Неуловимая невеста лорда и канцлера. Порно невестка

1. Долг

— Не артачься, дочь. Я уже подписал брачный договор. Ты станешь женой лорда Храминга, — равнодушно роняет отец, не отрывая задумчивого взгляда от бокала с рубиновым вином в своей руке.

Сначала мне кажется, что я ослышалась. Потом смысл его фразы доходит оглушительным ударом по голове. И я стою посреди библиотеки, совершенно потерянная в пространстве, ощущая, как пол уходит из-под ног.

— Что? — вырывается у меня, и голос предательски дрожит от возмущения и ужаса. — Уже подписал? — срывается у меня голос.

Лорд Храминг. Неприятный, отталкивающий образ всплывает в сознании: холодные, рыбьи глаза, влажные ладони, которыми он пытался удержать мою руку, когда целовал ее в прошлый свой визит к нам и тяжёлый запах дорогих духов, не способный скрыть его гнилой запах.

Ему под семьдесят. Конечно, как маг, он не выглядит на эти годы и проживет вдвое больше обычных людей, но…

Мне — всего девятнадцать. Огромная разница и огромное отвращение к этому странному выбору родителей. Отец точно в своем уме? Может этот Храминг околдовал его.

Я с надеждой смотрю на маму, но ее взгляд такой же непреклонный и решительный, как у отца.

— Эльга, как ты можешь так себя вести? Ты ведь знаешь наше положение! — визгливо напоминает она, вскакивая с кресла.

Её лицо, обычно тщательно напудренное и бесстрастное, искажено гримасой раздражения.

— Лорд Храминг берет тебя в жены даже без приданого! Это же дар судьбы! — уже угрожает мама, надвигаясь на меня.

Ее бездушные резкие слова обжигают, как пощечина.

Наше положение… Но почему я должна расплачиваться за ошибки своих родных? Почему я одна? Это ведь результат их же безрассудства.

Сначала Кири, моя младшая сестра, забеременела от какого-то проходимца-офицера, а родители чтобы скрыть позор и поскорее выдать её замуж, переписали на неё наш родовой дом — единственное, что ещё имело хоть какую-то ценность.

Так мама рассчитывала уломать того мерзавца взять Кири в жены. Расчет сработал. Теперь счастливая Кирия готовится к свадьбе, а мой отец на радостях сел играть с будущим зятем в карты и проиграл ему остатки наших сбережений.

Об этом я узнала только что, вернувшись домой из академии на выходные.

И вот теперь я одна должна расплачиваться за все их ошибки. Выйдя замуж за мерзкого Храминга. Именно он обещал отцу помочь закрыть его долги и разобраться с остальными расписками.

Лорд Храминг держал известную адвокатскую контору и имел солидный доход. Для кого-то, возможно, он и был бы весьма выгодной партией, но только не для меня!

Ведь, помимо всего прочего, отец обещал ему мой дар!

Не знаю зачем он лорду, но мне уже было озвучено это его требование. Магический дар он заберет в первую брачную ночь. Меня невольно затошнило от нового приступа омерзения…

Но родителям было очевидно наплевать. Кроме счастья Кири их сейчас ничто не волновало.

— Я не выйду за него замуж, — сквозь злые слезы отвечаю я, сжимая кулаки. — Я учусь в академии. У меня есть хороший потенциал! Так все преподаватели говорят! Я не могу всё бросить! Пусть Кири за него выходит, раз лорду вдруг так потребовалась жена.

— Ты в своем уме? Какая учеба, Эльга? — фыркает отец, наливая себе ещё вина.

Его равнодушие почему-то ранит больнее, чем мамины истерики.

— Твои жалкие фокусы никому не нужны, дочь. Ты должна, наконец, подумать о семье. Ты старшая. Мы вырастили тебя. Это твой долг теперь — позаботиться о родителях и младшей сестре, — с пафосом заявляет он.

— Но ведь есть другие пути! Я готова помогать. Мы выплатим тот долг, но чуть позже. Я могу отдавать вам не половину, а всю стипендию, подрабатывать транскрипцией свитков…

— Хватит! — резко обрывает меня мать. — Я всегда знала, что ты жуткая эгоистка, Эльга! Думаешь только о себе и своей прихоти! А мы на краю пропасти!

Дверь в библиотеку со скрипом открывается, и на пороге появляется Кири. Она уже освоила роль несчастной жертвы до совершенства: глаза полны слез, дрожащие ладони сложены на едва заметном ещё животике. Её белокурые локоны обрамляют бледное личико. Слабая и невинная…

Младшая сестра, которую я обязана была всегда защищать и заботиться о ней. С самого детства мне это твердили, чуть ли не каждый день. Ты должна, Эльга. Ты старшая.

Но разница у нас с Кири всего один год!

— Я всё слышала, — тихим надтреснутым шепотом произносит она. — Эльга, пожалуйста... Подумай о моём малыше. Разве ты не хочешь быть доброй тётей для своего племянника? Ему нужна респектабельная семья, а не жизнь в нищете и позоре.

Я смотрю на неё и вижу не сестру, а актрису, играющую свою главную роль. Она знает, как давить на жалость. Всегда знала и всегда этим пользовалась.

— Я хочу тебе помочь, Кири, но не такой ценой! — пытаюсь я возразить. — Продать себя в брак с этим... этим… Неужели тебе хочется от меня именно такой жертвы?

— Так значит, ты отказываешься нам помочь? — перебивает она, и её голос становится таким же визгливым как у мамы. — Ты хочешь, чтобы мой ребёнок родился изгоем? Чтобы я осталась на улице? Я твоя сестра!

С этими словами она издает душераздирающий стон, подносит руку ко лбу и картинно, медленно, как в плохой театральной постановке, опускается на пол. Её платье живописно расползается по ковру.

— Кирия! Дочка! — взвизгивает мать, бросаясь к ней. — Что ты с ней сделала! — кидает она мне обвиняющий взгляд, полный упрека.

Отец тяжело вздыхает и отставляет бокал.

— Всё решено, Эльга. Договор подписан. Ты выйдешь за лорда Храминга, когда он назначит свадьбу. Твои мечты о карьере мага — просто детские фантазии. Мы потакали им, пока была такая возможность. Пора стать взрослой и выполнить свой долг ради семьи.

Я стою, буквально парализованная всей этой ситуацией и их поведением. Смотрю на эту сцену будто со стороны, как на плохой дешевый спектакль.

Вот сестра, лежащая в искусственном обмороке, мать, рыдающая над ней, и отец, буравящий меня холодным, тяжелым взглядом. В груди разливается ледяное ожесточение. Они видят во мне только должницу, которая должна принести себя в жертву их интересам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Жертва? Возможно. Но у меня ещё есть время. Храминг, по всей видимости, еще не назначил точную дату свадьбы. А я не намерена принимать свою судьбу так же покорно, как они хотят от меня.

Раз родные отвернулись, то я буду действовать сама.

Не говоря ни слова, я разворачиваюсь и выхожу из библиотеки, плотно прикрыв за собой дверь. За спиной я слышу причитания матери.

— Бедная моя девочка, что с тобой сделала эта жестокая Эльга…

Но их голоса уже кажутся далёкими и какими-то чужими. В ушах же звенит только одна мысль, ясная и чёткая, как магическое заклинание.

Я не буду его женой. Не отдам свой дар. Я должна помешать этому.

2. Сестры

Я захлопнула дверь своей комнаты, прислонилась к прохладному дереву и обреченно закрыла глаза, пытаясь заглушить гул в ушах.

Вот и узнала новости, Эль. Хоть совсем в академию перебирайся, чтобы дома не бывать. Я с тоской оглядела свою любимую комнату. Мой единственный островок спокойствия в этом безумном доме. Был…

А сейчас и на него покушались, пытаясь вышвырнуть меня прямиком в объятия того… монстра.

Слова отца все еще жгли мозг. Ты станешь женой лорда Храминга… Договор подписан… Мы вырастили тебя. Это твой долг.

Долг.

Слово-петля. Слово-кандалы.

Сколько себя помню, я всегда была почему-то должна. Должна, как старшая сестра, теперь как дочь.

Должна, должна, должна…

Я оттолкнулась от двери и подошла к окну, бездумно глядя на темнеющий сад за ним.

Да, они вырастили меня. Кормили, одевали, обували, дали образование.

Но разве любовь должна быть такой холодной, расчетливой, условной?

Горькая волна воспоминаний накатила на меня, смывая последние остатки надежды на то, что родители смягчатся и передумают.

Нет, они будут стоять на своем. Никогда они не занимали мою сторону. Я всегда была крайней, всегда отвечала за себя и за сестру потом. Словно… приемыш.

Помню, как в семь лет я сломала нашу самую красивую куклу, неуклюже пытаясь оживить ее с помощью подсмотренного в книге магического жеста.

Кири, которой тогда было шесть, тут же побежала с жалобой к маме. Меня отчитали за «колдовское уродство» и поставили в угол, а Кири в утешение купили новую, еще более нарядную игрушку.

И так было всегда. Ее платье – всегда из самого дорогого бархата, мое – перешитое из маминого старого. Ее дни рождения – пышные приемы, мои – скромные чаепития. Ее слезы – трагедия вселенского масштаба, мои – недостойное старшей дочери поведение.

Почему так? Я тогда не задумывалась. Для меня мир был таким и другого я не знала. Мне казалось это правильным и я не задавала вопросов.

Лишь потом постепенно осознала, что так не должно было быть. Что это несправедливо.

А вот Кири очень быстро сообразила, как работает эта система. И она научилась мастерски подставлять меня: разбивала вазу – виновата Эльга, потому что не досмотрела. Получала выговор от учителя – потому что Эльга не помогла с уроками. Она всегда была любимой дочерью, а я – неуклюжим, слишком серьезным и странным ребенком, который вечно портил всем настроение своими фокусами.

И вот итог. Ее ветреность, ее необдуманная связь с первым встречным офицером, ее беременность – все это привело семью на грань разорения и позора.

Но ее никто не винит! Ее выдают замуж, ей отписали наш дом, ее будущего ребенка будут обожать. А я? Я должна расплатиться за все. Своим будущим. Своим телом. Своим даром.

Магия… Моя единственная отрада, моя страсть и моя надежда на свободу. Я ведь пробилась в академию сама, против их воли, сдав экзамены тайком.

И я уже на третьем курсе! Мои наставники меня хвалят. Каждый год я показывала родным похвальный лист по итогам сданных итоговых испытаний.

Но даже это не помогло мне получить хотя бы одно слово одобрения от родителей. Ни разу они не похвалили меня. Равнодушно смотрели на грамоту, подписанную самим ректором, словно это было что-то пустяшное и незначительное.

Зато любой незначительный успех Кири превозносили до небес.

А я мечтала о будущем настоящего дипломированного мага. Все говорили об уникальности моего дара.

И все это должно быть отдано Храмингу? Забрано в первую же брачную ночь, как какой-то трофей? Меня снова затошнило.

Я сжала виски пальцами. Что делать? Бежать? Но куда?

У меня нет денег, нет связей. Академия предоставляет кров только на время учебы, да и не будут они скрывать беглую студентку от родителей. Отец наверняка уже предупредил деканат, что я в связи с семейными обстоятельствами покидаю учебу.

Остаться у друзей? Но кто захочет навлекать на себя гнев лорда Храминга или гнев моей семьи, пусть и обедневшей, но все еще знатной?

Отчаяние начинало сжимать горло ледяными пальцами. Я чувствовала себя диким зверем, загнанным в ловушку.

И тут мой взгляд упал на маленький, позолоченный компас, лежавший на туалетном столике. Не настоящий компас, а магический артефакт-безделушка, подарок Ранеллы.

Раннелла. Моя подруга с первого курса. Единственный человек, который всегда меня понимал. Ее семья была знатнее нашей и более влиятельнее, и у нее есть то, чего мне так не хватало, – железная воля и невероятная изобретательность.

Если кто и мог помочь мне в этой безвыходной ситуации, так это она.

Моя голова отказывалась придумать успешный план. А вот мозги Ранни могли выдать, что-то вполне работающее и дельное.

Спрошу ее. Завтра.

С этой успокаивающей мыслью я легла спать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

3. Шанс

Той ночью, как я не старалась, я почти не сомкнула глаз. В голове крутились обрывки собственных планов, один нелепее другого: сбежать в соседнее королевство, притвориться мертвой, наложить на себя чары обезображивания…

Но все это были отчаянные фантазии, не имевшие никакого шанса на успех. Я это и сама очень хорошо понимала.

Храминг был слишком влиятелен, а мой отец слишком упрям. Меня выпихнут замуж любой ценой.

Утром, едва я сошла в столовую, меня уже дожидалась мама у дверей со строгим вытянутым лицом и сложенными руками перед собой. Она недовольно поджала губы, рассматривая мой бледный и помятый вид.

В другой раз она сделала бы мне замечание, но в этот раз промолчала. Ей важен был другой разговор.

— Эльга, надеюсь, ты одумалась и впредь будешь вести себя подобающе. Мне не хотелось бы краснеть за твои манеры, — начала она без предисловий. — Сегодня вечером будь дома и не вздумай опаздывать к ужину. К нам пожалует лорд Храминг. Он желает побеседовать с тобой наедине. Вам пора налаживать общение перед… столь важным событием.

В ее голосе звучала одна жестокая твердость. Ее не смягчили мои заплаканные глаза и потухших взгляд. Все что она хотела — добиться своего.

Спорить было бесполезно, я это поняла еще вчера. Родителей не переделать. Любая попытка возражения вызвала бы лишь новый виток истерики и обвинений. Поэтому я молча кивнула и села на свое место, уставившись в тарелку.

Не хотелось мне ни на кого смотреть. Снова бы затошнило…

А за столом царила странная, притворно-радостная атмосфера. Отец, погруженный в чтение свежей газеты, изредка бросал на меня оценивающие взгляды, будто проверял товар.

Кири, сидевшая напротив, сияла. Она сладко улыбалась, поправляя свои светлые идеальные локоны, и ее взгляд, скользивший по мне, был полон скрытого торжества.

Она снова выиграла. Ее мир был спасен, ее будущее устроено, и все это ценою моей жизни. А она даже не пыталась скрыть своего удовлетворения таким исходом.

Я молча продержалась до конца завтрака, не прикоснувшись к еде, и, пробормотав что-то о внеурочных занятиях в академии, выскользнула из-за стола.

Дорога до академии магии в этот раз показалась мне вечностью. Каждый камень мостовой, каждый прохожий казались частью огромной ловушки, которая вот-вот захлопнется. Я почти бежала по знакомым коридорам, не отвечая на приветствия однокурсников, пока не ворвалась в нашу общую аудиторию Теории магических плетений.

— Ранни! — выдохнула я, увидев знакомую светловолосую голову, склонившуюся над толстенным фолиантом.

Подруга подняла на меня свои живые, умные глаза и сразу насторожилась.

— Эль? Что случилось? Ты выглядишь так, будто на кладбище ночевала в компании призраков и полдюжины демонологов.

Я оттащила ее в самый дальний угол залы, за громоздкий глобус магических течений, и, задыхаясь от накатывающих эмоций , выложила все. Про брачный договор, долги отца, требование Храминга о даре, притворный обморок Кири и визит моего жениха сегодняшним вечером.

Раннелла слушала, не перебивая, ее лицо становилось все мрачнее с каждым моим словом.

— Темные духи, — тихо выругалась она, когда я закончила. — Это хуже, чем я думала. Храминг… достаточно влиятелен и подкован в законах. Ты не сможешь ничего сделать с этого бока. Оспорить брачный контракт, подписанный главой семьи, почти невозможно. И ббычный суд тебе не поможет.

— Что же мне делать? — прошептала я, чувствуя, как последняя надежда тает.

— Юридически… расстроить такой брак может только высочайшее веление императора, — задумчиво проговорила Раннелла. — Но к нему не подступиться. Разве что… — она посмотрела на меня с новым интересом. — Разве что через наследника. Принц Ориан, как известно, учится в Военной академии, и его слово, подкрепленное его статусом, имеет огромный вес. Если бы он публично высказался в твою пользу или проявил интерес… Храминг не посмел бы идти против.

— Но как мне достучаться до наследника? Ты шутишь, наверно. И к военным не попасть просто так. Там контроль на входе тщательнее, чем во дворце. Помнишь, мы там практику проходили? — вздохнула я.

И тут лицо Раннеллы озарила знакомая ухмылка, та, что появлялась у нее, когда она находила самое элегантное решение сложнейшей магической задачи.

— Как? Очень просто. Ты с ним потанцуешь, — небрежно обронила она.

Я уставилась на нее, думая, что ослышалась.

— Что?

— Послезавтра ежегодный бал по случаю открытия брачного сезона. Там будет весь высший свет, включая его высочество. У принца есть традиция — исполнить по одному танцу с каждой дебютанткой. Вот он, твой шанс.

Я все еще непонимающе хлопала на нее глазами.

А Раннела вытащила из складок своего платья изящный, тисненый золотом конверт и помахала им перед моим ошарашенным лицом.

— Вот он твой шанс. У меня как раз есть приглашение. Мама, конечно, еще надеется, что удачно пристроит меня кому-нибудь, — Раннелла презрительно фыркнула. — Она до сих пор не может смириться, что я предпочла карьеру архимага скучной жизни светской дамы. Я обещала ей пойти, но, честно говоря, сбежала бы после получаса. Мне это неинтересно. Так что, — она протянула мне заветный конверт, — приглашение твое. И платье я тебе одолжу. Там будет что-то тематическое. Мама говорила, что заказывала специально под этот бал. А фигуры у нас почти одинаковые, — окинула она меня цепким взглядом.

Я смотрела то на пригласительный, то на решительное лицо подруги, чувствуя, как в груди загорается крошечная, но упрямая искра надежды.

— Ранни… я… я не знаю, что сказать.

— Ничего не говори. Просто возьми и используй этот шанс. У тебя один танец, чтобы произвести впечатление на будущего императора и вымолить у него защиту. Сложная задача. Я бы даже сказала почти невыполнимая, — она положила руку мне на плечо, и ее взгляд стал еще серьезнее. — Но я верю, что ты справишься. Это твоя единственная ставка, Эль. Хочу, чтобы тебе повезло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

4. Жених

Вечером, когда опустились сумерки, в доме воцарилась неестественная, натянутая тишина. Прибытие лорда Храминга ощущалось еще до того, как он переступил порог, тяжелой, гнетущей атмосферой, словно перед грозой.

Я стояла в гостиной, как приговоренная к казни, слушая, как его трость отмеряет четкие, мерные шаги по мрамору прихожей. Он вошел, и напряжение достигло пика.

Лорд Храминг действительно не выглядел на свои шестьдесят семь. Магия сохранила его стройную, подтянутую фигуру, а его бледное породистое лицо, хотя и покрылось тонкой едва заметной сеткой морщин, выражало холодную, неоспоримую власть.

Пепельные серые волосы были безупречно уложены, а темный, безукоризненно сидящий костюм подчеркивал его статус. В руке он сжимал трость с набалдашником из черного нефрита, но было очевидно – это не опора, а аксессуар, символ власти.

Его пронзительный, бледно-серый взгляд сразу же нашел меня, и по моей спине пробежал ледяной холод.

— Дорогой лорд, какой чести мы обязаны! — засуетился отец, тогда как мама заливалась слащавыми комплиментами.

За ужином я сидела, словно деревянная, с трудом заставляя себя глотать пищу, которая казалась не вкуснее золы. Родители и Храминг вели вежливую светскую беседу, но все их слова были лишь ширмой.

Я ловила на себе его взгляд, изучающий, оценивающий, собственнический. Он смотрел на меня, как коллекционер на редкую безделушку, которую вот-вот приобретет.

— Я давно наблюдаю за вашим семейством, госпожа Эльга — вдруг обратился он ко мне, попробовав завязать разговор. — Наши загородные имения, как известно, расположены по соседству. Вы… быстро повзрослели. И расцвели.

Я промолчала, уставившись в свою тарелку. После ужина мать бросила на меня многозначительный взгляд.

— Эльга, дорогая, проводи лорда Храминга в библиотеку. Покажи ему наше новое собрание трактатов по тауматургии. Мы вас не побеспокоим.

Это был настоящий приказ, замаскированный под маской фальшивой учтивости. Дыхание замерло где-то под ребрами, но я молча поднялась и, не глядя на Храминга, вышла из столовой.

В библиотеке пахло старыми книгами и страхом. Моим страхом. Ведь как бы я не бодрилась, я боялась своего навязанного жениха. Очень боялась и не хотела оставаться с ним наедине. Мне казалось, что он способен на любую подлость или мерзость, чтобы получить желаемое.

Но родители были неумолимы, а я еще привыкла подчиняться вбитым ими с детствам условностям и правилам. Да и раскрывать себя раньше времени мне не хотелось.

Ведь Ранни подарила мне надежду. Поэтому следовало быть осторожной в своих поступках и высказываниях. Хотя бы постараться это сделать…

Я остановилась посреди комнаты, скрестив руки на груди в тщетной попытке защититься. Лорд Храминг не спеша прошелся вдоль полок, его трость мягко постукивала по ковру.

— Нервы, милое дитя? — наконец нарушил он тишину, обернувшись ко мне, его губы тронула едкая улыбка. — Они напрасны. Контракт уже подписан. Все условия оговорены. Ваши родители дали свое полное и безоговорочное согласие. У вас… нет выхода, Эльга.

— Мне всего девятнадцать, — прошептала я, ненавидя дрожь в своем голосе. — А вы… вы…

— Я достаточно опытен, чтобы обеспечить вас и вашу семью, — он закончил за меня, подойдя ближе. — И я ценю прекрасное. Вашу молодость. Вашу… чистоту. И ваш восхитительный дар. Он будет мне весьма, кстати. Я люблю и ценю редкости, Эльга.

Его глаза блеснули опасным хищным огоньком.

Меня снова затошнило. Он говорил об этом так откровенно, будто речь шла о передаче имущества.

— Вы… заберете его? В первую ночь?

— Это условие брачного контракта, моя дорогая, — холодно подтвердил он. — Плата за списание долгов вашего отца и восстановление репутации вашей семьи. Справедливый обмен, я считаю. Ваша магия станет частью моей силы. Вы должны гордиться. Немногие женщины могут принести своей семье такую пользу.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Гордиться? Я чувствовала себя вещью, которую продали на аукционе.

Видя мое молчание, он неожиданно решил сделать великодушный жест.

— В знак моей благосклонности, я готов предоставить вам отсрочку. Я не тороплюсь со свадьбой. Вы можете доучиться в своей Академии до конца года. Свадьбу мы назначим на конец весны. Надеюсь, вы используете это время, чтобы… смириться и лучше подготовиться к своей новой роли..

Говоря это, он подошел ко мне почти вплотную, и его холодная, сухая рука легла на мою щеку. Я застыла, не в силах пошевелиться, охваченная и ледяным ужасом, и жгучим омерзением одновременно.

Как же от него противно пахло табаком и чем-то ветхим и старым!

— До скорой новой встречи, моя бесценная невеста, — прошептал он, и его дыхание показалось мне ядовитым. — Я буду навещать вас часто и мы будем беседовать о том, что я хочу видеть в своей будущей жене. Хочу заранее подготовить вас к этой ответственной роли, Эльга.

Резко развернувшись, он вышел из библиотеки, оставив меня одну в центре комнаты, дрожащую от унижения и бессильной ярости.

У вас нет выхода — звенело у меня в ушах.

Ну это мы еще посмотрим.

Выход был. Один-единственный, отчаянный и безумный.

Один танец с наследником престола. Вымолить у него спасение — моя главная цель. И я должна была справиться. Обязана!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

5. Маскарад

Известие о том, что открытие сезона будет маскарадом, обрушилось на меня, накануне этого судьбоносного события, вечером, когда я уже была в уютной комнате Раннеллы.

Ее мать, леди Ифалина, энергичная яркая блондинка с цепким, но немного истеричным взглядом, суетилась вокруг, поправляя складки на великолепном платье нежнейшего розового цвета, которое должна была надеть ее дочь.

Все дебютантки в этом году должны были прийти в розовом на первый свой бал. Тоже распоряжение императора. Цвет менялся каждый год. В этом не было новости. Но маскарад…

Все же будут в масках. А как я тогда узнаю принца?

Похоже не меня одну заботила эта мысль.

— Маскарад! — воскликнула леди Ифалина, заламывая руки. — Его величество, видимо, решил вогнать нас всех в могилу раньше времени. Кто же оповещает о таком за день до мероприятия? Я успела в последний момент. И все из-за этой старой глупой традиции праздника Лунных уз! Император решил, что будет весело устроить бал в народном стиле. Влюбленные, клятвы, шутливые браки на одну ночь… Романтично, конечно, но какая суматоха! И меры безопасности усилены вдвое, представь себе!

Мое сердце опять тревожно екнуло. Маски, конечно, усложняли мою задачу, но и давали новые возможности. Анонимность была мне скорее на руку.

Мы с Раннелой понимающе переглянулись. Ее мать любила устраивать трагедии на пустом месте.

Я не так часто была у них в гостях. Но и одного раза было достаточно, чтобы узнать об этой ее особенности.

— Ах, дорогая моя. Что же ты сидишь? Ты все приготовила? А прическа? А туфли? Чулки? — продолжила суетиться леди Ифалина. — Твою маску я положила на комод. Мы с папой уже готовы. И ты не задерживайся, Ранни. Слышишь? Учеба подождет.

Подруга бросила на меня извиняющийся взгляд.

— Мама, я же тебе говорила, что мне нужно завтра сдать наш полугодовой проект с Эльгой. Это никак не перенести. А балов еще море будет, — своим спокойным менторским голосом ответила Раннела, незаметно подмигивая мне.

— Ах, ты совершенно не думаешь о своем будущем! — всплеснула руками ее мать. — Вся в покойную бабушку Рильду. Она тоже… Ах! Я же уже опаздываю, — она заметалась глазами по комнате, а затем торопливо направилась к двери.

— Эльга, дорогая, — обратилась она ко мне. — На тебя одна надежда. Проследи, чтобы Ранни ничего не забыла. И меховую накидку чтобы надела обязательно. Сегодня морозно…

Я смущенно кивнула в ответ, и леди Ифалина просияла.

— Вот, Раннела, учись, как должна вести себя воспитанная юная леди. Скромно, тихо, послушно…

Ох, знала бы она, на что я подбила ее дочь. Точно бы выгнала взашей из их гостеприимного дома. Мне было неловко слышать подобные упреки в адрес подруги, но она уже привычная, пропустила их мимо ушей.

— Ты опаздываешь, мама, — кивнула она на дверь.

Шаги леди Ифалины еще слышались на нижних ступеньках, как мы уже начали воплощать наш план в действие.

— Я сказала маме, что еду к тебе на день рождения. Она отпустила, хоть и ворчала сильно. Но они с отцом сейчас слишком заняты подготовкой к свадьбе Кири, чтобы следить еще и за мной. Думают, я смирилась, — поделилась я с подругой.

Раннелла одобрительно хмыкнула:

— Идеально. Теперь главное наш план. Садись сюда.

Она усадила меня перед зеркалом и с ловкостью опытного кудесника принялась за работу. Через полчаса я с трудом узнавала свое отражение.

Платье, предназначенное для Раннеллы, сидело на мне безупречно. Его воздушная розовая ткань переливалась при каждом движении, а роскошная бархатная маска, усыпанная мелкими кристаллами, скрывала верхнюю часть лица, оставляя видеть только глаза и губы. Кокетливая прическа, украшенная нитями жемчуга, завершала образ.

— Ну что, — Раннелла отошла на шаг, критически оценивая свою работу, и вдруг фыркнула.

— Слушай, Эль. Я и не думала, что мы настолько похожи. Цвет волос, фигура… В этой маске и в полумраке бала моя же мать, пожалуй, не отличила бы тебя от меня. Могли бы и не хитрить, а просто поехать вместе в одной карете.

— Твоя мама – не моя, она бы сразу все поняла, я думаю. Да и я не смогла бы принять такой же невозмутимый вид как у тебя. Волнение бы выдало, — с горькой улыбкой ответила я. — Лучше уж так.

Раннелла кивнула, привычно становясь серьезной.

— Маму я кое-как уговорила, что поеду одна, так как хочу почувствовать себя независимой. Она поворчала, но согласилась. Для нее главное, чтобы я там вообще появилась, — хмыкнула она. — А для тебя главное — держаться подальше от моих родителей на балу. Если они раскусят тебя, все пропало. Если наткнешься случайно, то напускай скучающий вид и молчи. Мама ни за что не догадается. Твой единственный шанс — найти принца, станцевать с ним и успеть изложить свою просьбу, пока музыка не смолкла. Запомни, для остальных ты — это я. Раннелла Лейн. Никаких промахов. Помнишь, как мы репетировали?

Я напряженно кивнула. В теории план казался идеальным. Сейчас же у меня банально тряслись все поджилки и сохло во рту от волнения.

Но выхода другого не было. Нужно было действовать. Иначе… лорд Храминг и брачная ночь, во время которой он выскребет из меня мой дар.

Ранни вручила мне изящный веер и маленькую сумочку, куда были бережно уложены ее приглашение и несколько одноразовых артефактов.

На мой удивленный взгляд она пожала плечами.

— Пригодится. На всякий случай.

Я порывисто обняла ее.

— Спасибо! Что бы я без тебя делала.

Спускаясь по ступенькам к ожидающему меня экипажу, я все еще чувствовала, как колени подрагивают. Сделала последний глубокий вдох, впитывая запах ночного морозного воздуха.

Впереди был бал-маскарад, где мне предстояло обмануть весь высший свет, переступить через все условности и известные мне правила и воззвать к милосердию будущего императора.

Экипаж тронулся, увозя меня в водоворот огней, музыки и судьбоносных решений.

Не менее интригующая новинка 18+

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я попаданка. И в новом мире мне пришлось быть ведьмой. Предыдущая владелица тела не справилась со своей магией. Так я оказалась на ее месте.

Постепенно я привыкла к новой жизни и к своей странной магии. Помогаю людям зельями и делюсь излишками своей колдовской силы. Но всё в моей размеренной, тихой жизни меняется, когда повелитель драконов вызывает меня в свой замок.

6. Опасные танцы

Казалось, сам воздух во дворце был соткан из музыки, смеха и мерцания тысячи огней. Я замерла на пороге бального зала, и у меня на мгновение перехватило дыхание. Все было так ослепительно, громко и совершенно нереально.

Хрустальные люстры отражались в полированном паркете, а роскошные наряды гостей переливались всеми цветами радуги.

И повсюду — маски. Загадочные, красивые, пугающие. Бархатные, шелковые, усыпанные перьями, жемчугом и драгоценными камнями. Они скрывали лица, но не могли скрыть веселые возбужденные взгляды, оценивающие друг друга.

Шум голосов, смех, позвякивание бокалов и могучие аккорды оркестра сливались в один оглушительный гул. У меня слегка закружилась голова от этого водоворота звуков, запахов духов и визуальной пестроты.

Я чувствовала себя крошечной щепкой, заброшенной в бушующее море.

Сработало, пронеслась в голове, полная радостного азарта, мысль. Меня пропустили без лишних вопросов, лишь бегло взглянув на изящный конверт с фамильным гербом Лейнов.

Я была внутри. Во дворце. Теперь главное не растеряться и найти наследника.

Я прижалась к колонне, стараясь дышать глубже и осмотрелась более прицельно.

Найти его. Найди принца. Но как?

Все мужчины в масках, в роскошных камзолах, все выглядят одинаково знатно и неприступно. Паника, холодная и липкая, начала подбираться к сердцу. У меня всего один вечер. Всего один шанс! Я могу не успеть найти его в этой толпе.

Но, сделав пару глубоких вдохов, я постаралась успокоиться. Ищи, Эльга. Растолкай свой разум и ищи.

Взгляд скользнул по танцующим парам. Я вспомнила слова Раннеллы. У принца есть традиция — исполнить по одному танцу с каждой дебютанткой.

Все верно! Вот он ключ!

Я начала внимательно следить за молодыми девушками в розовых платьях, подобных моему. Только дебютантки могли быть на этом балу в розовых нарядах.

Кавалеры сменяли друг друга, приглашая их на танец. Но кто из них принц? Все они были высоки, стройны и величавы. Я пыталась уловить какую-то особенность, манеру держаться, жесты, но в вихре танца и под масками все казались на одно лицо и фигуру.

И вдруг я заметила его.

Темноволосый мужчина в изумрудно-зеленом камзоле, расшитом золотыми нитями. Его маска была относительно простой. Черный бархат с зеленой отделкой. Но от незнакомца исходила такая заметная аура уверенности и власти, что на него невозможно было не обратить внимания.

А еще он методично, с одной и той же вежливой, но отстраненной улыбкой, танцевал с девушками в розовом. Вот он закончил танец с одной, короткий резкий поклон, и его взгляд уже искал следующую розовую фигурку на краю паркета.

Сердце заколотилось с новой силой. Это он. Должен быть он.

На портретах, которые я мельком видела в газетах, наследник престола, его высочество Ориан, был изображен именно темноволосым.

План мгновенно сформировался в моей голове. Я должна быть следующей. Нужно подойти так, чтобы он заметил меня, когда закончит следующий танец.

Я, стараясь не привлекать к себе внимания, начала пробираться вдоль стены, стараясь занять выгодную позицию. Каждый шаг давался с определенным трудом, мешали и пышные юбки, и толпа, и дикое внутреннее напряжение.

Я ловила на себе просто любопытные и оценивающие мужские взгляды и опускала глаза, делая вид, что изучаю узор на паркете, как это делала бы скучающая Раннелла.

Вот и моя цель. Мужчина в зеленом, закончив танец, отпустил свою партнершу и сделал шаг в сторону, словно давая себе небольшую передышку. Но его ищущий взгляд уже скользнул по залу.

Сейчас или никогда.

Сжав в потной ладони складки платья, я сделала решительный шаг вперед, оказавшись на его пути. Подняла голову и наши взгляды встретились. Глаза за маской были темными, проницательными и на удивление серьезными.

Ни тени удовольствия или радостного веселья я там не заметила. А ведь он был на празднике, танцевал, делал девушкам комплименты, как я заметила.

Неужели, для принца это только скучная обязанность?

Что ж тем лучше. Мне будет легче начать разговор.

Я сделала реверанс, как нас учили на уроках изящных манер, надеясь, что дрожь в ногах не слишком заметна.

— Ваше Императорское Высочество, — прошептала я, едва слышно, отчаянно краснея от собственной смелости. — Подарите мне следующий танец?

Как же хорошо, что на мне эта маска, которая скрывает пол лица. Так он не видит моего смущения.

Принц смотрел на меня секунду, две. Мне даже показалось, что его бровь слегка изогнулась в мимолетном удивлении. Затем его губы тронула та самая вежливая, выверенная улыбка. Он склонил голову идеальном поклоне и протянул свою руку.

— Сочту за честь пригласить столь очаровательную юную леди, — столь же вежливо ответил он низким приятным голосом.

А у меня мурашки защекотали спину от его бархатных интонаций.

О боги, я буду танцевать с принцем! Неужели все так просто сложилось? Или мне кто-то помогает из светлых защитников?

Мужские сильные пальцы уже коснулись моей руки. Музыка заиграла новую мелодию. Красивую, звенящую…

Мужчина уверенно повел меня в танце. И бальный зал внезапно будто сузился до одной нашей пары, скользящей в круге из света, в котором был только он, я и мое отчаянное, неслышное признание, которое нужно было успеть сделать, пока не смолкли последние аккорды.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

7. Дракон

Танец был плавным, волнующим. Ладонь принца на моей спине горячей и властной. А мои мысли в голове метались в бешеном ритме совсем не в такт музыке. Каждый вздох, каждое движение партнера я анализировала, пытаясь угадать подходящий момент для начала сложного разговора.

— Вы очень напряжены. Могу я узнать с какой целью вы так настойчиво хотели танцевать именно с наследником? — мужской голос по-прежнему звучал бархатисто и вежливо, но в нем теперь слышались стальные властные нотки.

Я вскинула удивленный взгляд на своего партнера. Он так странно спросил, словно он…

В этот момент он легко и стремительно развернул меня в повороте, и свет люстры упал прямо в его глаза, скрытые за прорезями маски.

Боги! Как я раньше не заметила?

Не просто завораживающий по своей глубине цвет тёмного мёда, а четкие, узкие вертикальные зрачки, как у кошки или… у дракона.

Они мелькнули на секунду и снова скрылись в тени, но этого было достаточно. Ледяная волна разочарования и страха обрушилась на меня.

Дракон! Не наследник!

Я ошиблась. Поспешила и … Ужасно, катастрофически ошиблась.

Мои ноги на мгновение онемели, и я едва не споткнулась. Властная сильная рука, обнимающая мою талию, чуть сильнее сжалась, помогая удерживать равновесие.

— Осторожнее, — в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка. — Или вид моих глаз так пугает прекрасных дам? Вы разочарованы, прелестная незнакомка? Тогда я повторю вопрос. Зачем вам был так нужен его высочество?

Теперь уже в его голосе явно прозвучала скрытая угроза.

Он знал, что я заметила. И, похоже, это его не столько забавляло, сколько привлекло ко мне опасное внимание. Что же теперь делать?

С драконами я до этого времени практически не встречалась. Только в академии. Наш наставник по магии воздушных сфер. Он был драконом. Совсем древним и от этого кажущимся вполне безобидным, если только кто-то не пытался списать на его экзамене.

А здесь… Этот дракон был точно весьма опасен. А еще он ждал моего ответа. И я уже поняла, что он не отпустит меня, пока его не получит.

— Нет, что вы. Вам просто показалось… это я… я неловко повернулась, — пробормотала я, отчаянно пытаясь собраться с мыслями. — А его высочество… кто же не мечтает о танце с ним? Я просто подумала, что это вы. Я первый раз во дворце…

Теперь нужно было не просить помощи, а как можно быстрее и незаметнее закончить этот танец и продолжить поиски настоящего наследника.

Но незнакомец, казалось, прочел мою растерянность и решил копнуть глубже.

— Вы так настойчиво искали встречи с ним.., — протянул он задумчиво, его голос стал тише, интимнее, но от этого только опаснее, он сильнее притянул меня к себе. — Не могу поверить, что у этого желания была такая банальная причина. Вы что-то скрываете, маленькая перепуганная птичка в розовых перьях. Кто вы? Вы точно дебютантка? Зачем вам так отчаянно нужен принц?

Каждый его вопрос бил по моим нервам наотмашь. Он видел меня насквозь. Сквозь маску, сквозь платье, сквозь все мои жалкие попытки казаться спокойной.

Меня охватил настоящий ужас. Если о моем обмане с пригласительным узнает кто-то помимо принца, то я могу навлечь неприятности и на подругу и ее семью. Я отчего-то верила, что сам наследник поймет причину подобной подмены и не станет карать за нее.

Но передо мной был не принц, а пугающий незнакомец. Дракон, который слишком настойчиво допытывался до правды.

Бежать! Нужно немедля бежать от этих слишком проницательных глаз! Кто же знал, что во дворце может быть так опасно.

— Это… личное дело, — выпалила я порывисто.

Мелодия стала значительно быстрее, и нужно было более тщательнее следить за своими ногами, чтобы попадать в такт.

— Просто… недоразумение. Прошу прощения, мне… нездоровится.

Едва музыка стихла, я почти вырвала свою руку из его и, неловко поклонившись в реверансе, который больше походил на спотыкание, бросилась прочь из круга танцующих.

Я слышала его короткий, удивленный выдох, но не оборачивалась. Мне нужно было бежать. От него, от своего провала, от этой духоты и шума.

И я торопливо протискивалась между гостями, не обращая внимания на удивленные и возмущенные взгляды.

Разум лихорадочно работал. Найти настоящего принца. Найти до конца бала. Но где?

Где теперь его искать, если я уже совершила одну ошибку?

Наконец, я мне удалось прорваться на один из балконов, но он был занят влюбленной парой. Проскользнув по боковой лестнице, я оказалась в зимнем саду, примыкающем к бальной зале.

Здесь было тише, прохладнее, и пахло землей, влагой и экзотическими цветами. Я прислонилась к холодной мраморной колонне, дрожащей рукой прижимая ладонь к груди, пытаясь заглушить бешеный стук сердца и отдышаться.

Провал. Позор. И драгоценное время, утекающее сквозь пальцы.

А ведь Раннела так верила в меня.

И тут из-за высокой пальмы в горшке раздался радостный, знакомый голос, от которого я чуть не подпрыгнула на месте.

— Ах, вот ты где, Ранни, дорогая! Я тебя повсюду искала! Что ты тут одна делаешь? И где твой кавалер?

Соскучились по настоящим драконам? Тогда ловите мою горячую новинку!

Я попала в тело избранной, которая спасла свой мир ценой своей жизни. Должна была… Но в финале она не умерла. Правда, никто не знает, что теперь на месте тихой и уступчивой Леи совсем другая личность.

Мир спасен, и неожиданно выжившая избранная многим мешает. Принцу не нужна обезображенная, больная невеста без капли магии. Он уже готовит свадьбу с другой. Бывшие соратники шепчутся о том, что возможно избранным был кто-то другой. Ведь я не погибла, и вдобавок обесчестила себя, отдав невинность принцу.

И только один дракон неожиданно протягивает мне руку помощи, предлагая брак с ним. Но так ли фиктивен он будет, как мне было обещано?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

8. Павильон

От испуга, я чуть не выдала себя. Но потом замерла, чувствуя, как страх и паника кристаллизуются в колючую ледяную глыбу в животе.

Леди Ифалина! Как же не вовремя эта случайная встреча!

Мое единственное спасение сейчас — абсолютное спокойствие Раннеллы. Важно не выдать себя. Иначе подведу и подругу, и для меня этот бал закончится.

Я медленно выпрямилась, сделав над собой невероятное усилие. Плечи опустила, взгляд сделала чуть рассеянным, слегка скучающим, точно как у подруги, когда она слушала очередной эмоциональный всплеск матери.

Повернулась к ней, будто лениво обмахиваясь веером.

— Мама, — произнесла я, стараясь скопировать ровную, слегка усталую интонацию Ранни. — Ты меня напугала. Просто стало немного душно. Я решила освежиться и подышать.

Леди Ифалина, сияющая в роскошном платье цвета морской волны, подошла ближе, пристально вглядываясь в меня сквозь свою жемчужную маску.

Ее взгляд был привычно живым и цепким, но… О, слава всем богам! В нем не вспыхнуло ни капли подозрения. Мой спектакль сработал. Она увидела знакомую позу, услышала тон и успокоилась.

— Ах, дитя мое, я же говорила, не надевай такое плотное платье! Или, может, ты не поела? Нужно было взять канапе… — торопливо засуетилась она, и я почувствовала слабый прилив надежды.

Она меня не раскусила. План еще работает.

Нужно было использовать этот шанс. Я пересилила первое острое желание тут же сбежать под благовидным предлогом и продолжить свои хаотичные поиски принца.

Мать Раннелы была настоящим кладезем всех светских сплетен. Если кто и знал, где сейчас вертится принц, так это она.

— Мама, — перебила я ее тихо, но настойчиво, имитируя легкое раздражение. — Ты не видела… его высочество? Кажется, я пропустила его в толпе.

Леди Ифалина замерла, и ее лицо под маской озарилось такой яркой, восторженной улыбкой, что мне стало почти стыдно за свой обман.

— О, Ранни! — она аж захлопала в ладоши, понизив голос до конспиративного шепота. — Неужели ты наконец-то проявила интерес? Я так рада! Твой отец будет в восторге!

Она оглянулась по сторонам и придвинулась так близко, что я почувствовала запах ее тяжелых, цветочных духов.

— Я слышала от леди Фортинбраз, а она от самого обер-камергера, что его высочество, следуя духу праздника, устроил нечто вроде… шуточного аттракциона в народном стиле! В самом дальнем павильоне, у озера лунных лилий! Там, говорят, царит совсем иная атмосфера. Более… приватная. Если ты сейчас поспешишь, то вполне можешь застать его там. Он, кажется, ненадолго удалился от основной суеты.

Информация! Конкретная и многообещающая! Сердце снова застучало, но теперь от предвкушения. Павильон у озера. Это был мой шанс.

— Спасибо, мама, — поблагодарила я, уже поворачиваясь, чтобы уйти.

— Но, Ранни, подожди! — она схватила меня за рукав. — Ты же не пойдешь одна? Это неудобно! Подожди, я найду тебе кавалера, или мы с папой…

— Мама, я справлюсь, — отрезала я, мягко высвобождаясь. — Я же взрослая. И я тороплюсь.

Последнюю фразу я произнесла с легким укором, который Раннелла часто использовала, чтобы прекратить назойливые попечения матери. Леди Ифалина на мгновение опешила, затем вздохнула и махнула рукой.

— Хорошо, хорошо, ступай. Только будь осторожна! И веди себя прилично!

Я уже не слушала, пробираясь обратно через бальный зал, но теперь мой путь был целенаправленным.

Дальний павильон. Я забрала у слуги меховую накидку Раннелы, накинула ее и выскользнула через одну из стеклянных дверей на обширную террасу, а оттуда — в темный, подсвеченный фонарями сад. Морозный воздух обжег легкие, но был желанной альтернативой бальной духоте.

Я почти бежала по заснеженным дорожкам, направляясь к огонькам, мерцавшим вдалеке, у кромки черной воды озера.

Павильон оказался изящным, светящимся строением, похожим на хрустальную шкатулку, брошенную на снег. Из него доносилась музыка, и сдержанный смех.

У широкого входа, задрапированного тяжелыми бархатными шторами, стояли двое стражников в парадной дворцовой форме. Их позы, как и положено, были суровы и неприступны.

Я подошла, пытаясь выглядеть уверенно.

— Добрый вечер. Я бы хотела пройти внутрь.

Один из стражников, усатый мужчина с бесстрастным лицом, оценивающе взглянул на меня.

— Ваше приглашение, леди.

— Приглашение? Но… меня направила сюда леди Ифалина Лейн. Я ее дочь, Раннела, — попыталась я сыграть на имени, надеясь, что это сработает.

Стражник покачал головой, строго взглянув на меня.

— Приношу извинения, леди Раннела. Вход в павильон возможен только по специальным именным приглашениям его высочества. У вас такого нет.

Он вежливо, но недвусмысленно указал рукой обратно, в сторону главного дворца.

Отчаяние, острое и горькое, снова накрыло меня с головой. Я была так близко! Всего в нескольких шагах от цели!

И снова преграда. Железные правила, непреодолимые без нужного статуса или бумажки.

Я стояла, чувствуя, как последние силы уходят в ледяную землю под ногами, глядя на теплый свет из-за штор, где, возможно, решалась моя судьба, и куда мне пути не было.

Нет! Я не сдамся! Только не сейчас!

Сделав вид, что послушно ухожу, за первым же поворотом дорожки я нырнула в густые боковые заросли.

Настоящих драконов много не бывает))) Ловите еще одного горячего и опасного:

Я спасла столицу от магического вихря, но мой дар вышел из-под контроля, повредив артефакт силы короля-дракона.

Моя казнь была неизбежна. Но меня спас тот, от кого я меньше всего ждала спасения. Тот, чьё существование я поставила под угрозу. Пугающий и мрачный король драконов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

9. Нарушительница

Осторожно раздвинула заснеженные ветки и кинула последний взгляд на бесстрастных стражников у входа. Они не заметили моего маневра. Я облегченно выдохнула и медленно двинулась дальше, растворившись в тени деревьев, обрамляющих павильон.

Если через эту дверь нельзя, я найду другой путь.

Мой разум, заточенный на поиск слабых мест в магических плетениях, заработал с новой силой. Я начала медленно обходить здание, пристально всматриваясь в стены, окна, ища любую лазейку. В том, что она есть, я была уверена.

И нашла. У дальней, слепой стены, обращенной к самому озеру, где, видимо, сочли подход неудобным, не было видно стражей. Но пространство перед небольшой, неприметной дверцей, вероятно, это был служебный или запасной выход, мерцало едва уловимым сиянием защитных чар.

Переплетенная тонкая магическая сеть из невидимых нитей, по всей видимости, реагирующих на неосторожное прикосновение и поднимающая мгновенную тревогу.

Я была знакома с подобными плетениями. Мы в академии разбирали их довольно часто. Конечно, эта сеть не сравниться с ученическими несовершенными плетениями.

Но и эта была не идеальная монолитная стена. А значит, там были узлы, слабые точки, места соединения. То, что мой дар, дар анатома, мог увидеть, ослабить и обойти.

Спокойно, Эль. У тебя нет права на ошибку. Только не торопись.

Я замедлила дыхание, закрыла глаза на секунду, позволив внутреннему магическому зрению раскрыться.

Передо мной предстала привычная картина. Сложный, изящный узор из сияющих золотых линий, сотканный опытным магом. Он был очень красив и весьма эффективен. Но я уже видела места, где могла бы применить свой дар.

Я не стала его разрывать или пытаться разрушить. Так бы я точно привлекла к себе внимание.

Вместо этого я потянулась к нему иллюзорными пальцами и прикоснулась к первому слабому сочленению своими магическими щупами, найдя место, где потоки энергии переплелись чуть менее плотно, создавая микроскопический зазор.

Осторожно, с плавной неторопливостью, я подправила это плетение, не ослабляя его в целом, но создав себе временный, невидимый проход. Это было похоже на то, как аккуратно раздвинуть нити паутины, не порвав ее.

Сложно, но вполне реально для магов с таким же даром, как у меня. Да, нас было мало, мой дар был редок, как заметил мой жених. Но сейчас я была очень благодарна судьбе, что у меня он был.

По-другому я бы не попала в этот павильон.

На лбу выступил холодный пот от напряжения. Работа была ювелирной и отнимала много сил.

Но когда я сделала шаг вперед, сквозь мерцающую завесу, никакой тревоги, ни вспышки света, ни звука не последовало. Чары даже не дрогнули для постороннего наблюдателя.

Уфф… Справилась! Я позволила короткой торжествующей улыбке появится на лице.

Теперь главное. Мне нужно найти принца и… там уже буду действовать по обстоятельствам.

Я проскользнула внутрь. Внутри павильона царила другая атмосфера: тепло, приглушенный свет магических шаров, томная музыка и смех — более искренний и расслабленный, чем в большом зале.

Я оказалась в узком служебном коридоре. Прислушавшись еще раз, я пошла на голоса.

Волнение заставляло сердце колотится чаще, на этот раз от предвкушения.

Я была внутри! Я справилась! Потом обязательно расскажу Раннеле о своих приключениях.

Коридор закончился небольшой анфиладой комнат, украшенных живыми орхидеями. Где-то рядом явно была основная гостиная. Чужое веселье слышалось все громче.

Я ускорила шаги, торопясь выйти к гостям, и в этот момент из-за поворота прямо на меня вышел мужчина.

И я не успела затормозить, врезалась в него с разгона, едва не потеряв равновесие. Но сильные руки не дали мне упасть, хвала богам.

— Осторожнее, леди, — укоризненно произнес он красивым глубоким голосом.

На секунду я даже подумала, что боги сжалились надо мной и послали мне навстречу того, кого я и пыталась здесь найти. Но нет. Подняв глаза, я поняла, что это точно не принц.

Более того! Это снова был не человек. Все тот же вертикальный зрачок смотрел на меня из прорезей богато украшенной маски.

Еще один дракон! Незнакомый! Пепельный высокий блондин.

Он был широк в плечах и одет в темно-лиловый богатый камзол. Я сразу почувствовала на себе его тяжелый, оценивающий взгляд. И он задержался не на моем лице.

О боги! Вот я растяпа!

В спешке я не сняла меховую накидку Раннеллы, и теперь ее роскошный белый мех, покрытый легкой изморозью с улицы, с головой выдавал во мне незваного гостя, а не участника приватного праздника.

Я видела, как мужские плечи напряглись, поза потеряла свою расслабленность. Его пальцы на моих плечах сжались сильнее.

— Кто вы, леди? — на этот раз его ледяной резкий голос был лишен всякой любезности. — У вас есть приглашение? Как вы здесь оказались? Этот павильон только для приглашенных гостей его высочества.

Он не кричал, но в его тихом тоне сквозила такая нешуточная угроза, что я вся покрылась мурашками от страха.

Это точно был не слуга, не очередной охранник. По его манере держаться, по властной интонации, я поняла, что столкнулась с кем-то значительным и явно недовольным мной нарушением порядка.

Мой разум лихорадочно заработал. Приглашения у меня нет. Называться именем Раннелы опасно. Так я только подставлю подругу.

Вот ведь ловушка! И выхода нет. Только если состроить совсем глупенькую дурочку, что случайно ошиблась дверью. Так ведь не поверит дракон. По глазам его вижу, что не поверит.

Любая моя ложь будет мгновенно раскрыта. Меня накрыло новой волной паники.

Я стояла, беспомощно глядя в сторону доносившейся музыки и смеха, чувствуя, как последний шанс ускользает сквозь пальцы прямо здесь, в полутьме коридора, так и не дойдя до заветной цели.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

10. Второй дракон

— Пройдемте со мной, юная леди. Сдается мне, вас здесь быть не должно, — скептический взгляд незнакомца прошелся еще раз по моему платью, под накидкой. — Тем более, ни одна дебютантка сюда точно не была приглашена. Я лично проверял все пригласительные, — его рука потянулась, чтобы снова схватить меня за рукав.

Но какой-то дикий, отчаянный инстинкт проснулся внутри и сработал мгновенно. Я рванулась в сторону, в самый центр небольшой группы гостей, выходивших из боковой комнаты со смехом и бокалами в руках.

Протиснулась дальше, а затем ловко нырнула между двумя дамами, услышав за спиной сдавленное ругательство и чей-то удивленный возглас.

— Осторожнее! Грубиян!

Я не оглядывалась. Я бежала дальше, следуя за гулом голосов и музыкой, которые становились все громче. Коридор вывел меня, наконец, в главный зал павильона. Он был меньше бального зала дворца, но не менее роскошен.

И здесь царила особая, игривая атмосфера.

В центре зала, под сияющей хрустальной аркой, увитой белыми цветами и серебряными лентами, стоял мужчина в длинных белоснежных одеждах, очень похожих на наряд древнего жреца Храма Первой Богини.

Перед ним выстроились слегка смущенные, но весело переглядывающиеся пары. А вокруг стояли смеющиеся, явно подвыпившие гости. Жрец что-то торжественно провозглашал, благословлял их, и пары обменивались шутливыми клятвами или поцелуями под одобрительный смех и аплодисменты остальных гостей.

Это и был тот самый «аттракцион» — шутливые лунные браки на одну ночь, воплощение древней традиции этого праздника.

И у края этой оживленной толпы, прислонившись к колонне и наблюдая за происходящим с легкой, отстраненной улыбкой, стоял тот, кого я так долго искала.

Я узнала его сразу, даже несмотря на маску. Ее узор был сложнее, чем у других — серебряные прожилки на темно-синем бархате, напоминающие морозные узоры.

Его поза, сама манера держаться — спокойная, уверенная, чуть усталая — выдавала в нем человека, привыкшего быть центром внимания, но не всегда жаждущего этого.

Темные волосы, прямой нос, видимый под маской, собранные на затылке в короткий хвост… Это был принц Ориан. Настоящий. Теперь я была уверена. Совершенно уверенна.

Острое и головокружительное облегчение волной накатило на меня, едва не заставив снова потерять равновесие. Я нашла его. Осталось самое трудное.

Я сделала глубокий вдох, скинула накидку отложила ее в темный угол на какой-то высокий табурет, чтобы скрыть следы своего побега и взъерошенность, и начала медленно, но целенаправленно пробиваться сквозь веселую толпу к одинокой фигуре у колонны.

Ты справишься, Эль. До цели осталось так мало. Боги должны, наконец, мне улыбнуться. Я вытерла влажные от волнения ладони о подол.

Просьба. Мне просто нужно правильно попросить его. Каждое слово, каждую интонацию, которые я репетировала с Раннеллой, я сейчас отчаянно пыталась собрать в голове воедино.

Принц заметил мое приближение. Его ленивый, чуть насмешливый взгляд, скользнул по моему розовому наряду. Его я скрыть не могла, но надеялась, что тот второй дракон не станет при всех устраивать скандал и хватать меня.

Я уже мысленно обратилась к принцу и вела с ним беседу. Все мое внимание было сосредоточенно только на нем. А зря…

Дорога сквозь веселую, подвыпившую толпу оказалась полна неожиданных препятствий. Я была уже почти у цели, когда из группы громко смеющихся молодых придворных в богатых, но слегка помятых камзолах отделились двое и загородили мне путь.

— Ого! А что это у нас за розовая птичка залетела? — один из них, рыжеволосый, с наглой ухмылкой на лице потянулся ко мне руками.

— Одинокая невинная дебютантка в нашем логове? — подхватил второй, с пьяным блеском в глазах. — Это же против правил. Надо наказать!

Его рука почти поймала меня за талию. Я же отпрыгнула, как ошпаренная, сердце заколотилось уже не от волнения, а от знакомого, тошнотворного страха.

— Оставьте меня! Я… я не с вами!

— А мы сейчас это исправим, — рыжий попытался прижать меня к колонне. Его пальцы впились в подол моего платья. — Раз пришла, милая, веди себя соответствующе. У нас тут свои правила.

Я дернулась, пытаясь вырваться, но их было двое, а я одна, зажатая между их телами и широкой декоративной колонной. От них отвратительно разило вином, а в глазах мелькало что-то темное и опасное.

Паника начала душить меня. Я собралась уже закричать. Пусть лучше поднимут шум и выдворят, лишь бы это заметил…

И в этот момент наглецов будто что-то отбросило в стороны. А передо мной возникли две знакомые и от этого еще более ужасные мужские фигуры.

Дракон в изумрудно-зеленом камзоле и дракон в бордовом.

Два дракона, что открыли на меня настоящую охоту и теперь настигли!

Их холодные и неумолимые взгляды были прикованы ко мне. Пьяные придворные, что приставали ко мне, в одно мгновение затихли, почуяв более сильных хищников.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

11. Принц

— Ну что, бегляночка, далеко убежала? — тихо, но так, что мне было слышно даже сквозь общий гул, произнес изумрудный дракон.

Его зрачки опасно сузились.

— И, судя по всему, устроила себе веселые приключения, — добавил лиловый, и в его голосе просквозило ледяное неодобрение. — Пора расспросить хорошенько эту подозрительно шуструю леди.

Он бросил недовольный взгляд на изумрудного.

— Она пойдет со мной, — тихо прорычал он ему.

— Я первый обратил на нее внимание. И его величество мне поручил организацию безопасности сегодня во дворце, — ответил таким же рычанием первый дракон.

Ой! Выходит они не вместе, а скорее соперники в охоте на бедную меня. Мне от этого открытия легче точно не стало, скорее взметнуло ужас до неизмеримой высоты. Я испуганно прижалась спиной к колонне, торопливо пытаясь придумать хоть какой-то план, как вывернуться из этой ситуации.

Драконы же шагнули вперед к своей добыче одновременно, прожигая друг друга яростными взглядами.

Пьяные молодые люди отпрянули, мгновенно протрезвев и растворяясь в толпе. А я осталась один на один с двумя властными мужчинами, чьи намерения пугали меня до жестких спазмов в желудке.

— Вы идете со мной, леди, — коротко приказал лиловый, протягивая руку и хватая меня за локоть.

Я попробовала отшатнуться, но с другой стороны уже был другой не менее опасный дракон. Изумрудный поймал другую мою руку и властно потянул на себя.

— Эту леди отведу я…

И тут среди всего этого хаоса раздался спокойный, властный голос, привыкший повелевать. И шум вокруг мгновенно прекратился.

— Кажется, у нас тут спор из-за дамы.

Принц Ориан медленно подошел к нашей маленькой группе, ставшей внезапным центром всеобщего внимания. Его взгляд скользнул по мне, по двум драконам, и на его губах появилась легкая, загадочная улыбка.

— Господа, — обратился он к драконам.

Короткий кивок. Он явно узнал кто скрывается под масками, а вот я понятия не имела кто мои пленители.

— Если вы претендуете на внимание этой юной леди в такой… специфичный вечер, правила нашего праздника просты.

Он сделал изящный жест в сторону арки, где наряженный «жрец» только что благословил очередную пару под хохот гостей.

— Вы должны пройти обряд. Официально заявить свои права в браке по законам Лунных Уз. И тогда, — его взгляд снова вернулся ко мне, и в нем мелькнул искренний, живой интерес, — …только тогда вы сможете увести эту леди отсюда. Уверен, она сопротивляется только по этой причине. А там уже сама решит, с кем из претендентов она согласна провести эту символическую ночь. Как того требует древний обычай. Или… выберет сразу обоих.

Драконы нахмурились, а мое сердце застучало с удвоенной силой. Может сейчас обратиться к принцу? Но что я скажу?

Боги, я сама себя загнала в эту ловушку!

Изумрудный дракон медленно посмотрел на меня, потом повернул голову к улыбающемуся принцу.. Лиловый тоже замер, оценивая ситуацию.

Я понимала, что это была ловушка. Изящная, светская, но ловушка. Для них. Но зачем принц решил устроить ее, я откровенно не понимала. Но он еще, возможно сам не понимая этого, загнал в нее и меня.

Символический брак? Лунные узы? С драконами? А дальше они смогут забрать меня для какого-то опасного разговора?

Нет, я точно этого не хочу!

Все взгляды теперь были прикованы к драконам и ко мне. Я стояла, кусая губы, молясь, чтобы они не согласились. Тогда я смогла бы остаться и все же обратиться к принцу.

Он ведь уже заинтересовался мной. Он точно не откажет теперь в моей просьбе!

Осталось дождаться решения драконов. Согласится ли хоть один на этот публичный, унизительный для их статуса фарс? Или отступит?

Тишина, повисшая после слов принца, казалась оглушительной. Взгляды изумрудного дракона и лилового стали еще тяжелее.

Я видела, что они понимали в какую игру их втянули, но открыто идти против воли принца и забрать меня силой с праздника, они тоже не могли.

Я видела эту борьбу в их застывших позах, в легком напряжении плеч. В этот момент взгляд принца обратился на меня.

— Теперь вы, юная леди, — произнес он задумчиво. — Вы явно нарушили правила, проникнув сюда. Или же неуместно пошутили, надев наряд дебютантки, что тоже является нарушением правил. Но вы уже здесь и привлекли внимание, как скорее всего и добивались. Что ж… — он обвел взглядом зал, и его взгляд скользнул по дальним, более темным уголкам павильона, где царила уже откровенно фривольная атмосфера праздника.

Я невольно проследила за ним и похолодела. Как я раньше не заметила?!

Там, в дымке от благовоний и приглушенном свете, целующиеся парочки обнимались, совершенно не стесняясь посторонних.

Несколько дам в вызывающих, полупрозрачных нарядах, чьи маски скорее подчеркивали, чем скрывали их профессию, с громким смехом пытались привлечь внимание самого принца, посылая ему воздушные поцелуи и двусмысленные взгляды. Одна из них, рыжая в маске из павлиньих перьев, уже нетвердыми шагами направлялась в нашу сторону.

— У вас есть выбор, леди-нарушительница, — продолжил принц, и его голос стал совсем ледяным. — Раз вы здесь, то либо вы принимаете правила игры этого вечера и делаете свой выбор здесь и сейчас… — он кивнул в сторону арки, — …либо вы остаетесь здесь на всю ночь. Как незваная, но, уверен, желанная гостья для многих.

Его короткий жест был красноречивее любых слов. Он указал взглядом туда, где царили неприличный хохот, развратное веселье и похоть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

12. Обряд.

Ужас, настоящий, физический ужас сковал меня. Я посмотрела на эти полутемные уголки, на смеющиеся, пьяные лица, на женщин, на мужчин, чьи прикосновения казались такими же опасными, как ядовитые щупальца из какого-то жуткого ночного кошмара.

Остаться здесь, в этом золоченом вертепе, без защиты, без имени… Это было страшнее, чем шутливый обряд. Страшнее, возможно, даже чем драконы. Чем любое наказание, что они выберут для меня.

Я метнула взгляд на изумрудного лорда потом дракона в лиловом. Их маски не выражали ничего, но я почувствовала их сдержанное торжество. Они знали, что я в ловушке.

Краска стыда и унижения залила мои щеки под маской. В горле запершило от сухости. Я торопливо сглотнула, пытаясь выдавить из себя хоть звук.

— Я… я не хочу здесь оставаться, — выдохнула я, и мой голос прозвучал жалким шелестом.

Принц кивнул, как будто ожидал именно этого выбора.

— Тогда решение принято. Господа, — он повернулся к драконам, и в его тоне вновь зазвучала идеальная, светская вежливость. — К алтарю Лунной Богини. Пусть она рассудит ваши притязания. А вы, юная леди, — его взгляд упал на меня, — приготовьтесь отвечать за свои слова.

Меня, почти безвольную, подвели к сияющей арке. Грудь сдавило от полной безысходности.

Я избежала одной пропасти, только чтобы мгновенно прыгнуть в другую.

А ведь спасение было так близко — принц стоял в двух шагах. Но дотянуться до него, вымолить у него помощь сейчас, в центре этого фарса, казалось совершенно невозможным.

Меня подвели под арку, усыпанную жемчужным блеском. Я даже почувствовала легкое покалывание магии на своей коже. Аттракцион готовили с полным вниманием к деталям.

Даже лже-жрец в белых с золотом одеждах выглядел очень достоверно. Приветливо улыбнувшись, он раскинул руки в театральном широком жесте.

— О, дети лунной богини! Вижу, сердца ваши наполнены радостью и любовью к богине! Да свершиться этот обряд в ее славу! — возгласил он, и толпа вокруг нас одобрительно загоготала. — Да соединятся руки!

Блондин в лиловом тут же схватил мою левую руку в железный захват. Изумрудный дракон, по его примеру, завладел правой. Оба мои запястья оказались в их власти. Я чувствовала себя куклой, которую не могут поделить жестокие дети.

— Начинайте, — рыкнул изумрудный.

Жрец что-то забормотал, размахивая руками, цитируя нараспев отрывки из древних текстов о лунных узах и скоротечности страсти.

Я не слышала слов. В ушах стоял звон. Я видела только насмешливые и любопытные глаза вокруг, и холодные маски двух моих «женихов».

— …и да вкусят они из единой чаши, дабы разделить миг единого неразделимого блаженства! — наконец, провозгласил жрец, и слуга поднес тяжелый серебряный кубок с вином.

Изумрудный дракон взял его и, не отрывая от меня пронзительного темного взгляда, сделал большой глоток. Затем поднес его к моим губам. Я уже почти ничего не видела от заслонивших глаза слез.

Почувствовала, как он наклонил кубок, и кисловатая жидкость обожгла мне рот. И я проглотила все, чувствуя, как странный пугающий жар разливается по телу.

Кубок перешел к блондину. Он выпил, продолжая буравить взглядом принца, стоявшего чуть поодаль, а затем также быстро напоил меня, заставив допить все до капли.

Толпа ахнула от восторга.

Мне казалось, кошмар достиг апогея. Но принц, наблюдавший за моим позором со скрещенными на груди руками, снова нарушил тишину своим резким холодным голосом:

— Обряд неполон. Где символы уз? Где кольца, скрепляющие этот обет?

В зале на миг воцарилась неловкая тишина. Никто не ожидал такой дотошности. Даже я знала, что шутливые браки заключались без колец, на словах.

Но в глазах принца читалась непреклонность.

И лорд в лиловом, недолго думая, резким движением сдернул с мизинца левой руки тяжелый перстень с темным, мерцающим камнем. Он грубо натянул его мне на указательный палец правой руки. Металл был теплым от его тела.

Кольцо сначала оказалось велико и болталось, но вдруг резко уплотнилось и крепко обхватило мой палец.

Я невольно охнула. Принц наблюдал за всем этим с насмешливым удовлетворением.

Изумрудный дракон, не отставая, молниеносным движением снял с собственного пальца изящное кольцо из белого металла с крошечным изумрудом, точно повторяющим цвет его камзола. С поспешной резкостью он натянул его мне на указательный палец левой руки. Оно сразу село впритык, сдавив кожу.

Я чуть не плакала, стоя с опущенными руками, отягощенными чужими драгоценностями, символами двойного, абсурдного и пугающего брака.

— Обряд свершился! — громко провозгласил жрец, и его голос потонул в бурных криках толпы и рукоплесканиях.

— Что ж, все формальности соблюдены. Вы можете удалиться со своей невестой, — холодно улыбнулся принц.

