успокаивающее, как будто мы оба наконец-то перестали бежать.

Потом я повернулась к нему.

— Обними меня.

Он не спросил почему. Просто придвинулся, обнял сзади крепко, но осторожно, как будто боялся сломать. Его дыхание коснулось моей шеи, рука легла на талию, сердце стучало в спину. Я закрыла глаза, чувствуя, как напряжение медленно уходит из тела.

— Я боюсь, — прошептала я.

— Я тоже, — ответил он тихо.

— Но я хочу попробовать.

Он поцеловал меня в висок медленно, нежно, без слов. Мы лежали так — не двигаясь, не говоря больше ни слова. Его тепло постепенно проникало в меня, дыхание выравнивалось, и я вдруг поняла, что не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась.

Утром он проснулся первым. Я почувствовала, как он шевельнулся, как его рука осторожно убрала прядь волос с моего лица. Он смотрел на меня долго, молча, потом встал, подошёл к двери спальни и остановился.

— Я не буду тебя торопить, — сказал он тихо, поворачиваясь ко мне. — Останусь в Москве, пока ты не решишь, чего хочешь. Или уеду, если скажешь. Просто знай: я здесь.

Я села в постели, обхватила колени руками и посмотрела на него — на этого человека, который прилетел следом, не требуя, и теперь стоял в дверях, давая мне выбор.

— А если я скажу «останься»? — спросила я.

— Тогда останусь.

Он улыбнулся — впервые за эти дни по-настоящему, устало, но искренне.

— Я люблю тебя, — сказал он. — И это не условие. Просто факт.

Я не ответила. Только кивнула.

Он вышел в гостиную и тихо закрыл дверь спальни.

Я осталась одна. Села у окна, посмотрела на утренний город — недавно закончился снегопад, крыши были белыми, улицы ещё пустыми. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как воздух заполняет лёгкие, и улыбнулась.

Это не было концом. Это было началом — тихим, осторожным, настоящим. Без обещаний на всю жизнь, без громких слов. Просто два человека, которые решили попробовать снова. И этого хватало, чтобы встать, открыть дверь и пойти к нему на кухню — туда, где уже пахло кофе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец