Ночной экспресс

Стук колес сливался с биением сердца. Они познакомились случайно — два попутчика на боковых местах плацкартного вагона. Сначала просто перекинулись парой фраз о маршруте, потом разговор потек легко, как вино из бутылки, которую он достал из рюкзака.

Вагон постепенно погружался в сон. Приглушенный свет ночников, мерное покачивание, шепот — все располагало к откровенности. Они сидели напротив друг друга, и когда их ноги случайно соприкоснулись под столиком, никто не отстранился. Наоборот — её босая ступня медленно скользнула по его голени, словно задавая вопрос.

Пили чай из стаканов в подстаканниках — горячий, крепкий. Минут десять молчали, глядя друг на друга поверх края стаканов, и в этом молчании было больше слов, чем во всем предыдущем разговоре. Воздух между ними сгущался, наполняясь невысказанным желанием.

— Пройдемся? — предложила она, ставя недопитый стакан на столик. Голос прозвучал чуть хрипло.

Тамбур встретил их прохладой и запахом дождя — где-то за окнами лил ливень. Металлические стены вибрировали от скорости. Здесь они были одни, отрезанные от спящего вагона. Тусклая лампочка едва освещала пространство, погружая углы в полумрак.

Он притянул ее к себе — сначала медленно, давая возможность отстраниться. Но она шагнула навстречу сама, впиваясь губами в его рот с жадностью путника, нашедшего воду в пустыне. Её руки скользнули под куртку, под рубашку, находя горячую кожу его спины. Пальцы оставляли след, словно писали на нём письмо, которое никто никогда не прочтёт.

Он прижал её к холодной стене тамбура, и она ахнула от контраста — ледяной металл за спиной и его жар впереди. Его губы скользнули по её шее, задержались в ямке у ключицы, где бился учащённый пульс. Она запрокинула голову, и волосы рассыпались по плечам тёмным водопадом.

Поезд мчался сквозь ночь, и каждый изгиб пути, каждый поворот только усиливал их близость. Их дыхание сбивалось в такт стуку колес. Пальцы расстегивали пуговицы, ремни, открывая новые участки кожи. Её платье сползло с плеча, его рубашка распахнулась. В тусклом свете их тела казались отлитыми из бронзы — древними, первобытными, существующими вне времени.

Она обвила ногами его бёдра, и он крепче прижал её к стене. Металл под её спиной грелся от их общего жара. Мир сузился до этого крошечного пространства — до его рук на её бёдрах, до её ногтей, царапающих его спину, до их слившихся губ, которые пили друг друга, не в силах насытиться.

Где-то совсем рядом спали люди, но здесь, в этом узком пространстве между вагонами, существовали только двое. Волна за волной накатывало удовольствие, сливаясь с ритмом поезда, и когда кульминация настигла её, она прикусила его плечо, чтобы не закричать, всё тело содрогнулось в его руках. Он не остановился, продолжая движение, чувствуя, как она пульсирует вокруг него, и через несколько мгновений его собственная волна накрыла с головой — он зарылся лицом в её волосы, вдыхая запах яблок и дождя, теряясь в ней окончательно.

Некоторое время они просто стояли, прижавшись друг к другу, слушая, как выравнивается дыхание, как стук колёс постепенно возвращает их в реальность. Её ноги дрожали, когда она опустилась на пол, и он поддержал её, помогая привести себя в порядок.

Когда они вернулись на свои места, растрепанные и раскрасневшиеся, вагон по-прежнему спал в полутьме. Они уселись на свои боковые места, и их колени снова соприкоснулись под столиком — теперь уже как печать на тайне, которую они только что разделили.

Утром они вышли на разных станциях. Обменялись номерами телефонов, которые так и не наберут. Некоторые встречи существуют только в одном измерении — между двумя городами, в пространстве между явью и сном, где поезд уносит не только километры, но и запреты.