Драконы больше не стали ждать. Словно по молчаливому согласию, они вновь подхватили меня под локти и, развернувшись, решительно потащили за собой. Прямо к одному из затемненных выходов, ведущих в заснеженный ночной сад.

Они шли быстро, решительно, расчищая путь одним своим видом. Толпа расступилась, смех стихал, уступая место шепоту и любопытным взглядам.

— Ваше высочество! — сорвался у меня отчаянный крик, когда я, спотыкаясь, проходила мимо принца, ведомая двумя драконами.

Он встретился со мной взглядом. В его глазах не было ни капли сочувствия. Лишь ленивый уже угасающий интерес. Принц слегка склонил голову в прощальном кивке, и я потеряла его из вида.

Я знаю вы ждали эту новинку от моего соавтора)))

Серия-бестселлер продолжается!

Он — Дрейк Зартон, влиятельный и опасный военный магнат, мой новый босс. Да ещё и рихт. Я — обычная девушка, специалист по кибербезопасности с несправедливо разрушенной карьерой.

Ему срочно нужен специалист моего узкого профиля. Мне — работа, чтобы помочь семье.

Чтобы выполнить важный заказ, нам нужно распутать огромный клубок противоречий между нами. И при этом решить другую проблему. Совершенно личного и неприличного характера…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

-

13. Неожиданный эффект

Драконы уверенно вывели меня на улицу. Ночной мороз чувствительно впился в кожу. Я поежилась от холода и пожалела об утраченной накидке.

Тогда блондин остро взглянул на меня и тут же по телу разошлась волна покалывающего тепла от его руки, что крепко сжимала мое запястье.

Магия. Сухая и эффективная, без лишних усилий. Я еще сделала попытку вырваться, но их хватка только усилилась. Меня упорно и молча тащили куда-то.

— Отпустите меня! — попробовала я угрожать. — Это похищение! Меня будут искать! Родители и… и мой жених… Вы не имеете права!

Но драконы упорно проигнорировали мои протесты, легко увлекая за собой к неприметной узкой двери в дворцовой стене, скрытой в тени массивного карниза. Изумрудный дракон небрежно толкнул ее плечом, и мы вошли внутрь.

Вместо бальной роскоши меня ждали пустынные служебные коридоры. Пустые стены и тусклое свечение магических шаров под потолком. Гул праздника остался где-то далеко, приглушенный, словно из другого мира. Только эхо музыки и смеха иногда доносилось сквозь толщу стен, заставляя сжиматься сердце.

Там была своя жизнь, а здесь холодная, пугающая реальность. Что же они собираются со мной делать. Кольца на пальцах ужасно давили и кожа под ними отчаянно начала чесаться.

Глупая, глупая, Эльга, Во что же ты вляпалась?

Мои каблуки отчаянно стучали по каменным плитам, когда я пыталась упереться, отклониться назад. Но все было бесполезно. Кричать тоже. Едва я открыла рот, как тут же нарвалась на тяжелый взгляд лилового дракона и слова застряли на подступах к гортани.

— Вы же не можете так просто… Я просто ошиблась дверью! Заблудилась! — сменила я тон на просительный, попробовав надавить на жалость. — Это недоразумение! Я дебютантка, меня пригласили! Вы совершаете ошибку!

Изумрудный дракон, наконец, обернулся. Его маска скрывала лицо, но я уловила движение брови и усмешку в уголках губ.

— Ошиблась дверью?— повторил он медленно, с насмешливой растяжкой. — Заблудилась? В павильоне с усиленной охраной, доступ в который строго по личным приглашениям его высочества. И где, как я прекрасно помню, вы так настойчиво искали встречи именно с принцем, милая леди. Вы его нашли. Надеюсь, впечатления оправдали ожидания.

Блондин в лиловом лишь фыркнул, не замедля шага.

— Хватит болтать, — отрезал он. — Раз присоединился, то разрешаю присутствовать на допросе. Хотя, ты ведь ее упустил в первый раз, насколько я помню. Стало быть пташка в полном моем распоряжении. И вопросы ей буду задавать я.

Я похолодела, явственно услышав холодную угрозу в его спокойном голосе.

— Посмотрим. К кому? — вдруг резко спросил изумрудный, поворачивая голову к своему сопернику, если я не ошиблась. — К тебе или ко мне?

— Мой кабинет ближе, — парировал блондин, и в его голосе прозвучала плохо скрытая досада. Похоже он уже был не рад, что разрешил второму дракону разделить с ним добычу. — И у меня есть все необходимое для беседы.

Эти слова не сулили мне ничего хорошего. Никаких условностей, никаких свидетелей. Только я и двое этих… существ, чьи намерения я не могла предугадать. А после обескураживающей встречи с принцем, я вообще боялась что либо представлять или загадывать.

Они свернули в еще более узкий коридор, где мы едва помещались втроем в ширину.

Я больше не вырывалась. Паралич ужаса сковал мышцы. Глаза затуманило пеленой слез. Они целенаправленно выслеживали меня. Или не меня, но попалась я…

И теперь моя попытка взлома защитных чар будет иметь серьезные последствия, которые отразятся не только на мне. Про себя я решила, что буду молчать до последнего и отрицать все. Нельзя чтобы Раннела пострадала из-за моей глупости.

Но вот как они заметили мое вмешательство? Я ведь была очень осторожна.

Тем временем, мы остановились перед массивной дверью из темного дерева. Блондин высвободил мою руку лишь для того, чтобы достать ключ из складок камзола.

Звонкий щелчок замка, и меня втолкнули внутрь.

Комната оказалась просторным кабинетом с высокими окнами и задернутыми плотными шторами. В камине тихо потрескивали дрова, отбрасывая подвижные тени на книжные шкафы до потолка. На массивном столе царил строгий порядок: стопки бумаг, письменные приборы, несколько закрытых фолиантов и странный прибор из хрусталя и бронзы.

Блондин, наконец, отпустил мою руку. Я тут же отпрянула к стене, прижимаясь спиной к холодным полкам. Они оба сняли маски.

А я вот не спешила это делать. Пока у меня есть шанс оставаться инкогнито, я им воспользуюсь. Но дадут ли они мне эту возможность?

Изумрудный дракон оказался темноволосым, с яркими правильными чертами лица. Я таких красивых мужчин только на иллюстрациях видела в тех рыцарских романах, что обсуждали адептки во время перерывов между лекциями.

Красивые глаза, те самые цвета темного меда с вертикальными зрачками, изучали меня с азартным жадным интересом. Я сглотнула и перевела взгляд на второго дракона.

Блондин был его полной противоположностью. Платиновые волосы, небрежно собранные у висков. Жесткие резкие черты черты и пронзительные бирюзовые глаза. Он явно был старше и опытнее брюнета. И он тоже был очень красив.

Совершенно разные мужчины и совершенно разная красота. Но она одинаково завораживала и почему-то вгоняла в краску.

Но сейчас, мне больше всего хотелось оказаться подальше от обоих этих красавцев. Слишком уж хищно они на меня смотрели.

— Итак, — деловито начал темноволосый. — Начнем с главного. Снимай маску, дорогуша. Тебе она больше не понадобиться. Не нужно стесняться своего лица. Уверен, там вполне привлекательная мордашка.

Я вздрогнула, когда он вдруг оказался в одном шаге от меня, так стремительно и плавно сместившись в мою сторону. Его уверенный пальцы уже нашли магическую застежку и аккуратно потянули маску на себя.

Я даже ничего не успела возразить или сделать.

— Ну вот, — удовлетворенно усмехнулся он. — А теперь поговорим серьезно. — он отбросил мою маску на диван у стены.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мой взгляд умоляюще заметался между ними. Но их лица были неумолимы.

— Как тебе удалось нейтрализовать охранительные чары на служебном входе в павильон? Система высшего уровня. Взломать ее без сигнала смогли бы единицы.

Я молчала, судорожно пытаясь придумать достойный ответ. Мой разум лихорадочно искал выход, любую ложь, но под их синхронным, неотрывным взглядом все мысли рассыпались в прах.

— Ваше молчание лишь подтверждает, что это не случайность, — тихо произнес блондин.

Он подошел к столу, тяжело оперся об него ладонями. Его поза была расслабленной, но в каждом мускуле чувствовалась готовая к действию сила опасного хищного зверя.

— Второй вопрос: с какой конкретной целью вы искали приватной аудиенции у наследника престола? Кто послал? Какие были инструкции? — остановил он на мне свой тяжелый взгляд.

Темноволосый лорд снова, но на этот раз медленно приблизился ко мне. Он остановился вплотную. Я невольно задрожала. Страшно было, когда он так навис сверху.

Скорее всего они приняли меня за преступницу какую-то. Нужно срочно оправдаться. Неважно уже, что они все узнают. Похоже, выбора у меня и вправду не осталось.

Буду только настаивать, что Раннела и ее семья здесь совершенно ни при чем. Скажу, что украла пригласительный. Я и так уже столько всего натворила, что еще один маленький проступок сильно картины не изменит.

— Я… — я закашлялась, увидев как хищно затрепетали ноздри у брюнета.

Его твердые и неумолимые пальцы властно приподняли мой подбородок, заставив встретиться с ним взглядом.

— Отвечай только правду, — произнес он низким мурлыкающим голосом, наклоняясь так, что его слова прозвучали прямо у моего лица, теплым дыханием касаясь кожи. — Ложь мы почувствуем, милая. С первого твоего неосторожного слова. Так что ты хотела сказать?

Я замерла, утонув в этом властном, повелевающем взгляде. Золотистые глаза с вертикальными зрачками держали меня, не отпуская, вытаскивая наружу все спрятанное. И в этот момент, против моей воли, во мне вспыхнуло что-то странное, чужое.

Сначала это было похоже на внезапный прилив жара от выпитого вина, только в десятки раз сильнее. Волна огня ударила из самого низа живота, стремительная и неудержимая, растекаясь по жилам, разливаясь под кожей.

Потом я почувствовала, как вся кожа запылала, стала чуткой и требовательной. Каждая клетка будто закричала о голоде, о необходимости этих прикосновений.

Глаза дракона передо мной неожиданно тоже вспыхнули, а зрачки сузились до тонких черточек. В их глубине всколыхнулось яркое оранжевое сияние, дикое и первозданное. Он шумно, с резким хрипом втянул воздух прямо у моего лица, широко раздувая ноздри.

— Что… — вырвалось у меня, но голос был чужим, сиплым.

А мужские пальцы на моем подбородке вдруг изменили характер. Жесткая хватка сменилась… ласковым, почти невесомым поглаживанием по моей щеке большим пальцем. Это движение, такое неожиданное, обожгло сильнее пламени. Я вскрикнула от неожиданности и попыталась отодвинуться, но спина уже упиралась в полки. Бежать было некуда.

Дракон не отпустил меня. Вместо этого его рука скользнула вниз, перехватила мою кисть и властно подняла ее к своему лицу. Он разглядывал мое запястье, его острый взгляд будто видел сквозь кожу пульсацию крови, ощущал тот странный жар, исходящий от меня.

— Руго, что происходит? — раздался голос блондина, полный настороженного любопытства.

Изумрудный дракон ответил, не отрывая от меня пылающего взгляда, его голос стал глубже, с бархатной хрипотцой:

— Ты чувствуешь это, Аврон? С ней что-то не так. Ориан! Мстительный паршивец… он что-то подмешал в тот общий кубок. И это уже действует, похоже.

Я уже смутно понимала смысл этих слов. Сквозь нарастающий туман в голове прорезалась шокирующая догадка.

Вино. Они пили из одной чаши. Все трое. Принц. Он улыбался, наблюдая. Это он «мстительный паршивец»?

— Чувствую, — отозвался блондин. — Но это не напиток. Ориан подмешал. Я заметил. И сразу все обезвредил. До того, как мы из нее выпили. Так что…

Его шаги прозвучали сбоку.

А я горела. Буквально. Кожа пылала, требуя новых властных прикосновений, чужих рук, которые только что держали меня так грубо.

Разум метался в панике, отчаянно ища выход, цепляясь за остатки логики. Но выхода не было. Я в ловушке, в кабинете, с двумя драконами, которые явно не собирались меня отпускать, а теперь во мне бушевало это… безумие.

Тяжелые ладони легли мне на плечи, обжигая прикосновением сквозь тонкую ткань платья. Я вздрогнула всем телом от удара нового, ослепительного ощущения. Затем тот, кого изумрудный назвал Авроном, наклонился, и я почувствовала, как его горячее дыхание у виска.

И его глубокий, протяжный вдох. Не менее жадный, чем у Руго.

— Да, — прошептал он прямо в мои волосы. — Там был сильный состав. Старинный. На желание. На подчинение. Наследник явно хотел устроить цирк за наш счет. Но он не должен был подействовать. Я снял все. Тут что-то другое…

Я замерла. Затаилась между ними. Высокими, могущественными и пугающими.

Пульс уже просто зашкаливал. В голове царил настоящий хаос. Я держалась н чистом упрямстве и остатках паникующего разума.

Руго все еще держал мою руку, его большой палец теперь водил по внутренней стороне запястья, по тому месту, где бился бешеный пульс. Каждое его плавное движение вызывало новую судорогу сладострастия в низу живота.

— Может это обряд? — задумчиво произнес он.

Я слабо попыталась выдернуть руку, но мои движения стали вялыми, непослушными. Жар пожирал силы, заполнял все мысли одним гулом — желанием.

Стыд и ужас пытались прорваться сквозь этот туман, но они тонули, как камни топком болоте.

— Что… вы собираетесь делать? — выдавила я. — Я ничего не знала. Я не…

Руго снова посмотрел на меня. Его выражение изменилось. Исчез холод. Появилось что-то другое — сосредоточенное, хищное, оценивающее.

— Шшш… дорогая. Не нужно лишних слов. Я собираюсь провести еще одну проверку.

Его палец снова провел по моему запястью, и по моей спине пробежала длинная, жгучая дрожь, вырвав слабый стон, который я отчаянно пыталась подавить.

Две пары внимательных драконьих глаз уставились на меня с растущим изумлением во взгляде. Точнее не на меня, а на мое запястье. То самое, которое оказалось зажато в широкой ладони Руго.

Я опустила глаза и ахнула от невозможного зрелища.

14. Побег

Я резко пришла в себя от пронзительного, колющего чувства пустоты. Вместо жара — холодный липкий ужас. Вместо плотного обволакивающего тумана страсти — кристальная, режущая ясность.

Что это было? Со мной?

И почему так лихорадит сейчас и раскалывается голова?

Я медленно огляделась, пытаясь восстановить все события вечера. Получалось плохо. Мысли разбегались и никак не хотели собраться в одном месте.

Так. Я приехала на бал. Потом нашла принца и… оказалась в ловушке с двумя драконами. Мой ужас достиг своего пика, когда из глубин памяти всплыли последние воспоминания.

О боги!

Как это могло случиться? Меня опоили? Или одурманили чем-то. А может это все было только видением?

Но нет…

Я лежала совершенно обнаженная в темном кабинете на широкой кожаной кушетке перед потухшим камином. С двух сторон меня окружало тепло, тяжесть и запах чужих мужских тел.

Руго, темноволосый дракон, собственнически прижимал меня к своей груди, его мощная рука покоилась на моем бедре, тяжелая и монументальная как скала.

Блондин Аврон прижимался ко мне сзади, его платиновые волосы рассыпались по моему плечу, смешавшись с моими распущенными волосами. Я вспомнила как он распускал их самолично, а потом медленно и с чувством пропускал пряди через пальцы и довольно сверкал глазами с вытянувшимися зрачками.

Сейчас он лежал за моей спиной, уткнувшись в нее лицом и обжигая своим горячим дыханием мою кожу.

Кошмар!

Я и… эти два незнакомца… Поверить не могу, что это случилось со мной.

Шок парализовал на пару мгновений, когда до меня во всей своей ясности дошел весь ужас моего положения.

Драконы спали. Оба. Обнимая меня, как свою вещь. А я и стала ею совсем недавно. Позволила им…

Все тело мгновенно покрылось колючей гусиной кожей.

Горло сдавило от тошноты и паники.

Память возвращалась обрывками: вспышки жара, прикосновения, которые сначала пугали, а потом… заставили меня забыть обо всем.

Темные глаза Руго, пылающие оранжевым, его низкий голос, хрипло шепчущий уже не вопросы, а что-то интимное и откровенно порочное о том, какая у меня нежная вкусная кожа, какой соблазнительно сладкий запах и вся я — безумно страстная и чувственная девочка.

О нет! Нет! Нет! Нет!

Что я наделала?

А сознание уже насмешливо подкидывало другую картинку. Бирюзовый холодный взгляд второго дракона, смягченный странным любопытством и… голодным жарким желанием.

Их властные нетерпеливые руки, исследующие, сдерживающие, дарящие мучительное облегчение и снова разжигающие огонь.

Я пока не помнила всех деталей — лишь ощущения, всполохи, и понимание, что я была не в себе, что мое тело неожиданно вышло из под моего контроля и сотворило настоящую катастрофу.

Я совершила страшную ошибку и… опозорила себя! Как сестра! А я еще сердилась на нее, считала глупой и ветренной. А сама… совершила еще больший проступок. С двумя!

Зажмурилась, совсем по-детски представляя, что всего этого сейчас нет и я просто сплю. Еще одна глупость, но я сейчас не могла иначе.

Внутри все бушевало от страха и чувства вины.

И главное. Я не помнила причины, ставшей отправной точкой всего этого безумия. Только то, что было потом. Какой-то жуткий провал в памяти. Вот мы входим в кабинет. Первые вопросы, а потом… темнота и вспышки порочных видений, где я не узнавала себя.

Я не могла так себя вести и столь откровенно и открыто отдавать себя мужчинам. Но… вот они. Двое. Лежат, обнимая меня голую. А я даже не помню, как они меня раздевали.

Нет. Что помню, но это настолько неприличные и стыдные воспоминания, что разум отказывался их принимать как существующую реальность.

Бежать! Пока не поздно, мне нужно исчезнуть!

Единственный вариант, который мне предложил мой шокированный разум.

Я не хочу сейчас ничего анализировать или вспоминать.

Я сделаю это позже. Когда окажусь в более безопасном месте. Может удасться еще как-то спасти свою репутацию, Раннелу и себя…

Мне только нужно совсем немного везения. Кажется, неудачи на меня и так уже вылилось целое ведро. Но хоть каплю удачи можно после всего случившегося?

Я затаила дыхание, напрягла каждую мышцу, скользнула вниз, освобождая ногу из-под тяжелой руки брюнета. Он хмуро крякнул во сне, и сердце у меня перестало биться. Но лишь повернулся на бок, ослабив хватку.

Я, не дыша, выскользнула из образовавшейся щели между ними. На цыпочках, босая, ступая по холодному паркету тихо и быстро обошла комнату, собирая свою одежду.

Мое платье, розовое и измятое, валялось на полу рядом. Маска небрежно выглядывала из под изумрудного камзола. Чулки и белье живописно лежали на столе, в кресле и на одной из книжных полок. Я снова покраснела, вспоминая, как они там оказались.

Встряхнула головой, отгоняя непрошеные видения и натянула все это на себя дрожащими руками, не пытаясь затянуть шнуровку. От каждого шороха я вздрагивала и застывала на месте, но драконы все еще оставались спящими.

Туфли нашлись под столом. Я торопливо схватила их и, не оборачиваясь, юркнула в дверь, ведущую в маленькую приемную.

Там было темно. Я прислонилась к косяку, слушая стук собственного сердца, готового вырваться из груди. Ни звука из кабинета. Они не проснулись.

О боги, благодарю!

В приемной висело чье-то забытое меховое боа. Я решила, что раз уж и так почти стала преступницей, то еще один мелкий проступок не сильно утяжелит мою совесть. Поэтому я накинула его на плечи, прикрыв урасшнурованное платье и это придало хоть какую-то иллюзию приличия.

Потом я нашла тяжелую входную дверь, тихо, палец за пальцем, отворила ее и выскользнула в пустой, холодный коридор.

Побег превратился в кошмарную погоню за тишиной. Каждый шорох моих шагов, каждый скрип половицы отдавался в ушах грохотом. Я брела по лабиринту служебных переходов, пока не услышала вдали знакомые звуки — музыку, сдержанный смех и шум толпы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Бал еще шел, но уже медленно затухал.

Я вышла в боковой холл, где постепенно расходились гости, зевающие и довольные. Сколько же времени у меня заняли драконы? Я снова прогнала пугающие мысли и решила не углубляться в них, пока не окажусь вне стен дворца.

Здесь я не чувствовала себя в безопасности. Ни капли. После всего, что со мной случилось.

И все же на глазах сами собой навернулись слезы. Получается, я избежала позора в павильоне у принца и сама же угодила в более глубокую ловушку к тем драконам, которые затащили меня в свое логово под видом важного допроса, а сами…

Эльга, нет. Приказала я сама себе. Ты не будешь больше об этом думать. Тем более, что в моих воспоминаниях никакого насилия не было и близко. Я сама…

Нет. не буду думать.

Я торопливо сбежала по лестнице, прячась в толпе выходящих гостей. Никто не обратил на меня особого внимания. Просто еще одна разгоряченная, уставшая дебютантка с растрепанными волосами и горящими щеками.

Я протолкалась к главному выходу, сердце все еще колотилось в такт назойливой мелодии из бального зала.

У ворот царила суматоха. Лакеи вызывали экипажи. Я отчаянно искала глазами знакомый фамильный герб Лейнов. И увидела, потом рванулась вперед, неприлично замахав руками, и, не глядя на удивленного кучера, вскочила внутрь.

Пусть думает, что хочет о манерах молодой госпожи. Мне сейчас было не до учтивости.

— Домой! Немедленно! — выдохнула я сиплым незнакомым голосом.

Горло отчаянно драло от сухости и отчаяния, которое отстукивало в висках рваный болезненный ритм.

Мне повезло, что кучер, видимо, знакомый с причудами молодых леди, лишь кивнул и захлопнул дверцу. Карета тронулась, наконец, унося меня от дворца, от этого кошмара.

Я упала на сиденье, дрожа как в лихорадке, и наконец позволила слезам хлынуть из глаз.

Между ног болезненно запульсировало, напоминая о моем позоре. Что же ты наделала, Эльга? Хотела спасти себя, а закопалась еще глубже.

В комнате Раннеллы не горела ни одна лампа. Только тусклый магический светлячок. Сама она, скрючившись, сидела в кресле у окна, завернувшись в плед, и ее лицо в полутьме было очень встревоженным. Она сначала радостно вскочила, увидев меня, а потом замерла, разглядев, в каком виде я вернулась.

— Боги, Эль, что с тобой случилось?! — взволнованно прошептала она, хватая меня за руки. — Родители вернулись почти час назад. Мне пришлось изображать, будто я давно сплю, чтобы они ничего не заподозрили. Ты…

Она замолчала, напряженно вглядываясь в мое лицо.

— Нет. Ничего, — быстро сказала она, меняя тон на практичный, твердый. — Сейчас ничего мне не говори. Выпей сначала.

Она сунула мне в руку полный стакан воды. Я сделала несколько жадных глотков, давясь, но вода помогла прочистить горло и немного унять дрожь. Затем Раннелла без лишних слов помогла мне стянуть безнадежно испорченное платье, вытащила из шкафа мое простое платье, в котором я пришла к ней сегодня вечером. Ее спокойные, уверенные движения действовали успокаивающе, и я немного пришла в себя.

Когда я переоделась, она налила мне из графина еще воды, а потом села рядом на кровать.

— Теперь рассказывай. Все, что можешь, — мягко попросила она.

И я рассказала. Сбивчиво, путаясь, краснея от стыда за некоторые детали, но рассказала все. Про то, как искала принца, как нашла его и тут же совершила первую глупость. Про странный обряд и двух драконов, которые увели меня с собой.

Потом про кабинет, про их допрос. Про жар, накативший внезапно. Про их слова про «мстительного паршивца» и подмешанный в вино состав. Это последнее, что я помнила до провала в памяти… И как я очнулась уже в их спящих объятиях.

— Они сказали свои имена? — спросила Раннелла, с интересом разглядывая вещественные доказательства моего позора, в виде двух вычурных перстня на моих пальцах.

Я покачала головой.

— Только неполные. Темноволосого зовут Руго. Второго… Аврон.

— Хмм… имена редкие, да и драконов в не так много. Узнаем, — уверенно протянула она.

Я устало опустила взгляд на свои руки. Не хотелось мне ничего узнавать. Я бы, наоборот, все забыть хотела, как самый страшный сон. Вот только Ранни это вряд ли убедит. Она, если что-то решила, так сбить ее с пути было совершенно невозможно.

— А с этим что мне делать, — потрясла я пальцами в воздухе.

Камни издевательски ярко засверкали.

Я пыталась снять их драгоценности еще в карете, царапала кожу до крови, но металл будто сросся с плотью. Они не двигались ни на волос.

— Я не могу их снять.

Раннелла взяла мои руки в свои, повернула к свету лампы. Ее тонкие пальцы осторожно ощупали кольца, попробовали провернуть, потянуть. Ее лицо стало сосредоточенным и задумчивым.

— Нет, — сказала она наконец. — Тут нужен специалист. Я знаю к кому мы завтра пойдем.

— К кому? — спросила я, чувствуя подвох.

Раннелла отпустила мои руки. Ее губы сжались в тонкую, решительную линию.

— Для подобных сложностей, — произнесла она, пожав плечами, — есть Тощий Рик…

15. Тощий Рик

Утром голова гудела, как разбитый колокол, а тело ныло странной, чужой усталостью. Я с трудом открыла глаза, увидела привычный потолок комнаты Раннеллы и на мгновение испытала облегчение.

Но потом память накатила тяжелой, беспощадной волной, и я снова зажмурилась, желая провалиться обратно в небытие.

— Вставай, — раздался спокойный голос подруги. Она уже была одета, ее волосы аккуратно уложены, а в руках она держала два рогалика с вареньем. — Тебе нужно поесть, даже если не хочется. Потом в академию.

— Я не могу, — прошептала я, утыкаясь лицом в подушку.

Мне хотелось спрятаться здесь навсегда. Боги, как я теперь домой пойду? Как показаться на глаза родным? Мама точно все по моим глазам прочитает!

— Можешь. И будешь, — тон Ранни не допускал возражений.

Она требовательно посмотрела на меня, а потом положила еду на прикроватный столик.

— Твоя семья будет ждать тебя дома к ужину. Этот твой лорд Храминг, вероятно, тоже навестит. Если ты появишься с этими, — она кивнула на мои руки, — и в таком состоянии, вопросы будут серьезные. Нам нужно понять, что это и как с этим бороться. До того, как это станет известно всем.

Ее лицо вдруг стало крайне задумчивым.

— А может это и есть выход? Оповестить твоих родных. А? Сомневаюсь, что твоему жениху все еще будет нужна такая невеста, — хмыкнула она.

— Нет, — в ужасе замотала я головой. — Ты что? Меня же четвертуют там же. Или в монастырь сошлют после такого.

— Хмм… ты права. Оставим этот вариант на самый крайний случай. Да и если ему нужен твой дар, то от потери твоей невинности ничего не изменилось. Драконы ведь оставили его при тебе?

Я охнула и торопливо заглянула в себя магическим зрением. Дар был на месте. Я чувствовала потоки и мой резервуар был тут же.

— Отлично, — удовлетворенно отметила Раннелла, все поняв по моему лицу. — Тогда собирайся и бежим в академию. До занятий у нас будет время навестить Тощего Рика.

Жесткая логика ее слов заставила меня подняться. Она была права. Мне нужно действовать, пока еще есть такая возможность.

Я откусила кусок нежной сдобы, почти не чувствуя вкуса, и позволила Раннелле помочь мне одеться и собрать волосы в тугой, строгий узел.

Из зеркала на меня смотрело бледное, осунувшееся лицо с темными кругами под глазами. Я выглядела как привидение.

Дорога до академии прошла в молчании. Раннелла шла быстро и уверенно, а я плелась следом, чувствуя, как каждое движение отзывается ноющей болью в самых интимных местах. Стыд жёг изнутри.

Пугало еще то, что я никак не могла восстановить события прошедшей ночи полностью, и понять, что же привело к подобной катастрофе. Как я не пыталась пробиться к своей памяти, ничего не получалось.

Мы проскользнули в ворота одними из первых. Потом свернули не к главным корпусам, а к крылу факультета артефакторики и прикладной магической механики. Раннелла, не сбавляя шага, вела меня по длинным коридорам, пока мы не оказались в полутемном закоулке возле одной из аудиторий.

Там, в нише между шкафом с учебными артефактами и стеной, сидел на полу парень.

Тощий Рик. Все звали его так.

Худой до неестественности, в странной слишком свободной одежде. Его каштановые волосы торчали во все стороны, а глаза были неестественно светлые, почти прозрачные. На коленях у него лежала развернутая схема, испещренная столь сложными руническими записями, что у меня зарябило в глазах.

Он что-то бормотал себе под нос, водя по пергаменту обкусанным пером.

— Рик, — позвала его Раннелла.

Парень вздрогнул, поднял на нее отсутствующий взгляд, потом медленно его сфокусировал.

— Раннелла Лейн, — безэмоциональным, каким-то не живым голосом произнес он. — Коэффициент полезности твоего визита?

— Высокий. Нужна твоя экспертиза, — Раннелла шагнула вперед и без церемоний потянула меня за руку вперед, выставляя мои украшенные перстнями пальцы ему под нос. — Вот. Нужно снять. Без повреждения носителя, — строго уточнила она, напугав меня еще больше.

Взгляд Рика скользнул по моему лицу, задержался на кольцах, и в его глазах вдруг что-то вспыхнуло. Отстраненность резко сменилась острым, жадным интересом. Он моргнул несколько раз, потом наклонился ближе, внимательно вглядываясь.

— Поздравляю. Неплохая добыча, — лениво протянул он, наконец. — Интересные плетения. Древние схемы. Скорее всего драконья работа. Правильно? — поднял он на меня свой странный взгляд.

Не дождался ответа и снова уткнулся к моим рукам.

— Так… Привязка к носителю, кровная, блокировка по статусу… Хмм… Очень изящно. Очень наворочено. Могу помочь с активацией.

— Нет! — вырвалось у меня тут же, и я отдернула руку, прижимая ее к груди. — Мне нужно их снять. Просто снять.

Рик пожал одним плечом, словно мое желание было для него непонятной иррациональной прихотью.

— Снять — значит сломать. Или найти ключ. Ключ, скорее всего, у владельцев. Или… — он снова уставился на кольца, его пальцы, длинные и тонкие, беспокойно пошевелились в воздухе, будто он уже мысленно их разбирал. — Или перенести плетения на себя. Это сложнее. Интереснее. Сейчас попробуем определить архитектуру.

С этими словами он вдруг оживился. Схватил мою руку с такой неожиданной силой, что я ахнула, и притянул к себе. Его холодные цепкие пальцы обхватили мое запястье, а другой рукой он начал водить по воздуху над кольцами, бормоча какие-то формулы. Кончики его пальцев внезапно засветились слабым голубоватым сиянием.

— Интересно… очень интересно… — шептал он, а его пугающие совершеннно прозрачные глаза бегали по невидимым мне линиям. — Здесь слой необычной магии, родовой скорее всего… древние узлы, да… но поверх наложено что-то другое. Более личное. Почти… Драконья работа. Да. Теперь точно вижу. Чувствуется почерк.

Я попыталась снова вырваться, но его хватка оказалась железной.

— Рик, быстрее, — мягко, но настойчиво попросила Раннелла, оглядываясь по сторонам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Минутку… вот здесь связующий узел… — Рик внезапно нахмурился. Его сияющий палец замер над темным камнем перстня Аврона. — Архитектура не статична! Она адаптивная! — выпалил он, его голос вибрировал от возбуждения. — Если я попробую воздействовать на схему напрямую, возможно, удастся вызвать временный сбой в системе привязки… Это рискованно, но…

— Рискованно как? — резко спросила Раннелла, но было уже поздно.

Кончики пальцев Рика снова вспыхнули голубым светом, но теперь свечение было ярче, концентрированнее.

Он прикоснулся указательным пальцем сначала к темному камню перстня Аврона, затем к изумруду кольца Руго, вычерчивая в воздухе над ними сложный, вращающийся символ. Воздух затрещал от сконцентрированной магии.

— Нет, стой! — закричала я, почувствовав, как металл на моих пальцах стал не просто теплым, а горячим, почти обжигающим.

Но Рик уже погрузился в процесс. Его губы быстро шевелились, произнося формулы. Символ над моей рукой завертелся быстрее, вплетая в себя тончайшие нити света от обоих колец.

И вдруг что-то тонко оборвалось. Будто струна жалобно зазвенела. Не снаружи, а внутри меня, в самой глубине, где таилась связь с этими проклятыми украшениями.

Кольца на моих пальцах вспыхнули ослепительным светом. Я вскрикнула от боли. Ощущения были сравнимы с тем, будто в кожу впиваются раскаленные иглы.

— Отлично! Реакция! — воскликнул Рик, но в его голосе уже прозвучала первая тревожная нота.

Свет не гас. Он пульсировал, набирая силу, а затем… кольца словно расплавились. Они потеряли форму, превратились в густые, сияющие капли металла и магии, которые быстро и неотвратимо втягивались в мою кожу. Как вода в сухую землю.

— Что ты сделал?! — крикнула Раннелла, оттаскивая ошеломленного Рика в сторону.

Я с ужасом смотрела на свои руки.

На месте колец остались лишь слабые, светящиеся контуры. А потом и они расползлись по коже, как жидкое золото по пергаменту.

От основания пальцев вверх, к ладоням, тонкие, изящные линии сплетались в сложный, симметричный узор. Оба узора светились мягким золотистым светом, который постепенно угасал, оставляя на коже лишь чуть более темный, теплый оттенок, как татуировка, нанесенная магическими чернилами.

Боль утихла, сменившись странным онемением. Я не могла оторвать взгляда от своих преображенных ладоней.

И в этот момент, когда последние вспышки света погасли на коже, в моей голове, наконец, рухнула дамба, сдерживающая мою память.

В следующей главе будет очень жарко))) а пока рекомендую заглянуть в горячую и не менее интригующую новинку:

Одна ошибка портала. И теперь меня преследует молодой император ксарцев. А еще мне предстоит как-то объясниться с тремя суровыми маршалами Галактического Альянса. Они почему-то решили, что я их обретенная пара и не хотят отпускать со своего корабля.

16. Лунные узы

Я опустила глаза и ахнула от невозможного зрелища.

