Проклятый

ДЭНИЭЛ

И разверзся ад.

Ни берега, ни дна…

Океан имеет границы: они определены широтой и долготой.

Пропасть была пугающей. Ты можешь упасть через двести, двадцать тысяч футов. И через два.

И я падал….

Ну, давай же!

Где дно?!

Я взорвался. Реально. На маленькие атомы. Не осталось меня. Не осталось ничего. Только боль.

Я понял, что чувствуют бактерии, когда их настигает волна от взрыва атомной бомбы. Бактерии умирают. Все было болью. Всепоглощающей.

Когда я перестал существовать, боль должна была закончиться. Но она переместилась из каждой клеточки организма в самую невероятную, самую немыслимую точку вселенной. Вся боль сосредоточилась в самой важной части человеческого тела.

Я не был верующим человеком. Для меня существовала высшая сила, но я не знал, как ее можно называть. Поэтому не верил. Я не верил в рай, будучи заключенным в собственном аду. Я видел ад.

Времени еще не существовало, но боль пробудила во мне интерес, если не к жизни, то к смерти уж точно. Ведь если я умер, почему так больно?

Мысли, агонизирующие в аду, натыкались на царапины, оставленные в моей жизни какими-то событиями, чувствами.

Часть мозга, не задействованная в агонии, слышала скрежет металла. Сквозь скрежет раздавался чей-то истошный крик. Я даже не мог определить, кто это кричал.

Вопросы всплывали плотным строем. Я еще не успевал обдумывать ответ, как возникали еще более страшные вопросы. И не менее странные ответы.

Страшно было сознавать, что ни на один вопрос ответов не было. Даже на такой простой, как «кто я». Я не знал.

Больше всего в агонии казался странным чей-то крик. Боль колотилась в виски, и не давала попытки идентифицировать кричавшего: человек или животное.

Внезапно над ухом раздался чей-то голос. Это было настолько странно, что я успел запомнить, о чем меня спросили.

– Ты еще жив?

Нет. Я сдох. Вернее, пытаюсь это сделать. Но такого царского подарка я, скорее всего, не дождусь. Я хочу умереть. Отпустите меня. С этой мыслью пришло понимание, что меня что-то держит. Накатила волна тошноты, и я понял, что внутренности остались при мне.

Уже лучше. Значит, меня не разобрали на донорские органы. Но если эта боль продлится еще хоть долю секунды, я завещаю свою голову в музей естествознания. Может, там ее отрежут, и она не будет болеть.

Какое-то чувство пробилось сквозь толщу чего бы там ни было, и я понял, что это голод. Это удивило меня настолько, что я сел.

Сразу же произошло три вещи одновременно: меня стошнило, я даже не посмотрел куда, голова перестала болеть, и меня толкнули обратно.

– Парень, ты жив!

Теперь я узнал этот голос, он задал мне первый вопрос. Но он был не один. Четыре человека столпились возле кровати. Белые, голубые и зеленые халаты. Я еще не успел сформулировать вопрос, как уже понял, что знаю ответ: в госпитале, в реанимации. Хотелось бы знать, что я здесь делаю, ведь у меня ничего не болит.

Казалось невероятным, что когда-то я испытывал боль, был в агонии. Не реагируя на восторженные восклицания врачей, я содрал с себя иголки, которые были прикреплены ко всем конечностям моего организма. Бегло оглядев себя, я заметил, что никаких видимых увечий на моем теле нет. Только что-то мешало дышать. Через пару мгновений дошло - запах. Воняло металлом и жареным мясом. Запах был застоявшимся, словно в палате готовили барбекю. И очень-очень сильно передержали мясо на открытом огне.

Этот запах перебивал запах химикатов и чего-то кислого, скорее всего рвоты. Но заново блевать не потянуло. Уже плюс.

– Я могу идти? – спросил я у щебечущих в приступе восторга врачей. Одного взгляда хватило, чтобы зафиксировать их внешность. Три убеленных сединами и важностью патриарха и, неровная кожа, испещренная рытвинами, испуганные глаза, аспирант. Или молодой сотрудник. Все равно он смотрелся как младенец, писающий в штаны под пристальным взглядом седовласых профессоров.

Мой вопрос заставил их переглянуться, а молодой выкатил еще более испуганные глаза на меня и икнул. Вот сейчас меня чуть не стошнило.

– Молодой человек, чудо, что вы остались в живых. По всем показаниям, вы труп. – Патриарх с наименьшим количеством волос на круглой голове повернулся ко мне. Даже не двигаясь, создавалось впечатление, что он подпрыгивал, как мячик. Я засмеялся.

– Поверьте, я почти оправдал эти показания.

– Как вы себя чувствуете? – Задал вопрос аспирант. Видимо хотел показаться заботливым. Или профессионалом.

– Как будто меня долго жарили. – Желая приободрить новичка, я ответил правду. Я действительно чувствовал себя так.

В разговор вступил третий старец. В его взгляде угадывался величайший ум, кипучий ум, и я заранее решил для себя согласиться с тем, что он скажет, как бы абсурдно это не звучало.

– Вы умерли четыре дня назад.

Ага. И это тоже. ЧТО? А, он, наверное, имеет в виду клиническую смерть. Сейчас- то я жив. Хотя… я бросил быстрый взгляд на врачей, они со мной не согласны.

– Вы живы. – Добавил умник. Давно бы так! Трупы не разговаривают. Мало ли что покажут в кино! – Сейчас.

Заметив мой недоуменный взгляд, умник пояснил.

– Как долго вы будете живы, мы не знаем. Никто не знает.

Потрясение оказалось достаточным для того, чтобы перестать прикалываться. Эта фраза уже не была смешной, она была… трудной. По крайней мере, для меня.

– Может, лучше присядете? – добавил «мячик». Бейджик на его халате сообщил, что это кандидат наук, доктор и все это в обличии одного мячика. Пришлось замаскировать смех под чих. Патриархи переглянулись.

Я сделал себе похоронный вид и попытался выслушать все, что они мне хотели сказать с приличествующей событию миной. Оказалось очень трудно. Я ни на чем не мог сосредоточиться, и в то же время я замечал все. Такая внимательность расслабляла.

– Доктор Слейден, а в какой области вы специализируетесь? – почему-то этот вопрос оказался важнее предстоящего объяснения. От меня не укрылось, что два других обменялись мрачными взглядами, в которых, однако, присутствовала доля юмора.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Они, по-прежнему считают, что я задаю не те вопросы. Или просто предпочитают, чтобы я замолчал?

– М..м – промычал «мячик» Слейден. – Скажем, медицина катастроф.

Интересно. Ладно, зайду с другой стороны.

– Что со мной случилось такого страшного, что светила медицины созывают консилиум?

Интересно, я смогу заткнуться, чтобы выслушать хоть кого-то? Или буду продолжать прикалываться?

– Молодой человек, мы не знаем, кто вы. – Умник посмотрел на меня своими кипучими глазами, и я (наконец-то!) замолчал. – Мы знаем лишь то, что четыре дня назад вас доставили в центральную больницу Колорадо-Спрингс мертвым.

А это уже интересно! Я почти полюбил этих восторженных и настороженных одновременно патриархов. С аспирантом похуже, но умник мне нравился. Только он говорит не те вещи, которые могут нравиться.

– Ну, я так думаю, что имела место клиническая смерть, но меня же откачали! – Иначе быть не может… или может?

– Хм… в этом весь вопрос. – Слейден нахмурился. – Вы были мертвым уже в первые секунды. Вы не должны были быть живым ни сейчас, ни четыре дня назад. - А вот здесь поподробнее.- Был один шанс из миллиарда, что вы выживите, поэтому вас сразу доставили в …морг. – Меня передернуло.

– Доктор Слейден, вы патологоанатом? – я понял его смущенный взгляд. Медицина катастроф, как же!-Вы пытались вскрыть меня? Не важно, просто объясните, почему я жив.

– Мы пытались понять, почему у вас открыты глаза, и ….

Представив картину, я едва сдерживался, чтобы не расхохотаться вслух

– И вы кричите. – Совершенно не смешно! Но теперь я знаю ответ на этот вопрос. Как я мог кричать, если я был… это не мои слова, а мнение компетентных лиц! почти мертв. По всем показаниям.

– Я умер четыре дня назад. Кто мне объяснит, почему я умер.

Умник посмотрел на меня своими умными глазами, и я почувствовал себя неуютно. Настолько, насколько может быть неуютно полутрупу. Кто я?

– Опуская медицинские термины, можно сказать с девяносто процентной уверенностью: вы попали в аварию. Машину смяло, как гармошку. Но этим не ограничилось. Вы врезались в линию электропередач. Удар был настолько мощным, что столб, вопреки законам физики, упал в обратную сторону. Провода оборвались и задели машину. Как вы остались живы после разряда электричества свыше десяти тысяч вольт, остается загадкой.

– Не совсем так. – Поправил я его. – Я умер. Давайте остановимся на этом.

Я не понял, что сказал, но это уже не было важным настолько, чтобы я заинтересовался.

– Почему я еще жив? Почему сейчас я стою и разговариваю?

– Почему-то у вас нет ни одного перелома. Вы очнулись. Не как сейчас, но у вас заработало сердце, мозг. У вас восстановились практически все функции организма.

– Какие остались в прошлом?

– Пока не знаем, вы ведь только очнулись. Поэтому постарайтесь понять нас, вы останетесь в больнице под наблюдением. Ваш мозг может отказать в любую, я еще раз подчеркну, в ЛЮБУЮ секунду. И вам самому будет спокойней, когда мы сможем что-то ответить вам наверняка.

– Я так понимаю, что буду подопытным кроликом. Хорошо. Только.... – желудок судорожно сжался, и меня замутило. Нет, сейчас я тупо хочу жрать. И сказал почти жалобно. - Я есть хочу.

Умник насупился.

– Молодой человек, вы пережили смерть, воскрешение из мертвых… и даже я не знаю, что заставляет функционировать ваш мозг. Вы живы, но сколько это будет продолжаться - неизвестно.

Я несколько задумался, вопросов было много, но я решил задать один из первостепенных

– Как зовут меня? – и пожалел, что задал его. Светила нахмурились. Сосредоточившись на ответе, я услышал

– Мы не знаем этого.

– Вы не знаете, кто я, как умер, как выжил. Что вы знаете?

-Что ваш мозг подобно…. – Умник замолчал, но продолжил через пару секунд. – К сожалению, мы не знаем, когда он откажет. Стресс, смерть или что-то иное заставляет его сжиматься подобно сердечной мышце. Он пульсирует. Периодически включаются и выключаются отдельные зоны, области.

Теперь я решил присмотреться к нему. Но это ничего не дало. То ли я не мог сфокусироваться, то ли он расплывался перед глазами. Скорее всего, мой многострадальный мозг отказывался работать в этом направлении.

– Мы пришли к выводу, что ваше поведение в последующем будет обусловлено тем, какая из зон в настоящий момент активизирована.

– То есть вспышками. – Подвел итог я. – Сейчас я хочу жрать.

Светила наконец-то прислушались к тому, что я говорю. Может, все не так плохо? Я накинулся на еду и долго не вслушивался в их бред сумасшедшего, который они деликатно называли анамнез. Я съел все и меня даже не стошнило. Я уже приготовился отпустить какой-то умный комментарий в адрес этих пессимистов. Но не успел.

2

Когда я пришел в себя, хотя это и звучало несколько схематично, то понял, что светит солнце. Интересно. В палате такие мелочи не ощущались.

Я потерял сознание, обожравшись овсяных хлопьев. Очень интересно. Ну, и где медицинские светила? С ними интересно поболтать, столько всего интересного узнаешь о себе. Да, я вспомнил свое имя. Надо будет сказать жерди, похоже, он у них там главный психиатр. Его имя я так и не смог прочитать. Может, сегодня мне будет легче сосредоточиться, и я смогу это сделать.

Вместе с именем пришло воспоминание, как я выглядел, когда последний раз смотрелся в зеркало: метр семьдесят девять, темные волосы, довольно правильные черты лица, серые глаза. Фигура, конечно не как у Шварцнеггера, слишком жилистый, но и не задохлик. Руки мускулистые, со вздутыми венами. В общем, можно смотреть и не особо тошнит.

Кстати, насчет еды. Я есть хочу. Вот только солнце мешает. Откуда оно в палате? Вчера не было заметно. Или было пасмурно? Я с наслаждением потянулся. Что за черт?!

Больше всего остального впечатлило солнце. Нет, серьезно, как я раньше на него не обращал внимания? Оказывается, ощущений больше, если открыть глаза. Я открыл, и, несмотря на слепящий свет, не зажмурился.

Второй мыслью было: где я? То, что я не в госпитале, я уже сообразил. Только… как я очутился здесь?

«Ваш мозг сокращается подобно сердечной мышце. Он пульсирует».

Кажется, я начал понимать. Я ни черта не понял! Но приходится мириться с реальностью. Я не помню, как я оказался… где?

Видимо, заработала доселе неизвестная часть этого недоразумения, гордо именуемого «серыми клеточками», и все мои последующие действия стер из памяти этот многострадальный кусок…. Чтобы не выругаться, как больше всего хотелось, пришлось по буквам произнести слово «мозг».

Кусок дерьма!

Все-таки не сдержался. Ну что ж, дерьмо как дерьмо. Как вся моя прошлая жизнь. Про нынешнюю ничего вразумительного сказать не могу. Пока сам не пойму во что вляпался.

Пока я тупо смотрел на солнце, желудок заурчал. Чтоб тебя!

Я огляделся. Просто супер! Даже на рекламных проспектах Ямайка казалась слишком далекой, чтобы просто

хотеть

быть здесь .

Да, и еще.… Откуда я знаю, что я на Ямайке? Наверное, все-таки мозги что-то запомнили. Возник и другой вопрос. Кто это?

Девушка лежала на животе, подставляя палящим лучам свою кожу цвета сливочного крема. Оченно интересно. Не похоже, что в прошлой жизни у меня были девушки. По крайней мере, не такие… Она выглядит, как супермодель.

Пока она не заговорила со мной, как минимум, нужно вспомнить, как ее зовут. И какого дьявола я делаю на Ямайке в обществе такого совершенства.

Что-то есть хочется…. Мой желудок издал дребезжание, отдаленно напоминающее «Love is forever». Все-таки интересно, всякую хрень мозги помнят, а то, что нужно отказываются…

– Видел бы ты свое лицо!– засмеялось совершенство. Я бы тоже не отказался, чтобы освежить память… - Все в порядке?

– Можно сказать и так. – Пробормотал я, скорее всего себе.

Совершенство перевернулось на спину, и я даже вытянулся, чтобы посмотреть на ее лицо. Словно почувствовав мое желание увидеть себя, совершенство откинуло платиновую гриву волос, и посмотрела на меня.

А. Сестренка. А я уже подумал…. Значит, в остальном все по-прежнему. Чуть ли не впервые в жизни мне стало грустно.

Запоздало почувствовал облегчение. Прогресс, вспомнил сестру. Лили.

– Дэн, тебе нельзя сейчас есть! Я отсюда слышу, что ты голоден. Нельзя пока! Потерпи!– воскликнула она.

Резко поднялась и рысью пробежала в дом. Мне осталось только обмозговывать увиденное.

Я лежал на шезлонге возле круглого бассейна. Это - во-первых. Нет, во-вторых. Во-первых, я на Ямайке. С Лили. А если точнее, Лили Латс. А я, соответственно, Дэниэл Латс. Почувствовав себя немного уверенней, я огляделся.

Похоже, этот дом либо наш, либо мы его снимаем. Интересно, на какие центы? Не припоминаю, чтобы я выиграл триллион долларов. Хотя моя память на данном отрезке времени ненадежная штука.

И какого черта мне нельзя есть? Врачи что ли запретили? Да начхать на врачей! Я уже поднялся, чтобы закинуть в себя хоть что-то, но от дома отделился какой-то парень. По мере приближения я все четче узнавал своего сводного брата. Вот уж кого совершенно не рад видеть. Но если исходить из сознания того, что в бессознательный период я был достаточно благодушен, если приехал сюда с Лили и Рональдом, то перемены могли коснуться не только моего отношения к ним.

– Слышь, братишка, - обратился Рон ко мне. С каких это пор я для него братишка? Меня передернуло. – Подкинь бабок.

Совсем уже интересно.

Я не хочу сказать, что был безденежным, но чтобы Рон просил денег у

меня

?

Я пристально смотрел на это чудо пластической хирургии. Чем-то он мне напомнил последнюю, крайне неудачную пластическую операцию Майкла Джексона. Чем дольше я смотрел на него, тем старательнее пытался вспомнить, как Рональд выглядел до своего первого знакомства со скальпелем, и с какого возраста. Получалось, с первого юношеского прыща. Не успев подумать, я засмеялся.

– Что смешного? – разозлился Рон.

– Я что, по-твоему, их печатаю?- уже без иронии спросил я. Это было неправильным ответом, и Рон надулся.

– А то, что братишке плохо, тебя уже не интересует? – его накачанные силиконом губы готовы были лопнуть. Я пожал плечами: если он собирался деньги потратить на наркоту, то в этом я ему не помощник.

– Смотря, на что ты их потратишь. – Я даже не успел понять, что такого сказал, как Рон, обливаясь слезами из подкрашенных (фу, какая гадость!) глаз и воя, как раненый лось, унесся в дом.

Тьфу, ты черт! Я и забыл, что он нетрадиционный. Интересно. С каких это пор я стал таким любопытным? И голодным…

Вот бы еще вспомнить, откуда у меня деньги. И почему я здесь, а не в госпитале под наблюдением умника и жерди. Слейдена я уже не брал в расчет, так как его пациенты уже мертвы, а умник пришел к выводу, что это меня не касается. Пока.

Ладно, на Ямайке, так на Ямайке. Только какого черта здесь Лили и Рон? Сначала поем, потом поспрашиваю.

Я прошел на кухню, и, пока Ли не начала орать насчет врачей, быстро попросил себе омлет с сыром.

Умяв омлет с чеддером, и выхлебав литра полтора грейпфрутового сока, я пришел в настолько благодушное настроение, что заговорил с Рональдом, все еще кидавшего на меня взгляд оставленного хозяином на обочине песика. Вздохнув, я спросил Рона

– Сколько?

Даже не переспрашивая, Рон завизжал от восторга, и, подскочив ко мне, впился в мои губы силиконовым поцелуем. Мой желудок не выдержал такого проявления любви. Я едва успел отвернуться, чтобы не забрызгать его. Но ему все равно досталось.

– Еще раз так сделаешь, утоплю в блевотине.

Но Рон уже не обращал на меня внимания, выуживая из моего кармана портмоне, и вытаскивая банковскую карточку.

Ага, разбежался

!

Переступив через отвратительно воняющую лужу, я аккуратно выудил из рук братца карту, и засунул обратно. Мимолетного взгляда хватило понять, что это не простая кредитка, а платиновая. Краем глаза заметил свое имя, выгравированное на лицевой стороне.

Именная?!?

Меня усыновил Билл Гейтс? Или арабский шейх?

В голове почему-то запрыгали смазанные картинки из прошлого и точно такое же ощущение дежа вю.

– Сколько? – повторил я вопрос. Рон неверяще уставился на меня. Но деньги ему нужны были позарез, иначе он давно бы плюнул на меня и ушел. Он помялся, но все-таки ответил

– Двести.

Пошуршав бумажками, я отделил несколько купюр, но сотенных среди них не было. Только пятисотки и тысячные. Нахмурившись, я вытащил пятьсот долларов и протянул Рону. Он смотрел на меня и кривился от отвращения

– Извини, меньше нет. Купи себе новую тушь.

Рон от такой наглости опешил настолько, что долго не мог ничего ответить, а его нижняя губа выпячивалась все дальше.

Умора

…

– Ты издеваешься? – заорал он.

Чего это он? Я же дал ему денег

!– Такого барахла у меня самого навалом!

Я прищурился, все четче понимая, что что-то пропустил. Он же просил двести, я дал пятьсот.

– На хрена мне эти бумажки! Свои не знаю куда пихать! – бушевал он.

В задницу, Рон.

От ехидного замечания меня отвлек звонок где-то в глубине дома. Еще не хватало! Какие, нахрен, гости? Знать бы, что тут делает Рон.

– Кто еще здесь?

– Конец веселья, братиш. Я имел в виду, что у означенной цифры должно быть еще шесть нулей.

Двести миллионов ????!!! Рон, ты совсем с катушек слетел?

Нет, я понял. Я тоже был бы не очень рад, если бы вместо чемодана бумажек, мне дали одну. Теперь понятно его желание овладеть кредиткой. В портмоне столько нулей бы не уместилось.

Я задумчиво смотрел на своего «любимого» родственника и чувствовал только одно желание: подумать. Мне это надо было обдумать. Рон все еще брызгал слюной и топтал несчастные пятьсот долларов. Я расплылся в улыбке.

– Ронни, ты знаешь, такие деньги еще нужно заработать. – Хотя судя по его раздражению, раньше я действительно не спрашивал о количестве нулей на нужной ему сумме.

Очень странно

…

Рон равнодушно пожал плечами и, нацепив похотливую улыбку, направился ко мне.

Что за хрень?

Отпрыгнув как можно дальше, я даже не стал убирать с лица отвращение.

Он что пытается своей задницей выторговать у меня двести МИЛЛИОНОВ баксов?

– Подойди ближе, и ты труп. – Как можно презрительнее предупредил я.

А в голове мелькали не самые приятные вопросы: на какие такие движения ему внезапно понадобилось столько денег? Меня затошнило сильнее. Нужно срочно подумать.

Где на Ямайке можно подумать, находясь на вилле, стоимостью около ста сорока миллионов? Только в своей комнате. Кстати, где это?

Метнувшись на кухню, и распугав трех работников (с ума сойти!) я сорвал с кого-то из них полотенце и помчался на пляж. Странно еще было сознавать, что ноги сами меня вынесли в нужном направлении. Выходит, я частенько спасался бегством.

Плюхнувшись на песок, я попытался отключить все свое воображение, и собрать воедино факты.

Обстоятельства таковы, что я Дэниэл Латс. Мне двадцать два года. У меня есть родная сестра Лили и сводный брат Рональд Латс.

Некоторое время назад я попал в аварию, пережил клиническую смерть, и выжил. Это если опустить кучу подробностей. Последнее воспоминание было зафиксировано в больнице: я собирался отмочить шутку. После чего я оказался на Ямайке. На вилле стоимостью «много миллионов». И в обществе сестры и братца гомосексуалиста. Это если не обращать внимания на кучу вопросов. Например, откуда у меня столько денег, что, будучи в бессознательном состоянии (так я про себя называл периоды, про которые мне никто рассказать не мог) я не спрашивал у Рональда о количестве денег. Или откуда у меня столько денег, или ….

Нет, вопросов много больше. И первоочередная задача, стоящая перед моим воспаленным мозгом, это найти того, кто расскажет мне об этом.

3

Рон еще дулся, когда я «разодетый в пух и прах», решил прошвырнуться до цивилизации. Цивилизацией я определял нечто, находящееся за пределами виллы. Из одежды на мне были джинсы и футболка. Почему-то только эта одежда казалась настоящей.

Рональд попытался отвоевать свои позиции, и крикнул мне вслед

– Дай мне сегодня хотя бы «Порше»!

«Порше»?! Размечтался!

Не удостоив его ответом, я проскользнул в гараж.

Последней машиной в моем воспоминании был «БМВ». Судя по всему, именно в ней я и разбился. Думать об этом не очень хотелось.

Но сейчас я немного ошалел. Передо мной стояли три машины: «Порше» (не буду говорить дальше, так как в голове уже засветилась приблизительная стоимость этого совершенства), «Роллс-ройс» - кабриолет, и «Феррари». В гараже в один ряд стояло около полутора миллионов долларов!

Я прислонился к «Порше» и думал, как вылезти из осознания того, что не помню, за какие такие заслуги мне достались эти три повода для счастья.

Хорошенько обдумав следующие свои шаги, я вернулся в дом и заорал

– Рональд!

Он свесился с лестницы. Наверное, слышал, поганец, что я из гаража. И размечтался… Я состряпал самую ангельскую улыбку.

– Если увижу тебя за рулем «Порше», будешь оставшийся год ездить в инвалидном кресле. – От обиды он снова раскричался, но я его уже не слушал.

Хотя… скорость лучше не превышать.

На полном автопилоте, но все-таки наслаждаясь мягким урчанием мотора, я вел «Феррари» в город. Да, я поступил из вредности, знаю. Но уж больно привычно Рон направился ко мне. Меня в который раз передернуло.

Какая херня случилась, что я ни черта ничего не помню? Я помню сестру, Рона. Но на всём остальном стоял громадный блок беспамятства.

Я помнил только боль и тошноту. Это было после аварии. Саму аварию я не помню совершенно. Наверно, мой мозг заблокировал ненужные воспоминания, как мозг молодой девушки, которую изнасиловали, а она не понимает, почему ее платье порвано. Нужно только решить для себя, вытаскивать эти воспоминания на свет Божий, или нет. В том, что Бог существует, я уже не сомневался.

Внезапно я отвлекся от дороги. Перед глазами вспыхнуло что-то из отголосков прошлого: метель. Еще не соображая, что делаю, рывком нажал на тормоз. Машину занесло, и я перегородил дорогу. В следующую секунду в меня влепилась другая машина.

Да, уж. И скорость, вроде, не превышал, и все-таки умудрился создать аварийную обстановку. Я, кряхтя, вылез из «Феррари», превращенного моей старательностью в груду металлолома. Если «Феррари» уже металлолом, то что же с другой машиной?

Ужаснувшись, я задвигался активнее, а из головы все не вылезали обрывки воспоминаний: крутящиеся снежинки в свете фонаря. Из прошлого меня вырвал тихий стон. Проклятье! Как сильно они пострадали? Только с одной стороны дверь еще можно было открыть.

Я распахнул ее, и на меня уставились полные ужаса глаза цвета расплавленного серебра. Боги, они прекрасны! Я коротко выдохнул. От охватившего меня облегчения я едва не упал на колени и не вознес благодарственную молитву. Хотя, в данный момент честность была предпочтительнее: я помолился мысленно. Девушка, однако, молчала не долго.

– Если ты всегда так тормозишь, почту за счастье подвезти. – Высокомерно бросила она, а я уже, наверно, седьмой раз за десять секунд успел восхититься ее красотой. Но, имея перед собой пример сестренки, могу сказать уверенно, красота – далеко не главное. К тому же… возраст у меня такой, что все девушки (до тридцати) всегда обращаются ко мне на «ты».

– С вами все в порядке? – уточнил я, рассматривая еще один повод для восхищения. Второй повод, смятый в лепешку, стоял чуть в стороне.

– А разве со мной может быть в порядке? – судя по нескрываемому сарказму, она либо еще не отошла от испуга, либо не успела как следует испугаться.

Не отвечая на этот, явно риторический вопрос, я, не особо церемонясь, вытащил ее из покореженного авто. И окинул внимательным взглядом это совершенное лицо.

– С вами все в порядке? – еще раз настойчиво спросил я.

– Дэн, ты повторяешься… - с улыбкой ответила мисс совершенство. Интересно…. Она знает меня?

– Мы знакомы? – осторожно переспросил я.

Девушка хмыкнула, и кивнула на сиденье, приглашая присоединится к ней. А что, я не против…. Вот только машина…. А, все равно сервис в городе. Как и прием металлолома.

– Если подзабыл, то я не обижаюсь… - Ее полные алые губы изогнулись в усмешке, понятной только ей.

Она повторила кивок, и я, не заботясь о дальнейшей судьбе «Феррари», втиснулся через разбитое стекло на переднее сидение «Ауди». У нее шикарная тачка! Надо обзавестись… и вспомнить, откуда у меня деньги на «Ройс» и «Порше».

Я вздохнул, оплакивая «Феррари».

– Дэн, ты меня не помнишь. – Произнесла очень тихо мисс Совершенство.

Я замялся. Ну что я ей отвечу: да? нет? Непростой выбор. Обижать не хотелось, но я действительно не понимал, как мог забыть такую красоту.

– Не помнишь. Я знаю. Твой мозг в сытом состоянии отключается надолго.

Совершенство сосредоточенно вела машину, но я не сразу сообразил, о чем именно она. Сейчас я хотел есть. И при чем тут мое состояние? Неужели так заметно, что мне хочется прикоснуться к ней? Вот еще вопрос, она знает про аварию. Странно все это…

Я краем глаза следил за дорогой. Но большая часть мозга активно следила за девушкой и строила вопросы в хронологическом порядке. Какой же задать первым? Ведь очевидно, что она знает меня. И совершенно непонятно откуда нахлынуло желание сжать ее в объятиях и не отпускать. Что ж, если она меня знает, то, я, возможно, попытаюсь это провернуть. Хотя вообще ничего не помнил о прошлых своих отношениях с кем-либо. Но девушка мне нравилась. Очень. Я еще раз взглянул на нее, и едва сдержал порыв дотронуться до нее. Пришлось сжать руки в кулаки, потому что пальцы так и ломило от желания коснуться ее.

– Не стесняйся, – внезапно сказала Совершенство, бросив быстрый взгляд на меня - я же вижу, как ты сжимаешь руки. – Охренеть! Читает мысли, что ли? Или это уже было....Однако я не воспользовался предложением.

В голове опять заплясали вопросы и я потратил определенное количество времени на определение первоочередности.

Совершенство резко затормозило, раскидав в неизвестном направлении весь упорядоченный строй вопросов. Я выглянул в окно. Мы остановились у ресторана, где основным меню числится рыба и различные морепродукты.

– Я не люблю рыбу! – проблеял я, но Совершенство не обращало на мои возмущенные вопли ровно никакого внимания.

Все-таки воспитание дало о себе знать, и прежде чем девушка успела выйти из авто, я распахнул дверь и галантно предложил ей руку. Она уверенно вложила свою руку в мою ладонь, и улыбнулась швейцару, чуть ли не размазанному по ступенькам в приступе услужливости.

Я засмеялся.

– Мистер Латс, мы рады видеть вас в добром здравии. – Начал он, а я задумался. Девушка холодно кивнула ему, но я успел заметить, как она повела сведенными плечами в ответ на вопрос бедолаги. – Как обычно?

Совершенство дернулось, и перевела на меня вопросительный взгляд.

– Ты голоден? -

лучше бы спросила, хочу ли я поцеловать ее

. Я потерял половину своей самоуверенности, которая, впрочем, и так была ниже плинтуса.

– Я не люблю рыбу. – Сказал я. Девушка фыркнула

– Ты голоден? – повторила вопрос она.

Черт, да кого же это волнует? Лично меня во вторую очередь

! Но задать этот вопрос еще раз я не позволил.

– Если в меню перечислены вы, то да. – Я улыбнулся ей самой наглой из своих улыбок. Она пристально посмотрела на меня, и увиденное, судя по всему, ее устраивало.

– Я подумаю. – Она кивнула швейцару, вполне понимающему, в чем заключался ее вопрос, но я ни черта не понял. Что ж, я не понимал целое утро, подожду еще немного.

Метрдотель проводил нас к столику, укромно спрятанному в зашторенной нише. Что ж, время задавать вопросы.

– Кто ты? – вопрос сорвался с языка раньше, чем она успела сесть за стол.

– Милана …Дэвис. – Имя совершенно ни о чем мне не говорило, но на всякий случай я покопался в собственных ассоциациях, безнадежно надеясь на воспоминание.

– Ты знаешь, что со мной?- напряженно поинтересовался я.

– Только то, что сказал доктор Коллен, и… собственные наблюдения. – Коллен… Это же умник из госпиталя! Значит, и его она знает…. – Ты пережил невероятное. – Как ни в чем ни бывало продолжила Милана. Красивое имя… А лицо… Точеные скулы и облако иссиня черных волос. Они мягкие или просто кажутся такими? - Прецедентов не было…

– Это я уже слышал. Только при чем здесь ты?

Милана дождалась, когда принесут заказ, не обращая внимания на мое нетерпение. Прежний порядок вопросов меня совершенно не устраивал. Мне хотелось узнать, что ее связывает со мной.

– В удовлетворенном состоянии твой мозг отключается. –

Удовлетворенном?!

- Когда ты насыщаешься…

Да что же это она про еду?

Я придвинул к себе тарелку с чем-то и принялся жевать. Милана бросила на меня едва ли не испуганный взгляд. Я заработал вилкой оживленнее.

– Дэн, прошу… - Ее голос охрип, и она перевела панический взгляд с меня на мою тарелку. Ну уж нет! Я хотел, чтобы смотрели только на меня! Попутно запихал в себя еще одного кальмара. Так бы и сожрал их килограмма два…

– Дэниэл Латс! – внезапно ее голос стал тверже металла. – Прекрати лопать, и выслушай меня! – паника пробилась сквозь ледяное спокойствие, и я поперхнулся, отложил вилку и уставился на нее.

– Дэн, это не женский каприз. – Продолжила она, успокаиваясь. – Просто твой мозг действительно отключается, когда ты наедаешься. Морепродукты действуют медленнее, чем…, скажем, мясо или что-то еще. И врачи предупреждали, что такое возможно.

Я стал складывать услышанные слова в отдельные фразы. Мой мозг (кусок чего бы то ни было!) получает сигналы из желудка о насыщении и перестает функционировать как следует. Я перестаю помнить. И понимать. Я накушался каши, и вырубился в больнице.

И очнулся на Ямайке, когда проголодался….

– К чему ты это? – мой севший голос явно дал понять, что если не все, то частично я начал соображать.

– У тебя отключается все: тормоза, рефлексы, память… - Она еще не договорила, а меня накрыло еще одной догадкой.

Будучи без сознания (это реально бессознательный период!), то есть, обожравшись, я превращался в человеческий овощ с минимальными потребностями.

Милана накрыла своей ладонью мою руку.

– Не я должна тебе это говорить, Дэн.... Но что-то было с Лили. И да, мне это известно. – Я задохнулся от отвращения. – Хотя я в этом неуверена. Как, впрочем, и она сама. Так что лучше выяснить это. Сейчас ты еще соображаешь, но примерно, через полчаса, ты отключишься. И тебе крайне необходимо найти какое-то решение, чтобы больше ничего не происходило. Иначе ты сам не найдешь покоя.

– Ты сказала, что морепродукты действуют медленнее. – Я понимал, что цепляюсь за соломинку.

– Но они действуют. – Поправила она.

Мне захотелось завыть, как волк. Теперь я почти был благодарен братишке и его силиконовому поцелую, который исторг из моего желудка весь завтрак. Ведь, если бы он это не сделал, последствия были бы непредсказуемыми.

Мне захотелось вскрыть себе вены, но я понимал, что в столь многолюдном месте это заранее безвыигрышный вариант.

– Ты здесь примерно два месяца. – У меня перехватило дыхание. – Я нашла тебя, когда ты … - Тут она запнулась, а в глазах появилось какое-то странное выражение, а мои мысли разбежались в самые темные уголки человеческого сознания. – В общем, три недели назад.

– Но я ничего не хочу! – я держал соломинку, скорее всего из упрямства.

– Пока. – Ее твердый голос и понимание в глазах не оставляли компромиссов. – Дэн, уйдём отсюда.

От полученной информации мозги скручивались штопором. Нестерпимо захотелось блевануть. Но даже я понимал, что уже поздно. Четырех кальмаров я уже съел. Теперь моя «отключка» это вопрос нескольких минут.

Может, я успею добежать до сортира? Попытаться надо… я резко отодвинул стул, но меня перехватила Милана.

– Поздно. Следующее «включение» примерно через пару часов. – Заметив мой недоуменный взгляд, она усмехнулась.

Ей смешно??!!!

– Все зависит от количества съеденного.

Она вытянула меня из общего зала в небольшой номер, рядом с которым стоял метродотель. Сопротивляться сил не было, мое внимание ослабевало. Как же я не хотел верить, но Милана прошептала:

– Поцелуй меня. – Я даже не помнил, как я подошел к ней. Но я подошел

4

Я начал хватать воздух, приходя в себя.

Следующее ощущение было не самым приятным: меня тошнило. Кажется, тошнота – мое второе состояние.

Я приходил в себя и постепенно мои глаза сфокусировались на Милане. Что за…?

Я убил ее

- это была первая мысль. Я и не мог подумать иначе, глядя в эти глаза цвета расплавленного серебра.

Я скатился с нее и отбежал как можно дальше. Милана однако, не пыталась сбежать и я думать не хотел по какой именно причине. А я напряженно думал. И ничего приличного не получалось.

Сейчас, судя по солнцу, около семи вечера. Получается, в отключке я был около трех часов. Не очень приятный факт. Но факт. Далее, следует учесть, что когда я в отключке, заботит меня только одно и очевидность это подтверждала.

– Мerde! – в отчаянии воскликнул я, и метнулся в ванную.

На этой ноте я уставился в зеркало около умывальника, и очень сильно (очень-очень) пытался сдержать рвотный позыв. Глаза бы мои не смотрели на себя!

Милана, уже приведшая себя в пристойный вид, появилась на пороге ванной комнаты, и мне пришлось собраться силами, чтобы не упасть на колени и не вымаливать прощения.

– Тебе больно? – выдохнул я.

Пожалуйста! Умоляю, скажи, что нет! Или хотя бы скажи, что не так сильно, как мне кажется!

Меня рвало на части от сожаления. Я клялся себе, что больше стакана молока больше никогда в жизни не съем. Все, что угодно, только не делать больно ей! Почему мне это было так важно, я не понимал. Знал только каждой клеткой своего тела, что ей не должно быть больно и отныне я всеми силами не допущу повторения случившемуся.

Милана поняла мое состояние, и улыбнулась, качая головой. Она еще пытается сгладить ситуацию. Уму непостижимо!

– Нормально.

– Три часа для тебя нормально? - Я еще хватал воздух короткими порциями, но нашел в себе силы удивиться.

– Ну, не за один раз – она улыбнулась каким-то своим мыслям, а я внезапно рассмеялся.

– Ты ненормальная! – воскликнул я в невольном восхищении, а потом подумал кто этот счастливчик, что способен на такие подвиги

– Я это уже слышала. Дэн, ты не виноват. – Она еще пытается оправдать меня! Дерьмо! Уже не по-французски. А как по-испански? – Дэн, ты выжил, но твой организм стал другим. Доктор Коллен меня предупреждал.

Коллен…. Он знал. Знал, чего ожидать. Только не знал, почему я жив. Надо бы с ним побеседовать. Может, специальная терапия, или электрошок. Все, что угодно!

– Мне нужно с ним побеседовать. – Я не понял, что высказал желание вслух.

– Дэн, я не думаю, что… он скажет тебе что-то новое. – Вздохнула она. Этот вздох выдвинул на первый план другой вопрос.

– Если ты знала, какой я, то почему просила поцеловать тебя? Чтобы я превратился в чудовище? – я бросал рублеными фразами, искренне не понимая, почему она сознательно увела меня, чтобы выпустить наружу монстра.

Милана подняла на меня удивленные глаза, как будто спрашивая, почему я задаю идиотские вопросы. Но я был непреклонен. Мне нужно было знать ответ. Или она мазохистка?

– Дэн, я тебя люблю. – Просто ответила она. А я просто стоял и тупо рассматривал ее совершенное лицо. Я мог бы простоять до утра, но раздражение пробило толщу апатии.

– Любишь? – я даже не заметил, как сорвался на крик. – Ты любишь меня? Я овощ! Я даже не помню, как я очутился здесь! И тебя не помню!

Моя гневная тирада даже не напугала ее как следует.

– Дэн, ты не виноват…

Я бросил на Милану взгляд полный отвращения, и она поняла, что защита меня от воплей не самая лучшая тактика.

– Твои родители умерли, и оставили тебе все, что расположено на Ямайке. – Известие вышибло меня из колеи, и я нахмурился.

– Мои… родители? – Новость была настолько ошеломляющей, что я не сразу понял, почему держусь за раковину. Надо же! Даже не вышел из ванной. Вторым осознанием было то, что я о родителях совершенно забыл.

Марианна и Картер Латс были владельцами сети банков, расположенных на Ямайке. И тут я вспомнил. Латс. Наша семья владела всем, что только есть в Кингстоне и еще трех округах. И, насколько я понял, я наследник. Охренеть.

Я рухнул на кровать, и обхватил голову руками, пытаясь не думать о потере родителей. Что произошло? И почему я ни черта не помню?

Я должен знать все, что только возможно.

– Милана, я не помню ничего, кроме больницы. Расскажи, что знаешь! – умолял я.

Милана подошла ко мне. До этого момента она стояла в дверях, то ли боясь подойти ближе, то ли просто из нежелания двигаться. Но она подошла, и я заметил, что ее походка слегка скована, и мысленно проклял себя еще раз.

– Дэн, тебе не двадцать два, а двадцать три. Тебе исполнилось двадцать три в прошлом месяце. – Я метнул в нее напряженный взгляд, но не перебивал. – Ты теперь официально наследник империи «КейЛа» и опекун Лили и Рона.

– Merde! – Еще один пункт встал на свое место. Рональд действительно выторговывал лучшие условия для себя. Я выматерился, надеюсь, достаточно тихо. Милана улыбнулась. Значит, не так тихо.

– Не знаю, в чем причина, но пока управление в городе не на Латсе, Лили взяли в оборот на двести миллионов. По крайней мере, так я поняла из ее истерики. - Милана докладывалась по полной программе, уверенная, что эту часть жизни я не помню. Надо сказать, она права.

– На сколько? – перехватило дыхание. Получается, сестренка не выступала против меня только из расчета на погашение долга. Что ж… дважды дура! Но я был в отключке… - Сколько ей осталось?

– Около сорока. – Я поморщился. – А Рон… Я не уверена.

– Что ты знаешь? Он хотел в открытую вытащить двести миллионов, а я не знаю на что – Решив попросту игнорировать всех своих родственников с их проблемами, я все-таки хотел узнать, инвестором каких проектов «братишки» являюсь.

– Ты его знаешь,- ага, гомосексуалист-наркоман, чего тут сложного? – постоянно тянет деньги с «КейЛа». Не знаю, как сейчас, но наркотики на Ямайке появились благодаря ему. Скорее всего, находясь в « отключке» он брал у тебя разные суммы, но видимо, не сообразил, что ты .... пришел в себя. Прости, подходящего термина я не могу подобрать, я не медик. И окружают его довольно-таки темные личности, но из мелких, крупные ждут твоего прихода. Он практически все время под кайфом, мне кажется, он даже сам не въезжает, во что впутывается. Но в доме он только после аварии, до этого никто не зал, где он шляется. Как и Лили. Они были вместе.

Чего, блядь? Рон и Лили? Что этот чмошник задумал? Почему Лили? Я нахмурился, и сообразил. Ах, да. Деньги. У Рона собственный наркобизнес, а Лили очень удобно просить о мелких и крупных одолжениях. Я давно говорил отцу, что надо хотя бы основные понятия о семейном деле доводить и до женских ушей. Иначе, они остаются легкими мишенями. А уж для Рона с его способностями и подавно.

–

Ты знаешь...?

–

Я не дура. И простите за то, что из-за меня тут начнётся.

– голос до жути знакомый, вот бы вспомнить кто это.

–

Casus belli.

Повод к войне. Отец объявлял войну. Кому и из-за кого? Я не помню. Продираться сквозь воспоминания оказалось совсем нелегко. Я чувствовал физически, что мозг отключается от напряжения. И решил не усугублять ситуацию Как сказали врачи, мой мозг может отказать в любую секунду. Не надо насиловать его. Постепенно я вспомню.

– Что еще я не знаю?

Милана нахмурилась, но быстро отогнала грусть с безупречного лица

– Меня. Мы познакомились с тобой в десятом классе школы. – И я

мог

это забыть?!!! – Начали встречаться. А потом ты разбился. – Она задохнулась, а я даже не мог подойти и утешить ее.

Что я ей скажу? Не помню?!

– И ты нашла меня сейчас. Зачем? – требовательно воскликнул я.

– Дэн, мы вместе с десятого класса! Как ты не понимаешь!

– Нет, как раз эту часть я понимаю. – Смущенно начал я. – Но к чему такие сложности?

– Должен же кто-то был тебе рассказать! Хотя бы часть. – Возмутилась Милана.

– Мила… - Я вздохнул и развел руками. Она разрыдалась, а я опять запаниковал. – Что?

Сквозь всхлипы я разобрал почти заглушенные слова

– Так ты меня назвал в шк... школе. – Она подняла на меня глаза сияющего серебром неба, и меня затрясло.

Но я же ничего не жрал

!!

Реакция собственного организма меня несколько напрягала, что я почел за благо переместиться на противоположный конец комнаты. Меня трясло от желания заняться сексом с ней.

Милана удивленно приподняла брови, интересуясь, почему это я так резво ускакал так далеко, но я замотал головой. Надеюсь, отрицательно…

Мысленно проклиная себя и называя животным, я, заикаясь, попытался продолжить допрос.

– Мила, а если… я не совсем уверен, но теоретически… если я не буду питаться, как это на мне отразиться?

Я мучительно пытался отвлечься от требовательных призывов тела, и соображал вдвое медленнее. Если не втрое.

Милана забралась на кровать, и встряхнула волосы. Сейчас практически без косметики она выглядела настолько убийственно хорошо, что я почти сорвался со своего места. Но я удержался, и, развернувшись, отошел на те два шага, которые все-таки успел сделать в ее направлении.

Интересно, она не слышала, как я скрипнул зубами

?

Мне показалось, что я это сделал чересчур громко.

Милана помедлила, но ответила

– Дэн, еда - это основная потребность любого биологического вида.

Я прервал экскурс в зоологию: я уже сообразил, что это был очень глупый вопрос, питаться необходимо.

– Если что, у меня всегда был зачет по биологии. - И я, наконец, сообразил, кто счастливчик, способный на подвиги. Вот только нихрена не помню этого. Интересно, а если я в сознании, как это все будет происходить, чисто механически или с вариациями?

Милана рассмеялась.

Она перестанет? Я и так едва стою на ногах!

Решив проигнорировать все до единого требования своего тела, я медленно подошел к кровати и улегся на нее, перевернувшись на живот. Да, так определенно лучше. Напряжение не так ощущается. И Милу не видать. Подальше от искушения. Так не проще ли вернуться на исходную позицию?

Подсознательный голос ухохатывался над моими жалкими попытками не замечать ее.

Если не помнишь, думаешь, ты не знаешь?

Кровать несколько просела в неопределенном направлении. Наверное, Милана решила не искушать судьбу, и держится подальше от меня. Я был с ней солидарен.

Подсознание, однако, выкручивало мои мозги в противоположном направлении:

ты хочешь узнать, какая она? Ты не помнишь, а я ощущаю шелк ее волос на твоем теле. Ты хочешь это узнать. Ты хочешь… Хочешь…

Не выдержав, я поднял голову и встретился взглядом с ней. Меня едва не отнесло на другой конец комнаты. Милана улеглась так, чтобы наши лица были на одной линии. Она улыбалась.

Впервые находясь в полном сознании, я дотронулся до нее.

Сдав свою машину и машину Милы в автосервис (мою в металлолом и на запчасти), мы унеслись гулять по Карибам. Солнце еще не село, но воздух стал одновременно еще более плотным и в то же время освежающим.

Мы отрывались по полной программе: гуляли, говорили и целовались. Мне было настолько необычно, что я не замечал взглядов прохожих.

Единственные места, которые мы обходили стороной, это рестораны и иже с ними. Правда, ближе к полуночи я все же уговорил Милу перекусить. Сам же обпивался йогуртом. Это единственный продукт, который не «выключал» меня совершенно, и я почти уверился, что можно питаться только этим.

Пока выживу, а там… Я знал, что первые часы после «объедаловки» меня заботит только один вопрос. Но втайне от Милы надеялся, что она меня еще захочет, и я смогу позволить себе пару кальмаров. Всего на пару часов, убеждал я себя. Или один. Или легкий салат из морепродуктов. Не больше 100 грамм, или сколько мне нужно на час?

Прислушиваясь к своим ощущениям, я чувствовал только голод и полное отсутствие желания. Значит, я хочу только во время и первый час после «включения». Необычно. Я планировал завести этот разговор ближе к утру, но мои намерения совершенно расходились с желаниями Милы.

– Дэн, ты не хочешь перекусить? – этот вопрос раскидал все мои попытки посидеть на диете.

Я посмотрел на нее, она улыбалась во весь рот. Жадина…

Пары кальмаров хватило на полтора часа. Мила улыбалась, как кошка, дорвавшаяся до клетки с семьей попугайчиков. И еще полчаса в полном сознании.

5

Всю дорогу до дома меня терзали противоположные по значению и сути вопросы.

Милана Дэвис. Это имя ничего мне не говорило. Я не помню ничего, что бы могло связать меня с ней. Кроме секса. Возможно, в прошлом, и определенно в настоящем.

Ее чувства ко мне были искренними, во всяком случае, казались таковыми. Но что-то удерживало меня от настоящего потрясения - падения в любовь. Этому не было объяснения, но…я ей не верил. Наверное, у меня психоз на фоне недавних открытий. А возможно, она просто не говорит мне всего, что знает, и бог знает, по какой причине. Ладно. Пока что уподоблюсь Скарлетт О,Хара и «подумаю об этом завтра». Сегодня уже нечем.

Другой вопрос более приземленный, чем вышестоящий: чем и когда я должен питаться. Организму после хорошей встряски просто необходимо было подкрепиться, но терзать Милу после не самого легкого дня было, как минимум, эгоистично.

Я хотел есть. А после еды мне хочется…. Нет! Единственный вариант литра два йогурта или кефира.

Ого! Еще одно желание налетело, и руки затряслись как у наркомана: мне захотелось выпить.

Интересно, если слопать курицу в винном соусе, выхлебать бутылку виски и попросить охрану привязать меня к кровати, будет не так страшно? Идея! Хотя…лучше проконсультироваться у Коллена.

Коллен… умник из госпиталя многое знал, о многом догадывался. Как много он знал? О каких догадках он сообщил Милане и о скольких умолчал?

Милана…

Сообразив, что совершаю «двадцать тысяч лье вокруг себя» по второму кругу, сумел отбросить (на время) все горькие мысли.

Такси остановилось за две мили от дома. Таксист, веселый малый, всю дорогу трещавший о трудностях извозчичьего дела, внезапно притих, поглядывая то в темноту, то на меня, наконец, он хлопнул себя по фуражке.

– 2148. Точно! Вы к Латсам? – собственное имя заставило меня повнимательнее прислушаться к монологу водителя. Я утвердительно кивнул, не вполне понимая к чему эти вопросы. Как будто своих не хватало!- У них сегодня вечеринка!

Я его уже не слушал: вечеринка! Дьявол бы побрал всех, кто эту вечеринку придумал!

Мысленно проклиная Лили, Рона и себя за компанию, я пробирался через воплощение мечтаний любого автолюбителя-механика: «Порше», «Ягуары», «Ауди», «Мазды», «Хаммеры», «Феррари» всех расцветок и моделей, «Мерседес» … Мерседес?!

Несмотря на занимаемый им сенаторский пост графства Сарри, Келлан Джейл сохранил привычку посещать спортивный зал. Его физическая форма и мужественное, но открытое лицо всегда приводили в восхищение женскую половину избирателей. Молодежь же он подкупал своей демократичностью, и длинными волосами, которые он по давно укоренившейся привычке поколения «металлистов» собирал в конский хвост. Седина, слегка тронувшая его волосы, только оттеняли его очарование для взрослой части населения и поколения «NEXT». Но не только внешность и демократичность помогали ему обойти конкурентов на политическом Олимпе. Он умел заставить слушать и воплощать в жизнь решения и пункты своей предвыборной программы. Его любили, и что самое важное, он любил своих избирателей. И делал все, что мог для их блага. Правда, о методах история деликатно умалчивает. И насколько я понимаю, методы обеспечивала наша семья.

Я заторопился, но не успел как следует разогнаться и опрокинуть еще пару- тройку официантов, как сенатор уже сам разыскал меня и стиснул в медвежьих объятиях.

Интересно, как он умудряется меня находить? На запах, что ли?

– Дэн, мальчик мой! Как ты? О Лили и Роне не спрашиваю, их такие вещи мало волнуют, пока есть пара другая миллионов долларов в чьем-нибудь кармане. Как ты, сынок? – сенатор весь лучился добродушием и участием. Я с заметным опозданием вспомнил, что он брат моей матери. Горло перехватило, но я максимально честно ответил

– Не знаю. Еще не понял.

Дядя Келлан меня похлопал по плечу и отвел в сторону.

– Да, удар неожиданный. Но мне кажется, сейчас ты более… - Он замялся, а я понял, что когда обрушилось известие о гибели родителей, я был малость в отключке.

– В этом смысле точно. – Я скинул кроссовки и носки, и окунул ноги в теплую воду бассейна. – Нет, тогда я вообще не соображал ничего.

Я подозвал официанта и ухватил с его подноса бокал с виски скорее по привычке. Другая же привычка заключалась в том, что я не мог пить при родителях и дяде. Поэтому я просто перекладывал бокал из рук в руки, все четче понимая, что пить не хочу и не могу.

Дядя скинул туфли, носки и примостился рядом. Со стороны мы, наверное, напоминали двух подростков на вечеринке без родителей: девочки, компьютерные игры, алкоголь и свобода, но это мой дядя.

Сенатор доверительно наклонился и произнес, больше обращаясь к бокалу в моей руке.

– Мне показалось, что ты…- он умолк, а я взорвался от любопытства

– Ой, дядя, не тяни! – а про себя подумал, что ни одна выдумка не может быть хуже того, что творилось со мной в реальности.

– Ты на колёсах? – выпалил он, и уставился на меня.

– А? Чего? – я расхохотался, а дядя продолжал угрюмо рассматривать меня, все больше убеждаясь в своей правоте. – Дядя, ты меня с кем-то путаешь!

Я еще фыркал, пока он неодобрительно рассматривал мое истерическое веселье. Но, похоже, я его не убедил.

– Нет, серьезно. Наркота меня никогда не привлекала. Просто… после аварии на меня как будто ступор нашел. Если абсолютно честно, только вчера до меня дошло, что я опекун Лили и Рональда.

Сенатор нахмурился и вытащил ноги из воды.

– В этом я солидарен с решением твоих родителей. Ни Лили, ни Рон не могут ничем распоряжаться.

– Почему? – возразил я. – Могут. Собой.

Дядя скривился и улыбнулся, заметив, что я скопировал его выражение.

– Я ведь тоже ненормальный. –

Когда поем

. И снова скривился.

Сенатор еще не снял своих подозрений на мой счет, о чем незамедлительно проинформировал меня.

– И все-таки ты другой. Я впервые вижу тебя смеющимся.

Я успокаивающе похлопал его по руке.

– Дядя Келлан, я изменился, но это…- я кивнул на бокал виски в своей руке – мой первый бокал с алкоголем за пять месяцев. Интересно, что со мной будет после него? – я задал свой вопрос вслух и задумался, не замечая, как на мое признание отреагировал дядя.

Мое желание пошутить сенатор явно воспринял как издевательство. Он напрягся и вскочил с бортика, а я не на шутку перепугался. Что с ним? Дядя заговорил, чеканя каждое слово

– ПЕРВЫЙ БОКАЛ С АЛКОГОЛЕМ ЗА ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ?!

Он что, хотел, чтобы я бухал? Что-то я не въезжаю…

– Ты хочешь сказать, что держишь свою первую дозу алкоголя с аварии?

Сбитый с толку я кивнул

– Ты хочешь сказать…. – у него не хватило дыхания, а я все еще туго соображал, что он хочет услышать. – Хочешь сказать, что месяц назад, находясь в здравом уме и твердой памяти, ты посетил ИТАКУ?

Я не сразу расслышал кавычки в названии острова и равнодушно пожал плечами

– Возможно.

– «ИТАКУ»?

Он сорвался на визг, и я начал соображать. От неожиданности меня повело в сторону, и я опрокинул бокал. Голова раскалывалась…

«ИТАКА».

Клуб для очень богатых людей с определенными желаниями и наклонностями. За определенную сумму равную годовому доходу американской семьи можно получить любое тело, находящееся на территории клуба: женщина мужчину, и наоборот, мужчина мужчину, женщина женщину. Любого, кого захотел.

Половина законников и обычных граждан требовали закрыть этот бордель, но вторая половина были завсегдатаями «ИТАКИ», и выступало против этого, так как клуб юридически являлся местом встреч по интересам, а плату за услуги посетители не брали. Только за вход.

Вторая часть этого осознания заключалась в том, что я был хозяином «ИТАКИ».

Сенатор Джейл тем временем окончательно вышел из себя: воспользовавшись нашим удаленным расположением от основной массы гостей, он пнул меня ногой, добиваясь ответа. Мне повезло только в том, что он был разут. В противном случае я давно бы уже принимал незапланированный душ.

– Дядя, что ты хочешь услышать?- устало спросил я, морально уничтожая себя.

– Ну, ты и нахал, Дэниэл Латс! – от такой наглости дядя растерял все свое желание поорать еще суток трое.

– Дядя, я совершил много худшее, чем посещение «ИТАКИ» без маски. – Опережая его вопли, перебил я, стискивая голову как в тисках, пытаясь вытравить из нее ощущение дерьма, в которое вляпался. – Дядя, я не колюсь и не нюхаю. Я не могу рассказать всего, потому что сам мало что понимаю . После аварии у меня бывают провалы, я не помню ничего. Прости. Поэтому мой ответ: возможно.

Дядя снова уселся рядом со мной. Он долго молчал.

– Дэниэл, я могу помочь?

Я еще не рисковал смотреть ему в глаза.

– Вряд ли. Я сам не знаю, что творится.

Теперь дядю терзало любопытство

– А что ты сделал настолько плохого, что посещение «ИТАКИ» стало как бы возможным?

Я усмехнулся, но говорить правду все равно нельзя.

– Переспал с Миланой… - пробормотал я себе под нос.

Дядя вскинул брови

– Так вы с ней же… - Дядя спохватился и умолк, а я невольно вздохнул с облегчением.

Ну, хотя бы убедился, что мы действительно знакомы.

– Спасибо. Но я ее не помню – Признался я.

– Мдааа- с некоторой долей сарказма протянул он.

– Угу. Дядя, я надеюсь, ты не обидишься, но мозги реально закипают. –

И я не знаю, смогу ли уснуть на пустой желудок

. Я поднялся с бортика бассейна, засунул носки в карман джинсов. Дядя тоже встал, и перехватил у пробегающего официанта полотенце для ног.

– Дэн, остался только ты. - начал он. – Тебе нужно заняться «КейЛа». Там скоро начнётся бардак.

– Догадываюсь. - Я могу рассчитывать на него. - Пока, дядя Келлан! Мне стало легче: Келлан Джейл мужик то, что надо!

На ходу раскланиваясь с гостями (краем глаза я заметил, что Лили уже купается в вечернем наряде в бассейне), я направился к дому.

Ноги на автопилоте привели меня в мою спальню. Я, наверное, еще не вышел из подросткового возраста, но постеры с изображением моих любимых «MUSE», « ACDC» и Мика Джаггера подействовали успокаивающе.

Я доковылял до постели и, не донеся голову до подушки, вырубился.

Кто сказал, что миллионы не нуждаются в пересчете, даже если их много?

Изобилие ведет к беспечности, а беспечность часто наказуема. Особенно в отношении миллионов и финансовых проверок.

На данном отрезке времени именно в моих руках сосредоточилось состояние семьи Латс. И только от меня зависит, будет ли это доверительным, другими словами, беспечным управлением, или нужно все-таки научиться считать их?

Сначала проверим, в каком состоянии эти миллионы, а потом решим.

Эта мысль разбудила меня около девяти утра. Немедленно забурчал изголодавшийся желудок. А вот и нет! Сначала дела, потом…. Поживем – увидим.

Зная, какой дресс-код принят в деловом мире, я, тем не менее, переступил эту черту – деловые костюмы не для меня. Порывшись в гардеробе, я наткнулся на серую рубашку, и, невесть как туда завалившиеся, брюки относительно строгого покроя. Сойдет! Главное, не заправлять рубашку, навыпуск она смотрится лучше. Мельком глянул в зеркало.

Спустившись вниз в поисках небольшой спортивной сумки, не утерпел и выпил литр йогурта. На всякий, как говорится, пожарный случай, захватил с собой еще пару бутылок.

Как только закончил комплектовать «провизионную корзинку», на пороге появилась Лили, умопомрачительно красивая, но … «Но» решало многое.

И почему-то мне стало неуютно от предубеждения насчет неё. Как будто мне искусственно внедрили информацию о том, какая она сволочь. Но я не помнил ее такой. Я попробовал отрешиться от всего что знал, и воспринимать ее здесь и сейчас. Я ведь действительно не помнил, почему так зол с ней. Я помнил, что любил ее. Но абсолютно не мог представить причину того, чтобы переспать с ней. Она же сестра. Как я мог это сделать? И почему она позволила?

– Дэн, - меня перекосило, и я поспешил отвернуться. – Мне нужны деньги.

Вот и причина. Только не объясняет ни хрена ничего.

– И?

Лили вышла из себя за долю секунды, а я все равно не мог относится к ней предвзято.

– Блядь, Дэн, мне уже тоже остохренело клянчить у тебя! Почему ты не выдашь мне мою карту? –

потому что понятия не имею, на что тебе нужны деньги, если мы с тобой трахались. И слава Богу, что я ни черта не помню этого.

Вслух однако сказал

– Ли, давай договоримся, что не будем разговаривать на эту тему, пока я не въеду во все, что там творится. Я ведь даже не знаю, что на тебя записано. ОК?

Изобразив на лице святую невинность, она приоткрыла губы в милой очаровательной улыбке и капризным тоном произнесла

– Ну, ты же не продинамишь свою любимую сестренку?

Я коротко усмехнулся, но все-таки выпустил «парфянскую стрелу»

– Не сейчас! – и выскользнул за дверь.

Вслед мне донесся грохот и проклятия, которые совершенно не соответствовали сыгранному ей образу пай-девочки. Еще раз улыбнувшись, я загрузил спортивную сумку с йогуртом в «Порше» и отчалил в головное управление «КейЛа» в деловом центре.

Управляющий Марк Кори готов был растечься киселем при виде меня: весь его облик говорил об услужливости и желании быть полезным, но я коротко кивнул на его приветствие, и мы заторопились в его кабинет. Кабинет президента пустовал, я не мог заставить себя переступить порог. Пускай остается как есть. Я еще не готов….

Каждый в головном управлении «КейЛа» занимался доверенным участком: Джаспер Харпер – порты и мусоропереработка, Элис Грин – рестораны, гостиницы и казино, Эдвард Дредд – автосервисы и строительство, торговые центры, Джейн Ривер – больницы, стоматологии и аптеки, Джеймс Хейл – банки и все клубы. Мне стоило огромных трудов не опустить пристыженные глаза: Хейл, скорее всего, знал о моем визите в «ИТАКУ». А мы с ним не настолько знакомы, чтобы я мог просить его о чем-то: он работает чуть больше года, и я не мог спросить его, что именно я там вытворял.

Помимо управления на каждом из участков работало около двухсот человек, и за всем этим нужен был глаз да глаз. Как только отец с этим справлялся! Спазм сжал горло, и пришлось откашляться, благодаря сотрудников за участие и поддержку в этот нелегкий период.

Разобравшись с официальной частью, я приступил к деталям своего посещения. С шестнадцати лет отец определил мне сферу ответственности – ночные клубы и «ИТАКУ». Поэтому все, что там творилось: напитки, еда, охрана, девочки, и прочие сопутствующие моменты- за все отвечал я. Сейчас приходилось в экстренном порядке вникать во все остальное.

Через несколько часов мне осталось сказать самое главное. Не вставая, я крутанулся на кресле, поворачиваясь к сотрудникам, что было не совсем вежливо по отношению к Кори, так как он оставался в стороне.

– Я знаю, что, скорее всего, не соответствую вашему представлению о руководителе «КейЛа», вам многое не нравится во мне. Некоторым не нравлюсь лично я как досадное вмешательство в охраняемую империю. – Кори хотел было возразить, но я жестом попросил его помолчать. – Но одно вы должны усвоить прочно: я любопытен.

Я немного помолчал, ожидая прямых вопросов, но видел только нескрываемое уважение, если не ко мне, то к моим действиям точно. Единственные, кто не был заинтересован, так это Кори и Хейл, но Хейла я успею обработать, он гибкий, а с Кори определенно возникли осложнения. Но мои наблюдения прервал высокий смех Элис Грин.

Я искоса взглянул на нее, и, не успев подумать, широко улыбнулся. Элис смутилась, но я уже отпустил их. Мне просто необходимо было переговорить с Кори. С Кори, который был управляющим более семи лет. Очень трудно, но… «Но» решало многое…

Если бы не авария, то в мое тридцатилетие я встал бы во главе «КейЛа», а отец стал бы управляющим, или, как мы его называли, исполнительным директором. Все нити Кингстона, политические и административные были бы у него, а я продолжал бы управлять всем остальным, советоваться с отцом, если случалось что-то из ряда вон выходящее. И отдавать приказы.

– Мистер Кори… - начал я, но Марк меня перебил

– Дэниэл, что это за спектакль вы устроили? – вторая ошибка за сегодня. Мне стало трудно дышать от тех слов, которые я должен был сказать, но…. Кажется, этот предлог сегодня претендует на девиз дня. – Вы, молодой человек, опозорили меня перед коллективом! Как будто не я отвечал за компанию перед вашим отцом...

Он мог продолжать еще долго, но я достаточно жестко перебил его

– Довольно! – не обращая внимания на его явное желание выдать мне по полной программе за то, что бесцеремонно оборвал его, я уселся в его кресло и пристально разглядывал его, со злорадным удовлетворением замечая, что лоб Кори покрылся бисеринками пота. Похоже, до него дошло, что он разговаривает с Латсом.

– Довольно. – Уже мягче сказал я. – Мне нужны подробные отчеты об официальной и не очень деятельности «КейЛа». Также будьте добры, передать мне абсолютно весь список «паутины», включая шестерок.

Кори удивленно вскинул брови, но свое мнение предпочел оставить при себе. Мудрое решение…, а я продолжал

– Мне нужны отчеты с разбивкой по статьям расходов, и отчеты, которые мы предоставляем в органы по финансовому мониторингу. Да, и еще. Они должны быть разбиты поквартально и итоговые. За период, м-м-м…скажем, лет семь.

Тут уже он удивился настолько, что решил уточнить

– Семь?

Я широко улыбнулся, и доверительным голосом сообщил

– Мне нравится эта цифра. Скажем через неделю. Опять цифра семь… Люблю ее.

Оставив его удивляться дальше в одиночестве, я решил пробежаться по отделам, мысленно поздравляя себя со столь удачным решением.

Первым на моем пути был седьмой этаж. Банки. Отлично!

Я засунул голову в приоткрытую дверь и спросил, уточняя

– Можно?

Джеймс вскочил из-за стола и удивленно приподнял брови. Нет, конечно, он не возражал, а я скромно примостился в конце стола для переговоров напротив кресла управляющего. Джеймс испытующе смотрел на меня, и различные эмоции сменялись на его лице, пока он не совладал с собой.

– Меня не нужно бояться. – Успокоил я его. – Я не питбуль. У вас оригинальный кабинет: сначала вы, затем основной персонал.

Кривая усмешка скользнула по его лицу, когда Джеймс понял, что я выбрал, в общем-то, нейтральную тему. Я хотел услышать его голос. Ему любопытно? Он молчал, но я был терпелив.

– Хозяин обычно спрашивает с управляющего, а не с уборщиц.

Плюс сто. Я рассмеялся.

– Так держать! Мы сработаемся, обещаю.

И выскочил из кабинета, хихикая как ненормальный. Впрочем, я им и был. Решив больше не трепать нервы сотрудникам, как минимум, еще неделю, я выскочил из лифта сразу в гараже, и перемахнул через дверцу авто, даже не удосуживаясь открыть ее. Впрочем, «Порше» с откидным верхом позволял делать такие маневры.

Через десять минут я уже на сумасшедшей скорости несся к дому. Но еще через минуту я остыл, и понял, что дома меня ожидает Лили. Резко нажал на тормоз и развернулся в обратную сторону.

Все, что угодно, только не Ли. Я не знал с чего начинать разговор с ней. И мне нужно было знать для чего ей нужны деньги. А этот вопрос я не успел обсудить ни с Хейлом, ни с Кори.

Я нарезал круги по городу, но ничего не помогало вылезти из ощущения провала, ничто не помогало вспомнить….

Я помню практически все, что связано с моей семьей, но не помню других. Как будто я сознательно закрыл дверь в подсознание для них.

Однако я понял, куда я хочу попасть. Я стремился туда, не отдавая отчет в своих действиях, и был уже на месте.

Я набрал номер Миланы.

– Алло… - робко ответила она, я немного помолчал, собираясь с мыслями.

– Привет.

Неужели она думала, что я не позвоню? Я в жизни не был заинтересован в ком-то так сильно. И дело даже не в том, что она единственная, кого я знаю, но не помню. А дело в том, что... Нет. Не время для признаний. Хотя на языке оно вертелось, готовясь сорваться в любой момент.

– Дэн… - Мила не удержала ровный голос и всхлипнула.

– Это же всего навсего я. Прекрати реветь, прошу! – я постарался сделать голос как можно соблазнительнее, хотя убей не знаю, чем он отличается от обычного. -Сколько тебе нужно времени, чтобы быть ярче солнца?

Я добился своего и в трубке раздался мелодичный смех.

– А почему ярче солнца?

– Луну и звезды ты уже затмила. – Я не кривил душой. В трубке воцарилось молчание, а я ждал, потихоньку теряя терпение: так сильно я хотел ее увидеть. Про другие желания я не вспоминал. Я просто хотел увидеть ее и услышать ее голос.

– Двадцать минут? – это прозвучало как вопрос.

– Полчаса. – Великодушно разрешил я.

За пятнадцать минут я объехал все цветочные салоны, пока не нашел то, что искал: белоснежную розу на длинном стебле, источающую неповторимый аромат цветка высшего сорта.

Наверное, я смотрелся весьма странно, восседая на капоте «Порше» с розой, но мне было в высшей степени безразлично, даже если проезжающие на пляж туристы и местный бомонд выразительно крутили пальцем у виска.

Я стоял у парадного входа двухэтажного особняка и ждал Милану. Я уже знал, что купил ей этот дом, но не помнил этого. Мне нестерпимо захотелось увести ее к себе, но тогда ей пришлось бы общаться с Лили и Роном, а общение с моим «любимым» родственником всегда казалось мне подвигом.

Я опешил. Я никогда в своей жизни не видел ничего более совершенного и прекрасного, чем Милана в коктейльном платье и волосами цвета зимнего ночного неба. Как и на небе, сияли звезды - ее глаза. Черный атлас оттенял ее белоснежную кожу, и казалось, свет искрился, отражаясь от ее волос.

Перед глазами возникло видение:

Даная, ожидающая своего повелителя Зевса – Милана, не менее прекрасная, в ожидании любви. Она казалась спящей, но трепет ее тела, ее отклик на прикосновения рассеивали эту иллюзию.

Мои

пальцы очерчивали ее совершенные формы. Я обводил пальцами ее губы, скулы, шею, плечи, грудь. Рука спускалась все ниже, пока не коснулась

самого сокровенного тайника ее тела. Ее губы слегка приоткрылись, выпуская на волю вздох удовлетворенной страсти, удовлетворенной, но еще жаждущей. Я приподнялся на локте, с нескрываемой нежностью взирая на нее, и прошептал что-то.

Мне хватило вдоха, чтобы вернуться обратно. Я шагнул к ней, и она, смущенная, приняла цветок.

Я мог бы простоять так еще немного, но Мила отступила на полшага, высматривая что-то, чего ожидала.

– Я ошибался. – Мой голос был хриплым от потрясения. – Ты не ярче солнца. Ты новая Вселенная.

Она рассмеялась, и мы поехали в самый шикарный из ресторанов «КейЛа». Я намеревался провести романтический вечер, впрочем, ужин предполагался только для Милы.

Как обычно, у нее в отношении моей диеты были свои планы.

Ее волосы в беспорядке лежали на подушке, навевая непристойные мысли. Но я хотел в точности знать, что именно говорил ей тогда.

Мои пальцы заново открывали знакомые, но не менее загадочные уголки моей Данаи. Так же как тогда, я прошелся по всем изгибам трепещущего тела, и так же как тогда, понимание пришло в обход мысли. Я склонился над ней, ловя ее вдох своими губами. Я узнал, что сказал тогда. Но тогда это было утверждение, сейчас эти слова звучали в моей голове как вопрос. Наверное, слишком много оставалось вопросов, но ответ на самый главный из них я узнал.

Я приподнялся на локте, с нескрываемой нежностью взирая на нее, и подумал те слова, что шептал ей в воспоминании «Люблю тебя».

7

А так ли важно вспоминать?

Можно ведь жить сегодня, и не окунаться в тревожащее сознание прошлое. Тем более ответы равнозначны по определению: я любил Милану и тогда, и не сомневался, что люблю сейчас.

Я был умиротворен этой мыслью настолько, что даже не заметил, как подъехал к дому.

Все-таки память странная штука: я вспомнил себя с Милой, но совершенно упустил из виду другое.

Это я понял тогда, когда открыл дверь и со всего размаху врезался в какую-то штуковину. Я покачнулся, и второй снаряд достиг меня. Я не успел увернуться, а Лили уже схватила следующую фарфоровую статуэтку.

– Ты чего творишь? – взревел я, отмахиваясь от еще одного снаряда и, кажется, сломал пальцы…

– Ты - мразь, Дэниэл Латс!

Ах, вот как мы заговорили!

– Ли, я не убью тебя сейчас только потому, что еще надеюсь выдать замуж. Так же надеюсь, что всех денег, которые лежат на

моем

– я подчеркнул это слово – счете хватит, чтобы убедить этого несчастного в том, что ты идеальная супруга.

Лили опешила настолько, что разжала руку, и статуэтка (я узнал голландский фарфор, который мать привезла из поездки по этой стране) покатилась по полу. Мне хватило времени как раз настолько, чтобы, не подвергаясь обстрелу, подняться на вторую ступеньку.

И голова раскололась надвое.

Я еще не успел сообразить, что рано списал сестренку из снайперов, как уже оказался около нее, и схватил, намереваясь задать трёпку. И успел заметить вызов в ее глазах.

Оттолкнув ее, я пулей взлетел наверх и чуть не выломал дверь, пытаясь закрыть ее за собой.

В бешенстве пересекая комнату, я пинал ни в чем не повинную мебель, даже если она стояла в стороне от моего «бегового трека». Голову саднило и, проведя рукой по шевелюре, я обнаружил довольно глубокую ссадину на виске.

Обматерив и себя, и Лили, и вообще все на свете, я скатился вниз в поисках аптечки, напугав (уже который раз!) весь обслуживающий персонал. Тщетно переворошив комнату, используемую нами как склад для всякой всячины, я метнулся на кухню

– Где аптечка? – процедил я сквозь зубы.

Испуганная мулатка жестом указала на дверцу какого-то шкафчика. Я распахнул дверцу, схватил легко узнаваемую автомобильную аптечку, и выскочил из кухни, начисто игнорируя тот факт, что от моего неистового вмешательства шкаф сорвался со стены и рухнул на пол, сея обломки и осколки. Работники в испуге прижались к прочей мебели, которую я еще не обрушил.

Вихрем взметнувшись на второй этаж, я растрепал аптечку. Еще раз выматерился: в аптечке не было спирта. Ругнувшись, уже более спокойно (не двести тридцать, а двести пятнадцать километров в час) спустился в гостиную и захватил все бутылки виски из бара.

Работники меланхолично кружились, приводя и гостиную и кухню в порядок, талантливо делая вид, что не видят меня.

Щедро плеснув виски в широкий бокал, я всю эту порцию ливанул себе на висок и зашипел от боли. Когда боль от спиртового ожога утихла, я уже приканчивал четвертый бокал виски. Но совершенно успокоился я только после второй бутылки.

Я в жизни руку на женщин не поднимал. А на Лили и подавно. И все же она ждала удара. Значит, ей знакомы неприятности. Интересно, кто ее просветил? И какого черта я ничего не помню об этом? Видимо, прошлое намного темнее, чем я представлял себе.

Почему-то алкоголь не оказывал на меня совершенно никакого действия. А ведь раньше хватало всего бутылки, чтобы почувствовать, что мне достаточно.

Я расправлялся с третьей по счету, сидя на полу, когда дверь тихонько скрипнула, и в комнату скользнула Лили. Ее появление не произвело на меня ровно никакого впечатления. Я знал, что это возможно: деньги ей еще нужны были. Безразлично кивнул ей, показывая, что она может присоединяться.

Она села по-турецки на пол и плеснула себе виски в мой же бокал, даже тот факт, что она одним глотком прикончила полный бокал, не впечатлил меня. Я продолжал смотреть перед собой.

Я молча потянулся за бокалом, и Ли, так же молча, протянула мне его. Опорожнив его, я налил и ей, она, не поморщившись, проглотила содержимое, внимательно разглядывая меня.

– Сколько тебе нужно?- Безразлично спросил я, и Ли просияла

– Дэн, я знала, что ты прелесть!

Лили решила проявить великодушие, но я прекрасно видел, что только правила приличного поведения не позволяли ей в открытую обыскивать меня в поисках портмоне, как сделал Рон. Она протянула руку и слегка коснулась ссадины на моем виске

– Не болит?

Это была не реакция, это была необходимость. Такая же важная, как необходимость дышать. Я прекрасно сознавал, что творится, но я

не

мог

остановиться! Все мое существо отчаянно сопротивлялось, но тело жило собственной жизнью. Я мучительно пытался сказать «Ли, останови меня», но спазм сжал горло, и говорить я не мог в принципе.

Ужас того, что случится вот прямо сейчас, взорвало мой мозг вполне осязаемым похмельем. Я протрезвел в считанные секунды, хотя похмелье надвигалось неотвратимо. Однако, я смог оттолкнуть сестру

– Какого хрена ты творишь? –

мы творим

..... Мысленно поправился я.

Ли подняла голову и тут я впервые увидел ее глаза так близко. Без признаков радужной оболочки и мыслей. Ее трясло. Она пожала плечами и потянулась за оставшейся бутылкой виски, доставая из кармана почти содранных шорт какие-то таблетки

– Какого хрена! - взорвался я и выбил из ее рук и таблетки и выпивку. – Ты совсем ёб.. свихнулась? – я испытывал огромное желание нахлестать ее по щекам, но боль похмелья вытесняла остатки разума. Еще чуть-чуть, и я буду выть от боли, и знал это, как и то, что передо мной не Лили Латс.

– Мне нужны деньги – ломким голосом протянула девушка, в которой я не узнавал сестру.

– Так ты из-за денег чуть было..... –я задохнулся, все четче понимая, что еще одна подобная фраза, и я просто вытащу ремень и отстегаю ее.

– Какая разница, Дэн. – сказала она, шатаясь. – если уже было, то почему бы не сделать снова.

Боже мой! Вот это все сейчас говорит МОЯ СЕСТРА. Ее штормило по всей комнате, а я соображал, что мне нужно сделать. И знал, что не успею ничего, так как боль уже была прямо в моей голове. Я стал задыхаться

– Возьми карту, и чтобы я не видел тебя больше.

Кивнув в сторону стола, на котором лежал портмоне, я стиснул голову, пытаясь раздавить ее как орех. Сдохнуть! Прямо сейчас!!!

Лили, все еще качаясь, умчалась, сжимая в руках свою добычу, и зовя Рона.

Почему Рон? Зачем ей деньги? Какого хрена я сейчас чуть было не устроил? Что, блядь, творится? Ли на наркоте. И у нее какие-то дела с Роном.

Эта мысли жалили меня как пчелы. Нет, пчелы умирают после первого укуса, а меня жалили одни и те же змеи. Меня даже не тошнило. Получается, алкоголь для меня хуже еды.

Услышав шум двигателя, я даже не повернул голову, невзирая на то, что узнал мурлыкание «Порше».

Я сидел и думал…

Тягуче в голову вползла непрошенная мысль, что получив деньги, их еще долго не будет дома. Чувствуя себя слабаком и деградирующей личностью, я, тем не менее, откупорил последнюю бутылку, и выхлебал ее из горла, предварительно заперев дверь.

Меня накрыло жаркой волной, я не сопротивлялся. Все равно не забуду, вот только Милана…

Я воскресил в своей памяти Милану, все четче понимая, что я в заднице. Она мирилась с моими провалами, но ей было не совсем уютно со мной, зная, на что я способен, когда поем. Теперь же мне надо смириться с тем, что я чуть не сотворил, будучи пьян и в полном сознании…. Возникает другой вопрос: стоит ли Миле знать об этом. Выбора не существовало.

Она должна знать и это.

Боль не утихала. Она переплывала из одной половины черепной коробки в другую. От боли мне хотелось кататься по полу. Вторя волне, я закричал. Я подчинился боли. Она была настолько эгоистичной, что мне удавалось не думать о своей чудовищной природе и своих поступках. Я выл от боли.

Как сквозь вату слышал стуки в дверь и испуганные возгласы.

Милана, люблю тебя!

Сквозь боль пришло воспоминание моих прикосновений к ее телу. Я вспоминал и плакал.

Боль, совершив чудовищный рывок, вторглась на запретную территорию, и память скользнула в неизвестном направлении. Я помнил…

Я очень молодой стоял в гостиной и ждал кого-то, критически разглядывая себя в зеркале. Смокинг туго облегал мое молодое (я понимал это), мускулистое, но еще несовершеннолетнее тело, но я не выглядел молокососом. Скорее, был просто юным. Я провел рукой по лицу, проверяя, гладко ли выбрит, и тут услышал стук каблучков на лестнице. Я отшатнулся от зеркала, и рука рванулась за спину, пряча что-то колючее. Цветок.

Я во все глаза смотрел на Милу, спускающуюся в вечернем платье. Меня захлестнуло понимание, что платье на ней тогда было точной копией вчерашнего наряда. Точнее, наоборот. Даже волосы были уложены также. Теперь я понимал, что она хотела увидеть вчера. Я вспомнил, но не совсем то, что она ожидала.

В своем воспоминании я онемел. Немного робея, я вытянул из-за спины руку с белоснежной розой на длинном стебле, и так же смущаясь, она приняла цветок. Я наклонился и приложился губами к ее руке. Мила зарделась, а я охрипшим от желания голосом, (тогда это было осознанное неприкрытое желание!) пробормотал

–

Богиня Луны, побледнев от зависти, скрылась с небосклона…

Как и вчера, необходимость дышать вытолкнула меня и скрутила жгутом потерявшая свои позиции боль. Я же хотел вспоминать…

Снова засвербело обожженное горло. Похмелье… давно ли я последний раз чувствовал его?

–

Готовь попку, сладкий, сегодня ей придется много работать.....

–

У тебя маленький рот. Интересно, его член помещается полностью?

Господи, а это что за срань господня? Фразы всплывали в голове хаотично, без привязки к воспоминаниям. И во всех выражениях я слышал голос Рона. Это были его слова. Во рту стало кисло от подступившей тошноты.

На ватных ногах я побрел в ванную и подставил голову под кран с холодной водой.

–

Ты вернулась?

–

Разумеется ...

Боль, терзавшая мою голову, совершив последнее отчаянное усилие и постепенно утихая, выбросила напоследок мне еще одно воспоминание:

снежинки, воронкой кружившиеся в свете одинокого фонаря. И спина мужчины, постепенно удалявшаяся от меня. Я знал его, но память, действительно, ненадежная штука.

Озаренный догадкой я медленно поднял лицо над раковиной.

Боль утихла, и я рухнул на пол, отделанный кафельной плиткой.

Боль возвращает память! С этой мыслью я вырубился на ледяном полу.

Кажется, я предусмотрел все: недельный запас йогурта, три ящика виски и, самое главное, полное уединение. Правда, для выполнения этого пункта пришлось приобрести крохотный островок Карибского бассейна с не менее микроскопической хижиной. Единственным условием была полнейшая изоляция и наличие электричества, чтобы йогурт не испортился.

А для гарантии отсутствия всяких «нехороших» желаний я решил навестить Милану. Абсолютно эгоистично и абсолютно неромантично, но безопасно для окружающих. На данном этапе меня это устраивало. Как только память восстановится (я искренне надеялся на это), я извинюсь перед ней.

И срочно надо избавится от Ли. Я не узнавал ее. Я глядел на нее и видел дно. То, что было моей сестрой - не она. Я не знал эту женщину. Знал только одно – это не могла быть Лили Латс. Лили Латс в жизни бы не стала бы терпеть попытку изнасилования. А ведь то, что произошло, не было ничем иным. Тем более ради денег. И черт! Я ведь ее брат. Что с ней случилось? Она стала почти проституткой, только тарифом была не сотни, а миллионы.

Хотя… я же тоже не подарок, однако, Мила терпит это. Только каких душевных сил ей стоит это терпение, я не представлял

На мое радостное приветствие Мила отреагировала более чем специфично: подошла ко мне вплотную и вдруг с гримасой отвращения оттолкнула меня

– Яд! – выплюнула она на прощание и скрылась в комнате.

Я стоял, мучимый непониманием. Я даже подумал о том, что она с кем-то другим

Ревность сожгла все на своем пути, включая гордость. Гордость… такое же несовременное понятие, как ревность и супружеская верность. Но именно гордость (или самолюбие?) мешала мне спросить, чем вызвано это отторжение. А раз она мешала, значит надо от нее избавиться.

Наступив на горло желанию послать всех и вся по известному даже ребенку адресу, я осторожно постучал в дверь комнаты, за которой скрылась Милана. Отбросив подальше все то, что в нормальном мужчине считалось достоинством, я тихо сказал, обращаясь к дверной коробке

– Милана, я не помню с чего у нас все начиналось. Знаю только, что не могу и не хочу отпускать тебя сейчас. ... - ревность еще сковывала язык, и слова получались другими. Не такими, какими я хотел сделать предложение любимой девушке. – Меня не будет ровно неделю. Прошу, подумай! Я прошу стать моей женой.

Секунду спустя до меня дошло, что я прошу выйти за меня замуж женщину, которая возможно пару минут назад вылезла из постели другого мужчины. Мне было все равно. Или нет?

Я пулей вылетел из дома Милы, словно все черти преисподней устроили погоню за моей персоной, и рухнул на заднее сидение такси, которое должно было доставить меня к пирсу.

Чтобы добраться до одного из островов Горда, я нанял яхту, чтобы максимально снизить порог искуса.

Наказав капитану вернуться ровно через неделю, я принялся осматривать свои владения.

Остров полностью оправдал мои надежды: около сорока миль в окружности, изолированный от туристических маршрутов, он был бы находкой для потерпевших кораблекрушение и для запоев.

Искупавшись в лагуне с кристально чистой водой, я сообразил, что допустил небольшой промах – смены белья и одежды я не взял. Ну и черт с ними! Все равно меня никто здесь не увидит, кроме представителей местной фауны.

Скинув с себя черную футболку и шорты, я остался нагишом и растянулся на белоснежном песке, раздумывая над диллемой – выпить сейчас же или отложить начало запоя на завтра.

Мысли, посетившие меня в тот момент, были настолько отвратительными, что я даже не стал додумывать их, а устремился в хижину за бутылкой.

Мысли- змеи терзали меня, причиняя физическую боль. Как припев песни на несколько часов оккупирующей мозг, он долбил по одним и тем же нервным окончаниям, вызывая одни и те же мучения.

Даже по прошествии суток боль от осознания не притупилась, ведь я же прекрасно сознавал, что делаю. Только…

Лили….Милана….Рональд…

Я думал обо всем этом одновременно.

Тут я мысленно споткнулся… и огляделся. Я лежал на циновке, заменяющей мне постель, в окружении десяти?! бутылок. Неверяще глянул на экран мобильного телефона и понял, что окончательно свихнулся. Я был на острове уже четыре дня!

Где похмелье? Где боль?! Где, в конце концов, воспоминания?!!!

Я рванулся наружу, но порыв ветра зашвырнул меня обратно. Над островами Горда бушевал тропический шторм!

Углубившись в свои не самые приятные мысли (меня мимоходом хлестнула вероятность наличия у Милы другого мужчины) я пробыл на острове в одиночестве четыре дня. Я выпил десять бутылок, и не чувствовал ни опьянения, ни похмелья, ни времени. Интересно, я спал?

Я отвлекся на тропическую птицу, с интересом рассматривавшую такую диковинную (для нее) вещь, как человек в этом царстве дикой природы, со своей наблюдательной позиции, с подоконника.

Птичка что-то щебетала и к ней присоединилась вторая такая же, только с более вызывающим оперением. Вместе они пропели какую-то сложную композицию и, мгновенно меняя направление своих действий, начали…

О, ЧЕРТ!!!

Меня ветром сдуло с циновки, но было уже поздно! Я пытался взять себя в руки и успокоится, но понимал тщетность своих попыток. Все тело жгло огнем, я не мог думать ни о чем связно. Только одно сжигало кровь в моих венах, только желание…

Я выскочил под бушующий шторм и подставил пылающее тело под струи воды. Дождь был настолько теплым, что этот естественный душ не оказал на меня того действия, которым славился ледяной душ.

Я не мог думать ни о чем другом, кроме как утолить похоть.

Отчаявшись успокоиться (хоть немного!) я ринулся в пенящиеся волны. Вода из-за шторма была градусов пятнадцать. Этого хватило, чтобы покрыться гусиной кожей, но недостаточно, чтобы перестать думать о всевозможных способах удовлетворить свою потребность. Оставалось только одно, и пришлось в экстренном порядке заниматься собой.

Резко выдохнув, я вышел под теплый дождь и терпеливо ждал, когда вода омоет меня.

Проблема.

Отныне, когда люди будут говорить о проблемах, я буду слушать внимательнее, чем делал вид до сих пор. Раньше мне всегда казалось, что люди просто выдумывают себе неприятности, чтобы всегда была отмазка, если что-то не получается. Нет, конечно, существовали глобальные проблемы: болезни, бездомные, безработные, войны. Но это глобальные проблемы! Все остальные просто для того, чтобы свалить с себя груз ответственности за происходящее.

У меня же есть дом, есть деньги, есть семейный бизнес, охватывающий практически все сферы жизнедеятельности человека в пределах четырех графств острова, есть не слишком удачные брат с сестрой, есть относительно здоровое молодое тело. Жизнь, в конце концов! Но сейчас у меня проблема, которая заключалась в том, что я находился на необитаемом острове (живность не в счет! я надеюсь…), с нетронутым недельным запасом йогурта и восемью бутылками виски. И огонь, продолжавший жечь вены.

Самоудовлетворение, конечно, выход, но это молодое здоровое тело (мозги не считаются) требует «продолжение банкета». Я не хотел ни есть, ни пить. Даже память отошла на второй план, а если честнее, о воспоминаниях в данный момент я не думал совершенно.

Можно, конечно, на время отодвинуть желание, выхлебав оставшийся виски, но как выкручиваться потом, я не имел никакого представления. Я пожалел, что не снял ни одну из жриц любви. О Милане думать пока не хотелось. К тому же с моей стороны это была бы уже наглость.

Так как воспоминания пришлось отодвинуть в Никарагуа, то есть подальше, я решил не мучиться и сгонять еще за бутылкой. Пить ее я вышел под дождь. Все равно ведь мыться надо!

Еще три дня! Господи дай мне силы!

Всю ночь я провел в компании виски, занимаясь только собой. Утро не принесло никакого намека на удовлетворение. И только ближе к обеду возникшая из тумана яхта заставила меня одеться. Я вышел из хижины, мучительно пытаясь вытряхнуть из головы абсолютно все мысли.

К счастью, по трапу спускался сенатор Джейл. Я успокоился совершенно. Дядя точно был в безопасности. В случае чего, он мигом приведет меня в сознание, даже если, перестаравшись, и отправит в нокаут на пару суток. Я повеселел.

– Шикарно выглядишь, Латс! – он критично рассматривал меня, а до меня дошло, что, будучи здесь, ни разу не брал в руки расческу, про бритву и не говорю. Попытался пригладить лохмы.

– Дэн, ты воняешь! – заявил он мне, я попытался улыбнуться. Получилось, по-моему, убедительно.

– Я отдыхаю.

– Ну, разумеется! Что стряслось?

Все-таки я не актер. Дядя раскусил меня за тринадцать секунд. Рекорд. Раньше хватало на минуту.

– Дядя, это сложно… - вздохнул я.

-А ты попробуй рассказать все, пока демонстрируешь свои владения. Ведь, насколько мне известно, ты приобрел этот райский уголок?

Я помялся, но на меня нахлынуло желание рассказать хоть кому-то этот бред, в который превратилась моя жизнь. И я рассказал.

От потрясения дядя отказался от прогулки, и мы остались стоять на скале, живописно спускающейся в океан. Правда, дядя попытался спасти мое самолюбие и притворился, что у него разболелись ноги. У человека, который спокойно отжимает девяносто килограмм на плечах вприсядку в течение пятнадцати минут. Я вздохнул.

– То есть…

– Дядя, я не хочу повторять этот абсурд.

Он смотрел на меня, словно пытаясь переварить сказанное

– Значит, во время похмелья ты чувствуешь такую же боль как тогда, и память возвращается.

– Да. Но оказалось не все так просто…Память возвращается, но…

– Да не мнись ты! – воскликнул дядя, угрюмо глядя на меня.

– Я все помню, все понимаю, но не могу остановиться… - Сенатор озадаченно смотрел на меня. – У меня как у животного остаются только одно желание. - пробормотал я тихо.

– Насколько я понимаю, - Сенатор помолчал, насвистывая что-то. - тебе хочется женщину. – Сделал он вывод. – Ну ты вполне справился с этим.

Я кивнул, морщась.

– То есть именно тогда ты и посетил «ИТАКУ».

– Нет, в «ИТАКЕ» я был в отключке.

– Я не понимаю…

Я тоже

.

– Я был дома.

Дядя продолжал освистывать океан, и вдруг смолк. Не уточняя, что именно я имел в виду, он с разворота влепил мне хук. Я не сопротивлялся даже когда охрана, напуганная разворачивающимся побоищем, прибежала с яхты и оттащила его от меня. Я встал на четвереньки и, сплевывая кровь, попросил:

– Исчезните.

Аргус внимательно смотрел на вырывающегося хозяина, и, дождавшись властного кивка, отпустил его. Дядя тут же врезал мне по почкам. Охрана метнулась обратно. Я заорал им

– Пошли прочь! - и они растворились в темноте, оставив меня один на один с дядей, который продолжал утюжить меня.

Наконец, он выдохся. Кряхтя, я принял более-менее вертикальное положение. Я еще хрипел, но эта боль ни в какое сравнение ни шла отвращением.

– Я не могу ни поесть, ни напиться. – Продолжил я каяться, видя что сенатор не реагирует- После обоих действий мне хочется только одного. Единственное отличие, это то, что еда «отключает» меня совершенно, а алкоголь - контроль. В принципе, находясь в алкогольном опьянении, я могу сдержаться, даже если постоянно думаю о сексе. Главное, не трогать меня и все обойдется.

Сенатор что-то сосредоточенно обдумывал. Когда, казалось, он решил уже послать меня ко всем чертям, дядя, еще хмурясь, спросил меня

– Чем ты занимался до моего приезда?

Упс! Я покраснел

– Ты сюда кого-то притащил…

Я горел от смущения, но покачал головой, а дядя зашелся хохотом. Откашлявшись и отдышавшись, он уже хотел хлопнуть меня по плечу, но я отпрыгнул раньше, чем его рука начала опускаться

– Пойдем - выпьем! – дядя даже не удивился.

Я безумно был рад, что дядя сумел перебороть отвращение ко мне, но вышесказанное пока только теория, а использовать дядю как подопытного кролика с огромной вероятностью комы после того, как тот меня остудит, по-моему, не лучший вариант

– Дядя Келлан, я не думаю, что это хорошая идея!

Дядя расхохотался снова и пошел к хижине.

– Не празднуй труса! Я с тобой справлюсь. К тому же у меня хорошая интуиция… - добавил он едва слышно.

Прикончив всю мою партию виски, и, окончательно придя в себя, дядя потребовал подробного пересказа обрывков моей памяти. Я рассказал все, что помню.

Когда стемнело, дядя спохватился

– Ты скоро вернешься?

-Ну, мой первый блин, как всегда, вышел комом, так что попробую снова. – Честно сказал я. – Только все равно меня никто не ждет так рано. Так что буду просто отдыхать. Йогурта у меня предостаточно.

Дядя хохотнул

– Вот-вот! – обрадовался он. – А теперь помоги старику подняться. Все-таки пятый десяток!

Я рассмеялся и отошел к циновке.

– Да уж! Лучше не стоит. – Дядя ухохатывался глядя, как я занавешиваю окно, чтобы не повторилась та же история, что и вчера. Все-таки странно, но восхитительно было видеть, как этот могучий человек поднимается с пола: еще мгновение назад он сидел, скрестив ноги, а сейчас уже подпрыгивал на одной ноге, вытряхивая песок из туфель.

Я открыл дверь, и на нас пахнула густая ночь, терпкая после шторма. Я глубоко вздохнул, и дядя последовал моему примеру. В полной тишине мы шли к яхте. В темноте уже вырисовывался ее силуэт, искаженный причудливыми тенями. Сенатор, несмотря на три выпитые бутылки, шел поступью уверенного в себе и жизни человека.

– Эх, люблю себя! – прогрохотал он и я подпрыгнул от неожиданности.

– А есть за что? – подколол я его.

– Моей интуиции тебе не достаточно? – надулся он. В темноте проще быть собой самим. Не так противно.

– Дядя, я не помню дежурную шутку насчет интуиции. – Признался я. Он опять расхохотался

– А ее и нет. Это экспромт. Я просто подумал, что тебе это будет нужно и, как понимаю, не ошибся

– Ты что имеешь в виду?

– Тебе будет, чем заняться сегодня ночью. - Воскликнул дядя, вручая мне две бутылки виски

Я вспыхнул, но дядя уже не обращал на меня внимания, отдавая распоряжения к отплытию.

Я уже почти спустился по трапу, когда мою шею обвили женские руки. Дядя отсалютовал мне бокалом шампанского и крикнул

– Можешь даже не спрашивать, как ее зовут!

Можно подумать, оно мне надо...

Я с нетерпением ожидал яхту, которая должна была приплыть к закату. Говорить с Диадой не хотелось, хоть я и не возражал относительно ее присутствия. Надо будет поблагодарить дядю.

Я сильно сомневался, что эта девушка из высших слоев общества, и она подтвердила это, когда по истечении почти суток я смог спросить ее. Она была местной, в семнадцать лет, отчаявшись найти работу, она приехала в Кингстон и стала отираться на улице.

Ее извилистая дорожка закончилась бы практически сразу же, если бы она не увидела объявление о свободной вакансии в клубе «Соната». Проверившись на всевозможных тестах, она прошла довольно жесткий отбор в клуб и стала официанткой.

Управляющая клубом не терпела ни проституцию, ни свободные нравы большинства своих посетителей. Внешность же Диады была более чем яркой, и стали происходить нежелательные инциденты, после чего ее вызвали к управляющей, которая предложила ей составить компанию одному из своих друзей в его поездке.

Диада согласилась, ей казалось, что выбора нет. Но она не пожалела об этом. Друг хозяйки, чином обязанный иметь подругу, но не терпящий женщин в своей постели, нуждался просто в представительской поддержке. Она имела головокружительный успех.

Красота и ум, которыми обладают далеко не все представительницы прекрасной половины человечества, помогли ей выйти из этой поездки с высоко поднятой головой, ни разу не оступившись. Друг был в восторге: когда было нужно, Диада умолкала или оставляла мужчин в узкой компании, была гостеприимна, умела держать беседу, блеща потрясающим интеллектом. За последние три года она сменила только двух любовников, и все были не просто щедры.

Сейчас же она оказывала услугу сенатору, который захватил ее только для меня. Даже если бы я отказался, дядя ее предупредил о том, что самому ему она без надобности. Я же пытался сообразить, почему так много думал о Диаде, и покопавшись в себе, сообразил, наконец, что это мой первый, почти осознанный,и, дай боже, последний, поход налево от Миланы, по крайней мере, после аварии. Я собирался выкинуть Диаду из головы раньше, чем расплачусь с ней.

И хорошо, что у любой эскортницы с собой запас резинок, потому что у меня с собой абсолютный голяк, я не планировал никакого секса, только запой. Она была поначалу напугана, когда, не говоря ни слова, я навис над ней, но страх быстро прошел. Единственное, что ее беспокоило, это отсутствие на острове еды, и я поделился с ней йогуртом.

Сегодня я допил последнюю бутылку виски, но попросил Диаду обходить меня стороной, что она успешно и делала, оставаясь на расстоянии.

Оставшееся время я бродил по острову, то и дело натыкаясь на банановые «пальмы» и ананасовые грядки. Желудок судорожно сжимался, ведь со вчерашнего вечера я не ел даже йогурт: в приступе джентльменства я отдал последние две бутыли Диаде, которая не привыкла себя ограничивать в еде, и сейчас был голоден как койот.

Голод опрокинул меня на обе лопатки, и я сожрал целых десять бананов. Эти бананы только растравили аппетит, и я принялся за ананасы и прочие фрукты, которые только попадались в мои жадные руки.

Через полчаса я почувствовал, что меня сейчас стошнит. Я был сыт настолько, что мне стало несколько неудобно. Причем не последнее место занимала мысль, что сейчас сорвусь на Диаде.

К моему удивлению я соображал как всегда. Я задумался: может, я постепенно прихожу в себя, и мозги встают на место? Маловероятно.

Яхта пришла по расписанию, и я затащил свои сумки в каюту и первым делом пошел в душ.

Посмотрев в зеркало, я ужаснулся. Неделя была жестокой для моей внешности: волосы всклокочены, словно щетка трубочиста, недельная щетина угрожала превратиться в полноценную средневековую бороду, синяки под глазами от недосыпа и определенных занятий. В общем, налицо все признаки деградации.

Я вымылся, побрился и пошел в кают-компанию на ужин. Диада отсутствовала. Впрочем, сейчас мне ее общество не требовалось. Я решил провести небольшой эксперимент.

Я сытно отужинал (знаю, знаю!) и выпил бутылку легкого вина. Крепкие спиртные напитки для меня потенциально проблематичны. Исходя из этого соображения, а так же то, что алкоголь различается только градусами, я отдал ключ капитану и попросил его не открывать никому, только мне и только утром. Как бы я не возмущался ночью! Он согласно кивнул, а я в полном сознании пошел спать. Удивительное состояние!

Я приготовился к бессонной ночи и нестерпимому желанию. Я готов был доплачивать капитану, только чтобы он привел ко мне Диаду, на деле же…

Я проснулся при входе в порт. В полном сознании. Единственным ощущением было легкое возбуждение. Как нормальный мужчина. Господи!

Расплатившись с капитаном, я заглянул в небольшой ресторанчик и заказал коктейль из морепродуктов и кружку пива. Рисковать еще не стоило, так, небольшая проверка. Я оставался нормальным!

Добравшись до дома, я переоделся и попросил на обед омлет.

Я понимал, что впадаю в крайности. Да, конечно, здорово, что алкоголь в сочетании с едой не вырубает меня, но перебарщивать тоже нет необходимости.

Я спросил, где Ли и Рон, на что мне ответили, что их нет уже более недели. То есть, с того вечера. Прелестно! Никто не треплет нервы. Я пообедал и пошел спать. Как и вчера, вырубился на счет раз.

Проснувшись, ощутил легкий дискомфорт: легкое возбуждение, сопровождавшее меня в течение всего дня, угрожало перерасти в нечто более значимое. Значит, перебарщивать точно не стоит. Приняв холодный душ, я почти успокоился.

Около «КейЛа» я картинно остановился и стремительно поднялся на этаж управляющих.

Я застал их всех вместе в кабинете Кори и, еще задыхаясь от быстрого шага, выпалил

– О, отлично! Все на месте. Приступим?

Кори был не очень рад меня видеть, но мне на его чувства было глубоко…, pardonne, начхать!

Управляющие дружно отключили мобильные телефоны, и уселись как на конференции, приготовившись давать объяснения и записывать замечания. Мне понравилась эта синхронность и их готовность всегда отвечать за свои действия. Кори же засуетился в поисках отчетов, и когда нашел необходимые папки, заметно поскучнел.

Я углубился в чтение, не обращая внимания на внимательные взгляды. Только один взгляд меня несколько раздражал, я не понимал эту агрессивность Хейла по отношению к Кори. И подчеркнутое безразличие Грин к Хейлу. Когда я уже приготовился высказаться относительно того, что мне надоело находиться под обстрелом, глаза зацепили небольшую заметку, нацарапанную от руки. Я еще раз перечитал и сверил данные. Мне это не нравится! Ох, как мне это не нравится!

Я вздохнул и повернулся к Хейлу, не сводившего тяжелый взгляд с Кори. Я оторвался от бумаг и уставился в пространство, соображая, что мне нужно делать в такой ситуации.

Из задумчивости меня вывел кашель Марка Кори, я поднял на него глаза, продолжая молчать. Решаться надо, но как же трудно!

– Все свободны! – выдохнул я, и теперь на меня устремились непонимающие взоры. Мне не хотелось отвечать им. Не сейчас.

Обмениваясь недоуменными взглядами, управляющие покинули кабинет Кори, а я еще обдумывал свои шаги. Тишину нарушил Марк.

– Дэниэл, ваше молчание должно что-то означать или у меня разыгралась фантазия? – спросил он с жутким сарказмом, видимо, еще не понимая, что именно над ним сгустились тучи.

– Насколько мне известно, Картер Латс отзывался лестно о вас, мистер Кори. – То, что я назвал отца так официально, просто обязано было его насторожить, но он усмехнулся, и, усевшись в свое кресло, взгромоздил ноги на стол. Я подавил вздох – терпеть не могу эту паскудную американскую привычку.

– Он прекрасно знал, что я не позволю никому причинить вред его компании. Он мне доверял.

Я решился. Слишком вольно он интерпретировал мои слова.

– А я нет! Вы должны покинуть компанию. И только из уважения к вам за годы, проведенные в «КейЛа», я не стану отдавать соответствующий приказ. – Я выпалил это на одном дыхании, вполне закономерно ожидая взрыва.

Сказанное его не сильно задело. Он только переменил позу, а я приготовился ко всевозможным ударам.

– Дэн, неужели ты думаешь, что за полчаса чтения, ты смог бы распознать все махинации, осуществлять которые я научился еще тогда, когда тебя на свете не было?

Он думает, я совсем кретин? Читать- то я умею. Следующая мысль была посвежее. Совсем охамел?

– Я тоже не такой дурак, как вы думаете. Я вижу все несоответствия, поэтому, к сожалению, мы должны расстаться.

Он не слышал практически ни слова, наливаясь краской. Я встал, а он уже подскочил ко мне и, брызжа слюной, заорал мне прямо в лицо

– Дурак?! Разумеется, дурак! Только полному идиоту могло прийти в голову среди бела дня посетить собственный бордель!

Он, видимо, хотел устроить мне удар под дых, но я уже научился держать удары. Поэтому я только отошел на пару шагов, и обогнул его стол, вставая во главе.

– Возможно, следует его посещать вечером, как вы.

Он почувствовал, что такими шпильками меня не проймешь, гримаса ярости исказила его уже немолодое лицо, и он плюнул мне в ноги. Я безразлично повел плечами, и вышел из кабинета, даже не взбесившись.

В приемной Кори я увидел секретаршу и твердо сказал ей

– Собери всех управляющих в кабинете отца. - От удивления глаза секретарши готовы были вылезти из орбит, но ослушаться она не посмела.

Я пересек холл и рывком распахнул дверь президентского кабинета. В воздухе пахнуло застоявшимся запахом алкоголя и духов. Получается, Кори использовал кабинет в собственное удовольствие. Оригинально.

Я широкими шагами пересек кабинет отца, приходя в полноценную ярость. Все, что было до этого – только какое-то отражение этого неуютного чувства. И только запах долбил молоточками по обонятельным рецепторам.

Да, запах раздражал до потери контроля. Такой навязчивый, такой приторный, такой знакомый… А я все равно не мог вспомнить, откуда знаю этот парфюм. Странно, если не сказать пугающе, не помнить даже название…

Я нажал кнопку селекторной связи и, сдерживая злость, процедил

– Срочно откройте окна!

Управляющие стояли, переминаясь с ноги на ногу и поводя носом. Единственным, кто никак не отреагировал на запах и оставался невозмутимым был Хейл.

– Назревают перемены. Не все касаются вас лично. Я ознакомился с отчетами и выявил тенденцию. Наверное, не стоит объяснять вам, в чем она выражается?

Все отрицательно покачали головой. Я походил взад и вперед, не решаясь сесть в кресло отца, вместо этого я примостился на край стола.

Я пристально разглядывал всех и понимал, что все они профессионалы до мозга костей, но нужно сделать единственный верный выбор.

Надо будет присмотреться к новенькому, Хейлу. Пока еще не знаю, что от него можно получить, но чувствую, что многое.

Когда отец сказал это, я не помнил, но интуитивно и на основе собственных наблюдений, и какой-то чёртовой тяги, я думал тоже самое. Вот прямо сейчас я думал о нём.

Что ж, в семье Латс не только дядя Келлан и отец доверяли своей интуиции.

– Джеймс Хейл, на пару слов. Никого из вас я не отпускаю. Располагайтесь.

Оставив ошеломленных сотрудников перешептываться и переглядываться, я размашистым шагом вышел из кабинета, провожаемый подобострастными взглядами секретарши Кори.

Я знал, куда направляюсь, Джеймс едва поспевал за мной. Не доходя до его кабинета, я свернул в неприметную дверь, и оказался в отделе, где менеджеры, бухгалтеры и прочие офисные сотрудники управляли довольно запутанными нитями банковских служб. Я коротко кивнул вставшим при виде меня сотрудникам и, оставив их в полнейшей прострации, завернул в кабинет управляющего. И задохнулся на входе – вонь стояла несусветная! За что?! Запах был тот же, только чуть слабее, чем в кабинете отца, но я все равно старался дышать ртом.

Хейл невозмутимо прошествовал до окна и открыл его, предоставив полуденному зною и смогу вносить собственную лепту в мои мучения. Я постарался переместиться ближе к окну и осторожно попробовал вдохнуть носом.

– Не сильно помогает, но все же…

Интересно, к чему это? Я задумался над этими словами, и пристально разглядывал кабинет. Казалось, он изменился за неделю, хотя нет, наверное, все дело в том, что тут словно в спешке наводили порядок. Оченно интересно…

– Сколько у вас людей под началом, Джеймс?

Он хмуро на меня смотрел, не понимая, для каких целей я устроил весь этот демарш.

– Двести пятнадцать. По пять человек на участке.

Он еще не понимал, что я от него хочу добиться, а я еще сам не знал, что хочу получить от него. Запах слишком сильно сбивал с толку.

Я сел во главе стола для переговоров, и жестом пригласил его занять свое место. Он подчинился, но уже взял себя в руки и передо мной сидел человек вполне уверенный в своих действиях. В каких?

– За что ты не любишь Кори?- Джеймс пропустил удар. Он не думал, что я отвлекусь от темы. Надо же! А мне казалось, я предупреждал, что любопытство моё второе имя. - Ты сдал его с потрохами. Для этого должна быть веская причина. Ты метишь на его место?

Такого он точно не ожидал, и, поперхнувшись, сбросил маску вежливого безразличия.

– Отнюдь. Я знаю, что меня ждет за записи на полях.

Я кивнул, соглашаясь. Да, за сдачу директора дорога только одна. Что же тогда? Я повторил вопрос вслух. Джеймс замкнулся, а я готов был побить его, чтобы растормошить немного: деревяшка не отражала никаких человеческих чувств. Словно нехотя он заговорил

– Ваша сестра тоже Латс.

А при чем здесь Ли? Теперь удар пропустил я, подняв на него заинтересованные глаза. Он тут же понял, что я не в курсе

– То есть?

– Она была здесь с вашей карточкой. – Я поморщился, но я же сам ей дал ее. – И просила допустить ее к наличным средствам.

Я все еще не соображал

– Мистер Латс открыл эту карточку с неликвидной суммой в десять миллионов и оборотными средствами в размере трех миллионов. Она просила допустить ее к неликвидным. Мистер Кори требовал, чтобы я провел операцию.

И все равно объяснение никуда не годилось. Я не понимал, зачем ей нужно было трогать лимит и почему его так это задело. И почему Кори требовал совершить сделку.

– Я не понимаю. – Сдавшись, признался я.

– Мистер Латс запретил снимать лимит всем, кроме вас.

А.

– Зачем ей тринадцать миллионов? – В принципе, ее долг около сорока, если я правильно помню, но наличка?!

– Я не знаю. Но наличные в таком количестве, в любом случае, недопустимы.

Это я понимал, только… Я присмотрелся к нему повнимательнее, соображая, что такого важного я упустил.

Передо мной было довольно красивое мужское лицо: высокий шатен с зелеными глазами, нос с горбинкой и родинкой на носу, деловой костюм туго обтягивает сильное тело. И все-таки что-то не так.

Я пристально смотрел на него, пытаясь найти логическое объяснение его поступку. Он выполнял распоряжение главы фирмы. После смерти отца никто это распоряжение не отменял. С этой точки зрения все верно. И тут я сообразил единственную причину, почему Кори настаивал на нарушении приказа. И кажется, насчет отсутствия приказа в устранении бывшего управляющего я поспешил.

– Ли трахалась с Кори. - Блядь, Ли, какого хрена ты творишь? Неужели ты все-таки опустилась до секса за деньги?

Он сухо кивнул, подтверждая мою догадку, но удержать лицо не сумел. Я чуть было не подпрыгнул от удивления, он влюблен в Лили! В то, что с нею стало?!!!! Осторожно подбирая слова, я спросил

– Ты не пытался... подкатить к ней…

Многое можно получить только от заинтересованных, а заинтересовать нам его нечем

. Кажется, это говорил я сам. В плане не надо покупать сестре мужика. Но если она ему небезразлична настолько, что он знает про Кори, и все еще любит ее......Я едва не начал потирать руки от желания прямо сейчас решить часть проблем, но сначала надо выяснить все обстоятельно. Я же не собираюсь рисковать сестрой. Проблем с ней мне хватило до конца жизни.

Он мигнул, поражаясь моей проницательности, но я его раскусил. Теперь надо сформулировать все, что назревало подспудно. Видя, что я еще дожидаюсь ответа на вопрос, он ответил

– Как вы себе это представляете? – но выглядел чересчур смущенным, и я надавил посильнее

– Вы переспали, хорошо, и…? –

ох ты ж, ё-моё, шустренько у них решилось и без меня

.

Джеймс вспыхнул. Все-таки я нахал каких свет еще не видывал: вгоняю в краску человека старше себя лет на десять!

– И все. – Просто ответил он.

Хммм......

Я обдумал этот вариант более тщательно. Лили попыталась получить доступ к не снимаемой сумме. Не добившись успеха у Марка Кори, Ли, не задумываясь, опрокинулась на спину перед человеком, во власти которого было допустить ее к миллионам. И потерпела поражение.

Я молчал, взвешивая все за и против. Джеймс, выложив все, теперь маялся от волнения.

– Как понимаешь, ты здесь – я сделал пальцем круговое движение - больше не работаешь. Кого можешь оставить вместо себя?

Джеймс Хейл съежился от моих слов и от моего тона, но быстро взял себя в руки. Выдохнув, он посмотрел на фальшивое зеркало, призванное скрывать от сотрудников неослабевающее внимание начальства.

– Скотт Флосс. И мозги, и интуиция, и ответственность.

Молодец! Быстро справился с собой.

– Зови его!

Хейл открыл дверь и позвал

– Скотт! Зайди!

– Не стоит! – остановил я его. – Мы все вместе пройдем в мой кабинет.

Надо же! Даже не заметил, как сказал «мой». Отдел банковских операций во все глаза смотрел на нашу троицу.

Скотт Флосс оказался молодым человеком лет тридцати с густой вьющейся гривой иссиня черных волос, которые он, подобно сенатору Джейлу, стягивал в конский хвост. Он метал недоуменные взгляды с моей спины на Хейла, но, ручаюсь, не приблизился ни на йоту к правильному ответу.

Управляющие еще шептались, не решаясь высказать свои догадки более громким голосом. Что ж, пришло время развеять сомнения. Я сел в кресло отца и посмотрел прямо в недоумевающие лица подчиненных.

– Мистер Флосс теперь возглавляет седьмой отдел. Его кандидатуру поддержал мистер Хейл. Я одобряю. – Все взгляды вперились в позеленевшего от такой новости Скотта. Я же невозмутимо продолжал. - Марк Кори больше не исполнительный директор. Его место с сегодняшнего дня занимает мистер Джеймс Хейл. Все вопросы, стоящие выше рамок, установленных вашими обязанностями и должностями, задавайте мне.

10

Оставив их приходить в себя от обрушившихся новостей, я поманил опешившего Хейла за собой в кабинет бывшего управляющего Кори.

Джеймс шел за мной на деревянных от напряжения ногах.

– Удивлен? – не оборачиваясь, спросил я его.