На моей коже, прямо под большим пальцем темноволосого дракона, заискрилась, как крошечное солнце, золотая точка. Она пульсировала в такт безумному стуку моего сердца.

А затем поползла. Быстро, неудержимо, разветвляясь тончайшими, сияющими золотыми линиями. Они сплетались в сложный, невероятно красивый узор, похожий на морозный узор на стекле, но живой, теплый, завораживающий.

Он уже охватил все запястье, взбежал на ладонь, разделился, обняв основание каждого пальца своей изящной вязью. Узор светился изнутри, мягко, но неуклонно.

Я смотрела на это с немым ужасом в глазах. Что это? Что со мной происходит? Это проклятие? Последствие зелья? Или чего-то еще? Что они со мной сделали?

Но когда я подняла глаза на драконов, то увидела в их взглядах совсем не ужас, а нечто совершенно иное. Голодное, острое, почти благоговейное изумление и восхищение.

Их вертикальные зрачки сузились до тонких щелочек, а в глубине глаз Руго снова вспыхнуло то самое оранжевое сияние, теперь смешанное с чем-то торжествующим и жадным. Взгляд Аврона был холоднее, но не менее интенсивным — бирюзовый лед, в котором отражалось золото моего запястья.

— Руго… — тихо, с нажимом произнес Аврон, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме ледяной вежливости. — Ты видишь то же, что и я?

Напряжение. Нетерпение. Вот что звенело в его голосе.

Но Руго, казалось, не услышал вопроса. Его взгляд был прикован к сияющему узору, а затем медленно поднялся к моим глазам. В нем я прочла дикую смесь триумфа, одержимости и какой-то странной, пугающей нежности.

— Так вот ты какая… — прошептал он хрипло и непонятно.

Но прежде чем я успела что-то спросить, он резко наклонился.

Его горячие твердые губы накрыли мои, неумолимо, решительно и властно. Он жадно завоевывал, проникал, заставляя мой рот открыться под его натиском и принять его права на меня.

Я же замерла, совершенно растерянная, парализованная шоком и этим внезапным вторжением. Но тело, уже охваченное странным дурманом и потрясенное появлением узора, отреагировало мгновенно и предательски.

Жар, вместо того чтобы отступить, сконцентрировался, ударил с новой силой прямо от точки соприкосновения наших губ. По спине пробежала новая дрожь от чего-то темного, сладкого, невыносимого и запретного ранее.

Стон, который я не могла сдержать, был проглочен его поцелуем. Разум кричал о нарушении всех мыслимых границ приличий и правил, о чудовищном позоре, но все эти сигналы тонули в огненном море, которое теперь, казалось, разжигали не только выпитое мной зелье, но и он сам.

Этот поцелуй был как ключ, вставленный в заржавевший замок, и что-то внутри меня щелкнуло, открылось и признало его власть. Власть обладания мной…

Дракон оторвался так же резко, как и начал, оставив мои губы обожженными, пульсирующими. Я сама едва могла дышать, а в его глазах бушевал настоящий огонь.

— Это она, — хрипло, с глубоким удовлетворением прошептал Руго, не отрывая от меня пылающего взгляда. Его сильные пальцы сжали мой подбородок. — Моя…

— Не заметил, что узор двойной? — холодно, но с похожей одержимостью во взгляде, прервал его Аврон.

Он властно завладел другой моей рукой и поднес ее к свету. На внутренней стороне запястья, симметрично первому, начинал проступать второй узор — более геометричный, с острыми углами и сложными переплетениями, но столь же сияющий золотом.

— Она и моя тоже. Или ты думал, что один поцелуй решает все? — удовлетворенно произнес он.

Руго фыркнул, но в его взгляде промелькнула досада, а потом принятие этой правды. Соперничество между ними снова вспыхнуло, но теперь оно было окрашено жарким, общим интересом… Ко мне.

А потом горячие, влажные губы Аврона не менее жадно впились в мою шею. Не так грубо, как Руго, но с той же властной уверенностью. Он прошелся огненной цепочкой до ее соединения с плечом, потом вернулся обратно, нашел чувствительное место под ухом и принялся исследовать его медленными, обжигающими поцелуями, которые рассыпались по коже, как искры.

Каждое прикосновение его губ заставляло меня вздрагивать, а низ живота сжиматься от нового, мучительного спазма необъяснимого желания.

Почему я это позволяю с собой делать? Почему так реагирую на них?

Но эти вопросы бились на самой границе моего сознания, не в силах прорваться в затуманенный разум. Телом уже управлял кто-то другой.

Руго, не желая уступать, снова жадно овладел моими губами. На этот раз его поцелуй был еще глубже, еще требовательнее, он вытягивал из меня ответ, которого я сама от себя не ожидала. Мои губы сами открывались ему, мой язык робко встретился с его, и я услышала свой собственный приглушенный стон, полный стыда и темного желания.

Я чувствовала, как теряю опору. Голова закружилась, пол под ногами поплыл, но я не упала. Их тела, твердые и горячие, держали меня с двух сторон. Я была зажата между ними, как между двумя скалами, и каждая точка соприкосновения с ними через тонкую ткань платья горела.

Запястья, отмеченные золотыми узорами, ощутимо нагрелись. И от них, словно приливная волна, по всему телу расходилось тепло, глубокое, пульсирующее в такт этим странным меткам.

Мое тело, уже послушное и отзывчивое, теперь полностью подчинялось их воле. Разум отчаянно цеплялся за обрывки стыда, но они таяли, как снег на раскаленной плите.

Мужские опытные руки начали двигаться синхронно, будто они заранее обсудили каждый шаг. Пальцы Руго нашли шнуровку на спине моего платья и принялись методично, со знанием дела, развязывать сложный узел.

Каждое движение его пальцев отзывалось неконтролируемой, нетерпеливой дрожью. Аврон, в это время, отвлекал меня от этих манипуляций, целуя и покусывая кожу, его холодные бирюзовые глаза наблюдали за процессом с хищным голодным интересом.

Ткань платья очень скоро ослабла и ожидаемо соскользнула с плеч. Я инстинктивно попыталась прикрыться, но Руго мягко, но неумолимо отвел мои руки в стороны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не прячься, сокровище наше, — вибрирующе прошептал он прямо в мои губы. — Мы хотим видеть тебя. Всю…

Я не могла сопротивляться силе его голоса и его взгляда, но и смотреть на то, как неумолимо мое тело лишается последней преграды тоже была не в состоянии. Стыдливо зажмурилась, еще острее ощущая их прикосновения и свою уязвимость и беззащитность в их властных руках.

Мужские горячие ладони обхватили мои икры, скользнули вверх до самых бедер по шелку чулок. А потом принялись медленно и дразняще стягивать их с меня.

Я задышала чаще, тяжелее. Стояла, опираясь на Аврона, который теперь держал меня со спины за талию одной рукой, а второй жадно ласкал мою грудь, через тонкий шелк белья. Его голодные губы продолжали клеймить мою шею и плечи, не давая опомниться ни на мгновение.

— Совершенно прелестные ноги, — с наслаждением констатировал Руго, стягивая второй чулок. — Длинные, изящные… И дрожат так восхитительно.

Я зажмурилась еще сильнее и отчаянно покраснела до самых корней волос.

Их слова, откровенные и пошлые, обжигали сильнее прикосновений. Они комментировали каждую деталь, каждый свой жест, каждую развратную ласку.

— А здесь… — низко прорычал Аврон у меня за ухом, его рука уверенно скользнула под подол, а затем и под пояс моих скромных панталон. — Такой соблазнительный изгиб к бедрам.

Платье окончательно сползло на пол бесформенной розовой грудой. Осталось только тонкое белье. Руго поднялся, и теперь они оба стояли передо мной, смотря сверху вниз.

Их взгляды, полные голодного восхищения, скользили по моему телу, и я чувствовала, как от этого взгляда внутри все трепещет в беспощадном жарком огне непреодолимого желания.

— И этого тоже слишком много, — заключил Аврон, его пальцы быстро избавили меня от последнего барьера.

Я снова зажмурилась, но они не позволили мне в этот раз спрятаться. Руго снова привлек меня к себе, его грубая рубашка терлась о мою обнаженную грудь, вызывая новую бурю ощущений. Его губы опустились на ключицу, затем ниже, и я вскрикнула, когда его горячий рот накрыл мою грудь.

Дракон тихо засмеялся низким хриплым смехом.

— Такая чувственная… — с одобрением произнес он.

Аврон избавил меня от последней детали нижнего белья. И вот я стояла перед ними совершенно обнаженная, дрожащая, охваченная диким смешением стыда, страха и неудержимого, пожирающего возбуждения.

Они же, не теряя времени, избавлялись от собственной одежды. Камзолы, рубашки, брюки — все летело на пол в беспорядке.

Теперь я могла видеть их тела. Хотелось зажмуриться опять, но я не могла. Глаза с возрастающим шоком пожирали взглядом их мощные, рельефные тела. И то, как они были очень возбуждены, не оставляло никаких намерениях.

О, боги… То что должно было вызвать новый страх, родило лиш еще один жаркий прилив внутри. Я окончательно теряла последние проблески связных мыслей.

Что-то иное, более древнее и могущественное теперь управляло нами. И драконами и мной.

— На диван, — скомандовал Руго хрипло, легко подхватив меня на руки.

Аврон опередил его, откинув с дивана подушки. Мягкая кожа приняла мое тело. И сразу же они оказались рядом. Два горячих, голых мужских тела прижались ко мне с двух сторон. И все смешалось в огненном водовороте.

— Какая ты вся нежная… — шептал Руго, его пальцы скользили по моему животу, опускаясь все ниже. — И такая мокрая для нас…

— И аромат… — добавил Аврон, с голодным урчанием впиваясь губами к другой груди. — Сладкий, с горчинкой страха и невинности. Нежный, молодой плод, который созрел для нас…

Я уже не могла сдержать своих стонов. Их прикосновения, их слова, их взаимная конкуренция в том, кто причинит мне больше удовольствия, кто вызовет более громкий крик, — все это сводило с ума.

Руки Руго властно раздвинули мои бедра, а пальцы Аврона вплелись в мои волосы, притягивая мое лицо для нового, властного поцелуя.

Я была потеряна. Полностью. Между двумя драконами, в этом кабинете, с золотыми подчиняющими узорами на запястьях, которые горели, словно одобряли все происходящее.

Но в самой глубине, под грузом стыда и огненной темной жажды, пробивалось крошечное, шокирующее осознание: я не хотела, чтобы это прекращалось.

Аврон накрыл меня своим телом первым. Я лежала спиной на Руго, который крепко прижимал меня к своей груди, а его руки продолжали ласкать, сжимать мою грудь, пока его влажный горячий язык выводил странные загадочные узоры на на моем плече.

Его твердое возбуждение давило мне на поясницу, смущая и обещая, что очередь его еще придет.

— Сейчас, милая, — густым от желания голосом произнес Руго. — Прими его. Прими нас обоих.

Я не успела ответить, не успела даже вздохнуть. Аврон резко, одним властным толчком, вошел в меня.

Боль была острой, чувствительной и почему-то обидной. Я вскрикнула, высоко и пронзительно, выгибаясь в их руках, но Руго крепко держал меня. Метки на моих запястьях, прижатых к его груди, вспыхнули ослепительным, обжигающим огнем. Казалось, золотые узоры прожигали кожу насквозь, сливаясь с этой новой, пронзительной болью внутри.

— Тише… тишее…, — шептал Руго, прижимаясь губами к моей мокрой от слез щеке, слизывая соленую влагу. — Тише. Все пройдет. Сейчас все пройдет, и тебе будет хорошо. Обещаю.

Его хриплый голос теперь звучал низко, убеждающе, с нетерпеливой жадностью, смешанной со… странной заботой?

Но я пока чувствовала только боль и странное тугое распирание горячей каменной плоти внутри меня.

— Метку нужно закрепить, — прошептал он, и его губы нежно коснулись моей мочки. — Закрепить кровью, болью и… наслаждением. Потерпи, сокровище. Немного. Он будет осторожен. И я тоже.

17. Закрепление

Сквозь пелену слез я увидела, как Аврон резко кивнул, подтверждая его слова.

На его лбу вздулись вены, мышцы на шее напряглись. Он явно сдерживался, боролся с чем-то, что я не понимала. Может, с тем же драконьим инстинктом, что горел в глазах Руго? Может, с желанием не причинить больше боли? Его лицо было маской жесткого самообладания.

И тут он сделал первое плавное движение. Тягучий осторожный толчок. Я всхлипнула. Потом еще один чуть глубже. Я прислушалась к себе. Дракон плавно в раскачку наполнял меня собой.

Каждое движение отзывалось внутри глухой, но уже не такой разрывающей болью. Метки на запястьях пульсировали, и с каждой пульсацией боль смешивалась с чем-то иным. С жаром, который расходился из самого центра, куда он входил. С непривычным, пугающим чувством заполненности.

Руго не оставался в стороне. Пока Аврон двигался, он не переставал ласкать мою грудь, мои чуувствительные соски, его пальцы вычерчивали на моей коже какие-то знаки, от которых бежали колкие волнующие мурашки.

Губы блуждали по моей шее, плечам, он шептал что-то непонятное, хриплое, рычащее, но каждое слово будто добавляло новые слои к тому странному состоянию, в которое я погружалась.

Боль понемногу отступала, превращаясь в глубокое, давящее, почти невыносимое ощущение. Я снова застонала с новой, незнакомой для себя, почти просящей интонацией.

— Видишь? — довольно прошептал Руго. — Видишь, как твое тело принимает его? Скоро оно примет нас обоих… и метки объединятся.

Я опустила взгляд на свои запястья. Золотые узоры действительно светились ярче, и от них тянулись тончайшие, почти невидимые нити света, которые, казалось, соединялись с такими же, только темными, узорами на коже Руго и, возможно, с чем-то на теле Аврона, чего я не видела.

Это была магия. Древняя, драконья магия.

Аврон ускорил темп. Его осторожность куда-то испарилась, сменившись тем же неудержимым голодом, что был и у Руго.

Толчки стали мощнее, глубже, резче. И что-то внутри меня отозвалось на эту властную силу. Отозвалось волной нарастающего, сжимающего все внутри удовольствия, которое росло с каждым толчком, с каждым жарким рваным вздохом у моего уха, с каждым прикосновением рук Руго.

Я забыла о стыде. Забыла о боли. Забыла о Храминге, о долге, о семье. Существовало только это — дикое, всепоглощающее соединение, этот ритуал, в котором я была и жертвой, и участницей одновременно.

Их тела, их голоса, их магия сплетались вокруг меня и внутри меня, и золотые метки на запястьях горели, как печати, скрепляющие новую, пугающую и неотвратимую реальность.

Волна нарастала, неумолимая и всепоглощающая. Она поднималась из самой глубины, оттуда, где каждый властный толчок Аврона высекал новые огненные голодные искры. Как будто само мое существо сжималось в тугой, раскаленный узел, готовый вот-вот разорваться.

Лицо дракона было так близко к моему, что я видела, как дрожат его веки, как напряжены скулы. Он смотрел на меня, но взгляд его был затуманен, обращен внутрь, на те пылающие нити, что связывали нас через метки. Он искал, ловил ту же волну, что поднималась во мне.

И нашел.

Последний, решающий толчок был глубже, жестче, и он совпал с тем моментом, когда что-то внутри меня взорвалось в ослепительной вспышке. Огненный шквал прокатился по всему телу от макушки до кончиков пальцев ног.

Я закричала, но крик был поглощен мужскими властными губами, которые в последний момент накрыли мои. Это был жест окончательного присвоения, печати на пике обладания.

Запястья горели. Жар, рожденный внутри, пылал требовательно, жадно, будто получив лишь первую порцию и уже требуя новой. И, казалось, в ответ на этот внутренний зов, само мое тело сжалось вокруг него в новой, более сильной судороге, вытягивая из него ответный, сокрушительный рывок.

Я почувствовала, как он замер, весь напрягшись, а затем ощутила пульсацию глубоко внутри, жаркую и влажную. Метки на запястьях вспыхнули так ярко, что на мгновение совершенно ослепили, и по коже от них пробежала сладкая, пронизывающая дрожь.

Аврон замер, тяжело дыша, затем медленно, как будто преодолевая огромное сопротивление, отстранился. Его уход оставил ощущение пустоты и странной, липкой нежности на коже там, где он меня касался.

Но передышки не было. Руго, на чьей груди я все еще лежала спиной, притянул меня выше, развернул в своих руках с легкостью, не оставляющей сомнений в его намерениях. В следующий миг я оказалась верхом на нем, лицом к лицу.

Я смутилась до предела. Он лежал подо мной, полностью обнаженный, его мощное тело было напряжено, а взгляд… Взгляд был чистым, неразбавленным голодом.

Я сидела, расставив ноги по бокам от его бедер, и чувствовала, как его горячая, твердая плоть упирается прямо в мою пульсирующую промежность. Там все еще было влажно, размягчено и сладко сжималось в такт отступающим волнам только что пережитого удовольствия, но одновременно… одновременно ныло новой, нетерпеливой пустотой.

— Я буду осторожен, — напомнил он мне, и его руки уверенно обхватили мою талию.

Я ахнула, когда он легко приподнял меня за талию и плавно, но неумолимо насадил на себя. Рудо вошел не так резко, как Аврон, но так же глубоко, полностью заполняя собой, растягивая, занимая каждую частичку пространства.

Боли больше не было, но все равно я ощущала его в себе слишком остро и порочно.

Голова сейчас вся была полна горячим туманом страсти, но я знала, что после стыд вернется ко мне в полном объеме.

Подняла растерянные глаза, ища опоры, и наткнулась на жадный потемневший в какой-то странной одержимости взгляд Аврона. Он обошел диван и теперь стоял рядом, опершись о его спинку.

Дракон пожирал меня глазами, наблюдая, как я совершенно развратно оседлала его друга, как он сильно и глубоко входит в меня.И на его лице читалось плотское, одобрительное удовлетворение.

Руго же не стал ждать. Его руки на моей талии начали направлять мои движения, уверенно поднимая и опуская меня, нанизывая на свой член снова и снова. Сначала медленно, давая привыкнуть, но с каждым разом все быстрее, все глубже, с возрастающей нетерпеливостью и жадной силой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И в его взгляде была такая же дикая, одержимая нежность, смешанная с хищным звериным торжеством. Зрачок то вытягивался в вертикаль, то снова становился нормальным.

Я запрокинула голову, не в силах бороться с накатывающими ощущениями, не в силах выдержать этот пронзительный взгляд. И тут ее перехватил Аврон.

Он наклонился через спинку дивана, его рука обвила мою шею, и его губы снова завладели моими. Упругий язык начал медленно и соблазнительно повторять ритм движений Руго, вторгаясь, отступая, заставляя мой рот открываться в немом согласии и подчинении.

Я была полностью потеряна. Зажата между ними.

Руго владел моим телом снизу, задавая теперь бешеный, все ускоряющийся темп. Аврон владел моим ртом, моим дыханием. Это было двойное присвоение, основательное, жадное в своей одержимости. Они наслаждались процессом, подчиняя себе не только тело, но и мой разум.

Сопротивляться им было уже невозможно. Да и не хотелось.

Какая-то часть меня, та самая, что годами была закована в долг и ожидания, теперь рвалась на свободу именно в этом, в полном, безоглядном подчинении древней, дикой и властной силе.

Я просто отпустила себя, отдалась ощущениям. Каждому толчку, вгоняющему мужскую плоть все глубже. Каждому движению языка Аврона. Каждой искре от пылающих узоров на запястьях.

Ритм стал неистовым. Руго уже не направлял меня, он просто держал, позволяя силе своих толчков подбрасывать мое тело вверх и снова насаживаться на него. Его дыхание стало хриплым, рычащим.

Аврон оторвался от моих губ, его рука скользнула вниз, между наших тел, а пальцы нашли то чувствительное место, что сводило с ума.

И этого оказалось достаточно. Волна, на этот раз знакомая, но в разы более мощная, вырвалась из самой глубины, сметая все на своем пути.

Я закричала, уже совсем не стесняясь, и почувствовала, как Руго срывается в пропасть вместе со мной.

Его тело вздрогнуло подо мной, он издал низкий, победный рык, и жар его семени, смешался с моими собственными судорогами.

Аврон, наблюдавший за этим, прижал свои пальцы сильнее, выжимая из меня последние, самые яркие вспышки удовольствия, и на его губах появилась та самая, холодная и довольная, улыбка.

Мы замерли — я, обессиленная, обмякшая на груди Руго, он, тяжело дышащий подо мной, и Аврон, все еще стоящий рядом, его рука теперь лежала на моей голове и ласково поглаживала мои волосы.

Золотые метки на запястьях слабо светились, будто догорая, но теперь их тепло было частью меня.

Неотъемлемой. Навсегда. Так я это ощущала…

18. Драконы

Руго Лаогард

Стоять в тени колонн и наблюдать. В этом заключались девяносто процентов моей службы. Начальник Тайной Службы королевства не должен блистать в свете. Он должен быть тенью, проникающей повсюду.

Бальный зал сиял так же ослепительно, как и вчера. Те же духи, тот же смех, те же розовые дебютантки, кружащиеся в танце.

Но воздух был сегодня другим. Угроза миновала. Наследник, наш упрямый принц Ориан, благополучно вернулся в свою военную академию, где и так его окружала тройная охрана и ежедневные занятия по строгому расписанию.

Вчера он позволил себе расслабиться, а вот нам пришлось спешно продумывать его охрану с учетом внезапно поменявшихся планов его высочества. Предполагалось, что принц, как и в прошлые годы, спокойно откроет зимний сезон во дворце и не следующий день отбудет в академию.

Но Ориан решил, что его более не интересуют скучные и традиционные праздники. Он организовал свой. А моей службе пришлось отдуваться по полной. Да еще и эта анонимная записка, что на принца готовиться покушение.

Король велел утроить охрану. И все равно произошел неожиданный инцидент.

Сегодня уже можно выдохнуть. Но расслабляться было рано. Особенно после вчерашнего.

А вчера было настоящие сумасшествие, если судить по тому, что он помнил и хмурому сосредоточенному лицу моего главного соперника за влияние при дворе.

Единственный момент грел сердце, что канцлер угодил в ту же ловушку, что и я. И теперь нам обоим предстояло разобраться, что в итоге произошло в том кабинете этой ночью.

Я цепко скользнул взглядом по залу, мгновенно отмечая лица, позы, слишком нервные жесты. Ничего подозрительного. Только обычная светская суета. И розовое море юных девиц, каждая из которых могла быть ею.

Проклятая дыра в памяти!

Я помнил все. Шелк ее платья под пальцами, когда я развязывал шнуровку. Ее тихие тонкие стоны, нежность белой кожи и сладость губ. Жадную чувственность, с которой она отвечала на мои ласки. Соль ее слез на губах. Пульсацию ее тела вокруг моего. Золотой огонь меток, прожигающий кожу.

Каждую деталь. Каждое ощущение.

Кроме ее лица.

Боги решили сыграть с нами злую шутку. И я и Аврон начисто забыли, как выглядела наша неожиданная и страстная находка.

Это было как смотреть на портрет, с которого стерли главное. В памяти остался силуэт, золотистый оттенок волос, тонкий стан в розовом, дрожь в руках.

И голос. Сдавленный, испуганный, потом… потерянный в наслаждении.

Но черты лица — нос, губы, разрез глаз — расплывались в тумане, как будто кто-то наложил на них чары забвения. Сильные чары. Дорогие. Или… побочный эффект того глупого обряда, который Ориал вынудил нас пройти.

Мстительный и изощренный ум у его высочества. Так он решил отыграться на нас с Авроном. Только девчонка-то причем? Или…

Она тоже была подставной?

Ну нет. Я еще не разучился отличать правду от лжи. Она точно была напугана и растеряна от того как все повернулось. Только где ее теперь найти? Мои агенты уже занимались поисками ряженного жреца, что проводил тот обряд.

А мы сами с Авроном вынуждены были сейчас торчать здесь и пытаться найти нашу беглянку.

Аврон стоял рядом, прислонившись к мрамору, его профиль был безупречен и холоден, как всегда. Канцлер Империи, правая рука императора, дракон, в чьих уверенных пальцах сплетались нити политики и экономики.

А вчера эти же пальцы впивались в ее бедра с не меньшим азартом и страстью, чем мои. У нас появилась общая и весьма откровенная тайна, а возможно и нечто большее…

Мне бы хотелось в это верить, несмотря на весь скептицизм моего соперника.

— Всех пересмотрел? — спросил Аврон, не глядя на меня, негромким, предназначенным только для моих ушей голосом.

— Пока ни на одну не сработало, — пробурчал я в ответ.

Метки на моих запястьях — темный, замысловатый узор, символ моего клана и личной силы — вели себя спокойно. Ни малейшей вибрации, ни вспышки в ответ на розовое море перед нами.

— Твои?

— Тишина, — коротко ответил Аврон. — Либо она не здесь, либо… чары на сокрытие сильнее, чем мы думали. Или метки нуждаются в более близком контакте.

— Или она просто умнее, чем ты думаешь, и не явилась, — мрачно заметил я.

Аврон, наконец, повернул ко мне голову. В его холодных глазах плескался знакомый циничный свет.

— Ошибаешься. Она придет. Обязательно. Вчера на этом паркете было с дюжину охотниц, мечтавших заполучить внимание хоть одного из нас. А эта девица сорвала куш сразу на двоих. Двух драконов, Руго. Нас. Думаешь это случайность? И у нее, вдобавок, остались доказательства. Наши кольца. Или то, во что они превратились. Ты ведь тоже почувствовал активацию кольца? Она захочет их предъявить. Потребовать официального оглашения. Может, что-то еще… Покровительства? Брака? Денег? Нет. Она точно придет. Я уверен.

Я сдержал раздраженный вздох. Аврон мыслил категориями интриг и чужой выгоды. Он разучился видеть искренность и чистоту в других. Здесь, при дворе она встречалась не часто.

Поэтому неудивительно, что он видел в прошлой ночи лишь ловкую авантюру, пусть и с неожиданным магическим финалом. Но мои инстинкты, пусть и менее рациональные, шептали другое.

— Она напугана до полусмерти. И… невинна. До нас. Что ты на это возразишь? — светским тихим тоном ответил я, будто мы ведем непринужденную беседу. — Это было не притворство. Я уверен не менее тебя. Ее реакция, ее тело… — я замолчал, ловя на себе его холодный, оценивающий взгляд.

— Что? Тронула твое драконье сердце? — в его голосе прозвучала легкая, чуть ядовитая насмешка. — Ты забываешь, что именно ее появление, ее настойчивый поиск принца и ее странный дар заставили нас обратить на нее внимание. Все это могло быть частью чьего-то плана. И… хорошо сыгранной ролью.

— А метки? — парировал я. — Отклик? Это нельзя подделать. Это древняя магия кланов. Она сработала на нее. На ее сущность. Не на роль, а на нее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Аврон помолчал, его взгляд снова скользнул по залу.

— Это не отменяет фактов, Руго. Мы занимаем слишком высокое место при короле, чтобы иметь возможность, совершить хотя бы одну ошибку. Идиллии здесь не место. В любом случае, нам нужно найти ее, пока не стало известно, что на незнакомой дебютантке горят знаки двух высших драконьих чинов империи.

Его слова били точно в цель. Холодный расчет возвращался, вытесняя смутные чувства. Он был прав. Ситуация пахла скандалом и большими проблемами.

— Выбора у нас нет, — констатировал Аврон, словно подводя черту. — Ждать. Смотреть. И быть готовыми, когда она появится. Мы не знаем, кто она, в какой семье, каково ее положение. Есть и еще одна неприятная вещь. Но если отклик все же был истинным, то ее нынешняя жизнь может оказаться под угрозой просто из-за того, что она теперь носит наши знаки. Магия кланов привлекает внимание. Чужое, и не всегда доброе.

Мы снова погрузились в молчание, сканируя прибывающих гостей. Каждую новую розовую фигурку наши взгляды прожигали насквозь, пытаясь уловить малейший отклик, тень вчерашней дрожи, знакомый изгиб шеи.

Но ничего.

Только одна молодая особа в нежно-розовом, проходя мимо, задержала на нас долгий, смелый взгляд и улыбнулась. Охотница. Слишком очевидно. Но не наша.

Я неосознанно провел пальцами по темному узору на своем запястье. Кожа под ним чуть потеплела. Как будто эхо. Как будто где-то недалеко отзывалось другое, золотое, эхо.

Аврон заметил мое движение, но ничего не сказал. Просто поднял свой бокал и сделал маленький глоток. Его собственный знак, выжженный на внутренней стороне предплечья, был скрыт рукавом. Но я знал, что он тоже чувствует. Ту же пустоту. То же ожидание и нетерпение.

Что бы он там не говорил, но девушка его зацепила не меньше меня. Он хочет ее найти с тем же жаром и желанием.

Аврон был прав и мыслил шире. Он видел угрозу не для нас, а для нее. Истинная пара для любого дракона — это величайшая удача и величайшая его уязвимость. Особенно если пара — хрупкое человеческое существо, не знающее наших законов и опасностей.

— Ты думаешь, она могла уже навлечь на себя проблемы? — спросил я.

— Не знаю, — честно ответил Аврон. — Но мы проснулись с выжженной памятью. Даже если это проделки богов, то мне все равно не нравится эта ситуация. Слишком много интриг вокруг нашей неуловимой взломщицы. Нам нужно быть первыми, кто ее найдет.

— Значит, будем ждать, — резюмировал я, снова сканируя зал. — И смотреть.

Он кивнул.

— Ждать. И быть готовыми. Когда она появится, нам нужно будет действовать быстро.

Охота продолжалась. Но время работало против нас.

Дорогие читатели, поздравляю вас всех с Наступающим Новым годом!

Пусть этот год принесет вам только радость и приятные события.

Благодарю за интерес к моему творчеству)))

19. Воспитание

Уже вечером, когда я сидела в своей комнате полностью опустошенная сегодняшним днем, я еще раз внимательно оглядела свои ладони.

Кожа как кожа, бледная только немного, с тонкими синими прожилками вен, но совершенно обычная. Никакого золотого сияния, никаких изящных, переплетающихся узоров на ней больше не было.

Они исчезли!

Словно никогда и не было. А та ослепительная вспышка, когда кольца впитались в мою кожу, была всего лишь бредом от нервного потрясения.

Но я помнила. Помнила, как по запястьям и ладоням разливалось тепло, как золотые линии, подобные тончайшей паутине, сплетались в сложный рисунок. Помнила, как Тощий Рик побледнел и забормотал что-то про биомагическое слияние и древнюю магию.

А теперь… ничего. Только ровная, чистая кожа.

Как будто моё тело поглотило и переварило эти странные знаки так же, как оно переварило ужас и стыд той ночи.

Но ведь и кольца не вернулись. Они словно стали частью меня, невидимой, но ощутимой где-то на уровне дрожи в кончиках пальцев, если я слишком долго смотрела на свои руки.

Раннелла успокаивала меня. Говорила, что мы обязательно что-то придумаем. Но я уже слабо в это верила. Как-то подкосило меня последняя случайность. Слишком все против меня выходило.

Весь день я проходила как в тумане, даже не помнила, что отвечала на занятиях, когда меня спрашивали. К обеду я вернулась домой и снова попала под требовательные вопросы матери, отмахиваясь от ее раздраженных взглядов.

Шок был слишком глубоким. В голове пульсировали обрывки воспоминаний, которые теперь, после вспышки в академии, сложились в целостную, ужасающую картину.

Я помнила всё. Каждое их прикосновение, каждый шепот, каждый взгляд, полный голода и… чего-то ещё.

Нежности? Обещаний? Мне казалось, я сходила с ума, приписывая им такие чувства.

Хорошо хоть, родители были слишком поглощены собственными заботами — предстоящей свадьбой Кири, визитами кредиторов, которых они пытались умаслить обещаниями скорого родства с Храмингом.

Мать только огрызнулась, что я опять пришла поздно после академии, и даже не спросила, как прошел вчерашний день рождения у Ранеллы. Ей было неинтересно. Её интересовало лишь одно.

— Приведи себя в порядок к ужину, — бросила она мне, брезгливо оглядев моё бледное лицо и мятое платье. — Лорд Храминг снова придет к ужину. Ты должна выглядеть прилично, а не как затравленная мышь. Боги, Эльга, посмотри на себя! Ты вся растрёпанная! Это недопустимо, — сурово отчитала она меня.

Мысль о встрече с Храмингом вызвала в желудке рвотный спазм. После вчерашнего… как я смогу смотреть ему в глаза? Как выдержу его едкий оценивающий взгляд, зная, что он хочет забрать не просто мой дар, а… вообще всё?

Отчаяние накатило с новой силой. Все мои планы, вся надежда на принца — всё рухнуло в одну ночь, превратившись в хаос боли, стыда и этих проклятых золотых меток, которые теперь, даже исчезнув, все равно ощущались под кожей.

А я осталась совсем без идей. Без сил бороться.

Одна отчаянная мысль крутилась в голове: а что, если он узнает? Если я скажу, что невинность потеряна?

Разве он, такой высокомерный и жаждущий чистоты лорд, захочет брака тогда?

Возможно, публичный скандал заставит его отступить. Но признаться в этом… Даже представить, как произносить свое признание перед отцом, перед матерью, перед этим холодным стариком-магом…

Горло сжималось от удушья. Это был настоящий прыжок в бездну. И я не была уверена, что мне хватит смелости его совершить сегодня.

Раннелла, конечно, не сдавалась. После встречи с Риком она оттащила меня в укромный уголок, её глаза горели прежней решимостью, не сломленной нашим провалом.

— Рик облажался, — сказала она спокойно, — но это даёт нам информацию. Драконья магия. Сложная, родовая. Значит, твои… — она запнулась, подбирая слово, — …ночные кавалеры не простые придворные. Они высокого статуса. Узнать их имена по описанию и личным именам — вопрос времени.

Я только мотнула головой, не в силах обсуждать это. Но Рани упрямо продолжала:

— Я все выясню, а пока нужно подумать, как отвадить Храминга. Есть вариант с имитацией болезни. Или…

Она продолжала говорить, строя планы, но её слова доносились как сквозь толстое стекло. Во мне жила только тяжёлая, свинцовая уверенность: никакая имитация болезни не остановит человека, который уже заплатил за товар и жаждет его получить. Особенно если товар — редкий магический дар.