– Не то слово. – Пробормотал он.

Я расхохотался, но мы уже подошли к Джейн Аро, секретарше Кори, которая с неослабевающим вниманием следила за каждым нашим движением. Глаза за стеклами прямоугольных очков опасно поблескивали. Почему-то меня всегда бесили женщины, подобные Джейн Аро. В них чувствовалась железная воля, но эта воля слишком сильно давила на окружающих.

Я остановился около ее рабочего места

– Мистер Хейл утвержден в должности исполнительного директора. Теперь вы подчиняетесь ему. И еще, подберите мне секретаря.

Как громом пораженная Аро сузившимися от неприязни глазами смотрела, как мы исчезаем за дверями теперь уже моего кабинета.

Слава Богу, окна уже открыли, и смог густыми слоями вползал в не завоеванную территорию. Еще чуть-чуть и нечем будет дышать. Но все лучше, чем запах духов Ли. Настоящая отрава! Как дом Диор мог создать что-то настолько гадостное! «Poison», яд. И тут пришло понимание. Ли, «Poison», запах…

ЯД! Черт! Вот о чем говорила Мила! Яд. Запах этих духов не смывается с кожи до двух суток. О, черт! Она почуяла запах духов на мне, и, естественно, сделала выводы. Мысли-змеи потекли по привычному руслу, но из задумчивости меня вывел тихий голос Хейла. Я уже забыл о нем.

– Ей надо сменить парфюм.

Умен. Я подошел к окну и захлопнул его.

Усевшись в кресло президента, я, тем не менее, не произнес ни слова. Мысли, хаотично разбегающиеся от посетившей меня идеи, начали группироваться в отдельные кучки. Я методично раскладывал их по признакам. Наконец, я был готов к дальнейшим действиям. Рука потянулась к селекторной связи, но вовремя вспомнил, что у меня нет секретаря. Достал мобильный телефон и нажал кнопку быстрого вызова. Надеюсь, она не сменила номер. В трубке пропело жеманное

– Алло…

Не тратя времени на церемонии, я бросил в трубку

– Дуй в офис! Надеюсь, еще не забыла, где это? – было бы интересно, если бы она забыла сегодняшний «забег» по двум кабинетам. То, что это случилось сегодня я понял по бардаку в кабинете Хейла и его смущению.

– Зачем?

– Денег хочу дать!

– Уже еду… - прочирикала Лили и отключилась.

Джеймс делал вид, что обмен любезностями его совершенно не касается. Вот только он ошибался.

– Джеймс, теперь ты управляющий, поэтому являешься самым близким и абсолютно доверенным человеком. Поэтому давай на «ты». Я все равно терпеть не могу всю эту китайскую церемонию. Сейчас приедет Ли, готовь бабки, всю сумму, сколько она скажет, но в последний раз…И чтобы на острове больше не было тех, кто меня «раздел» на хренову тучу лямов. – Он кивнул, а я подумал, что одним решением избавляюсь от двух проблем разом. Что ж, раньше такими вещами занимался Кори, теперь это работа Хейла. Каким образом Джеймс это сделает меня не волновало абсолютно. Я подумал и добавил

– Хейл, я еще не вполне разобрался с нюансами, но постарайся, чтобы расходы по этим – я обвел строчки его отчета – статьям не превышали в общей сложности четырех миллиардов. Я думаю, это вполне возможно, раз Кори завышал их в шестнадцать раз.

Джеймс удивленно приподнял брови

– То есть, вы допускаете минимальное отклонение?

– Я допускаю, что отклонение может иметь место. – Поправил я его: лучше сразу определить порог воровства, чем закрывать глаза на многомиллиардные потери. – Только прошу не наглеть. У меня есть еще одно пожелание.

– Все, что угодно! – воскликнул он, справедливо предполагая, что я заранее оговорю свои требования. Я перебил его.

– Не бросайся обещаниями, придется выполнять! У меня…

Нас прервала Лили, вихрем ворвавшаяся в кабинет, и распространяя за собой удушающий шлейф «Poison». Я встал и опять открыл окно.

– Садись! – я кивнул ей на кресло около Хейла. Джеймс посмотрел на меня сердито, но промолчал, а я не стал заострять на этом внимание.

– К чему столько официальности? Или ты решил примерно наказать этого бюрократа за то, что он отказался выдать мне денег? – Лили тарахтела, не останавливаясь, но бросала быстрые, и какие-то странные взгляды на пунцового от смущения Хейла. А он так же старательно скрывал свои желания и мысли, которые для меня уже не секрет. Я старался не смотреть, но видел. Пиздец какой-то.....

Джеймс плотно сжал челюсти, а у меня в голове зашумело от запаха и ее трескотни. Я последовал примеру Хейла и глубоко вдохнул ртом.

– Ли, умолкни, пожалуйста– Попросил я, и она обиженно надула губки, бросая недовольные взгляды на меня.- У меня предложение.

– Я слушаю.

Я бросил на нее взгляд, призывающий заткнуться, и она символически заперла рот на замок. Жаль, что ненадолго.

– Сколько тебе осталось?

Ли, радостно взвизгнув, повисла на моей шее. Я чуть не сдох от густого тягучего облака парфюма, окутавшего меня. Я расцепил ее руки на своей шее, и отошел на более безопасное расстояние поближе к окну.

– Сколько? – повторил я и Джеймс достал блокнот и приготовился записывать мои распоряжения.

– Ну, - Ли подняла на меня глаза в поисках поддержки. – Сорок три.

Я кивнул, и Ли обрадовано засучила ногами, обутыми в дизайнерскую обувь.

– Хорошо. Я погашаю твой долг при одном «непременнейшем» условии.

– Ну, не тяни! – Получив деньги, Ли позволила себе более капризный тон. Что ж, сестренка…

– Ты выйдешь замуж.

Я наслаждался кратким мигом тишины, подозревая, что сию секунду попаду в центр шторма. Ли выглядела настолько потрясенной, что тишина растянулась еще на пару мгновений. Джеймс стиснул зубы так, что я слышал их клацанье. Ли обрела голос

– Ты серьезно? -

Да

. - Ты издеваешься?! – завизжала она, вскакивая с кресла и надвигаясь на меня.

Определенно да.

Я кивнул, со злорадством наблюдая за сменой эмоций на лице сестренки.

– Ты выходишь замуж - я погашаю твой долг. – Не давая времени опомниться, я продолжал говорить, чтобы она оценила всю полноту моей заботы о ней. – Это еще не все…

– Ты чокнутый ублюдок! - Я начинал злиться, но все еще держал себя в руках. Наверное, просто не хотел говорить вслух то, что думал о ней сейчас. Ли видела, что я не отступлю, но сорок миллионов ей просто неоткуда взять.

– Кроме вышеперечисленного, за тобой будет прямая обязанность.

Ли побледнела, я бил наверняка. Она обязана будет спать с мужем. А кто он - она еще не знает.

– В течение пяти лет после супружества ты просто обязана будешь родить пятерых детей.

– Нет!- выдохнула она и осела на пол без сознания. Джеймс отмер и кинулся к ней.

Я знал, что переборщил, но я знал и другое: Лили никогда в своей жизни не сделает аборт.

Я знал, что делаю. Она выйдет замуж и родит детей. После аварии я на себя не рассчитывал. Я просто не знал, что еще во мне изменилось, кроме очевидного.

Джеймс тем временем аккуратно устроил Ли на диване и повернулся ко мне с еле сдерживаемой яростью.

– Мистер Латс…

– Давай без этого. – Вполне миролюбиво предложил я, напоминая о доверительных отношениях, и он, получив почти официальное разрешение, врезал мне в скулу. Я покачнулся и смерил его долгим взглядом. Он сник

– За что?

– Ты думаешь, я жесток к ней? Моя сестра нашла в себе силы раздвинуть ноги для того, чтобы получить деньги. А как ты знаешь, их могу дать только я. Замужество ее не убьет.

Джеймс выглядел оглушенным. Пересилив себя, он выдохнул

– А ты…

– А у меня в тот день были три бутылки виски и ахеренный бардак в голове после аварии. – Увидев, что Хейл отшатнулся, я добавил - И счастье, что моего поджаренного мозга хватило, чтобы остановиться. Иначе был бы вообще пиздец! И еще.... То, что я называю словом «пиздец» возможно, я говорю,

возможно

, уже было, когда я был совсем в отключке. Я не знаю. Она не уверена.

Он замотал головой, пытаясь вытряхнуть из нее сказанное.

– А почему ты не отпустил меня? Ведь, насколько я могу судить, это сугубо семейное дело. Я здесь причем?

– А я еще не сказал, что она выходит замуж за тебя?

Джеймс присел около еще не пришедшей в себя Лили и с тревогой вглядывался в ее совершенное лицо.

– Почему я?

Хороший вопрос.

– Ты умен и, несмотря на все, все еще.....

Я не закончил фразу, потому что видел, что Лили смотрит на Джеймса. И этот взгляд мне тоже был как-будто знаком. Значит, то, что было в его кабинете, ей понравилось. Вот нахрена я об этом думаю, одернул я себя, а потом понял, что действительно рисковать сестрой не намерен, и я должен быть уверен, что мужчина, которому ее передам завтра, ее устраивает, хотя бы в постели.

– Ты мог бы выбрать кого-то другого. – Еще держал свои позиции Хейл.

– Зачем? Вы уже знакомы, даже трахались. И несмотря на это, ты остался верен решению руководителя. Но если она тебе не безразлична, то ты забудешь все, что было до сегодняшнего дня.

– Даже тебя? –

Особенно меня.

От необходимости отвечать меня отвлек яростный крик Лили.

– Ты мразь! – она вскочила и оттолкнула предложенную Хейлом руку.

– Это мы уже давно выяснили – От моего тона Лили потеряла свое последнее очарование и всхлипнула. Я знал, что она слышала все, о чем мы говорили, и оружия у нее не осталось.

– А если я откажусь? – она решила прояснить этот вариант.

– Тогда я расторгаю договор с твоими телохранителями, и будешь ублажать всех, кого увидишь за сорок миллионов. А я сильно сомневаюсь, что даже с учетом того, что ты проживешь девяносто лет, на тебя будет спрос еще в течение пяти лет, если будешь продолжать в том же духе. Я не сильно загнул? По мне, так лучше выйти замуж, рожая детей, чем провести пусть даже насыщенную жизнь на панели.

– Почему он? – она пренебрежительно кивнула на стоящего в стороне Хейла.

Ли, хорош играть, я уже вычислил все, что мне нужно....

– Он умен и он мой новый исполнительный директор. Это раз. Два - вы обвенчаетесь завтра. Возражения не принимаются. Все свободны. Да, и еще. Хейл, медовый месяц проведете на моем острове.

Лили, плача, убежала, когда услышала, что уже завтра станет замужней дамой. Я проследил за ней глазами и тяжело вздохнул.

– Чтобы ни случилось, Хейл, не вспоминай обо мне и ней. Это было, возможно, но будь я проклят, если еще раз повторится. Ты меня услышал? - Хейл посмотрел на меня и медленно кивнул. – И выясни, какого хрена с ней творится. Потому что то, что отсюда вышло - не моя сестра.

Я машинально глянул на часы: одиннадцать вечера. Где она?

Я ждал уже семь часов, и не было ни малейшего движения в темных окнах. Мысли текли по давно протоптанной дорожке, вот только облегчения они не приносили никакого.

Я не помнил ничего о ней – я не знал где ее искать. Стиснув голову руками, я пытался пробиться через темноту, окутывающее прошлое, но зациклился на своих ощущениях. Я не делал ни шага вперед, вытаптывая полянку в дебрях дремучего леса.

Продравшись сквозь толщу времени и беспамятства, я вспомнил себя с Милой и остановился. Я решил не вспоминать, ведь это не может быть настолько важным, чтобы я изменил свои чувства к ней.

Где она?

Неужели она приревновала меня к Ли настолько, что предпочла уйти?… Нет, это не объяснение. Она знала, что инциденты уже были, хотел я того, или нет. Здесь что-то другое. Что случилось? Я просто не понимал.

Я знал, что должен пойти и отдохнуть перед завтрашней церемонией. Ли не сбежит, в этом я был уверен совершенно точно. По моему распоряжению ее заперли в собственной комнате и не реагировали на более чем оскорбительные реплики. Я знал, что, в конце концов, Джеймс ее сломает, причем такими методами, о которых я даже не догадывался. Хейл умнее меня в отношении женщин, поэтому он справится с ней. В этом я не сомневался.

Я не был уверен насчет прошлого, но в настоящем, невзирая на мои похождения, удовольствие в постели я старался доставить только Милане. Даже Диаду я просто использовал по назначению. Обошлось всего двумя резинками и двумя часами. А в голове засела не совсем уютная мысль, что если бы дядя не привез ее, и она не повисла бы на моей шее, я почти спокойно бы обошелся и без нее.

Когда я очутился дома, на меня обрушилась лавина упреков и оскорблений, слегка приглушенных закрытой дверью. Ли в своем репертуаре. Даже не вслушиваясь, можно с уверенностью сказать, что ничего нового я не пропустил. Поэтому я прошел прямиком в душ.

Бессонная ночь давала о себе знать, но я знал, что если перекушу, то, скорее всего, вырублюсь, поэтому обрадовался приходу Джеймса Хейла, который через двадцать минут будет моим зятем.

Джеймс заметно волновался, но я его успокоил, сказав, что на острове есть достаточный запас еды и воды (на полгода) и дизеля для заправки генератора (на случай аварийного отключения электричества).

Откровенно зевая, я дождался выхода Лили, которая бросала попеременно бесячие взгляды то на меня, то настороженные на Хейла.

В честь свадьбы Ли надела короткий белый сарафан без бретелек и мне стало искренне жаль Хейла, который едва нашел в себе силы отвести жадный взгляд от ее ног. Оставалось всего десять минут до прихода священника, и я позволил себе прикрыть глаза.

Разбудила меня вонь.

Закашлявшись, я отпрянул в сторону от источника запаха. Надо мной стояла Лили с непривычно довольным видом и подсовывала мне ватку с диоровским кошмаром.

– Братик, ради меня, пожалуйста!

– Знаешь, Ли, что я сделаю сегодня, когда вы уедете? - Я нацепил самое зловещее выражение лица, которое только смог раскопать в своем арсенале, чтобы замаскировать улыбку. Ну не могу я злится на эту девчонку!

– Ну? – настороженно уточнила она, оценив серьезность ситуации

– Переверну весь твой шкаф с духами и выкину этот парфюмерный ужас!

– Тебе список дать, от чего можно еще избавиться? – совсем по-нормальному спросила она, и я вспомнил, почему люблю ее.

Я кивнул, уголок губ Хейла дернулся, а Лили надулась.

– Дэн, у меня сегодня свадьба. Будь милым. – Чувствовалось, что ей нелегко далась эта просьба.

Я разлепил глаза и уставился на Ли, старательно принимающую безразличный вид. Это что-то новенькое!

И тут до меня дошло, что, несмотря на более чем идиотское поведение, Ли в душе осталась девчонкой и сейчас, даже за неимением права выбора, как любая девушка, радуется собственной свадьбе. Этим и объясняется ее довольно простой, хотя и чересчур откровенный наряд, полное отсутствие косметики и желание, чтобы на ее свадьбе присутствовали родные, и желательно в сознании. Хотя вслух она никогда не признается или перевернет все так, что ты почувствуешь себя сентиментальным олухом.

И Хейл это тоже понял. В его глазах зажглась невиданная ранее решимость, и он согласно кивнул мне из-за ее спины.

Когда их объявили мужем и женой (по принятому в средние века обычаю текст вместо невесты читали ближайшие родственники, брат в данном случае), я улучил момент и вручил ключ от хижины на острове Джеймсу, прошептав на прощание:

– Надеюсь, ты знаешь, что делать

И получил достойный умиления (или паники?) ответ

– Я тоже на это надеюсь.

Через три часа я получил сигнал с мессенджера.

Блядь, Ли, серьёзно ?......

1

Блядь, Ли, серьезно?

Ты серьезно прислала мне этот чёртов список?

СТО СОРОК СЕМЬ пунктов? Да я за неделю не раскопаю, где у тебя в комнате все это находится!

Отправив список на принтер, я пошел громить арома-склад сестры, и методично вычеркивал найденные позиции.

Вот как ей это удаётся? Вроде, я как бы взрослый человек, а эта малявка, которая на два года младше, вертит мной как ей заблагорассудится. Интересно, кому-то еще такое удавалось? Или армагеддец по имени Лили Латс висит только над моей несчастной головой?

Я почти справился со списком, когда случайно задел ряд пузатеньких флаконов. Испугавшись, что сейчас переколю часть коллекции, которую сестра мне будет припоминать ближайшее тысячелетие, ведь насколько я знаю, у нее несколько ароматов, которых уже не производят, я рукой придержал весь ряд. Один пузырек все-таки упал, и крышка с него отлетела. И в нос ударил чистый незамутнённый аромат розы.

Я покачнулся на ногах, вдыхая этот аромат, а в голове заплясали такие картины, которых я не помнил, но вспоминал о них прямо в этот самый момент.

Милана, в обтягивающем темно-красном платье с разрезом практически до обнаженной спины быстро поднимается по лестнице, остановившись на несколько секунд, набирая сообщение. Приняв сигнал об смс-ке, я посмотрел на цифры 212. И снова на Милану. Куда она пошла? Мы на благотворительном балу, в Рио. В роскошном отеле, принадлежащем... И тут я понял эти цифры. Сделав круг, чтобы не показываться сразу на лестнице, я быстро взбежал по запасному ходу на второй ( на самом деле третий) этаж , и легонько стукнул в дверь номера 212. Дверь открылась, и я задохнулся от желания и потрясения. Она была полностью обнаженной. Я смог только отшвырнуть смокинг в сторону, когда она, смущенно улыбаясь, проговорила

– Сегодня мы будем делать все вместе

Я не хотел лишать ее девственности. Не сейчас, не до восемнадцати. Потому что для нас, сына Картера Латса и девушки по имени Милана Дэвис, тогда оставалось два пути: либо мы официально объявляем наши отношения и терпим косые взгляды жителей Кингстона либо до свадьбы, либо до разрыва отношений, либо свадьба должна быть уже сегодня. Я знал, что это один из выходов, но не хотел ставить такой выбор перед ней в угоду моему нетерпению.

Я еще раз потрясенно взглянул на нее, все более склоняясь ко второму варианту, настолько сильно меня штормило в ее присутствии, тем более в таком виде (господи, она просто великолепна!) и она дотронулась до моей груди своей рукой. Мышцы конвульсивно сжались и я отреагировал довольно предсказуемо.

– Но помни – добавила она, краснея – все, кроме основного.

Вот теперь я застыл окончательно. Она предлагает мне ... Именно то, о чем я подумал? Я поднял ее лицо, которое она опустила в смущении, и заставил посмотреть на себя. В моем взгляде читался только один вопрос. И она кивнула, подтверждая свои слова.

Я не знал, откуда во мне оказалось столько силы, чтобы сдержаться, когда едва мог протиснуться в нее сзади. Я не знал, что бывает настолько тесно. Каждый миллиметр давался с трудом, и я едва не облажался. Единственное, что меня останавливало от собственного удовлетворения – Милана, которая отважно пыталась расслабиться. В тот момент я вспомнил про отвлечение внимания, и протянув руку, начал ласкать ее жемчужину. К моей радости, это частично сработало, потому что смог протиснуться до конца.

– Прости, Мила, я за себя не ручаюсь. – только и успел прохрипеть я, с каждым словом подчиняясь огню, требовавшему двигаться только вперед к звездам.

Когда в голове уже побелело от невозможности больше сдерживаться, Милану охватила уже знакомая дрожь и она застонала. На пальцах оказался сок ее экстаза и я зажмурился, потому что спазм удовольствия обхватил меня еще туже внутри нее. Моя храбрая любимая девочка, я смог довести тебя. Теперь можно и самому закончить начатое.

– Люблю тебя. – Только и с мог выговорить я, когда на четвёртый раз мы смогли кончить одновременно. К моей неожиданной радости, Милана очень чутко реагировала на ласки, иначе я представить не мог как мы сможем финишировать вместе, но очень скоро научился распознавать признаки ее экстаза и вовсю пользовался этим.

– Не жалеешь? – все-таки решил уточнить я, хотя и знал ответ. Всегда его знал.

– А по мне не видно? – Я видел, и мысленно признался ей в любви еще раз, настолько она была божественно прекрасна в своей невинности и раскованности. - Я жалею только о том, что не додумалась до этого раньше....

Я сидел в комнате сестры и восстанавливал воспоминания и собственные мысли из обрывков памяти. Все, что я чувствовал, все что помнил, хотя бы в этот один единственный воскресший в памяти час моей жизни.

Вытащив тяжеленный контейнер из комнаты сестры, я спустил его вниз и оттащил на кухню, где работники с недоумением, к которому примешивалось понимание ( все-таки не первый год работают, знают Лили), взирали на полученную в подарок коллекцию эксклюзивных ароматов.

– Налетайте! – разрешил я. - Только не здесь.

– Разумеется, мастер Дэн. – Пропела мулатка Нада и первая запустила руку в недра контейнера.

На следующее утро раздался звонок.

– Если вы не безумно красивая женщина, я сплю дальше.

В трубке раздался короткий смешок

– Безумно красивая женщина стоит сейчас перед твоей комнатой.

Я резко вскочил, и рывком распахнул дверь

– Либо у тебя тут девки с «ИТАКИ», либо я теряюсь в догадках. – Чего? Какие девки? – Дэн, ты воняешь. - Вместо приветствия произнесла Милана.

А, ну, разумеется, я воняю. Я же перенюхал сто сорок восемь позиций духов сестры за один день. Отмываться неделю надо.

– Спокойствие. Я делал уборку.

Брови Миланы удивленно взлетели

– Ты делал... Чего?

Вместо ответа я достал исчерканный список.

– Вы оба ненормальные. – Рассмеялась Милана. – Помирились?

– А я могу с ней ругаться? - я в притворном ужасе отшатнулся. - У меня права голоса нет, она же меня заасфальтирует.

Мы вместе рассмеялись, и я закружил ее по комнате.

– Если сейчас все почти нормально, - с каким-то напряжением спросила она, ее дыхание подняло волоски на моей шее и руке, и я понял, что никогда не смогу отпустить ее. - То почему тогда от тебя пахло....

– Я напился. – Прервал я вопрос. - И, оказывается, Ли на колёсах с бухлом. – При этих словах Милана нахмурилась, и словно хотела что-то сказать, но передумала. - Но все же я остановился. Где была ты?

Я не собирался нападать, но прозвучало это именно так.

– Дэн, я была на обследовании. Если бы ты держал телефон включенным, ты бы это знал.

Оп-паньки. Мне показалось, или на меня впервые в жизни наехали?

Потом до меня дошло. Обследования какого плана? И сам же ответил на свой вопрос. Я же неделю был в «ИТАКЕ», и хотя там абсолютно жёсткое условие насчет презервативов и контроля заболеваний, нахвататься я мог чего угодно.

Я отстранился. Милана прижалась ко мне, отрицательно качая головой

– Тебя проверяли. Дважды. Мои обследования никак не связаны с ЗППП.

– А с чем они связаны? – я все-таки любопытный до жути.

– По-женски теперь у меня, вроде, проблем нет. – А. Я сглотнул. – Нет, не беременна. – Добавила она.

– А почему были проблемы? – вдруг спросил я.

Однако Милана покачала головой, не отвечая на вопрос. Интересненько, мне самому это выяснять? Или все-таки оставить своей женщине хоть одну тайну.

Я решил не паниковать, и выяснить все после свадьбы, на которую она согласилась. Я правда не особо оставил ей выбор, лаская ее так, что ее согласие разносилось далеко за пределы моей комнаты. И в который раз порадовался, что отец запретил работникам появляться после девяти вечера и раньше семи утра. Правда, у него были свои причины, но я знал, что они не сильно отличались от моих.

Я обнял Милу, думая радоваться или огорчаться ее нежеланию отвечать, и она поцеловала меня в ответ, хотя в ее глазах еще плескалась настороженность.

– Чем ты занимался на острове?

– Пил.

Она пристально смотрела на меня, и мне стало неудобно под ее испытующим взглядом. Да что же творится?

– С сенатором? – Оп-паньки! Откуда столько информации? Или это просто предположение?

Я хмыкнул, прижимая ее к себе и нависая всем телом над ней, ритмично вжимая ее в кровать. Ее глаза заволокло туманом желания, но я заметил и крошечную каплю в уголках глаз. Все равно о Диаде не скажу, пусть хоть убивает! Я слизал слезинку и выдохнул ей в ухо

– Надеюсь, ты не ревнуешь меня к нему?

Она покачала головой, но попыталась освободиться. Я откатился в сторону, лихорадочно пытаясь взять себя в руки. Я хотел ее до дрожи!

И мне внезапно стало не по себе. Ведь сейчас, в здравом уме, я не хотел никого. Только девушку, которую не знал. И то, что она согласилась на мое предложение, вызвало во мне такую бурю эмоций, что я, отвернувшись на несколько мгновений, восстанавливал сбитое от радости дыхание. Видимо, то что между нами было раньше, намного сильнее моей памяти.

– Ты действительно был с сенатором. – И это не прозвучало вопросом

Я рассмеялся и прыгнул на нее, опрокидывая на кровать.

Единственным нововведением в офисе было присутствие Джеймса и Лили, которая кидала на своего супруга взгляд полный чувственного обожания. Еще раз похвалив себя за удачное решение проблемы, я попросил Джеймса принести мне все наработки по войне с наркотиками, которую я собирался начать, как только он вернется из медового месяца, и впервые остался наедине с Ли после ее скоропостижного замужества.

Ли, однако, это не смущало, хотя я и знал, что смутить ее практически невозможно. Она сидела в кресле с самым безмятежным видом. Признаюсь, она похорошела. Я просто был рад за нее.

Она грациозно поднялась с кресла и подошла ко мне. Что-то новое было в ее глазах, особенно когда она была так близко, и, кажется, я понял что это.

– Ты беременна. - Она кивнула, но это не исчезло из ее глаз. Чем дольше я присматривался, тем сильнее понимал, что это что-то касается и меня. – Что? – спросил я ее напрямик и Ли смутилась

– Нет, это никак не связано с… Просто… Будь осторожен! – воскликнула она, и развернувшись на пятидюймовых каблуках, хотела исчезнуть за дверью, в которую входил Джеймс. Однако, он задержал ее на пороге

Его я не видел, пытаясь обмозговать то, что увидел в глазах Ли и понял, что это «что-то». Это была тревога. Очень странно…

– И чем ты ее довел? – в мои мысли вторгся крайне недовольный голос Хейла.

– Расскажи, Ли. Пожалуйста. Я же ни черта ничего не понимаю. – Попросил я.

Лили судорожно вздохнула и посмотрела на мужа в поисках поддержки. Он покачал головой.

– Что именно тебя интересует? – ее голос был ломким. – Почему мы трахались или что-то другое?

Я вскинулся, но кивнул.

– Наркотики, Дэн. - Я прищурился, моя сестра в здравом уме никогда бы не села на колёса. - И бухло. Больше ничего не нужно, чтобы не соображать.

– Нет, Ли, так не пойдёт. Говори сейчас, что помнишь. Последний раз я остановился. А до этого? – Господи, сколько дерьма я сейчас услышу! И ее муж тоже.

– Я ни хрена не помню, Дэн! – воскликнула Лили, вскакивая, и пытаясь сбежать из кабинета, но Хейл остановил ее твёрдой рукой.

– Говори, что помнишь. – вполне мирно предложил он

– Ни хрена, Джеймс! Я проглотила две таблетки и пришла просить денег. Вы же мне с отцом ни черта не оставили! – Она всхлипнула - Я на похороны просила денег в офисе!

– Значит, была причина, которую я тоже ни хрена не помню! Что за дерьмо тут творилось последние годы?

Ли умолкла и, несмотря на мой взбешенный вид, ничего не ответила. Я взгромоздился на стол и тяжелым взглядом сверлил сестру.

– Блядь, Ли! – заорал я, не выдержав.

– Не ори на неё. – Раздался твердый голос Хейла, Ли с благодарностью сжала его руку. – Что было то было. Либо мы продолжаем жить дальше, либо прямо сейчас поубиваем друг друга.

Я вскочил с кресла и перебежал к окну.

– Один раз. – Наконец смог выговорить я – Всего один раз я спрошу тебя обо всем с самого начала. Но не сейчас. Сейчас даже я не способен выдержать правду. Сейчас мы все закрываем глаза и живем дальше. И если, Ли.... случится что-то подобное, не дай Бог, ты меня не остановишь любыми средствами. Можешь убить меня, но не допусти повторения.- Я задохнулся. – Сейчас я в здравом уме и будем считать, что твердой памяти. Я не помню многое, но тебя, какая ты сейчас, я не знаю и не хочу знать. Поэтому повторю, не дай Бог ты меня не остановишь.....

– С чистого листа? – уточнила она, глядя на Хейла, тот кивнул.

– Сейчас ты на дряни? – спросил я жёстко.

– Нет, конечно! – воскликнула Ли - Я же беременна.

Я все-таки уселся на стул во главе стола переговоров и посмотрел на Хейла. Пока Лили не станет прежней, или хотя бы подобием прежней, я ей не доверяю.

– Будь внимателен, Хейл. При малейшем подозрении хватаешь её в охапку и тащишь на остров. И можешь держать её там годами, лишь бы она не сорвалась снова.

– А моё мнение кого-нибудь интересует? – опустив глаза спросила Лили, надувшись.

– Нет! – практически одновременно ответили мы с Хейлом.

– И все-таки я его озвучу. – так же обиженно продолжила Ли. – Со своими проблемами я разобралась, и больше мне ничего не нужно, кроме того, чтобы мои... наши с Джеймсом дети родились здоровыми. Поэтому можно не наводить панику.

– Хорошо, если это так, Лил. – сказал Джеймс и я кивнул.

– Теперь слушай сюда! – Ли вперила в меня тот же самый взгляд, в котором явственно читалась тревога. – Будь осторожен!

С этими словами Ли все-таки выскочила из кабинета.

Я кивнул ему, приглашая садится, но пытался понять, почему Ли боится за меня и просит меня быть осторожным. Чем дольше я думал об этом, тем сильнее мне хотелось узнать подробности.

– Странно.- Я высказал свои мысли вслух, но тут же переключился на Хейла. – И как тебе это удалось?

Он понял, что я хочу спросить, но даже не опустил глаза, только выложил свои наброски на стол. Впрочем, это его дело.

– Дэн, ты... – начал Хейл, а я, все еще на взводе, метнул на него недовольный взгляд

– Не сейчас.

– Ты должен знать, что было на острове.

Я вскинулся, и уже совсем было озверел

– Знать не хочу!

– Не это, Дэн, но знать ты должен. – прервал он меня.

– Тогда, пожалуйста, без деталей!

– Они не нужны. – в голосе Хейла тоже звучала тревога. – Она сказала «просто заранее предупреди, когда будешь делать больно».

Я словно грохнулся с высоты и какое-то время даже не мог вздохнуть.

– Мою сестру били? – я выдохнул это слово как самое непристойное ругательство.

– Я просто процитировал ее. – Хейл угрюмо кивнул, и продолжил. – Это еще не все.

– Что еще? – я еще не дошел до точки взрыва, но она маячила уже не на горизонте, а прямо передо мной.

– У нее было всего четверо, включая..... – он не договорил, но я понял. Нас.

Четверо.

– Сука! – взорвался я, вскакивая со стула и с размаху прикладывая его об пол.

Стул разлетелся на составные части, а я уже схватился за другой и отшвырнул его в панорамное окно.

– Не знаю насчет тебя, но вряд ли Кори за один раз на такое отважился бы. За себя я отвечаю. – продолжал Хейл, глядя на мою натуральную истерику.

– Дерьмо! – выдохнул я, резко успокаиваясь, и садясь на край своего стола и покачал головой. – Не я точно. Я же ее не тронул, когда протрезвел, хотя руки чесались отходить ее ремнём.

– Тогда про кого-то что-то до конца неизвестно. Либо она изначально ошиблась. Либо есть еще один, тот, кого все началось. – Хейл пристально смотрел на меня, а я пытался уложить информацию в голове, в которой жажда разрушений еще не отпустила ни один нейрон.

– Я ни хрена ничего не помню, Хейл! – Я все еще сидел на крае стола, и мучительно пытался встряхнуть свой мозг, чтобы начать вспоминать. Хейл сидел на единственном оставшемся в живых стуле. - Все, что связано с Ли, просто стёрто. Я ни хрена не помню. Знаю только, что ни у кого на Ямайке не хватит ума бить женщину из семьи Латс, потому что это чистое самоубийство и срока давности не имеет. Если узнаешь кто это, моего приказа не жди.

– Значит, надо выяснить кто это....

– Она не скажет! – прервал его я, все отчетливее понимая почему сестра не ответит на этот вопрос. – Потому что мы станем искать его, но он в такой глубокой норе, что мы не сразу его найдем. И она боится того, что он навредит или тебе или мне. И знаешь почему? – Хейл вскинул брови – Пока он жив - он представляет угрозу. И я ни хрена, понимаешь, ни хрена не знаю, кто это может быть.

– Даже предположения? –уточнил Хейл.

– Пусто. – я мрачно посмотрел на него. - Я мог бы назвать Рона, но он наш брат. Дерьмовый, конечно, но родственник. – На задворках сознания, появилось какое-то странное чувство, словно царапина, но идентифицировать ее я не мог. – Рон опасен. Но по-другому. Его вообще нельзя слушать. Иначе пойдешь на поводу его слов, и сам этого не поймешь. Тут что-то другое, а что именно....

– Ты ни хрена не помнишь. – закончил за меня Хейл.

Я пожал плечами, соглашаясь.

– Мы с Миланой уехали почти четыре года назад отсюда, и я тоже не помню, почему.

– Четыре года назад? – внезапно рассмеялся Хейл.

Я поднял удивленные глаза, и кивнул

– Теперь я знаю как выглядят сто пятьдесят тысяч долларов за квартал, выброшенные на ветер!

– Чего? – не въехал я.

– Ты учился в Чикагском университете.

– Охренеть! – только и выдохнул я. Четыре года стертые напрочь. Теперь я тоже знаю как выглядят деньги, пущенные в пыль

«Царапина» начала свербеть, и чтобы отвлечься, я попытался вникнуть в повестку дня компании.

Разобравшись с первичными делами в офисе, я приступил к обсуждению наболевшего вопроса. Я понимал, что «ИТАКА» приносит немалый доход, но больше не хотел владеть ею. Своими планами я поделился с Хейлом и Флоссом. Хейл пожал плечами, а Флосс поджал губы. Разозлившись, я спросил в чем, собственно говоря, дело.

Флосс бросил взгляд на апатичного Хейла, ища поддержки.

– Я бы не стал этого делать.

А кто тебя спрашивает?

Я поднял брови

– Я слушаю.

Слово взял Хейл, и я сразу понял, что он, в общем-то, прав: любые деньги требуют чистоты, а деятельность «КейЛа» такова, что без окультуренного борделя мы просто не сможем выглядеть «белыми и пушистыми». Притом, что очень много денег уходило на благотворительность, наличные деньги в обороте должны быть всегда. Тем более, я собирался исправить то, что испоганил Рон. Но наличие «ИТАКИ» меня смущало, Хейл это почувствовал и попросил переговорить со мной наедине.

– Дэниэл, то, что ты поперся в клуб, конечно, нежелательно, но он нужен. Поэтому, постарайся делать вид, что так и надо.

Он, определенно, знал о моем посещении, но что такого нежелательного я там натворил, я не помнил.

– Хейл, я приму к сведению, но, скорее всего, это единичный случай. – Я адресовал ему уверенную улыбку, но он пожал плечами

– Твое дело, но это лично твоя репутация и только тебе оставлять от нее лохмотья. Меня больше всего волнует, как я буду проводить наличные расчеты и хренову тучу взяток . Так что, извини, но ты меня волнуешь меньше всего!

– То есть, ты против продажи. – Сделал я вывод, все еще прикидывая, какими аргументами могу еще блеснуть, чтобы склонить его на свою сторону.

– Разумеется, против!

– Ладно, ладно… Я понял. – Я поднял на него довольно смущенный взгляд, но он уже не смотрел на меня. Теперь самое сложное. Ведь я должен был знать и это.

– Расскажи. Я ни черта ничего не помню, что было там.... В «ИТАКЕ»

Хейл круто обернулся, и смерил меня долгим испытующим взглядом.

– Ты уверен? В общих чертах тебе недостаточно?

Я покачал головой, собираясь с силами услышать все дерьмо, в которое влез, пока был в отключке

– Я должен знать. –

На что способен без нее.-

Подробно, но без деталей – Добавил я.

Джеймс кивнул, и уселся за свой стол, я продолжал сидеть за столом переговоров

.

– Тебя туда затащил Рон. По крайней мере, пришли вы туда вместе. Но Рона тут же увели на второй этаж и он был доволен предложенной компанией. Как только вы засветились там, мне в панике позвонила Джози, управляющая, с вопросом что делать. С этим же вопросом я побежал к Кори, тот пожал плечами и ответил, как обычно. Я не знал о тебе вообще ничего, кроме того, что ты наследник, несколько лет с одной девушкой, но где она никто не знает. Хотя при всем при этом уже год работал под твоим руководством. Но личной информацией со мной, как понимаешь, никто не собирался делиться, не тот уровень. Я снова спросил Кори, куда делась Милана, если ты пошел вразнос. Он ответил, что ты ее бросил, и пошли вы все к чёрту.

Я прищурил глаза, и мысленно поставил себе заметку все-таки уничтожить Кори. Ведь он должен был знать. И искать ее тоже должен был он.

– Я не знал, что делать, но приказ есть приказ. Как в армии. Я - исполнитель. – Я кивнул, соглашаясь – Джози открыла «квадрат».

«Квадрат»??? Блядь!!!!!

Двенадцать девственниц.

Развлечение для очень ограниченной публики. Но для хозяина все, что угодно, да, Джози? Я обхватил руками голову, пытаясь вытравить из нее кошмар.

– Не знал, что ты такой.... гурман. – с небольшой ехидцей сказал Джеймс. - Как понимаешь, за подробными деталями нужно к Джози.

– Нет. Достаточно. – Я обхватил голову, вытравливая из нее ощущение полноценной задницы, в которую вляпался. - Надеюсь, ты позаботился о...

– Я не первый день работаю, Дэн. Все будут молчать. – прервал он меня.

– Добавь еще одно имя. Диада Мендес. И не спрашивай. – Предупредил я, видя что Джеймс открыл рот.

Я все еще держался за голову, вытравливая из нее знание того, что я не сумел остаться тем, кем хотел.

Двенадцать. Не считая Диады и Ли . Четырнадцать имён.

И при этом всём у меня перед глазами был пример отца.

Я всегда хотел быть верным мужем. Как он. О да, я помню, как мама смотрела на папу, и как он подхватывал ее на руки. Я помню его обожание, которое не ограничивалось родительской спальней. Я часто натыкался на них по всему дому, не показываясь им на глаза. Я помню, как он говорил ей «Никто, только ты». Я хотел быть таким же. Не получилось. Я задумался, а если бы не авария, смог бы я стать таким, как он. И ответ был однозначным. Я был им. До всей этой чертовщины. И всеми силами буду стараться быть им и дальше.

Чтобы «ИТАКА» не всплыла в дальнейшем разговоре, пришлось резко менять тему

– Джеймс, у меня на следующей неделе свадьба….

Он рывком обернулся

– На ком? – Джеймс резко покраснел и также резко побледнел. На мой взгляд он только что схлопотал инфаркт. Какого хрена? Любопытно.

– На Милане, бля, на ком еще? Кто еще знает про всё дерьмо и всё еще со мной? – огрызнулся я.

– Дэн, не пойми меня неправильно, но ты уверен? Может быть, сначала мозги в порядок приведешь? Или есть что-то, что мне все-таки нужно знать?

Я прищурился. Джеймс замолчал, ожидая ответа. Какого ответа? Что я нихрена ничего не помню? Он знал это. Про мои чувства, которые я сам не сознаю? Скорее всего. Я помнил, что любил ее, уверен, что люблю сейчас. Насколько сильно? На секунду, только на секунду я представил, что не знаю ее. Вообще. И задохнулся во тьме один.

– Потому что если нет ее, на все остальное мне плевать. – глухо пробормотал я, опуская глаза. – Я любил ее тогда и, знаешь, сейчас ничего не поменялось. Так что, как видишь, я уверен.

Джеймс посмотрел на меня, и кивнул.

– Она беременна? – слегка потеплевшим голосом уточнил он.

– Вроде нет, и я не знаю огорчаться или подождать. – Заметив его изумление, я решил немного прояснить ситуацию. – После аварии я не уверен, что смогу иметь здоровых детей, хотя безмерно этого хочу. Поэтому, надежда на маленьких Латс остается только на вас с Лили.

– Маленькая поправка, они будут Хейлами. – Джеймса, кажется, отпустило, и он начал задираться.

– Ну, одного оставьте Латсом. – Видя, что Хейл недовольно поджал губы, я сменил тему. – Я рад, что ты справился с Лили.

Он хмыкнул, и поднял на меня абсолютно счастливые глаза. А мне срочно нужно было выяснить все до конца. Я снова набрал номер сестры на быстром дозвоне.

– Дэн, я не скажу ничего нового.

– Пожалуйста, вернись в офис.

Хейл посмотрел на меня недобрым взглядом, но меня такими шпильками трудно пробить. Я сидел и думал. Лили отключилась на пороге. Неужели у меня мозгов хватило на изнасилование сестры? Я был уверен, что что-то не так.

Ли ворвалась в кабинет ровно через пять минут после звонка. Я выглянул в окно, ожидая увидеть портал. Или она была где-то поблизости?

– Все, что помнишь. Подробно.

– Что во фразе «ни хрена» вам обоим неясно? – Ли устало откинулась в кресле.

– Ты всегда пила две таблетки? – малыми шагами я шел к правде, какой бы дерьмовой она не была.

– Нет, просто мне очень срочно нужны были деньги и я запаниковала.

– Кто тебя шантажировал? – внезапно спросил Джеймс, опередив меня на долю секунды.

– Вопрос закрыт? – недовольно спросила Ли, намереваясь встать и уйти.

Я заскрежетал зубами, ведь не знал с какой стороны подобраться к сути.

– Хорошо, этот вопрос отставим. – Я собрался духом, и выпалил единственный вопрос, который может пролить ясность на случившееся. - Скажи, что ты чувствовала.

– Серьезно, Дэн?! – Ли недобро усмехнулась, и покосилась на мужа.

– Блядь, Ли – опять выдохнул я, чувствуя себя до крайности неловко. – Я спрашиваю про ощущения после. – Хейл поднял брови, догадавшись о направлении моих мыслей.

– Какие ощущения? – не поняла Ли. Бля, мне что ее просвещать про ощущения после секса?!!!!

– Лил, раздражение было? – невозмутимо уточнил Хейл, а я взглянул на него с благодарностью, он коротко усмехнулся.

– Я не думала об этом – Лили, кажется, начала понимать, что именно я хотел знать.

Она задумалась, а я нервно начал постукивать пальцами по столу.

– Нет, – наконец, ответила она, и глаза ее стали поблескивать от слез. – Ощущений никаких не было, ни что меня насиловали, ни что я добровольно согласилась. Просто как будто выспалась.

Блядь, ее еще и насиловали, раз она знает это ощущение. Пиздец какой-то! Но до основного мы добрались.

– Подожди! – вдруг воскликнула Ли, а меня подбросило в панической атаке, ведь все так хорошо складывалось и руки затряслись, а Лили вдруг рассмеялась – На мне в тот день были джинсы от Тори Бёрч.

– Ни о чём, Ли. – Растерялся я, разводя руками, а Хейл нахмурился.

– Которые ты вчера порвал, когда не смог их.... – весело сказала она Хейлу.

Я моргнул дважды, не въезжая, а Хейл вдруг покраснел. Ну вот и нахрена мне это нужно знать? Я отвернулся.

– В тот день я протянула шнуровку, и чтобы снять с меня эти джинсы, нужно было их порезать. А они были целые и так же затянута шнуровка! Потому что в душе я резала эти чертовы тесемки! – Ли улыбнулась счастливой улыбкой, в которой явственно читалось облегчение. – Блин, и насколько помню, я эти драные джинсы таскала еще неделю, пока переваривала случившееся и бухала.... –

Пиздец, ЛИ!!!!

Самый кошмар не подтвердился, теперь я мог дышать свободно. И надо рассказать Милане. Я чист, по крайней мере, со стороны сестры. Я прочитал самую короткую молитву, которую знал «Спасибо, Господи!»

– Вычеркивай! – сказал я Хейлу, он кивнул, и глаза его странно блеснули.

– Вы что, ведете учет сколько у меня было??? – Лили задохнулась от возмущения и привстала в кресле.

Мы с Хейлом одновременно виновато развели руками

– Тогда уж и Кори вычеркивайте, потому что я ведь еще к нему не прикоснулась, а он уже всё...- с ехидной улыбкой сказала Ли, поворачиваясь к мужу.

Я закашлялся, а Хейл коротко прыснул и тоже подавился. Я впервые засмеялся и Лили тоже, и внезапно она повисла на моей шее. Я зарылся в ее волосы и обнял.

Мне нужно было узнать еще кое-что, но стены «КейЛа» на меня сегодня уже слишком сильно давили, и я понял, что мне нужно встряхнуться. Тем более после всего, что выяснил.

– Ну раз вопрос закрыт – я развел руками - Сестренка, твой непутевый братец приглашает тебя на ужин в «Сонате». Возражения отклоняются. Хейл, отпустишь её?

Тот колебался какое-то время, но кивнул.

– Извини, но тебе алкоголь не положен! – авторитетно заявил я, когда Ли попыталась заказать себе коктейль.

В ответ она надулась, но я сверкал счастливой улыбкой, а мы так давно нормально не общались, что она оттаяла.

– Ладно, что ты хотел? – спросила она, потягивая ананасовый сок и поглощая рыбное филе, зажаренное под ананасовым же пюре.

Мне всегда казалось, что мясо, будь то птица или рыба, не сочетаются с фруктовыми добавками, но Лили всегда ела так. Она спокойно пила яблочный или персиковый сок с тостом, на котором лежал кусок копченой рыбы или кальмара.

– Ты больше не сердишься на меня? – решив уточнить детали, как мне казалось нашего примирения , спросил я.

Ли бросила на меня взгляд в котором не было ничего, кроме умиротворения.

– Ты, конечно, скотина, но я счастлива.

– Ли, я серьезно рад за тебя. Он же не долго тебя мучил? – конечно же, я догадывался о методах, которыми он добивался ее взаимности.

Лили рассмеялась и смущенно опустила глаза

– Всего месяц. – она коротко хохотнула и я узнал ее прежнюю - Спасибо тебе за мужа. Хоть и купленного за должность.

Пиздец. Он ей не сказал. Что ж, я его понимаю. Не совсем, конечно, но говорить за него о его чувствах к ней не собирался.

– Все не совсем так, как ты думаешь, Ли.

– Я ни о чем не думаю. Он вытащил меня из дерьма, в котором я тонула последнее время, и за это я бесконечна благодарна и тебе, и ему. Возможно, когда-нибудь он сможет мне простить ту девушку. Элис. – пояснила она, заметив мои недоуменно наморщенные брови.

Какая нахрен Элис? И сам же ответил на вопрос. Грин. Совсем нехорошо. Но Хейл влюблен в Ли, тут я не ошибался, он же сам сказал. Какого хрена он молчит? Думает, что все так просто и очевидно? Ладно, потом ему всыплю. Сейчас нужно выяснить кое-что еще.

– Ли, а какого лешего ты стала общаться с Роном? Знаешь же, что он ... – я развел руками, не в силах коротко описать этого силиконового наркомана.

Лили отложила салфетку и откинулась на спинку дивана.

– Я не знаю, что задумал Рон, ясно!

И тут же поняла, что проболталась. Она нервно вскочила, но я был быстрее. Я перехватил ее руку и потянул вниз, вынуждая сесть обратно.

– Подробнее. – Как можно спокойнее попросил я. Ли сжалась, но я был непреклонен, не выпуская из железных тисков ее руку.

– Я не знаю! – воскликнула она, пытаясь освободиться. Конечно, это только попытки, я знаю. – Ему нужны были деньги.

– Они ему всегда нужны! – возразил я. – Он же лезет во все, что его не касается

– Много денег. – Добавила Ли, беря и комкая салфетку. – Очень много.

– Сколько?

– Двести. Миллионов.- Оп-па! – Я не знаю, зачем, не спрашивай меня! – истерически взвизгнула она.

Я понял. Именно эту сумму он пытался вытащить с карты, только не понял, что я пришел в себя. Конечно, на личной карточке владельца «КейЛа» лежало раз в десять больше, но для чего ему столько? Неужели после смерти родителей, он сообразил, что, войдя в курс дел «КейЛа», я начну вытравливать наркотики с острова? Наркоту, которую протащил он сам, и решил со своей стороны как можно глубже влить эту дрянь во все сферы.

Лили с тревогой следила за моим лицом, но что именно она увидела на нем, осталось загадкой, однако она протянула другую руку к моему лицу и легонько провела по виску, на котором виднелся шрам.

– Дэн, я не знаю, что именно, но краем уха я услышала его фразу...

– Какую? – вскинулся я, отводя ее руку в сторону.

Я слишком хорошо помнил, чем закончилось в прошлый раз такое касание. Одно радует, несмотря на обильный ужин, алкоголь сумел удержать меня в сознании. Хотя это был всего один бокал. Я задышал ещё свободнее.

– Что ... - Она замялась, и я сжал ее руку сильнее – Мне больно! – предупредила она меня. Я чуть заметно ослабил захват. – Он сказал: «Он пожалеет, что не сдох тогда!» Это все! Дэн, я просто подумала, что, возможно, это касается тебя! А может, и нет…

– Ли, у меня к тебе всего одна просьба. – Сказал я, смущаясь, но ей тоже нужно было знать. – Пожалуйста, не трогай меня, когда я с бухлом или с едой.

Она удивленно подняла брови, но тут же на лице отразилось понимание

– Так вот почему...

– Ли, я крайне серьезно. Не трогай меня, я еще не совсем контролирую себя. И будем считать, что на этом все закончилось.

Она кивнула, но взгляд ее был наполнен пониманием, жалостью и виной. Она же тоже не знала.....

Я сидел и обдумывал все, что выпытал у сестры. Она, конечно, расстроилась, и я хорошо понимал ее: до замужества она никогда бы не сдала Рональда. Почему-то она всегда была дружнее с ним, чем со мной. Или мне так казалось?

Что поменяло ее отношение ко мне остается неизвестным, но сейчас она на моей стороне. А может, и всегда была, только я сознательно отталкивал ее от себя по какой-то неведомой мне причине. Что задумал братец? Неужели, помимо всего остального, он хочет убрать и меня? Авария была случайностью, или нет?

Чтобы дальше не думать про всю эту хрень, которую, кстати говоря, нужно сообщить и Хейлу и дяде, я вытащил из кармана еще один подарок для Лили. Отныне ей не нужно будет просить ни у меня, ни у Джеймса ни цента.

Родители, оказывается, переписали на Лили все торговые центры в административных центрах, за которые отвечаем, как сделали и для меня на мое шестнадцатилетие, только мне достались ночные клубы. За несколько лет там скопилось более чем достаточно, ведь женщинам из нашей семьи такая карта выдается только после свадьбы.

– Прости, что так поздно. – Я вручил ей карту в подарочной упаковке, а Лили почему-то расплакалась.

Я пересел к ней, и, холодея от ужаса, слегка обнял, успокаивая. К моей радости, я соображал все что делаю. И я выдохнул. Теперь можно не бояться. С алкоголем, даже минимальным, я могу себя контролировать. В уголках глаз защипало, и я прижал Ли крепче. Она все еще в слезах, храбро улыбнулась

– Теперь мне уже не нужно это. – Она кивнула на карту. – У меня есть все, о чем я не смела мечтать.

– И все-таки пусть будет. А кстати, не в курсе где братец? – наверное, я задал вопрос слишком спокойно, и Лили вскинулась

– Дэн, прошу, не говори ему, что я услышала его разговор. Ведь вполне вероятно, что это тебя не касается!

– Ли, не дергайся. Конечно, не сдам! Просто с некоторых пор я страдаю любопытством…

Я отодвинул стул и пригласил Лили на танец. Немного смущенная, она протянула руку, и мы присоединились к толпе танцующих в середине танцпола.

Поужинав и потанцевав, мы с Ли направились к парковке. Мы шли и смеялись, как никогда до этого. Сейчас мы были просто брат с сестрой, словно впервые нашедшие общий язык за много лет неприязни. Я чувствовал себя почти счастливым, если бы не слова Ли о Роне, и не практически полное отсутствие памяти.

До парковки оставалось всего ничего, когда короткий визг шин и глухой удар вырубили меня за пару футов до безопасности авто.

13

Я вздрогнул и очнулся. Меня тошнило как никогда до этого. Вокруг суетилась толпа народу, но больше всего меня потрясла Лили, белая от ужаса. Испугавшись, что ей стало плохо, я вскочил на ноги и задохнулся от резкой боли в боку. Ребро сломано. Я схватил Ли за руку и потянул к авто, не обращая никакого внимания на перепуганных прохожих и звучавшие все ближе сирену полиции и медицинской службы.

– Дэн, ты что творишь? – яростно шипела она мне в ухо. - У тебя возможно…

– Тш-ш. – Прохрипел я, затаскивая ее в новенький «Ягуар», который подарил ей сегодня в честь примирения. – Тебе вести!

– Дэн, ты чокнутый! – Я махнул рукой и растянулся на заднем сидении, постаравшись принять положение, при котором можно было дышать. – Тебе нужно в больницу!

– Ты именно это имела в виду? – невнятно спросил я, но Лили меня поняла.

– Я не знаю. – Неуверенно протянула она, на бешеной скорости выруливая на шоссе, ведущее к дому. Я застонал

– Что? – испугалась Лили.

– Сестренка, я понимаю, что меня чуть не сбили, но давай не будем гробиться на превышении скорости! – предложил я, в панике глядя на стрелку спидометра, неуклонно приближающуюся к цифре двести пятьдесят. Ли отпустила газ, и я смог вздохнуть. – С тобой все в порядке? – уточнил я.

– А со мной-то что будет? – удивилась она. Мне не понравилось, как это прозвучало. – Выкидыша не намечается. – Уже спокойней пробормотала Ли, а я успокоился.

– Прекрасно! А то Хейл убьет меня.

– Кстати. Тебя только что чуть не задавили!

Могла бы и не говорить, я это прекрасно понял. Рон?

– Это не мог быть…? –

– Я не знаю. Мы дома. – Сообщила Лили, и я удивленно выглянул в окно. Даже когда злюсь, я добираюсь из города до дома за одиннадцать с половиной минут. Сейчас же мы домчались (или долетели?) за четыре минуты.

– Напомни мне никогда не сажать тебя за руль! – Я сел, нещадно чертыхаясь, и вылез из авто. Нужно перевязать ребра. Ли мягко рассмеялась и предложила руку, на которую я оперся с благодарностью. Каждый шаг отдавался болью в виски.

Хейл выскочил навстречу, наверное, он уже давно ждал Лили, которая предупредила его о том, что будет ужинать со мной. И очень нервничал. Всё-таки боялся отпускать ее со мной.

– Не поделили тарелку? – саркастично спросил он, поглядывая на мое перекошенное лицо, отважно пытающееся выдавить улыбку.

– Дэна… - Начала Ли, но я перебил ее

– Никак не могу привыкнуть к тому, как Ли водит машину.

Оскорблено вздернув брови, Ли вырвала руку и обняла Джеймса за талию. От искр, разбежавшихся в разные стороны, стало трудно дышать. Черт, вот классная парочка! Превознемогая боль, я выпрямился и довольно убедительно рассмеялся.

– Сдаю в целости и сохранности! Пока!

Мулатка Нада, которую я постоянно пугал своим поведением, преодолевая робость, перебинтовала мне ребра, и я отпустил ее.

Поковырявшись на кухне, и опустошив холодильник так, что его можно было отключать, я опорожнил и бутылку пива во избежание непредвиденных гостей. И потом вспомнил, что Милана наверху. И что завтра наша с ней свадьба.

А еще я сообразил, что в доме кроме нас никого нет: Лили теперь живет не здесь, а Рональд скрылся в неизвестном направлении. Желание перехлестнуло через край, и едва Милана показалась наверху лестницы, я уже не мог сдерживаться.

Конечно же, она сразу обратила внимание на повязку, пришлось соврать, что чуть не попал в аварию, а так ничего страшного. Конечно же, она мне не поверила.

Зато я рассказал, что узнал о Лили. И на короткое мгновение Милана прикрыла глаза, а я снова произнес мысленно благодарственную молитву. И, кажется, не только я.

Мы плескались в бассейне, когда я брякнул

– Знаешь, ты всегда ассоциировалась у меня с клубникой.

– Почему? – Мила игриво прикусила мне губу, и я едва не отложил наш разговор на более позднее время, но Мила плеснула мне в лицо водой, отрезвляя, и повторила – Почему? Из-за клубничного мартини?

– Угу. Я вспомнил Рио.

Она отступила на полшага и искоса посмотрела на меня.

– Серьезно? – осипшим голосом уточнила она.

– Угу. – Я был счастлив вспомнить себя с ней, ведь до этого я не мог верить, что мы были знакомы настолько давно.

– Как тебе удалось? – в ее голосе был нескрываемый интерес.

– Ассоциации. Похмелье. Черт знает, что именно, но память совершает довольно странные зигзаги. Правда, не всегда.

– Расскажи, какие они. – Попросила она.

Я подхватил ее на руки и поднялся в свою комнату. Уже завтра, точнее, сегодня вечером, мы официально переедем в родительскую спальню. Теперь уже в нашу. Сейчас же она обхватила мои бедра ногами и подставила губы для поцелуя. Ну как тут удержаться!

– Какие они? – повторила она давно забытый мной вопрос.

Я лежал на спине, подложив руки под голову, и сквозь дымку тумана смотрел, как занимается заря. Милана сегодня станет моей женой. Одна эта мысль заставляла сердце колотиться в рваном ритме. Сама же Милана казалась на удивление спокойной и полной таинственности. Какие тайны скрывает это любимое лицо и не менее восхитительное тело? Я весь извелся, пытаясь представить, сколько открытий совершу после свадьбы, и насколько обескураживающими они будут.

– Они разные. В основном я вспоминаю нас с тобой: то наш первый раз, то выпускной.

Милана выскользнула из постели и спрятала лицо.

– Дэн, мне нужно переодеться!

Мне почему-то показалось, что она хочет сбежать, и испугался этого. Я свесил ноги с постели и уже через секунду прижимал ее к себе. Она пыталась увернуться, но я ей не дал шансов.

– Мне все равно, как ты выглядишь. Оставайся во вчерашних шортах, в халате или раздетой – на твой выбор.

– Ты знаешь, что это насилие? – насупившись, спросила она.

– Абсолютное насилие! – согласился я.

А сбежать из-под венца я тебе не позволю!

– Мы будем венчаться обнаженными, ты будешь еще влажная после душа, который мы будем принимать вместе. И, не дожидаясь ухода священника, мы займемся с тобой любовью. Хорошая идея?

Милана бросала на меня быстрые взгляды, пытаясь понять, шучу ли я. Определенно, не шучу! И рассмеялась.

– Ну, хорошо! Где тут комната Лили? Может, у нее осталась пара вещичек, которые подойдут мне. – Весело пропела она, и отправилась громить гардеробную Лили.

Все утро она щеголяла в умопомрачительно коротком, как и все наряды сестры, платье на тоненьких бретельках цвета лосося и умудрялась выглядеть в этом супер-мини настолько сексапильно, что уже к обеду от платья остались только бретельки.

Когда мы поженились, стало труднее скрывать свои подготовки к медовому месяцу, который я планировал провести на собственном острове. Единственное, что успокаивало, это то, что все необходимое мне, я погрузил на яхту и отправил на остров заранее.

Сейчас же яхта, теперь уже собственная, увозила нас в темноту меня и Милану, тоже теперь мою собственную. Эта мысль делала невероятные кульбиты с моим сердцем и воображением.

Я представлял нашу первую брачную ночь, но она оказалась неимоверно далека от действительности. Все ощущения были настолько яркими и непривычными, словно мы сознательно сдерживали свои чувства на протяжении долгих месяцев или лет, хотя на деле вылезли из постели всего за час до церемонии. Я представлял Милу в подвенечном белоснежном платье, но в ярко-красном платье из органзы она выглядела сногсшибательнее любой невесты. Я думал, что до свадьбы не должен касаться невесты и пальцем хотя бы неделю, но, насладившись бесчисленное количество раз, меня начинало трясти от желания, как только она касалась меня. И насколько я понял, так было с самого начала, и да, перед ней я не мог устоять.

14

Ничегонеделание пагубно для здоровья, но как же мне это нравилось!

Пока Хейл проводил свой медовый месяц, а точнее, два месяца, я активно занимался делами «КейЛа». К моему сожалению, пришлось расстаться еще с Джейн Аро и с Джейн Ривер, которая считалась любовницей Марка Кори, чье увольнение повлекло вскрытие ряда других махинаций.

И мне пришлось отдать приказ на «чистку». Это было необходимо.

Война с наркотиками на Ямайке, постепенно двигалась в нужном мне направлении. Теперь главное, было не допустить внешнего вмешательства и новой крупной партии. Полицейские получили триста миллионов в частном порядке, и каждый из них поклялся не допускать на своих участках ни торчков, ни дилеров. Под страхом за свои семьи. «КейЛа» просто закрыла перед банками все обязательства по ипотекам, и внесла остатки выделенной помощи на пенсионный счет всех участников. Кроме того, по сто тысяч наличными получил каждый в полицейском управлении в виде премии. На тех же условиях. Кнут и пряник в действии.

И это было довольно тяжело в одиночку. Джеймса с острова я не стал отзывать, а старался вникнуть во все схемы сам. В конце концов, от напряжения у меня стала раскалываться голова.

Сейчас же я реально наслаждался жизнью и не только. Правда, к концу второго месяца нашего пребывания на острове, я заметил, что Милана все чаще устремляет свой взор куда-то за пределы очевидного. Она смотрела на меня, пытаясь проникнуть в глубину моего сердца, словно пытаясь понять, готов ли я к чему-то. Словно что-то, что назревало слишком долго, преобразуя свою форму, превращается в боль. Сначала я подумал, что она заскучала, но она так искренне радовалась каждому дню и каждой ночи, хотя разница была только в степени освещенности, что я отбросил эту мысль в сторону. Потом меня накрыла другая мысль, настолько противоречивая, что я не успел обдумать, а сразу выпалил

– Мила, мы думаем о ребёнке?

Лучше бы я себе язык откусил! Я воочию увидел, как неосторожные слова одним ударом разрушают прочное здания счастья, возведенное с огромным трудом ценой беспамятства, воскрешения и воспоминаний.

Милана рухнула на пол и зарыдала. Никогда в своей жизни я не видел, чтобы так было больно! Болью было ее лицо, ее тело, ее слезы, а я сидел бесчувственной чуркой и мог только хватать пересушенным горлом воздух, пытаясь протолкнуть тугой комок, застрявший где-то в середине легких и не в силах сдвинуться с места. Она всхлипывала, когда я осторожно опустился рядом с ней и прижал ее к себе, пытаясь успокоить. Сквозь рыдания я слышал только прерывистое «ребенок» и каждый раз это слово вызывало новый всплеск истерики.

Только утром она смогла успокоиться. Все это время я провел около нее, пытаясь разобраться в своих чувствах и ее действиях. И, кажется, начал понимать. Кажется…

Вот только первыми словами, которые она произнесла, были не те, которые я ожидал услышать

– Ты помнишь наш побег на мое восемнадцатилетие? – спросила она глухим ломким голосом. Я кивнул

– Конечно. Конечно… - и тут до меня дошло. Я действительно вспомнил! Воспоминания ошеломили настолько, что какое-то время я просидел с открытым ртом и отсутствующим взглядом, благо Мила не прерывала этот поток.

Современные дети отличаются от тех, которые были до нас, которые были нашими родителями и, о, ужас! нашими бабушками и дедушками. Молодежь была неуправляемой в плане алкоголя и секса. Дозволено было все, тем более что денег у современной молодежи было на порядок выше, чем у их родителей. Родители, в поте лица зарабатывающие на обеспеченную старость, не находили достаточно времени и сил для оказания внимания своим чадам. Вместо внимания им были предложены деньги для карманных расходов. Постепенно денежные знаки вытеснили знаки внимания, но молодежь не страдала от этого, находясь в «чертовом возрасте», который психологи называли «пубертатным».

В нашем девятом классе не было ни одной девчонки – девственницы, ребята же скрывали свою неопытность за нахальством. Одним из девственников оставался и я, ждущий своего шестнадцатилетия как необходимого рубежа, чтобы иметь хотя бы какой-то повод развязаться. Одноклассницы были настолько затасканы, что я не хотел никого из них. Как оказалось не зря. В начале апреля, накануне моего семнадцатого дня рождения в наш класс пришла новенькая. Только увидев ее, я понял, что она волнует меня так, как не волновала ни одна девчонка из класса, даже со всей школы.

Я как мог сдерживался, ведь я был Латсом. А так как безалаберность взял на себя Рон, я решил вести себя прилично. По крайней мере, я старался. Хотя я знал, что должен буду держаться, чтобы никто не посмел даже думать о растлении несовершеннолетних.Но Милану такой расклад не устраивал.

Соломоново решение поражало своих современников мудростью.

Принятое нами с Миланой решение поражало своей…. До сих пор я не могу подобрать слово, наиболее точно подходящее к сложившейся ситуации. Мы занимались с ней самым необычным сексом: все, кроме главного. Испробовав все виды занятий любовью, Милана оставалась девственницей. О себе такого сказать не могу. Мы изучали свои тела с жадностью, и я ласкал пальцами единственное свидетельство ее уже довольно условной невинности.

В апреле мне исполнилось восемнадцать, но мы с Миланой решили дождаться ее восемнадцатилетия, до которого оставалось еще полгода. Но чтобы остаться наедине, далеко ото всех, кто мог бы нам помешать, мы придумали «побег». Исчезли прямо с вечеринки в честь ее дня рождения.

Тихий голос Милы вырвал меня из наиболее ярких воспоминаний юности

– Знаешь, мне всегда казалось, что тот медицинский осмотр проспонсировали твои родители, чтобы убедиться в том, что в ближайшее время им не ждать внуков.

Не совсем. Да, родители были замешаны, но по моей просьбе. Чтобы заткнуть рты всем, кто говорил что-либо о нас с Миланой. Медосмотр подтвердил, что она девственница. Каким образом мы с ней трахались по факту, уже было неважно.

Я, что называется, «отвис»

– А при чем тут…

– Ребенок? – выдохнула она, и слезы опять застили ей глаза. Испугавшись повторения вчерашнего, я порывисто прижал ее к своей груди. Вслушиваясь в ритм моего сердца, она стала успокаиваться. – Ни при чем.

Все, я точно схожу с ума. Я отстранил ее от себя и понял, что пора расставить все точки над «и». Я устал от всего, чего сам не понимал.

– Милана, - начал я, - послушай. Я люблю тебя. Но я должен знать, чего не помню. Я знаю, что, возможно, это не так просто, но мне необходимо это знать. Ты мне поможешь?

Она пересела на другую сторону кровати, оставив меня тихо кипеть от нетерпения.

– Как только я начну говорить, ты начнешь вспоминать.И тебе будет очень больно. И эту боль не смогу исправить ни я, ни кто либо другой! – резко встряхнув гривой волос, Милана скрылась из поля зрения, я же продолжал лежать, наливаясь злостью. Я предложил. Что ж, поступим иначе…

Я метнулся к сумке - холодильнику и зубами содрал с горлышка пробку. Переваривая абсолютно безвкусный бренди, я лежал на кровати и думал. Я знал, что, возможно, очень скоро здесь появится Милана, и от ее прикосновений я забуду причину, по которой вливаю в себя это пойло. Но я реально устал от недомолвок.

– Нет, Дэн! – охваченная ужасом Милана смотрела, как я опустошаю вторую бутылку.

Она рванулась ко мне, но я соображал, что сейчас должен буду сделать. Злость давала подобие контроля над телом, и я не сорвался в животном инстинкте. Хотя и знал, что будет дальше Я смотрел в ее серые глаза и знал, что сорвусь.

Я нашел в себе силы отойти в другой конец комнаты и полез за третьей бутылкой, опустошив ее в три глотка. Я сидел и ждал, когда мною овладеют инстинкты монстра, но смотреть на Милану я не мог. Я ждал. Почему-то она молчала и не пыталась сбежать. Я не хотел думать, по какой причине.

Как будто кто-то щелкнул выключателем, и я оказался глубоко внутри любимого тела. Я готов был терзать его зубами, чтобы быть еще глубже, еще ближе… Я хотел сказать, что мне очень жаль, что я делаю с ней это, но у меня что-то случилось с голосовыми связками, из горла рвалось только утробное рычание.

Когда я смог остановиться наступили сумерки. Милана во все глаза смотрела на меня. Что-то изменилось в ее взгляде. Наверное, она в ужасе, я ее не винил.

Нетвердой походкой подойдя к ней, я внимательно осмотрел ее на наличие синяков . Я не был уверен, так как знал, что в жизни не смогу посмотреть ей в глаза после такого, но мне казалось, что она внимательно разглядывает меня.

Чувствуя, как внутри черепной коробки взрываются сигнальные ракеты, возвещающие приближение бескомпромиссной эгоистки, я выдавил, ненавидя себя

– Не смотри!

Чтобы защитить ее, я принял удар на себя. Я не помнил причину, по которой так жизненно важно, чтобы не пострадала она, но это было необходимо.

Метель застилала глаза, но я помнил, как

он

удивился, увидев зажатого меня в спрессованном «БМВ». Секунды хватило для осознания сразу нескольких вещей: я умер, она невредима, а

он

стоит снаружи и смотрит на самого себя.

Он

был мной, только не в физическом обличье, а в форме сгустка энергии. Двадцать. Все пространство было заполнено сгустками настолько, что

он

впервые понял, что дышит не кислородом, а сгустками. Нет, конечно же, дышит не

он

, ведь

он

сам сгусток, дышат

живые

. Девятнадцать. Энергия эмоций наполнила его чужой болью, ожиданием, страхом, покорностью и отчаянием. Эмоции других, чужих сгустков ошеломили его настолько, что

он

пропустил два вдоха. Восемнадцать, семнадцать. Эти сгустки когда-то были людьми,

живыми

людьми. И каждый из этих живых людей по-разному встретили свою смерть. Шестнадцать. Кора мозга живет еще минуту. Или меньше? Эта эмоция заставила вибрировать энергию, и

он

испугался. Пятнадцать. Он видел как ее вышвыривают из машины, и он понял, что она хотела остаться со мной, но Я мертв. Четырнадцать.

Он

ощущал, что провода, нависшие над капотом машины, рвутся,

он

слышал треск каждой ниточки, каждой жилы. Тринадцать. Провода порвутся, и все будет кончено, не останется никого, кто бы мог жить. Двенадцать.

Он

рванулся обратно, но безнадежно заплутал в собственном мертвом теле. Изнутри все было неживым.

О

н не мог заставить биться мертвое сердце и функционировать умирающий мозг. Одиннадцать. Треск. Провода повисли на одной жиле. Десять. Сгустки светились своей бесполезной энергией, но они не давали силы

ему

. Они не знали

меня

. Девять. Треск. Словно в замедленной съемке

он

увидел провода, неуклонно приближающиеся к металлической ловушке, где было погребено

мое

тело. Восемь. Разряд тока не вернул меня к жизни.

Он

тщетно пытался заставить шевелиться свое мертвое тело, и ему на помощь уже спешили еще два сгустка чьей-то мертвой энергии. Они увлекли его потоком, и

он

смог зацепиться за какую-то часть

своего

мертвого тела. Семь.

Он

овладел своим мозгом и голосовыми связками. Теперь, главное, не сорваться. Нельзя доводить счетчик до нуля. И он услышал ее крик.

Я взорвался. Реально. На маленькие атомы. Не осталось меня. Не осталось ничего. Только боль.

Я понял, что чувствуют бактерии, когда их настигает волна от взрыва атомной бомбы. Бактерии умирают. Все было болью. Всепоглощающей. Не осталось ничего.

Я избегал ее взгляда, поэтому сбежал в океан. Я не мог выносить той жалости и понимания, с которыми она смотрела на меня.

Когда я вернулся, она все также сидела на кровати и задумчиво смотрела перед собой

– В той аварии погибли твои родители. – Очень тихо сказала она, все еще пытаясь поймать мой взгляд. – И я была беременна.

Я вспомнил. Ребенок.

У нас, что? Получилось?

Я не мог остановить разряд, и мои родители, сидевшие на заднем сидении моего авто сгорели. Они помогли мне вернуться, но сами остались сгустками. Не призраками.

Когда я пришел в себя, Милана рассказала мне часть правды. Чтобы я не мучился. Или чтобы груз на меня обрушился не сразу. Вот только я не хотел узнавать правду таким способом.

– Я знала, что тебе будет очень больно. Дэн, так нужно было! – в отчаянии воскликнула она, так и не дождавшись никакой реакции с моей стороны.

– Возможно. – Согласился я. - Что стало с тем, из-за кого я вывернул в столб?

15

– Дэн, я… - На глаза Миланы опять навернулись слезы.

– Стоп. Мне надоело вранье и недомолвки. Либо ты мне рассказываешь все, либо я выясняю сам. – Я кивнул в сторону сумки-холодильника, в которой оставалось еще три бутылки.

Конечно же, я блефовал. Больше никогда в жизни я не буду чудовищем, но Милана этого не знала. Она попыталась взять себя в руки и успокоится. Я терпеливо ждал, когда она сделает это и почти нормальным голосом попросит

– Прежде чем беситься, вспомни.

Я неопределенно повел плечами, но не стал обещать ничего. Она сделала глубокий вдох, и что-то изменилось.

И я узнал её.

Ту, настоящую, по которой сходил с ума до аварии.

– Слушаю. – Я как мог держал голос ровно, но воспоминания накатывали волнами.

Я помнил, как впервые увидел ее, и помню секундный ступор, отпущенный мне на осознание того, что влюбился с первого взгляда. Помню ее «бляха муха, Дэн-как-тебя-там», помню её первое «люблю тебя» и помню своё признание. Помню наш первый раз. Каждое проникновение, ведь в каждом потаенном уголке ее тела первым был я, как и она для меня. Помню ее счастливой настолько, что любовь и желание, прошлые и настоящие, смешались в одно.

И я вспомнил, что почти год

уже

женат на ней.

Сердце готово было разорваться от приступа нежности и бесконечной любви.

И печали, причина которой была одна. Джаспер. ЕЕ брат. Я уже знал, что она мне расскажет. Осталось заполнить пробелы.

– Дэн, в тот день мы обвенчались. Ты специально привез родителей, не говоря им о ребенке. Они тогда узнали, что уже через четыре месяца у них будет внук, но вопреки моим опасениям были рады этому обстоятельству. Ты вез нас уставших и счастливых, позвонила Лили, пришлось быстро возвращаться. Начиналась метель. До аэропорта оставалось всего с полмили, когда наперерез нам вырулил трейлер. Ты успел закричать «нет», и резко увел влево. Я даже не успела испугаться, как Джаспер меня вытащил из машины. Я поняла, что он был за рулем трейлера и пыталась вырваться и помочь выбраться кому-то из вас, но он меня бил и говорил, что ты умер. Я помню только, что отстегнула твой ремень безопасности, и приготовилась остаться с тобой до конца, но меня вышвырнули из машины. Помню только свой крик, когда провода оборвались, и тебя выбросило разрядом из машины, но родителей спасти я просто не могла физически, хотя и смогла открыть дверь со стороны Марианны. Джаспер специально отвез меня на другой конец города, чтобы мы не попали в одну больницу. Ты был после аварии, а на мне синяки и выкидыш. Помню только, что очнулась в больнице, не зная жив ты или нет. В больнице ты пролежал четыре месяца, я провела пять, из них четыре месяца в искусственной коме от потери крови и внутреннего кровотечения. Я узнала, что ты жив только в день твоего рождения.

Я ждал примерно этого. Мне было больно, но мои руки непроизвольно сжимались в кулаки, когда я представлял, что мою жену били и не пускали ко мне. Милана продолжила.

– Возможно ты не помнишь, но...после «побега» он пришел в наш дом.

И я помнил это. Помнил, как мама обнимала ее, когда Милана появилась на пороге нашего дома на руках Дэвида Моррисона, которого я просил присматривать за ней, и он спас ее от большего, чем побои. Помню, как она, рыдая, сидела в ванной, пытаясь смыть прикосновения чужих рук и только мои руки держали ее вдали от боли предательства. Помню, что когда я пришёл в кабинет к отцу, мы с ним единственный раз напились вместе. И после этого Джаспера больше не было в Кингстоне. Потому что я сказал отцу, что убью его, если увижу.

Я не мог вспоминать дальше. Я не мог слушать ее рыдания ни в воспоминаниях, ни сейчас. Она не делала попыток вытереть слезы, да ей бы это и не удалось.

Я подошел к всхлипывающей Милане, и притянул ее к себе. Я плакал вместе с нею. Она отстранилась. Это было еще не все. И я не был уверен в том, что я хочу услышать продолжение. Кошмар был реальностью.

– Когда ты приехал сюда и был в отключке, я снова нашла тебя, но и Джаспер меня нашел. Он знал, что я буду тебя искать. Ведь никто на Ямайке не контролировал больше его появление. Я потеряла ребенка, и ты меня не помнил. Но он был не один.

Едва дыша, я выдохнул с последней порцией смерзшегося в легких кислорода

– С Рональдом. - Убью. Всех.

– Ты должен понимать, что Рон в случае твоей гибели получит все.

Черта с два! Теперь я понял многое. Противники объединились, и мы с ней находились между двух огней: брат и брат Миланы. Рональд и Джаспер. Остается только надеяться, что бить они будут из одного ствола.

Джаспера придётся убрать, без вариантов, а Рональд… Нет, на братца я был в бешенстве. Одна мысль, что я встречу его на Ямайке, заставляла меня скрежетать зубами и жаждать крови.

– Рон - не Латс. – Сумел наконец выдавить я, возвращаясь к запрятанным где-то в глубинах подсознания сведениям. – Он - сын маминой сестры. Когда та умерла в девятнадцать лет от передозировки наркотиков, мать взяла Рона себе. Отец помог оформить опеку.

Тут до меня дошло, что этот ублюдок попытался сделать. Что готов был сделать. Причина не оправдывает его ни в коей мере.

Милана сидела на кровати, не шевелясь, но, наверное, что-то изменилось в моем лице, и она подскочила ко мне, пытаясь сдержать порыв. Едва контролируя свое дыхание, я процедил сквозь стиснутые зубы

– Мила, отойди, пока я не…

Я еще не успел договорить, как ее вынесло из хижины. Определенно, я ее напугал до полусмерти своим срывом, но сейчас-то она чего испугалась?

Нет, мне, конечно, нужно успокоиться, но я просил ее отойти, пока не начал крушить все подряд, но не убегать же из дому!

Я рывком распахнул дверь и отправился на поиски своей жены. Я обнаружил ее в бухточке, она стояла и смотрела на воду, словно не прочь утопиться.

– Пошли домой! – сказал я немного резче, чем собирался, но в моем состоянии это было почти оправданно. Я обнял ее, чтобы сгладить резкость голоса.

– Ты меня простил? – робко спросила Милана.

– Нечего прощать. Почему ты не сказала, что мы уже женаты? – Признаюсь, меня это интересовало. Ведь абсолютно никто не мог знать, что я заново влюблюсь в нее.

Милана стояла опустив голову мне на грудь и тихо прошептала

– Если бы случилось, иначе, чем сейчас... Если бы ты забыл или не вспомнил... Я бы просто ушла...

Я опустился на колени и крепко обнял ее. Я не мог представить себе все это, поэтому пробормотал

– Всегда люблю тебя

ЧАСТЬ 2

1

Мы вернулись только через три месяца со дня свадьбы. Милана успокоилась окончательно. Нет, я понимал, что она пытается выглядеть успокоившейся. В какой-то степени ей это даже удается. Но я видел, что она хочет ребенка, но пока забеременеть не получилось. Наверно, в этом виноват частично и я. Мне самому немного страшновато представить, какой ребенок будет у меня: мои провалы, возможность держать себя в руках после еды с постоянной дозой алкоголя. Ведь получается, что я пил постоянно, даже если это просто бокал сухого вина или пива. Попахивает алкоголизмом. Милана напрягалась из-за Джаспера, а находясь постоянно, что называется «на нервах» невозможно расслабиться.

С Хейлом мы сдружились, хотя его время от времени и клинило в отношении меня и Лили, но тут уж ничего не поделать. Находиться постоянно в присутствии Ли и Джеймса для меня было тоже проблематично: они оба излучали такую волну безмятежности, что мне, озабоченного проблемами всего на свете, было несколько неуютно.

Лили постепенно превращалась в себя саму, которой я ее помнил, и выдерживать ее становилось все сложнее, хотя Хейл еще не распознал признаки надвигающегося армагеддона по имени Лили. Милана призналась мне, что кулон с надписью «Выключи солнце - сияю Я» подарила ей она в Рио. И я подумал, что более точного девиза для сестры придумать просто невозможно.

Джеймс даже не пытался вникнуть в суть проблемы, а у меня не нашлось моральных сил устроить ему взбучку, так сильно я ему завидовал: Лили была уже на пятом месяце беременности, и Хейл носился по этажам «КейЛа» с безумно счастливым видом.

– Хейл, почему ты не сказал ей? – тихо спросил я зятя

– Чего? – подобрался Джеймс, ожидая головомойку.

Я посмотрел на него долгим и несколько печальным взглядом

– О том, что чувствуешь к ней. Она думает, я тебя купил.

– Это ничего не изменит.

– Ты больной? – я практически взорвался. – Она же думает, что ты ненавидишь ее за Грин!

Хейл вздохнул, и отвел глаза

– С Элис я сам накосячил. Заметил бардак в кабинете, когда назначил меня? – я кивнул – Это Элис застукала нас с Лил. – Бля, вот нахрена мне это все знать?! Я отвел взгляд. - А знаешь почему именно? – я вежливо поднял бровь, хотя знать не желал, что именно у них творится в горизонтальной плоскости – Потому что понятия не имел, да и до сих пор не имею, как именно выглядит Элис, или еще кто-то из женщин. Я никого не вижу, только Лили.

Охренеть! Мои поздравления. Или соболезнования. Встрял ты, мужик, по полной.

– Так скажи ей. И то, какой она станет будет для тебя полнейшим сюрпризом. С которым нужно будет справляться твердой рукой. С остальным ты справляешься. – Я хмыкнул, вспоминая, как сам нихрена ни разу не смог управлять сестрой.

Хейл вопросительно посмотрел на меня

– Я не знаю какой она была раньше. Мне не с чем сравнивать. А сейчас она какая-то новая, и мне кажется, что каждый день влюбляюсь заново – голос его потеплел до такой степени, что мне даже стало неуютно, ведь он действительно не знал ее прежнюю.

– Я буду максимально откровенен с тобой, Хейл. Потому что ты ее муж, а я любящий брат. Она не стала новой, Джеймс. – Мягко сказал я. – Она становится той, кем была не знаю до какого момента. Значит, она чувствует себя в полнейшей безопасности. Она сказала ,что ты ее всего месяц мучил. Да, я знаю и это – усмехнулся я, видя как покраснел Джеймс. – Раньше, до дерьма, ты не выстоял бы перед ней и минуты! По крайней мере, от меня она получала все, что хотела за двадцать секунд, будь это вечер компьютерных игр или присутствие где угодно в смокинге. И я говорю это с абсолютной гордостью за сестру.

– Так не бывает! – авторитетно заявил Хейл.

Чувак, серьезно? Ну-ну...

– Скажи ей. Но учти, я тебя предупредил. – В ответ получил уверенную улыбку человека, который не верит ни единому слову. Или просто не знает настоящую Лили Латс. - И еще, Хейл. Готовь карту для Миланы.

В ответ Хейл достал из стола запечатанный конверт, и перекинул мне его. Я поднял бровь, и вытащил карту из конверта. Так и думал, ноябрь прошлого года.

– Кто давал распоряжение? – спросил я несколько севшим голосом.

– Картер. Лично. – Я смотрел на выгравированное имя МИЛАНА ЛАТС «

Не тяни. И не собираюсь. Я же не просто так вас выдернул из дома»

- Пока вы были в церкви. Кори орал, как ненормальный.

– По поводу? – почти удивился я.

– Стоматологии. Они раньше принадлежали семье Миланы.

Я кивнул

«делает непонятные движения мимо распоряжений

» и задумался, глядя абсолютно пустыми глазами на Джеймса Хейла.

Мы сидели в моем кабинете и обсуждали результаты еженедельного малого собрания. Распрощавшись с Джейн Ривер, я стоял перед непростым вопросом о назначении на должность управляющего аптечной сетью кого-то. Временно Джеймс взял на себя управление аптеками, и пока не разобрался в тонкостях, выглядел слегка обалдело. Но, должен отдать ему должное, разрулил все детали он очень быстро. Я присматривался к методам и его решениям, и внутренне восхищался его упорством и гибкостью. Сейчас он разложил передо мной досье некоторых сотрудников, которых можно было назначить управляющим. Семнадцать папок. Все окончили университеты и имели степени по менеджменту, все руководили порученными объектами и справлялись достаточно ловко. В комментариях была добавлена личная оценка Хейла, успевшего оценить способности каждого из них. Прочитав все папки и все комментарии, я глубоко задумался и на время выпал из реальности.

Очнулся только, когда передо мной на стол поставили бутылку пива. Я непроизвольно поморщился, так как рано пообедал. Джеймс внимательно посмотрел на мое недовольное лицо и усмехнулся

– Отдых с работой не путаем?

Я покачал головой

– Нет, просто у меня проблемы с этим – легкий кивок в сторону бутылки.

– Так плохо? – усмехнулся Джеймс. – Брось, кроме нас тут уже никого нет.

Никого, кроме Хейла. Ну, не говорить же ему, что именно это и напрягало. Не удержавшись, я хмыкнул и заметил удивленно поднятые брови Джеймса.

– Знаешь, после аварии именно это и стало моей проблемой. – Я одним движением откупорил бутылку, сделал глоток и даже зажмурился от удовольствия.

– А в чем это выражается?

Джеймс откупорил свою бутылку и одним махом опорожнил ее наполовину. Как бы я хотел с такой же легкостью выбирать - выпить или нет. Выбора нет. Мозги мои не затуманивались алкоголем, но без еды могли возникнуть проблемы. Неприятные проблемы. Я поймал его взгляд и честно предупредил

– Если я… начну вести себя …м-мм.. скажем, странно, выруби меня. Любым способом. Иначе может случиться то, о чем я даже вспоминать не собираюсь.

Он не понял, но все же кивнул. И тут до него дошло.

– То есть, три бутылки виски и...

Я сжал кулаки, и всё-таки кивнул.

– То есть, ты вообще себя не контролируешь после бухла? – все еще допытывался он.

Если бы он не был управляющим, я бы, наверное, ему втащил. Ну какого хрена он вытаскивает все это дерьмо? С другой стороны, он должен знать и об этом тоже.

– Я не могу ни пожрать, ни напиться. Только все вместе, и чтобы меня абсолютно никто не трогал.

– Охуеть! – только и смог выдохнуть Джеймс.

– Точнее не скажешь. И она просто коснулась меня, после того, как разбила мне голову. – Я дотронулся до шрама на виске, и поморщился. Кто такая она я не стал пояснять. Джеймс не маленький, сообразит.

Джеймс продолжал мерить шагами кабинет, и довольно долгое время молчал. Я тоже.

– Говори. Я же вижу, что ты маешься. – Предложил я ему. Не просто же так он всучил мне пиво.

Хейл упал на диван, и сжал руками голову. Уж не думает ли он, что я ее оторву?

– Дэн, я не получал приказ. – Выдавил он, вполне закономерно ожидая головомойки.

Есть только одни приказы, которые отдаёт только глава «КейЛа». Я поднял на него глаза.

– Кого?

Джеймс посмотрел на меня и выдохнул

– Марка Кори.

Ух ты ж блядь!!!! С другой стороны, он просто опередил приказ на несколько дней. Я кивнул

– Хорошо. – Я прекрасно понимал его, ведь он женат на Лили, и бывшие, даже одноразовые, даже в неосуществлённом виде, ему без надобности.

Хейл поднял голову и посмотрел на меня едва ли не обрадованно. Я усмехнулся

– Понимаю. Можешь ничего не говорить.

– Я ей признался. – Внезапно сказал Хейл, а я даже не сразу въехал, в чем именно, но потом обрадовался

– И? – я приблизительно мог предположить, что его ждёт после признания в любви к моей сестре.

– Нашел у себя седой волос.

– Всего один?– выдохнул я и рассмеялся. Хейл тоже.

– Так кого ты выбрал? – он сменил тему, кивая на досье кандидатов.

– Никого. Ты и сам такого же мнения, не думай, что не заметил.

Хейл кивнул, и ослабил узел галстука.

– Да. Ты прав. У меня есть одна мыслишка, но ее надо обдумать. Ничего, если я оставлю тебя одного? –с долей заботы спросил он, озираясь в поисках портфеля.

Я напрягся, но успокоил себя тем, что единственными людьми в здании были охранники, и с заметным усилием кивнул. Все-таки зря я не поел…. Джеймс нашел свой портфель и ретировался. Мгновенно набежала паника, но я взял себя в руки. Теперь я один.

Чтобы отвлечься, я углубился в досье кандидатов, может я что-то пропустил. Ответ пришел через две минуты.

Да, я упустил. Я не обратил внимания на то, что в моем кабинете стояла Элис Грин. Признаться, если бы я не выпил пива, меня это ни с одной стороны не волновало. Целый день я был собран и уверен в себе, потому что не боялся ничего. Сейчас я был в замешательстве, окрашенном паникой. Что за…? Какого дьявола она делает здесь?

Я моргнул дважды, надеясь, что моего недовольства ей будет достаточно, и она исчезнет из поля зрения. Она стояла, прислонившись к дверному косяку. Признаюсь, выглядела она ничего: невысокого роста, миниатюрная, симпатичная. Как кошка. До настоящего момента, я ее воспринимал ровно, успокаивая себя тем, что если держаться на расстоянии и не пить, то я останусь обычным человеком.

Я глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

– Рабочий день окончен. Ваше присутствие здесь, мисс Грин, необязательно.

Она отлепилась от стены и сделала шаг в мою сторону. Я приготовился сделать что угодно, только чтобы меня не трогали. Наорать, швырнуть чем-то или сбежать….

– У начальников отдела много работы. – Ее голос усыплял бдительность, но не объяснял ее присутствия, да я и не хотел объяснений.

– Я имел в виду здесь, в моем кабинете. – Я держал голос, как мог ровно, еще надеясь, что меня минует чаша сия. – Если вас не затруднит, попрошу оставить меня одного. – Хамство, конечно, но выхода уже не было.

Элис печально улыбнулась, и я внутренне подобрался.

– Только не говори, я тебе не интересна! Ты постоянно смотришь на меня и улыбаешься!

О чем она? Неужели мои обычные дежурные улыбки она воспринимала всерьёз? Все равно. Она мне не нужна.

– Мисс Грин. Уйдите. Я ясно выразился, или нужно добавить что-то еще?

Она сделала еще один шаг и вцепилась пальцами в столешницу. Я считал. Считал ее шаги до себя и рассчитывал секунды до того, как она попробует дотронуться до меня. Чтобы сбежать.

Она слегка наклонилась. Я встал и обогнул стол, направляясь к выходу. Элис кошкой прыгнула на меня и вцепилась в мою руку. Всё…

Не осталось реальности, только огонь. Рванув ее на себя, я впечатался своим телом в ее, такое податливое и упругое, но ненужное. Швырнув ее на стол, я едва успел заметить удовлетворение в ее глазах и торжество победы. Она победила, я сорвался, но как же ей объяснить, что будь на ее месте другая женщина, или даже мужчина, я поступил бы так же. ⁹

Зачем ей это нужно было? Неужели нельзя было просто уйти? Мозги работали отдельно от тела. Кошмарное по своей нереальности ощущение.

Рванув ее строгую блузку в сторону, я в смущении понимал, что тело не реагирует на мысленные понукания. Я мучительно пытался овладеть нитями, с помощью которых нормальные люди управляют своим телом, но не чувствовал их. В какой-то момент я заставил себя сосредоточиться, тело же жило в предвкушении - еще чуть-чуть, и оно будет внутри….

Внезапно у меня дернулся палец. Я успел заметить это движение и среагировал неожиданно для себя: рука сжалась в кулак. Не успев обдумать свои дальнейшие действия, я сжал в кулак и вторую руку, отрываясь от Элис. Бесконечным усилием воли, о существовании которой даже не подозревал, я сделал шаг назад. Руки, сжатые в кулаки, я убрал за спину. Я смог. Я остановился. Эта мысль грела остановившееся сердце и заходившийся возмущенными воплями организм. Я сдержался.

Элис недоуменно смотрела на меня с моего опустевшего стола и в глазах у нее плескались невысказанные упреки и насмешка.

– Оденьс... Оденьтесь. – Голос не в полной мере отражал весь взрыв эмоций, который мне удалось подавить, он звучал устало. Но пусть лучше так, чем то, что я собирался здесь устроить.

– В чем дело? – мурлыкала кошка на моем столе, наблюдая, как я поправляю рубашку, и замечаю на своем плече царапину. Мда… и как мне это объяснять Миле?

Милана. На этой мысли продержусь достаточно долго. Я еще раз посмотрел на женщину на своем столе: она даже не попыталась привести себя в порядок. От этой мысли я едва не сорвался с места, но теперь я владел своим телом лучше. Пускай только ногами и руками.

– Я не хочу. - Пустым и бесцветным голосом сказал я, понимая всю бесполезность этой полу-лжи. Она же видела…. Элис издала какой-то смешок и выразительно опустила глаза

– А это тогда что?

Пришлось ответить максимально честно

– Недоразумение.

Негнущимися пальцами я схватил ключи от машины со столика около двери и вытянулся из кабинета.

2

Я гнал машину на недопустимой скорости, не останавливали даже огни полицейского кортежа за спиной. Огонь сжигал остатки самообладания, но даже речи не стояло о том, чтобы заявиться в таком состоянии домой. И дело даже не в том, что Милана поймет, а в том, что я опять стану монстром. А я не хотел быть им.

Полицейские поняли, что я вожу нормально, только быстрее, чем положено, но скорее всего, обойдутся малой кровью. Можно не сомневаться, что они узнали машину и утром на мое имя придет квитанция об уплате штрафа. Все это было не важно, сейчас важнее всего было взять себя в руки, которые судорожно сжимались на руле, подчиняясь волнам огня.

На полной скорости я влетел в приподнятые ворота, и, не сворачивая, ломанулся на машине в сторону пляжа. Сгореть дотла… Я был близок к этому. Едва выдернув из замка зажигания ключи, я, не раздеваясь, нырнул в ледяную воду океана. Во время горения все кажется немного прохладнее, и только спустя некоторое время понимаешь, что вода вокруг

может

закипеть. Я несколько раз погрузился с головой, сосредоточившись на том, чтобы выдержать под водой без воздуха как можно дольше.

Постепенно лихорадочное возбуждение стало отступать. Волны мерно плескались вокруг плеч, и меня стало знобить. Когда число вдохов стало приближаться к тремстам, а огонь приобрел привычный характер легкого брожения, я смог спокойно обдумать все что произошло без желания наброситься на кого-нибудь и забыться в огне экстаза.

Я чуть было не трахнул Элис Грин. Это придется принимать как факт. Я сдержался, когда казалось выход был один. Я смог. Значит, если достаточно сильно сосредоточиться, то можно управлять собой даже выпив бутылку пива. Вот только… это была всего одна бутылка пива. О бутылке бренди или виски думать не стоило. Возможно… Слабый голос во мне хотел надеяться на то, что когда-нибудь я научусь владеть собой настолько, что буду принимать любую пищу без алкоголя. Ладно, будем поступать как умные люди, и решать проблемы по мере их возникновения.

Едва я успел подумать о проблемах, как реальность ворвалась в океан совсем рядом со мной. Я не успел заметить приближения людей, целиком и полностью сосредоточившись на собственных ощущениях, и мысленно чертыхнулся. Осторожно перебирая ногами, я начал выходить из воды. Остановил меня голос Миланы.

– Почему ты меня боишься?

Я еще не владел собой в полной мере, но часть меня возликовала, не слыша тоненький ехидный голосок новорожденной совести.

– Я не боюсь.

Милана подплыла ко мне, оставаясь на расстоянии вытянутой руки

– Ты не хочешь быть грубым и эгоистичным. – Я согласно кивнул, хотя все труднее стало сдерживаться рядом

с ней

. Менее бессовестной части меня понравилось, что она не употребила два моих самых «любимых» эпитетов для обозначения себя самого: «монстр» и «маньяк». Она

очень сильно

смягчила эти понятия. Но я должен был ей сказать

– Мила. Я сдержался. – Заметив ее остановившийся взгляд, промямлил. – Прости.

Спеша оправдаться, я затараторил без остановки, как будто если я скажу это быстрее, то сказанное станет менее противным и менее болезненным. Для нее.

– Мы с Хейлом выпили по бутылки пива, прости. – Добавил я, пытаясь разгадать выражение ее лица. – И я смог сдержаться, когда, казалось, выбора уже не было.

Милана молчала, и я уже совсем смешался.

– Прости, мне не следовало пить, я знаю. Больше этого не повторится.

– Дело не в том. – Голос Миланы звенел от напряжения, и я поморщился. Все-таки она очень сильно сдерживает свои эмоции, и ей очень больно.

– А в чем?

– Ты боишься сорваться на мне. Но этого не нужно бояться. Не потому, что я твоя жена или еще почему-то. Мне все равно, потому что это ты.

Внезапно я разозлился и заговорил, постепенно повышая голос

– Но тебе не должно быть все равно! Думаешь, мне все равно, когда я вижу, как ты двигаешься после моих

многочасовых

срывов? Думаешь, мне все равно, когда я вижу, что тебе больно? И уж конечно, мне не все равно, когда я вижу, что ты пытаешься делать вид, что тебе все равно? Тебе больно! Ты каждый день боишься, что я сорвусь! Мне плевать на себя! Но на тебя мне не плевать!

Милана стояла по пояс в воде, ее топик плотно облегал тело, и это здорово сбивало с боевого настроя, поэтому к концу своей обличительной речи я опять заговорил нормальным голосом. Она рассматривала меня с непроницаемым лицом, и от этого становилось только хуже, ведь я не знал, какие мысли стараются от меня спрятать. Нестерпимо захотелось узнать, о чем она думает сию секунду. Я уже отворачивался, когда заметил кончик языка, высунувшийся между белоснежными зубками Миланы и пробегающий по ее полным губам. Черт! Вот тебе и выбор!

Я уже не сдерживался. Вот сейчас мне было все равно, видит ли нас кто-нибудь и что полицейские, скорее всего, меня догнали и сейчас с умилением взирают на разворачивающуюся сцену.

Время начало отсчет только когда нас накрыла ночь. Милана выглядела необъяснимо, но так сексуально, что на разговоры меня не хватало совершенно.

– Завтра наше времяпрепровождение будет выложено в «ютубe» и наберет несколько тысяч просмотров. – Пробормотал я в волосы супруге, когда прижимая ее к себе и закрывая своим телом от нескромных взглядов (ее топик с шортами тряпичными айсбергами уплывали по Гольфстриму), переносил в машину.

От мягкого с легкой хрипотцой смеха волосы на руках встали дыбом, и не дожидаясь ответа, я опрокинул ее на заднее сидение, впечатав в сиденье собой.

– Почему, как только я собираюсь высказать свою точку зрения, ты затыкаешь мне рот приятным, но несовместимым с разговором образом?

Я резко оборвал ее

– Мила, не начинай.

Она усмехнулась, а я вспыхнул

Невероятно, мы занимались сексом часа три, а меня еще штормило! Я, как умел, попытался успокоиться и преуспел! Я начинал гордиться собой.

Мила хихикнула, и все попытки успокоиться так и остались попытками

– Интересно, ты и правда хочешь читать мысли?- От неожиданности я поперхнулся и замолчал на пару секунд. - У тебя такое лицо было!

Уголки моих губ и так подрагивали от едва сдерживаемого смеха, но то, что меня раскусили на походе, не возмущало. Я захохотал в голос.

– Э… - и смутился.

Милана шутливо взъерошила мои волосы и поцеловала в нос

– Ага! Я угадала?

Опешив, я смог только кивнуть. Она отгадывала меня по лицу. А интересно, о чем она думает?

– Можно ведь просто спросить. – Вполне миролюбиво предложила Милана, становясь серьезной.

Во мне снова заговорил бойцовский инстинкт

– А откуда мне знать, действительно ли ты говоришь то, что думаешь?

– А зачем мне скрывать что-то от тебя? – она недоуменно наморщила лоб.

– Хорошо. Откуда мне знать говоришь ли ты правду? – каждое слово отпечатанным шрифтом слетало с моих губ.

Милана разозлилась

– Знаешь, Дэн, это уже паранойя! Нельзя же так!

– А как можно? – Взорвался я. - Притворяться, что так и должно быть?!

– Стоп. Дэниэл Латс, тебя занесло не в ту сторону. Отвечаю на все вопросы, которые плотным строем теснятся в твоем спекшемся мозгу. Ответ на все вопросы практически одинаков: Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! Раз. Во-вторых, ты придурок! Это я справочно, так что давай без обид! В-третьих, я действительно хочу тебя постоянно и сильно, так что забудь о том, что для самого себя ты монстр. Мне все равно сколько раз в день ты будешь залезать на меня! Я хочу тебя. Именно поэтому мы с тобой вместе! Несмотря на твои комплексы, появившиеся после аварии.

Маленький шарик надежды превратился почти в дирижабль, но кое-что мне оставалось неясным. Все сильнее смущаясь, я пробормотал

– Но все равно, это же ненормально! – я наконец-то высказал свои опасения напрямик. Глаза Милы засияли, и я, кажется, впервые сообразил, о чем она подумала.

– Ненормально? – она расхохоталась. – А какая нормальная девушка предложила бы «все, кроме главного»?

Чисто риторический вопрос, ответ нам обоим был известен. На этом мои возражения закончились.

3

– Мы не можем уволить Элис Грин без какой-либо видимой причины!

– Поправка.

Вы

не можете,

я могу

.

– Дэн, объясни! Мы не можем найти человека на должность Джейн Ривер и человека, которого заменит ее на прежней должности, а ты предлагаешь убрать еще и Грин! Со всеми вытекающими проблемами! Тебе не кажется, что это перебор?

Кажется.

Я с нескрываемым раздражением следил за беготней Хейла по моему кабинету и пытался подобрать аргументы. Хейл то и дело сбивал меня с грамотно выстроенной позиции своей железной логикой.

– Хейл, сядь! Ты меня уже бесишь! – взорвался я, и Джеймс саркастически похлопал в ладоши, аплодируя.

– Ну, хоть что-то! Теперь объясни!

– Нечего объяснять.

– Потрудись! – с жутким сарказмом Хейла сладу не было совершенно.

– Я чуть не трахнул ее! – заорал я, вскакивая из-за стола и короткое мгновение наслаждаясь растерянным выражением на лице Джеймса.

Овладев собой, он подошел к двери и прислушался. Не похоже, что Меган, мой секретарь, возымела привычку подслушивать под дверью, в отличие от прежней секретарши

– Ты чего орешь?

Я взлохматил и без того стоявшие ершом волосы и распахнул окно, жадно вдыхая воздух плотно насыщенный запахами цветов, фруктов и смога.

– И возможно, я давал ей повод или раньше что-то было между нами

– Стоп. Не может быть. – Джеймс развалился в кресле с раздражающе самодовольным видом.

Я взбесился окончательно, но вместо крика из горла вырывалось нечто невразумительное.

– Я не помню. Возможно, и было.

Джеймс отрицательно покачал головой.

– Нет, не было. Постой, не ори. Восемь часов на рабочем месте. С Элис мы жили два года, и разошлись только когда я переспал с Лил.

Я задумался, но отрицательно помотал головой. Джеймс вскочил и схватил меня за плечо.

– Дэн, прости, но как наследник, ты обязан быть под пристальным наблюдением.

Ах, да, охрана, которая просрала все на свете! А Хейл тем временем продолжил, меряя шагами кабинет, постепенно ускоряя шаг, пока не стал мелькать передо мной едва ли не ежесекундно.

– После аварии, как только вернулась Милана, она, не я, не Кори, не сенатор, а она сама привезла двоих людей, которых приставила к тебе, помимо нашей охраны. И этих людей вообще не существует ни в одной базе мира. Это чистильщики. Десять миллионов в месяц. Она заплатила за полгода со своей личной карты, и на момент повторной свадьбы на ее счете оставалось меньше десяти тысяч. Я это выяснил только когда просмотрел ее расходы. Сам знаешь, теперь на контроле все абсолютно.

Я задумался. Ничего не было известно наверняка, ни что я приду в себя, ни что узнаю ее, ни что заново влюблюсь, ни что вспомню вообще хоть что-то. Однако моя жена потратила последние средства, чтобы как минимум полгода меня страховали любыми средствами. На что она собиралась жить, если бы я не оклемался?

Я вопросительно поднял бровь, и Хейл замялся.

– Как только ты сказал, что снова женишься на ней, я перевел свои деньги ей. И она снова заплатила за год.

Я кивнул, и достав телефон, перебросил ему двести миллионов.

– Хейл, какая-то херня творится с охраной. И начала творится до аварии. Те, кто работали в клубах – чисты, потому что я сам их отбирал. Но все остальное под глобальным вопросом. Надо заняться, но ни привлекая внимания. И знаешь что..... Как себя чувствует Тайлер Гиббонс?

– Как обычно, в «ИТАКЕ». – Хейл повел плечами, словно не понял вопроса. – Сам знаешь

– Нет, не знаю, Хейл. – Процедил я сквозь зубы, но пока еще держал себя в руках - Я еще до аварии распорядился, чтобы он занимался домом.

– В смысле? – Удивился Хейл, – Я не в курсе. – А потом словно что-то щелкнуло у него в голове, и он машинально схватил подставку для ручек.

– Слышь, мужик, в этом кабинете бешусь только я. – Мне внезапно стало смешно, хотя смешного в нарушении приказов очень мало.

– Прости – сказал Хейл, ставя подставку обратно на стол, и отбегая к окну. – Кори вызывал всех начальников охраны сразу после аварии. Как он сказал для дальнейшего инструктажа, ведь никто не знал выживешь ты, или нет. Мне Тайлер говорил, что ты распоряжался, но Кори оставил все как было. – Внезапно он усмехнулся – Теперь я понял, для чего он пытался залезть на Лил.

Мать твою, Хейл! Я тоже это сообразил. Только что. Спасибо, блядь! Меня перекосило. Значит, вопреки моему четкому приказу Кори оставил Тайлера в «ИТАКЕ». Теперь надо выяснить кто именно платит охране. Мы? Или на Ямайке появился еще кто-то?

– Ближайшее время, Джеймс, лично на нас с тобой охрана. Узнай, чем последнее время дышит Гиббонс, и если все по-прежнему, ставь его во главу.

Хейл кивнул, и уточнил

– Чистильщики?

– Их оставь, только расходы на них вешай на меня, пока не разберемся с дерьмом окончательно. Можешь даже добавить им, но только чтобы их преданность не выходила за рамки меня и моей жены.

И все-таки нужно было обдумать еще одно дело, я слишком долго его откладывал.

– Хейл – позвал я, вертя ручку в руках.

– А?

– Ты не выяснил, куда Ли слила сорок миллионов?

Джеймс сел напротив меня. Надо же, все-таки готовился! Видимо, самому интересно стало. Я ждал

– Вообще-то было пятьсот. - Я резко вскочил со стула, опрокинув его. Джеймс продолжал – Спокойно. Не бесись. От тебя она получила триста. Сто ее, сто ей перевела Милана, когда вернулась. -У меня задергался глаз. - Все переводы проходили через ее карту на имя Стива Линдона. Я проверил его, абсолютная моль. Просто автослесарь без криминала и приводов. Ни связан вообще ни с чем и ни с кем. Чистый как слеза. И деньги продолжают лежать на его счете. Как только поступит любой запрос на средства, мы его заблокируем. По твоему распоряжению он убрался на материк, но мы за ним приглядываем и не теряем его.

Я пинком поставил стул на место, но сидеть не мог. Пятьсот. Блядь. Миллионов. Что за хуйня?!!!!

– Я думаю, раз деньги еще не выведены, значит, они не его. Он ждет команды. Я тоже.

Команды он ждет, видите ли! А я жду когда мне мозг завезут, потому что абсолютно не знал, что за херня произошла и что мне теперь с этой хернёй делать. Лили вывела полмиллиарда. Для какой цели?

Внезапно засосало под ложечкой. Жрать захотелось. От бешенства, не иначе.

Я нажал на кнопку селекторной связи и сказал

– Меган, будьте добры, обед и чего-нибудь покрепче.

– Дэн, ты уверен? Мне не хочется тебя связывать. – Настороженно сказал Джеймс.

– Заткнись! Всё вместе можно. – Что бы сделал отец в этом случае? Думай, Латс, думай! Тебя же готовили к таким вещам...

Секретарь тем временем принесла поднос с обедом, и я практически залпом проглотил его. Джеймс был сдержаннее. Влив в себя полный бокал виски, я встал у окна и пытался выстроить цепочку информации. Хейл ждал решения. А какое решение я мог принять, если ничего путного в голову не лезло? Я налил второй стакан, но пить не стал. Я смотрел на содержимое бокала и думал, как решить неразрешимое с минимальными проблемами. В голове было пусто. Я швырнул стакан на пол и уставился на осколки. Джеймс не реагировал.

А я продолжал смотреть на осколки и соображал.

– Убери его. – Наконец выдохнул я первый собственный приказ. Джеймс поднял на меня глаза. Как только я это произнес, то понял, что должен сказать дальше. – Придётся. Только аккуратно. Наследники объявятся в течение полугода, но тот, кому предназначены эти деньги должен объявится раньше. Такие суммы не бросают на половине дороги. Они нужны для чего-то. И я почти уверен, что нужны они Рону. Больше никто здесь не поднимет голову, а у этого ублюдка хватит наглости на вымогательство любым способом.

– Ты думаешь, Лил сама того не зная, спонсировала его движения? – Джеймс встал и прошел к окну. Я отошел к соседнему окну.

– Скорее всего. Потому что больше быть ничего не может. Только я не знаю, чем он мог на нее влиять. Она уже тянула деньги, когда вся эта хуйня началась. Значит, что-то началось раньше. И надо выяснить, что именно. Но теперь все решения за ее безопасность будут на тебе.

Но скажу тебе сейчас как брат, даже не думай сделать ей больно. Не только из-за того, что можешь скоропостижно скончаться, а просто потому, что второй раз я не смогу вытащить ее из дерьма. А она – одна из тех, за кого я собственноручно сверну шею, выкопаю, и заново оскверню труп. Кто-то ее просветил насчёт боли, поэтому она изменилась. Что бы ни случилось, ни один из нас просто так до всей этой хрени не додумался бы. Ну, кроме Рона. У него всегда было больное воображение. Я голову готов дать на отсечение, что без этого упыря не обошлось во всей хуйне, что творилась последнее время. Только мне в голову не могло придти то, что он использует Лили. И именно он извратил ее мысли настолько, что она не возражала против.... – я задохнулся, не договорив, но Хейл кивнул, понимая, что именно имелось в виду - Что возвращает нас к проблемам.

Джеймс заложил руки за спину и начал расхаживать, с немыслимой скоростью покручивая в руках ручку. Внезапно он остановился.

– Почему он выбрал Линдона?

– Связи. Точнее, полное их отсутствие. Ты прекрасно знаешь, что все на Ямайке так или иначе связаны. Таких как Линдон наберется от силы тысяча. И за этой тысячей надо пристально наблюдать, если не хочешь получить нож в спину. И это подводит к еще одному необходимому решению.

Джеймс кивнул.

– Долго же ты собирался.

Я покачал головой.

– Джаспер. Безусловно. И меня не волнует как именно, главное, чтобы все это связали с наркотой. Но смотри, Рон тесно связан с Джаспером. Поэтому надо их держать под пристальным наблюдением. У Джаспера давно больные планы на мою жену. А Рон наркоман. Так что Джаспера – в первую очередь. С Роном надо попытаться договорится. Я даже переведу на него что-то существенное, если понадобится.

4

Как будто не было прошлого. И настоящего. Не будет будущего. Меня нет.

С недавнего времени стали мучить кошмары. Точнее, один кошмар, бывший некогда реальностью. Фонарь, снег, спина Джаспера, крик и отчаянная мольба. Мой крик и ее мольба. Почти каждую ночь я стал бояться услышать их. Я не боялся умереть. Я боялся только того, что ей сейчас будет больно. Только знание, что мертв и я, и наш ребенок.

Я не знал, что больше напугало меня и стало изводить кошмаром: то, что я попросил следить за Рональдом или известие, что Мила беременна. Я одинаково боялся всего. Того, что Рон сделает еще одну попытку, что объявится Джаспер, что все это навалится одновременно. Но даже в самом ужасном своей реалистичностью сне мне не было так мучительно страшно, как я боялся за Милану. Еще страшнее становилось от того, что начало слежки за Роном и известие о беременности совпали, и впервые ознаменовались началом кошмара.

Мила и я провели развернутую консультацию медиками о возможных генетических сбоях, их вердикт был неоднозначным. С одной стороны, все мои ненормальности были приобретенными, с другой я панически опасался влияния алкоголя на ребенка.

Милана полностью ушла в себя и свои ощущения, и пугать ее своими страхами я не собирался. Но кое-что научился делать. Большую часть времени мы с Джеймсом Хейлом сидели, запершись у меня в кабинете, где он внимательно следил за малейшим изменением, я же сосредоточенно пытался обуздать малейшее движение мысли на своем выразительном лице. У меня стало получаться не сразу, но спустя два месяца упорной тренировки, Джеймс впервые признал свое поражение. Хейл пригласил Лили, которая стала невообразимо большой (у них первенцы близнецы), и та испуганно вглядывалась в меня, пока я не выдержал и не расхохотался над ее озадаченным лицом.

Теперь я мог не выказывать страха перед женой. Я пытался быть невозмутимым. Но, кажется, Милана разгадала мой фокус, и первая предложила лечь в больницу, как она выразилась, «на сохранение». Это меня устраивало как нельзя более, ведь тогда дома не приходилось сдерживать эмоции, и я продолжал свои сомнительные эксперименты. Я пытался есть без алкоголя.

О первых четырех попытках и вспоминать не хотелось. Если существует ад, то теперь я знаю, какой котёл предназначен для меня. Слопав один круассан, я всей сгоревшей дотла волей сосредотачивался на какой-то детали интерьера своей комнаты, не давая себе выпасть из реальности. В свой первый опыт я выломал дверь, предусмотрительно запертую снаружи. Единственное, что спасло - это выброс адреналина, который «сожрал» весь пищевой запас, и я проголодался на предпоследней ступеньке.

Заменив дверь на более прочную, и заказав сложную систему защиты от взлома, я провел второй опыт. Зацепившись взглядом за плакат с Миком Джаггером, я удержался на минуту и семнадцать секунд. Дверь стояла на месте, но руки через пятнадцать минут дрожали. Пятая попытка была неоднозначной: с одной стороны, я был в сознании, с другой приходилось заниматься собой. К моменту, когда я проголодался, запасов белка в моем организме не осталось. Пришлось капитулировать и ползти на ватных ногах на кухню, чтобы сожрать бифштекс и запить пивом.

Кое-чего удалось достигнуть через полтора месяца. Стиснув зубы и перекусив гамбургером, я сверлил немигающим взглядом дырку в шкафу (каюсь, седьмая попытка). Если бы кто-то увидел меня сидящего на полу, мертвой хваткой стискивающего ножки кровати, он бы подумал, что очутился в психиатрической больнице, в отделении для буйных пациентов. Он был бы недалеко от истины. Когда я проголодался, пот лился с меня градом. Не было силы стянуть с себя мокрую насквозь футболку и отбросить ее в сторону. От слабости дрожало все: руки, ноги, голова и голос. Я едва нашел в себе силы доползти до внутренней связи и попросить добавки. И снова выдержал. Пришлось восполнять запасы воды в организме четырьмя бутылками минеральной. Воды слонам!

Спустя еще две недели я смог съесть филе кальмара под гавайским соусом, любимое блюдо Лили.

Разумеется, Милана заметила, что со мной что-то происходит. Я навещал ее ежедневно, но теперь на моем лице не было страха и опасений, оно выражало только усталость.