Я опустила руки, спрятав их в складках платья. На улице смеркалось. Скоро придётся спускаться в столовую. Надевать маску послушной дочери. Смотреть в глаза человеку, который считал меня своей собственностью, в то время как на мне, пусть и невидимо, горели знаки двух других мужчин.

Я услышала стук входной двери. Вставая с кровати, поймала своё отражение в зеркале.

Бледное лицо, огромные глаза с тёмными кругами. Настоящая затравленная мышь. Мать, как всегда, оказалась права. Но и мышь могла укусить очень больно, если ее загнали в угол.

Осталось только решить, буду ли я покорной мышью, которую продали и ведут на убой или все же буду бороться?

Ужин проходил в той же гнетущей, натянутой атмосфере, что и в прошлый раз.

Вилка скользила в моих непослушных пальцах, еда казалась безвкусной. Я чувствовала на себе тяжелый, изучающий взгляд Храминга, как будто он рассматривал не меня, а интересный экземпляр в своей коллекции.

— Вы сегодня выглядите особенно бледной, моя дорогая Эльга, — со странной заботливостью в голосе произнес он, отставив бокал. — Беспокоитесь о будущем? Не стоит. Я позабочусь о том, чтобы все ваши потребности были удовлетворены. Более того, я приготовил для вас небольшой подарок, чтобы развеять ваши тревоги.

Он сделал почти незаметный жест рукой, и его слуга, стоявший у стены, шагнул вперед с небольшой шкатулкой в руках. Но лорд Храминг открыл ее и достал тонкую, изящную свечу цвета слоновой кости, испещренную мелкими, едва заметными рунами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Волшебный крепкий сон необходим всем, — обратился он уже к моей матери, протягивая ей свечу. — Пусть ваша дочь зажжет ее сегодня в своей спальне. Она прогонит дурные мысли и подарит правильные сны. Ведь излишнее волнение губительно для молодости и красоты, не так ли?

Мать вспыхнула от подобного внимания, принимая свечу с почтительным, благоговейным кивком.

— Конечно, лорд Храминг! Какая трогательная забота! Эльга, слышишь? Обязательно зажжешь сегодня. Чтобы выспаться как следует!

Я едва кивнула, ощущая, как по спине пробегает холодок. Целительные правильные сны. Звучало слишком благостно, чтобы быть правдой. Особенно от него.

Затем разговор плавно перетек к более практичным вещам. Храминг отрезал кусок мяса, неспешно прожевал и объявил:

— Я подумал, что в ближайшие выходные будет самое подходящее время. Я заберу Эльгу из академии, и мы отправимся в город, чтобы выбрать свадебное платье. У меня есть связи с лучшими ателье. Моя невеста должна выглядеть достойно.

Я так и застыла, уставившись в свою тарелку пустым взглядом, чувствуя, как комната начинает медленно вращаться. Выходные. Платье. Все становится слишком осязаемым и неотвратимым.

— О, лорд Храминг, это такая щедрость! — засуетился отец.

— Да, да, мы вам бесконечно признательны! — подхватила мать,,а я почувствовала острый, настойчивый толчок локтем от нее в бок. — Эльга! Сейчас же поблагодари лорда! — прошипела она мне на ухо.

Я заставила себя поднять голову. С усилием выдавила из себя полуживую улыбку.

— Благодарю вас, — совсем тихо прошептали мои губы.

Как же я ненавидела его в этот момент! И как мне хотелось оказаться сейчас где угодно, только не здесь!

Храминг лишь кивнул, словно ожидая именно такой, покорной реакции. В его глазах мелькнуло удовлетворение.

После ужина мать снова бросила на меня многозначительный взгляд.

— Эльга, дорогая, проводи лорда Храминга в библиотеку. Он хочет осмотреть тот стеллаж, что не успел оценить в прошлый раз.

Это был приказ. Тот же самый. И с тем же результатом.

В библиотеке Храминг не спеша прошелся вдоль полок, его трость мягко постукивала по ковру. Я постаралась встать подальше от него.

— Ваши родители… люди понимающие, — начал он наконец, оборачиваясь ко мне. — Они ценят мою заботу. И я надеюсь, вы тоже начинаете ее ценить, Эльга. В нашем союзе будет многое зависеть от вашего… беспрекословного послушания. Это основа гармонии успешного брака, как я считаю. Особенно в начале.

Он подошел к небольшому столику у кресла и поставил на него ту самую шкатулку, из которой доставали свечу. Она была древней, из темного, почти черного дерева, инкрустирована потускневшим серебром в виде странных, извивающихся чудовищ.

— Я, как вы знаете, коллекционер. Люблю редкости. Исключительные вещи. Вот эта шкатулка, например, — он провел по ней пальцами с почти любовной нежностью, — очень древний артефакт. Сейчас я продемонстрирую, как он работает. Уверен, вы оцените по достоинству.

Маг не стал ждать моего ответа, быстро нажал на незаметную защелку, и крышка отскочила вверх. Потом он прижал пальцы к инкрустации, словно что-то настраивая.

И тут случилось нечто странное.

Сначала я почувствовала легкий звон в ушах, высокий и тонкий, как крик летучей мыши. Потом звон сменился… абсолютной тишиной.

Я видела, как губы Храминга продолжают двигаться, видела выражение его лица — спокойное, почти улыбающееся. Но не слышала ни единого звука. Ни скрипа его ботинок по полу, ни потрескивания поленьев в камине, ни даже собственного дыхания. Будто кто-то вынул из мира все звуки.

Ужас сдавил грудь, но я постаралась не показать вида, насколько испугалась. Это была магия. Темная, странная. И она исходила из этой проклятой шкатулки.

Храминг же заметив мой дезориентированный взгляд, улыбнулся шире. Он шагнул ближе ко мне и снова заговорил. Теперь я слышала его отчетливо и ясно, будто он пересек невидимую черту.

— Видите? Полное послушание. Даже ваши уши будут слышать только то, что я позволю. Это полезный урок, моя дорогая. На все воля жениха. Все будет в моих руках. Вполне буквально.

Шок был настолько полным, что я не сразу осознала второе нападение. Храминг резко поднял свою трость и ткнул ей в мою ногу. Острая боль от удара сменилась настоящей паникой.

Меня парализовало! Сразу все мои суставы одновременно заклинило.

Мое тело застыло. Совершенно. Мышцы превратились в камень, неподвластный моей воле. Я не могла пошевелить ни пальцем, не могла сглотнуть, не могла даже дрогнуть веком.

Только глаза, широко распахнутые от ужаса, еще слушались меня, да легкие продолжали делать короткие, прерывистые вдохи.

Храминг довольно оглядел меня. Его улыбка стала шире.

Он медленно, наслаждаясь моментом, подошел ко мне вплотную. Его лицо оказалось так близко, что я видела каждую морщинку вокруг его холодных, рыбьих глаз.

Я видела, как его губы снова зашевелились. Он продолжил говорить тихо, интимно, словно мы делили какую-то грязную тайну.

— Вот так ты будешь лежать в нашу первую брачную ночь, — прошептал он, и его сухой палец провел по моей щеке от виска к подбородку.

Прикосновение вызывало мурашки отвращения, но я не могла даже отшатнуться. Маг тихо рассмеялся растущему ужасу в моих глазах.

— Да, Эльга. Совершенно беспомощная. Полностью в моей власти. Я смогу делать с тобой все, что захочу. И ты даже не сможешь оказать сопротивления.

Его палец задержался на моей нижней губе, надавил.

— И если ты сейчас не посмотришь на меня так, как я хочу, — его голос стал совсем зловещим, — я раздену тебя прямо здесь, на этом ковре. Прямо сейчас. И твоя мать, которая, я уверен, вот-вот заглянет сюда под благовидным предлогом, увидит свою дочь не в роли скромной невесты, а в самом неприглядном и постыдном виде. Как ты думаешь, станет она тогда защищать тебя? Или присоединится к моему… воспитательному процессу?

Ужас накрыл меня с головой. Неужели он так и сделает? Я попыталась хотя бы опустить взгляд, но не смогла. Он держал меня в своем поле зрения, как пришпиленную булавкой бабочку.

Храминг не торопился. Его довольный взгляд скользил по моему лицу, изучая каждую деталь моего страха, смакуя словно редкое вино.

Прошли секунды, которые ощущались как часы. Каждый вздох давался мне с трудом, каждый удар сердца отдавался глухим гулом в оцепеневшем теле. И я уже молилась, чтобы мать действительно заглянула, чтобы эта пытка наконец закончилась.

А мой мучитель наклонился еще ближе. А затем его холодные противные губы прижались к моим. Если бы я сохраняла контроль над своим телом, то меня бы уже вырвало. А так, я могла просто терпеть это насилие.

Жесткое, грубое давление, лишенное даже намека на страсть, только на обладание и унижение. Меня душило отчаяние от моей беспомощности перед ним.

Я думала вчерашняя ночь станет самым главным моим кошмаром. Как же я ошибалась!

Наконец, лорд Храминг отстранился, оставив на моих губах свой отвратительный вкус и запах.

— Вот так, дорогая, — холодно сверкнув глазами, сказал он. — Мне уже нравится. Ты быстро учишься.

Затем он отошел на шаг, его рука скользнула в карман камзола и достала оттуда нечто, сверкнувшее в свете камина тусклым серебром.

Это был браслет. Массивный, широкий, с гладкой, без украшений поверхностью, на которой были выгравированы те же странные, извивающиеся руны, что и на шкатулке.

— За твое послушание еще один подарок, — объявил он с ядовитой улыбкой. — Редкий артефакт. Видишь, как я ценю свою невесту? Он нужен, чтобы ты не наделала глупостей в порыве юношеской… непосредственности. И чтобы я всегда знал, где находится мое драгоценное имущество.

Храминг взял мою застывшую, безвольную руку. Его пальцы сжали моё запястье с такой силой, что даже сквозь паралич я почувствовала боль. Затем он поднес к нему браслет, и щель в нем бесшумно разошлась.

Холодный металл плотно обхватил мою кожу чуть выше кисти, и щель снова слилась в бесшовное целое с тихим, зловещим щелчком. Браслет сел идеально, не болтаясь, но и не сдавливая. Настоящие тюремные оковы, замаскированные под украшение.

В тот же миг ощущение паралича начало отступать.

Сначала дрогнули веки, затем я смогла сглотнуть горький комок в горле. Мускулы ног и рук заныли, наполняясь покалывающей жизнью.

Я пошатнулась, и первым порывом было сорвать эту мерзкую вещь. Мои пальцы впились в холодный металл, пытаясь найти защелку, шов, что угодно, но поверхность была абсолютно гладкой и монолитной. Он не двигался.

Храминг наблюдал за моими тщетными попытками с тем же удовольствием.

— Не трудись, милая. Его могу снять только я. Или смерть носителя, — он тихо рассмеялся, довольный своей жуткой шуткой. — А теперь улыбнись. И поблагодари меня за подарок. Ну же. Твои родители уже ждут.

Он повернулся к двери, его трость снова отстукивала четкий ритм по полу.

Вдруг что-то внутри, та самая искра, что тлела под грудой стыда, страха и отчаяния, вспыхнула ослепительным, яростным пламенем. Безумное желание ударить. Нанести хоть какую-то боль, бросить хоть что-то в эту ледяную, самоуверенную твердыню.

Слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать.

— Ваши меры опоздали, лорд Храминг!

Он замер. Тень остановилась. Спина под безупречным камзолом напряглась, стала прямой и жесткой, как клинок.

Я продолжала, задыхаясь, впиваясь взглядом в его неподвижную фигуру:

— Вы строите планы на невинную невесту. Но родители вас обманули. Или просто еще не знают. Я давно не невинна.

Вот я и сказала это. Выложила свой последний, отчаянный козырь, не думая о последствиях, движимая только слепой жаждой хоть что-то разрушить в его идеальном, распланированном мире.

Медленно, очень медленно, маг повернулся. Его лицо было каменной маской, но глаза горели чем-то более холодным и опасным.

А потом на его тонких губах зазмеилась жуткая пугающая усмешка.

— Что ж, — произнес он тихим почти ласковым голосом, от которого на спине выступил ледяной пот. — Так даже лучше.

Я замерла, не веря своим ушам.

— Терпеть не могу возиться с девственницами, — продолжил он, и уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. — Слезы, истерики, неловкость… Так скучно. Наша брачная ночь, выходит, пройдет намного интереснее. И активнее. Я смогу не тратить время на нежные прелюдии, а сразу приступить к… главному.

Его палец снова протянулся, но на этот раз он не касался меня. Он лишь повел им в воздухе, очерчивая контур моего тела, и на миг мне почудилось, как кожа под одеждой леденеет.

— Благодарю за честность, дорогая. Это упрощает многие вещи. Не забудь свечу, — бросил через плечо уже у двери. — Приятных снов, моя прекрасная Эльга. Очень скоро тебе понадобятся силы. Не трать их попусту.

Отчаяние, густое и черное, как деготь, залило меня изнутри. Не осталось ни планов, ни надежд. Только холодный металл на руке и четкая уверенность: худшее еще впереди. И браслет на моей руке — лишь первая нота в симфонии кошмара, который он для меня готовил.

20. Обрыв

Аврон Регран

Утренний свет в кабинете был слишком ярким и слишком раздражающим. Он словно подсвечивал и выставлял напоказ пустоту наших поисков. Ночь прошла бесплодно.

Я стоял у окна, глядя, как город внизу оживает в золотой дымке рассвета, и чувствовал ледяную тяжесть на душе. Уже даже не раздражение или досаду, а нечто более глубокое. Тревогу, переходящую в холодную, сжимающую сердце ярость.

Не стал говорить своему вечному сопернику, что он был прав во всем. Наша таинственная незнакомка так и не явилась.

Руго молчал у камина, его мощная фигура была на пределе напряжения. Вот-вот сорвется. Я и сам едва сдерживал своего дракона.

И мы оба чувствовали одно и то же. Зияющую пустоту там, где всего несколько часов назад тянулась тончайшая, едва уловимая нить.

Сначала был зов. Слабый, но ощутимый. Как далекий звон хрустального колокольчика, ощущаемый не ушами, а самой нашей кровью. Он вел из дворца, куда-то в нижнюю часть города, пульсировал в такт нашему собственному спокойному ритму.

Мы знали, что она где-то там. Жива. И ее сущность, отмеченная нашими знаками, бессознательно тянулась к нам. Это мы тоже чувствовали. Вернее, не мы, а наши драконы.

А потом…

Я снова пережил тот момент. Резкий, колющий удар по связи. Чистый, концентрированный ужас. Не мой ужас. Этот страх испытала его пара. Он прорвался по каналу метки, яркий и мучительный, длился несколько невыносимых секунд.

И оборвался. Резко и жутко, как обрезанная струна. И теперь на месте зова была лишь глухая, мертвая тишина. Наши метки лежали на коже холодными, немыми рисунками.

— Ее нашли, пока мы здесь теряли время, — прорычал Руго, обернувшись ко мне.

В его глазах бушевало пламя.

— Она испугалась чего-то или кого-то до полусмерти. Он был слишком осязаемым и реальным. Это не фантомный испуг. Кто-то подошел к ней вплотную. Кто-то или что-то, что представляло для нее непосредственную угрозу. Ей угр-р-рожали, Аврон!

Руго, уже не мог сдержать своего дракона. Его рычание прорвалось в его речи. И я его очень хорошо понимал. Это поначалу казалось, что дело простое. Девчонка сама прибежит, предъявить кольца.

Но к утру вся моя гордая уверенность испарилась. Осталась только бессильная ярость дракона у которого отняли самое дорогое — его обретенную пару.

У меня было время подумать и все осознать. Холодный мозг сдался под напором моей второй ипостаси. А дракон рвался к ней. Желал быстрее найти свое сокровище и растерзать тех, кто стоял у него на пути к этому обретению.

Я оторвался от созерцания города.

— Чтобы так чисто, так мгновенно блокировать клановую метку… нужны либо невероятная мощь, либо специализированный, очень редкий артефакт. Дорогой и древний. Значит, за ней охотится не просто насильник или похититель. За ней охотится кто-то с ресурсами. И, что важнее, со знанием. Кто-то, кто знал или догадывался, что на ней может быть драконья печать, и приготовился.

Руго мрачно кивнул, подходя к столу.

— Я думаю, что это не случайность. Ее… изолировали. Специально. От нас.

— Почему? — задал я ключевой вопрос, глядя на него. — Если бы это был враг, желающий нам зла, проще было бы убить ее. Смерть тоже обрывает связь. Но метки на месте. Значит, она жива. Хотят шантажировать нас? Сомнительно и совершенно непрактично. Прятать от драконов их истинную, сравни самоубийству. Мы все равно ее найдем.

Варианты, которые приходили в голову, были один мрачнее другого.

— Чтобы выждать, ее могли спрятать в каком-то месте с полной блокировкой магии, — задумчиво предположил Руго, его взгляд снова стал острым. — Наши метки ведь не просто связь. Если похититель знает о нас, он знает и про их природу. Спрятав ее так, он выигрывает время. Время на то, чтобы… Сломать ее? Заставить сделать что-то? Или, возможно, дождаться, пока действие меток не ослабнет без подпитки близостью?

Рудо быстро зашагал по комнате, продолжая что-то анализировать в голове.

— Или чтобы переписать их, — добавил я. — Существуют темные ритуалы, позволяющие исказить или подчинить себе чужую клановую связь. Для этого нужна изоляция и время. И магия у носительницы метки. Если ее сломать…

В кабинете повисла гнетущая тишина. Мысль о том, что кто-то может попытаться причинить вред моей паре, извратить саму суть истинной связи, заставить метки служить чьей-то чужой воле, была чудовищной.

Этот смертник уже подписал себе приговор. Когда мы его найдем… ррр…

— Наши поиски в высшем свете теперь бесполезны, — заключил я, отходя от окна. — Кто бы ее ни поймал, он не станет выставлять ее напоказ. Особенно после вчерашнего. Мы зря потратили время на бальный зал.

Руго остановился у стола и с силой ударил кулаком по столешнице.

— Тогда где искать? Город огромен. Подземелья, частные убежища, заэкранированные лаборатории магов-теоретиков, тайные тюрьмы знатных домов… Она может быть в любой из сотен подобных точек.

— Но не в любой есть настолько сильная блокировка, чтобы закрыть метку, — парировал я. — Это сужает круг. Очень сильно. — Я подошел к одному из шкафов, открыл его и достал свернутый в трубку пергамент — детализированную карту города с нанесенными магическими аномалиями и зонами влияния. — Нужно составить список. Все места в городе и ближайших окрестностях, где возможна тотальная магическая изоляция. Официальные: тюремные блоки Дозора, исследовательские лаборатории Академии, хранилища Артефакторной палаты… Неофициальные: подпольные арены, частные коллекции умалишенных магов-коллекционеров, убежища магических гильдий.

Руго кивнул, его взгляд загорелся мрачной решимостью.

— Мои люди начнут с неофициальных. Опросят торговцев и наемников на черном рынке, не было ли в последнее время заказов на артефакты для удержания особых пленников. Или на услуги специалистов по прорыву ментальной защиты. Тот, кто похитил ее, мог хотеть выудить из нее информацию. О нас. Или же принудить к чему-то.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А я начну с официальных списков, — сказал я. — Под предлогом плановой проверки безопасности. Никто не откажет канцлеру. Особенно если проявить настойчивость.

Мы обменялись взглядом. Соперничество, неловкость, странная близость после той ночи, все это отошло на второй план перед лицом общей угрозы для нашей истинной пары.

Руго развернул карту на столе, прижав углы тяжелыми обсидиановыми пресс-папье.

— Официальные списки — это хорошо, но это паутина, в которой можно увязнуть надолго, — его палец уперся в район Императорской Академии Магии. — Мы упускаем ключ. Ее дар.

Я кивнул, эта мысль уже зрела в голове.

— Девушка — стабилизатор плетений. Редкий дар. Очень. Таких не много даже среди опытных магов, не говоря о студентах. — Я подошел к полке с регистрами, вытащил толстый фолиант «Кадастр магических способностей Империи». — Академии регулярно подают отчеты об особо одаренных учениках. Не по именам, конечно, но по специализациям.

— Их в столице три основных, — продолжил Руго, его взгляд скользил по карте, отмечая здания. — Императорская, Новая Коллегия и Академия Воздушных Искусств. Военную в расчет не берем. Наша красавица явно не оттуда. Плюс частные школы и пансионы для благородных девиц, где тоже преподают основы. И еще несколько в ближних городах. Но если она студентка, то она учится здесь. И уже на старших курсах. Значит, ее имя, ее способности должны быть зафиксированы.

— Но не обязательно открыто, — возразил я, листая пожелтевшие страницы. — Некоторые семьи предпочитают скрывать особые дарования наследников, чтобы не привлекать внимания. Ее семья… мы ничего о ней не знаем. Но если они были достаточно влиятельны или богаты, чтобы попасть на тот бал, то, возможно, и достаточно осторожны, чтобы не афишировать редкий дар дочери.

Руго фыркнул, но не стал спорить. Вместо этого он достал из внутреннего кармана своего мундира сложенный в несколько раз лист плотной бумаги.

— Мой первый отдел уже поработал, пока мы тщетно ловили взгляды в бальном зале. Список всех дебютанток, официально представленных ко двору в этом сезоне. Сто двадцать семь имен. С указанием семей, титулов и учебных заведений, если таковые имеются.

Я взял лист, пробежался глазами по столбцам аккуратного почерка. Знакомые фамилии, менее знакомые, совсем неизвестные. Мир светской молодежи, который я всегда предпочитал обходить стороной.

— И ты собираешься проверить каждую?

— Каждую, — подтвердил он, и в его голосе не было сомнений. — Лично или через доверенных агентов. Под благовидным предлогом. Визит вежливости, проверка безопасности имения… Причины найдутся. Мне нужно увидеть их. Не на балу, в масках, а вблизи. Услышать голос. Уловить… отзвук. Даже если метка молчит, дракон почувствует пару....

Он был прав. Клановый инстинкт, если отклик был истинным, не мог быть полностью заглушен. Он мог спать, быть подавленным, но при близком контакте, при встрече взглядов должен был проявиться.

— Это займет недели, — заметил я, возвращая список. — А у нас нет столько времени.

— Я знаю, — резко оборвал он. — Поэтому будем действовать параллельно. Твои официальные запросы в академии на предмет студентов с даром стабилизации или анатомии магических плетений. Мои агенты — по черным рынкам и подпольным убежищам. И я сам начну с этого списка, с самых вероятных кандидатур. Молодых, из семей, которые могли позволить себе скрывать дар дочери. Или, наоборот, из тех, кто оказался на мели и был отчаянно заинтересован в выгодной партии, — он метнул на меня тяжелый взгляд. — Она ведь для чего-то искала встречи с принцем. Ты помнишь?

Я кивнул.

— Прикажи своим людям быть осторожнее, — сказал я.

— Они профессионалы, — холодно отозвался Руго.

Он сложил список и спрятал его.

— Я начну сегодня же.

Наши взгляды скрестились. В его глазах горела та же мрачная решимость, что владела мной.

Мы найдем ее и вернем себе. Неважно, какой ценой, но найдем.

21. Сны

Я едва добралась до своей комнаты. Тело ломило. Кожу неприятно кололо. Я закрыла дверь и устало присела на кровать, растирая запястье под холодным серебром браслета.

Кожа под ним горела от яростного желания сорвать эту вещь, стереть противное ощущение его пальцев, его власти. Но металл не поддавался.

Неожиданно кто-то постучал в дверь. Я удивленно замерла. Обычно у нас в семье никто не утруждал себя подобными церемониями. Точнее, ни мать ни сестра не стучали, а отец никогда не заходил даже ко мне сюда.

Инстинктивно прикрыла рукавом серебристую полосу своего позора.

— Войдите, — хрипло ответила я.

Дверь отворилась, это была мама. Я настороженно встретила ее улыбку. А потом заметила у нее в руках ту самую свечу, что мне преподнес в подарок Храминг.

Мама торопливо прошла, окинула меня каким-то раздраженным взглядом.

— Вот, — коротко бросила она, ставя свечу на ночной столик. — Лорд Храминг был так добр к тебе, Эльга. Ее нужно обязательно зажечь. Хороший сон тебе не помешает, ты выглядишь, как привидение. Позоришь нас просто.

Не успела я возразить, как она высекла огонь с помощью небольшого магического амулета и поднесла пламя к фитилю. Тот вспыхнул ровным, почти не мерцающим светом, и в воздухе сразу же поплыл тонкий, сладковатый запах.

— Он действительно очень внимательный жених, — продолжала мать, глядя на свечу, а не на меня. — Нам всем очень повезло. Я и Кири поедем с вами в эти выходные, когда ты будешь выбирать платье. Нам тоже нужно будет присмотреть что-то подобающее для ее свадьбы. Конечно, — она наконец подняла на меня взгляд, и в ее глазах зажегся знакомый, расчетливый огонек, — у нас сейчас нет лишних средств на роскошные наряды. Кири ведь совсем не виновата, что обстоятельства сложились так, а не иначе. Но она должна выглядеть не хуже на своей свадьбе. Это вопрос репутации семьи.

Она сделала паузу, ожидая. Я молчала, предчувствуя, куда движется этот разговор.

— Поэтому, — мать выпрямилась, приняв вид человека, объявляющего очевидную истину, — ты должна попросить лорда Храминга оплатить и платье для Кири. Это было бы справедливо. Согласись, Эльга. И очень разумно с его стороны. В конце концов, он входит в нашу семью. И это укрепит наши… связи.

Просьба. Нет, не просьба. Требование. Моя цена росла с каждым днем. Теперь я должна была выпрашивать подарки для сестры у человека, которого я ненавижу всем сердцем.

— Нет, — вырвалось у меня, тихо, но отчетливо. — Я не буду его просить об этом. Ни за что!

Лицо матери исказилось. Она поджала губы и сердито сдвинула брови.

— Что значит «нет»? Эльга, опомнись! Речь идет о твоей сестре! О благополучии семьи! Он и так не берет приданого, он может себе позволить такую мелочь! Ты что, хочешь, чтобы Кири выглядела бедной оборванкой на своей свадьбе? Это будет позор для всех нас!

— Это будет ее свадьба, — прошептала я, чувствуя, как голос снова начинает дрожать от обиды и бессилия. — Пусть ее жених оплачивает ее платье.

— Как ты можешь быть такой черствой и неблагодарной! — взвизгнула мать и всплеснула руками. — Мы тебя растили, одевали, дали образование! А ты отказываешься помочь в такой пустяковой просьбе! Ты думаешь только о себе! Всегда только о себе! Эгоистка! Кири никогда бы так не поступила…

Я устало прикрыла глаза. Как же мне было тошно от этих обвинений. Устала, я просто смертельно от всего этого устала.

Хоть бы раз мама приняла мою сторону!

Но она даже не договорила, лишь бросила на меня взгляд, полный такого колючего презрения, что мне стало физически больно. Затем она резко развернулась, взметнув свои пышные юбки, и вышла, громко хлопнув дверью, чтобы я поняла всю глубину своей вины.

Я осталась сидеть, сжимая простыни в кулаках, пока костяшки пальцев не побелели. Сладковатый дымок свечи вился в воздухе, становясь навязчивым, удушающим. Он смешивался с горечью во рту и тяжестью на сердце.

Черствость. Неблагодарность. Да. Возможно. Но где была их благодарность мне? Где забота?

Голова начала кружиться. Сначала я подумала, что это от слез, которые так и не выступили, от сдавленной ярости. Но стены вокруг завертелись, края зрения затуманились. Воздух стал густым, тягучим.

Свеча… Проклятая свеча Храминга!

Мне нужно было ее затушить. Сейчас же!

Я сделала усилие, чтобы подняться, но ноги не слушались, будто не мои. Рука, потянувшаяся к столику, двигалась медленно, как в самом страшном кошмаре. Пальцы дрожали, не попадали на горячий воск.

Последнее, что я увидела перед тем, как тьма накрыла меня с головой, это ровное, безжалостное пламя свечи, отражающееся в полированном дереве столика. И почувствовала, как холодный металл браслета врезается мне в щеку, когда я безвольным мешком соскользнула с кровати на пол.

Сознание уплыло без борьбы, уступая сладкому, ядовитому мареву «целительного сна».

Тьма была не просто отсутствием света. Она была живой, вязкой, обволакивающей. И в ней рождались жуткие видения.

Я стояла в платье. Оно было из черного бархата, тяжелого, как мокрый саван, стесняющего каждый вздох.

Платье кричало о трауре, но это были не похороны, а моя свадьба. Сквозь кружевную, похожую на паутину фату я видела лица гостей. Они сидели за длинными столами, но лица их были безликими пятнами, искаженными гримасами уродливого, преувеличенного веселья.

Они смеялись беззвучно, широко разевая рты-дыры, хлопали в ладоши, и от каждого хлопка по залу прокатывалась ледяная волна.

Музыки не было. Был только оглушительный, монотонный бой огромных барабанов, отбивающих такт моего заходящегося в бешеном стуке сердца.

Бум. Бум. Бум. Каждый удар отдавался болью в висках.

Я шла по проходу, усыпанному пеплом, вместо белых лепестков. Он хрустел под подошвами туфель. Впереди, у алтаря из черного мрамора, ждал мой жених, Лорд Храминг.

Но и его лицо было не его лицом. Это была маска из бледного, полупрозрачного воска, на которой кистью были нарисованы жуткие искаженные черты: тонкие брови, узкие губы. За маской, в прорезях для глаз, копошилась… тьма.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он протянул руку. Но рукав его костюма был пустым, а сама рука — тоже восковой, неестественно длинной и гибкой. Я, не в силах сопротивляться невидимой силе своего кошмара, вложила свою ладонь в его холодные, липкие пальцы. Маска наклонилась ко мне, и из-под нарисованных губ послышался шепот, состоящий из скрежета и шипения.

— Ты моя собственность, Эльга…

Темнота сменилась. Мы вдруг стремительно оказались в опочивальне. В чужой, мрачной, залитой неестественным, багровым светом комнате с огромной кроватью по центру.

И я лежала на этой кровати с балдахином из черного шелка. Парализованная. Совершенно, как в библиотеке. Я не могла пошевелить ничем, кроме глаз. А Храминг стоял у изголовья, любуясь моим ужасом в глазах.

Его настоящее лицо теперь было видно, но искажено жадным, хищным торжеством.

— Теперь плата по контракту, — прозвучал его голос.

Самое жуткое, что он исходил не из его рта, а эхом разносился по всей комнате, исходя из стен, из самого воздуха, проникая в меня через кожу.

Сгустки самой тьмы выползли из стен, черные, отливающие масляным блеском щупальца. Каждое заканчивалось не то крюком, не то острым ядовитым жалом. Эти кошмарные создания двигались абсолютно беззвучно.

Я слышала только далекий отзвук барабанов со свадьбы. Или это мой пульс так стучал в висках?

И не спрятаться. Не проснуться! Не остановить эту пытку никак!

Я даже зажмуриться не могла, чтобы не видеть всего этого!

Вот щупальца приблизились, замерли на мгновение, а затем стремительно и алчно впились в меня.

Они прошли сквозь кожу, плоть, кости, не оставляя ран, но принося другую неописуемую боль. И впились в самую сердцевину, в то светящееся, тихо пульсирующее ядро, что было моим даром. Моя магия, моя уникальная сущность. Она была их целью.

Это было не похоже ни на что изведанное. Это была боль потери себя. Ощущение, будто твою душу рвут на части, вытягивают по волокнам, с корнем выдирают из самого нутра.

Я пыталась закричать, но паралич сковал и голосовые связки.

поэтому я могла лишь беззвучно шевелить губами, в ужасе наблюдая, как светящаяся, переливающаяся всеми оттенками золота и серебра субстанция моего дара перетекает из моей груди по черным щупальцам прямо в Храминга.

Она входила в его открытый рот, наполняла его глаза, которые начинали светиться тем же зловещим, украденным сиянием. Он рос, наполнялся силой, его кожа молодела на глазах, а я… я становилась пустой оболочкой. Прозрачной, хрупкой, ничтожной. Шелухой, из которой вынули драгоценное ядро.

И в этот миг абсолютной, опустошительной потери, когда от меня фактически оставалась лишь тень, багровый свет в опочивальне дрогнул.

На мгновение сквозь кошмар проступило что-то другое. Два уголька, два узких вертикальных зрачка, пылающих в темноте обжигающей яростью. И далекий, будто сквозь толщу воды, рык, полный смертоносного, грозного гнева.

Но прежде чем я смогла понять, что это, мой кошмар сомкнулся снова, поглотив и этот проблеск, а я провалилась в бездну еще глубже…

Пришло время для новой огненной истории про дракона:

Муж сначала продал мой дар, чтобы расплатиться с долгами, а потом и меня саму, обвинив в неверности.

Так я оказалась в борделе. С позорным клеймом блудницы на теле. Без всякой надежды и веры в будущее.

Но судьба подарила мне еще один шанс — встречу с моим истинным. Драконом.

Но нужна ли ему такая истинная пара?

22. Новый план

Проснулась от удушья. Сердце колотилось в висках, тело было покрыто холодным липким потом. Последние обрывки кошмара, холодные пальцы Храминга, немой крик в парализованной груди, мертвая тишина после его слов еще цеплялись за сознание.

Я резко села на кровати и закашлялась, схватившись за горло.

А потом увидела свечу. Она так и стояла на прикроватном столике, аккуратная, цвета слоновой кости, и горела ровным, почти неестественным пламенем. Не потрескивая, не коптя, посылая мне целительные сны, как сказало это чудовище.

Целительных… Я чуть не задохнулась от приступа ярости.

Сорвавшись с кровати, я схватила свечу и, не раздумывая, задула ее, зажав пальцами раскаленный воск, не чувствуя боли. Дымок потянулся в воздухе, пахнущий медом и полынью. Обманчиво безобидный запах.

Я швырнула огарок в дальний угол комнаты, чувствуя, как трясутся руки.

Хватит. С меня хватит.

Браслет на запястье холодно прижался к коже, напоминая о своем присутствии и о том, что отныне я — собственность. Да еще и под наблюдением.

Нет. Больше я не буду это терпеть!

Я торопливо, почти срывая пуговицы, надела простое платье для академии, собрала волосы в тугой узел. Из зеркала на меня смотрело осунувшееся лицо с лихорадочным блеском в глазах.

Я решилась.