– Почему ты вечно выглядишь, как загнанный осёл? – недовольно поинтересовалась она, глядя, как я рухнул на сиденье около ее кровати и обессилено прикрыл глаза.

Разговаривать сил не было тоже, но я разлепил спекшиеся губы

– Ключевое слово осел? – и ощутил довольно чувствительный толчок в бок. Поднял на нее смеющиеся глаза и успел заметить, как недовольство в ее глазах сменяется на улыбку. – Мила, я просто экспериментирую.

Милана закусила полную губку, и я почувствовал, как огонь пополз по позвоночнику. Моей глобальной ошибкой было желание сдерживать страх, об остальных чувствах я и не думал. Как оказалось зря.

5

Самосовершенствование и консультации с медициной забирали уйму свободного времени, так что о некоторых событиях в семье я забывал. Это я понял в тот день, когда Милану выписали из больницы, успокоив нас тем, что « все в порядке». Не успели мы погрузиться в «Роллс-Ройс», как мой мобильный телефон завизжал вполне осязаемо недовольной Лили.

– И где тебя черти носят?

Я не сразу сообразил, что именно от меня требуется, и глубокомысленно высказался в трубку

– Эээ…

Лили в ответ разразилась гневной тирадой, из которой следовало, что она зла, то есть…крайне недовольна, так как…никто ее не любит, даже эти…малявки в животе устроили бейсбольный матч с битами в натуральную величину, ее снова тошнит, спина отваливается, дышать нечем, так как кто-то из «бейсболистов» вытянулся во весь рост или попкой сел на диафрагму, что объясняет пятый пункт

Где-то на семидесятом абзаце я сообразил посмотреть на ухмыляющуюся Милану и, оторвав трубку от уха, выслушал объяснение

– У нее сегодня день рождения.

Мысленно чертыхнувшись, Милана при этом засмеялась так звонко, что мне пришлось невежливо перебить Ли и сообщить, что подарок в пути и я лично наблюдаю за его доставкой. Чтобы не выслушивать жалобы о невнимательности брата, я отключился и уставился на Милу. Она пожала плечами

– Ли не хотела праздновать. У нее последние пару дней адски болела спина, так что она встать не могла.

– А сейчас? – съязвил я. Нет, я нормально общался с Лили, но на перемены в ее настроении у меня сохранилась стойкая аллергия.

– А сейчас спина прошла. – Хмыкнула Мила.

– Это я и без тебя понял. Я про то, что мы ей подарим.

– Если хочешь знать мое мнение… - Издалека начала она

– У нее куча драгоценностей! – Завопил я в ужасе, так как увлечение сестрой коллекционными ювелирными вещами вошла в историю семейства Латс.

– Это копии. – Спокойно пояснила Милана. - Бижутерия, если хочешь. Она сделала копии того, что продала, и одна, по-настоящему хорошая вещь может существенно поднять ей настроение.

– Бижутерия? – странно было это слышать.

– Хорошая, но все-таки бижутерия.

– И где я сию секунду, по-твоему, возьму хоть что-нибудь отдаленно похожее на то, что ей понравится? – частично я уже примирился с необходимостью праздновать.

Частично, потому что большая часть меня в срочном порядке хотела домой, и так же срочно хотела быть внутри Миланы. Но с сестрой мы помирились не так давно, так что пришлось развернуться и, следуя указаниям Миланы, переворошить чертову дюжину антикварных салонов в поиске любимых побрякушек Лили.

Сколько я выложил за небольшой браслет середины девятнадцатого века я даже вспоминать не хочу, но кое что понял – теперь я знаю, что в них интересует Ли – ни стоимость, а история, ее всегда интересовала история. Да конечно, браслет немыслимой красоты: белое и розовое золото перевивались, и на подложке из платины в отдельных вкраплениях трехкаратные бриллианты. Не самые крупные и не самый дорогие, но Мила была уверена, что Ли понравится.

Даже не переодевшись, мы рванули к дому Хейлов, который резко выделялся в череде таких же домов на этой улице: он весь сиял как на рождественских картинках. Лично меня добила Ли, бегающая вокруг деревьев с мотком гирлянд. Поручив Миле припарковать машину по-человечески, я на ходу перемахнул через запертые дверцы и понёсся отрывать сестре голову. А если точнее, то вешать электрическую паутину самому. На вопрос, где Хейл, Ли обиженно надула губы и прочирикала

– Этот мужлан собирает мебель в детскую. А у меня куча дел!

Пришлось закатить глаза и, прижимая к себе подошедшую Милану, ответить

– Ли, он тебе за это оторвёт голову, если узнает.

– Ну, ты же не скажешь, значит не оторвёт! – я подавил смешок. Во всей красе!

Лили обняла Милану, и они пошли в дом. Напоследок Милана крикнула

– Подарок не забудь!

Как будто я в состоянии забыть, что купил нечто несущественное за вполне существенную стоимость. Продолжая чертыхаться, я довесил фонарики на дерево и потащился к машине за подарком.

В гостиной было по-праздничному убрано, и Ли носилась как угорелая, вместе с несколькими официантами, показывая как именно нужно расставить закуски и выпивку на огромный антикварный банкетный стол.

– Ли, - взмолился я, - только не говори, что будет куча народу!

Она смерила меня насмешливо - уничтожающим взглядом и рассмеялась

– Несмотря на твое мнение о моих умственных способностях, будут только свои. Человек десять.

Я тихо взвыл

– Как твое самочувствие? – я понимал, что цепляюсь за соломинку. Ли показала мне язык

– Не дождешься! Еще почти месяц!

Джеймс увидел бегающую как на пожаре Лили, и силком усадил ее на диван. Руки у него заметно тряслись.

Родной, да ты еще только начал ее узнавать, а уже трясешься.

Я отвернулся, пряча усмешку.

Джеймс сел перед ней на колени, и очень серьезно проговорил, глядя ей в глаза.

– Лил, пожалуйста. Дай мне десять минут. Мне нужно в душ. Пожалуйста. Десять минут посиди спокойно! Тебе нужно отдохнуть, ты с утра на ногах.

– А что мне за это будет? – задорно спросила Ли, поглаживая живот.

– Я не оторву тебе голову. – Мрачно ответил Джеймс. – И ту подвеску за охулиард денег. И, да, я спою тебе песню Тейлор Свифт. –

Чувак, серьёзно? Что ты мне там бормотал насчёт «так не бывает»?

Лили обиженно засопела, но кивнула. Джеймс встал, и пошел наверх. Не сговариваясь, мы с Миланой одновременно начали считать

– Пять... Четыре... Три... – Лили уже начала подниматься с дивана

В гостиную опять ворвался Хейл, и подхватив Лили на руки, утащил ее наверх. Мы засмеялись и вполне себе уютно устроились на диване в обнимку.

Дождавшись, когда хозяева вернутся (

серьезно? полтора часа??? Хейл, ты удивляешь

) я получил визуальный призыв Миланы вручить подарок. Как никак это был мой второй подарок в адрес сестры, поэтому я немного смущался, когда вытаскивал из кармана джинсов бархатную коробочку, с содержимым, равным по стоимости ее новому «Ягуару», подаренному мной на свадьбу.

– Ли, с днем рождения.

Ли во все глаза смотрела то на меня, то на коробочку, и наконец, прохрипела

– Это ведь не то, что я думаю, правда?

Вопрос адресовался Милане. Она качнула головой

– Я просто проконсультировала. Выбирал Дэн.

Ли шагнула к нам с Миланой и сделала неловкое движение рукой по направлению к подарку.

– Нет…- выдохнула она

– Ты же еще не видела! – возмутился я, все отчетливее понимая, что этот возглас к подарку не относится.

Подозрение оформилось в уверенность, когда Ли неестественно выгнулась, будто хотела встать на гимнастический «мостик» и застонала. От ужаса я не мог дышать и не сразу понял что вопль

– Хейл, Ли плохо! – вырвался из моей груди. Я смотрел остекленевшими глазами на оседающую на пол сестренку и не мог шевельнуть пальцем, чтобы подхватить ее.

– Дэн, она всего лишь рожает. Не стой памятником, звони в госпиталь!

И это любимая жена!

Невероятно, откуда в моем теле нашлись силы для такой скорости. Не прошло и минуты, как мы совместно с Хейлом определили Лили на диван и я, все чаще прибегая к языку жестов, объяснял по телефону, куда надо прислать машину.

Лили успело стошнить от боли, но мы не обращали внимания на этот пустяк. Джеймс вручил мне список гостей (врунишка! тридцать, а не десять!), и я стал обзванивать всех с сообщением, что праздник отменяется.

Повинуясь безотчетному порыву, я не позвонил дяде Келлану и сестре Джеймса. Ведь если все будет в порядке, то у нас сегодня будет тройной день рождения. Тьфу-тьфу, не сглазить…

Когда приехала медицинская служба, Джеймс слегка побледневший от волнения, погрузился вместе с Ли в машину, оставив нас с Миланой в доме за старших.

Это он, конечно, не подумавши.

Сенатор с дочерью Мариссой ввалились как раз в тот момент, когда Хейл, задыхаясь от счастья и возбуждения, проорал в трубку, что все в порядке, малыши родились, мальчик и девочка, и как только у него перестанут трястись руки, он сможет отправить видео-файл мне на мобильный.

Огорошив дядю приятнейшим сюрпризом, мы вдарили по шампанскому. Милана, принявшая на себя все обязанности хозяйки, дефилировала между Хейлами и нами до тех пор, пока я силком не уложил ее на диван.

Радостное возбуждение, однако, длилось недолго. Лавируя между родственниками, я отошел к окну, около которого заметил Тайлера Гиббонса. Проверенных охранников еще не хватало, поэтому Тай, если семья собиралась вместе, чаще всего сам заступал на дежурство. Зная мою вспыльчивость, он удержал меня за плечо.

– Рон вернулся.

Я с такой силой стиснул зубы, что мне показалось, будто я слышу, как они клацнули

– А другой? – Рон это еще не беда, но преддверие беды.

– Нет, его не заметили. Только Рональд.

– Глаз не спускайте. Тай, я не хочу проблем, но и решать их кардинально пока не намерен. Просто наблюдать и сдерживать. Я не сильно много прошу? – беспокойство отступило на второй план, но я все ощутимее чувствовал, как хмель выветривается из головы.

Тайлер качнул головой, не реагируя на мой сарказм

– Как пожелаешь. Я все равно уверен, что нельзя допускать ни одного из них на Ямайку.

– Чтобы попытаться договориться с Роном нужно его обработать. После этого пусть катится хоть к черту! – Причем буквально!

– Меня мучают нехорошие предчувствия. – Озираясь, словно проверяя, нет ли кого рядом, сказал Тайлер. – Слишком мало людей, на которых можно положиться. Мне пришлось привлечь много людей от сенатора. Они какие-то все мутные.

– Рон нужен. Пока еще. Если не сможем договориться – он в вашем распоряжении. – Пожал я плечами, и вышел к Милане. Краем глаза я заметил какое-то движение, и на секунду мне показалось, что Тайлер хотел что-то добавить, но он махнул рукой и отвернулся.

Настроение не поднял даже ввалившийся с безумными глазами Хейл, начавший демонстрировать своих новорожденных отпрысков всем, кто находился поблизости. Высматривая Милану, я обратил внимание на то, что поднимаясь навстречу Джеймсу, она неловко оперлась о спинку дивана. На сегодня все, пора по домам. А точнее, по кроватям.

Войдя в дом, Милана прошла в спальню, а я спокойно устроился на диване в гостиной. Все-таки прибытие на Ямайку Рональда здорово вывело меня из себя. Мне хотелось держать его под пристальным наблюдением каждую секунду, но я понимал, что и так перегибаю палку.

Я вышел из туалета и тут раздался звонок на мобильный. Я уже почти пошел в спальню и был не сильно доволен помехой, чувствуя огонь, простерший свои щупальца по позвоночнику. С Миланой я мог даже не сдерживаться, только быть аккуратнее…

– Говори

– Дэн, охраны нет! – Голос Тайлера был окрашен паникой и, не уточняя, что именно случилось, я рванул наверх. Дьявол!!!

Кровь прилила к голове моментально, я даже не помню, каким образом переставлял ноги, перепрыгивая через две ступеньки. В голове, стирая границы, билась одна мысль «только не Мила!». Я не успевал подумать о том, что будет, если я, какая страшная мысль! опоздал. Ровно за секунду до того, как я рывком распахнул дверь в спальню, во мне сформировалась доселе неизведанная в своей безжалостности и реальности жажда. Жажда убийства. Все, что было до этого – только отголоски. Сейчас я действительно мог убить.

Затуманенный иссушающей жаждой мозг выхватил распростертую на полу Милану в нижнем белье, ее сведенные конечности, судорожно сжимающийся живот, словно пытающийся исторгнуть из себя кого-то. Ребенок.

Сначала Джаспер, потом Рон превратились в сплошное пятно, которое с отвратительным хлюпаньем разбивалось об пол. Чьи-то руки твердо отдирали меня от Рона, и я подчинился. Во рту еще чувствовался вкус крови, и я сообразил, что прокусил себе губу, перед глазами кровавая дымка, и вдруг все это исчезло. Резко обернувшись, я увидел незнакомого человека.

Я не очнулся, мне просто стало ясно, что даже в моем состоянии я не могу добить их. Тело отчаянно сопротивлялось, оно хотело их убить, но было нечто важнее этого. Я собрал остатки воли в кулак и сказал этому незнакомцу.

– Вызови скорую. И убери этого ублюдка от меня подальше, пока я не закончил то, что начал. – Я еще хотел их убить.

Незнакомец посмотрел на меня и приятным голосом предложил

– Это можно убрать. – «ДА!» завопило все мое существо.

Я покачал головой, сфокусировавшись на своей жене, все еще лежавшей на полу в луже собственной крови, в сантиметрах от распростертого Джаспера.

– Нет.

Едва дождавшись сухого кивка, я метнулся к Милане, не пришедшей в себя. Белье насквозь пропиталось кровью, это не имело значения. Я вынес ее из спальни и у меня ее перехватили доктора.

Моего самообладания не хватило даже на то, чтобы поинтересоваться, откуда в доме врачи.

6

– Руки за спину… - Вспышка.

– Вы имеете право… - Вспышка

– Вам предъявлено обвинение….

Поток вопросов вынес меня через какое-то время в сознание. Я смог воспринимать вопросы и мог на них ответить, не кусая себе губы от бессилия.

Мы потеряли ребенка. Примерно на том же сроке, что и тогда. Врачи разводили руками, но признавали, что третьего раза не будет.

Я разбил Рону лицо до такой степени, что за его восстановление не брался ни один из ведущих пластических хирургов.

Джасперу Дэвис я умудрился сломать позвоночник, что привело к полному параличу нижней части туловища, и частично ограничило нормальное функционирование рук.

Я обвиняюсь в непредумышленном причинении вреда, повлекшим за собой частичную потерю здоровья.

Сенатор Келлан Джейл подключил все свои силы и неограниченный кредит «КейЛа», чтобы добиться суда присяжных. Он не понимал, почему я настаивал на нем.

Папарацци, и без того пристально наблюдающие за перемещениями сенатора, вынуждены были нанять вертолет, чтобы успевать проследить за всеми контактами дяди. И все равно не успевали. Широкое освещение процесса вызвали у островного населения широкий резонанс, и выплеснуло свои эмоции далеко за пределы Карибского бассейна. Латинская и Северная Америки пристально следили за малейшими изменениями.

Услышав это, я отказался от любых контактов семьей. Все мои действия они узнавали посредством адвоката «КейЛа». Милана, два месяца пролежавшая под капельницей, нашла в себе силы через сутки после выписки из больницы, явится на судебное заседание. Лили и Джеймс не отступали от нее ни на шаг. Как и два человека, впервые представшие перед моими глазами. Сэм Нотт и Кеннет Ченсен. Именно Сэм Нотт оттащил меня от сводного брата.

Я не собирался говорить ничего, так как твердо усвоил уже с первых секунд своего ареста, что «все, что я скажу, может быть использовано против меня самого».

Я знал, что должен буду сделать. Не очень приятно, но я должен это сделать. Я никого не хотел заставлять давать свое согласие, но так же твердо я знал, что если меня оправдают, хотя бы условно, я больше в жизни не спущу глаз с Миланы. Поэтому защита моей жены – просто необходимость. Такая же важная, как необходимость дышать, как необходимость жить. Гораздо важнее всего остального.

Зал суда был забит под завязку прессой и праздными жителями, всеми правдами и неправдами, финансовыми, разумеется, получившими право присутствовать на суде, где обвинялся в членовредительстве один из фактических владельцев острова. Судья, жирный старый педик, кривил толстые губы всякий раз, как только удостаивал меня сонного взгляда.

Впервые увидев его, дядя Келлан заказал благодарственный молебен во славу семьи Латс и в частности за то, что я настоял на суде присяжных. Страшно было представить, сколько лет дал бы мне этот судья единолично, а присяжных можно было если не купить, то заставить усомниться.

Выслушав обвинителя, судья впервые на моей памяти обратился напрямую ко мне со стандартным вопросом

– Подсудимый, что вы можете сказать в свою защиту?

Я едва удержался, чтобы не закатить глаза и выглядеть спокойно. Правда, единственное, что заставляло меня держаться ровно, это бледное лицо Миланы в первом ряду. Я до отказа набрал воздуха в легкие

– Что для вас любовь? - Заметив скептическую усмешку присяжных, я продолжил. - Нет, я говорю не о брачном контракте, который распределяет количество подарков, обиды при разводе и время исполнения супружеских обязанностей. Я не знаю, возможно, мне не хватит словарного запаса объяснить то, что я чувствую к своей жене. Немногие из вас могут сказать, что пожертвовали жизнью, чтобы вернуться с того света. Зацепиться за что-то, что может тебя удержать в этой жизни? При встрече не вспомнить ту, с которой был обвенчан в день гибели. Ломая пальцы выкарабкиваться из омута беспамятства, и даже не зная ответы на вопросы, снова попросить ее стать твоей женой. Я люблю ее с шестнадцати лет. Сегодня уже шесть лет и ровно семь месяцев.

– Что может быть лучше, чем сослаться на изменения после аварии и прикрыться недееспособностью или состоянием аффекта? Разумеется, после такой защиты меня отправят на принудительное лечение. Мне оно не нужно. Я уже вполне владею собой, по крайней мере в тех вопросах, где не мог себя сдерживать еще полтора года назад. Поэтому… - Я дождался слабой улыбки Хейла, и понял, что мое распоряжение исполнено с филигранной точностью.

– Я могу показать, что такое быть мной. Джеймс, ты знаешь, что нужно сделать. – Я пристально смотрел на Хейла и дождался кивка в ответ. Плечи, с утра сведенные судорогой, потихоньку начали расслабляться и в онемевшие пальцы впились тысячи иголок. Это не боль… Боль внутри.

– Что вы имеете в виду? – скучающим голосом протянула председатель присяжных.

– Увидите. – дождавшись ленивого «да» от судьи, я продолжил - Эта запись, ваша честь, изъята из головного офиса «КейЛа» и является ее непосредственной собственностью. Любая съемка и воспроизведение этой записи вне зала суда не допускается, поэтому выключите камеры, господа журналисты, если не хотите лишиться аккредитации и чего-то более важного. – Добавил я, переводя немигающий взгляд в уголок для прессы. - Дополнительная запись сделана, как вы можете убедиться, в момент изъятия диска с интересующей нас информацией в присутствии судебных приставов. Для удобства просмотра, в присутствии судебных экспертов и приставов запись была смонтирована, Ваша честь, просим вашего разрешения на демонстрацию. Начало записи 18 ноября 04.17. День Икс.

На мониторе возникли какие-то непонятные шланги, трубки и прочая дребедень, о назначении которых я и не подозревал. Внезапно камера крупным планом показала лицо. Мое лицо. На металлическом столе морга. Надо мной склонился Слейден, я даже не помню, чтобы в тот единственный день, который я запомнил, он выглядел таким потрясенным и сосредоточенным. Он мне всегда казался мячиком.

– Он жив! – его руки отдернулись от моей груди.

Я обратил внимание на то, что мое тело было какого-то неестественно оттенка. Наверное, виновато освещение, в таком свете все кажется…мертвенно бледным. Не такое как мои родители, которые лежали на соседних столах. Сглотнув комок, я узнал мать. Она не была такой обуглено черной. Я закрыл глаза, чтобы не помнить их

такими

. Мне что-то мешало забывать, еще через секунду я понял, что это крик.

Боль колотилась в виски, и не давала попытки идентифицировать кричавшего: человек или животное.

Я не видел, что именно сделал Слейден, но открыл глаза как раз тогда, когда в палату ворвалась бригада реаниматологов.

– Как он может жить? После 10 тысяч вольт?! Невероятно!– Слейден еще вопил, а Коллен отталкивал его от стола, на котором я горел, и подключал какие-то еще более странные приборы.

– У него мозг на грани, электрофорез…

– Опасно! Он не выдержит! Это мозги, а не сердечная…!

– Он уже выжил! Нам осталось только заставить его мозг работать!

– А если откажет?

– Тони,- я не сразу понял, что Тони – это Слейден - он был мертв. Я попытаюсь! Я смогу, наверное…

– Ты хочешь, попробовать?

– К черту! Время уходит! Разряд!

Громко пикнув, по монитору, которого я не видел, поползла кривая энцефаллограммы.

По экрану ходили какие-то люди, изредка всплывал то Коллен, то Слейден, то жердь, имени которого я так и не узнал. Все время, которое они находились около меня, в динамики неслась их наукообразная чушь, вдумываться в которую у меня не было сил.

– Парень, ты жив!- далекий голос вернул мне подобие самообладания, и я смог отвернуться от экрана. Эту часть я запомнил. Никакого желания проходить второй круг ада не было, и я смотрел только на Милану. Не обращая ни на что внимания, она не сводила глаз с экрана, по щекам струились слезы, и мне стало интересно, она что-нибудь видит за пеленой?

Четыре месяца тишины на перемотке. Я вообще не реагировал ни на что. Просто тупо лежал и пялился в потолок. Жрал и засыпал. Кошмар какой-то.

Вдруг я услышал стук и открыл глаза, а на экране дверь. Лили стояла слегка покачиваясь, держась обеими руками за дверную коробку.

Я понял, что Хейлу пришлось выставить все записи, иначе приставы изъяли бы все без исключения. Надеюсь, что там именно то, что мы выяснили, иначе мы сильно рискуем выполоскать дерьмо по личным проблемам далеко за пределы внутрисемейного круга.

Экранный я кивнул, приглашая ее внутрь, Ли сделала шаг и рухнула на пол. На ней были какие-то реально странные джинсы в обтяжку с тесемками по бокам до самого колена. Охренеть. Чтобы в туалет попасть нужна неделя для расшнуровки. Я искоса посмотрел на Хейла с пониманием, хорошо, что он от них избавился. Лично у меня в жизни бы терпения не хватило их распустить.

Я на экране какое-то время пристально смотрел на нее, видимо, пытаясь сообразить, что делать дальше. В конце концов я отвис и поднял на руки сестру, закинул ее на кровать, особо не церемонясь. Сам же лег рядом, заложив руки за голову и тупо смотрел в потолок. Ли без сознания повернулась ко мне и положила руку мне на грудь. Я напрягся, но на экране вернул руку Ли на подушку, и вдруг рывком повернул ее (Хейл, твою задницу! Какого хрена???!!). Однако, на экране я деловито обшарил ее карманы и вытащил упаковку таблеток. Выпотрошив их из упаковки, я пошел в душевую, и услышал звук спускаемой воды. Потом зашумел душ. Когда я вышел из него, Ли на четвереньках пыталась спуститься с кровати, но ее штормило. Я протянул ей руку и кивнул, чтобы она вышла, ведь я был в полотенце, и она смотрела на меня с неподдельным ужасом. Она вскочила и бросилась вон из комнаты, как и была, полностью одетой. Я посмотрел на сестру и покачал головой с некоторой долей сарказма.

– Тебе нужно развеяться – говорил Рон, глядя на меня со странной ухмылкой.

Почему-то мне никогда не удавалось распознать выражение его лица, наверное, из-за количества ботокса. Но экранный я кивнул, и мы вместе поехали куда-то. Камера следовала чуть поодаль и вышли мы в «ИТАКЕ»

– Джози, как всегда, прелестна. – Он всегда так говорил и всем без исключения.

Джози с ощутимым испугом смотрела на меня, не зная как реагировать. Рон тем временем поймал какого-то парня из штатных и хлопнул его по заднице

– Готовь попку, сладкий, сегодня ей придется много работать. Джози, звезда моя, организуй брату прием высшего уровня.

Та рассеянно кивнула, она впервые видела меня в «ИТАКЕ» как посетителя, и растерялась.

– Одну минуту, Рональд. Мне нужно позвонить

– Эй, Джози, Картера нет, отчитываться нужно ему лично – Рон кивнул на меня и хлопнул меня по плечу. – Зажги тут, а я побежал, у меня сегодня куча дел! – Рон шлепнул по еще чьей-то заднице, и побежал наверх

Джози тем временем отложила телефон, и приглашающе повела рукой наверх.

– Дэниэл, я... – Однако я прервал ее, просто подняв руку и нахмурившись.

Джози провела меня на второй этаж в вип-комнату и закрыла дверь. Тут же включилась камера, расположенная в комнате. Как ни крути, я наследник, наблюдение должно быть постоянным. Комната была квадратной, двенадцать точек этого квадрата были подсвечены разными цветами. Потом дверь открылась и в комнату впорхнули двенадцать совсем юных девчонок, каждая расположилась в своем пятне света. Я сидел на единственном кресле и внимательно смотрел на них. На лице был абсолютный ноль, полное отсутствие мыслей и чувств.

Я украдкой глянул на Милану, на ее глазах все еще блестели слезы. Я пожалел, что приставы настолько безразличны,что включили в улики эту часть наблюдения, ведь моей жене это совсем не нравится. Мне тоже.

На экране я абсолютно спокойно смотрел на полуголых перешептывающихся девиц и все также молчал. И тут услышал собственный голос, разительно отличавшийся от моего нормального

– Пошли прочь. – Бляха муха, я их выгнал?????? Охренеть. Я же в отключке, но выгнал двенадцать девиц

Я вскочил с кресла и девчонки испуганно затихли

– Вон. Все.

Они также толпой выскочили из комнаты, а я словно в замедленной съемке вышел из квадрата и толкнул дверь в первый попавшийся «номер».

Завалившись на кровать, я тупо пялился в потолок.

Охренеть. Дважды.

Четыре слова я сказал за более чем сутки. Потому что это было в тот же день, что и случай с Лили. Неужели, у меня все- таки мозг работал, пусть и случайным образом? Я снова посмотрел на Милану и увидел, что она с интересом смотрит на меня, но слез уже не было. Она робко улыбнулась. А я все еще не мог поверить в то, что находясь в отключке, не тронул ни сестру, ни двенадцать девок, специально доставленных ко мне.

Выходит, не четырнадцать имен в моем персональном списке, а всего два. Но про второе имя я буду молчать до самой смерти. И Хейл тоже. Я слегка прищурился, и послал молчаливый приказ Хейлу забыть имя, названное мной самим, когда думал, что и так вывалян в дерьме по самые уши. Хейл кивнул.

С одним посторонним именем я смогу жить. Я уже вычеркнул его из памяти, и не собирался думать больше о нем. Остается только Милана. В ушах зазвенел далекий голос «Дэн, ты мужчина, и у тебя будет много женщин...» Много, это кто-то, кроме Миланы. А я больше не собирался быть ни с кем, кроме нее. Потому что любил ее настолько сильно, что каждый вдох без нее причинял боль.

Я снова посмотрел на жену. Она улыбнулась мне, а я ответил ей тем же.

Судя по дате, через неделю, в комнату вошла Джози, и увидев, что я сплю, завела руку за спину, и втянула в комнату Милану.

– Твою мать, Хейл! – заорал я, вскакивая, и не обращая внимания ни на суд, ни на присяжных, ни на полицию, ни на журналистов, отчаянно пытавшихся запечатлеть воочию происходившее внутри семьи Латс.

Перед глазами была одна цель. Джеймс Хейл. Нарушивший приказ «Ни одна женщина Латс не должна переступать порога «ИТАКИ». Краем глаза я увидел, что запись остановили.

– Подсудимый! - воскликнул судья, стуча молотком по столу.

– Заткнись! – сквозь зубы процедил я судье, отбрасывая руку копа, пытавшегося меня задержать, и бешеными глазами глядя на мужа сестры.

У меня отчетливо дергался глаз, и какая бы причина ни была уважительной, Хейла я прикончу как только выберусь из зала суда.

Лили испуганно смотрела то на меня, то на Хейла, у которого был крайне смущенный вид. И задиристый одновременно.

– Ты серьезно хочешь оторвать мне голову сейчас? – голос его звучал виновато, но не настолько, чтобы я успокоился.

– Как только снимут наручники. – пообещал я ему.

Все присутствующие с интересом слушали единственный семейный скандал Латсов, выставленный на всеобщее обозрение. Однако, мне было начхать, кто все это видит, и насколько серьезно воспринимаются угрозы, прозвучавшие в зале суда на весь мир.

– Я не мог поступить иначе. – продолжил Джеймс, обретая какую-то просто потрясающую наглость оправдываться после содеянного.

Нарушение приказа, блядь? Он думает я спущу ему это с рук? Потому что он муж любимой сестры? Я уже совсем было вышел из-за стола, чтобы начистить ему физиономию, как меня остановил тихий голос жены и ее рука на моей.

– Это была моя просьба.

Я резко затормозил, и с удивлением посмотрел на Милану. Ей, конечно, тоже достанется, только я еще не решил, чего именно. Бойцовское настроение резко исчезло, и появилась щемящая нежность.

– Заткнись, Хейл! – лениво бросил я ему, и пользуясь случаем, поцеловал Милану.

Судья также молотил по столу, и я, определившись с первичными целями после суда, уселся обратно за стол, сделав жест, означавший продолжать заседание.

Судья присудил мне еще двести тысяч за нарушение порядка на заседание, и возобновил запись.

Милана осматривала комнату в поисках чего-то, и я, наконец, додумался чего именно.

– Сколько их было? – тихо спросила она, на секунду запнувшись. – Просто чтобы знать

Джози покачала головой, с сочувствием глядя на Милану

– Простите. Не могу сказать. Он босс. – Выписать Джози премию в размере годового дохода. Не сдала жене, несмотря на то, что никого не было.

Милана кивнула, и слегка скованной походкой подошла ко мне и слегка тронула за плечо. Я открыл глаза, словно ждал этого прикосновения, и резко вскочил с кровати. Не обращая внимания на Джози, скромно стоявшую около двери, я притянул Милану к себе и зарылся в ее волосы цвета ночного неба.

– Ты.

Это было единственное слово, произнесенное мной с легким оттенком эмоций. Я в полном шоке смотрел как обнимал ее бесконечно долго. И смотрел на жену, которая улыбалась. На экране она отстранилась от меня, и потянув за руку сказала

– Пойдем со мной

И вместе мы вышли.

Я был в неописуемом шоке. Находясь в отключке, я каким-то образом сознавал все, но не понимал, и не помнил ничего. Выходит, я узнал ее через десять тысяч вольт, прошедших через мое тело. И заново влюблялся в нее каждый раз, через воспоминания и наяву. Я помнил ее, хотя и не сознавал этого. Просто потому, что она - моя. В глазах защипало настолько сильно, что я повернулся к жене и моргнул. Она увидела все, что я хотел ей сказать.

– Если ты всегда так тормозишь, почту за счастье подвезти.

Смотреть дальше не имело смысла. С этого момента отключения мои составляли всего несколько часов, и я мог почти со стопроцентной уверенностью сказать, чем мог заниматься в те редкие провалы.

А вот мы отмечаем рождение Итона и Изабеллы Хейл.

Теперь я мог видеть и другую картину: Тайлер с тревогой глядящий мне вслед, словно терзаемый противоречивыми чувствами. Отряхиваясь, как собака, от воды, он резко повел плечами, отбрасывая все сомнения, и шагнул прямо на камеру.

– Усилить наблюдение. Ни минуты без контроля. Удвойте бдительность. Дэвид, я рассчитываю на вас.

– Да. – Ответил бестелесный голос.

Буквально через десять секунд камера приклеилась ко мне с Миланой. Но даже моего неопытного в этих вопросах взгляда хватило, чтобы понять - камеры было две, и снимали теперь не только меня, но и мою жену. Казалось, тот, кто снимал, наслаждался видом моей беременной супруги, с такой преданностью наблюдая за ней. Вот что означало удвоить бдительность!

Бессчетное количество раз прокричав «поздравляем», мы с Миланой вышли из дома Хейла и направились к машине. Камера неотступно следовала за нами. Черт, ну и где этот бестелесный Дэвид скрывается? На заднем фоне прошелестел голос

– Я веду, ты готовь в особняке.

– Да.

Вполне предсказуемое приказание, раз мы оба в одном месте, значит, вторая смена должна быть там, где уже через пару минут будем и мы.

Войдя в дом, Милана прошла в спальню, а я спокойно устроился на диване в гостиной. Стороннего наблюдателя это тоже стало волновать, и едва слышный шепот

– Найт? Чарли? Дэвид? Кто в доме? – Звук набираемого номера. Гудок.

– Говори

– Дэн! Охраны нет!

– А теперь, - я подскочил, услышав голос собственного адвоката. Я уже совсем забыл, что нахожусь в зале суда, и за мной наблюдают еще пристальнее. Я забыл обо всем, пытаясь понять, в какой именно момент я понял, что готов переступить черту, сознательно плюнуть на родственные связи и убить. Раньше я думал, что именно с этого звонка. - Господа присяжные, камера номер два.

Милана вошла в ванную комнату, и устало прислонилась к двери. В последнее время ее стала беспокоить ноющая боль в пояснице. Но врачи успокоили, сказав, что кости таза расширяются, готовясь к родам. Все процессы абсолютно нормальные и единственное, чего не стоило делать - это перенапрягаться. Но рождение близнецов это такая радость, что мы несколько задержались на празднике.

Милана с усталой, но счастливой улыбкой сняла платье, оставаясь в белье, и отодвинула дверцу душевой кабины. В следующую секунду она получила удар в живот ногой. Ногой человека, стоящего в душе за матовыми стеклами. Джаспера. Охнув, она стекла на пол. Ее выдох и процеженное сквозь зубы ругательство Джаса, совпало с паническим шепотом Тайлера

– Твою мать!

Из кабины следом за Джаспером выпал Рональд, улыбаясь своей мерзкой силиконовой улыбкой. Теперь я видел его глаза. В них полностью отсутствовали признаки мысли, а было только отупение от очередной дозы.

Джас склонился над сестрой и, намотав ее волосы на руку, резко дернул. От новой порции боли Милана пришла в себя. Она вцепилась ногтями в руки Джаспера и попыталась оттолкнуть его.

– Я думал, что отбил у тебя желание рожать от него. – Мерзавец даже не обратил внимание на то, что из под ногтей Милы текла его собственная кровь.

– Пусти! – хрипела Мила, не выпуская ногтей.

– Ну уж нет! – выдохнул Джаспер и резким ударом в живот опрокинул ее на спину. И тут в комнату ворвался я.

Я помнил только запах и вкус крови. Ее крови. Я видел перед глазами только красную пелену, когда сминал Джаспера, превращая его в кровавое месиво. Я помню только какой-то звук, и чьи-то руки оттаскивали меня от Рональда, когда я бил его пластилиновым лицом об пол. Резко обернувшись, я увидел Сэма Нотта.

– Вызови скорую. И убери этого ублюдка от меня подальше, пока я не закончил то, что начал.

Сэм посмотрел на меня и приятным голосом сказал

– Это можно убрать.

Я покачал головой

– Нет.

Едва дождавшись сухого кивка, я метнулся к Милане, еще не пришедшей в себя. Белье насквозь пропиталось кровью, это не имело значения. Я вынес ее из спальни и у меня ее перехватили врачи.

Дальнейшее слилось в череду вопросов и ответов.

8

– Миссис Хейл, вы знали, что ваш брат, мистер Дэниэл Латс, находится под наблюдением?

Лили сегодня впервые допрашивали, но я не заметил на ее лице и тени волнения или сомнения.

– Да знала. – Отмахнулась Ли от вопроса, как от надоедливой мухи.

– Ваша оценка психологического состояния вашего брата.

– Я не эксперт. – Слегка напряженным голосом ответила Ли, но посмотрев на мужа, продолжила – Какое-то время, после аварии, он был… Как бы поточнее сказать… В отключке. Вы сами видели, что он только кивал или качал головой. Но ел практически безостановочно. Постоянно морщился, словно от неприятного запаха. Мне самой казалось, что … . Наверное, потому, что именно меня вызвали на опознание родителей. – Ее голос дрогнул.

Ли вышла из-за стойки, и пошла в зал, где сидел, ожидая ее Хейл, но полдороги она свернула, и подошла ко мне.

– Держись, все будет хорошо. – Успел услышать я, прежде чем приставы увели ее от меня.

Я понял это сообщение. Хейл следил за присяжными и обдумывал каждую эмоцию на их лице. Тех, кого запись не убедила, очень мало, это и означало слово «держись», но большинство на моей стороне. Вот только остается неясным, кто объяснит им, почему я стал таким.

Вопрос нашел ответ еще раньше, чем созрела просьба вызвать сюда медицинских патриархов: Слейдена, Коллена и жерди, имени которого я не знаю. Оказалось, Ли вспомнила про врачей Колорадо-Спрингс и попросила приехать на Ямайку того, кто мог наиболее полно ответить на такие вопросы. Причем нужно было выстроить цепочку так, чтобы никто не заподозрил их в сговоре.

К счастью, условному счастью, процесс широко освещался в средствах массовой информации, и на материке внимательно следили за ним, поэтому проблем с вызовом свидетелей даже не возникло.

– Мистер Коллен, вас вызвали как нейрохирурга, имевшего счастье наблюдать за поведением подсудимого непосредственно после аварии.

-Ваш сарказм здесь абсолютно неуместен. – Взвился Коллен, переводя глаза на прокурора, и тот заметно смутился, видя кипучий ум за стеклами простых очков. - Да, я наблюдал мистера Латса сразу же после аварии. Его случай до крайности уникален с невероятной долей фантастики. С точки зрения вероятности – один шанс из миллиарда. Металлическая ловушка и электрический разряд.

-Мы не спрашиваем о теории вероятностей. – Скучающе протянул прокурор, словно пытаясь избавиться от амплуа нашкодившего младенца. Признаюсь, я ему посочувствовал, я слишком хорошо помню, что и сам чувствовал себя неуютно под взглядом таких глаз.

-Если бы не эта теория, он был бы один из миллиарда. – Возразил Коллен. - Что произошло после клинической смерти, вы видели на экране. Даже реаниматологи были в шоке, такого на их памяти не было. Первое время было самым тяжелым: мы не могли не заметить, что функции организма ослаблены. Все время пребывания мистера Латса в госпитале, мы за ним наблюдали, и это наблюдение было похоже на опыты. Он питался, но какие-то отдела мозга отключались.

-То есть, вы хотите сказать, что он не мог владеть собой?

-В каких-то вопросах да. Вы поймите, мозг это тончайшая структура нервных клеток, и электричество могло сжечь или, как в данном случае, заглушить некоторые из этих клеток. Ограничить их реакцию, если хотите.

-Объясните!

-Мистер Кочинни, психиатр, высказал предположение, что нервные клетки мозга, оказавшиеся в стрессовой ситуации, каковой являлась клиническая смерть и мощный электрический разряд, возможно, изменили свою структуру и мутировали. Повторяю, это только предположение. Мутировали не в смысле эволюции, а мозг абсолютно здорового человека после приема пищи мог ограничить свои реакции. Это довольно тонкое различие. Мы обратили внимание на то, что после еды его реакции менялись.

– Вы уверены в этом?

– Он мог есть и оставаться собой самим только с алкоголем. Я видел по записям с камеры наблюдения, что он самостоятельно искал выход из этой непростой ситуации и успешно справился с собой. И это тоже было экспериментом. Вся его жизнь после аварии это большой эксперимент. Я не постесняюсь повторить это. Но даже сейчас я не знаю, спустя столько времени после аварии, а не отключится ли его мозг насовсем! А не умрет ли мистер Латс в следующую минуту? Я этого не знаю.

Коллен настолько разволновался, что вскочил со своего места и даже попросил стакан воды, чтобы успокоиться.

– Подсудимый, встаньте.

Это было излишне, я и так уже стоял. Каждая жила, каждый нерв в моем теле находился в напряжении. Внимание то ослабевало, то усиливалось. Я не мог сосредоточиться ни на чем, перед глазами только белое от ужаса лицо Миланы. Сестра, Хейл, дядя Келлан. Я готов.

Оказалось, что я пропустил только официальную часть.

-... Вы обвиняетесь в умышленном причинении вреда, повлекшем к серьезным увечьям истца. Согласно закону, вы приговорены к четырем годам… условно. Принимая во внимание неоспоримые доказательства самозащиты и смягчающих обстоятельств, вы обязаны будете ежемесячно, не позднее пятнадцатого числа, проходить освидетельствование в медицинском учреждении своей дееспособности. Так же вы не имеете права появляться в общественных местах без сопровождающего вас члена семьи. Вы оставляете за собой право управлять компанией, без права выезда. В течение двух лет приговор не может быть обжалован. Вы освобождаетесь из-под стражи в зале суда.

Я даже не понял, когда суд удалился, и я остался один на один со всеми чертяками-журналистами, и семьей. Постепенно до меня дошло, что я могу дышать, и число вдохов никто не контролирует. Моя семья ждала меня, а я не мог заставить себя сделать шаг к ним.

– Мистер Латс, можно вас на пару слов?

Какой-то журналист пробился за адвоката, и на пару мгновений меня ослепила вспышка. Я отвернулся. Мгновенно за моей спиной развернулись теперь знакомые и вполне осязаемые Сэм Нотт и Кеннет Ченсен, оттесняя журналистов от нас. Всех, кто прошел ад.

Сенатор Келлан не выдержал, и спрятался в своей машине. Мне казалось, что теперь он со мной не разговаривает. Все закончилось. Джас и Рон проведут остаток жизни в пансионате для психически больных людей. И выхода для них не было. У Рональда вместо лица глина, у Джаспера сломан позвоночник.

Даже спустя неисчислимое количество времени, злость на них не проходила, и я, собрав мысли и самообладание вместе, вышел из зала суда. Моя семья ждала меня в машине. До дома мы ехали молча.

Машина остановилась около лужайки, но я остался в тишине аллеи, ведущей на пляж. Мне надо было собрать себя. Последнее, что я помню, это голос Лили

– Ему нужно побыть одному.

Странно. Сейчас Лили понимала меня много лучше, чем я сам себя. Сестренка не испугалась, а я боялся самого себя. А ведь нужно жить дальше.

Дома была непривычная тишина. Я проскользнул в гостиную, постепенно тренируя те мышцы лица, которые отвечали за улыбку. Получалось плоховато, поэтому я перестал мучить себя. Все равно никому не до смеха. Тут я заметил тесную кучку людей в гостиной.

Я поискал глазами Милану. Я нашел ее в стороне ото всех, без сил опустившуюся на пол и двумя шагами преодолел разделявшее нас расстояние. Ни секундой дольше я не мог без нее. Опустившись на пол рядом с ней, я притянул ее к себе и уткнулся в такие густые и такие шелковистые волосы цвета ночного неба. Время стало существовать только когда дядя Келлан, пользуясь своей силой, поднял нас с Милой и сжал в медвежьих объятьях.

ЧАСТЬ 3

1

Будь все проклято!

Я словно собака, гоняющаяся за своим хвостом, и не могу видеть дальше своей лодыжки. Я не вижу, куда иду, зачем иду и в чем смысл этой гонки.

Возможно, у меня слишком много врагов, владеющих черной магией, и они прокляли меня на вечные круги ада? Скорее всего, так и есть.

Я боюсь каждого нового дня, потому что он обязательно будет таким же, как предыдущий. Один день, к тому же бесконечный.

Я уже не знал, чего хочу, и с каждым кругом все сложнее было представить, что именно я хотел до начала гонки. Все мысли, желания, мечты отдалились на какое-то невообразимо невнятное расстояние, и с трудом удавалось выхватить что-то из этого смазанного раздражением и безразличием пятна.

Я попеременно находился в каком-то сумасшедшем настроении, словно забыл, что именно хотел получить ровно секунду назад.

И дело даже не в том, что каждый месяц я подвергался однотипному медицинскому осмотру. И даже не в том, что ко мне приклеены два абсолютно незнакомых человека со старомодными видеокамерами, фиксирующими каждый мой шаг. Даже раздражение от постоянной съемки не шло ни в какое сравнение с моим равнодушием, когда я услышал о старых пленочных камерах

– Возможности цифрового видео многогранны и бесподобны, а пленка все-таки как-то ограничивает возможности «Photoshop»

Разумно, конечно, но это не объясняло мое состояние.

Наверное, дело во мне самом. Я слишком сильно злился на свое бессилие и слишком сильно упрекал себя за то, что опоздал всего на несколько минут.

И за кошмары. Не только мои собственные, но и за кошмары жены. После суда в первую же ночь, я пытался закрыть глаза. И не мог. Милана, все еще под обезболивающими, металась на кровати, и на мое прикосновение, пытавшееся ее разбудить, она распахнула глаза и в ужасе отшатнулась от меня. Возможно, это был сон. Или я стал ее кошмаром.

Я вышел из комнаты, и пошел спать в свою старую спальню, оставив Милану в нашей комнате. Не спать, конечно, а пытаться закрыть глаза.

Дни напролёт я пропадал в «КейЛа», пытаясь выяснить, кто из охраны облажался. И все сводилось к одному человеку. Рону. Но я селезенкой и прочей требухой чувствовал, что за Роном стоит еще кто-то. Кто-то сильный настолько, что вставляет палки в колеса всем, кто пытается выяснить его имя.

Пришлось задействовать всех, и шестерок, и более-менее крупных игроков. И тишина. Кто-то объявил мне войну на моей же территории, и я не знал кто именно.

Долго так продолжаться, конечно, не могло. Отсутствие сна- один из запрещенных видов пытки. Я сам чувствовал, что долго не выдержу. Мозги плавились настолько, что я приходил домой и словно призрак первую половину ночи метался по кабинету, а вторую половину – сидел под дверью нашей с Миланой комнаты, не в силах войти к ней и хотя бы попытаться утешить.

Мои чувства к Милане изменились. Нет, я не перестал любить ее, но вся моя любовь изменилась. Я словно застыл в ожидании чего-то. Мое состояние напоминало мне чувство неразделенной любви. Уравновешенной любви, без неистовства страсти, без вспышек эмоций. Просто ровное пламя, без колебаний

.

Как любишь кумира, находящегося за много миль от тебя. Как любишь человека, зная, что он никогда не будет твоим.

Вся жизнь поделилась на три отрезка: до аварии, до суда, до круга.

Боль аварии, чувство вины не шло ни в какое сравнение с чувством беспомощности, которое я испытывал, глядя на Милану. Я ловил себя на мысли, что давно не видел ее глаз. Всякий раз, когда я пытался встретиться с ней взглядом, она смотрела на свои руки.

Семейный ужин стал превращаться в настоящий кошмар. Сидя за одним столом я старался поймать взгляд своей жены, а она так же старательно высматривала что-то в своей тарелке. Только тогда я сформулировал подспудно зреющую мысль.

– Милана… - Голос у меня был хриплый от долгого молчания, она даже не подняла голову. Издевательство какое… - Прости, мне не стоит так мучить тебя.

Она медленно подняла голову и впервые открыто встретилась со мной глазами. Что-то промелькнуло в них, но Мила уже нацепила на себя маску, за которой я не узнавал ее.

– Ты хочешь от меня избавиться.

Это даже не выглядело как вопрос.

– Я причиняю боль всем, кто со мной рядом. Так не должно быть. Может, если бы меня не было, было бы лучше.

На секунду перед глазами возникла картинка из другого измерения: Милана, кучка детей, любящий муж. Не я. Все, что угодно, только не причинять боль ей.

Когда я вернулся в реальность, я был испепелен. Милана смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Я почувствовал давно подавляемый огонь, поднимающийся по позвоночнику. Я овладел собственным голосом и все так же тихо продолжил.

– Я многим тебе обязан…

Огонь потух, будто его никогда и не было, и от наступившей тишины я задохнулся на полуслове. Милана скованно встала со стула и отложила салфетку в сторону.

– Ты мне ничего не должен. Ты же даже не спишь со мной.

Я не знал, что именно меня разозлило. Мы не спали с ней со дня рождения Лили и близняшек, и я не знал, хочу ли я заниматься сексом вообще. Я чувствовал себя импотентом. Мне двадцать шесть лет, почти десять лет около меня была Мила, и я не хотел никого в принципе.

И, однако, я разозлился. Не на нее. На себя. Я вскочил из-за стола, выскочил из комнаты, схватив ключи от машины, и выбежал вон. Я несся как ненормальный. И уже через несколько минут оказался возле дома, который купил для нее почти десять лет назад.

У меня в машине был дубликат ключа, и я беспрепятственно зашел внутрь. Все было так как я помню. Я знал также, где находилась выпивка. Здесь, вдалеке ото всех, кому я мог причинить вред в состоянии алкогольного опьянения, я смогу расслабиться. Наверное. Никто меня не тронет, и я никого не трону. Идеальный баланс. Возможно даже смогу уснуть на пьяную голову.

Мысли-змеи сменили направление. Как я могу снова спать с ней, если уже причинил непоправимый вред, просто находясь рядом с нею. Ее брат трижды нападал только из-за того, что хотел ее. А она была со мной. Может, если бы это был не я, а кто-то другой, он смог бы его принять. А может, он просто был сумасшедшим обдолбавшимся наркоманом. Я не знал. Знал только, что ближайший год я ничего не могу делать. После я его уничтожу.

Я сидел на полу в гостиной и пил. К несчастью, алкоголь вообще не туманил разум, и я понял, что уснуть вообще не смогу. Я вышел из ее дома, запер его и поехал куда глаза глядят.

Люди, выходившие из арендованных автомобилей, уже нацепили на себя маски, и узнать кто есть кто в этой толпе не представлялось возможным. Я усмехнулся, сидя в авто.

На парковку выскочила Джози, растерянная, как и прошлый раз. Она смотрела на меня испуганными глазами, а я пустыми - на неё. Она дважды пыталась сказать мне что-то, и дважды ничего не получалось. Наконец, она выдавила

– Ты к нам с официальным визитом? – имея в виду текущий контроль, которым занимался теперь Скотт Флосс, вместо Хейла. Я отрицательно покачал головой, и вылез из машины.

– Ты уверен? – робко спросила она, я кивнул.

– Дэн, что мне делать? – выпалила она, растерявшись окончательно.

Я уже поднимался наверх, и ее вопрос застал меня врасплох.

– Без фанатизма, Джози. И виски. – добавил я, она ошеломленно кивнула.

Поднявшись на второй этаж, я толкнул первую попавшуюся дверь свободного пока еще «номера». Хорошо, что насчет звукоизоляции отец позаботился на совесть. Я не знал как отреагирую на звуки, и не хотел это узнавать. Мне хватало того, что спустя всего три недели после суда я вломился в «ИТАКУ» как клиент.

Зазвонил телефон. Я принял звонок

– Ты чего творишь? – прошипел голос Хейла, я сбросил его. Пять, четыре... Звонок. Отклонил.

А вот это что-то новенькое. Лили.

– Слушаю.

– Он мне не говорил, я подслушала. – Надеюсь. - Дэн, ты только вылез из дерьма и сам снова себя топишь.

Я снова сбросил звонок, едва не впечатав телефон в стену.

Раздался стук в дверь, я и резко обернулся. Джози. Она катила перед собой сервировочный столик, на котором стояло три бутылки виски и бокал. Подкатив его к тумбочке, она остановилась и воскликнула

– Дэн, помоги мне! Я действительно не знаю, что мне делать.

– Расслабься, Джози. Я же сказал, без фанатизма.

– Ну дай мне хоть подсказку, что тебе предложить.

Я криво усмехнулся, и выхлебав первый бокал виски, ответил

– Кто спросит – расскажи как есть.

– А кто... ? – и тут же умолкла, увидев мой взгляд. – Я поняла, босс.

– Очень на это надеюсь, Джози.

Я сел на пол, приступив ко второму бокалу и достав телефон из кармана, открыл банк онлайн. Молча перевел пять миллионов Джози, и добавил сообщение «Спасибо»

Телефон Джози завибрировал, принимая перевод, но она все также пристально смотрела на меня, а я кивнул ей, разрешая взять трубку. Она посмотрела на входящий перевод, а потом сказала

– Дэн, не приходи сюда больше.

Я кивнул.

Джози аккуратно прикрыла дверь за собой.

А я сидел и пил. Я еще не прикончил первую бутылку, как дверь отворилась и в «номер» вошла Милана.

Я не знал, принимала ли она еще болеутоляющее, но походка ее была несколько скованной. И смотрела она на меня ничего не выражающими глазами.

– Что? – бесцветным голосом спросил я, стараясь не обращать внимания на языки огня, в которых горел с момента освобождения.

– Чего ты добиваешься? – напряженным голосом спросила Милана, я пожал плечами

– Ответов. Чего хочешь ты?– спросил я, думая на сколько секунд меня еще хватит, прежде, чем я начну ее насиловать.

Милана впервые рассмеялась, и я задвинул свои мысли на неопределенное расстояние. Как давно я не слышал ее смех!

– Ответ на этот вопрос я дала тебе однажды. Я повторю, мне не сложно. Тебя, Дэниэл, только тебя.

Я задохнулся от этого ответа. Получается, я всего себя перекрутил, думая, что она отказывается от меня теперь, а всего-навсего надо было спросить.

– Почему тогда нам так сложно стало говорить обо всём? - удивился я, не понимая сам себя

– Потому что нам обоим больно, Дэн. И надо научится жить дальше с этой болью. – Ее глаза заволокло слезами, но я не мог заставить себя подойти к ней. Потому что знал, что не смогу сдерживаться.

– Тогда скажи мне, что у нас осталось? – Почему-то этот вопрос волновал меня больше всего. – Только не ври, что все по-прежнему! – предупредил я ее заранее.

Милана села напротив меня, и почти протянула руку, но я отшатнулся

– Не могу тебя коснуться. – признался я, кивая на бутылки виски.

– Знаю. – Она согласно кивнула. - Я не могу оставаться больше. – Сказала Милана, вставая и отходя к двери. – Если хочешь узнать ответ, не задерживайся.

– Я выпил. – Предупредил я ее о том, что нежностей сегодня точно не будет.

– Тебе же так легче.

– Легче что? – недоуменно нахмурился я.

– Спать со мной. – Он вышла из «номера».

Я смотрел на закрытую дверь и отчаянно пытался взять себя в руки настолько, чтобы не становиться сегодня чудовищем. И тут до меня дошло.

Она реально думает, что я не хочу ее? Потому что не может больше забеременеть?

Дома я оказался раньше нее.

2

Утром было крайне неловко смотреть на себя в зеркало, поэтому я махнул рукой на бритье. Все тело рвалось обратно к Милане, спавшей на моей кровати. Волосы цвета ночного неба разметались по подушке, и стоило немалых усилий не прикасаться к ним. Как просто было бы подойти к ней и обнять. Просто. Если бы я был нормальным мужчиной, а не монстром. Даже сейчас, когда остатки алкоголя улетучились, пальцы ломило от желания прикоснуться к ней.

Натянув на себя черную футболку с джинсами, я на цыпочках подошел к кровати и легонько натянул на Милану покрывало. Она вздрогнула во сне, и расслабилась.

Бежать, пока еще держу себя в руках.

Обычно дорога до офиса занимала двадцать пять минут, сегодня я доехал за десять. Один звонок из авто, и у дверей офиса меня уже встречал Джеймс Хейл, так же как и я, не успевший побриться. Но если ему не хватило времени, то мне не хватило храбрости встретиться в зеркале взглядом самому с собой.

Коротко кивнув ему, я устремился внутрь, где встретился с изумленными взглядами охранников и уборщиков. Так рано я никогда сюда не приезжал. Джеймс едва поспевал за мной, гонимого лихорадкой. От быстрого бега я едва мог дышать, но испытание в виде лифта сегодня явно не для меня.

Когда от остального мира нас с Хейлом отделяла запертая дверь, руки перестали трястись в обжигающем желании сжать Милану в объятиях и не отпускать никогда.

– Я уезжаю.

– И тебе доброго утра. – Пробормотал Хейл, я его не слушал.

– Сколько меня не будет, я не знаю. И где я буду – я тоже не знаю. Не ищите меня.

– Ты серьезно? – Джеймс в упор смотрел на меня, а я не мог вынести ничьих взглядов, даже своих собственных.

Я подошел к окну и жадно набрал полную грудь утреннего, не отягченного смогом воздуха. После вчерашней ночи мне еще не хватало кислорода. Пришлось одернуть себя, чтобы не свалиться на пол и не завыть от нестерпимого желания.

– Ты не можешь бросить все… - начал Хейл, а я безразлично повел плечами.

– Вы уже взрослые, чтобы нуждаться в няньке. – Грубо оборвал я его.

– Ты будешь на острове?

– Нет. И не в «ИТАКЕ». Не ищите меня. Я не знаю, где я буду. – Глупо, конечно, надеяться на то, что он не проверит остров, поэтому придется некоторое время продрейфовать в океане.

– А Милана?

Я метнул в него усталый взгляд, и он пожалел об этом вопросе, но у меня была одна просьба для него.

– Джеймс, ты остаешься один. Но пожалуйста, выполни мою просьбу.

– Просьбу? – его брови удивленно взлетели вверх.

– Приказ. Пусть хоть небо обрушится и раздавит всех и вся на этой планете, но НИЧТО-И-НИКОГДА-НЕ-ДОЛЖНО-УГРОЖАТЬ-ЕЙ. Сэм и Кен остаются с ней. Мне никто не нужен.

По мере того, как я говорил, его глаза все более и более округлялись, но на последней моей фразе он резко прищурил их, словно оценивая степень моей серьезности. Я твердо встретил его взгляд. Больше мне нечего было здесь делать.

Родители уже привыкли, что я возвращаюсь домой не раньше одиннадцати. Впрочем, они слишком хорошо меня знали и даже в мыслях не допускали никакого криминала. Сегодня же, едва переступив порог, я почувствовал что-то неладное: родители сидели на диване в гостиной и явно спорили.

–

Привет! – бросил я мимоходом и хотел проскользнуть к лестнице, как меня остановил тихий голос матери.

–

Дэниэл.

Маму я обожал, да и к тому же не видел за собой никакой провинности, чтобы прятаться наверху. Я просто устал и мечтал вытянуться на кровати и вырубиться часов на пять. Тихонько насвистывая, я зашел в гостиную и попал под изучающий взгляд отца. Я посмотрел на него.

–

Как дела в школе? – вроде бы, ничего страшного.

Я хмыкнул. Если рассказывать наиболее яркие впечатления, то надежда выспаться теряется где-то в необозримом будущем.

–

Почему бы не спросить

меня

о том, что вас волнует напрямую?

Отец усмехнулся, и я поймал встревоженный взгляд матери.

–

То есть? – осторожно переспросила она.

Весь вид папы говорил о том, что он собирается сделать какое-то заявление, он был осмотрителен и внимателен.

–

Дэниэл, (Ого! С чего это так официально?) - я понимаю, ты уже совсем взрослый, но все-таки тебе еще нет восемнадцати!

Ух ты, как издалека!

–

Верно. – Подтвердил я.

–

Мы с мамой знаем о том, что с Миланой у тебя серьёзно. – Я ждал продолжения, поигрывая ключами от подаренной на семнадцатилетие «БМВ». – Ты купил ей дом – я подняв глаза на отца, усмехнулся, ведь он обещал не контролировать расходы, - машину. Вы постоянно вместе... – Я все еще молчал, обмозговывая, как лучше всего обставить наши с ней отношения. - Разговоры, Дэн...От них никуда не деться. И нам нужно знать насколько все серьезно, пока не стало поздно. Я не осуждаю ни разу, но знать мы должны.

–

Она девственница. Пока ещё. – Одним махом расправился я с самым интересующим родителей вопросом.

–

А ты? – вырвалось у папы.

Отец отчетливо выдохнул – растлением несовершеннолетних не пахнет и миллионы на потенциального адвоката можно потратить на что-то более цивилизованное... А мама опустила глаза. Так- с, чего я не знаю?

Я перевел глаза на отца, и слегка покраснев, ответил вопросом на вопрос

–

Я похож на динозавра?

–

Но она точно…? – решил уточнить папа.

И, кажется, тоже покраснел. Вообще думать не хочу почему именно! До меня стало доходить. Они познакомились с мамой задолго до ее совершеннолетия. Неужели....?

–

Она – да. Мы решили подождать до ее восемнадцатилетия. – Вот прямо сейчас сгорю от стыда! Я понял, что мы с Миланой повторяем их путь, и, кажется, мама в курсе... ОХРЕНЕТЬ!!!

–

А когда…?

–

Осенью. – Я был честен с родителями.

–

Так насколько нам с матерью заморачиваться со всем этим, Дэниэл? – повторил отец вопрос.

А я сидел на столике в гостиной, куда бросаем ключи от машин, и продолжал молчать. Мне семнадцать. Да я знал, что люблю ее, и на тысячу процентов был уверен в ответном чувстве. Но насколько может быть все серьезно в семнадцать лет? И увидел ответ перед собой

–

Максимально. – Абсолютно твердым голосом ответил я.

Марианна кивнула, и вышла из гостиной.

Но папу, казалось, интересует что-то. Закусив верхнюю губу, он вперил в меня пронизывающий взгляд и я слегка напрягся.

–

Но если ты «уже

не

», то как же вы решаете эту проблему?

Па, серьёзно? Ты

меня

спрашиваешь?!!

–

Так же как вы решили ее с мамой. – Я же тоже не тупой.

Отец поперхнулся, он не ожидал, что я соображу. Откашлявшись, он загремел

–

Дэниэл Картер… - Но, похоже, продолжения я не дождусь, так как он опять подавился

–

Латс. – Подсказал я ему

–

А?- просипел папа.

–

Ну, перед предстоящей в мой адрес трепкой ты обычно предельно официален.

Я с удовлетворением заметил, что он больше не в настроении орать на меня, порка тоже пока отменяется. Все еще кашляя и отплевываясь, он просипел

–

И чья это, интересно, идея?

–

Её. – Поспешно открестился я, и, похлопав отца по спине, галопом проскакал наверх.

Темнота оглушала, желание рвало на части, но по-другому нельзя было жить.

Я нарушил данное себе слово больше не быть монстром. Я наслаждался каждым мигом, и чувствовал ответный отклик своей жены. Как она могла наслаждаться в объятиях чудовища, неспособного сказать ей, как сильно он ее любит? Как ему тяжело без нее? Как я мог ей это сказать, когда рвал ее на части, и она громко кричала от наслаждения? Или от боли?

Как смотреть ей в глаза? Как смотреть себе в глаза?

Хейл все-таки не послушался меня, и дважды наведывался на остров. Заслышав шум мотора, я по-детски прятался в джунглях. Света в хижине я не зажигал, движок молчал, и моего присутствия на острове ничто не выдавало.

Почти четыре месяца я прожил в одиночестве и темноте. Я стал замечать, что слух улавливает даже едва слышный шелест волн, почти домашнее ворчание животных в джунглях. Глаза же не видели ничего.

Яхту я отправил домой, и единственным занятием было чтением смс-сообщений, присылаемых Хейлом, для того, чтобы я был в относительном курсе изменений. Я читал их, но ни разу не ответил. Охрана «КейЛа», скорее всего, снабдила мой мобильник устройством, определяющим местонахождение, а гостей я не собирался принимать.

Долго так, конечно, продолжаться не могло, и Хейл все чаще слал мне провокационные смс-ки.

Через несколько дней (или месяцев?) раздался обычный сигнал о новом сообщении, и, прочитав его, я впервые за все время растерялся, хотя ждал этого.

«Ты хочешь развода?»

Я ей не нужен. Она решилась. Что ж, так будет лучше для нее. Она, наверное, сможет начать сначала. Больно только сознавать, что я уже причинил непоправимый вред – детей у нее не может быть ни от кого. Возможно, со временем, она сможет мне простить и это. Хотелось бы надеяться. Одно известно мне абсолютно точно – я не оправлюсь никогда. Без нее.

Сейчас я понял, почему она мне не сказала, что мы уже женаты. Кто еще мог предложить женщине, которую не знаешь снова стать твоей? Только человек безоговорочно влюбленный. Венчание – не свидетельство о браке, и будь у меня второй (третий!) шанс, я бы снова предложил ей это.

«Ты хочешь развода?»

Я перечитал это сообщение еще раз. Другие сообщения не принуждали меня к ответу, на это – я обязан был ответить. Боясь, что голос мне изменит, я торопливо и, попадая мимо кнопок, настрочил ответ

«На твоих условиях»

Все, чего захочешь: деньги, дома, острова, гостиницы, аптеки, банки, клубы, рестораны. Вот только то, что я бросил к ее ногам, ей, видимо, уже не нужно. Ни меня, ни моей любви, ни моей души… И я не хотел получить ничего обратно.

Дышать с разодранным в клочья сердцем было невозможно, и я вытащил из сумки-холодильника припрятанные «на всякий случай» бутылки виски. Забыть…

Забыть ту, которую любил с шестнадцати лет. Забыть ту, с которой дважды был обвенчан. Забыть ту, которая пыталась подарить мне детей и ту, которую оставил в своей кровати, когда сбегал.

Я отвлекся всего на минуту, возвращаясь к далекому прошлому, но организм уже не реагировал, он стал нечувствительным к такой боли.

У нас, что? Получилось?

Господи, как я был рад, когда она кивнула, смущаясь. Я понял, что она не хотела говорить, ей казалось, что из-за проблем с сестрой, у меня нет времени на нее и нашего ребенка. Я в тот вечер слетел вниз и увидев родителей в гостиной едва не проорал о своей радостной новости. Вместо этого я обнял и поцеловал маму, и, скрывая слезы радости, унесся обратно наверх, чтобы родители не догадались, с чего это их совсем уже не маленький сын носится по дому как сумасшедший.

Как нельзя кстати на острова обрушился тропический шторм, что исключало возможность прибытия незваных гостей. Взяв с собой весь имеющийся запас виски, я вышел на улицу и рухнул, прислонившись спиной к стене хижины.

Я должен ее отпустить. Я проклят неведомыми богами, и как те несчастные, влекущие за собой проклятие, мгновенно навлекаю на близких мне людей тот же шлейф неприятностей. Я должен быть один.

Небо на юге постепенно светлело, и я невольно залюбовался мощью циклона, пронесшего над островом многотонную толщу туч. Я выпал из времени настолько, что пропустил тот момент, когда на горизонте показалась яхта.

Чертыхнувшись, я вернулся в хижину, но не стал прятаться. Разумеется, получив мой ответ, Хейл лично прибыл на остров, обговорить условия развода. Мимоходом почувствовал раздражение от подтвердившейся догадки насчет жучка в телефоне.

Дверь распахнулась, и звонкий голос Миланы заставил меня рывком вскочить с кровати

– Какого хрена!

Бесконечным усилием воли я собрал разбежавшиеся мысли, одновременно мучаясь от осознания того, что в хижине разит алкоголем, потом и не совсем чистыми носками.

– Как ты здесь очутилась?

Милана таким же рывком захлопнула дверь

– Меня привез Сэм.

Что ж, скорее всего, но лучше бы он этого не делал. Мне и так достаточно тяжело держать себя в руках. Безопаснее для нее быть подальше отсюда, как можно дальше от меня. Я злился на нее, что она снова не послушалась меня и подвергает себя опасности быть изнасилованной. Своим мужем. Который всеми оставшимися силами старался не допустить этого. И малодушно хотел ее.

– Это не лучшая идея. Мы могли все урегулировать по телефону.

– Не увиливай от ответа. Почему ты сбежал?

Не в силах смотреть прямо на нее, я опустил глаза на свои кроссовки

– Так будет лучше. Поверь…

– Почему ты решил за меня? – она наступала на меня, и мне пришлось отступить на шаг. Ничего личного, кроме… огня.

– Милана, то, что произошло тогда – это не должно быть так.

– А как еще я могла заставить тебя обратить на меня внимание?

– Зачем? – смешался я, во всех смыслах припертый к стенке. Лучше быть сволочью, и сделать больно всего один раз. Еще один раз? – Для чего ты прикатила? Я все уладил бы через Хейла. - Сказал я как можно более безразличным голосом.

Милана отшатнулась, обескураженная холодностью моего тона и я почти раскаялся в своих словах. Раскаялся, но не собирался забирать их назад. Только один раз больно. Потом ей будет легче. Лучше без меня.

Она отступила на шаг, и я заметил некоторую неловкость в ее движениях, словно ее заставили держать что-то тяжелое. Я уже видел эту неловкость в движениях, но никогда не мог понять ее. Словно ей больно физически, когда она не со мной. Я задохнулся от невозможности избавить ее от этой боли. Она отвернулась, пряча лицо, и я едва не сорвался за ней, пытаясь разглядеть то, что от меня спрятали. Но я остался на месте и впитывал в себя мельчайшие детали ее облика. Отпускать ее было тяжелее, чем мне представлялось. Она долго молчала, держась за ручку двери и только мысль, что так действительно будет лучше для нее, держала меня на таком бесконечном расстоянии от нее. Два шага. Знак бесконечность.

Когда она заговорила, я не узнал ее голос.

– Я всегда отличалась какой-то силой, но даже самые сильные имеют свои слабости. Я была сильной, потому, что у меня был ты. Я всегда шла напролом, и никогда не меняла направление. Я всегда шла к тебе. А однажды… - она замолчала на секунду - я проснулась одна.

Я хотел сказать ей что-то, утешить, но что я ей мог предложить. Свое проклятие? Она продолжала

– И оказалось, что вся моя сила нужна мне только затем, чтобы собрать в кулак свою храбрость. Предложить себя, зная, что ты выпил и не владеешь собой в полной мере. Я струсила. И, наверное, поэтому снова проснулась одна. Оказалось, что я просто вешаюсь на шею человеку, которому не нужна. Прости.

Она думает, что не нужна мне? Дьявол!

Не в силах сопротивляться я одним шагом преодолел разделявшее нас расстояние и прижал ее к своей груди в тот момент, когда сквозняк от открытой двери растрепал ее волосы. Она медленно повернулась и неверяще уставилась на меня. А что я мог ей сказать умного?

– Всегда люблю тебя.

–

Дэн, тебе уже исполнилось шестнадцать. – Я удивленно приподнял брови, небезосновательно предполагая, что с утра меня будут «кормить» вопросами полового воспитания. – Я, возможно, опережаю события, но, если тебя интересует, то…

Он замолчал, а я чуть не взорвался от любопытства, может, я узнаю что-то, чего не смотрел в Pornhub?

–

В общем, у тебя неограниченный абонемент в один клуб. – Выпалил Картер на одном дыхании.

Клуб? Какой клуб? Я озвучил этот вопрос. Отец немного помялся, но ответил

–

«ИТАКА»

Об этом клубе не слышал только слепоглухонемой подводник. Еженедельно газеты пестрели заголовками о борделях и иже с ними, о запрете и, о моральном облике и т.д.и т.п. Но словно невидимая рука затыкала писакам рты, и клуб превращался в нечто похожее на клуб вязальщиц.

Разумеется, я знал о прямом назначении этого заведения.

Услышав название, я заметно смутился

–

Боюсь, мне не хватит карманных денег на сей вертеп.

Отец понимающе хмыкнул, и, встав из-за стола, начал оглядываться в поисках барсетки. Обнаружив ее, он вытащил оттуда портмоне и бросил мне через весь стол карточку.

–

Теперь хватит. И вечером мы поговорим о сфере твоей ответственности.

Я внимательно рассматривал ее, так как до этого имел дело с наличными. Карточка была странного бело-золотого цвета и просто просила, чтобы я ее взял. Присмотревшись, я различил собственное имя, вытесненное на карточке. Именной подарок!

–

Это же бордель. – Заметил я, не отваживаясь схватить карточку.

–

Тебе уже шестнадцать. Неужели не тянет к девушкам?

Вон что, вон что! Пример Рональда заставляет выяснять мои предпочтения напрямик, ну, почти напрямик. Я улыбнулся

–

Они просто вешаются. Мне не интересно

–

Возможно, пока еще не появилась та самая. Или хотя бы интересная.

–

Па, а сколько было тебе, когда ты познакомился с мамой?

Отец повел плечами

–

Девятнадцать.

–

А ей?

–

Пятнадцать. – он внезапно нахмурился, но его скулы слегка порозовели. – К чему такие вопросы, Дэн?

–

И как ты понял, что зайдет настолько далеко? До меня? До Лили?

Отец усмехнулся, и пробормотал

–

Поймешь, когда увидишь.

–

Па я хотел узнать у тебя... –Робость, это, конечно, не про меня, но сейчас я сполна почувствовал себя неуютно

Отец поднял глаза и сделал неопределенный жест головой, означающий, что он меня внимательно слушает. Мама пила кофе и изредка бросала взгляд на нас.

–

В каком районе у нас есть нормальное жилье?

Отец посмотрел на маму, и слегка севшим голосом спросил

–

Ты хочешь жить отдельно?

–

Не совсем. Я просто хочу знать в каком районе у нас безопасно со всех точек зрения?

Поняв, что уходить от прямого ответа я могу бесконечно долго, отец снова посмотрел на маму, и ответил

–

В старом городе есть неплохие варианты. Под съём только квартиры и студии, а на продажу таунхаусы.

–

Это не для меня лично, но все равно спасибо.

–

Для кого, Дэн? – прямо спросил отец, изучая меня, а я слегка вспыхнул.

–

У Миланы брат в запое и на колесах. Нужно что-то спокойное. Сейчас у них дома шестеро с «ИТАКИ». И она сейчас наверху с Ли.

–

У нас мало комнат для гостей, Дэниэл? – спросила мама, подняв бровь.

Восемь.

Остается только прикинуть через сколько минут я окажусь с ней в одной постели (по моим самым оптимистичным прикидкам, секунд пять. Или меньше). Присутствие Ли хоть как-то сдерживает меня.

–

Гостиницы разве не подойдут? – ровно спросил папа.

Я посмотрел на него долгим взглядом и сказал

–

Па, мне семнадцать. В гостиницу к девушке? Ты серьезно?

–

Почему бы и нет? Если ничего особенного. – Он пожал плечами

И тут я замолчал. А отец внезапно отложил телефон и внимательнее чем когда – либо изучал меня глазами. Я покраснел

–

Насколько тебя зацепило? – с нажимом спросил он.

А я не знал как соврать, поэтому ответил честно

–

В ее присутствии мне кажется, что все в мире перевёрнуто и я хожу босиком по небу.

Мама ахнула и ошеломленно смотрела на меня, я чувствовал ее взгляд, но смотреть на отца не решался. Только почувствовав его руку у себя на лице, я поднял глаза. Он сидел на корточках и тянул мое лицо вверх, чтобы я посмотрел на него. Поймав мой взгляд, он очень серьезно проговорил

–

Дэн, ты мужчина и у тебя будет много женщин. Но такое ощущение может и не повториться.

Смутившись окончательно, я умудрился уточнить, прекрасно понимая, что лезу не в свое дело.

–

А у тебя когда-нибудь было такое?

К моему удивлению, отец рассмеялся. Глупый вопрос, а как же иначе он узнал о таких странных ощущениях? С другой стороны они с мамой женаты уже лет двадцать и мне сложно было представить, что он мог еще кого-то любить так, как ее. Хотя он же тоже мужчина. Но я никак не мог успокоиться.

–

И что ты сделал?

Все так же смеясь, отец шутливо щелкнул меня по носу за любопытство и, вставая с корточек, ответил

–

Я на ней женился.

4

Милана судорожно сглотнула и протянула к моему лицу дрожащую руку. Только сейчас я заметил, насколько она не уверена в себе, во мне, в нас. Даже в школе ее аура переворачивала с ног на голову все мое мироощущение. С ней мне всегда казалось, что мир вращается вокруг нее и только сейчас я узнал, что она вращалась вокруг меня. Она мое дыхание, я ее воздух. Она принимала меня таким, какой я есть, не стараясь ничего менять, но не чтобы сохранить хрупкое равновесие, а потому что я - это я. Каким бы я ни был, где и с кем бы я ни был. Если есть она, все остальное для меня несущественно. Жить только для нее, вдыхать ее запах и прижимать к себе только ее.

Подхватив ее на руки, я бережно уложил ее на кровать и мучительно медленно провел рукой по столь любимому лицу. Тень страха в ее глазах не исчезла, но она уверенно потянула мою руку вниз. Чертовка! Все ей подавай, и побыстрее, а как же нежность? Аккуратность? Сдержанность? Ладонями я сжимал ее талию, и прокладывал языком дорожку от ее груди и ниже, и ничто не могло оторвать меня от столь сладостного мучения. Ничто, кроме…

Задохнувшись, я замер и мгновенно почувствовал напряжение Миланы. Мы уставились друг на друга изумленными и испуганными (признаюсь) глазами, но тут в мою ладонь ощутимо уперлось что-то…. снова. Милана неверяще смотрела на меня, а я смотрел на нее и соображал. В ладони, прижатой к ее животу, произошло какое-то движение. Милана рывком вскочила с кровати и уставилась на себя в зеркало, висевшее на двери. Если бы я не был так ошарашен, я бы застонал от этой соблазнительной картины.

– Двадцать недель… - все таким же изумленным голосом прошептала Милана. – Дэн, меня ни разу ни тошнило! И месячные были! – словно в свое оправдание воскликнула она, видя, что я не реагирую.

А я еще не мог выйти из ступора. Беременна. В голове перепуганными птицами мелькали мысли, но ни на одной из них я не мог сосредоточиться. Происходило что-то настолько далекое от теории вероятности, что я подумал о том, что весь приезд Миланы на остров является моими пьяными фантазиями. Или белой горячкой.

Уши заложило, словно мне на голову надели подушку, и я ощутимо начал задыхаться. Одеревеневшие легкие отказывались пускать кислород, и мысли еще больше спутались. Онемевшими губами я пытался позвать Милану, и попросить ее прояснить ситуацию, и вдруг с пугающей ясностью я понял все.

Милана беременна. И забеременела она именно в ту ночь, когда я слинял. Почти четыре месяца назад. День в день. Помнится, нам врачи говорили, что первый раз ребенок начинает шевелиться в двадцать две недели, а последующие в двадцать недель. И так же помню, что врачи сказали, что если цикл не восстановится в течение года, то о ребенке можно забыть. И насколько знаю, цикл разрушен был полностью.

А оказалось, малыш спрятался за отсутствием первичных признаков, я знал, такое бывает. Только сейчас, здесь, он решил дать нам понять, что существует. Я зарыдал. Пока еще мысленно, но в глазах щипало не по-детски. Я чувствовал, еще одно прикосновение к нему, и слечу с катушек и буду плакать на весь остров. Только сначала надо обеспечить абсолютную безопасность для него.

Страх отступил, и сформировалась несокрушимая уверенность - пусть рвут меня на части неведомые боги и люди, но пока Милана не родит, я шагу от нее не сделаю.

Милана все еще разглядывала себя в зеркало, и постепенно выражение ее лица менялось с ошеломленного на задумчивое. Я откровенно любовался ею, но есть еще одно дело. Важнее всего остального. Я свесился с кровати и достал из-под нее мобильный телефон. В зеркальном отражении я заметил, что Милана теперь внимательно наблюдает за мной и явно ждет объяснений.

Не отводя влюбленных глаз от супруги, я нажал номер быстрого вызова.

– Дэн! Господи! Как ты нас напугал! Ты не отвечаешь на звонки! – такого взволнованного голоса я у дяди еще не слышал. На фоне дядиных криков явственно различалось нетерпение кузины Мариссы высказать мне «пару ласковых».

– Дядя, давай договоримся. Ближайшее время не хочу никого видеть, ты понял? Я на острове, не переживай. Отвечать будешь ты. Головой.

Я добился своего, и вопли в трубке стихли, замолчала даже Марисса.

– Твои условия. – Деловито поинтересовался дядя.

– Никаких контактов и полная тишина. – Бросил я в трубку и отключился.

Милана подошла ко мне, на ее лице отчетливо читался интерес, но я еще не закончил. Набрав номер Хейла, я досчитал до трех, отключился и сразу нажал на повтор. Хейл явно обрадовался

– С возвращением!

– Ты в офисе?

– Дома. – Хорошо - Что случилось?

– Пришли на остров охрану. Надежную. – Я снова посмотрел на супругу, и сжал ее ладонь. - И врачей.

– Каких врачей, ненормальный? – Заорал Джеймс в трубку - Что с тобой? Что им с собой брать?

– Брать с собой нужно абсолютно всё, что только существует. Компенсация пятьдесят миллионов на всех. Нас с Миланой ближайшее время не будет.

– Фууух, она с тобой! - Услышал я вдох облегчения и решил его поддеть. – А я уже думал, куда исчез Сэм.

– Сэм на яхте, но на острове нас трое. – Я подмигнул жене - Надеюсь, сообразишь, каких именно специалистов нужно?

– Дэн, она.... – снова выдохнул Хейл на сей раз радостно

– Тихо, Джеймс, тихо... – протянул я в трубку и отключился.

Я закинул телефон опять под кровать, предварительно переключив его на бесшумный режим.

Милана присела на кровать. Казалось, она старалась двигаться аккуратнее и не совершать лишних движений. Она собиралась меня о чем-то спросить, о чем-то, чего боялась…

– Что?

– Ты же оставил меня одну. Как ты собирался следить за моей безопасностью, о которой так печешься сейчас?

Непростой вопрос, но другого я не ожидал. Ответ давно был готов

– Ты ни на секунду не оставалась без присмотра. Сэм и Кеннет всегда были с тобой. Плюс охрана «КейЛа», мы с Хейлом ее всю почистили, чтобы больше не было проблем. – Я откинулся на подушки и пробормотал. – Рисковать я не собирался. Даже если бы ты отказалась от меня.

Милана закусила губу и пристально смотрела на меня, словно взвешивая каждое слово

– А тогда…?

Я сел в подушках и прикрылся, чтобы не отвлекать внимание. Ведь сейчас обсуждалось то, что мучило меня чувством вины последний год. Еще необычней было ощущать желание, полностью контролируемое, осязаемое и одновременно неподвластное. Я был ещё пьян, но не срывался в жажде избавиться от наваждения, но и умерить свои пыл тоже не получалось.

– Тогда охрана пропустила Джаспера, а я хотел попытаться договориться с Роном.

Ее лицо перекосилось, и я кое-что понял, только сейчас я потерял ее навсегда. Ведь я мог предотвратить последствия. Я ждал ее приговора.

Она подняла на меня пылающее лицо и выпалила, словно читала скороговорку

– Ты мог его убить. Почему ты не сделал этого?

Я изумленно уставился на нее, пытаясь понять, в упрек ли мне это ставится или нет.

– Он же твой брат. Твой единственный родственник. Я не знал, как ты к этому отнесешься. Но в одном ты права, я мог его … - я не рискнул использовать самое верное слово, поэтому заменил его на - убрать. И его, и Рона.

Милана пожала плечами, но в глазах отчетливо читалось

– Лучше бы он сдох! – я бы не поверил, что она могла такое сказать, если бы сам не видел как шевелились ее губы. Я прижал ее к себе.

– Прости. Я действительно мог это сделать.

Милана откинула прядь волос с лица и пробормотала.

– Ладно, проехали. – Я расслабился, но ее терзало еще что-то. Мне внезапно стало смешно, раньше меня читали как раскрытую книгу, сейчас я читаю Милану. Странно…

– Все, что хочешь. – Сразу сказал я.

Милана молчала, а я напрягся, она очень редко что-то просила. И, наверное, поэтому я всегда выполнял ее просьбу.

– Говори. Ты же знаешь, что я все для тебя сделаю.

Она подняла на меня глаза и тихо произнесла

– Та шлюха, которую сюда привез сенатор....- Блядь.... Она знает.

Я поднял на нее глаза, взглядом прося прощения, но вслух ничего не сказал.

– Да, я знаю. – усмехнулась Милана. Я все еще молчал, ожидая продолжения. – Я не хочу, чтобы она оставалась в городе. Не хочу гадать, кто именно из окружающих она.

Вот оно что!

– Я избавился от нее. Сразу после суда. – Тихо сказал я, мысленно похвалив себя за предусмотрительность. – Когда понял, что она единственная, кто может доставить неприятности.

Милана кивнула, а я все еще не знал, что добавить.

Внезапно вспомнились мамины истерики по поводу посторонних взглядов на отца, и чем они обычно заканчивались. А заканчивались они обычно по всему дому, что выработало у нас с Ли привычку сначала слушать, что именно творится в доме, и только потом переступать порог. И, насколько мне известно, всех, кто встречался с папой до неё, мама вышвырнула с Ямайки. Ну, не совсем она, но никто из них больше на острове не появлялся.

– Хорошо. Теперь другое. Самое важное.

– Самое-самое? – поддразнил я ее, она серьезно кивнула и выпалила

– То есть, ты теперь меня трахать совсем не будешь?

Я поперхнулся смешком

– Ну, настолько я еще не свихнулся! - и рывком подмял ее под себя. Аккуратно и нежно. Почти.

5

Мы были на острове уже долго. Непозволительная роскошь, давно пора возвращаться, но Милана против. Ей здесь спокойней. Врачи ежедневно наблюдали за развитием беременности, и в один голос говорили про чудо. А я в панике оббегал остров, пока не слышал, что все, вопреки всему, в порядке.

Когда срок уже подходил к семи месяцам, врачи что-то стали обсуждать вполголоса. Находясь в перманентном ужасе, я начал трясти врачей, впервые опускаясь до открытых угроз, так сильно хотел знать, что именно происходит. Милана, поглаживая живот, и улыбаясь (вот как ей, блин, это удается??!!!), попросила врачей рассказать мне. Я мысленно схватился за голову.

– У миссис Латс очень узкие родовые пути. Возможно, придется делать кесарево сечение. Только она не согласна.

– Какого... – начал я, в растерянности глядя на жену. - Мила?

Она улыбкой попросила врачей оставить нас одних.

– Ну, они говорят, что после естественных родов, я стану еще теснее. Не сразу правда, но стану.

До меня дошло. Куда еще теснее? Мы с ней десять лет, а по ощущениям, будто в первый раз. Я тут же вспомнил, как пробивался впервые, и сколько усилий мне стоило сдерживаться, чтобы довести ее до оргазма. И как пробираюсь и сдерживаюсь с ней постоянно. Я покраснел и посмотрел на Милану, которая понимающе улыбалась, и тоже зарумянилась.

– Может тогда все-таки.... – начал я, вполне себе отчетливо представляя, что именно со мной будет творится, если она настоит на своём.

– Обещай, Дэн! Если все идет нормально, пусть не вмешиваются! – она улыбалась, и смотрела на меня такими глазами, что я чувствовал огонь в каждой клеточке своего тела.

Я притянул ее к себе, и все еще красный от смущения, прошептал

– Хочешь, чтобы я совсем без тормозов оставался?

– Ну, тебе же именно это и нравится... – прошептала она в ответ, а я почувствовал, что еще чуть-чуть, и тормозов у меня не будет вот прямо сейчас. Но я согласно кивнул, и добавил

– Если станешь еще уже, сверху больше не будешь.

Она кивнула, и с озорной улыбкой добавила

– А сейчас-то можно еще?

Что я там бормотал про тормоза? Забудьте.

– Подъем!

– М-м-м..

– Пора вставать! – я пощекотал голые пятки Миланы, свесившиеся с постели

– Еще минуточку… - пробормотала она в ответ, подбирая ноги под одеяло.

Я рассмеялся и поставил тарелку с только что запеченными креветками в ореховой панировке на тумбочку перед кроватью и наклонился поцеловать свою жену.

– Фу-у! – протянула она и откинула волосы с лица.

– Это я «фу»? – возмутился я.

– Не ты, а креветки.

Вот те и на! Я поспешно накрыл блюдо с деликатесами тарелкой, переместил в холодильник и присел на краешек кровати. Милана села в подушках и сморщила брезгливую гримасу. Я рассмеялся.

Когда ждешь ребенка нежданного и нечаянного, приходится мириться с капризами этого безумно любимого существа: то бежишь среди ночи на грядку с ананасами, то отсылаешь яхту на материк за яблочным соком и выслушиваешь истерику по поводу не того сорта яблок. Смех, слезы, снова смех, снова слезы. Недосып, словно не спала, по крайней мере, двое суток, хотя проснулась пятнадцать минут назад, и снова капризы. Я, наверное, единственный мужчина на свете, имеющий понятие о гормональной перестройке организма и жадно ловивший кайф от этого.

Пребывание на острове заметно улучшило мои кулинарные навыки. Теперь повар на яхте мог смело доверить мне включить микроволновую печь, чтобы разогреть отвергнутые деликатесы. Вот так и гоняешь туда-сюда, с яхты на яхту с новыми требованиями супруги.

К концу восьмого месяца меня трясло каждый день в панической атаке, и ровно час после осмотра я спал спокойно. После чего снова начинал сходить с ума от беспокойства. Мой биоритм был сбит напрочь. Ночью я в ужасе ходил вокруг хижины, а днем на вахту заступала охрана с яхты, и я мог хоть чуток вздремнуть.

Я прилег на кровать и устало закрыл глаза. Милана вскочила и начала вертеться перед зеркалом

– Я стала невообразимо толстой! – безапелляционно заявила она, кидая на меня хмурые взгляды.

Я улыбнулся, что мгновенно было расценено как согласие, и получил подушкой по ногам. Ну, разве разубедишь этого капризнулю?

– Я вообще-то сплю. – Намекнул я

– И так продрых полдня!

Я?!?!?!

Я рассмеялся в голос, и Милана нагнулась, чтобы поцеловать меня, и резко отпрянула. Я разлепил глаза и внимательно изучил дрожащие губы и измученные глаза

– Что? – с ноткой тревоги уточнил я

– Ты съел моих креветок!!!

Я опять закрыл глаза и пробормотал, погружаясь в сон

– В холодильнике еще, но греть тебе.

В мои сны настойчиво вторгалось нечто надоедливое. Спросонья я не сразу определил источник звука. Телефон на вибровызове. Интересно, кому не спится в ночь глухую? Со стоном свесившись с кровати, я с закрытыми глазами нащупал источник моего недовольства. Разлепив глаза, я поморщился, дневной свет слепил. Кой черт мне шлет смс на неопределенном номере? Мысленно пожелав Хейлу быть неузнанным, я прочитал сообщение.

«Ты уверен, что хорошо спрятал ЕЁ?»

Я оглядел комнату. Милана спала, свернувшись клубочком, насколько позволял ребенок. На столе тарелка с остатками креветок. Стараясь не шуметь, я высвободился из простыни и вышел на улицу, набирая знакомый номер.

Едва дождавшись ответа, я процедил сквозь стиснутые зубы

– Ублюдки на месте?

– Что? – переспросил сенатор.

– Дэвис и Рональд на месте? – повторил я раздельно.

– Разумеется. Что-то случилось?

Я задышал свободнее, но пришлось потратить некоторое время на то, чтобы собраться с мыслями.

– Дэниэл?

– Какая-то сволочь пытается испортить мне жизнь. Я возвращаюсь.

– Дэн, может, лучше дождаться…

– Мы едем. Есть разговор.

– Хорошо.

Я отключил телефон и задумчиво уставился на яхту. Может, действительно лучше дождаться родов? А если осложнение? Тьфу-тьфу…

Засунув телефон в задний карман шортов, я проскользнул в хижину.

Я аккуратно пристроил так и не проснувшуюся Милану на кровать, и прошел в кают-компанию, где уже поджидали Кеннет и Сэм. Сухо кивнув, я вытащил телефон и швырнул его на стол. Плавно заскользив по лакированной поверхности, он остановился перед Сэмом. Тот невозмутимо стал его изучать. Я так же внимательно следил за ним.

– Номер я вижу не впервые. – Заключил Сэм, и Кеннет подался вперед.

– Угу. – Подтвердил он, и обменялся хмурым взглядом с Сэмом.

Значит, они его видели. Я задумался, ведь это может означать что угодно. Может, я соображаю слишком туго, но все-таки я соображаю. Вывод напрашивается только один.

– Сэм.

Сэм Нотт остановился в дверях, выжидающе глядя на меня.

– Когда прибудем, обшарь кабинет Хейла

Он кивнул и невозмутимо скрылся за дверью. А я остался, мне нужно было многое обмозговать.

6

Припарковав машину у «КейЛа» я недовольно поморщился, заметив человека с пленочной камерой, старательно прячущегося за пальмой. Вот кому надо поучиться у Сэма и Кеннета быть незаметным.

Интересно, Сэм уже управился?

Поднявшись на свой этаж, я направился к Кеннету, прислонившегося к двери моего кабинета и изучающего каждого внимательным взглядом. Кеннет кивнул мне и пробасил

– Все на месте.

– Сэм?

– Еще нет.

Странно. Я кивнул, и зашел в кабинет. На мне с ходу повисла Лили, успевшая родить за время моего отсутствия мальчишек близнецов. Расцепив ее руки, я сухо улыбнулся

– Я тоже рад тебя видеть. Всем здравствуйте.

Хейл кивнул, сенатор хлопнул меня по плечу, приветствуя, Лили опустилась в глубокое кресло, с которого сорвалась меня душить. Я примостился на краешек стола и закусил губу. Заметив мое настроение, все посерьезнели

– Мне сообщили, что нежелательные лица находятся там, где им положено находится.

– Дэниэл! – возмутился дядя, но я оборвал его.

– Они там, я уже проверил. Однако, существует кто-то, кому их судьба небезразлична… кто-то, кто сохранил к ним привязанность.

Я не смотрел на Лили, но ответила именно она

– Клянусь Богом, Дэн, это не я…

– Помолчи.

Лили холодно воззрилась на меня и несколько неуклюже поднялась из кресла.

– Я отказываюсь продолжать разговор в таком тоне. – Высокомерно бросила она, и вышла из кабинета.

Я продолжал смотреть перед собой. За дверью раздался басовитый рокот, изумленный взвизг, дверь открылась и ошеломленную происходящим Лили аккуратно поставили обратно в кабинет.

– Я никого не отпускал.

Смерив Кеннета убийственным взглядом, она промаршировала на десятисантиметровых каблуках обратно в кресло, начисто игнорируя мое присутствие.

– Ты когда-нибудь сверзнешься и свернешь шею. Хорошо если себе, а если детям? – Деловито заметил я. Заметив смену тона, Ли обворожительно улыбнулась и показала язык

– Не дождешься!

Все заметно расслабились, один я был на иголках, дожидаясь Сэма. В дело вступил сенатор

– Дэниэл, что происходит? Может, введешь нас в курс дела?

Ага, а с чего начать?

Меня прервал быстрый стук в дверь, и в кабинет просунулась голова Сэма

– Заходи.

Сэм практически маршевым шагом подошел ко мне и едва слышно прошептал мне всего два слова, одно имя. Я вздрогнул, услышав его, и кивнул Сэму, показывая, что информация до меня дошла. Сэм отошел к двери, ожидая указаний. Все присутствующие были настолько озадачены происходящим, что в кабинете повисла гнетущая тишина.

– Хейл, что тебя сейчас связывает с Элис Грин? – в тишине этот вопрос показался неуместным.

– Элис? – удивленно вскинул брови Джеймс. – Ничего.

–

Элис

? - угрожающе зашипела Лили, вычеркивая меня из окружающих и испепеляя взглядом своего мужа. – Истеричка, которая разгромила твой кабинет, когда... – Лили задохнулась, а я порадовался, что она не договорила.

– Она самая – Хейл даже не повернулся к ней.

– Сэм, покажи. – Попросил я.

Сэм разжал руку и продемонстрировал предмет, лежащий у него на ладони.

Сенатор отшатнулся, едва слышно выругавшись.

– Это я обнаружил в кабинете мистера Хейла, сообразно распоряжению мистера Латса. – Начал Сэм, повернувшись к присутствующим. В первую очередь к Джеймсу. – Есть два «но». Во-первых, это жучок малого радиуса действия. Максимум, на который он способен – один этаж в ту или иную сторону.

Дядя кивнул, остальные слушали, я тоже.

– Осталось только пройтись по двум этажам. Выход был в кабинете Элис Грин. Номер, с которого мистер Латс получил сообщение, был ее, я проверил. Второе «но» - номер зарегистрирован на Джаспера Дэвис.

Я вполне отчетливо лязгнул зубами. Тишину можно было резать на кусочки, я же медленно закипал.

Лили испуганно вскинулась

– Дэн, ты же не собираешься... делать что-либо… опрометчивое? – она осторожно подбирала слова, а я тем временем думал, что то, что она собиралась воскликнуть - наиболее точный вариант.

Да, я собирался поехать в психушку, и лично переломать ноги обоим ублюдкам, чтобы быть стопроцентно уверенным, что в ближайший месяц ни один из них точно не сможет ходить. Мне хотелось придушить кое-кого за слив информации.

Вместо этого я проговорил, отчетливо выговаривая каждое слово

– Ли, выйди! Пожалуйста.

– А…?

– Он останется – вполне миролюбиво и даже не сквозь зубы процедил я, имея в виду Хейла.

Лили выгрузилась из кресла и подошла к Хейлу. Он встал, провожая ее до двери, и сквозь звон в ушах я услышал едва различимый шепот

– Не позволяй ему делать глупости.

7

– Дэн.

Я все настойчивей вертел ручку в руках, отгораживаясь от настойчивых окликов дяди . Сэм невозмутимо стоял в дверях, ожидая распоряжений.

– Дэниэл! – дядя нетерпеливо хлопнул меня по спине.

– Снова Джаспер. Вы не находите, что он мне мешает?

Хейл вскочил, приготовившись взять меня в заложники

– Не вздумай!

– А откуда ты знаешь, о чем я подумал, если только я подумал о том, о чем ты подумал?

Дядя издал непонятный звук, Хейл откровенно фыркнул

– Это смешно?! – угрюмо пробормотал я.

– А разве нет? – дядя знал, что как бы я ни злился, к действиям я перейду только в критический момент. - Дэн, я поеду, займусь лечебницей. – Сказал сенатор, оглядываясь в поисках дипломата.

– Нет.

Хейл вздрогнул, услышав лёд в моем голосе, отвернулся от окна и вперился в меня взглядом. Дядя тоже. А я подобрался и бесцветным голосом сказал.

– Сенатор, ваши полномочия заканчиваются сегодня. И больше вы их не получите.

– Что, прости? – дядя сделал вид, что очень удивлен.

– Я соображаю туго. Возможно. Но все-таки соображаю. Хейл не мог быть связан ни с Грин, ни с Дэвисом. Остается только один человек, который мог купить Грин, у которой личные счеты с Хейлом. И этот человек проебал прибытие Дэвиса. Тот, кто все это время стоял и за ним, и за Роном.

– Ты что несешь, Дэниэл? – сенатор еще пытался стоять на своих позициях, но мне стало понятно все с пугающей ясностью.

– Даже девка, которую ты мне привез на остров. Тебе она без надобности, ты сказал, но ты ее взял для меня. И ты знал, что я женат на Милане, но не говорил этого, и знал, что если бы я это помнил, то отправил бы вас обоих обратно. И именно с твоей подачи Рон пытался вывалять в дерьме и меня, притащив в «ИТАКУ», и Лили, внушив ей, что мы с ней трахались. О, да, мыслями он умеет управлять, тут я не спорю. Я облажался только со шлюхой, и то прикрыл все концы, можешь даже не суетиться. Все остальное пошло наперекосяк.

– Когда ты сообразил? – скучающим тоном спросил сенатор, прекрасно понимая, что в живых ему остается быть максимум до вечера.

– У меня была возможность подумать. Но Рону все равно ничего не обломится. Ни пока живы или я, или сестра с детьми. Но больше вы ничего не сможете сделать. – Я бросил быстрый взгляд на Сэма, тот кивнул, безошибочно распознав приказ.

– Дэн, ты не понимаешь! – закричал сенатор – Кресло подо мной шатается! Мне нужно было подстраховаться! Только Дэвис сошел с ума!

– Если бы вы делали то, что должны, кресло не шаталось бы. А так вы пытались усидеть на двух стульях. Быть хорошим для избирателей и своим для бизнеса Рона. Он ваш племянник, я понимаю. С его способностями к диалогу, у него была бы отличная политическая карьера. Но вам обоим мешал я.

– Мне мешал только Картер. Ты же всего-навсего продолжил его намерение.

Я посмотрел на него долгим, но ничего не выражающим взглядом, и тихо произнес

– Расскажите это моим двум сыновьям, которых убили. – Я вздохнул, отворачиваясь от него. - Попрощайтесь с дочерью, сенатор. Это последнее, что я могу для вас сделать.

Когда за сенатором и Сэмом закрылась дверь, я рухнул за стол и уронил голову на руки.

– Спасибо, что не подумал на меня. – Тихо произнес Хейл, а я все еще не мог поднять голову.

– Я думал об этом всего секунду, пока не вспомнил, что Милана знает про шлюху. Она не могла знать, кто был со мной на острове, но сказала «с сенатором». Значит, она знала обо всем. А узнать она могла только от него самого.

– Дэн, ты сказал, что Милана знает про шлюху. Как она отреагировала? – с долей сочувствия спросил Хейл.

– Она попросила убрать ее с Ямайки. – Абсолютно ничего не выражающим голосом ответил я, а Джеймс поднял понимающие глаза, ведь ему известно, что я на этом не остановился.

Я помолчал некоторое время, примиряясь с неизбежным, а потом произнес

– Остается выяснить самое начало. И как понимаешь, без твоей жены не обойтись. Ли, зайди, пожалуйста. – Не давая времени Хейлу помешать мне, позвал я, а Джеймс посмотрел на меня злыми глазами.

Ли ворвалась в кабинет, и я по привычке задержал дыхание. Однако, когда с осторожностью попробовал воздух, оказалось там нет никаких примесей. Ли переводила взгляд с меня на Хейла и губы ее дрожали. Она уже знала, зачем я ее позвал

Всего один раз я спрошу тебя обо всем с самого начала.

– Расскажи.

Лили опустилась на колени перед Джеймсом и взяла его руку в свою. Я поспешно отвернулся, столько личного, даже интимного было в этом жесте.

– Моя нормальная жизнь закончилась в девятнадцать лет. Именно тогда Рон познакомил меня с тем, кого я до конца жизни буду видеть в кошмарах. Как и ты, Дэн.

– Какого ...? – начал я, а потом сообразил – Джаспер. – Нет, не может быть! Рон же знал...

Мне не хватило дыхания, чтобы продолжить. И внезапно я понял.

Рон.

Блядь.

Именно потому, что Рон знал, все и случилось.

Я не знаю как именно он это делал, но все, что он говорил, оседало в головах и превращалось в идею. Как в фильме Нолана. Идея- это паразит. Я вспомнил, как он одной фразой направил мысли Миланы на идею «все, кроме главного» и задохнулся снова. Я ведь тоже тогда подумал об этой идее, только не хотел озвучивать её. Но устоять перед ней не мог.

– При всех своих достоинствах, я не знала абсолютно ничего. Вы с отцом максимально ограждали меня от дел, и от дерьма. Поэтому, когда я поняла, что увязла, я не поняла в чем именно. Мы встречались тайком под присмотром Рона, и я специально не говорила, с кем именно встречалась. Потому что Рон говорил, что это основной конкурент нашей семьи. И я почти возомнила себя Монтекки и Капулетти.

Конечно, ты не могла распознать дерьмо, если ни разу его не видела. Тем более с Роном, который направляет твои мысли.

Когда я пришел к Джасперу с честными намерениями насчет Миланы, мы договорились, что не впутываем женщин в дела, поперёк которых стоял он и Рональд. И какое-то время соглашение действовало, пока Джаспер не попытался изнасиловать Милану. Под кайфом или нет, меня вообще не волновало. Он исчез с Ямайки, по крайней мере, его не нашли. А оказалось его прикрывал Рон. Именно тогда, скорее всего, в извращенном мозгу этого силиконового наркомана и созрел план по использованию Лили.

– Вы с Миланой были в Чикаго, когда Рон нас познакомил, и он был очаровательным. О таком мужчине, наверно, мечтала каждая женщина. И первый год было почти все идеально. А потом начались вопросы, о тебе, о Милане, и не получая ответы, Джас стал просто... – она подбирала слова – просто кошмаром наяву. Он был груб, даже жесток, но синяков еще не оставлял. Рон был со мной, но говорил, что мне надо расслабиться и не нервничать. И да, те таблетки взяла я сама. Но и их не всегда хватало, поэтому я начала заливаться алкоголем. Джас делал так же, и мне казалось, что между нами все прекрасно. Вот только были видео.

– БЛЯДЬ! ЛИ! – заорал я, вскакивая с кресла.

Джеймс на всякий случай вскочил тоже, но я убежал к окну, испытывая огромное желание покрошить стекло в пыль.

Мою сестру били и наш брат на это закрывал глаза. Почему она не сказала отцу или мне? Всего лишь место, где находится Джаспер и его история давно бы закончилась.

Видео на котором дочь владельца столицы в неизвестно каком состоянии. Что там было? Бухло? Наркотики? Секс? Побои? Всё вместе? Репутация семьи не просто в сточной канаве, а в самой что ни на есть жопе. После такого видео можно было просто вешаться, потому что оклематься от такого дерьма ни у кого бы не хватило ни сил, ни способностей.

– Ты должна была сказать мне. – Прохрипел я. – Мне, потому что отец бы убил всех своими руками.

– Должна была. – Согласилась Лили. – Но тогда пришлось бы признаваться во всем, а Рон говорил, что ты начнешь вмешиваться и пострадаешь. Наркотики странная вещь, Дэн, все, что тебе говорят кажется правдой. А в сочетании с алкоголем еще и правильным.

Я замотал головой. Я же должен был вытащить ее оттуда. Любыми судьбами.

– Почему я ничего не делал? Я не помню вообще ничего!

Ли грустно улыбнулась

– Ты сдался последним. Ты все пытался выяснить с кем я, но охрана видела меня только с Роном. Он умел скрываться на виду у всех. – Ни хрена, просто охрана была приставлена сенатором. - Отец только заблокировал деньги для меня и я осталась ни с чем. А видео стоило пятьсот миллионов.

Вот и нашлась пропажа! Я метнул взгляд в Хейла. Он кивнул.

– Я долго пыталась узнать, почему Джас спрашивал меня о тебе, и только после аварии до меня дошло. И отец целыми днями пропадал в офисе, там происходило нечто, отчего Рон и Джаспер стали дергаться, и пытались узнать у меня, что именно творится. А я не могла ответить, так как ни черта ничего не знала. А потом родители уехали в Колорадо. Узнав, что у вас будет свадьба, Джас все-таки избил меня так, что не заметить было невозможно, плюс ко всему меня напоили не-по детски и выбросили около «ИТАКИ». Хорошо, что меня узнали, и дали телефон позвонить. Номера отца и твой у меня вылетели из памяти, но почему-то я помнила мамин.

Я дернулся, но Джеймс предупреждающе поднял руку.

– Наверное меня просто решили напугать. И Рон стал активнее напоминать о деньгах. Для каких целей – не знаю. Я же вообще ничего не знала о делах семьи.

И мне казалось, что именно я растрепалась о том, где вы с Миланой находитесь, я же была просто в ноль.

– Не ты виновата в утечке информации, а тот, кого я любил почти так же как отца.

– ДЯДЯ КЕЛЛАН? – воскликнула Ли и я угрюмо кивнул. – Что с ним будет? – внезапно спросила она, а я посмотрел на нее тем же долгим немигающим взглядом, что и на сенатора, и она не пыталась получить ответ. Хейл уже рассказал ей основное о делах семьи. Она резко выдохнула, но продолжила

– Потом вы разбились. И когда мне пришлось с сине-фиолетовым лицом ехать на опознание, ты ни слова не сказал мне. И я подумала, что ты стал просто незнакомцем, носящим ту же фамилию, что и я. Ты же не разговаривал, а просто кивал или качал головой. Рон все время напоминал мне о деньгах, что время вышло, что мне мне дали только возможность привезти тебя домой. Я запаниковала и в два раза превысила дозу, залившись бухлом. Я просто пришла просить у тебя денег и уже хотела рассказать про все, но отключилась на пороге. Я не была уверена что что-то было, но когда очнулась, Рон стоял возле двери и аплодировал. Таким способом я бы не додумался, но - браво. Это были его слова... Сам знаешь, что ничего не было, но Рон всячески вкладывал мне в голову прямо противоположное. В конце концов, мне целых полтора часа после казалось, что смогу шантажировать тебя этим дерьмом.

– Скажи, ты сейчас вот это пошутила? – я охренел настолько, что повернулся к Лили, Хейл с таким же охреневанием взирал на жену, Ли молчала– Не пошутила. – признал я. – Охуеть!

– А потом вернулась Милана, и я сорвалась и рассказала все, что помнила. Она злилась, но не плакала. Она заплакала только когда привезла тебя с «ИТАКИ».

Ах, да. Хейл!

– Дэн, я... – начал Джеймс, но я остановил его, потому что правду еще никто не отменял, правду, которую я видел в зале суда.

– Без нее я бы просто не ушел оттуда. Меня ж там никто не трогал. Я понял. – Сухо ответил я. Но кулак ему показал. Он кивнул.

– А потом я разбила тебе голову.- Продолжила Лили

– Достаточно. – Эту часть я помню, повторяться смысла нет.

Ли покачала головой

– Я сказала себе глотай дрянь - будь дрянью. Не помогает, запей алкоголем. – Я помнил, что она пила со мной тогда. -К тому моменту я уже была ничем и ты был просто незнакомцем с деньгами. Но я взяла не твою карту, а какую-то другую. И мне пришлось идти к Кори, который доходчиво объяснил мне путь, хоть ничего и не сумел сделать, но сослался на Джеймса. Меня еще не отпустила предыдущая доза, но я добавила еще. Меня даже не смутил тот факт, что у Джеймса тряслись руки.

Теперь я со скрытым злорадством наблюдал как отчаянно покраснел Хейл. И Лили негромко рассмеялась и проговорила голосом, которого я никогда не слышал у сестры, но теперь знал, как звучала ее мечта.

– Я помнила его взгляд, когда впервые приехала в офис за деньгами для организации похорон, и говорила себе «когда-нибудь, возможно...» И да, мне понравилось, впервые в жизни. Хотя я и делала вид, что он ничего не значит. Я просто не знала, чего ждать. И истерила, как ненормальная.

– Я видел, Ли. – усмехнулся я, кивая на Хейла. – Все ваши взгляды, и твою истерику. – Лили охнула, а Хейл покраснел снова. – Я же не буду рисковать своей любимой сестрой. Как ты слезла с наркотиков, Ли? – Спросил я.

– Ну, знаешь, на острове было тупо не до этого! Меня ломало по другому поводу. И, кстати , о такой ломке Джеймс меня честно предупредил. – Она поцеловала красного от смущения Хейла. Я поймал его взгляд и мысленно поаплодировал и, кажется, он принял аплодисменты.

Чуть помолчав, я добавил

– Видео или фото, Ли. Ты их достала?

Ли покачала головой

– Их не было. Рон проговорился, когда Джеймс перевел сорок три миллиона. Я просто как последняя идиотка, вкладывала деньги в его наркотики.

Я внимательно посмотрел на Джеймса. Он кивнул.

– Я не хочу рисковать, Ли. – Пояснил я свой взгляд.

Она кивнула

– Ты правда сделаешь это для меня? – робко спросила она.

– Черт, Ли, как ни крути, ты моя сестра! И если бы ты рассказала отцу, он бы сделал тоже самое. Если бы сказала мне, я бы тоже сделал тогда все, что нужно. Меня же не зря готовили ко всему, с чем я мог бы столкнуться. Я не настолько ужасный старший брат!

– Ты лучший старший брат, о котором я только могла мечтать. И я рада, что больше не надо говорить ни о чем. Кроме.....

Внезапно она наклонила голову, и в ее глазах заплясали знакомые бесенята. Ох, ты ж, бляха-муха, сейчас будет допрос со спецсредствами.

– Мужик, ты попал! – раздался смешок Хейла.

Серьёзно?? Думаешь не знаю??!

– Нет, Ли! – остановил я ее. - Чтобы ты не хотела знать, даже не спрашивай!- уголок моих губ дернулся, и Ли автоматически засчитала победу. – Нет, я сказал! – она вскочила с пола, и крадучись надвигалась на меня. – Ли, вспомни, ты мать четверых детей! – Хейл в открытую ржал, переводя глаза с меня, отступающего, на жену, которая наступала на меня.

– Да не буду я тебя щекотать, трухлявый! – Ласково ответила Ли. - Я просто спою песенку.

Твою ж за ногу!

– Спрашивай! – выдохнул я, признавая поражение. Все лучше, чем песни Тимберлейка.

Она хитро прищурилась, и спросила

– Каким образом Милана оставалась девственницей до восемнадцати? Только не ври мне про «ИТАКУ», ты все время ночевал дома!

– Я ни разу не был в «ИТАКЕ» как клиент, - я пожал плечами - у меня всегда была только Милана....

– Каким образом? – не сразу поняла сестра

– Ли, ты правда хочешь поговорить о видах секса? – Я закатил глаза, а Джеймс что-то прошептал ей на ухо. Я знал, что именно, и смеялся в голос

– Чё, серьёзно, что ли? – Ли переводила глаза с Джеймса на меня.

– Серьёзно, Ли.

Лили изумленно откинулась в кресле и одобрительно захлопала в ладоши. Я фыркнул, она захохотала, показывая класс.

Джеймс прокашлялся, и почти серьезным голосом спросил

– Лил, а мне вот прямо интересно. Чё прямо реально кончил не начав?

– Да тьфу на тебя, озабоченный! - Рассмеялась Лили, и кивнула мужу.

Услышав эту фразу, я едва не разрыдался. Вскочил, и крепко прижал к себе сестру, глядя полным слёз и бесконечной благодарности глазами на Хейла. И впервые в его ответном взгляде не было ничего, кроме спокойной уверенности.

– А еще вопросик можно? – Лили ущипнула меня и я охнул.

– Как такая малявка может быть такой приставучей? – пробормотал я, потирая бок.

– Какого хрена ты почти год отирался на острове? – Обиженно воскликнула Ли – Ты же пропустил рождение Мэтта и Криса! И год Итона и Изабеллы!

Я изумленно уставился на Хейла.

– Ты чего, мужик? Вообще не сказал?

Хейл пожал плечами, и несколько смущенно отвел глаза

– Ты дважды сказал слово «тихо», я на всякий случай просто молчал.

Охренеть! Я посмотрел на Лили, но все-таки кивнул Хейлу, он, конечно, переборщил, но не сестре же! Я прошептал

– Милана беременна.

Дома меня встречала супруга с куском шоколадного торта на блюдце и носом, вымазанным взбитыми сливками. Значит, торт как минимум второй. Я поспешно отвернулся

– Ага, очень смешно! – проворчала Мила, отставляя тарелку на сервировочный столик.

Я рассмеялся

– Сладенького захотелось?

Мила обиженно надула губы и незаметно, как ей, наверное, казалось, отщипнула микроскопический кусок бисквита. Потом еще и еще.

– Не мучайся, и ешь по-человечески! – приказал я и чмокнул ее в перепачканный нос. – А нормальная еда в доме есть? – повысил я голос. Милана, вооружившись ложкой, поглощала торт с безумной скоростью.

– Конечно, мистер Дэн. – Отозвалась Нада, появляясь на пороге с новой порцией шоколадного торта. - Только кушать надо на кухне, чтобы не мешать. Милана, деточка, еще кусочек?

Милана отставила грязную тарелку в сторону, пробормотав, чтобы слышал только я

– Этот слон внутри меня съел уже четыре торта! – и громче – Да, спасибо, Нада, мы не откажемся.

Я очень неумело замаскировал смех под чих. Подмигнув жене, я направился к кухне. Остановил меня странный звук. Я обернулся и с непонятным изумлением увидел Милу, державшуюся за живот и стоящую в луже воды.

– Сэм! – позвал я.

Тридцать восемь недель.

Я закрыл глаза и помолился.

Сэм Нотт неслышно появился на пороге и кивнул.

Я уже безумное количество времени мерил шагами коридор госпиталя. Раздражало все: белые стены, падающий отвесно с потолка искусственный свет, делающий твое лицо сине-зеленым, врач, который свой диплом купил в подземке метро на материке. Ну, сколько можно?

Кеннет Ченсен и Сэм Нотт прислонились к дверям в палату и окидывали пустыми, но от этого не менее внимательными глазами каждого входившего и выходившего из помещения.

Неужели прошло только две минуты?! Нет, наверное, часы в больнице сломаны. Я вытащил из кармана телефон и с ужасом увидел, что время на них совпадает с тем, которое показывают больничные. Тогда я решил, что мой мобильный тоже сломан. Ну не могло пройти только десять секунд!