Бежать. Сегодня же. Здесь, в этом доме, в этом городе я не останусь больше ни дня. Я просто дошла до своего предела.

Родители продали, Храминг загнал в угол, драконы… драконы оставили на мне свои непонятные метки и исчезли. Осталась только я. И мне нужно действовать.

План был прост до безрассудства: добраться до академии, найти Раннеллу, и… что?

Сначала снять браслет. Без этого любой побег был обречен. Он, как сказал Храминг, был маяком. И моей цепью.

В академии я нашла Ранни у нашей обычной скамьи в зале плетений.

— Что случилось? На тебе лица нет, Эль… — начала она, но я резко мотнула головой и подняла рукав, под которым прятала браслет Храминга.

— Ранни, только ничего не спрашивай. Хорошо? Мне нужно его снять. Любой ценой. А после я исчезну из города. Так надо…

Подруга внимательно взглянула на меня.

— Хорошо, — кивнула она. — Но пообещай, больше никаких дополнительных украшений.

Я невесело улыбнулась.

А мозг Ранни ум уже работал, взгляд ушел в себя. Но решение неожиданно подошло само.

— Эй, красотки, чего такие хмурые? Складки на лбу аж завязываются, — раздался веселый голос. К нам подошел Ларс, наш одногруппник, вечный шутник с взъерошенными рыжими волосами.

Раннелла отмахнулась, не глядя на него.

— Не видишь — проблема. Иди своей дорогой, Ларс.

— Эль, Ранни, ну что за лица? — не отступал тот, опускаясь на скамью напротив. — Уже который день ходите, будто на похоронах. Чего стряслось-то? Может я помочь хочу.

Тут подошли остальные парни с нашей группы, заинтересовавшись.

— Да, вы тут ходите мутный который день. Давайте, выкладывайте, что стряслось. Эль? У тебя проблемы? — требовательно спросил Томас, наш негласный лидер.

Я бы промолчала, как всегда. Но Раннелла сегодня была не в духе для светских условностей. Она резко подняла голову, и ее взгляд, острый как бритва, скользнул по лицам парней.

— Проблемы, — отрезала она. — Серьезные. Эльгу выдают замуж. За старого садиста-мага, который поставил на нее вот это.

Она схватила мою руку и резким движением закатала рукав, обнажив широкий серебряный браслет.

В воздухе повисло молчание. Веселье слетело с лиц парней. Они смотрели на массивный, явно магический артефакт, на мое бледное, осунувшееся лицо.

— Дела-а… — тихо выругался Томас. — Это же… наручники почти. Магические.

— С отслеживанием, — добавила Раннелла. — И, возможно, не только. Этот гад хочет загнать в свой склеп и высосать всю магию. Представляете, и родители не против. Подписали договор.

И она выложила всю мою историю коротко и четко, умолчав разумеется о драконах и их метках. Я не стала ничего добавлять. И так было стыдно, что родные продали меня будто вещь.

Ларс удивленно свистнул. Томас нахмурился. Остальные напряженно застыли вокруг нас.

— Вот это поворот. И что, Эль, ты собираешься делать?

— Бежать, — выдохнула я. — Как только сниму этот проклятый браслет.

— Правильно, — неожиданно поддержал Шейл. — Зачем такой муж? Старый, да еще и садист, раз такое вешает.

— И куда? — спросил Томас, что-то обдумывая.

— Пока не знаю. Лишь бы подальше. Деньги на первое время у меня есть. А там найду какой-нибудь место и спрячусь.

— У моей тетки в Гленхе большой дом, — внезапно сказал один из тихих парней, Винсент. — Ей компаньонка нужна. Помощница по хозяйству и для чтения вслух. Глаза слабые. Она добрая, живет одна. Я могу написать. Это в трех днях пути от столицы.

Предложение было для меня как глоток воздуха. Конкретное, настоящее. Я смотрела на Винсента, не веря своим ушам. Он кивнул, смущенно улыбаясь.

— Да, но сначала это, — напомнил Ларс, ткнув пальцем в браслет.

Все взгляды снова устремились на него. Парни наклонились, разглядывая руны, ворча.

— Плетения… мощные. Четкие. Не самоделка. Были бы не вплетенные чары…

— И древние. Смотри на завитки.

— Взломать в лоб… чревато. Может, и руку оторвет, если защита сработает на разрушение. Смотри как тут хитро все наворочено. Одно цепляется за другое…

— Мы же не артефакторы, — с досадой констатировал Шейл. — Это не наша специализация.

И тут Томас медленно перевел взгляд с браслета на Ларса, потом обратно. Его лицо озарилось мыслью.

— А ведь у тебя брат на последнем курсе артефакторов. Верно, Ларс?

Ларс на мгновение опешил, потом расплылся в понимающей ухмылке.

— Точно! Генн! Он там со своими шестеренками и кристаллами только и делает, что всякую ерунду разбирает. Пошли к нему!

Раннелла уже вскочила, ее решимость заряжала всех энергией. И меня в том числе. Теперь мой безумный план побега уже казался вполне осуществимым и реальным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что стоим? Веди!

Наша небольшая, но теперь уже решительно настроенная группа двинулась через коридоры академии в крыло артефакториков, вызывая удивленные взгляды остальных студентов.

Мы ввалились в их мастерскую. И Ласр активно замахал руками одному из присутствующих парней.

— Ларс? Что за…? — подошел он к нам.

— Помощь нужна, брат, — без предисловий заявил Ларс. — Срочно.

И он вытолкнул меня вперед.

Раннелла снова, коротко и ясно, изложила суть проблемы, показав браслет.

Теперь уже вся мастерская затихла, а потом оживилась. К нам подтянулись другие старшекурсники-артефакторы, заинтригованные необычным экземпляром.

Они обступили меня, щелкая языками, щупая браслет магическими щупами и рассматривая его в свои окуляры, споря на непонятном мне профессиональном жаргоне.

Идеи сыпались одна за другой, от безумных до откровенно пугающих.

Артефакторы, увлеченные сложной задачей, словно забыли о своих занятиях.

— Слит в монолит… защелка на магическом уровне…

— Руны… древние, не академического ряда. Возможно, доимперские…

— Отслеживающий компонент здесь, в центральном узле, видите пульсацию?

— Нет, это защита от несанкционированного снятия. Взломаешь и сработает обратная связь, владельцу сигнал.

Но ни одна из их идей не прозвучала обнадеживающе. Генн, самый опытный, нахмурился и подытожил.

— Снять можно. Но для этого нужно либо иметь ключ-артефакт, либо… деактивировать носителя на время. То есть, тебя.

— Можно ненадолго сердце остановить, — задумчиво предложила Раннелла.

Я отшатнулась, побледнев. Остальные парни засмеялись, но смех был нервным.

— Ранни, ты гений, конечно, но нет, — сказал Ларс, качая головой. — Есть же другие варианты. Эльга, а если ты… ну, выйдешь замуж? Фиктивно. Тогда обряд с Храмингом юридически не сможет состояться, пока первый брак не расторгнут. А расторжение — процесс длинный. Что-нибудь можно придумать за это время.

Раннелла окинула его задумчивым, а затем все более заинтересованным взглядом. Обычно смелый Ларс смутился и заерзал.

— Я не это имел в виду! Я вообще-то про знакомого одного… — он запнулся под тяжелым взглядом брата и умолк.

И тут самый молчаливый из старшекурсников, высокий и худощавый парень, до этого лишь наблюдавший, подошел ближе. Его пальцы, удивительно тонкие и ловкие, осторожно повертели браслет на моем запястье.

— Мой дед, — сказал он. — Коллекционер. И артефактор старой школы. Он любит разгадывать загадки, особенно если они древние и заковыристые с точки зрения современной магии. Правда живет он за городом. Если кто и сможет разобраться в этом, не сломав тебе руку или остановив сердце, так это он.

Робкая надежда дрогнула во мне. Раннелла сразу же ухватилась за эту соломинку. Оказывается, она даже знала его имя.

— Ториан, ты гений. Когда мы сможем к нему поехать?

Ториан что-то прикинул в уме.

— Дед не любит незваных гостей. Нужно предупредить. И… подготовить что-нибудь в качестве подарка. Он любит редкости и диковинки. Давайте через три дня. После выходных. Я съезжу, подготовлю почву.

Три дня. Это было вечность. Но выбирать мне не приходилось.

В эти выходные Храминг хотел везти меня выбирать свадебное платье. Но это был хоть какой-то шанс. Единственный луч света в кромешной тьме.

— Спасибо, — выдохнула я хрипло. — Спасибо всем.

Раннелла сияла, уже строя планы, что мы возьмем с собой в качестве подарка. Я же смотрела на холодный металл на своей руке.

Три дня. Мне нужно было продержаться три дня. Не сломаться. Не поддаться страху. Теперь у меня была цель. Маленькая, хрупкая, но цель. Дотерпеть до визита к деду Ториана.

23. Платье

Выходные наступили с неотвратимостью приговора. Карета Храминга с фамильным гербом, где переплелись змеи и ключ, остановилась у нашего обветшалого подъезда.

Я уже была готова. Оделась в самое простое и строгое платье. Мысленно повторила про себя, что мне осталось потерпеть совсем чуть-чуть.

Однако план просто пережить эту поездку дал трещину сразу. На крыльце уже ждали: мама, принаряженная в свое лучшее, хоть и устаревшее платье, и Кири, сияющая в новом, скромном, но модном наряде, который, я подозревала, уже был оплачен ее офицером.

— Мы поедем с тобой, доченька, — объявила мать знакомым приторным, но не терпящим возражений тоном. — Кири ведь тоже нужно свадебное платье присмотреть. А раз уж лорд Храминг так любезно предоставил свою карету и рекомендует лучший салон…

Храминг, вышедший из кареты, холодно окинул их взглядом. В его глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение? Презрение? Но он лишь вежливо кивнул.

— Чем больше прекрасных дам, тем приятнее прогулка, — произнес он без тени удовольствия в голосе. — Прошу.

Дорога в лучший салон столицы, Ателье мадам Лукреции, прошла в тягостном молчании, нарушаемом лишь восхищенными вздохами Кири и матери, выглядывавших в окно на фешенебельные улицы верхнего города.

Я сидела, стиснув руки на коленях, чувствуя, как браслет давит на запястье.

Я боялась Храминга. Боялась его слов, его взглядов, новых унижений. Но мой жених вел себя безупречно и даже удивительно отстраненно. Как будто той жуткой сцены в библиотеке и не было.

Салон встретил нас волной дорогих духов, шелестом шелка и подобострастными улыбками модисток, уже предупрежденных о визите важного клиента.

Мама с Кири замерли на пороге, их глаза округлились от увиденной роскоши. Платья, как лепестки экзотических цветов, манекены, усыпанные жемчугом и магическими кристаллами, отблески дорогих тканей в зеркалах, все это было для них словно сказка из другого мира.

— Покажите ткани для моей невесты, — произнес он, и модистки засуетились с удвоенной энергией.

Меня увели в отдельную примерочную, завешенную тяжелыми бархатными портьерами. Принесли альбомы с эскизами, коробки с образцами тканей.

Воздушный шелк, тяжелый атлас, кружева, тонкие как паутина. Храминг не отходил ни на шаг. Он сидел в кресле, опершись на трость, и указывал пальцем, что ему понравилось в показанном.

— Этот фасон. Этот цвет. Нет, этот оттенок слишком яркий. Исключительно слоновая кость и белое золото. Кружево только нецианское. И корсет должен быть самым жестким, чтобы подчеркнуть ее талию.

Он выбирал. Красивую обертку для своего подарка.

Без единого вопроса ко мне, без попытки узнать мое мнение.

Я стояла в середине примерочной, пока вокруг меня сновали портнихи, снимая мерки, прикладывая ткани. Каждое их прикосновение, каждый шепот заставлял меня вздрагивать.

Голова кружилась все сильнее. Я ловила себя на мысли, что смотрю не на роскошные материи, а ищу в складках драпировок выход и оцениваю расстояние до двери.

Бежать, бежать… стучало в висках.

Из главного зала доносились восхищенные возгласы матери и Кири. Они делали вид, что тоже что-то выбирают, перебирали более скромные образцы, но их взгляды, полные зависти и расчетливости, постоянно скользили в нашу сторону.

Они видели, сколько Храминг готов потратить на меня, и это ранило их гордость и алчность.

Я знала, что у них не было денег даже на самый простой наряд отсюда. Утром мама уже пыталась надавить на меня снова.

— Попроси лорда, он же такой щедрый, не может же он позволить, чтобы родная сестра его невесты выглядела хуже служанки на своей свадьбе!

Я молчала, сжимая губы, игнорируя ее негодующие взгляды.

Просить его за них? Ни за что. Это было бы последним, окончательным унижением.

И тут решила действовать сама Кири. Со сладкой, приторной улыбкой, скопированной у матери, она подошла к нашему островку роскоши и небрежно потрогала кусок невероятно дорогого, тончайшего кружева, которое модистка несла мне.

— О, какое… изящное, — протянула она, но в ее голосе звучала одна фальшь. — Хотя, знаешь, Эльга, тебе такое вряд ли пойдет. Слишком… вычурно. Да и не слишком ли дорого для платья на один день? Ты же всегда была за скромность. А вот мне бы очень пошло что-то подобное…

Мать замерла в ожидании. Модистки переглянулись. Я чувствовала, как по щекам разливается краска стыда и гнева.

В ответ раздался спокойный, ледяной голос Храминга. Он даже не повернул головы, глядя куда-то в пространство перед собой.

— Юная леди, — произнес он. — Моя невеста будет выглядеть так, как решил я. Ее вкусы, ее скромность или ее желание помочь сейчас не имеют никакого значения. Что же касается вас, — он наконец медленно перевел на Кири свой холодный, рыбий взгляд, — у вас, как я понимаю, есть собственный жених. И он, полагаю, в состоянии обеспечить вам соответствующие его положению и достатку… наряды. Я не собираюсь оплачивать гардероб посторонних лиц.

Кири побледнела, ее сладкая улыбка замерла, превратившись в гримасу обиды и шока. Мать ахнула, прикрыв рот рукой. В салоне повисла гробовая тишина.

А Храминг снова обратился к главной модистке, как будто ничего не произошло.

— Продолжайте. И уберите это кружево. Оно действительно слишком вычурное. Принесите то, что я просил, с геометрическим узором.

Надо же, он унизил Кири. Публично. Холодно и беспощадно. Но в глубине души, сквозь весь ужас и отвращение к нему, я почувствовала дикое, неподдельное удовлетворение.

В глазах сестры кипела ярость. Мать смотрела на меня с немым укором, как будто это я была во всем виновата.

Храминг же, закончив делать замечания портнихе, наклонился ко мне. Так близко, что я почувствовала запах его неприятного сладковатого парфюма.

— Видишь, дорогая? — прошептал он. — Я уже забочусь о тебе. Ограждаю от ненужных просьб и назойливых родственников. Скоро ты научишься ценить мою заботу и отдавать должное моим решениям. И подчиняться им. Беспрекословно…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Его слова вернули меня в реальность. . Удовлетворение испарилось, оставив после себя лишь горький привкус и новую волну страха.

24. Проверяющий

Наконец, наступил тот долгожданный день, когда мы должны были поехать к деду Ториана. Я буквально летела в академию ранним утром. Весь день мне казалось, что время тянется слишком медленно.

Я ерзала на скамье и никак не могла дождаться окончания занятий.

Но на последней лекции нас с Раннеллой попросили выйти. Прямо во время занятия. За дверью стоял помощник ректора с необычно серьезным лицом.

— Магистр просит вас в свой кабинет. Немедленно, — сказал он, и мы с подругой удивленно переглянулись.

Ректор? Нас? Мы снова переглянулись с Раннеллой, и в ее глазах читалась та же тревога что и в моих.. Что, если узнали про подмену на балу? Или, что страшнее, про метки драконов?

Я машинально потянула рукав, скрывая браслет.

Дверь в кабинет ректора была приоткрыта. Помощник пропустил нас внутрь. И я застыла на пороге, чувствуя, как кровь отливает от лица.

За массивным столом из черного дерева сидел наш ректор, магистр Альдер, седовласый и суровый. Но мое внимание приковал к себе мужчина, стоящий у окна.

Высокий, плечистый, в безупречном темно-синем камзоле. Платиновые волосы, небрежно собранные у затылка. Он стоял спиной к нам, но я сразу узнала эту монументальную спину.

Аврон. Дракон в лиловом. Сейчас при свете дня он выглядел еще величественнее и… опаснее.

Дракон медленно обернулся, и его бирюзовые, холодные как ледники глаза лениво скользнули по нам.

В кабинете, кроме нас с Раннеллой, уже стояли еще три девушки с нашего и старших курсов, все известные своими успехами в учебе или редким даром. Мы выстроились в неуверенную шеренгу.

— А, вот и наши лучшие студентки! — раздался гордый голос ректора, но в его улыбке сквозила странная напряженность. — Входите, входите, не стесняйтесь. У нас сегодня важный гость. Канцлер Аврон Регран проявил интерес к нашим перспективным кадрам.

Канцлер. Так вот кем он был. Высший чиновник короля. И дракон. От этой мысли стало не по себе.

Не знаю каким чудом я еще не свалилась в обморок от волнения. Я даже дышать нормально не могла. Воздух не хотел проталкиваться в легкие.

Канцлер же методично, с хищной, оценивающей медлительностью, начал разглядывать каждую из нас. Его взгляд был таким пронизывающим, будто он пытался заглянуть нам под кожу. Он долго изучал каждую.

Мне все больше становилось не по себе.

Ректор, стараясь рассеять напряжение, начал представлять нас, щедро раздавая похвалы.

— Леди Раннелла Лейн, наша гордость! Блестящие успехи в теории магических матриц, победительница прошлогоднего конкурса молодых талантов…

Аврон пристально посмотрел на Раннеллу, его глаза чуть прищурились, будто он что-то припоминал или сравнивал. Потом он почти незаметно качнул головой и перевел взгляд дальше.

— …а это Эльга Торвен, — голос ректора зазвучал чуть теплее. — Очень перспективный молодой маг. Особый дар к анализу и стабилизации сложных плетений. На третьем курсе, а уже помогла усовершенствовать несколько учебных защитных контуров.

Взгляд Аврона скользнул по моему лицу. Я замерла, чувствуя, как под этим взглядом бледнею, как учащенно бьется сердце.

Я ждала неминуемой вспышки узнавания, но в бирюзовых глазах не вспыхнуло ничего. Только та же холодная, аналитическая оценка. Дракон смотрел на меня так же, как и на остальных.

Неужели он… не помнит? Мысль ударила изнутри. Но ведь они же… В памяти всплыли его прикосновения, его шепот, его бирюзовые глаза, полные совсем другого огня.

Как это возможно?

Я продолжала наблюдать, стараясь дышать ровно, не выдавая своей внутренней бури.

Радость, дикая и нелепая, смешивалась со страхом и обидой. Он не узнал!

Магия, чары, о которых они говорили тогда… Возможно они сработали? Вычеркнули меня из его памяти. И теперь я была для него просто еще одной студенткой. Перспективной, но не интересной.

Аврон начал задавать нам короткие вопросы. О планах на будущее, об интересах в магии. Раннелле он задал вопрос, от которого у меня екнуло сердце:

— Леди Лейн, вы были дебютанткой на открытии сезона. Как вам понравился первый бал?

Раннелла пожала плечами с совершенно ледяным равнодушием.

— Признаться, ваше превосходительство, довольно скучно. Я больше ценю время, проведенное здесь, в академии. Танцы и светские беседы не для меня.

Он кивнул и перешел к следующей.

Наконец, его взгляд снова остановился на мне.

— Эльга Торвен. Где бы вы хотели найти применение своему дару после окончания академии?

Мужской голос звучал ровно, вежливо. Ни намека на что-то большее. Я сглотнула, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Я… я мечтаю стать практикующим магом-аналитиком, ваше превосходительство. Работать над созданием и тестированием новых защитных плетений. Или… помогать в исследованиях сложных магических артефактов.

Он снова коротко кивнул, как будто ставя галочку в невидимом списке.

— Благодарю. Очень разумно.

Так как я была последняя, он повернулся к ректору.

— Благодарю вас, магистр. Впечатляющий молодой состав. Король может быть спокоен за магическое будущее королевства.

Ректор просиял. Аврон сделал легкий, прощальный кивок в нашу сторону, давая понять, что аудиенция окончена.

Облегчение, сладкое и головокружительное, волной накатило на меня. Пронесло. Он не узнал. Мы свободны от этой части кошмара.

Ведь метки не давали о себе знать совсем после того инцидента с пропажей колец. Пару раз мне казалось, что я слышу отголоски чего-то странного, но эти ощущения быстро проходили.

Девушки начали расходиться, кланяясь. Я уже повернулась к двери, готовая выскочить в коридор и отдышаться, как вдруг стальной голос канцлера остановил меня.

— Эльга. Останьтесь, пожалуйста. У меня появился еще один вопрос к вам.

Любительницы орков, у меня для вас сюрприз.

Новая горячая история с шикарнейшим орком и нежной, но сильной внутри героиней.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Присоединяйтесь)))

Он — орк. Опасный, мрачный и суровый наместник повелителя степи. И я должна стать его женой. Так решил мой отец.

Будет непросто, но ХЭ в итоге придет к героям)))

25. Разоблачение

Я замерла, как вкопанная. Спина похолодела.

— Я прошу оставить нас наедине со студенткой. У меня будет к ней особое предложение, услышала я как канцлер обратился к ректору.

Стало еще страшнее. Мы останемся с ним наедине?!

Раннелла, уже у двери, обернулась, бросила на меня короткий встревоженный взгляд. Но я едва заметно покачала головой. Здесь она мне уже никак не поможет. Нужно выпутываться самой.

Эх, а ведь свобода была уже так близка. Чего этому канцлеру не приехать со своей проверкой завтра? Я ведь уже и вещи все собрала в ожидании побега.

Ректор посмотрел на канцлера со скрытым любопытством, но возражать не стал. Его явно не предупредили его о подобном продолжении. Но он кивнул и направился к выходу.

Дракон стоял, все такой же бесстрастный, и ждал.

Дверь закрылась. Тихий щелчок замка, прозвучал, как хлопок капкана. Дракон довольно прищурил глаза.

А я невольно попятилась назад. Шутка ли? Я осталась одна с канцлером-драконом. С тем, с кем всего несколько дней назад допустила скандальную близость, а теперь он смотрел на меня ледяным, незнакомым взглядом.

Сердце нервно стучало где-то в висках, отдавая в горло. Я инстинктивно сделала еще один шаг назад, к стене, но дороги к отступлению больше не было.

Аврон медленным хищным шагом приблизился ко мне. Он остановился так близко, и меня сразу окутал тот особый драконий запах, который тнавсегда врезался в память. Резкий, дикий…

Дракон медленно поднял руку, а я зажмурилась, ожидая прикосновения к шее или к лицу… Но его пальцы лишь медленно, почти невесомо потянулись к моим волосам. Он пропустил между ними прядь, которая выбилась из моего строгого узла, неторопливо и мягко ощупал ее, будто проверяя качество шелка.

— Почему ты сбежала, Эльга? — устало спросил он, и я удивленно распахнула глаза.

Чего угодно ожила, только не подобного вопроса и тем более не такого тона.

Но я не собиралась так быстро сдаваться. Нужно было играть до конца.

— О чем вы? — выдавила я, делая максимально круглые и невинные глаза. — Я не понимаю… Вы меня с кем-то путаете, ваше превосходительство. Я просто студентка.

Дракон не ответил. Усмехнулся все с той же усталостью, но еще и со странным облегчением. Бирюзовые глаза, теперь без тени равнодушия, прошлись по мне, будто просвечивали насквозь.

И от этого острого внимательного взгляда мой жалкий спектакль рассыпался в прах, даже не начавшись. Я осеклась, губы сами собой сомкнулись.

— Думаешь, дракон не в состоянии почувствовать свою пару с такого близкого расстояния? Не узнать ее голос? — низко прошептал он, наклоняясь еще ближе. — С такого расстояния? Кого ты пыталась обмануть, девочка? Себя? Меня? Или того, кто стер мое воспоминание о твоем лице?

Я попыталась отпрянуть, но за спиной уже была холодная стена, отделанная темным деревом. Бежать было некуда.

А дракон наступал, неспешно, неотвратимо, пока не оказался прямо передо мной. Его руки уперлись в стену по обе стороны от моей головы, заключая в ловушку.

Аврон наклонился так, что его губы оказались в сантиметрах от моих. Я замерла, утонув в его, мерцающем темной глубиной, взгляде. В этих глазах теперь плескалось нечто удивительно знакомое, тот же огонь, что горел в них той ночью, но теперь он был скован ледяной волей и… беспокойством.

— Кого ты боишься, Эльга? — он произнес тихо и требовательно. — Я могу тебе помочь. Но для этого мне нужна правда. Вся. Сейчас. Кто заставил тебя бежать? Кто наложил эти чары? И кто… — его взгляд скользнул вниз, к моей руке, где под рукавом угадывался контур браслета, — надел на тебя это?

Последние слова он почти прорычал. Я с ужасающим восторгом наблюдала, как зрачок мужчины вытягивается в вертикаль, а радужка вспыхивает темным золотым огнем по краю.

Что-то глубоко внутри дрогнуло и доверчиво откликнулось на этот властный тон, и эту грозную уверенность. Но остаточный страх был сильнее. Страх перед Храмингом, перед его угрозами, перед тем, что меня могут наказать теперь, когда вся правда выйдет наружу. Страх за Раннеллу, которая помогала мне, подвергнув риску себя.

— Я… не могу, — срывающимся голосом прошептала я и опустила глаза. — Вы не понимаете… Он…

— Кто он? — повысил голос Аврон, его пальцы сжались в кулаки на стене. — Назови имя, Эльга. Дай мне хоть что-то. Я не могу защитить тебя от призрака. Ты не выйдешь отсюда пока я его не услышу.

Я зажмурилась, чувствуя, как по щекам текут предательские слезы. Снова угрозы. Выходит, я была права. Он искал меня, чтобы наказать.

И как теперь довериться ему? Дракону, которого я почти не знаю, который был частью того ночного кошмара? Сладкого, но все же кошмара. Я невольно закусила губу, потому что воспоминания промелькнули перед глазами слишком яркие и бесстыжие.

Дракон продолжал ждать моего ответа.

Но теперь, наверно, и смысла нет что-то утаивать. Канцлер и так все узнает с его-то возможностями и связями, только он почему-то хочет услышать это от меня.

— Он… мой жених, — прошептала я, и слова обожгли горло, как кислота. — Мои родители подписали брачный договор. Все уже решено. Я хотела сбежать от него…

Тишина в кабинете стала совсем жуткой. Я вскинула глаза на канцлера и увидела, как исказилось от ярости его лицо. Какое-то нечеловеческое рычание заклокотало у него в груди.

— Имя, — низким громовым голосом потребовал он..

Я зажалась, втянула голову в плечи, испуганная этой внезапной трансформацией.

— Но… вы не понимаете, договор подписан, это законно…

— Законно? — он перебил меня с такой уверенной властностью, что я вздрогнула. — Ты не можешь выйти ни за кого замуж, раз на тебе наши метки, Эльга. Ты пара дракона. Двух драконов. И этот закон древнее и весомее всех человеческих условностей. Ни один суд, ни один император не станет оспаривать право дракона на его истинную пару. А тот, кто посмел на нее претендовать, подписал себе приговор. Имя!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Это было слишком огромно, слишком невероятно, чтобы осмыслить вот так сразу. И его слова, его тон, взгляд, сам он пугали меня. Гораздо сильнее теперь, чем лорд Храминг. От него я хотя бы могла бы скрыться.

А вот смогу ли я так легко сбежать теперь от дракона? Боги во что вы меня впутали? Слезы потекли по лицу быстрее.

— Я ведь не знала… — отчаянно пролепетала я. — Я ничего не знала про эти законы, про метки… Я не хотела… Я просто хотела найти принца и спастись… Кольца… я верну вам кольца, только они… исчезли. Впитались, а потом и узоры пропали… Я не знаю, что происходит!

Я невольно сорвалась на крик, истерика, которую я сдерживала все эти дни, прорвалась наружу. Я плакала, трясясь всем телом, больше не в силах держать оборону.

И тут произошло нечто странное. Гнев в глазах Аврона сменился на мгновение растерянностью, а затем... Он отступил на шаг, его кулаки разжались. Он посмотрел на меня маленькую, испуганную, рыдающую человеческую девушку, и, кажется, его драконья ярость столкнулась с чем-то, с чем он не знал, как бороться.

— Эльга, не плачь, — его руки снова поднялись, замерли в воздухе, и наконец, с непривычной осторожностью, легли мне на плечи, а потом обняли.

Жест был до странного неловким, как будто для него это было внове и непривычно.

— Не плачь, малышка…— хрипло шепнул он у моего виска. — Успокойся. Никто не угрожает тебе. Наоборот. Ты в безопасности. Теперь. Мы так долго искали тебя, что дракон теряет контроль.

Я неосознанно прижалась к его груди, уткнулась лицом в дорогую ткань его камзола и позволила рыданиям вырваться наружу. Что-то во мне, зажатое и перепуганное, дрогнуло и потянулось к этой твердой, надежной опоре. Аврон замер на мгновение, потом его рука тяжело легла мне на голову и принялась гладить волосы, сбивая строгий ученический узел.

Я не знала, сколько времени проревела у него на плече. Но когда рыдания наконец сменились тихими всхлипами, он осторожно отстранил меня, достал из бокового стола ректора графин с водой и налил в стакан.

— Пей, — приказал он, но уже без прежней резкости, сунув стакан мне в руки.

Я послушно сделала несколько глотков. Холодная вода прочистила горло и немного прояснила голову. Аврон внимательно наблюдал за мной, а я осторожно посматривала на него. Его ярость вроде утихла, и мне полегчало.

— Теперь садись, — указал он на глубокое кресло у камина. — И начинай сначала. Подробно. Кто твой жених? Когда был подписан договор? И что это за браслет? — он сел напротив, его бирюзовые глаза снова застыли на мне, но теперь они не пугали меня.

Скорее дарили странную надежду, что все может еще закончиться хорошо.

И я начала говорить. Сбивчиво, путаясь, но уже без утайки. Про Храминга. Про его договор с родителями, его состояние, его юридическую контору. Про его требование забрать мой дар в брачную ночь. Про браслет, про угрозы, даже про тот ужасный вечер в библиотеке и парализующие чары. Я рассказала все.

Аврон слушал, не перебивая. Его лицо стало по-настоящему каменным, и я видела, как напрягается его челюсть, как темнеют его глаза, когда я описывала брачную ночь по версии Храминга.

— Значит, Храминг, — наконец, произнес он, когда я закончила. — Лорд Храминг. Я знаю этого… стервятника. Коллекционер редких магических артефактов. И, как выходит, еще и даров.

Дракон встал и задумчиво прошелся по кабинету.

— Его юридическая ловкость известна. Но на этот раз он перешел черту, которую не должен был переступать. Я разберусь, Эльга. Не бойся

Аврон снова посмотрел на меня долгим взглядом, но сейчас он стал значительно мягче.

— Собирайся. Приводи себя в порядок, — распорядился он, подошел к умывальнику в углу кабинета, намочил чистый платок и протянул мне. — Умой лицо. Нельзя выходить отсюда в таком виде.

Я послушно вытерла слезы и попыталась поправить волосы. Руки все еще дрожали.

— Куда? — спросила я тихо, когда он открыл дверь, давая понять, что пора выходить.

— Поедем ко мне и снимем этот проклятый браслет, — отрывисто бросил он в ответ, уже выходя в коридор.

26. Помощь.

Я, не раздумывая, последовала за ним. Да я на что угодно была готова, лишь бы избавиться от этого проклятого украшения!

Аврон властно взял меня за руку и повел быстрым, уверенным шагом по знакомым коридорам академии, мимо удивленных студентов и преподавателей. Они оглядывались, потом начинали шептаться.

Как же смущающе это должно быть выглядело со стороны. Моя узкая ладонь зажата в огромном кулаке канцлера. А сам он выглядит так, словно это вполне естественно и правильно.

И, конечно, никто не осмелился остановить дракона или задать ему какой-то вопрос. Мы так и пролетели всю академию до самого центрального входа.

Там уже ждала его карета, неброская, но безупречная, с темным лаком и гербом Регранов. Аврон помог мне войти, сам сел напротив, и карета тронулась.

Я сидела, сжав руки на коленях, украдкой наблюдая за ним. Канцлер смотрел в окно, его профиль был напряжен, пальцы барабанили по обивке. Казалось, его мысли уже опережали нас, строя планы, просчитывая ходы.

Я не осмелилась тревожить его сейчас своими вопросами.

Мы въехали во дворец через малые ворота, минуя парадные подъезды. Аврон провел меня по служебным переходам, знакомым мне по тому самому ночному побегу. Каждый поворот, каждый магический светильник на стене вызывал в памяти смущающие образы.

Когда мы оказались в его кабинете воспоминания хлынули с новой силой. Нет, я здесь еще не была. Но запах, общая атмосфера и то, что я снова оказалась с ним наедине в похожем интерьере…

Все это вызывало в памяти знакомые пугающие ощущения. Тело очень хорошо помнило жар его кожи, твердость его рук, запах его волос. Я покраснела и опустила глаза, чувствуя, как горят щеки.

Аврон, похоже, ничего не заметил или сделал вид. Он указал мне на глубокое кресло у камина.

— Садись, Эльга. Придется немного подождать.

Затем подошел к письменному столу, нажал на какую-то скрытую кнопку в ящике, и почти мгновенно в дверь постучали.

— Войди, — сказал Аврон.

Дверь открылась, и вошел по виду его помощник — молодой человек с умными глазами и аккуратно подстриженными усами.

— Найди мне Вектора. Сейчас же. — Аврон не стал более ничего объяснять. — И пусть захватит свой полный набор инструментов.

Помощник кивнул, даже не взглянув в мою сторону, и бесшумно удалился. Аврон повернулся ко мне.

— Не голодна? Воды хочешь? — спросил он с непривычной мне еще серьезной заботой.

Я отрицательно покачала головой. От волнения в горле стоял ком, и есть я точно не смогла бы. Но пить хотелось мучительно.

— Воды, пожалуйста.

Дракон подошел к резному дубовому шкафу, достал чистый стакан и налил из хрустального графина. Я взяла стакан трясущимися руками и сделала несколько жадных глотков, чувствуя, как влага приносит облегчение.