– Дэниэл! – пророкотал Кеннет, и я споткнулся на полушаге. Из палаты вышел откровенно недовольный врач, стягивающий на ходу латексные перчатки.

– Ну, я хочу вам сказать! – начал он, а я немного растерялся и уже собрался хамить по поводу первой беременной женщины, которая рожает в его присутствии. – Если бы вы сообщили мне, что у вас двойня, возни было бы меньше!- в сердцах воскликнул доктор.

Двойня?! Врач присмотрелся ко мне и оглушительно расхохотался

– Так вы и сами не знали? Ну-ну! – и похихикивая, вернулся в палату.

Я пытался представить, что смешного сделал, а потом сообразил, что он смеялся над моим перекошенным лицом. Вот так сюрприз. Теперь понятна была таинственность Миланы и врачей на острове, не желающих показывать мне снимки ультразвукового исследования.

Я шагал и шагал, а в голове мелькали различные лица, уверяющие меня и Милану, что третьего раза не будет. Внезапно Сэм и Кеннет насторожились, а я, начихав на все больничные запреты, вломился в палату, где рожала моя жена.

В первое мгновение ошеломила обстановка, до боли знакомая. Я горел в такой же палате с такими же приборами. Сердце захолодило непонятное предчувствие и я немыслимым усилием стряхнул с себя наваждение. Нет, с Миланой все в порядке. Все должно быть в порядке. Пока я пытался совладать с мыслями, около меня материализовался кто-то. Находясь в прострации, я не понял кто это, мужчина или женщина. Нечто безликое в зеленом халате и шапочке. Проморгавшись, я понял, что это мужчина, в основном благодаря усам. Он что-то говорил мне о том, что я должен выйти и мне нельзя здесь находиться. Словно чужими глазами я видел, как отстранил его вместе с запретами и на деревянных ногах подошел к кровати. Она была пустой. Я уже хотел заорать, как до меня донесся мучительный стон. Я круто обернулся и увидел на специальном кресле жену с взмокшими волосами, судорожно сжимающие подлокотники. Сердце заработало в полную силу, и я сделал шаг к ней. Господи, это же только в кино рожают на кровати, чтобы не пугать народ деталями! Я забыл об этом.

Наперерез мне вышла акушерка и подала мне пеленку на которой … Боже мой! Мой сын яростно сучил ножками и ручками, доказывая всему миру, что он есть, он родился! Удивительно, но он не кричал. Такой маленький, такой хрупкий… такой любимый. Мой сын.

– Да держите уже, второй на подходе! – воскликнула акушерка и всунула мне пеленку со столь драгоценным даром.

Словно почувствовав перемену, только что молчащий ребенок… мой сын! заорал во всю мощь своих новорожденных легких. А я не мог справиться с нахлынувшими чувствами. Только сглотнул и доковылял на ослабевших ногах до кресла, прижимая к груди сына.

Милана отважно попытался улыбнуться, но я покачал головой и она сосредоточилась. Я видел, что ей больно и трудно, но ничем не мог ей помочь. Да она и сама не приняла бы мою помощь. Вопреки приговорам врачей, она никогда в жизни не стала бы умалять значение этого действа, священного для большинства женщин. Она хотела рожать сама: без операций, без обезболивающих, без всего, что могло бы отвлечь ее от ребенка. Я дал ей эту возможность, прямо предупредив врачей, что если процесс идет нормально, не вмешиваться. Я стоял и держал сына на руках и понимал, что никогда в жизни не смогу любить ее сильнее, чем теперь. Точнее, отныне. Едва я додумал это, раздался новый крик громче предыдущего и мой второй сын вошел в этот мир. Мои дети… НАШИ дети! Мы так долго шли к этому….

Я бережно принял на руки еще одну пеленку и по очереди поцеловал каждого. Акушерка совместно с педиатром забрали у меня детей, чтобы сделать необходимые измерения. А я, наконец, смог дотронуться до жены, устало откинувшуюся на спинку кресла. Милая…

– Все хорошо.

Она успокаивает меня?! Я поднял голову, чтобы встретиться с ней глазами и понял, что по нашим лицам катятся слезы. Какой смысл их сдерживать?

– Люблю тебя. Отдыхай.

Она негромко рассмеялась и прикрыла глаза, и я понял, что она уже спит. Аккуратно высвободив ее из кресла я, повинуясь указаниям врачей, определил ее на кровать. Вокруг нее засуетились врачи, измеряя давление, делая уколы, меняя перепачканную одежду. Дети лежали на пеленальных столиках на простынке и продолжали выказывать свое недовольство. Я вопросительно поглядел на акушерку, она отвлеклась от записей и сказала

– Нужно, чтобы первое время они покричали и поработали ручками и ножками.

Кивнув, я тихонько вышел из палаты. Руки тряслись как у наркомана при виде дозы героина. Аккуратно, прикрыв за собой дверь, я вытер лицо рукавом, и подпрыгнул от неожиданности, когда над ухом забасил Кеннет

– Поздравляем.

Я сделал еще пару глотков воздуха и, повернувшись к ним, зашипел

– Чтобы ни одна сволочь…

Меня прервал приятный голос Сэма

– Мы рядом.

– Она что-то подозревает.

– Ммм.. Что?

– Она подозревает.

– Что именно?

– Что-то.

– Ну, если только ты не проболталась…

– Обижаешь, братик. – Ли недовольно надула губы, наводя последние штрихи перед зеркалом. – Только у меня уже фантазии не хватает объяснять, почему в ее палате нет телевизора, почему ей не дают газеты, почему…

– Хватит уже, а? Как иначе я мог бы сохранить свои приготовления в тайне? Все газеты и паблики только об этом и пишут! Как будто тем больше нет! – недовольно воскликнул я.

– А ты чего хотел? – возмутилась Ли. - После всего…

– Да знаю, знаю! Лучше скажи - как я выгляжу?

Ли повернулась ко мне и критично осмотрела с ног до головы.

– Ты когда-нибудь одеваешься прилично?

– Что-то не так? – уточнил я.

– Даже в такой день ты не удосужился надеть костюм!

– Не раньше, чем ты слезешь с этих ходулей! – отбил мяч я, имея в виду ее шестидюймовые шпильки.

Ли рассмеялась и мгновенно скинула туфли, оставаясь босиком.

– Твоя очередь!

Я показал ей язык.

– У тебя есть пятнадцать минут чтобы найти мне костюм.

– -Мне достаточно десяти секунд. – Высокомерно бросила Ли, и показав мне язык, вытащила из шкафа припрятанный заранее чехол с костюмом. Я закатил глаза, твою ж за ногу....

В комнату, где я одевался, ввалился Хейл с какой-то бумагой.

– Дэниэл… - На его лице отчетливо проступила растерянность. – Рон…

Сердце застыло и глухо стукнуло о грудную клетку. Пустое сердце. Джеймс тем временем протянул мне листок, который мелко трясся в его огромной ладони.

«Я не буду оправдываться - сейчас уже нет смысла. Твое доверие я потерял давно. Ты все сделал правильно. Я просто хочу сказать «Спасибо».

Спасибо за то, дал мне возможность взглянуть на себя со стороны глазами, не затуманенными наркотиками. Спасибо за то, что я снова стал собой. Раньше это было невозможно.

Я не прошу прощение просто потому, что такое не прощается.

Я знаю.

Я знаю, где окажусь по ту сторону и не хочу, чтобы это письмо мне засчитывалось на том свете. Я заслужил каждую секунду ада.

Джаспера я забираю с собой . Мы слишком долго варились с ним в одном котле, будем и дальше.

Прости, знаю, что выбрал не лучшее время.

РОНАЛЬД ДЖЕЙЛ, почти Латс.»

Все, что осталось от моего сводного брата.

Я прохрипел

-Они …

-Да, умерли. Сначала Джаспера, потом себя. Их не успели спасти. – Хейл говорил странным глухим голосом. Ли схватилась рукой за горло, но ничего не сказала.

Хейл посмотрел долгим взглядом на меня. А я кивнул.

–

Хейл – позвал я.

–

Ты решился?

Я кивнул, чувствуя во рту всё тот же отвратительный вкус раскалённого металла. Как всегда, когда надо было принимать необходимые решения.

–

Мне не дает покоя вопрос. Почему именно Линдон.

–

Думаешь, у него что-то может быть? — подхватил мою мысль Джеймс.

Я сидел за своим столом и, сцепив пальцы, думал.

–

Ведь не просто так они его выбрали. Значит нужно поговорить с его наследниками. Полгода уже прошло. Кто там из родственников?

–

Сестра. Ей семнадцать. Вроде, умная. Учится в медицинском колледже, стипендия, брат ей помогал. Сейчас она одна. Денег нет ни цента. Родителей у них не осталось, отец утонул по-пьяни, мать скололась. – Отчитался Хейл.

–

Раз она «вроде умная», надо к ней наведаться. Привлеки Сэма, у него голос приятный, может что-то выяснится. И еще... – Я задумался. Надо же предложить что-то, чтобы получить что-то взамен.

–

Сколько? – прекрасно понял меня Джеймс.

–

Десять. Остальное отзовите, типа ошибка банка. В общем, сам знаешь.

–

Почему ты всегда оказываешься прав?

Хейл влетел в мой кабинет, даже не постучав. Метнулся к столику-бару и плеснул себе виски. Я сидел на своем столе и в абсолютном ахуе смотрел на его метания. Наконец, он приземлился в кресло. Но понадобился второй бокал, чтобы он смог начать говорить

–

Все, как ты и предполагал. Стоило Сэму появиться на пороге, как она сказала, что знает кто он. Видела по телеку. Молча отдала флэшку. Сэм настолько приятно удивился, это не мои, а его слова, что даже спросил, видела ли она, содержимое. Она сначала сказала, что ей насрать, что на этой флэшке, а после повторного вопроса ответила, что там все зашифровано. Я отнес в IT, и все время смотрел, как взламывают. Хотя пароль быль не сложный. Как только сказали, что готово, я утащил ее в кабинет и проверил.

–

Выдохни, Хейл! – Приказал я. Хотя у самого нервы так и дрожали. – Что там?

–

Всего одно видео. Ее....били. – он задохнулся, и сжал руки в кулаки. Я тоже. – С остальным поинтереснее. Полный список копов, которые продолжали работать на Джаспера и Рона, даже после вливаний. И несколько людей с мэрии.

Я удивленно поднял брови. Вот оно как.......Что ж....

–

Всех, кто замаран.... – я запнулся.

–

На пенсию? – отозвался Хейл. У него все еще тряслись руки, а я почему-то был спокоен. Наверно, уже сказывалась привычка принимать решения.

–

Нет. – сказал я решительно, а Хейл от удивления даже открыл рот. – Иначе ни до кого не дойдет, что мне эта дрянь здесь не нужна. Всех. Сестру Линдона продолжать наблюдать. Если она будет вести себя умно, предложи ей что-то стоящее здесь или на материке. На ее выбор.

–

Далее.... – вот теперь я замолчал, не в силах выговорить продолжение.

–

Обоих? – глухо спросил Джеймс, прекрасно поняв моё намерение. Я кивнул. Прости, любимая, но я не могу постоянно оглядываться.....

– Ты ей скажешь? – словно в ответ на мои мысли спросила Ли. Я кивнул. - Все отменяется?

Я покачал головой, собираясь мыслями.

-Нет. Не сегодня. Я сам займусь всем необходимым. Но не сегодня. Пускай остается все как есть, кроме самых необходимых действий. Завтра я сам займусь всем остальным. Где Мила?

-Еще в палате. – Отбрасывая платиновый локон с лица прошептала Ли. – Недоумевает насчет наряда.

Я кивнул и пошел за своей супругой. Детишек я отправил к няне, которая присматривала за беспризорными племяшками. Их мама мне нужна была, по крайней мере, сегодня. Уже через пару часов я прижму их к себе и не отпущу никуда. Куда важнее было сказать Милане о случившемся.

В непонятной прострации я добрел до палаты, где Милана сидела в кресле с выражением глубочайшей задумчивости. Серебристое платье в пол выгодно оттеняло ее глаза. Посмотрев на нее я в которой раз потерял дар речи. Она – моя! Я судорожно сглотнул и протянул ей руку. Грациозно поднявшись с кресла, она поцеловала меня.

-Все хорошо. – Это не прозвучало как вопрос, но я все равно кивнул.

-Мне нужно кое-что тебе сказать. – Незнакомым голосом пробормотал я. Рука об руку мы вышли на задний двор больницы, где двухнедельными усилиями рабочих была возведена небольшая беседка. Про себя я думал, что хорошо, что у меня было время все обдумать хорошенько, и не обрушивать на жену свой сюрприз. Есть место, где было бы удобно подвести ее к нему.

Пока мы шли, Мила молчала, а я не хотел тревожить ее мыслей. Остановившись под покровом лиан и белоснежных роз, я аккуратно высвободил руку из горячих пальцев Миланы. Я не знал, как ей сообщить, и не придумал ничего лучше, чем сказать сразу

– Рон и Джас… - Мила подняла руку, призывая молчать, и кивнула.

– Я знаю.

Настала моя очередь удивляться, ведь я сам убедился всего несколько минут назад. Но чтобы сведения, минуя меня, уже добрались до Милы, мне представлялось делом фантастическим.

– Откуда?

Милана вздохнула и рассеянно сорвала розу, белоснежным облаком укутавшим беседку.

– Джаспер приходил попрощаться. – Заметив, что я не реагирую, пояснила. – Во сне.

– И всё-таки ты не задаешь вопросы. – Она должна была хотя бы спросить, имею ли я к этому какое-то отношение. Милана посмотрела мне прямо в глаза и ответила.

– Потому что знаю ответ, Дэн.

Помолчав пару минут, я смог распознать ее интонацию.

– Ты его так и не простила.

Она качнула головой

– Ты же сам прекрасно знаешь, что я никогда ничего не забываю, даже если и делаю вид, что простила.

– А меня? – напрягся я, прекрасно понимая, что за мной стоят такие «косяки», которые даже чисто теоретически не могут спуститься на тормозах.

– А ты – это ты. Мы же с тобой вместе.

И если я не знал, как плавно подвести ее к своему сюрпризу, то Мила все сделала за меня. Я шагнул к ней и опустился на колени.

– Что? – удивленно спросила она.

Я улыбнулся ей самой счастливой улыбкой, против которой она всегда была безоружна, и услышал, что ее дыхание сбилось.

– Вместе навсегда. – Я улыбнулся, заметив, что она еще не понимает. – Выходи за меня замуж.

Вместо ответа она вложила свою руку в мою ладонь.

Но довел я ее только до начала тоннеля, передав Джеймсу Хейлу. А потом оставил ее, пробежав оставшиеся метры до алтаря, чтобы быть там раньше их. Мы дважды венчались, но теперь о нашем счастье должен знать каждый человек. Поэтому две недели я готовил сюрприз, о котором знали все. Все было по-настоящему, а не украдкой. Все приглашенные гости в изумлении смотрели, как Милана и Джеймс появляются из обвитого белоснежными розами тоннеля и готов был петь от счастья.

Священник, венчавший нас в Колорадо, сегодня, проникнувшись торжеством событий и момента, провозгласил

– Мы собрались здесь сегодня, перед лицом Господа нашего, чтобы приветствовать союз двух любящих сердец: Миланы и Дэниэла Картера Латс.

– В богатстве и бедности…

– Отныне и навеки.

– Вместе навсегда.

Ветер не утихал уже второй день, не давая листьям упасть на мостовую. Шорох преследовал меня, не давая забыть все, о чем не хотелось помнить. Но я должен был. Это мой прощальный подарок

Я не хотел, чтобы дошло до такого конца, но приходиться мириться с этим.

Только четверо стояли над его могилой, одетые во все черное.

Ты не мог постоянно оглядываться

Повинуясь безотчетному порыву, я оглянулся - нас было восемь, только четверо из нас были странно расплывчатыми, словно тени. Горло судорожно сжалось, когда я узнал отца и мать, они тоже пришли попрощаться. Я моргнул, и Картер с Марианной Латс исчезли. Джаспер стоял чуть в стороне, Рональд, еще не перекроенный пластическими хирургами, улыбнулся, и напряжение меня отпустило.

Урну аккуратно поставили в подготовленную нишу и накрыли пластиной. Милана, Ли и Джеймс отошли в сторону, а я остался, наблюдая, как устанавливают табличку.

«Джаспер Дэвис».

«РОНАЛЬД ДЖЕЙЛ. Покойтесь с миром».

МИЛАНА

Солнце уже клонилось к закату, когда мы приземлились в Кингстоне. Джаспер предупредил меня о том, что ночь на Ямайке наступает быстро. На материке можно наслаждаться закатом, здесь закат скомканный.

Что ж, теперь мы остались одни. Отец после маминой смерти перепродал все стоматологии, принадлежащие нашей семье, распределил доли нам с братом, а на свою долю уехал в Европу вместе с новой женой. Мне еще нет семнадцати, Джаспер оформил опеку надо мной, но обещал особо не вмешиваться в мои дела.

Дела? Какие? Я только заканчиваю среднюю школу и перехожу в старшие классы. Органы опеки даже закрыли глаза на то, что ему до двадцати одного года осталось полгода года. Еще бы, лучший ученик, лучший квотербек, лучший боксер. Таланты так и сыпятся. Особенно в отношении женщин, как я слышала. Даже до меня в Колорадо дошли слухи о его похождениях в Кингстоне. И наверняка, в моей опеке Джаспером была замешана очередная его тёлка. До моего семнадцатилетия чуть более полугода, большая половина учебного года прошла в Колорадо, но Джаса это вообще не волновало.

-Будешь заканчивать школу в Кингстоне, программа более чем достойная, а там посмотрим.

Что мне делать на этом чёртовом острове, где хозяйничает, по слухам, только одна семья, Латсы. Банки, аптеки, казино, мусоропереработка, теперь добавились еще и стоматологии. Наши стоматологии.

Уже не наши.

Завтра первый день в новой школе, а я понятия не имею, как влиться в коллектив, с которым я вынуждена буду общаться ближайшие три года. Какая у них школьная программа, если практически все выпускники, поступают в престижные американские и европейские университеты? В Колорадо я была в числе лучших учениц по биологии, физике, мировой литературе и иностранным языкам, которых от жадности, не иначе, набрала аж целых четыре: испанский, португальский, французский и русский. Русский мне больше нравится из-за сочных ругательств, где даже одним выражением с разными интонациями можно и похвалить, и поругать, и посочувствовать.

Джас предупредил, что практически не будет бывать в доме из-за количества занятий со старшеклассниками по боксу и основной работы. Какой- не уточнил. Сказал просто, что теперь я сама по себе, главное не вляпываться в неприятности. Можно подумать, у меня будет бездна свободного времени. Курсы лингвистики и современных танцев будут занимать у меня четыре дня в неделю. Плюс домашнее задание. Глупостями заниматься мне будет некогда.

Проходя таможенный контроль, я невольно поймала свое отражение в зеркале: невысокая, и слишком худая из-за занятий танцами, темные волосы, серые глаза. В этом году с меня как-то разом схлынула детская пухлость, и я с удивлением обнаружила у себя четко очерченные скулы. Что ж, теперь не придется тратить время перед выступлением на скульптурирование лица при помощи макияжа. Какой-никакой плюс.

Джас закинул мою единственную сумку с вещами в новенький Ауди, купленный в качестве подарка себе любимому на Рождество, и мы помчались по единственной автостраде до дома, который отец купил для Лидии и которая не пожелала в нем жить и они с отцом отправились в Европу. Куда именно, меня не особо интересовало, ведь я не особо общалась с отцом, проживая с мамой в Колорадо.

Когда мама умерла, отец целый месяц пробыл в нашем доме, пытаясь убедить меня в необходимости переезда. В принципе , я была непротив переезда, но не в Европу. Поэтому отец связался с Джаспером и подписал документы об опеке. Смерть мамы не была для меня потрясением, рак не оставляет шансов, поэтому я знала к чему готовиться. Я просто заставляла не думать себя обо всем сразу, и сосредоточилась на переезде и новой школе.

Наш дом был красивым, правда без бассейна, но на кой он нужен, когда в двадцати метрах океан. Я распаковала принесенные в мою комнату вещи, и легла на кровать, слушая своих любых MUSE.

Джас, заказал пиццу и исчез в неизвестном направлении. К черту! Я на Ямайке, буду есть овощи, фрукты и морепродукты. Заказала себе всего понемногу.

Пока ужинала, решила как можно больше узнать о месте, где мне предстояло жить до совершеннолетия. И первая же ссылка на увеселительные заведения привела меня к информации об «ИТАКЕ». Я прочитала все, что было написано про неё. Мдаа.... Если ты не в «КейЛа», то твоя дорога заканчивается в ночной «ИТАКЕ». Если зарабатываешь что-то – в вечерней. Все дороги ведут ...не в Рим. Со злостью захлопнула ноутбук.

Музыка стала раздражать и я прошла в свою комнату и включила телевизор. Запустила Сумерки, и внезапно в голову взбрела мысль, что путь Беллы начинался так же, с новой школы. Я невесело рассмеялась. Интересно, что будет завтра?

Всю ночь мне снился какой-то темноволосый парень в футболке и джинсах, лица которого я не могла рассмотреть.. Я помнила об этом сне еще до первой чашки кофе, а потом просто забыла.

Утром у меня все валилось из рук. Джаспера дома еще не было, очевидно, завис с какой-то подругой. Не мне его судить, он уже достаточно взрослый. Интересно, если я начну не ночевать дома, как быстро Джас свернёт мне шею?

Школьный автобус. Единственное что меня раздражало в школе. Ни одной лишней секунды не подождет, даже если водитель видит, что кто-то спешит. Остается надеяться, что летом Джас купит мне машину, чтобы не позорится перед одноклассниками поездкой в этом автобусе. Впрочем, сегодня я еду в нем.

Попетляв по бесконечным коридорам, и получив свое расписание, я ввалилась в кабинет биологии. Вспомнился вчерашний фильм и я снова улыбнулась. Только улыбка была слишком нервной.

Оказалось, что биологию в Кингстоне не сильно любят, потому что более половины столов, были свободными. Учитель Меркин забрал мои документы, и повел рукой, приглашая занять любое свободное место. По привычке, я прошла в самый конец класса, но голос учителя меня остановил

-На моих уроках, мисс Дэвис, ученики располагаются как можно ближе к преподавателю.

Что ж, ваша территория – ваши правила. Я выбрала третий ряд, и вытащила учебник и конспекты.

– Какие темы проходили прежде, мисс Дэвис?

– Остановились на цитологии, мистер Меркин.

– Отлично, мисс Дэвис. Даже не придется ничего повторять и догонять. Мистер Меркин от радости даже хлопнул по столу.

Я удивилась. У нас в Колорадо это считалось прогрессивной биологией. Ну как правильно сказал учитель, не придется ничего повторять и догонять.

Раздался звонок и в класс ввалились остальные ученики. Три девушки и четыре парня. Как оказалось, я заняла место темноволосого парня в темной футболке и спортивных штанах. Он молча положил свои вещи на соседний стул, не обращая внимания на остальных учениц, которым почему-то не понравилось, что я сижу рядом с ним.

Я занервничала, ведь неодобрение было довольно-таки громким, от волнения я даже не разглядела лица парня. Вконец расстроившись от едких комментариев, я вскочила и уже приготовилась смахнуть учебник с конспектами в сумку и пересесть за другую парту, как вдруг мою руку накрыла рука и твердый голос очень четко произнес

– Расслабься. – Я едва смогла поднять глаза, громко вздохнула и посмотрела на него. Что-то необъяснимым образом щёлкнуло у меня в голове, и я резко успокоилась.

К моему удивлению, мне понравилось то, что я увидела. Молодой парень был симпатичным на грани красоты. Наверное, все дело в том, что он еще подросток. Мне вдруг захотелось узнать, каким он будет лет в тридцать. Если не станет употреблять ничего наркотического, должен будет стать красивым. Очень красивым. Легкая щетина не делала его неаккуратным, просто ему, наверное, было лень бриться сегодня утром. Я на секунду каким-то образом умудрилась взглянуть ему в глаза. Серая сталь. В его глазах была лёгкая растерянность, которая быстро уступила место чему-то иному, чего я не могла определить.

Я вспыхнула и с небольшим усилием вернулась на место. Гул голосов стих.

Мистер Меркин уже приготовился к уроку. Я выдохнула и открыла конспекты. К счастью, учитель решил заново «пробежаться» по основным разделам цитологии, и мне легко было повторить пройденный материал. Как только дошли до цитогенетики, мне пришлось сказать, что именно этот раздел мы еще не проходили. Выяснилось, что от класса меня отделяет буквально одна тема. Поэтому мистер Меркин принял решение повторить пройденное.

О своём соседе по парте я старалась не думать вообще.

Не на уроке.

Не сегодня.

Когда прозвенел звонок, я, не глядя на него, собрала вещи и побрела в следующую аудиторию.

Мировая литература. На доске крупными буквами было выведено «ГОМЕР. ОДИССЕЯ». Ничего себе! Уровень намного выше моей колорадской школы. Вдруг позади в коридоре раздался громкий смех. Я машинально обернулась. Ребята вышли из класса биологии и девушка по имени Элис смеялась глядя мне в лицо, я вспыхнула, но тут из кабинета биологии вышел мой сосед по парте и что-то пробормотал. Смех оборвался, а парень (может, я когда-нибудь наберусь храбрости и узнаю его имя), идя по коридору в мою сторону вдруг поднял голову и почему-то на его лице как будто капслоком было написано ВСЁ В ПОРЯДКЕ. Я опешила от такой выразительной мимики и сама не знаю почему громко рассмеялась. Проходя мимо меня в кабинет литературы, парень вдруг подмигнул мне. Серьёзно? Я с поворота вошла вслед за ним в класс, все еще смеясь.

– У тебя красивый смех. – Все так же улыбаясь заявил он.

БОГИ, это он со мной сейчас????!!!!!

Внутри все тряслось как в лихорадке, но почему-то мой голос был спокоен, только в отзвуках еще был слышен смех.

– Что ты им сказал? – не совсем то что я собиралась спросить, но начало положено.

– Что они идиоты. – чуть усмехаясь ответил он.

Я не могла в это поверить, но брякнула первое, что пришло в голову

– Я Милана. – Черт, почему мне так хочется дотронуться до него?

– Дэн. – Просто ответил он. И улыбнулся. Он прекратит???

В мозгах не осталось ни одной мысли, тем более Дэн вдруг сцепил пальцы в замок, отвернулся, прошел к первому ряду и уселся за первую парту, не глядя на меня.

Я осталась стоять около стола преподавателя, ожидая учителя, которому должна отдать формуляр. Прозвенел звонок, и толпа учеников прошла мимо меня и расселась по местам. К своему удивлению я заметила несколько свободных мест в разных концах кабинета, и одно рядом с Дэном. Я вдруг подумала, что если сяду рядом с ним снова, после уроков меня ожидает толпа разъяренных учениц. Глупо было бы предположить, что девчонки слепые и не стараются привлечь внимание такого красивого парня.

Я погрустнела. Настроение, и так не шибко радужное, окрасилось в стойкий монохром. От мысли какое же место мне занять, меня отвлекла мисс Джонсон, которая была вынуждена представить меня всему классу. Краем глаза наблюдая за Дэном, я заметила, что он повернулся к окну и не обращает внимание на мою презентацию.

И внезапно мне в голову пришла мысль, неужели я настолько неуверена в себе, что внимание одного парня (пусть даже такого невероятно красивого) может хоть что-то изменить во мне? Я же в конце концов, тоже не уродина, худенькая только, но, твою мать, Дэн, мне всего шестнадцать!

От этой мысли мой голос как будто зазвенел и в нем пробились какие-то новые нотки, которых я не могла определить, но Дэн, наконец-то, удостоил меня своим вниманием. Не обращая на него внимания, я заканчивала презентацию себя самой информацией о том, что виртуозно могу ругаться по-русски и выиграла олимпиаду по физике среди учеников девятого класса.

Такого поворота не ожидал никто, а Дэн, (твою мать, ну какого черта мне нужно твое одобрение??))) внезапно на чистом русском спросил

– Серьёзно?

Поколебавшись долю секунды я выдала на русском

– Да, бляха муха, Дэн-как-тебя-там, не держи меня за идиотку!

И задохнулась на полуслове.

Тот тихо рассмеялся и глядя мне прямо в глаза сказал

– Дэниэл Картер Латс.

И больше ничего.

Здрасти, жопа дорогая. Приехали.

Я умудрилась закуситься с сыном самой могущественной семьи. В первый школьный день. Рекорд мирового уровня.

Я посмотрела на него исподлобья, и практически не расслышала о том, что мне нужно пройти на своё место. Вдруг я заметила лёгкий приглашающий кивок. После всего, что я наговорила, он приглашает меня сесть с НИМ?

Я вас умоляю! Жить хочу.

И еще хочу узнать каким он будет в тридцать лет.

Поэтому закинув сумку на плечо, я продефилировала за самую последнюю парту третьего ряда.

Все до единого ученика повернули головы, чтобы проводить меня глазами. Неужели их настолько удивило мое нежелание (частица не излишняя, как я смела признаться самой себе) сесть рядом с Дэном.

Я плюхнулась на свое место и раскрыла учебник. К черту все. Буду прилежно учится.

Украдкой посмотрела на Дэна и к своему ужасу увидела, что он смотрит прямо на меня. На его лице тем же капсом написано ИДИ КО МНЕ. Я потрясла головой, вытряхивая наваждение. Быть того не может чтобы у человека была такая выразительная мимика. Такого просто не бывает, убеждала я себя, преодолевая желание снова посмотреть на него, чтобы убедиться в том, что он

звал меня

.

«Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына

Грозный, который ахеянам тысячи бедствий соделал.

Многие души могучие славных героев низринул.....»

Нет, чёрт. Это Илиада.

Терпеть не могу гекзаметр. На английском. На французском. На испанском.

Что-то я увлеклась, переводя первые четыре строфы на все известные мне языки. Настолько, что даже не поняла движение вокруг себя. Зато ойкнула в голос, когда Дэн (твою мать!!!!!!!!!!) уселся около меня. На глазах всего класса.

Со всех сторон донёсся гул, а мне едва хватило самообладания не вскочить и не пересесть в другое место. Останавливало всего две вещи. Учитывая пройденное, Дэн мог задержать меня на месте или СНОВА пересесть ко мне. Третья, мне понравилась его решимость и полное пренебрежение к мнению других людей. Но говорить об этом я не собиралась.

– Класс, внимание! – попыталась призвать к порядку несчастная мисс Джонсон, на глазах которой сию минуту творилась история.

Я не видела, что произошло. Но мисс Джонсон вдруг отступила на шаг и продолжила тему, как будто ничего не случилось.

Одно могу сказать точно. Одна. Всего одна фраза сегодня стала самым настоящим девизом дня.

Я в жопе.

В самой настоящей.

За два часа я умудрилась закуситься с Дэниэлом Латсом и запасть на него. Дэн, который только что выделил меня из всего класса, просто пересев ко мне. К вечеру мне нужен будет пистолет-пулемет, чтобы отбиваться от разгневанных девиц.

Ни слова с урока я не усвоила, мысленно выставляя ограждения возле своего дома наподобие тех, которые устанавливала в детской компьютерной игре Растения против Зомби.

Срочно надо позвонить Джасу и спросить у него что мне делать. Да, действительно, на самом деле, что мне делать? Кто нибудь, хелп ми!

Когда прозвенел звонок, я осталась на месте, вытаскивая телефон. На своего соседа по парте я старательно не смотрела. Однако, он, с неугасающим вниманием смотрел, что я делаю.

Да возьми же ты трубку, черт тебя подери!. Нахрена тебе телефон,если отвечаешь на любые звонки, кроме моих.

– Приятель ? - внезапно спросил Дэн.

Я нахмурилась. Вот что он пристал? У меня и так забот полно . Я обвела взглядом пустой (пустой?) класс, и отчего то вспылила

– Чего тебе от меня надо?

Теперь нахмурился он.

– Ответь на вопрос. Пожалуйста .

Какой нахрен вопрос ?

Дэн внезапно развернул меня лицом к себе, и очень чётко повторил

– Приятель ? Джас?

Почему то когда он коснулся меня, я успокоилась и не могла представить себе, что ещё секунду назад вела себя как строптивый подросток .

– Джаспер-брат . Он старше меня на 4 года.- Максимально честно ответила я.

Дэн довольно хмыкнул

– Видишь - ничего сложного.

Потом вдруг резко вскочил, собрал свои вещи и резво убежал из кабинета, оставив меня непонимающе смотреть ему в след. Я была в таком смятении , что даже не сразу поняла, что Джаспер соизволил (наконец-то!) взять трубку и мой динамик уже начал ругаться . Громко .

– Какого черта, Милана?- Голос был слегка запыхавшимся, как будто он пробежал стометровку. Ну, или слез с девушки.....

– Ты дома сегодня будешь? - на всякий случай спросила я, находясь мыслями вообще не на этой планете .

– Возможно. Что-то случилось? - вдруг спросил Джас.

– Ещё не знаю. - Ответила я. Впрочем , я действительно не понимала, что именно случилось сегодня. Прозвенел звонок, и я вспомнила, что у меня ещё сдвоенный французский .

Я, наверное, прогуляю уроки.

– Даже не вздумай ! - заорала трубка. Блин, я, что это вслух сказала?

– Ладно ладно. Увидимся вечером . Наверное . - Отключившись, я собрала вещи и побрела в поисках кабинета иностранных языков. К счастью, он был через две аудитории.

К счастью, Дэна на уроке не было, и я смогла полноценно сосредоточиться на предмете. Тем более мистер Крип ни единого слова на английском не произнёс за все два часа. Я даже смогла рассмотреть некоторых учеников, и пришла к выводу, что все они довольно симпатичные. и да, формат обучения был не таким как в большинстве школ. Требования колоссальные , и домашние задания тоже. Выходя с кабинета , я увидела объявление , что набираются курсы танцев. То что надо, и не надо далеко ездить, все курсы проходят прямо в школе. Я добежала до кабинета администрации , и тут же записалась на курсы, которые будут проходить в понедельник и среду. Отлично . Меньше времени на глупости, правильно, Джаспер?

Почувствовав себя уверенно, я спросила, какие ещё курсы можно посещать в рамках обучения . Курсы менеджмента, прикладной экономики и математики, физики, флористики, плаванья. Да, определённо, мне тут понравилось. И я с нетерпением ждала окончания обеда , ведь сегодня среда, и я смогу поразмяться на курсах танцев.

В столовой было шумно, но мне то какая разница. Я достала учебники и стала делать домашнее задание.

Зазвонил телефон. Джаспер.

– Привет. Слушай, я записалась на курсы танцев, и приду позднее.

– Ага, отлично. Я тебя заберу, сегодня в школе занятия по боксу, так что дождись меня.

-Ок.

Всё таки он проводит занятия . Интересно, какие занятия посещает Дэн?

Ох, блин, вот зачем об этом подумала? Пришлось зачёркнуть последнюю строчку.

-Привет, я Марисса.

Я испуганно дёрнулась, так как была поглощена домашним заданием. Около моего стола стояла очень высокая светловолосая девушка лет семнадцати с несколько высокомерным выражением лица, но почему-то ее улыбка была полна добродушия.

-Привет. – я робко улыбнулась.

Марисса уселась за стол с подносом на котором был овощной микс и стакан сока.

– Я слышала, ты записалась на танцы? Давно занимаешься?

Столько вопросов.....

– Да, записалась. В Колорадо я занималась этим с семи лет. Раньше не взяли, слишком маленькая была. – Я убрала в сумку домашнее задание, так как, очевидно, Марисса меня взяла в оборот надолго.

– Ух ты, а я всегда высокой была, поэтому занималась с четырех лет.

– Совсем не было детства? – почему-то спросила я, хотя прекрасно знала, что настолько честно мне не ответят.

Марисса отпила сок, и заговорщицки подмигнула

– Детство довольно хрупкая вещь, но иногда приходится соответствовать. У тебя в Колорадо был постоянный партнер?

Я несколько опешила, а потом сообразила, что она о танцах.

– Нет, в современных танцах партнеры особо не нужны. Только поддержка.

Марисса кивнула, быстро поглощая салат.

– У меня постоянный с двенадцати. В принципе, на мой рост обязательно нужен партнер. И желательно, не коротышка. Ведь мы красотки плюс еще каблуки. Я ношу 3,5 дюйма.

Я засмеялась, представляя Мариссу с ее метр семьдесят два на каблуках.

– Куда еще выше? Нет предела! – весело заявила она и подмигнула. – Ты еще растешь или уже остановилась?

– Мне шестнадцать. – Ответила я, чуть погрустнев – Сейчас я метр шестьдесят семь. Может еще пару дюймов добавлю.

– Тебе бы чуть вес набрать. Без обид, пожалуйста. Я сильно наезжаю? – вдруг спохватилась Марисса. – Прости, я привыкла говорить прямо...

Я задумалась на секунду ,а потом со всей своей собственной невозможной прямотой ответила

– Ты просто потрясающая, и да, честность всегда предпочтительна. Джас пытается меня кормить пиццей и бургерами, но, видимо, подростковый метаболизм никто не отменял. Поэтому не полнею.

– Счастливая, – с легким оттенком белой зависти протянула Марисса – А я если подышу около бургера мгновенно прибавляю десяток фунтов. Так что, пошли в корпус? А Джас это парень или ...?

– Или... – Ответила я, перекинула сумку на плечо и с готовностью пошла за Мариссой.

Оказалось, для танцев и бокса был построен отдельный корпус. Поэтому в корпусе было все, что только необходимо для занятий. Очень современно и очень светло.

Было.

Пока я не увидела Дэна, выходящего из раздевалки. Он танцует? Неожиданно.

Я метнулась в направлении раздевалки, и трясущимися руками все-таки смогла быстро переодеться. Когда я вышла из раздевалки, казалось, меня не существовало. Дэн стоял спиной ко мне, увлеченно беседуя с Мариссой. Они практически одного роста, значит, Дэн ее постоянный партнер. Ну да, конечно, кто бы сомневался. Марисса выглядела просто потрясающе в топе, спортивных леггинсах и короткой юбке на шпильках. И все-таки была ниже Дэна. Да, ему спортивный стиль подходит, успела подумать я. И уверенно подошла к пилону для растяжки. На меня никто не обращал внимания. Я приступила к разминке.

– Добрый день, ребята. – В зал вихрем ворвалась преподаватель, миссис Мелби, высокая крупноватая женщина, но с совершенно не соответствующей ее телосложению грацией. Ее тут же окружили девчата. Я оглянулась, десять девушек и семеро парней.

– Так, тихо всем, я говорю! – только слегка повысила голос миссис Мелби, и гомон мгновенно стих. – Марисса, Кристи, Джослин и Тара, подойдите, пожалуйста.

Названные девушки подошли к преподавательнице.

– К сожалению, сегодня наш с вами последний танец. Удачи вам на материке. Ребята, поаплодируем девушкам.

Раздались аплодисменты, я робко присоединилась к ним.

– Марисса, а почему не сказала ,что ты выбываешь? – удалось спросить мне у нее.

Марисса слегка грустно улыбнулась.

– Я и так задержалась. Дэн отказывался танцевать с кем-то еще. А я как любимая кузина не могла его бросить акулам. – Она кивнула на стаю девчонок.

Кузина???

А если честно, я первый раз видела, чтобы он с кем-то так увлеченно разговаривал. За этими мыслями я и не заметила, как миссис Мелби подошла к колонке, за которой сидела выбывшая Тара, и подбирала плейлист на занятие. Миссис Мелби поманила меня и я подошла к ней.

– Мисс Дэвис, предпочтения?

Я замялась, было непривычно самой выбирать музыку.

– На ваш выбор, я втянусь, обещаю. И зовите меня Милана.

– Time back, миссис Мелби. – Раздалось за спиной. Дэн.

– Astronomia - Марисса

– Bout it.- Кристи

– Ладно, ладно. Все как обычно! – миссис Мелби подняла руки вверх.

– Ну не Чайковский же, – внезапно разошелся Дэн, глядя на мое ошеломленное лицо и засмеялся. О боги, что на него нашло?

Марисса засмеялась.

– Криминальное чтиво? – парень по имени Дэвид

– О нет! – только и выдохнула я.

– Остается только марш имперцев. – Вспыхнула миссис Мелби. И я поняла, что это их обычные перепалки. И засмеялась.

– Дэн, определился, с кем теперь будешь работать? – деловито спросила Марисса.

– Да, Дэниэл, реши уже наконец-то! Я хочу оставшиеся время до твоего выпуска спать спокойно, а не быть рефери у твоих поклонниц – миссис Мелби с напором посмотрела на Дэна, который тут же перестал смеяться. Черт, оказывается, многое в школе зависит от решения мистера Латса.

Его глаза на мгновение, всего на мгновение, остановились на мне, и прошлись дальше по группе девушек.

– Санни.

Невысокая шатенка с выражением превосходства оглядела других девушек. Марисса картинно закатила глаза. Я прыснула. Снова мимолетный взгляд, и мы разошлись по разным сторонам, выстраиваясь в танцевальный порядок.

– Зажигай, Тара. – скомандовала миссис Мелби.

И я, в который раз, украдкой взглянула на Дэна. Он, стоя за спиной Санни, что-то шептал ей. Я видела, как улыбка буквально сползает с ее лица. Я не успела распознать это выражение, как зазвучала музыка.

Я танцевала, и это было необыкновенно. Современные танцы это одиночество и поддержка, ты знаешь, что в любой момент элемент меняется и неважно кто, но кто-то тебя определенно поддержит. Я не боялась. Я двигалась в такт, добавляя все новые элементы, которые считывала буквально в момент танца, и поражалась, как не выбывала из этого ритма.

Музыка закончилась катастрофично быстро, хотя звучала практически без остановки.

Я даже не сбила дыхание так это было восхитительно. Я улыбалась.

– Милана! – Позвала миссис Мелби, я повернулась на голос, – Добро пожаловать! – с одобрением произнесла она, и все вдруг зааплодировали.

Я почувствовала как в уголках глаз защипало от бесконечной благодарности. Смущение быстро прошло, и я снова оказалась около Мариссы, болтая обо всем на свете. Я была в восторге от преподавательницы, которая несмотря на возраст и не слишком изящное телосложение, выполняла все переходы в таком невероятном темпе. Я просто была в восторге.

Джаспер, оказывается, уже давно поджидал меня, сидя на скамейке, и я радостно побежала к нему.

– Привет! Как дела?- На одном дыхании выпалила я.

Джаспер быстро обнял меня, и оценивающе сказал

– А ты ничего так...

Я закатила глаза. Серьезно, Джас?! Давай без всего этого, ладно?

– Поехали, я есть хочу.

Тут уже он рассмеялся

– Растрясла все жировые запасы?

Боже, он невыносим! У меня нет этих запасов!

Я фыркнула, и даже не переодеваясь, пошла к машине. Мне вдруг в голову пришла идея.

– Джас, – начала я

– Мммм..... – за рулем он был максимально сосредоточен. Еще бы, на такой скорости я еще в жизни не ездила, мне даже страшновато стало.

– А поехали не домой?

– А куда? – мимолетно взглянув на меня, поинтересовался он.

– Куда-нибудь. Я хочу повеселится. Здесь же есть что-то, кроме «ИТАКИ»

– Вот, мля, уже и про «ИТАКУ» знаешь. – Засмеялся он, однако, сбавил скорость и начал выкручивать руль на другую автостраду. Я тоже засмеялась.

Джас выбрал небольшой клуб с ресторанным меню и довольно приличной музыкой. Я даже толком не поела, ноги сами звали меня в отрыв и я подпрыгивала на сиденье. Джасу это быстро надоело и он потянул меня в зал. Я танцевала до упаду, брат не отставал. Нам было нереально весело. Джаспер, заговорщицки подмигивая, вручил мне бокал с коктейлем. Мне было шестнадцать, Джасперу двадцать, ему не могли продать такой коктейль официально, но не зря же он исчез на десять минут вместе с барменшей. Я даже порадовалась. И за него, и за свой коктейль.

Бывают дни, вспоминая которые можно сказать ХОЧУ ЕЩЁ! Это был именно такой день.

– Джас, - позвала я, когда мы ехали обратно.

– Мммм – промычал он, не отвлекаясь от дороги

– Спасибо тебе. – пробормотала я. - За сегодня.

– Обращайся, зай. – Хмыкнул он.

Утром неестественно болели ноги. Я кое-как встала с кровати, и закачалась. Это что еще такое? Я выпила всего один бокал, зато танцевала столько, сколько за месяц на курсах не выкладывалась. Кряхтя, я спустилась с лестницы.

К моему ужасу, на кухонной столешнице восседал Дэн с кофе навынос. Джаспер потягивал пиво. С утра? На мое неодобрительное кхм, Джаспер показал язык. Я закатила глаза.

– Болеешь? – участливо спросил Джас.

– Только ноги – со стоном протянула я, приземляясь за стол и вытягивая конечности. Они ныли и горели, как никогда в жизни. Я подумала, что надо записаться на массаж.

– До машины дойдешь? – уточнил Дэн. - В школу отвезу. На автобус ты уже опоздала.

– Сколько времени? – вскинулась я, с ужасом обнаруживая, что не поставила телефон на зарядку, а на микроволновке часы показывали 8 -10.

– ЧЕРТ!!! –простонала я. – Давай я сегодня никуда не пойду?

– Ага, щас, – огрызнулся Джаспер, допивая бутылку и поднимаясь из-за стола. – Меня сегодня не жди, но чтобы в школе была! – с угрозой проговорил он.

Да это я уже сама поняла, только сил встать не было. Дэн внимательно смотрел, как я, словно старуха, опершись о столешницу, пытаюсь подняться. И резко подхватил меня на руки. Я испуганно обхватила его за плечи, дернувшись от его прикосновения.

– Расслабься. – Почти приказным тоном сказал Дэн.

И снова в мозгу сработал какой-то переключатель, я машинально расслабилась. Всю дорогу до авто мы молчали. Я слишком сильно пыталась унять сердцебиение, а он, наверное, старался меня не уронить.

– Ты вообще ешь? – внезапно спросил он. Я вскинулась

– Разумеется я ем.

– Вообще ничего не весишь.

– Я еще маленькая, скоро буду весить тонну. – Дэн дернулся и поставил меня на ноги, которые немилосердно затряслись. Пришлось схватиться за бампер.

– Ух ты! Это БМВ? – спросила я, стараясь поддержать разговор.

Дэн как раз огибал машину, залезая на водительское сидение, и открывая мне дверь.

– Ага. – с ноткой гордости ответил он. – Подарок.

– По поводу? –рассеянно уточнила я, так как именно в этот момент сложившись в три погибели влезала на сиденье.

Дэн засмеялся, глядя как я со стоном вытягиваю ноги, мечтая только о том, чтобы откинуть сиденье полностью и вытянутся целиком.

– На день рождения. Мне сегодня семнадцать. – Со смехом он все-таки не справился, а я даже села от такой информации

– Ничего себе! Поздравляю! С меня подарок!!! Честно! – воскликнула я.

Дэн внезапно нажал на кнопку регулировки сидения и я оказалась лежащей на сидении. И почему-то не испугалась.

Дэн повернулся и с интересом осматривал меня, развалившуюся на сидении. От его взгляда мне стало не по себе, и тем не менее, он мне нравился.

– Ты удивишься, если скажу, что подарок от тебя я уже получил?

Я задумалась. И поняла с пугающей легкостью, что подарок этот я сама. Вопрос только в том, как на это реагировать. Открыто и честно, или взбунтоваться?

– Скорее всего нет. – ответила я все так же из положения лёжа.

Дэн, наконец-то, отвел взгляд, завёл машину и пробормотал что-то типа «испорченная девчонка». А я все так же лёжа на сидении ошеломленно думала о том, насколько я могу быть испорченной. Рядом с ним.

И пришла в настоящий ужас. Пришлось открыть глаза.

Дэн время от времени поглядывал на меня в зеркало заднего вида. И ухмылялся.

– До следующих танцев почти неделя, ты оклемаешься.

– Не напоминай. Я не знаю как мне по школе перемещаться.

– У тебя какое расписание на сегодня?

– Два французских, два испанских, физика.

Ох, прямо образцовый диалог двух друзей. Я поморщилась. И внезапно решилась

– Дэн, мне шестнадцать. – Тяжело было это говорить. Тяжелее, смотреть, как его губы вытягиваются в тонкую струну, а желваки словно застыли. – Я не могу думать обо всём этом.

– Я понимаю. – Пробормотал он, отворачиваясь, чтобы я не видела его лица. Нет, так не пойдёт, мне нужно видеть его.

– Но я думаю. – Его глаза показались в зеркале заднего вида. Заинтересованные. О нет, ты еще не всё слышал, что я хочу сказать. – И хочу всё это сделать с тобой.

Меня тряхнуло, когда Дэн рывком нажал на тормоз, но улыбаться я не перестала. Вместо ответа Дэн снова нажал на кнопку регулировки, возвращая сидение в вертикальное положение.

Он повернулся ко мне и я увидела, как в его глазах буквально танцуют бесенята.

– Подумать только, и это меня еще называют откровенным! – Он поднял ладони вверх, признавая поражение.

Я, вообще-то, сейчас прямым текстом сказала, что хочу его, а он не отреагировал. Облом. В уголках глаз защипало и я, не обращая внимание на дрожь в ногах, пыталась выбраться из машины. Блин, мы заехали на учительскую автомобильную стоянку. Здесь было меньше машин, меньше любопытных глаз и ушей.

– Ты удивишься , если я скажу, что начиная с восьмого класса в нашей школе нет ни одной девчонки, которая бы не вешалась на меня? - внезапно спросил он.

Я открыла рот. И закрыла. Тоже мне, удивил.

Дэн смерил меня серьёзным взглядом , и тихо добавил

– А знаешь сколько парней запали на тебя только за один день?

Я почти сказала вслух, на какой именно хрен они могут все отправится. Но все еще не въезжала, для чего он завел этот разговор. И мне было обидно. Хотя на что именно я рассчитывала, я не знала.

– Но впервые в жизни я встану на пути любого из них. И они все проиграют. Если, конечно, ты не решишь иначе.

С этими словами он подхватил меня на руки и внес в школу, не обращая внимание на мгновенную тишину, заполнившую коридоры.

Пока он нёс меня к кабинету иностранных языков, я переваривала полученную информацию. Быть того не может! Почему тогда все девчата вокруг него так бесятся? Неужели только потому что он никому не дал шанса? Или он пошутил?

– Я не буду спешить, времени у нас достаточно. – Дэн остановился перед кабинетом, и внимательно посмотрел мне в глаза. Я задохнулась от его взгляда, и следующие слова донеслись как будто издалека. – Знай только одно. Ты – моя.

Вот тебе и раз. Я задышала часто-часто, и невольно перевела взгляд на его губы, которые слегка подрагивали. Наверное, он просто сдерживал смех, глядя на мою реакцию.

Он поставил меня на пол, и слегка придержал за руку. К моему смятению, как он нес меня до кабинета, видела добрая половина школы. Я отдернула руку, и заметила, что свои руки он убрал в карманы. И задала, наверное, самый важный вопрос в своей жизни

– У меня есть выбор? – я все еще боялась, что он насмехается надо мной. Ведь сейчас, именно в этот момент, я готова была быть честной с ним. Всего один раз. Или всегда.

Дэн еще раз посмотрел на меня, не обращая внимание на то, что ученики подобрались как можно ближе, чтобы слышать наш разговор. Или наше объяснение?

– А он тебе нужен? –вопросом на вопрос ответил Дэн.

Я посмотрела в его глаза, и на какое-то время мне показались гармоничными серая сталь и расплавленное серебро. В глубине его глаз мелькнула какая-то вспышка, и я смогла, наконец-то, определить, какая именно. Ожидание.

– Нет. – ответила я. Выбор мне не нужен.

Оставив его, я на деревянных ногах прошла в кабинет, и без сил рухнула за свою парту. Вокруг жужжал рой голосов. Ученики заходили в кабинет и долго смотрели на меня, пытаясь вычитать что-то на моем лице.

Внутри меня бушевала буря эмоций, ведь получается, мы сегодня с Дэном, о боги, быть того не может!!! признались друг другу. В чём?????

«Ты – моя. У меня есть выбор? А он тебе нужен? Нет»

Если это была не шутка, то сегодня он практически во всеуслышание предъявил на меня право собственности. И я согласилась с этим постулатом.

Я ужаснулась.

«Я впервые в жизни встану на пути каждого из них. И они все проиграют»

Я его знаю два дня. Насколько сильны могут быть чувства в шестнадцать лет? Может быть, не стоило бросаться в омут?

Меня залихорадило. Если я пойду на попятную, откажусь от своих слов, будет ли это честно по отношению, не к Дэну, к самой себе. И тут я с пугающей ясностью во второй раз за сегодня поняла, я попала. И словно в голове сошелся какой-то очень сложный пазл, и мне стало так легко, что я чуть было не вскочила и затанцевала от радости. Но улыбка на моем лице появилась.

Все сошлось. Я не откажусь ни от одного слова, потому что отказываться не от чего. Все что я сказала ему сегодня, было правдой.

Что ж, теперь официально в глазах всей школы я с Дэном. Но это не значит, что Джас не оторвет мне голову, если я заброшу учебу.

Я открыла учебники и конспекты. Мистер Крип уже выводил на доске тему сегодняшнего урока, когда к нему подошла Санни, единственная из танцевального класса, с которой у меня совпадает расписание французского, и что-то прошептала. Он кивнул.

Боже мой, неужели слухи расползаются настолько быстро? Или это никак не связано со мной? Неужели у меня уже паранойя?

Впрочем, урок прошел просто великолепно.

Мистер Крип гонял меня по спряжениям, как собаку на аджилити.

Паранойя всё-таки ни при чем. Мне НЕ показалось. Оставалось только внимательно слушать и отвечать на резкие вопросы учителя. Мне не было обидно из-за того, что теперь меня будут третировать те, кто мечтал окрутить Дэна из-за каких-то своих собственных, возможно, даже корыстных, целей. К концу первой пары мне это порядком надоело, ведь буквально каждый вопрос учителя адресовался персонально для меня. Если бы я могла свободно передвигаться, я бы уже давно психанула и вышла из класса. Но я прекрасно понимала, что теперь с меня будет более жёсткий спрос, чем с остальных учеников. Ведь именно я добилась того, что не мог добиться никто из девушек.

«Ты – моя».

Я расплылась в понимающей улыбке, и мистер Крип, почему-то смутился. Наверное, он все-таки понял, что претензий ко мне как к ученице нет, и направил вопросы остальным ученикам. Я выдохнула.

К счастью, уроки французского закончились, но я не пошевелилась, так как уроки испанского проходили в этом же кабинете.

Вместе со звонком в класс вошел Дэн, и едва кивнув мне, отправился за второй ряд, за четыре парты от моего месторасположения. Я не стала привлекать к нему и себе дополнительное внимание, оборачиваясь. Просто сидела и готовилась к предмету.

Ни учитель, ни ученики не проявляли ко мне никакого интереса. Меня это устраивало как никогда. Вот только девчонки, видя, что Дэн не стал садиться вместе со мной, открыто начали заигрывать с ним.

Я вот прямо сейчас встану, и вы, сучки, у меня ляжете! Я почти задыхалась от возмущения. Но открыто выказывать недовольство не стала. Хотя Джессика нарывалась однозначно!

Я уловила момент, когда та сделала вид, что уронила ручку, и всем своим декольте засветилась перед Дэном. Я только слегка повернула голову, чтобы посмотреть до какого уровня опустятся его глаза, рассматривая ее грудь.

Оказалось, он вообще смотрел на меня, и вдруг понимающая улыбка мелькнула на его лице. Подхватив свои учебники и конспекты, он просто вскочил со своего места и, так же как на литературе, просто сел рядом со мной.

Кстати говоря, я еще ни слова не сказала.

– Какого хрена, Дэн? – понимая, что на уроке испанского по-испански меня поймёт, как минимум, половина класса, выдала я по-русски.

Он закатил глаза и так же по-русски спросил меня

– Как ты думаешь, что я делал утром у тебя дома?

Нервы мне. А в действительности, я как-то особо об этом не задумывалась.

– Спаивал Джаса? – намекнула я на бутылку пива, которую Джас допивал при мне.

Дэн усмехнулся, а я уже который раз порадовалась, что по-русски с ним разговариваем в классе только мы. Он повернулся ко мне и, ехидно прищуриваясь, ответил

– Вообще-то, я спрашивал у него официальное разрешение встречаться с тобой. И пить он начал ещё до моего вопроса.

Если бы я не сидела, то грохнулась бы в обморок. Получается, он уже вчера все для себя решил. И заодно для меня. «У меня есть выбор? А он тебе нужен? Нет»

Раздался треск. Я случайно сломала ручку, пока вертела ее в руках, обмозговывая его слова.

Дэн вытащил из-за уха свою, и протянул мне. Я как раз смотрела на него, удивляясь степени его нахальства и какой-то старомодной порядочности. Эта гремучая смесь вызвала у меня улыбку, и вдруг, словно случайно, я услышала его вдох. Он внезапно сжал руку в кулак, и отвернулся.

– Что? – шепотом спросила я, в ответ он покачал головой и так же шёпотом ответил

– Не время и не место.

– Для чего? – не отставала я

Вместо ответа он повернулся ко мне и ленивая улыбка заиграла на его лице. Тёплый и одновременно собственнический взгляд задержался на моих губах и я отчаянно покраснела. Мои губы приоткрылись в ответ на его взгляд и я едва не вскочила со стула. Вот только ноги отказывались слушаться.

Едва соображая хоть что-то, я хриплым голосом пробормотала

– Ты прав. – Больше я ничего добавить не смогла.

Волна жара еще топила моё лицо в языках пламени, когда я увидела неодобрительный взгляд преподавателя испанского мистера Серрано.

– Daniel, vuelva a tu asiento. No quiero verte aqui.

Вот и всё. Кажется, мы заигрались. Ничего не поделать. Дэн снова собрал учебники с конспектами и вернулся на свое место.

Я сегодня уже говорила, что влипла, да?

Дэн меня хочет, я была в этом уверена. Как и в том, что никого из других девушек он и близко к себе не подпустит. А как близко подпущу его я сама?

Мысли мои потекли в направлении, далеком от испанского языка.

К концу пары испанского мною вновь овладела тоска. Сейчас урок закончится, и мне придется ползти на четвереньках на второй этаж, где располагался кабинет физики. Может, ну его? Тихонько соберусь и вызову себе такси. Приеду домой и приму горячую ванну, чтобы мышцы разогрелись, а потом полистаю паблики, поищу массажистку. Нет, массажистку надо искать пока нежусь в ванной.