Не прошло и десяти минут, как в дверь снова постучали — на этот раз более уверенно и твердо.

Вошедший мужчина был средних лет, сутуловатый, в дорогой и строгой темной одежде. Его глаза, однако, были острыми и живыми, как у хищной птицы. Он бегло поклонился Аврону, и его взгляд тут же прилип к моей руке с браслетом.

— Проблема? — спросил он с живым профессиональным любопытством.

— Сними это. Без вреда, — отдал короткий приказ Аврон.

Вектор сразу же подошел и взял мою руку без всяких церемоний. Он аккуратно повертел браслет на свету, прищурился, пробормотал что-то себе под нос на языке, полном непонятных магических терминов и ругательств.

— О-хо-хо, — протянул он, наконец. — Редкая работа. Хитрая. Вижу почерк… Этой школы лет двести уже нет, а их артефакты еще ходят. Использовали, чтобы скрыть магическую сигнатуру или отслеживать кого-то, не привлекая внимания стандартными чарами.

— Как снять? — нетерпеливо перебил его Аврон.

— Нет ничего проще, если знать, где спрятана защелка, — усмехнулся Вектор, а я затаила дыхание в проснувшейся надежде.

Мастер-артефактор открыл свой потертый кожаный саквояж и достал оттуда странный инструмент, похожий на тонкое шило, соединенное с крошечным хрустальным осколком.

— У них была привычка прятать механический замок под иллюзией магической печати. Все лезут в магию, а тут — чистая механика, — проворчал он.

Он приставил острие к едва заметному углублению на внутренней стороне браслета, там, где даже я не заметила бы ничего необычного. Прозвучал тихий, мелодичный щелчок. Вектор провернул инструмент, потом нажал на другое место. Еще один щелчок.

И вдруг браслет просто… раскрылся. Две половинки разошлись, как створки раковины, без вспышек света, без гула магии. Он лежал на ладони Вектора, просто кусок холодного, инкрустированного рунами металла.

Я замерла, не веря своим глазам. Свобода. Так все просто оказывается решалось. Невольно потрогала свое запястье. Ни боли, ни крови.

— Можно мне его? В коллекцию? — с надеждой спросил Вектор, повертев браслет в пальцах.

— Нет, — мрачно ответил Аврон. — Это вещественное доказательство в одном деле. Тебе заплатят за работу. Благодарю. Ты свободен.

Вектор, ничуть не расстроившись, кивнул, сложил свои инструменты и так же бесшумно удалился.

А я сидела, глядя на свое освобожденное запястье все еще пытаясь осознать, что только что случилось. Потом подняла сияющие глаза на Аврона. Слезы навернулись на глаза сами собой. От облегчения. От благодарности. От неверия, что этот кошмар позади.

— Я… я не знаю, как вас благодарить, — прошептала я, и голос снова предательски задрожал. — Я все еще не могу поверить…

И в этот момент дверь в кабинет резко распахнулась. На пороге стоял Руго, в его золотистых глазах бушевала настоящая буря. Он обвел стремительным ищущим взглядом комнату, остановился на мне и так и прилип к моему лицу, жадно ощупывая его глазами.

— Почувствовал? — усмехнулся Аврон. — Да. Я нашел девочку.

Руго не ответил. Он просто вошел, захлопнул дверь за собой и направился прямо ко мне.

— Почувствовал… изменение…— хрипло ответил он, и я увидела, как в его золотистых глазах с вертикальными зрачками вспыхивает узнавание, смешанное с яростью и… облегчением. — Где ты ее нашел?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но смотреть он продолжал на меня так, будто видел впервые, и в то же время — будто нашел что-то давно потерянное. Потом, странным жестом, слегка наклонил голову и… принюхался. Легко, почти незаметно.

Аврон снова усмехнулся. Кажется, его забавляло подобное поведение своего знакомого. А вот я всерьез напряглась. Теперь в комнате было два дракона. И с обоими меня связывали весьма неприличные и волнующие воспоминания.

Я сидела, застыв, не зная, куда деться от этого пристального, животного изучения. Мне хотелось спрятаться за спинку кресла.

— Эльга все рассказала, — прервал молчание Аврон. — Брачный контракт, подписанный родителями. Храминг требует ее дар. И надел на нее вот это.

Он молча продемонстрировал браслет, снятый Вектором. Руго перевел взгляд на серебряный обруч. Его лицо исказила гримаса холодной ненависти.

— Цепь послушания, — прошипел он. — Он осмелился надеть цепь на то, что по праву… — он запнулся, бросив на меня быстрый взгляд. — Что случилось дальше? Почему ты сбежала тогда?

Его вопрос был обращен ко мне. Голос звучал жестко, но не так грозно, как у Аврона в начале. Скорее с явно уловимой тревогой.

Я снова, уже более спокойно, но все еще сбивчиво, начала объяснять. Про то, как искала принца, чтобы вымолить защиту от брака с Храмингом. Как попала в их кабинет. Как накатил жар от зелья. Тут я покраснела и говорила очень быстро, опуская детали.

Как они… помогли, а потом я проснулась и испугалась, и сбежала. Я говорила про свой страх, про стыд, про то, что не понимала, что произошло с кольцами и метками.

Пока я говорила, Аврон молча налил чай в тонкую фарфоровую чашку и поставил передо мной на маленький столик вместе с тарелкой изящных пирожных. Жест был неожиданно заботливым и оттого еще более смущающим.

А еще я вдруг почувствовала сильный голод. Наверно, от облегчения проснулся, после того как мне сняли браслет. Интересно, а Храминг почувствовал это? И что он теперь будет делать? И что со мной будет, после того как правда открылась?

Все эти смущающие мысли снова завертелись в голове.

Я робко взяла чашку, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом двух драконов.

Руго слушал, скрестив руки на груди. Когда я закончила, он медленно покачал головой.

Он шагнул ко мне вплотную, и я невольно откинулась в кресле. Но он лишь взял мою руку где были их кольца, твердые горячие пальцы сомкнулись вокруг моего запястья.

— Метки… они скрыты, но связь есть. Я чувствую, — задумчиво произнес он, мягко поглаживая пальцами мою кожу. — Скорее всего их блокирует остаточная магия браслета. Скоро они проявятся снова. Или же мы их сами проявим, — уверенно произнес он.

А вот мне сразу стало жарко под их сдвоенным пристальным взглядом. Как это проявят?

Большой палец медленно провел по коже запястья, и я вздрогнула от внезапного, знакомого тока, пробежавшего по жилам. Руго почувствовал это, и в его глазах мелькнуло что-то темное и одобрительное.

— Эльга… Сам отвезу тебя домой, — резко сказал Руго, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на собственнический рев дракона. — Моя очередь обеспечивать безопасность.

Аврон фыркнул, поднимаясь из-за стола.

— Твоя безопасность в последний раз закончилась тем, что она сбежала от нас посреди ночи. Я тоже еду. И после этого мы нанесем визит лорду Храмингону. Официальный, как канцлер и начальник Тайной службы. Устроим ему небольшую… проверку на благонадежность.

Тихие твердые слова прозвучали как угроза. Но вместо страха, я почувствовала лишь странное, глубинное спокойствие. Теперь можно было не бояться мага и его методов воспитания. У меня появились свои защитники. Гораздо более могущественные, чем даже десять Храмингов. И они на моей стороне.

27. В карете

Мы снова вышли к карете Аврона. На этот раз, когда я собиралась сесть на привычное место напротив, Руго открыл дверь с другой стороны и усадил меня на заднее сиденье, а сам сел рядом. Аврон, слегка покосившись, занял место с другой стороны.

Так я оказалась зажатой между двумя драконами в тесном пространстве кареты, которое сразу наполнилось их горячим властным присутствием, их теплом, их запахом.

Карета тронулась. Напряжение и густая тишина внутри. Руго первым нарушил ее. Он снова взял мою руку и принялся перебирать мои пальцы, изучая каждый сустав, каждую линию, будто читая по ним мою судьбу.

— Я сожалею, — заговорил он, наконец. — Что наше знакомство началось с такого… недоразумения. Мы, должно быть, напугали тебя до полусмерти, малышка. Его высочество тот еще злой шутник, но мы тоже не проявили должной чуткости к тебе.

Я не знала, что ответить, поэтому пока молчала

— Но с другой стороны, — продолжил он, и его большой палец провел по моей ладони, вызывая новые волнующие мурашки, — если бы не эта цепь событий, мы могли так никогда и не встретиться. Судьба, видимо, решила сыграть с нами злую шутку, чтобы потом все исправить. И сейчас… у нас есть время, чтобы исправить все как следует.

Дракон медленно поднес мою руку к своим губам и легонько, почти благоговейно, поцеловал кончики моих пальцев. Горячий жар от его прикосновения пробежал по всей руке. Я почувствовала, как краснею, и опустила глаза.

Руго же внимательно наблюдал за моей реакцией, с легкой удовлетворенной улыбкой и блеском в глазах. Затем он медленно наклонился. Его лицо оказалось так близко, что я видела каждую ресницу, каждый отблеск в его узких вытянувшихся зрачках.

А затем его теплые вопрошающие губы коснулись моих. Легко,невесомо, совсем не так, как в тот раз в кабинете.

И сам поцелуй был другим. Он был вопросом, обещанием, извинением и утверждением одновременно. Прикосновение длилось всего мгновение, но в нем было столько сложных оттенков, что у меня перехватило дыхание.

Руго отстранился, все еще держа мое лицо в поле зрения, изучая мою реакцию.

— На этот раз, — прошептал он, — все будет иначе. Медленнее. Правильнее.

С другой стороны от меня Аврон изобразил нечто среднее между фырканьем и кашлем.

Я сидела, чувствуя, как горят губы и щеки, как путаются мысли. Страх еще не исчез полностью, но теперь он смешивался с чем-то новым, теплым и пугающе притягательным.

Эти драконы были опасны. Я это знала. Но они искали меня. Сняли браслет. А теперь защищали. И, кажется, искренне сожалели о том, как все началось...

А еще они собирались нанести визит Храмингону. И от этой мысли по спине пробежал холодок злорадного предвкушения. Пусть он попробует объяснить двум разгневанным драконам, почему он считает возможным надевать цепи на их истинную пару.

Аврон, сидевший с другой стороны, до сих пор молчавший, неспешно взял мою другую руку, ту, что была свободна от прикосновений Руго, легко прикоснулся губами в костяшкам.

Его бирюзовый взгляд скользнул с моего покрасневшего лица на Руго, а затем вернулся ко мне.

— У тебя теперь есть защита, Эльга, — сказал он твердо, без тени сомнения. — То, что мы не… разобрались с ситуацией должным образом с самого начала, — в его голосе на мгновение прозвучала досада, — следует отчасти списать на специфику нашей службы. Мы были на задании, ожидали угрозы. И нашли вместо этого нарушительницу, которая оказалась… — он запнулся, подбирая слово.

— Нашей парой, — закончил за него Руго, не отпуская мою другую руку.

— Да, — кивнул Аврон. — И есть еще один фактор, который мы, возможно, не учли в полной мере, думая, что контролируем себя. Когда дракон чует свою истинную пару, его глубинные инстинкты… обостряются. Сильно. И их сложно сдержать. Особенно в первый момент. Второй звериной ипостаси требуется закрепить связь, метку, как можно скорее. Это не оправдание, — добавил он строго, заметив, как я опускаю взгляд. — Это объяснение нашей… несдержанности.

Он сделал длинную паузу, его пальцы слегка сжали мою руку.

— Мы не навредили тебе тогда? Физически? — с напряжением в голосе спросил он. — Я помню, что ты была невинна до нас. Процесс закрепления меток мог быть болезненным.

Вопрос заставил меня вспыхнуть еще ярче. Под двойным, пристальным взглядом двух пар драконьих глаз, казалось, все мои самые потаенные мысли и чувства выставлялись напоказ.

— Нет, — прошептала я, отводя взгляд куда-то в сторону, на узорчатую обивку кареты. — Все… хорошо. Мне было не больно.

Это была не вся правда. Но пока я говорила эти слова, в памяти с яркостью молнии вспыхнули вовсе не болезненные, а совсем другие ощущения.

Властные прикосновения, жар, разливающийся изнутри, глубокое, почти невыносимое чувство наполненности, когда они закрепляли эти самые метки. И тело мое, предательское, отозвалось на эти воспоминания мгновенно и безошибочно. Легкая, сладкая дрожь пробежала по низу живота, кожа под их пальцами стала еще горячее, а дыхание слегка участилось.

Я надеялась, что они не заметят. Но это была глупая надежда.

Руго, все еще державший мою руку, замер. Его большой палец остановился на моем запястье. Аврон тоже не шелохнулся. И оба… принюхались.

И я мгновенно почувствовала это изменение в воздухе вокруг, их мгновенную, обостренную внимательность хищников, уловивших знакомый, желанный запах.

Когда я робко подняла на них глаза, то увидела, как в их взглядах вспыхнул один и тот же хищный, одобрительный блеск.

— Хм, — произнес Руго, с низкой чувственной хрипотцой. — Говоришь «не больно»… но, кажется, кое-что все же осталось в памяти. И не только страх.

Он поднес мою руку, которую держал, к своему лицу и снова поцеловал пальцы, на этот раз медленнее, чувственнее, позволив губам задержаться на коже.

— Это хорошо, — добавил он почти шепотом. — Очень хорошо.

Аврон ничего не сказал. Но его пальцы на моей другой руке не отпустили ее. Вместо этого он начал медленно, почти гипнотически, водить большим пальцем по внутренней стороне моего запястья, по тому месту, где должна была быть его метка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Его прикосновение было совсем простым, но от этого не менее волнующим. Дракон смотрел на меня, и в его бирюзовых глазах читалась сложная смесь: удовлетворение от моей реакции, холодная решимость защитить и… терпеливое, хищное ожидание.

А я, зажатая между ними, чувствовала, как последние остатки страха тают, сменяясь чем-то новым, опасным и невероятно соблазнительным.

28. Договор

Карета остановилась у знакомых ворот. Мое сердце бешено колотилось. Как родные воспримут эту новость?

Я вышла, опираясь на руку, которую мне галантно подал Руго. Аврон последовал за нами, его безупречная фигура и холодное лицо казались совершенно чуждыми нашему скромному дому.

Когда мы вошли в гостиную, воцарилась напряженная тишина. Мать, вышивавшая что-то у окна, уронила работу. Отец, читавший газету, медленно опустил ее. Кири вскочила с дивана, ее глаза округлились, сначала от удивления при виде двух таких внушительных незнакомцев, а потом от ярости, когда она увидела меня между ними.

— Эльга? Что это значит? Кто эти… господа? — отец попытался придать голосу властный тон, но не преуспел в этом.

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как рука Руго на моей спине слегка надавила, поддерживая.

— Я… уезжаю, — сказала я просто. — Я нашла своих истинных, и они забирают меня к себе.

Об этом мы договорились по дороге к моему дому. Вернее, драконы настояли, а я почему-то согласилась с большим облегчением.

Мать ахнула, прикрыв рот рукой. Кири фыркнула, полная презрения.

— Своих истинных? — она язвительно рассмеялась. — Ты о чем? Твой жених — это лорд Храминг, и уже подписан договор! То что ты решила сбежать из дома и теперь приводишь каких-то… мужчин. Придумала глупую причину. Ты никогда не умела врать!

— Это не так! — вырвалось у меня.

Я закатала рукава, показывая запястья. Я помнила, что узоры невидимы, но я чувствовала их под кожей. — Смотрите! Здесь метки! И я и драконы чувствуют их… они означают, что я не могу принадлежать никому другому!

Мать подошла ближе, ее взгляд скользнул по моим чистым, бледным запястьям. В ее глазах не было веры, только раздражение и злость.

— Какие метки, дочь? Я ничего не вижу. Ты совсем спятила? Или… — ее голос стал шепотом, полным ужаса, — или ты наколола себе что-то, чтобы опозорить нас окончательно?

— Я не вру! — слезы навернулись на глаза. — Они настоящие! Просто… сейчас они не видны. Но они есть!

Отец тяжело вздохнул и встал. В его взгляде я прочла глубокое разочарование и… презрение.

— Довольно, Эльга. Хватит позорить семью. Ты всегда была странной, но чтобы до такой степени лгать… — он повернулся к драконам, сложив руки в почтительном жесте. — Господа, прошу прощения за недостойное поведение моей дочери. Она… впечатлительная. И, видимо, сочиняет небылицы, чтобы избежать законного брака. И, судя по всему, — его взгляд скользнул по моему раскрасневшемуся лицу, по моей позе между двумя мужчинами, — не слишком добродетельная особа. Прошу вас, не верьте ей и не потакайте ее небылицам. Лорд Храминг влиятельный человек. Он это так просто не оставит.

Его слова ударили больнее, чем любая пощечина. Отец назвал меня лгуньей и блудницей. Перед теми, кто был моей единственной надеждой.

— Папа, нет… — выдохнула я.

Кири, почувствовав слабину, набросилась с новой силой, ее голос стал совсем визгливым:

— Ну, конечно! Рассказывай! Уже не знаешь, как отвертеться от свадьбы с достойным человеком, вот и придумала сказку про драконов! А этих, — она презрительно кивнула на Руго и Аврона, — где наняла? Дорого, наверное, обошлись такие истинные?

И тут, наконец, вмешались драконы.

До этого момента они стояли молча, наблюдая за семейной драмой с ледяным, равнодушным спокойствием. Но теперь что-то изменилось в комнате. Появилось какое-то давление. Воздух стал еще гуще и тяжелее.

Отец почувствовал первым и невольно отступил на шаг. Мать замерла с открытым ртом. Кири умолкла на полуслове, ее взгляд растерянно метнулся от одного дракона к другому.

Аврон сделал один, неспешный шаг вперед, закрывая меня своей спиной. Его холодные глаза обожгли льдом моих родных.

— Довольно, — произнес он, и одно это слово, сказанное негромко, но с такой неоспоримой властью, заставило всех вздрогнуть. — Мы выслушали достаточно, чтобы составить мнение.

Он перевел взгляд на меня, в его глазах я увидела нарастающую, холодную ярость, направленную не на меня.

— Они точно твои родные? — тихо спросил Руго, стоявший у меня за спиной.

В его голосе отчетливо послышалось рычание.

Я могла только кивнуть, слезы текли по щекам беззвучным потоком.

Мне было стыдно. Обидно. Я ведь втайне надеялась, что хоть раз в жизни они увидят что-то ценное, скажут, что гордятся мной. И снова ошиблась.

— Нам нужно поговорить, — жестко сказал Аврон, и его взгляд упал на отца. — В вашем кабинете. Сейчас.

Отец попытался сохранить достоинство.

— Но, господа, я не понимаю…

— Я Аврон Регран, канцлер его величества, — холодно представился он, с равнодушием наблюдая как вытягиваются лица моих близких. — И мы подождем здесь лорда Храминга, — продолжил он. — И утрясем все формальности разом. А пока я хочу видеть тот самый брачный договор. Весь. Со всеми приложениями и условиями.

Это был приказ чиновника высочайшего ранга, который привык, что его слушаются. Отец побледнел, облизал пересохшие губы и… покорно кивнул.

— Конечно… конечно, ваше превосходительство. Прошу сюда.

Кабинет отца непривычно давил напряжением разлитым в воздухе. Аврон сидел за отцовским столом, отодвинув в сторону газеты и счета, и внимательно изучал развернутый перед ним брачный контракт. Его сильные пальцы медленно перелистывали страницу за страницей, а цепкие ледяные глаза быстро пробегали по строкам.

Я сидела напротив в кресле, Руго стоял позади него, а его руки лежали на моих плечах, как твердая, безмолвная опора. Мне это было необходимо сейчас. Его тепло и вес были единственными, что удерживало меня от того, чтобы развалиться на части.

С каждой перевернутой страницей лицо Аврона становилось все холоднее, а в воздухе сгущалось и сгущалось напряжение. Отец ерзал на стуле, мать сидела, стиснув руки на коленях, ее лицо было непривычно бледным.

— Интересно, — наконец прервал молчание канцлер. — Пункт четвертый. В случае, если дар невесты окажется непригоден для изъятия или утратит силу по вине невесты, лорд Храминг имеет право… расторгнуть брак, вернув невесту семье в течение одного лунного цикла, без каких-либо дальнейших обязательств, — он поднял глаза на отца. — Вы понимаете, что это значит? Он мог взять у нее дар, использовать вашу дочь, а затем вышвырнуть обратно, опороченную и опустошенную. И все по закону.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Отец сглотнул.

— Лорд Храминг… человек слова. Он бы не…

— Он коллекционер, — холодно парировал Аврон. — И в этом договоре ваша дочь — лишь очередной экспонат. С гарантией возврата, — он продолжил читать, задавая жесткие, точные вопросы по каждому скрытому условию, по каждой двусмысленной формулировке.

Каждый его вопрос был как нож, вскрывающий истинную суть сделки: продажа. Меня откровенно продавали и не скрывали этого.

Я слушала, и внутри нарастал липкий ужас. Я знала, что контракт плох, но не представляла себе всей его мерзости. Я была вещью для них. И мои родители цинично назначили мне цену и условия сделки.

Наконец Аврон отложил документ.

— Я должен признаться, что у меня тоже возникают серьезные сомнения в вашем родстве с этой девушкой, — резко произнес он. — Как можно, будучи в здравом уме, обрекать собственное дитя на такую… страшную участь? Вы продали ее, зная, что покупатель может выбросить ее, как испорченный товар. Это выходит за рамки простой алчности.

Мать, до этого молчавшая, вдруг вздрогнула, как будто ее ударили. Ее лицо исказила гримаса давней, глухой злобы, которую уже невозможно было сдержать.

— Обрекла? — сорвалась она на визг. — Я обрекла ее на позор? Она сама — наш позор! Живой, ходячий позор! И я радовалась, что наконец-то смогу избавиться от нее и забыть, как страшный сон! Забыть, что у меня была такая… дочь!

Я замерла в неверии. Отец опустил голову, не пытаясь ее остановить.

— Мама… что ты говоришь? — прошептала я.

Но ее уже было не остановить, она резко встала, ее глаза горели мстительной яростью.

— Смотришь невинно, дрянь такая? Подставила семью, заставила меня это говорить! Довольна? — она резко выдохнула, и ее плечи бессильно обвисли. — Хорошо. Слушай. Ты — плод греха, Эльга. Позора. Меня молодую и невинную опозорил один знатный лорд, пообещал жениться, а когда узнал, что я беременна, вышвырнул. Твой отец, — она кивнула на молчащего мужчину, — согласился на мне жениться, чтобы прикрыть скандал. Мои родные ему заплатили, чтобы взял чужого ублюдка и принял его как свое дитя. И мы всю жизнь прожили, скрывая правду! А ты… ты была моим вечным напоминанием об унижении. Моим наказанием. Поэтому да, я тебя ненавидела. Всю жизнь ненавидела! И ты мне обязана! Обязана все возместить!

Отец молча кивнул, подтверждая ее чудовищную исповедь.

Мир вокруг вздрогнул и рухнул. Все, что я знала о себе, о своей жизни, о причинах их холодности и несправедливости, все рассыпалось в прах. Вся моя жизнь была их ложью.

Внутри оказалась лишь ледяная, оглушающая пустота.

29. Возмездие

Руки Руго на моих плечах сжались почти причиняя боль, но именно она удерживала еще меня в реальности, не давая раствориться в этой пустоте. Его тепло, проникающее сквозь ткань платья, было единственной точкой опоры.

— Довольно, — резко оборвал мою мать Аврон.

Он не повышал тона, но от его ледяной интонации мать отпрянула, будто ее ударили по лицу.

— Ваши личные трагедии и расчеты нас не интересуют. Вы совершили сделку, прикрываясь родительскими правами, которых у вас, как выясняется, не было, — холодно посмотрел он на того, кого я все эти годы считала своим отцом. — Продали девушку, не являющуюся вашей кровной дочерью, по контракту, изобилующему кабальными и опасными для жизни условиями.

Канцлер медленно, угрожающе поднялся из-за стола, и вдруг показалась, что его фигура заполнила весь кабинет.

— Это уже не семейное дело. Это дело тайной службы и канцелярии. Тайная служба, — он кивнул в сторону Руго, — займется проверкой всех ваших финансовых операций, а также происхождения средств, полученных вами при заключении этого брака. А я, как канцлер, усматриваю в данном договоре признаки мошенничества и торговли людьми под видом законного брака.

Лицо отца стало серым. Он понял что ему грозит. Не просто потеряна выгодная партия для дочери, а под угрозой оказались его репутация, свобода и, возможно, остатки имущества.

— Ваше превосходительство… мы всего лишь хотели лучшего для нее… — попытался он оправдаться.

— Лучшего? — не выдержала я.

Свой собственный голос я услышала будто со стороны: тихий, хриплый, но не дрожащий. Пустота внутри начала заполняться странным, горьким освобождением. Груз, давивший на плечи всю мою жизнь — груз долга, благодарности, вины — рассыпался в прах вместе с их ложью.

— Вы хотели лучшего для Кири. Вы всегда хотели лучшего только для нее! А я должна была за это расплачиваться! Всегда! Но больше вы меня не продадите!

Я резко поднялась с кресла. Ноги на удивление слушались. Руго не убрал своих рук, оставаясь моей надежной опорой.

— Сейчас я заберу свои вещи. И уйду. И я не хочу вас больше видеть. Никогда.

Мать открыла рот, чтобы что-то выкрикнуть, но встретилась взглядом с Авроном и закрыла его обратно. В его бирюзовых глазах уже не было ничего человеческого. Только холодная угроза хищника, готового растерзать любого, кто посмеет тронуть его пару.

— Проводи, Эльгу, — коротко бросил Аврон Руго. — А я закончу здесь.

Мы поднялись наверх, в мою спальню. Я комнате механически открыла комод, достала небольшой дорожный саквояж, подаренный когда-то Раннеллой. Книги по теории магии, несколько самых простых, не перешитых платьев, туалетные принадлежности, позолоченный компас-безделушка…

Вещей набиралось так мало. Вся моя жизнь уместилась в одну неполную сумку.

И тут накатило. Глухая, всесокрушающая волна горя. За ту маленькую Эльгу, которая верила, что она плохая, странная, недостойная любви своих родителей. За все слезы, все унижения, все годы попыток заслужить хоть каплю тепла.

Слезы хлынули градом. Я уронила теплое платье, которое держала, и прижала ладони к лицу, пытаясь сдержать рыдания.

Мужские сильные руки обхватили меня и притянули к твердой, надежной груди. Руго. Он не говорил ничего. Он просто крепко держал, позволяя моему горю выплеснуться наружу. Его подбородок лег мне на макушку, одна его рука обнимала за талию, а другая гладила по волосам, по спине, твердыми, но бесконечно нежными движениями.

— Выпусти все наружу, малышка, — прошептал он наконец, губами касаясь моих волос. — Выплесни этот яд. А потом забудь, как страшный сон. Никто больше не посмеет причинить тебе боли. Мы не позволим.

И я отпустила себя, уткнулась лицом в его камзол, позволив слезам насквозь промочить дорогую ткань. А дракон продолжал гладить меня по спине, нашептывая новые нежные, утешительные слова.

Постепенно рыдания стихли, сменившись тихой икотой. Я отстранилась, смущенно вытирая лицо.

— Прости… твоя одежда…

— Ничего, — Руго мягко провел большим пальцем по моей щеке, смахивая последнюю слезинку. — Собирай, что нужно. Мы никуда не торопимся.

С его поддержкой дело пошло быстрее. Я в последний раз окинула взглядом комнату. Никакой тоски. Только решимость оставить это место в прошлом.

Когда мы спустились, в прихожей царила гробовая тишина. Аврон ждал, заложив руки за спину. Он молча взял мой саквояж.

— Все решено, Эльга, — сухо сообщил он. — Они подпишут отказ от претензий и расторжение договора с Храмингом по статье о сокрытии происхождения невесты. Остальное — дело времени и закона.

Я кивнула, не желая что-либо говорить. Мне даже прощаться не хотелось.

— А теперь, — с опасной усмешкой сказал Руго, снова беря меня за руку, — нанесем визит лорду Храмингону.

И в его голосе, и во взгляде Аврона было столько холодной, беспощадной ярости, что по моей спине невольно пробежал холодок. Я не боялась драконов. Я предвкушала справедливость.

Мы вышли из дома, я даже не стала оглядываться. Закрыла для себя эту дверь навсегда.

Глотнула морозного воздуха свободы, и удивленно замерла.

От калитки, резко выделяясь темным силуэтом на фоне заснеженной улицы, к дому направлялся лорд Храминг. Его походка была привычно размеренной, трость отстукивала четкий ритм по обледеневшей дорожке.

Странно, что он еще не знал о том, что я сняла его браслет. Но по его спокойному виду, было ясно, что он ничего не подозревает.

Увидев нас, он тоже остановился. Скользнул холодным оценивающим взглядом по мне, по двум фигурам, заслонившим меня собой, и в его глазах мелькнуло сначала непонимание, а затем слабая, но жуткая догадка.

— Очень вовремя, — почти прорычал Аврон.

Они с Руго переглянулись. Такой мгновенный, молниеносный обмен, понятный только им двоим. Аврон едва заметно кивнул.

Руго мягко, но неумолимо высвободил свою руку из моей.

— Я сейчас. Лучше закрой глаза, малышка, — его голос прозвучал ласково, но в самой глубине уже клокотала опасная сталь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет, — вырвалось у меня прежде, чем я успела испугаться. — Я хочу видеть.

Я заслужила это. Заслужила увидеть, как падает его власть. Заслужила увидеть хоть тень справедливости.

Аврон не стал спорить. Он просто встал чуть впереди, заслоняя меня собой.

Руго двинулся навстречу моему бывшему жениху, пока тот все еще оценивал ситуацию.

Даже походка у дракона изменилась. Стала плавной, хищной, по-кошачьи бесшумной, несмотря на снег. От него веяло такой концентрированной, нечеловеческой угрозой, что воздух, казалось, тонко и напряженно зазвенел.

Храминг отступил на шаг, судорожно сжав набалдашник трости. Его взгляд метнулся от Руго ко мне, к Аврону, и обратно.

Только теперь он что-то понял. Понял, кто перед ним. На его бледном, надменном лице впервые проступил настоящий страх.

— Лорды, я… это недоразумение… — начал он, но Руго был уже в двух шагах.

Он даже не ускорился. Просто посмотрел на Храминга.

И тот вдруг громко вскрикнул не своим голосом. Его тело скрючилось в поясе, будто по нему ударили невидимым кнутом. Трость выпала из ослабевших пальцев и с глухим стуком упала в снег.

И сам он рухнул следом, забившись в жуткой, явственной агонии. Никаких видимых ран, никаких вспышек магии, только чистая, сокрушительная боль, обрушенная на него волей дракона.

Руго медленно наклонился над ним. До меня донесся тихий, низкий, зловещий рык, от которого кровь застыла в жилах даже у меня.

— Значит, любишь боль? — тихо и зловеще спросил он. — Тогда я доставлю тебе… массу удовольствия.

Он легким, почти небрежным движением ноги отшвырнул в сторону дорогую трость Храминга. Она, звякнув, укатилась под куст.

А потом глаза Руго вспыхнули. Из глубин золотистых зрачков вырвалось настоящее пламя. Короткая, ослепительная вспышка оранжево-багрового света, отразившаяся в расширенных от ужаса глазах мага.

Храминг заскулил. Жалко, по-собачьи, захлебываясь от боли. Он пытался отползти, но его тело не слушалось, скованное всепоглощающим мучением.

И тут я уже не выдержала.

Все мое мужество испарилось, столкнувшись с этой жестокой реальностью возмездия. Я резко отвернулась и прижалась к Аврону, спрятав лицо у него на груди. Его сильная рука тут же обхватила меня крепче, вжимая в себя.

— Шшш, все хорошо, — пробормотал он у меня над головой, продолжая внимательно наблюдать за действиями Руго.

Я же теперь могла полагаться только на слух. И это тоже было страшно. Потому что крик и скулеж Храминга скоро сменились хрипами и жутким мычанием.

— Аврон, не ждите. Отвезу эту гниль в управление сам. У меня для него подготовлена специальная камера. И я лично займусь допросом. Очень… тщательно, — донесся до нас злой голос Руго.

Потом послышалось грубое шарканье, сдавленный стон и удаляющиеся шаги. Потом скрип отворяемых ворот и звук другой, более тяжелой кареты.

Только тогда Аврон ослабил объятия.

— Все кончено, — сказал он просто. — Пора ехать.

Он заботливо помог мне подняться в карету, но не отпустил меня на противоположное сиденье. Просто усадил рядом и снова обнял, давая опору, в которой я так нуждалась.

Карета тронулась, увозя меня от дома и от моего прошлого.

30. Новый дом

Карета остановилась перед роскошным особняком из светлого камня, чьи высокие окна горели теплым, приветливым светом. Аврон помог мне выйти. Морозный свежий воздух ударил в лицо. Сердце радостно забилось в каком-то неясном предвкушении чуда.

Внутри царила та же сдержанная роскошь. Высокие потолки, темный полированный паркет, картины в тяжелых рамах. Все дышало спокойствием, силой и властью.

Аврон короткими, четкими фразами отдал распоряжения появившейся прислуге, ни на миг не выпуская меня из поля зрения. Потом повел наверх по широкой лестнице.

Мы оказались в его спальне. Это я уже потом поняла, по ее интерьеру. Сначала, думала, что он проводит меня в гостевую комнату.

И оказавшись в просторной, строгой, спальне с огромной кроватью под балдахином из темно-синего бархата и камином, в котором уже потрескивали дрова, я растерялась немного.

Опустошение накатило с новой силой. Какой же все-таки длинный, бесконечный день у меня был. У меня не было сил даже думать.

Аврон заметил мое смущение и растерянность. Ободряюще улыбнулся. А затем его ловкие пальцы принялись уверенно расстегивать застежки моего плаща.

Я не сопротивлялась. Просто смотрела перед собой, чувствуя, как под его пристальным взглядом начинаю мелко дрожать. Он снял плащ, усадил на кресло, осторожно стянул с меня промокшие ботинки.

— Совсем заледенела, — проворчал он себе под нос, взяв мои холодные ступни в свои руки. — Так не пойдет. Сейчас же примешь горячую ванну. Потом в постель. И сегодня больше никаких волнений. Просто отдых. Я сам прослежу за этим.

Канцлер перевел взгляд на мою руку, и в его бирюзовых глазах вспыхнуло удовлетворение. Я посмотрела туда же и завороженно замерла.

На внутренней стороне запястья, там, где раньше был только бледный след от браслета, сквозь кожу начинал проступать золотистый узор. Сначала как тень, потом все четче. Те самые замысловатые, древние линии, что я видела в ту ночь.

Они пульсировали в такт моему учащенному сердцебиению, и с каждой пульсацией от них вверх по руке и глубже, внутрь, расходилось странное, сладкое тепло. Будто кто-то раздувал тлеющие угли, готовя новый костер.

— Не бойся, — тихо сказал Аврон, его палец легко провел по контуру появляющегося знака. — Так и должно быть. Метка возвращается к жизни. А горячая ванна тебя уже ждет.

Он вдруг стремительно подхватил меня на руки и быстро пронес через спальню в соседнюю дверь.

Ванная комната поразила своим размером и той же строгой, мужской роскошью. В центре стояла огромная каменная купель, уже наполненная горячей водой, окутанная легким паром. Пена на поверхности благоухала хвойным и каким-то незнакомым пряным ароматом.

Аврон показал на полки с мягчайшими полотенцами, на халат из темного шелка, висевший на вешалке тут же.

— Здесь все, что нужно. Вода достаточно горяча… Не торопись. Когда согреешься, выходи.

Я стояла,смотрела на воду, потом бросила короткий взгляд на него, и мой страх вырвался наружу прежде, чем я успела его обуздать.

— Аврон.

Он обернулся от полки с баночками с ароматной солью, вопросительно приподняв бровь.

— Что-то не так?

Я опустила глаза, чувствуя, как горят щеки. Как глупо, как по-детски это прозвучит.

— Я не хочу оставаться одна, — прошептала я в пол.

Мне по-настоящему было страшно оказаться здесь в одиночестве сейчас.

Дракон застыл на мгновение. Потом его шаги прозвучали по каменному полу. Он подошел вплотную, и его пальцы мягко приподняли мой подбородок, заставляя взглянуть на него.

— Я могу остаться, — предложил он просто, без тени насмешки или удивления.

Его бирюзовые глаза изучали мое лицо, без труда читая страх, стыд и ту самую пробуждающуюся жажду, что шла от метки.

Я завороженно смотрела в эти глаза, в эти вертикальные зрачки, сужавшиеся, фокусируясь на мне. А потом медленно, почти неосознанно кивнула.

И тогда дракон стремительно наклонился к моему лицу.

Жадный, собственнический поцелуй обрушился на мои губы. Его рот властно прижался к ним, заставляя раскрыться, а его язык властно вторгся внутрь, исследуя, забирая, помечая.

В этом поцелуе была вся его природа, вся его драконья властная суть. Жар от метки вспыхнул с новой, ослепительной силой, растекаясь волнами по всему телу, заставляя его слабеть и в то же время жадно отвечать.

— Ванна остывает, — произнес он хрипло в мои губы, не ослабевая хватку своих рук. — И я остаюсь.

Его пальцы уже сноровисто развязывали шнуровку моего платья, будто он делал это тысячу раз. Ткань соскользнула на пол и его потемневший взгляд заскользил по моей коже так пристально и жадно, что я почувствовала его, как настоящее прикосновение.

Это было страшно, дико, но… правильно.

А канцлер больше не ждал. Несколько быстрых, точных движений, и его дорогой камзол, рубашка, брюки улетели на пол к моему платью.

Мурашек на моей коже стало больше в разы. В свете магических шаров и огня в камине за стеной его тело казалось высеченным из мрамора, мощным, рельефным, безупречным. И столь же явно возбужденным.

Я смущенно отвела глаза, но горячая пульсация внутри, исходившая от проступающей метки на запястье, стала ярче, настойчивее, превратившись в низкий, требовательный гул, охвативший все мое тело.

А дракон уже бережно взял меня на руки и помог спуститься в воду. Горячая влага обожгла кожу, заставив шумно вздохнуть от наслаждения.

Да… Это то что так необходимо было моему измученному телу.

Аврон уверенно шагнул за мной, вода захлестнула его бедра, и он сел у бортика, откинув голову назад. Сильными руками он развернул меня спиной к себе и усадил на свои колени. Моя спина прижалась к его твердой, влажной груди, и я почувствовала, как мощно и ритмично бьется его сердце.

Бум, бум, бум… Будто звук огромного далекого барабана.

— Шшш, все хорошо, — его губы влажно коснулись моей мочки. — Просто расслабься, малышка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Его руки скользнули по моим плечам, вниз по рукам, потом накрыли на мою грудь. Его прикосновения были исследовательскими, ласковыми, но в них ясно чувствовалась сдерживаемая сила.

Мужские горячие губы выписывали огненные узоры на моей шее, спускались к ключице, кусали и ласкали кожу плеча.

— Не бойся своих желаний, — хрипло прошептал он. — Они естественны. Это метка требует своего. Тебе блокировали ее слишком долго… а теперь мой дракон рвется наружу, чтобы закрепить связь. Но я сдержу его. Я могу сдержать. Просто доверься мне, Эльга. Доверься сейчас…

Слова растворялись в поцелуях. И я таяла в его руках. А его ласки становились смелее, напористее. Вот пальцы, ласкавшие грудь, закрутились вокруг чувствительного соска, заставив меня выдохнуть со стоном.

Рука на животе опустилась ниже, скользнула по внутренней стороне бедра, и я непроизвольно раздвинула их, отдаваясь этому волнующему вторжению. Его собственное возбуждение, твердое и горячее, давило мне на поясницу, и это знание сводило с ума.

Страх таял, как пена в воде. Его растворяла нарастающая волна темного, порочного, сладкого желания. Оно захватывало меня целиком, подчиняя себе разум.

И, подчиняясь ему, я несмело положила свою руку поверх его, лежащего на моем бедре. Потом откинула голову ему на плечо, подставляя шею для новых поцелуев. Мое тело начало отвечать само, помимо моей воли, выгибаясь под его ладонями, трепеща от каждого прикосновения его губ.

Ощущения были оглушительными.

Горячая вода вокруг. Горячее тело за спиной. Горячие губы на коже.

И внутри этот разгорающийся пожар, который исходил теперь не только от метки, а из самой глубины, откликаясь на каждый его жест, на каждый его сдавленный хрип у моего уха.

Я забыла о стыде, о прошлом, о будущем. Были только властная, неумолимая лава желания, заливающая меня изнутри, и твердая уверенность в его руках, которые больше не сдерживали, а направляли этот поток, обещая, что я не утону, а взлечу.

Нетерпеливые мужские руки были повсюду. Горячие мужские губы жгли кожу.

Каждое прикосновение, каждый влажный поцелуй, будто высекали искры прямо из моей кожи, и эти искры падали в тот самый ненасытный огонь внутри. И он рос, раздувался, становился единственной реальностью. Все остальное – вода, пар, комната – расплывалось, теряло смысл.

Остался только этот дикий всепоглощающий голод, требующий быть утоленным.

— Пожалуйста… — хриплый и отчаянный стон вырвался из моего горла сам собой.

Я сама не знала, чего прошу. Просто выдохнула свою мольбу. Потому что это ожидание, это напряжение, эта пульсация в самой глубине становились невыносимыми. Меня буквально распирало изнутри от потребности. Потребности в его властной силе, в его грубых ласках, в том, чтобы он заполнил эту зияющую, жаждущую пустоту и положил конец этой сладкой пытке.

Аврон, кажется, понял мой бессвязный призыв лучше, чем я сама.

Его руки, до этого ласкавшие и исследующие, стали властными и решительными. Он крепко обхватил меня за талию, прижал к себе так, что я почувствовала каждый мускул его торса, а затем… медленно, невероятно медленно, давая прочувствовать каждую деталь, начал поднимать...

Внутри все задрожало натянутой струной, как одно огромное ожидание. И вот, в тот миг, когда пустота внутри сжалась в тугой, болезненный узел, он опустил меня на себя.

Горячая, твердая мужская плоть вторглась в меня, наполняя до самого предела и выбивая весь воздух из груди. Ощущение было таким всеобъемлющим, таким шокирующе правильным.

И в этот миг метка на моем запястье… нет, уже не только на запястье, а будто разлитая по всему телу золотая сеть, вспыхнула. Ослепительной, обжигающей волной, которая ринулась из точки соприкосновения наших тел, вверх по позвоночнику, к макушке, и вниз, к самым кончикам пальцев ног.

Внутри взорвался целый фейерверк из чистых, нефильтрованных эмоций.

Облегчение. Триумф. Жажда. И неподдельный, дикий восторг от нашего единения.

Аврон немного позволил мне привыкнуть, но его собственное тело уже было каменным от напряжения. Его руки крепко держали меня за талию, контролируя каждое движение, но пожар внутри требовал большего.

Инстинктивно, почти безотчетно, я уперлась ладонями в шершавый каменный бортик ванны, сама приподнялась на нем, чувствуя, как он почти выходит из меня, а потом резко, с силой, опустилась обратно, глубже, чем было.

Раздался приглушенный хриплый стон, его или мой, я уже не различала.А потом прозвучало низкое, победное рычание и дракон перестал сдерживаться.

Его руки снова перехватили власть, но теперь они не мешали, а помогали моим порывистым, нескоординированным движениям, задавая новый, более быстрый, более яростный темп. Он вгонял себя в меня с силой, от которой темнело в глазах, а я, полностью отдавшись этому безумию, лишь сильнее впивалась пальцами в камень, жадно встречая каждый его мощный толчок.

Приливная волна жара нарастала с невероятной скоростью. Каждый удар, каждое погружение высекало новые снопы искр из того самого фейерверка внутри.

И когда я уже думала, что больше не могу, что сейчас рассыплюсь на части, меня подкинуло вверх в мощнейшем оргазме, заставившем меня на время ослепнуть и оглохнуть.

Спустя продолжительный каскад новых вспышек наслеждения, я обессиленно обмякла в мужских руках, безвольная, дрожащая, вся заполненная этим эхом недавнего взрыва.

Голова тяжело упала на твердое мужское плечо. Вода вокруг казалась прохладной по сравнению с жаром, пылавшим внутри и снаружи.

Метка на запястье тихо тлела, как угольки после пожара, а в самой глубине, где еще мгновение назад бушевал ураган, теперь царила тяжелая, сладкая, довольная нега.

31. Новые обстоятельства

Вода остывала, но жар под кожей оставался.

— А теперь можно и помыться… — довольно прошептал дракон за моей спиной.

Аврон протянул руку и взял кусок мягкой губки и кувшин с ароматным мыльным раствором. Его движения, еще несколько минут назад такие властные и требовательные, стали бесконечно бережными.

Теплая мыльная вода стекала по моим плечам, спине, груди, а его руки скользили следом, смывая пот, напряжение и последние следы страха.

Я же была совсем без сил, просто сидела, обмякшая и покорная, прислонившись к нему, позволяя ему делать все, что он сочтет нужным.

Потом он спустил воду, и чистая, теплая струя из особого крана окатила нас обоих, смывая пену.

— Кажется, я переоценил свои силы, — прошептал он в мои мокрые волосы.. — Сдержать дракона, когда метка так требует… это было непросто.

И я понимала, что он сейчас говорит правду. Он сдерживал своего дракона. Ведь даже в кульминации в его действиях была не дикая ярость зверя, а осознанная, хоть и необузданная, страсть мужчины.

И мне было тепло от этих мыслей.

Аврон провел ладонью по моей коже, и влага исчезла, унесенная мягкой волной магии. То же самое он проделал с собой. Кожа стала сухой и чистой.

Завернув меня в шелковый халат, Аврон снова бережно поднял меня на руки.

Я не сопротивлялась, уткнувшись лицом в его шею. Усталость, приятная и тяжелая, как свинец, накатывала на меня волнами. Но сквозь нее пробивалось тихое, лучезарное счастье.

Я разглядывала свою руку, лежавшую у него на плече. Метка пульсировала ровным, спокойным светом.

Как я могла думать, что это ошибка? Проклятие?

Сейчас, с этим теплом внутри и этой сияющей печатью снаружи, мне казалось, что ничего более правильного со мной в жизни не случалось.

Прохладный шелк простыни коснулся кожи, а сверху легло тяжелое теплое одеяло. Аврон откинул край и устроился рядом, притянув к себе так, чтобы моя спина прижалась к его груди, а его рука легла на мой живот.

И я уже почти провалилась в сон, но последний обрывок страха, детский и нелепый, вынырнул из темноты.

— Не уходи… — прошептала я сонно, не открывая глаз.

Над моим ухом раздался негромкий хриплый смех.

— Кажется, я сегодня отсюда больше никуда не уйду. Спи, сокровище мое. Тебе нужно отдохнуть. — теплые губы бережно коснулись моего виска в легком, воздушном поцелуе. — Спи, Эльга. Ты в безопасности.

И это было последнее, что я услышала перед тем, как темнота накрыла меня.

Мой был глубоким и безмятежным, как теплая темная вода. Я погружалась в него все глубже, убаюканная мерным дыханием Аврона за спиной и пульсацией метки на запястье, которая теперь ощущалась как самая естественная часть меня.

Все нарушил тихий, но настойчивый стук в дверь. Я вздрогнула и почувствовала, как Аврон замер, а его рука на моем животе непроизвольно сжалась.

Дверь открылась, не дожидаясь ответа, и в спальню ворвался… Руго.

Возбужденный, с горящими глазами. Его плащ был накинут на одно плечо, волосы растрепаны ветром, а в золотистых глазах горел опасный, неутоленный голод.

— Твои слуги, Аврон, — обвиняюще бросил он. — Не хотели меня пускать. Еле прорвался сквозь их… непочтительность.

Он небрежно скинул плащ на ближайшее кресло, а потом его взгляд упал на кровать. На Аврона, приподнявшегося на локте и смотрящего на него с хмурым выражением. И на меня, прижавшуюся к Аврону, с широко раскрытыми от неожиданности глазами.

Аврон раздраженно выдохнул, явно недовольный тем, что меня разбудили.

— Ты мог бы постучаться потише. Или подождать.

Но Руго уже не слушал. Он сделал шаг вперед, его ноздри дрогнули, и он жадно, по-звериному втянул воздух, будто вынюхивая добычу. Его взгляд скользнул по моему лицу, по одеялу, под которым я лежала, по Аврону, и в его глазах вспыхнуло что-то темное, ревнивое и торжествующее одновременно.

— Есть новости, — бросил он через плечо, уже направляясь не к кровати, а к открытой двери ванной. — Сейчас расскажу.

Он исчез в соседней комнате, и вскоре оттуда послышался звук льющейся воды.

А я никак не могла прийти в себя.

Неужели это не сон? Неужели я все еще здесь, в этой огромной постели, обнаженная под одеялом, а только что… только что… Волна жара хлынула мне в лицо, когда память услужливо подкинула яркие, стыдные и невероятно возбуждающие картинки.

А теперь тут и второй... И он все чувствует, все знает…про нас с Авроном, что я… и он…

Аврон мягко и успокаивающе коснулся губами моего виска.

— Чего опять испугалась, глупышка? — прошептал он.— Я же здесь, с тобой.

Его губы сместились, нашли мои и жадно прижались к ним. Я ответила ему робко, все еще растерянная, но уже не способная сопротивляться этой волне тепла и безопасности, которую он излучал.

В этот момент матрас с другой стороны от меня мягко, но ощутимо прогнулся под новым весом. От прикосновения чужого, но уже знакомого тела за спиной я вздрогнула, оторвавшись от поцелуя.

Нетерпеливые мужские ладони бесцеремонно нырнули под край одеяла и легли на мою талию, на бедро. А потом к самому уху прильнули горячие губы.

— Оказывается, я тут много чего пропустил… — его пальцы сжали мои бедра чуть сильнее, заявляя права. — Но, кажется, еще не все потеряно. Метка проснулась окончательно. Я чувствую ее… и она очень, очень голодная.

Аврон нахмурил брови, и его рука легла поверх руки Руго.

— Руго, ей нужен отдых, — твердо сказал он. — Посмотри на нее. Она еле глаза открывает.

Руго лишь фыркнул, и его губы скользнули по моей шее к самому чувствительному месту у основания.

— А сам? — проворчал он с язвительной насмешкой. — Видимо, обстоятельства были более чем убедительными.

Аврон не стал отрицать.

— Да. Это было… оправдано обстоятельствами. Метка требовала подтверждения после долгого подавления.

— У меня тоже обстоятельства. И тоже метка… — парировал Руго, и его руки сомкнулись на моей талии еще теснее, властно прижимая к его твердому, возбужденному телу. — Целый день возился с той тварью, выбивал из него правду. Мне положена награда. А еще я принес интересные новости. Ручаюсь, ты не догадаешься, о чем речь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Аврон, кажется, уже смирился с неизбежным и лишь тяжело вздохнул.

— Даже пытаться не буду. Говори уж.

Я, между двумя источниками жара и напряжения, не выдержала и прошептала:

— Что там?

Но Руго ответил не сразу. Сначала он зарылся лицом мне в плечо, оставляя на коже пылающий след поцелуя, а потом начал медленно, почти лениво целовать и покусывать кожу на спине, пока его хриплый голос вибрировал у меня за ухом.

— Оказывается Храминг вовсе не за даром охотился. Для него он был просто приятным бонусом. А охотился он за наследством покойного герцога Ройнеци. Ты у нас богатая наследница, Эльга, — ошарашил он меня.

— Но… как такое может? — вырвалось у меня.

— Все просто, — продолжая целовать, ответил Руго. — Ты внебрачная дочь герцога. Он умер полгода назад от какой-то внезапной хвори. Храминг был его душеприказчиком и юристом. Герцог прямых наследников не оставил… официально. Но у него была дочь. От одной короткой интрижки с твоей матерью. Герцог знал о тебе, но тогда не признал. А Храминг вычислил это случайно, роясь в его старых бумагах. И решил действовать. Он планировал жениться на тебе, объявить тебя законной наследницей, а потом… оформить как недееспособную и слабоумную. Для этого он и давил, пугал и насылал кошмары. Хотел свести с ума по-настоящему. Такие планы… р-р-р…

Рука Руго скользнула между моих бедер. Как в таких условиях можно хоть что-то понять?

— А еще… он взял твою кровь, когда был у вас в гостях. И кровь сработала. Родовая магия герцогского дома признала тебя. Тогда он и начал действовать, надел тот браслет, чтобы ты не сбежала, пока он все оформляет.

Я испуганно вздрогнула. Вспомнила слабый укол, когда мы были с Храмингом в библиотеке одни. Так вот, что ему было от меня нужно. Не только дар.

Взглянула на Аврона. Тот опасно прищурил глаза, впитывая каждое слово, сказанное Руго таким беззаботным тоном.

— Про наши метки, — усмехнулся тот за моей спиной — он не знал. Просто так совпало. Но теперь его ждет не каторга, а полная конфискация имущества в пользу законной наследницы и… особое внимание Тайной службы за попытку сокрытия наследника и намерение причинить вред драконьей паре. Я уже отправил доклад королю.

Ох…

Шокирующие новости обрушилась на меня тяжелым, неподъемным грузом. Дочь герцога? Наследница? Весь этот кошмар только из-за денег и титула?

Голова закружилась, но странным образом шок не погасил то, что разгоралось внутри под мужскими ладонями.

Наоборот. От его слов, от его голоса, от его прикосновений новый, еще более острый голод проснулся где-то в самой глубине. Он пульсировал в такт сияющей метке, отзывался жаром в низу живота, заставлял кожу под нетерпеливыми жадными губами гореть. Я растерянно выдохнула, пытаясь понять этот противоречивый хаос чувств:

— Почему… почему так? Я… должна быть в шоке, а мне…

Аврон, все еще лежавший передо мной, мягко положил ладонь на мою щеку.

— Тебе не нужно этого бояться, Эльга. Это естественно. Твоя сущность, твоя магия… они тянутся к нам. К тем, кто тебя отметил. А у тебя нас двое. Эту связь ослабили насильно браслетом, и теперь она голодна после долгого подавления. И она знает, кто может ее насытить и укрепить.

Его слова звучали как разумное объяснение, но они лишь подлили масла в огонь.

Руго, почувствовав мою возбужденную дрожь и издал низкое, одобрительное урчание прямо мне в ухо.

— Видишь? Она уже понимает. Понимает, где ее место. С кем она должна быть…

Шок от услышанного ещё витал где-то на периферии сознания, но его вытеснило нечто более мощное, древнее и неумолимое.

Голод. Жгучий чувственный голод, исходивший из самой глубины, из того места, где теперь навсегда проросла их метка.

Аврон, видя мою растерянность, смешанную с пробудившейся жаждой, не стал мешать неизбежному. Вместо этого он властно развернул меня к Руго.

Одеяло было сброшено на пол, открывая мое обнаженное тело для прохладного воздуха спальни и для их горящих взглядов. Но стыда давно не было. Он растворился в жадном предвкушении.

Это была странная, головокружительная симфония ощущений. Два источника жара, две пары рук, два рта, преследующие одну цель — растопить последние льдинки страха и насытить тот самый, разбуженный ими же голод. И мое тело отзывчиво трепетало между ними, отвечая на поцелуи Аврона и выгибаясь навстречу ласкам Руго.

— Вот так… Медленно, — прошептал Аврон, отрываясь от моих губ, его бирюзовые глаза были тёмными. — Теперь мы никуда не торопимся. Сегодня всё для тебя.

— Да, сегодня мы не будем спешить, — подтвердил Руго.

Его губы и язык сменили курс, оставляя влажные, горячие следы по моей груди, животу. Властные руки плавно раздвинули мои бёдра.

Дракон вошёл в меня медленно давая каждой клетке тела прочувствовать этот момент соединения. Ощущение заполненности, правильности, на этот раз было лишено тени боли или неловкости. Только глубокая, всепоглощающая гармония.

Только жаркое, невероятное удовольствие, что уже гуляло по венам.

Я застонала, и этот стон был подхвачен губами Руго и его мощными бедрами, которые начали свое неумолимое движение.

Пока он задавал медленный, глубокий ритм, Аврон не оставался в стороне. Его руки продолжали ласкать мою грудь, живот, он целовал и покусывал шею, шепча на ухо откровенные, и местами неприличные слова, от которых кровь снова приливала к лицу, но это лишь сильнее разжигало огонь внутри.

Мои драконы окружали меня, заполняли, не оставляя места для страха, для прошлого, для мыслей вообще. Было только это: плавное движение, нарастающее удовольствие, жар меток на коже, сливающийся в одно золотистое сияние, и чувство абсолютной, безоговорочной принадлежности.

Второй оргазм пришёл плавной нарастающей волной. Он подкрадывался медленно, с каждой сдвоенной лаской, с каждым глубоким проникновением, с каждым нежным поцелуем. И когда он накрыл меня, это было похоже на долгое, протяжное, бесконечно сладкое парение, в котором растворялись границы моего тела.

А оставалось одно бесконечное наслаждение и единство.

И впервые за всю жизнь я чувствовала, что нахожусь именно там, где должна быть.

32. Свадьба

В салоне, в который мы вошли, было намного уютнее и и все дышало домашним теплом. Мадам Флора, владелица, была немолодой женщиной с умными глазами и спокойными манерами. Здесь не было показной роскоши, но каждая ткань, каждый эскиз дышали подлинным мастерством.

Я намеренно выбрала другое место, подальше от того, куда водил меня Храминг.

Раннелла с неожиданным азартом согласилась составить мне компанию. Аврон не возражал. Кто бы знал во что это в итоге выльется.

— Эль, да ты смотри!, — шепнула она мне, пихнув меня локтем. — Этот вырез! Они тебя просто съедят заживо! В хорошем смысле, конечно, — шепнула она мне, заставляя и меня улыбнуться.

Подруга, узнав про свадьбу, потребовала быть моим свидетелем. И я не раздумывая согласилась. Она в моей судьбе приняла гораздо больше участия, чем все мои родные. И её присутствие было лучшим противоядием от прошлого.

Мозг кружился от лёгкого, пьянящего счастья. Это происходит со мной! Наяву!

Я выбираю платье. Свадебное платье. Сама! Я кружилась перед зеркалом в облаках воздушной органзы и кружева, чувствуя, как шелк ласкает кожу, и не могла поверить в свою удачу.

— Ну что, повезло тебе, — одобрительно фыркнула Раннелла, усаживаясь на пуфик и разглядывая очередной фасон. — Сразу двоих таких…серьезных драконов отхватила, — она многозначительно кивнула в сторону большого окна, у которого в глубоком кресле, откинувшись назад, сидел Аврон.

Он был погружен в газету, но всем своим видом напоминал, что он здесь, что он охраняет, что я его.

Я осторожно кивнула, краска залила щеки.

Не глядя, я чувствовала, как взгляд Аврона отрывается от газеты и тяжелой, теплой волной проходит по мне.

Это был взгляд, от которого слабели колени и вспыхивали в памяти слишком свежие, слишком интимные подробности. Его губы на моей коже сегодня утром, его низкий голос, шепчущий что-то на ухо, пока Руго… Я с силой прогнала мысль, но жар в щеках не исчез.

Прошла всего неделя. Всего неделя с того дня, как они забрали меня из старой жизни.

Каждый день был похож на странный, прекрасный сон: пробуждение в их объятиях, завтрак, тихие приятные разговоры, подарки, до трепета точные. Например, книга по редким магическим плетениям от Аврона, или изящный артефакт для защиты от Руго, который сказал на всякий случай с таким выражением лица, что я поняла — такому случаю лучше не наступать.

Они провожали меня в академию и встречали, создавая вокруг меня невидимый, но ощутимый кокон безопасности.

А потом, три дня назад, за ужином Аврон спокойно и небрежно заявил:

— Думаю, устроим свадьбу в конце недели.

Руго лишь хмыкнул, отодвигая тарелку, и добавил:

— Согласен. Ждать смысла не вижу. Хочу увидеть тебя у алтаря богини и наши брачные метки на твоей коже.

Последнюю фразу он прошептал мне на ухо хриплым возбуждающим шепотом. И я сдалась без боя, даже не пытаясь возражать. Лишь тихо попросила:

— Только… не приглашайте никого из моей… из той семьи. Я не хочу их видеть.

Драконы обменялись короткими взглядами и серьезно кивнули.

С наследством тоже всё уладилось слишком стремительно.

Как только королевские чиновники сверили мою кровь с родовой книгой Ройнеци, вопрос был закрыт. Я стала герцогиней, ведь у герцога не было других прямых наследников.

Сначала я сопротивлялась, всё это казалось чужим, совершенно ненужным мне. Но Аврон твердо сказал:

— Это не подарок. Это компенсация. И защита. Титул даст тебе вес.

Совет Руго был проще.

— Бери, что твое по праву, Эль. А мы проследим, чтобы никто не посмел оспорить.

И я сдалась во второй раз.

О Храминге я больше почти ничего не слышала. Только то, что суд скоро будет и что тайная служба короля всерьёз заинтересовалась его прошлыми сделками.

Руго, увидев мою тревогу, просто взял меня за подбородок и твердо произнес:

— Не забивай себе голову этой грязью. Он получит своё. Всё. По Закону. А мы не дадим ему улизнуть от ответа.

И в его глазах горела такая холодная уверенность, что я поверила.

Наша свадьба была не очень пышной, но невероятно… интимной. Древний, небольшой храм Первой богини.. Своды, расписанные изображениями звёзд и драконов.

Кроме нас, Раннеллы и пары доверенных слуг Аврона и Руго, никого не было. Свет падал сквозь витражное окно, окрашивая все вокруг в синие и золотые тона.

Обряд был тоже непривычным, каким-то древним, драконьим. Мы обменялись клятвами, вплетёнными в магию меток. Потом по очереди опустили руки в священную чашу с водой.

Когда жрец объявил обряд свершившимся, Аврон первым поднял мою правую руку к губам и долго целовал золотистый брачный узор на запястье.

Потом Руго, не дожидаясь, взял левую и проделал то же самое, но его поцелуй был жарче, с лёгким укусом, от которого целый сонм мурашек пробежал по коже.

А потом они оба, словно по сигналу, обняли меня, закружили в этом странном, тройном объятии, и я засмеялась, чувствуя, как слёзы счастья катятся по щекам, и не пытаясь их остановить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эпилог

2 года спустя.

Солнечный свет падал на полированный стол в моем кабинете, выхватывая изящные спирали защитного плетения, застывшие внутри прозрачной шкатулки.

Я, откинувшись в кресле, с лёгкой улыбкой наблюдала, как магические узлы переливаются, реагируя на мой мысленный импульс. Мой дар стабилизатора оказался бесценным для магического отдела тайной службы.

Прошло два года. Два самых стремительных, самых насыщенных и самых счастливых года в моей жизни.

И вот я сижу в своем кабинете и разбираю очередной капризный артефакт. Сложное плетение, запутанное, как мысли злого гения, но такое красивое в своей хитроумности. Я уже почти нашла слабую ниточку, за которую можно потянуть, чтобы весь этот клубок распустился…

Как тут дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возник Руго. В плаще, с взъерошенными ветром волосами и таким видом, будто он только что сразился с драконом. Хотя, кто его знает, с ним всё возможно.

— Опять, — рычит он, и в его голосе я слышу смесь досады, беспокойства и той самой, привычной теперь, драконьей одержимости. — Опять не следишь за временем. Мы же договорились. Только до обеда. И точка.

Он широкими шагами пересекает комнату, и вот его руки уже обнимают меня сзади, а ладони осторожно ложатся на мой округлившийся живот. От его прикосновения внутри шевельнулось что-то теплое и живое. Наш малыш. Наши малыши, если верить знающему взгляду придворного лекаря.

— Нужно было просто запереть тебя в спальне, — хрипло шепчет он мне в ухо, и его губы касаются чувствительной кожи на шее. — Как я и хотел. С самого начала.

Я смеюсь, откидываясь на его твердую грудь.

— Тогда бы я со скуки умерла там одна, пока вы оба тут вершите великие дела. А так… — я делаю широкий жест рукой вокруг своего просторного, светлого кабинета, который находится ровно между кабинетом канцлера и приемной начальника Тайной службы Его Величества. — Вы сами выделили мне место. Рядом. Чтобы видеть постоянно, как ты и сказал.

— Видеть одно, — ворчит мой дракон. — А позволять забывать о себе и своем здоровье — другое. Всё, работа закончена. Пора домой.

Он уже тянет меня за руку, аккуратно, но неумолимо, когда в дверях возникает вторая знакомая тень.

Аврон. Безупречный, холодный и с таким ледяным взглядом, что мог бы заморозить лаву.

— Ты еще здесь, — констатирует он, и его бирюзовые глаза скользят с моего лица на Руго, а потом на наши соединенные руки.

— Опять заработалась, — тут же сдает меня Руго. — Надо что-то с этим делать.

Аврон медленно заходит в комнату, его взгляд становится задумчивым, оценивающим.

— Нужно тебя наказать, — произносит он тихо, и в этих словах столько властной уверенности, что по спине пробегают знакомые мурашки предвкушения.

Я чувствую, как щеки начинают предательски розоветь от воспоминаний о том, чем эти их наказания обычно заканчиваются… ну, очень приятным для всех участников.

Я поднимаю на него глаза, пытаясь сохранить серьёзность, но уголки губ предательски разъезжаются в улыбке..

— Прошлое наказание мне… очень понравилось, — признаюсь я тихо, и краска заливает лицо с новой силой.

Взгляд Аврона темнеет.

— Тогда получишь его же, — он делает паузу, и его голос становится низким, обещающим. — В двойном объёме.

Их руки берут меня под локти. Они властно, но бережно выводят меня из кабинета, мимо улыбающихся секретарей, вниз по лестнице, к ожидающей карете.

Внутри, в полутьме, я снова привычно уже оказываюсь между ними. Их руки немедленно находят мой живот. Они гладят его с трепетной непередаваемой нежностью, и изнутри идёт ответная волна тепла, лёгкое шевеление.

Наши малыши откликаются на их прикосновения. Так было всегда. С самого начала.

А я откидываюсь на спинку сиденья, глядя на их профили, озарённые мелькающими за окном огнями фонарей.

Эти два года… Они промчались как один бесконечный, счастливый день.

Отношение ко мне мужей не изменилось за это время нисколько. Они по-прежнему те же страстные, жадные, иногда чересчур властные любовники, что нашли меня на том балу. И те же нежные, заботливые, безумно опекающие мужья, что уничтожат любого, кто осмелится причинить мне вред.

А ещё они мои начальники.

Сразу после того, как я с отличием защитила диплом в академии, они без лишних слов забрали меня к себе на службу. Сначала, правда долго спорили, не могли поделить, в чьем ведомстве я буду числиться.

Потом договорились, что в обоих на полставки. Мой дар оказался настолько востребованным во взломе и проверке защищённых артефактов, что даже их ревность к тому времени уступила практичности. Ну, почти уступила.

Сейчас, конечно, придётся сделать перерыв в работе. Долгий.

Драконы хотели вообще запереть меня в наших покоях с момента, как лекарь подтвердил беременность. Были жаркие споры, даже немного… эмоциональных дискуссий.

Но я смогла привести весомые аргументы: скука вредна, любимая работа в умеренных дозах успокаивает, а они и так рядом, всегда начеку.

И мои грозные драконы уступили. Неохотно, ворчливо, с кучей условий. Но уступили.

Карета плавно катит по мостовой, увозя нас домой. В наш общий дом. Туда, где будет жаркий камин, ужин, их споры о политике, которые я уже научилась ловко обрывать поцелуем, и… да, вероятно, то самое двойное наказание, которое на самом деле будет просто ещё одним способом сказать как они любят меня, а я их.

Я кладу свои руки поверх их широких ладоней, лежащих на моём животе. Они сжимают мои пальцы в ответ. Счастливо закрываю глаза и улыбаюсь.

Да, безумно счастлива. Невероятно, оглушительно счастлива.

И всё благодаря той самой ошибке, которая привела меня на бал к принцу и в объятия двух моих драконов. Лучшей ошибки в моей жизни просто и не могло случиться.

КОНЕЦ

А у меня есть еще одна горячая новинка с драконами))) Обязательно загляните:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В ночь зеленой луны я попала в лапы к двум драконам. А утром на моем теле появились две метки. Но драконы не хотят меня делить. И требуют выбрать одного. А как выбрать, если меня тянет к обоим? И что делать с третьим настойчивым поклонником?

Конец