Я порадовалась гениальности идеи, посетившей меня. Так и сделаем!

Когда прозвенел звонок, я отважно попыталась подняться на своих двух, которые немилосердно тряслись, и слегка растерялась, когда Дэн подхватил меня на руки и потащил по направлению к лестнице на второй этаж.

– Дэн, я хотела прогулять физику. – Пробормотала ему в шею. К счастью, он услышал, и замедлился.

– С чего бы? – хмыкнул он мне в волосы. По шее побежали мурашки.

– Горячая ванна и массаж. – Призналась я.

Он снова хмыкнул, и сменив направление, понес меня в сторону стоянки. Все школьники, не отрываясь, смотрели нам вслед. К черту их всех!

– Кажется, они решили, что ты меня похищаешь. – Хмыкнула я, откидываясь на сиденье.

Дэн немедленно нажал на рычаг регулировки сидения, и оно плавно опустилось. Я с удовольствием вытянула затекшие ноги.

– Они правы. – Улыбнулся Дэн.

И внезапно навис надо мной, глядя на меня раздевающим взглядом. Я часто задышала, осознавая, что сейчас он меня поцелует, и я не сделаю ни единой попытки воспрепятствовать этому. Мои глаза пересохли, но я продолжала прямо смотреть на него.

– Со вчерашнего дня хотел это сделать. – Признался Дэн, слегка касаясь моего лица кончиками пальцев. Места, которых он касался горели огнем. Так вот почему он прятал руки! Дэниэл Картер Латс, а ты не так прост, как пытаешься казаться!

Внезапно он отстранился, и снова нажал кнопку регулировки сидения, возвращая меня в исходное положение.

– Эй! – возмутилась я, ожидая продолжения.

Дэн тем временем сосредоточенно выруливал со стоянки. И включил кондиционер. Кусая губы, я пыталась понять его действия. Затормозив на светофоре, он забрал с заднего сидения джинсовую куртку и накинул ее на меня.

– Можно вопрос?

Он вполне серьезно ответил

– Ты знаешь, что я чуть было не сделал?

Я зарделась и кивнула

– Ты хотел поцеловать меня. – Мои слова прозвучали как вопрос.

Дэн метнул на меня быстрый взгляд и криво усмехнулся

– Не только.

Упс! Серьезно?! И я узнаю об этом только сейчас?!!

– И почему остановился? – мой голос звучал печально.

– Хороший вопрос. – Пробормотал Дэн еле слышно. Но я услышала.

В молчании мы доехали до моего дома. И Дэн так же на руках занес меня в гостиную и усадил на диван.

– У тебя есть ванная внизу? – это были его первые слова.

Я угрюмо кивнула и указала направление.

Дэн исчез из поля зрения, а мне пришлось повозиться, сдирая с себя прилипшие к ногам от жары джинсы. К черту! С сегодняшнего дня только платья и шорты! Это в Колорадо можно было круглосуточно находиться в джинсах, а здесь у меня другие планы.

Это какие же, тоненько пропищали в моей голове остатки приличий. Хороший вопрос.

В ванной раздался шум воды, и я подпрыгнула на диване.

Словно испугавшись своей наготы, я замоталась в тонкий плед, лежащий на диване, соорудив из него подобие римской тоги.

Дэн вернулся в гостиную и одобрительно хмыкнул, увидев, что я можно сказать одета и готова к ванне. Он снова подхватил меня на руки и понес в ванную. Судя по клубам пара, он собирался меня варить.

– Попробуй! – попросил он, ставя меня прямо в пледе в ванную.

К моему удивлению вода была просто превосходной, да, несколько горячее, чем я обычно делаю для себя, но мои задеревеневшие мышцы на ногах застонали от восторга. К тому же Дэн, очевидно, успел сбегать наверх за моим гелем для душа и пеной для ванны. И теперь меня ожидали полный релакс и ароматерапия.

Осталось только снять «тогу».

– Дэн, – позвала я его, он посмотрел на меня. Боже, куда делась моя скромность?

Я поймала его взгляд, и не отрываясь, глядя на него, сбросила с себя плед и насколько быстро позволяли «забитые» мышцы ног, опустилась в ванную. Что он успел увидеть, меня уже не тревожило. «Ты - моя».

Дэн негромко рассмеялся, но я успела услышать хрипотцу в его голосе. И улыбнулась.

– Закажу нам что-нибудь.

Отлично, мне как раз нужно собрать себя в кучу. Я закрыла глаза и откинулась на бортик ванны. Я готова была лежать так часами. Время текло медленно, и вода уже стала остывать. Но выходить не хотелось. Я добавила еще горячей воды, и лежала.... Напряжение в ногах постепенно стало пропадать. Хм, возможно, я сегодня еще смогу проехаться по магазинам, и подобрать себе гардероб.

Сквозь аромат пены для ванны донесся запах пиццы и крылышек KFC. Дэн, очевидно, уже дождался заказ и лопает в одно лицо. Мое голодное лицо он не принял в расчет.

Я заторопилась и, (какое счастье снова чувствовать ноги!) резво выскочила из ванны. Проблема в том, что даже если что-то одевать, то это все наверху. Снова в плед? Чертовка, разбуженная Дэном внутри меня, усмехнулась и предложила выйти как есть.

На кухне Дэна не было. Зато был морской коктейль, запеченные овощи на гриле и натуральные соки, виноградный и клубничный с яблоком. Половины пиццы уже не было, и ведерочко крылышек тоже было ополовинено. А где Дэн? Я выглянула в окно, машина на месте. Странно.

Я и не думала, что успела так проголодаться, буквально сметая все овощи, зажёвывая крылышками, надеясь, что до несварения желудка дело все-таки не дойдет. И тут услышала голос Дэна.

– Кажется, ты сильно переоцениваешь мою способность держать себя в руках.

Ух ты, я же еще в «тоге»! Я осмотрела себя, выискивая, за что мог зацепиться его жадный взгляд, но все было безупречно. Судя по его мокрым волосам, он был в океане

– Мне снять это? – чертовка перешла черту, и тут даже я прикусила язык, глядя исподлобья, как отреагирует Дэн. – Прости.

Он хмыкнул, а я со стула пыталась рассмотреть выражение его глаз.

– Мила, ты меня не совсем поняла. – Со вздохом он притянул меня к себе, и зарылся в мои волосы. Мила?!

От него пахло озоном и океаном. И невозможной силой, с которой я никогда не сталкивалась. Прижатая к его груди, я чувствовала неровные скачки его пульса, и не могла дышать от охвативших меня чувств и желаний, которых еще не понимала. И совсем смешалась, когда он подхватил меня на руки и быстрым шагом понес наверх. Мысли спутались окончательно, и откуда-то набежала паника. Но я не вырывалась, просто не могла. Мои руки поднялись и обвили его шею. Что я вытворяю?

Дэн тем временем плечом распахнул дверь в мою комнату. Со мной на руках он рухнул на кровать и я оказалась сверху.

«Тога» распустилась и я сидела на нем обнаженная и ни капли не смущалась от этого.

В его глазах появилось настолько явное восхищение, что я зарделась, ведь никто никогда не говорил мне какая я. Тут было все определённо. Я была красивой, и теперь знала это.

Аккуратно приподняв меня, Дэн снял меня с себя, и уложил рядом. Кончиками пальцев он провел от моего плеча до бедра, и убрал руки за голову. Меня еще не отпустило желание, поэтому я прижалась к нему и положила голову ему на грудь.

– Никогда не стесняйся говорить мне что-либо и не проси прощения, особенно если это касается только нас с тобой. Не бойся ничего, я все пойму. Это касается всего, что хочешь лично ты. – Это он что, про то, как я на свой лад пыталась его соблазнить? Однако, он продолжил - Я – Латс. У меня есть только два варианта отношений с кем-то. -Я нахмурилась. - Либо я, как все «золотые мальчики», влезаю во всевозможные неприятности разом и трахаю все что шевелится, - я густо покраснела – либо веду себя прилично, по крайней мере до восемнадцатилетия. И пока я справляюсь.

Я подскочила, даже не прикрываясь.

– То есть, ты сам для себя решил, что не будешь спать со мной , пока.... –я задохнулась от возмущения – Пока что? Тебе не исполнится восемнадцать?!!!

Он улыбнулся, и навис надо мной, его губы медленно приближались к моим и я зачарованно смотрела как они подрагивают

– Пока

тебе

не исполнится восемнадцать. – я задохнулась снова, но он уже целовал меня, и словно неведомая сила управляла мной, я тоже целовала его. Пока он не отстранился, а мне почему-то срочно не понадобился воздух.

Пока

МНЕ

не исполнится восемнадцать? Он спятил?!

– Ты сам понял, что сказал? – мне еще не хватало дыхания, поэтому прозвучало это не так грозно, как должно было.

– Прости. Будет хреново нам обоим. – Он закусил губу.

Я наклонилась и снова начала целовать его. Мой первый поцелуй в жизни, с парнем в которого я влюбилась в одночасье, и который, блюдя интересы семьи, отказывается спать со мной до моего восемнадцатилетия.

Дэн резко отстранил меня, и скатившись с кровати, встал в дверях, качая головой. Я вскочила тоже. И поняла, что зря, ведь я была еще голой. Желание в глазах Дэна стало почти осязаемым и я протянула руку к нему. Он покачал головой и прохрипел

– Джаспер.

Что?!! Он же говорил, что его не надо ждать сегодня!

Я заметалась по комнате, собирая вещи и белье, в спешке пытаясь натянуть все на себя. Дэн подмигнул мне, и вышел за пределы комнаты, усевшись на верхней ступеньке лестницы. Когда Джас поднялся наверх, я уже заканчивала макияж.

– Привет. – глухо поприветствовал он Дэна. И немигающим взглядом уставился на меня.

Но я знала, что выгляжу более чем прилично, а чем мы с Дэном занимались, теперь понять было невозможно.

Я встала из-за столика на нетвердых еще ногах, и пошатнулась. Джас меня поддержал.

– Все в порядке? – кивнул он в сторону Дэна, все еще сидящего на ступеньках.

– Разумеется!

Кроме того, что трахать меня, он по всей видимости, не собирается еще полтора года. Я что-то должна придумать, хранить целибат до восемнадцатилетия я не собиралась. Не после сегодняшнего дня.

Наверное, черты лица дрогнули, или я слишком задумалась, но Джас схватил меня за плечо и прошипел мне

– Не будь дурой! К его услугам абсолютная любая девка, и это не считая шлюх с «Итаки», так что не обольщайся. Он тебя просто поимеет. –

ох, Джас, если бы....

Я с недоумением смотрела на его пальцы, впивавшиеся в моё плечо, и содрогнулась от грубости его слов.

– Отпусти. – Тихо проговорила я, не желая впутывать Дэна в семейные разборки.

А сама тем временем думала, куда делся добрый и отзывчивый Джас, еще вчера сексом добывший мне коктейль.

Джаспер слегка разжал пальцы, и смотрел на меня откровенно брезгливым взглядом, за которым скрывалось что-то еще, в чем я не хотела разбираться. Я разозлилась, и слегка оттолкнула его, пробираясь к выходу из комнаты

– Проясню кое-что сразу. Я с ним не трахалась и ближайшее время не собираюсь заниматься этим. Да, мы встречаемся. Но на этом всё. Я больше не собираюсь оправдываться перед тобой, чтобы ни делала. А ты вспомни о том, что не собирался вмешиваться в мою жизнь. И дай пройти! – требовательно воскликнула я, так как Джас еще загораживал мне выход.

Джас не пошевелился. Я вздохнула и оттерла его плечом, хватая сумочку с кресла, и все еще кипя негодованием, слетела с лестницы. К моему удивлению, Дэн не последовал за мной, а вернулся в мою комнату. Видимо, у них с Джаспером какие-то дела. Знать о чем они говорят, мне совсем не хотелось, и я пошла на кухню, где схватила от злости еще одно крылышко и начала расчленять его на атомы.

К счастью, их разговор был недолгим, и Дэн спустился.

– Неужели ты все это съела? – в комичном ужасе спросил он.

Я посмотрела на пустые упаковки из-под еды и слегка отодвинулась, чтобы он увидел гору атомных частиц, в которую превратила еду.

– Увлекаешься молекулярной кухней? – все так же ёрничая, спросил он.

– Он меня выбесил. – Призналась я, направляясь к раковине, чтобы помыть руки.

Дэн промолчал. Я схватила сумочку и направилась к выходу.

– Куда? – спросил он.

Ох, как будто я не знаю, что мужчины этого терпеть не могут.

– В торговый центр! – и показала ему язык.

За четыре часа, проведенные в магазинах, я умудрилась спустить двести тысяч на одежду, и это только на ту, которую можно носить постоянно.

К моему удивлению, Дэн вполне прилично разбирался в моде, и кивал практически на все модели, что я выбрала. Мне стало любопытно, откуда у него такие познания.

– Моей сестре Лили пятнадцать. Я знаю о тряпках больше, чем любой на этой планете.

Я засмеялась.

Мы с ним договорились поужинать в «Сонате», в клубе, в котором я вчера отрывалась до потери подвижности. Музыка все так же жгла кровь и я танцевала, сидя на стуле. Дэн хохотал. И это был второй день, который я хотела бы повторить.

– Тебе понравилось? - С каким-то внутренним удовлетворением спросил он.

Все так же вытанцовывая на стуле, я кивнула.

– Здесь просто здорово! Чей это клуб?

Дэн моргнул, прежде чем ответить

– Вообще-то, мой. - Ах, ну да, Латс же, ё-моё. Я закатила глаза, и продолжила – И сколько клубов на Ямайке принадлежат тебе?

Дэн усмехнулся, и заказал мартини с водкой. Два.

– Все.

Ох, я тоже умею быть злой.... И вредной как микроб. Особенно получив коктейль .

– И «ИТАКА»?

Но, кажется, я себя переоценила, потому что Дэн рассмеялся в голос. Ответ очевиден.

Возвращаясь домой, я невольно подумала о Джаспере, и настроение упало на несколько пунктов. И Дэн это заметил.

– Что?

– Джаспер. – Ответила я, не понимая, откуда в нём возникла такая злость, ведь поводов усомниться в своем благоразумии я не давала.

Дэн промолчал. Снова. И тут до меня дошло

– Тебе что-то известно. – И это даже не прозвучало вопросом. Я, блин, сейчас не то, что еду, я всё разберу на атомы, пока не узнаю в чем дело. Дэн продолжал молчать, пока мы не подъехали к моему дому.

Света не было, значит, Джаспера тоже нет. Я поблагодарила бога за передышку. Выяснять отношения у меня не было настроения.

– Не боишься оставаться одна? – это были первые слова Дэна с момента падения моего настроения.

– К черту! – Воскликнула я. - Скажи мне!

– Давай сначала выйдем из машины. – Впрочем, сам он уже вылез, мне оставалось последовать за ним, чтобы получить ответы.

Дэн сел на капот, и я взгромоздилась рядом. Ох, до меня тоже дошло, что он делает. Никому не дает повода усомниться, что намерения его чисты, поэтому мы с ним на виду у всех соседей и проезжих. Приличия, твою мать!

– Ты знаешь, чем занимается моя семья. – И это тоже был не вопрос. – Все сферы деятельности, по крайней мере, в столице находятся в семейном бизнесе. И законные, и стараемся регулировать незаконные. Платим много денег полиции, чтобы в городе все было тихо.

Я кивнула, все еще не понимая, куда он клонит. Нет, я конечно, не собиралась влезать в его дела, но знать о них хотелось бы.

– Джаспер вместе с моим братом пытаются вмешиваться в то, что вообще не должно двигаться.

– А именно? - Дэн внимательно посмотрел на меня, пытаясь понять, насколько мне можно доверять. Я сжала его руку - Я не буду ни во что лезть, Дэн. Но он мой брат, я должна знать, с какой стороны ждать неприятности.

Дэн кивнул.

– В наркотики. - Я с шумом выдохнула. – В городе не было наркоты несколько лет. Но теперь в клубах полно торчков, и начали это Рон и Джаспер.

– Рон это твой брат? – уточнила я, совладав с голосом.

Дэн кивнул. Судя по переменчивому настроению Джаса, он сам потребляет эту дрянь. Что ж, ему уже двадцать. Придется отвечать за свои действия. Я не вмешиваюсь.

Я снова сжала его руку, и он прижал меня к себе. Я слегка отклонила голову, чтобы увидеть его глаза и твердым голосом сказала

– Делайте все, что необходимо, чтобы все было в порядке.

Лицо Дэна озарила улыбка.

– Я реально не знал, как ты к этому отнесешься.

Я пожала плечами, я сама не знала, и только сказав Дэну, поняла на чьей стороне. Разговаривать с Джаспером на эту тему я не собиралась. Сейчас моя жизнь переменилась настолько, что я сама не понимала, к чьей семье я отношусь.

Я засмеялась.

– Теперь меня ждёт вот это вот всё?

Дэн с облегчением тоже рассмеялся.

– О нет. Теперь тебя ждет общение с Лили, а это поверь, не так просто.

Я в ужасе уставилась на него.

-Шучу, – я выдохнула, и оперлась о капот, унимая бешено скачущее сердце. Ноги снова ослабели, и Дэн снова подхватил меня и торжественно внес на руках в гостиную.

Я включила свет. Раз мы играем по правилам, их нужно соблюдать.

Дэн снова вышел, и вернулся с первым ворохом пакетов из торгового центра. Всего их было двенадцать. Я смотрела на забитую гостиную и холл, и думала, где взять место, чтобы это все это утрамбовать. Последнюю партию Дэн просовывал в окно. И смеялся. Ну как тут устоять! Я высунулась в окно и поцеловала его.

Когда Дэн уехал, я еще долго сидела в кресле, не в силах подняться наверх.

Лили Латс оказалась платиновой блондинкой умопомрачительной красоты. Я впервые в жизни видела такую нереальную и неугомонную красоту. Она вихрем врывалась в помещение и все вокруг нее бурлило и меня каким-то образом засосал этот поток.

Лили практически не умолкала, но когда молчала, казалось весь мир ждет ее слов. Я от всей души пожелала ей быть счастливой, потому что покоряла она моментально. Она была умна, хорошо начитана не только классикой, но современными авторами. И в какие-то моменты, особенно, когда она оказывалась права, неважно в чем, в украшении комнат, в ответах на уроках, в подкалывании Дэна, который всегда пасовал перед ее энергией, мне хотелось озвучить её «Выключите солнце, сияю Я», и это было правдой.

Все парни в школе готовы были следовать за ней, куда она покажет, вот только ей было неинтересно с ними. Она была звездой, они светлячками. Я думала, что ей нужен человек, который твердой рукой держал бы ее около себя крепкой любовью, но, выпуская в свет, становился бы спутником.

Она успевала не только быть в центре школьных, городских и семейных событий, но и в свои пятнадцать лет уже была признанным экспертом в антикварных украшениях. Один входящий звонок на ее телефон «стоил» пять тысяч долларов. И она могла часами обсуждать какую-то безделушку, которую ей фотографировали в мессенджере. Правда, и исходящие звонки стоили сотни тысяч, потому что Лили понравились какие-то украшения, и она захотела их в свою коллекцию.

Накануне выпускного вечера наш класс в полном составе решил устроить вечеринку в пляжном баре. Я впервые попробовала клубничный мартини и влюбилась в этот напиток. Я настолько была счастливой, что даже забыла про свою неприязнь к Санни, с танцевального класса. Самой себе не могла признаться в том, что ревную, ведь Дэн продолжал танцевать с ней. Хотя все остальное время проводил со мной. Черт, да мы целовались с ним только несколько раз! Он просто зарывался в мои волосы, прижимая меня к себе, и всё. Я начинала хотеть большего, но не знала как просить его об этом.

И именно Санни сейчас танцевала с ним.

Музыка рвала барабанные перепонки, и мне захотелось уйти в место, где будет не так громко. Я взяла с собой бутылку клубничного мартини, одноразовый стаканчик и направилась к кромке пляжа. Скинув босоножки я уселась прямо в платье на песок и погрузила ноги в воду. Мы танцевали уже довольно давно, и ноги начинали гудеть. От прохладной воды по коже побежали мурашки, но это быстро прошло. Я сидела, отпивая по глотку, и наслаждалась далёкой музыкой и шелестом волн. Меня никак не могли потерять, так как сидела в облаке света от бара.

Как подошел Дэн, я не слышала, полностью погрузившись в мечты о том, что мы целуемся. Он сел позади меня и прижал меня к себе. Я откинулась к нему на грудь и пробормотала

-Почему ты до сих пор танцуешь с ней? – я не хотела задавать этот вопрос, но слишком много думала об этом сегодня. И, наверное, много выпила.

Дэн молчал. Когда я уже совсем было решила, что ответа мне не дождаться, он пробормотал глухо

– Потому что хочу тебя так сильно, что любое прикосновение причиняет мне физическую боль. И я рад, что ты отказываешься от партнера, потому что знаю, что смогу уничтожить его только за то, что он касается тебя.

Я помолчала и решилась

– Так не останавливайся, Дэн!- практически взмолилась я.

– Не могу. – прошептал он. – Я не смогу себя сдерживать.

Я несколько неуклюже вскочила на ноги, подобрала босоножки, и побрела в сторону дома, на ходу вызывая такси. Ведь Дэн сегодня был без машины.

Я не была расстроена отказом, ведь это не было им. Но мне нужно будет подумать

Уже завтра будет выпускной вечер, и завтра мы с Дэном снова будем вместе. Но сейчас мне нужны были одиночество и тишина.

Такси подъехало и я погрузилась на заднее сидение. Дверца авто хлопнула, и на переднее сидение сел Дэн. Кто бы сомневался. Телефон у него разрядился часа два назад.

Такси остановилось за два дома до моего, как останавливается и Дэн, когда привозит меня после школы или клуба. Я уже почти вылезла, но Дэн внезапно жёстко сказал

– Оставайся в машине!

Это был недвусмысленный приказ. Я вернулась обратно и крутила головой, не понимая, что именно случилось, пока не увидела человека, приближавшегося к такси. Судя по его выправке, это был военный, возможно, в отставке.

Дэн вышел из машины, и о чем-то негромко разговаривал с ним. Я услышала только одно слово, повторенное дважды «Шесть». Пару раз он глянул в сторону моего дома, и мне показалось, что что-то случилось. Наконец, Дэн кивнул, и сел обратно в такси, только уже на заднее сидение, рядом со мной.

– Едем ко мне. – отрывисто бросил он таксисту. Тот не уточняя, развернулся и помчался на другой конец города.

– Что-то... – начала я, но Дэн объяснил мне

– Джаспер с девками.

Твою мать!!!

Он раньше никогда никого не водил в наш дом. Видимо, сейчас он либо перебрал, либо обкурился, либо просто на похрен устроил шабаш, думая, что я не стану устраивать истерику. Нет, истерику, я конечно, устраивать не буду, но нос ему сломаю.

Я выбросила из головы Джаса с его проблемами, и заметно начала нервничать. Ведь сегодня я впервые переступлю порог семьи Латс. И я ужасно боялась родителей Дэна и их реакцию на меня. Хотя Дэн и говорил о них с бесконечной любовью и уважением, я не была готова к официальному знакомству. И от этой мысли меня стало потряхивать.

– Все будет хорошо. – Сказал Дэн, успокаивающе сжимая мою руку. Он заметил, что она тряслась.

От нервов я сказала чуть громче, чем собиралась

– Вот знаешь, ни разу не стало спокойней. – Дэн бросил взгляд на таксиста, убеждаясь, что тот делает вид будто не слушает. – Мне страшно. – призналась я.

Дэн притянул меня к себе и чмокнул в макушку. И тут же отстранился.

– Зря. - В глазах его заплясали какие-то незнакомые бесенята, я и почувствовала, что сердце совершило какой-то странный кульбит, и только сейчас я поняла, что люблю Дэна безусловно и безоглядно, и ничто этого не изменит.

Машина заехала в ворота и проехав немного остановилась перед входом. Дэн выскочил из машины и протянул мне руку. Мы стояли возле двери, пока такси не уехало за пределы видимости, и тут Дэн сказал

– Когда мы войдём в дом, помолчи несколько секунд, пожалуйста, мне нужно сориентироваться.

– В чем? – не поняла я. Он же вырос в этом доме, он знает каждый поворот. Зачем ему ориентироваться? Тем более в гостиной было светло.

– Если все нормально, – продолжал он, как будто не слыша вопрос, – вы познакомитесь сегодня. Если что-то не так, то отложим знакомство на потом.

Я вообще ничего не поняла, но резвящиеся бесенята из его глаз никуда не делись. И это придавало мне силу.

– Готова? – спросил он, беря меня за руку. Я, отбросив всё смущение, кивнула.

Дэн открыл дверь и втянул меня во внутрь. Я не успела осмотреться, когда он замер, прислушиваясь. Я уже почти открыла рот, чтобы уточнить, как долго нужно будет молчать, как вдруг услышала звуки. И Дэн тоже. Я чуть не ойкнула вслух и зажала рот рукой. Прижав палец к губам, призывая к молчанию, он потянул меня вверх по лестнице в свою комнату.

Я узнала звуки, хотя сама ни разу и не смотрела порно, и вспыхнула. Мне и в голову не могло прийти, что у них можно смотреть такие фильмы на приличной громкости. Послушно следуя за Дэном, мне пришло в голову только одно объяснение. Его брат Рон решил поразвлечься, как и Джаспер. Но, блин, на громкости, в гостиной.... Вообще ни разу не прилично.

Дэн прислонился спиной к закрытой двери и бесенята из его глаз как будто запрыгали по комнате. Я осмотрелась. Обычная комната подростка без излишеств. Компьютер, игровые наушники, стол, полки с кучей книг, кровать, кресло и гардеробная.

– Проскочили! – наконец выдохнул он, приглашая меня не стесняться.

Я все еще была под впечатлением, поэтому согласно кивнула

– Знаешь, даже Джаспер смотрит порнуху в наушниках. – Дэн усмехнулся – Рон тоже мог бы

Дэн засмеялся в голос и подхватил меня на руки, наклоняясь к моему лицу все ближе и ближе

– Это был не Рональд.

Я отстранилась от него впервые в жизни, соображая. Насчет Лили я была почти стопроцентно уверена, поэтому уточнила

– А кто тогда?

Все так же улыбаясь и склоняясь надо мной, он прошептал

– Родители. В процессе.

Вот это номер! Я задохнулась от ожидания того, что Дэн меня поцелует, но его признание заставило меня буквально спрыгнуть с его рук и в изумлении уставиться на него. Охренеть просто! Я еще не совсем отошла от шока, поэтому выпалила

– И часто такое вот...? – я не договорила, а Дэн закатил глаза и признался

– Как повезёт.

Охренеть! Мне все еще было неловко, но теперь я поняла, почему Дэн сдерживает себя в отношении меня. Неизвестно, куда заведет его пылкость, унаследованная от родителей.

– Родители уже знают, что я встречаюсь с тобой. – Дэн решил отвлечь меня от совершенно непристойных мыслей, возникших после того, что я узнала о его семье.

Я кивнула. Теперь это было уже неважно.

– Как ты думаешь, Лили сильно удивится, если увидит меня здесь в такое время? Мне нужно освежиться и переодеться.

Дэн кивнул.

– Мне тоже надо в душ. Только подожди минуту.

Дэн схватил телефон и нажал кнопку быстрого дозвона. В трубке раздался ни разу не сонный голос Лили, несмотря на время далеко за полночь.

– Твое счастье, что я слушала музыку. Уснуть в этом доме определенно невозможно!

– Не тарахти, Ли. Сейчас к тебе придет Милана, ей надо в душ, и подбери что-нибудь из одежды.

– Братик, ты вообще берега попутал! Мне родителей хватает до обморока, а если еще и ты начнешь.... – Дэн хмыкнул, и перебил ее

– Так ей можно к тебе?

– Валяй! – приказала Ли, и Дэн отбросил телефон в сторону.

– Ну что, второй забег? – Он хитро прищурился, а я улыбнулась.

Внезапно он притянул меня к себе и начал целовать.

О боже, как я долго этого ждала!

Что-то изменилось, и я не сразу поняла, что сейчас он не сдерживал себя. Я неожиданно оказалась на его кровати и он жадно ласкал меня. Я не поняла, когда от платья не осталось ничего, я помнила только вкус его губ на своих и легкий вкус клубничного мартини. Когда его губы спустились к моей груди, я застонала. Я сгорела в те минуты без остатка. И так же внезапно как и началось, все закончилось.

Дэн все еще нависал надо мной, распростертой в его постели, но не делал попыток продолжить начатое. Ему самому не хватало дыхания и он отчаянно пытался вдохнуть большую порцию воздуха. Он скатился с кровати, и, как мне показалось, с сожалением смотрел на обнаженную меня.

– Если ты сейчас же не оденешься, то больше меня ничто не остановит. Даже я сам. – голос его звучал глухо.

А мне впервые в жизни было вообще плевать на его порядочность. Я села и протянула руку к нему, точнее, к самой нетерпеливой его части. Я не сводила глаз с него. Дэн словно завороженный сделал шаг ко мне, но тут в дверь раздался короткий стук.

Дэн, не глядя, схватил одну из своих футболок и кинул в меня, а сам рухнул в кресло.

Я натянула на себя футболку, и как раз раздался второй стук. Я открыла дверь. Ли закатила глаза, увидев меня в состоянии близком к обмороку.

– Успели хоть? – с явным намеком на секс спросила она. Я печально покачала головой. Лили выразительно глядя на брата, покрутила пальцем у виска.

Она взяла меня за руку и вытащила из комнаты. Ее комната была больше комнаты Дэна, но абсолютно не соответствовала моему представлению о комнате пятнадцатилетней девушки, увлеченно интересующейся модой и украшениями. Вся комната была в светлых лиловых тонах, и хотя она была больше, обстановка была такой же аскетичной. Единственное отличие был во всю стену шкаф с небольшими ящичками, в которых, я так поняла, лежали ее ювелирные «хотелки», огромный комод с распашными дверцами и три кровати.

– Сначала в душ? Или хочешь поговорить?- весело прощебетала Ли.

– Как он может сдерживаться? – вырвалось у меня. Я без сил рухнула на пол и от невозможности дотронуться до Дэна, вцепилась пальцами в пушистый ворс ковра.

Ли понимающе улыбнулась и присела рядом со мной.

– У него сложный характер. Он решил что-то, и никакие аргументы его не собьют с пути, который он выбрал. Девчонки вешаются на него, сама знаешь, их слишком много, и ему противно от такой доступности и изобилия. Играть по его правилам тоже не вариант, он может сделать шаг в сторону, как, я так понимаю, случилось и сейчас, а теперь сидя в своей комнате, он мучается от собственного выбора. И в то же время он очень сильно боится стать кем-то вроде Рона, пресыщенного изобилием в любой форме. Ты же уже знаешь, что Рон гей?

Я кивнула. Дэн как-то упомянул вскользь о брате, но меня эта информация не особо впечатлила.

– И что мне делать с этим бардаком?

Ли покачала головой и подняла руки

– Я не вмешиваюсь. Он мой брат. Думать вам надо обоим.

Лили вскочила с ковра и пошла в гардеробную подбирать мне одежду, а я побрела в душевую. Когда я выбралась, на полке лежал полный набор чистой одежды, включая нераспечатанную упаковку нижнего белья.

Кроме белья я не стала ничего надевать, предпочитая оставаться в футболке любимого. Мне обязательно нужно что-то придумать, оставаясь в рамках границ, установленных Дэном.

И все-таки что-то изменилось. Я не могла определить, что именно, но какая-то деталь, ранее казавшаяся неважной, должна была стать определяющей. Я копалась в своих ассоциациях, но что-то не стыковалось, и вымотанная, я, наконец, уснула.

– Это взятка! – возмущенно заявил женский голос. Я поморгала, спросонья не понимая, где и с кем нахожусь. - Я так дёшево не продаюсь!

– Ли, совесть- то имей! – голос Дэна я узнала, только понять не могла почему они спорят с Лили о взятках.

– Да имею я ее, имею, извращённо только. – Смеялась Лили, уворачиваясь от угрожающе надвигавшегося брата.

– Ну, Ли, скажи чего хочешь в пределах разумного? – та показала ему язык

– В пределах разумного ты мне и так все дашь. – Безапелляционно заявила она, а я окончательно проснулась. - А я не хочу разумного!

– Хорошо – сдался Дэн, а я удивилась. Быстро же он! – Все что хочешь!

Мне стало любопытно настолько, что села в кровати.

– Один вечер со мной. –Решительно сказала Ли.

– Ты сейчас с какой планеты рухнула? – озадаченно спросил Дэн, оборачиваясь, и видя, что я тоже с неослабевающим интересом слежу за разговором, приобретающим какое-то двусмысленное звучание.

– Да тьфу на тебя, озабоченный! – Лили весело рассмеялась – Только ты. Я. – голос ее понизился, но оставался слышным. - И «Хроники Хаоса»

– Тьфу на тебя, Ли, дважды! – С облегчением рассмеялся Дэн. - Чуть инфаркт жопы не словил!

Я вскочила с кровати, угорая от смеха, и направилась в ванную комнату. Почистить зубы нормально не смогла, так как постоянно прыскала, вспоминая их беззлобные препирательства.

Все так же оставаясь в футболке Дэна, я выползла из ванны, и увидела, что Дэна в комнате уже не было, а Ли бросает на кровать все содержимое популярного магазина косметики. Я в ужасе уставилась на нее

– Это зачем...

Лили бросала быстрые взгляды на меня и откидывала в сторону палетки и прочие тюбики.

– Время уже два часа дня.... – начала она, а я в ужасе вспомнила, что сегодня выпускной, и до начала официальной части остается всего три часа.

Мне надо было заехать домой, найти в гардеробе что-то подходящее, помнится, платье мы уже неделю назад покупали с Лили, лицо себе нарисовать поприличней. И еще куча дел, на которые не осталось времени. И еще неизвестно, закончил ли Джаспер свой загул.

И тут я сообразила. Палетки, чехол с чем-то нарядным на видном месте.... Так вот о чем торговались они!

– Взятка? – рассмеялась я, прекрасно зная ответ. Лили кивнула и тоже рассмеялась.

– Завтрак?

Я покачала головой, не хотелось покидать безопасность комнаты, ведь неизвестно, на что можно нарваться в гостиной.

– Всё-таки поешь! – Предложила она. Я понимала, она права. - Сегодняшний вечер будет долгим. И да, внизу «чисто». – Добавила она, усмехаясь. Я фыркнула. – Пошли. Пожуём

Лили вскочила с кровати, и потянула меня из комнаты вниз. Я только на середине лестницы сообразила ,что всё еще в футболке Дэна, правда доходила она мне почти до колен, но мне все равно было неудобно.

И стало вдвойне неудобно, когда Ли затащила меня в столовую, и я увидела все семейство Латс в полном составе. Марианна пила кофе, изредка бросая взгляды на мужа и сына. Картер почему-то щелкнул по носу Дэну, вставая с корточек, и произнес что-то так тихо, что я не разобрала, что именно. Ли прошла куда-то еще дальше столовой и скрылась из виду.

Дэн тут же вскочил, и подошел ко мне, протянул руку и крепко сжал. Как только он коснулся меня, вся паника куда-то исчезла, даже то, что на мне явно мужская футболка больше меня не волновало. Я подняла глаза и со спокойствием на уровне нирваны встретилась глазами с родителями Дэна.

– Здравствуйте.

– Мам, папа, это Милана. – Абсолютно спокойно представил меня Дэн.

Картер Латс окинул меня быстрым взглядом, кивнул и повернулся к жене. Марианна встала и протянула руку.

– Добро пожаловать, Милана. Завтрак? – Предложила она

– Кофе, если можно. – Начала я, но Дэн покачал головой

– Поешь нормально. Я же не знаю, когда мы вернёмся

Упс. Я почти покраснела, но для его родителей в этом не было ничего странного.

Странное было то, что Лили появилась с кухни с подносом на котором высилась гора бутербродов с копченостями и целым графином натурального сока. Один бутерброд был уже наполовину у нее во рту. Следом за ней шли работники, вынося кофе, и легкие закуски.

– Налетайте! – Разрешила она, ставя графин на стол, и вытаскивая бутерброд изо рта.

К моему удивлению, к ней потянулись руки и тут раздался голос новоприбывшего.

– Еда. Я вовремя.

– Ронни!

Лили взвизгнула и повисла на молодом парне лет двадцати с выбелеными и протонироваными волосами. Он был, наверно, красивым, но, судя по всему, его лицо было достоянием пластической хирургии. И с губами был явный перебор.

– Рональд. – Кивнул Картер, здороваясь с ним.

– Картер. Марианна. Как всегда великолепна! – тут он увидел меня – А это кто?

– Милана. – Ответил Дэн, подбираясь поближе ко мне. – Она со мной.

– Сестра Джаса? – ухмыльнулся он, но протянул мне руку. Я кивнула. – Так что насчет еды? Я голодный!

Все расселись за столом. Но меня посадили напротив Рона, на которого я старалась не смотреть. Все-таки я тоже проголодалась, и время уже начинало поджимать, поэтому я наложила себе гребешков с соусом и приступила к еде.

– У нас осталось полтора часа, Милана, нужно собираться. – Сказала Ли.

Я кивнула, и сложив салфетку встала из-за стола.

Вдруг голос Рона перекрыл легкий гул голосов в столовой

– Милана, у тебя маленький рот. – Лениво растягивая слова, сказал он, рассматривая меня.

Я посмотрела на него, не понимая к чему вообще это замечание.

Но тут раздался твердый голос Картера, и только в одном произнесенном слове было больше силы, угрозы, предупреждения и приказа заткнуться, чем я могла вообразить.

– Рон.

– Не надо, Ронни. – Добавила Лили, пытаясь вытянуть меня из комнаты, чтобы я не услышала продолжения.

Дэн прищурился, и от него я тоже ощутила ту же силу приказа заткнуться, что и от отца.

Видимо они знают, что будет дальше. И теперь мне тоже предстоит это узнать, так как Рон, не обращая внимания на предупреждения, продолжил

– Интересно, его член помещается полностью?

– Рональд! – воскликнула Марианна, отчаянно краснея.

Дэн вскочил со стула, и направился к Рону, все так же невозмутимо продолжавшему завтрак, но отец движением головы остановил его. Лили и Марианна с сочувствием смотрели на меня и взглядом просили прощение.

А до меня только дошёл сам вопрос. Я густо покраснела, и тут же кровь отхлынула от щёк. Я не была готова к таким вопросам, и не готова была к ответу. Дэн, развернувшись от Рона, быстро подошел ко мне, и взяв за руку, буквально вытащил меня из комнаты.

Почти бегом преодолев лестницу, он втолкнул меня в свою комнату и рухнул на кровать, сжимая и разжимая кулаки.

– Как ты? – спросил он, глядя на меня. Я покачала головой, так как все еще не могла отойти от шока, поэтому молча смотрела, как он кипит. - Когда-нибудь я его убью. – Глухо пробормотал он.

Я знала, что сейчас лучше ничего не говорить, потому что, чтобы я не сказала, истины это не изменит. Мне плевать было на Рона и его слова. Есть только Дэн и я.

Раздался быстрый стук и я открыла дверь. Лили.

– Как ты? – беглый взгляд на мое все еще бледное лицо. – Понятно. А он как? – она кивнула на брата.

– Спроси сама. –Я кивнула на Дэна, все еще сидящего на кровати и глядящего в пол.

– Вот еще! Жить хочу. А тебя он не тронет. – Я не сдержала нервный смешок. - Чего сидишь, трухлявый? – Ласково спросила она, и Дэн вскинулся, а Ли отступила, подняв ладони – Жопку поднял и начал собираться! – Скомандовала она, беря меня за руку- Времени час остался! А ты за мной!

Да иду уже! Внезапно я рассмеялась. И Дэн, наконец-то, тоже.

– Вот и отличненько! – рассмеялась Лили.

Через полчаса я смотрела на себя в зеркало едва узнавала девушку в отражении.

Не знаю, что конкретно использовала Лили, но результат для меня был ошеломляющим. Цвет лица практически не изменился, стал только чуть более смуглым, на четверть тона ,буквально. А на глазах, кроме подводки и туши не было ничего. Губы были подчеркнуты оттеночным блеском. Волосы легкой волной перекинуты на одну сторону, и скреплены заколкой. И наряд полностью соответствовал, черное маленькое коктейльное платье и туфли на высоком каблуке. И все-таки это была я, и в то же время я себя не узнавала.

Ли чуть ли не вприпрыжку бегала вокруг меня, ища дефекты и бормоча что-то типа платье ровно до середины бедра, заколка мать твою, серьги, браслет. Наконец, она выдохнула и отбежала к зеркалу. Уперев руки в бока она смотрела на результат и задумчиво кусала губы.

– Ли, все идеально! – выдохнула я с бесконечной благодарностью, протягивая ей руки.

– Конечно, все идеально! – Она даже подпрыгнула от негодования . - Это же я сделала! Вот только чего-то определённо не хватает.

– Ли, все великолепно, честно – Я действительно не находила никаких изъянов.

– Молчи, женщина, не мешай мне создавать шедевр!

Она метнулась к огромному комоду и резко открыла дверцы. У меня в глазах зарябило от обилия флаконов с парфюмерией. Даже в магазине я не видела одновременно столько. Были там и легко узнаваемые флаконы Форда, и Риччи с их яблоком, Кензо. Ли уселась по-турецки и начала медитировать. По крайней мере, именно так мне и показалось.

– Ли? – неуверенно позвала я.

– Дай подумать. За то, что я тебя экипировала на выпускной, Дэн обещал, что наденет смокинг. Смокинг, понимаешь? – Ни черта, ну да ладно. Ли тем временем продолжала – Он знает, что ты будешь в коктейльном платье, и знает, что у тебя серые глаза, значит цвет платья, однозначно чёрный. – Это было сложно, но я старалась удержать мысль – Насколько я его знаю, а я его действительно знаю, смокинг плюс черное платье равно цветок. Осталось только определить, какой именно.

– Ли, по-моему, ты .... – я была уверена, что она преувеличивает.

Она фыркнула и запустив руку в недра парфюмерной бездны, и вытащила небольшой розовый флакон. Подошла ко мне и уверенно сделала два нажатия в районе заколки, придерживающей волну волос. У меня задрожали ноги, когда я услышала чистый незамутненный аромат розы.

– Вот это да! – восхитилась я

– Аромат высшей пробы! – Довольная Ли упала на кровать и пробормотала – Я сделала все что могла! Твоя очередь! – с понимающей ухмылкой сказала она, приоткрывая глаза.

– Ли, а можно вопрос?

– Ну?

– А роза какого цвета будет? – Я не могла устоять, чтобы не подколоть ее. Ли засмеялась.

Выйдя из комнаты Лили, я с некоторой опаской подошла к лестнице. И увидела Дэна. У меня подкосились ноги настолько сногсшибательно он выглядел в смокинге. Услышав шаги, он обернулся, и его рука дернулась за спину. Ли, ты моя богиня! От его взгляда я едва не забыла, как передвигать ноги, но все-таки умудрилась спуститься до середины лестницы, где встретил меня Дэн. Немного смущаясь, он вытянул руку из-за спины. Белая роза на высоком стебле. Его голос был хриплым от незамутненного желания.

– Богиня Луны, побледнев от зависти, скрылась с небосвода.

Ох, ну да, «Ромео и Джульетта». Я смутилась, но цветок приняла.

Мы уже практически подошли к двери, когда из кабинета вышел Рон. Я невольно подобралась. Дэн крепко сжал мою руку. Я ответила легким пожатием, но руку все-таки освободила.

Рон оценивающе оглядел меня и усмешка пробежалась по его силиконовым губам, несколько испорченным трещиной, как от удара. Да и скулы были в подозрительных припухлостях. Наверно, все-таки Картер донес до него правила приличного поведения.

– Поздравляю, братец. Трофей знатный.

Дэн угрожающе двинулся к нему, но тот поднял руки в знак перемирия.

– Я не хочу драться. Я пришел с миром. – Он вопросительно посмотрел на меня. Я улыбнулась уголками глаз. Я же добрая. И хочу мира. - А Джас не возражает, что ты такая маленькая ночуешь не дома? – добавил он.

Всю мою доброжелательность как ветром сдуло.

– Знаешь, Рональд, если бы Джаспер не таскал никого в наш дом, я спокойно ночевала бы там. А так можешь передать ему, раз вы такие друзья, что следующий сломанный нос будет его.

Я на секунду замолчала, и резко выдохнув, впечатала в его нос ладонь снизу вверх. Я видела такой прием в каком-то фильме. Никогда не думала, что он мне когда-нибудь понадобится.

– Твою мать! – заорал Рон, прижимая ладонь к носу. Мою жажду мести удовлетворила кровь на его лице.

Дэн восхищенно хохотнул, и обняв меня за плечи, прижал к себе и поцеловал в макушку. К своему удивлению, в дверях кабинета я увидела и Картера. Он изумленно взирал на меня и, кажется, едва сдерживался, чтобы не зааплодировать.

Рон тем временем вытер следы крови с лица, и смотрел на меня почти так же, как и Картер. И все-таки он рассмеялся

– Женись!- тоном не терпящим возражения, заявил он, глядя на Дэна.

– Непременно – пробормотал Дэн. И на несколько секунд зарылся в мои волосы.

Выпускной уже почти закончился. Мне даже стало грустно, хотя я знала, что через два года выпускной коснется меня напрямую.

Я поискала глазами Дэна, и увидела его разговаривающего с миссис Мелби. Все учителя уже почти разошлись, остались только те, кто отвечает за организацию.

Я улыбнулась, глядя на него, и вдруг он поднял голову и улыбнулся мне через весь зал. Да, я обратила внимание на сбитые костяшки его пальцев. Значит, не Картер учил Рона манерам.

Интересно, Джаспер уже закончил вываливать дом в грязи? Как только он закончит свой загул, нужно вызывать клининг и санэпидемстанцию. Разбираться, кто где с кем спал я не собиралась. И пока в доме не будет чисто, поживу в гостинице.

Танцы уже заканчивались, по крайней мере, те что проходили в школе. Скоро часть учеников разойдется по домам, часть пойдет кутить дальше, а самая неспокойная часть уединится где-нибудь. Осталась всего пара песен, и сегодняшний день закончится.

Я почему-то даже не злилась сегодня на Санни, которая практически висела на Дэне на каждом медленном танце. Хотя последние часы Дэн избегал ее. Я злорадно усмехнулась. Облизывайтесь, кошки, он-мой. Я позволила этой мысли завладеть моим сознанием.

И развеселилась окончательно. Рано или поздно я что-то придумаю и буду с ним.

Внезапно я остановилась, будто налетела на стену. Не может быть! Я чуть не зарыдала от злости, когда услышала

«If I should stay

I would only be in your way....»

Я едва не выбежала из зала, услышав эту песню. Всегда мечтала, чтобы потанцевать под нее с Дэном. Жутко несправедливо, что она играла на выпускном.

Я уже развернулась, чтобы уйти, но уткнулась лицом в чью-то грудь. Я едва не вскрикнула, но крепкие руки подхватили меня и вынесли на середину зала.

Дэн.

Я задрожала от предвкушения и посмотрела ему в глаза. Исчезло все на свете, остался только он и божественный голос Уитни Хьюстон.

«And i will always love you....»

Дэн прошептал, глядя мне в глаза

– Потанцуй со мной. Пожалуйста – Я, едва дыша, кивнула и он повел меня в танце.

Не отрывая взгляда от его лица, я следовала за ним. И в этом танце была и радость, что он, спустя столько месяцев, танцует со мной, и бесконечная любовь, и неутоленное желание, и ожидание разлуки. Когда музыка стала стихать, он, не отрываясь от меня, попросил

– Скажи.

– Люблю тебя. – Мне даже не пришлось думать, о чем он меня мог спрашивать. Я знала что именно он спросил.

– И я люблю тебя.

Весь мир остановился. Так просто.

Я легонько сжала его руку, и тут погас свет. Вечер закончился.

– Исчезнем. – Сказал Дэн, подхватывая меня на руки, и унося в темноту.

Но как оказалось, радовалась я недолго. Дэн влез со мной на заднее сидение такси, и назвал адрес, расположенный в старом городе.

Что ж, после Уитни он от меня так просто не отделается, теперь ему придется танцевать со мной на всех вечеринках.

– Куда мы? – тихо спросила я, в глубине души надеясь на номер в «Пегасе», самом крутом отеле, принадлежащим «КейЛа»

– Я мог бы выбрать тебе номер в гостинице, пока Джаспер не выйдет из запоя. Но мне показалось это плохой идеей. – Ответил Дэн, поворачиваясь ко мне.

– А что показалось хорошей? – натянуто спросила я, чувствуя, что сейчас начну натурально рыдать и топать ногами.

– Я купил тебе дом.

Я. Купил. Тебе. Дом.

Какого.......

Дом. Целый дом.

Я задохнулась.

– Только не ругайся – Попросил он с обезоруживающей улыбкой. Использует мощное оружие, засранец....

– Я и не собиралась. – Выдохнула я, находясь в полноценном шоке.

– Чтобы было где переждать загулы Джаспера. – Довольно смущенно добавил он.

Ну да, действительно, зачем тратить деньги на гостиницы, когда можно потратить их на целый дом? Ах, да! На гостиницы ему деньги тратить вообще не нужно!

– А ты... – Как ни была мала надежда, что он будет со мной там, я не собиралась упускать ее из виду.

– Ничего не меняется. – Ровно ответил Дэн. – Мы ждем восемнадцатилетия.

Даже я увидела, как таксист вздрогнул, и едва не обернулся. Я не стала обращать внимание. Что ж, завтра эта сплетня облетит город.

Такси остановилось около таунхауса. Мы вышли из такси и остановились перед входом. Такси не уезжало, значит, он не останется, даже ненадолго. Дэн вытащил из кармана коробочку, и открыв ее, показал ключ.

Странно, но мои руки не дрожали, когда я вытаскивала ключ и вставляла его в замок. Рука автоматически нащупала выключатель, и гостиная озарилась светом. К моему удивлению, Дэн все-таки переступил порог.

– Здесь есть все, что может понадобиться. И кое-какая одежда, ноутбук....- Заговорил он тихим голосом, а я взорвалась

– Хватит! – я подняла руку, и заметила, как она дрожала, и Дэн тоже это заметил. – Без тебя мне это не нужно. Я сама могу снять себе номер в гостинице, чтобы не видеть пьяную рожу Джаспера и его шлюх!

Дэн привлек меня к себе, видя, что я начала всхлипывать. Он уткнулся мне в волосы и поцеловал в макушку. Я подняла лицо, в уголках глаз скопились непролитые слезы, а губы дрожали.

Он смотрел на меня и я видела его нетерпение и почти неконтролируемое желание, но увидев слезы на моих глазах, он резко прижал меня к себе и поцеловал. Я со всей страстью отдалась этому поцелую, ведь неизвестно, когда следующий раз мне так повезёт. Воздуха в легких не осталось, и я задохнулась. Руки Дэна дрожали, когда отстранял меня, а мне его было почти не жаль.

– Чего ты добиваешься?- прохрипел он.

– Тебя, Дэниэл. Только тебя. - Я усмехнулась, все еще втягивая в себя воздух чудовищными порциями.

– Я и так твой. Неужели дело только в сексе? – он криво усмехнулся, не сводя с меня заинтересованного взгляда

– Ты говоришь, что мой, тогда и будь со мной! Научи меня всему, что знаешь! Позволь мне быть на равных! - Когда это я стала откровенной настолько, что смогла произнести вот это вот всё вслух? Наверное, я просто разозлилась.

Дэн, однако, посмотрел на меня еще более заинтересованными глазами, и снова усмехнулся.

– Какого хрена! – заорала я, взбесившись окончательно.

А он внезапно подхватил меня на руки и закружил по гостиной. Я даже не сильно разозлилась, когда он меня поставил на ноги прямо около незашторенного окна. Приличия, мать их! Я с досадой смотрела на его лицо, радуясь, что на шпильках мне не надо задирать голову. Он коснулся моих губ пальцем, и слегка надавил, призывая к молчанию.

– Мы и так на равных, Мила. - Я была еще зла, поэтому очень сильно хотелось укусить его за палец. – Кто еще сможет сдерживаться рядом с тобой, кроме парня, который понятия не имеет, что будет дальше.

Я резко выдохнула. Чего? Я смотрела на него во все глаза, и заметила румянец на его щеках. Господи Боже, Дэн!!!!! СЕРЬЁЗНО?!!!!

От шока у меня подогнулись колени, и я рухнула на пол, прислонившись к дивану. Дэн, всё еще смущенный, уселся рядом и прижал меня к себе.

– Теорию я знаю, а вот с практикой решил не торопиться. – Глухо проговорил он. - Мне нужно вернуться. – Добавил он. – Время платить долги сестре.

Я кивнула. Сделка была честной.

Дэн поцеловал меня и вышел из дома.

Твою ж мать!!!!

Я резко вытащила заколку из волос и они волнами рассыпались по плечам. Я сидела и сидела в гостиной своего дома (с ума сойти можно!) и думала, думала, думала....

Очнувшись, я посмотрела на часы. Пять утра. Кое-как поднявшись с пола, я побрела в спальню. Подумаю обо всем завтра.

К моему бесконечному удивлению, я выспалась. Наверно, потому, что проснулась в три часа дня. Не вставая с постели, я заказала себе обед. Пока ждала доставку, успела вылить на себя целый бойлер кипятка. Еще было страннее, что после душа я могла ходить в одном полотенце, и мне это нравилось.

Пообедав, прошлась по дому, осматривая свои владения, и даже вышла через заднюю дверь. Небольшой бассейн, и через пятьдесят метров океан. Мило. Я уселась на шезлонг около кромки прибоя и уставилась вдаль. Я не думала ни о чем. Я просто смотрела в пустоту.

От созерцания океана меня отвлекла смс-ка. Я была почти уверена, что от Дэна, поэтому посмотрела уведомление от незнакомого номера.

«Джаспер освободил дом по адресу Суини-драйв, 85»

Это наш дом.

Запой закончился, можно возвращаться.

Я поискала в объявлениях услуги клининга и обозначив задачу по уборке и дезинфекции, снова отложила телефон в сторону.

Я не вернусь. По крайней мере, сегодня.

Я продолжала смотреть на океан, пока не почувствовала, что замерзла. Я вернулась в дом, предварительно заперев дверь на задний дворик.

Странно было чувствовать себя самостоятельной. Но мне понравилось. Здесь я не зависела от Джаспера. И мне не хотелось думать о том ,что ему говорить насчет того, где я была трое суток. Потому что и сегодняшнюю ночь я проведу здесь.

Я наслаждалась одиночеством. И отчаянно скучала по Дэну. Как может человек, вошедший в твою жизнь всего три месяца назад, стать настолько важным для тебя? Я не могла дышать без него, но здесь, в доме, купленном им для меня, я чувствовала его. Поэтому хотела остаться здесь как можно дольше. Одна ночь, две, или три – уже неважно, что я скажу Джасперу. Это мое убежище. Дом, где я свободна от всего.

Я запустила на ноутбуке один из любимейших сериалов с момента появления моего любимого персонажа и полностью погрузилась в мир сверхъестественного. На часах было одиннадцать ночи, когда я уснула с ноутбуком в кровати.

Наверное, ангельско-демонское противостояние спровоцировали полусон-полуявь.

В голове отчетливо звенел голос Рональда Латса и его пошлое высказывание. Я поморщилась, так как не собиралась думать о Латсах сегодня, и повернувшись в сторону от ноутбука, снова закрыла глаза, проваливаясь в сон.

Мои глаза распахнулись, словно меня толкнули, и я уставилась в потолок.

Твою мать!!!!

Я рывком села в кровати, и лихорадочно стала думать. У меня задрожали руки, и я не была, точнее, совсем была не уверена, что посетившая меня идея хороша настолько, что мне удастся ее осуществить. Но я попытаюсь. Я хочу попытаться! И, возможно, но маловероятно, что Дэн согласится на предложенный компромисс.

Это же Дэн. Он не согласится. Эта идея была чересчур смелой. И невозможной. Попросту нереальной! И ненормальной! И тем не менее, я должна была узнать в подробностях, как именно это бывает.

Словно воровка, я раскрыла ноутбук.

Господи, Дэн, ты приставил человека наблюдать за нашим с Джаспером домом, я уверена, здесь тоже есть человек, присматривающий за мной, но умоляю, пожалуйста, не контролируй историю интернет-запросов!

Озираясь, я набрала запрос видео.

Спустя три часа, с лицом, уже приобретшим натуральный цвет (не бордовый! не белый!), я стирала историю просмотров.

Что ж, теперь можно сказать, что теорию я изучила.

Я вскочила с кровати и понеслась в душ.

Не спеша нарезала себе фрукты, достала йогурт, и вполне прилично позавтракала.

Я уже приступала к кофе, когда в дверь постучали. Я метнулась к двери и распахнула ее.

Дэн стоял, прислонившись к косяку, с крайне смущенным видом.

– Привет. – Просто сказал он, не делая попытки поцеловать меня.

Признаюсь, выглядел он сногсшибательно, хотя и был одет в серую футболку и джинсы.

– Я не думал, что ты еще здесь. Джаспер же уехал еще вчера.

– Ты зайдешь? – спросила я.

Казалось, он сомневался. Ох, Дэн! Я прошла внутрь, оставив дверь открытой. Если захочет, зайдет. Я прошла на кухню и сделала еще одну чашку кофе. Для него. И мне это понравилось.

Я вышла с кухни с двумя чашками кофе и увидела его в гостиной.

– Как прошел вечер игр? – Спросила я, протягивая ему чашку.

– Мы закончили час назад. – Признался он, одним глотком выпивая обжигающий кофе, а я чуть не поперхнулась. Они играли больше суток? – Я только успел побриться и сбегать в душ. Лили всегда берет от сделок по максимуму.

Я кивнула, смеясь.

На телефон пришло оповещение. Я мельком проглядела. Уборка в доме закончена. Я перевела остаток суммы за нее и пошла вымыть посуду. Дэн стоял в дверях кухни, и наблюдал. Потом начал собирать в мусорный пакет все, что напоминало обертки от еды и прочий хлам.

– Джаспер будет орать. – Внезапно сказала я. Вчера я не хотела думать об этом, но сегодня готова была признать очевидное.

– Да – согласился Дэн.

Я заперла дом, и мы с Дэном сели в его машину и поехали в мой другой дом.

В доме все было чисто убрано, в воздухе витал легкий аромат отдушки. Никакого Джаспера. Постельное белье было собрано, и упаковано в мусорные пакеты. Заставить себя переложить их в стиральную машину я не могла. Я не знала, что происходило в доме, поэтому мне было противно дотрагиваться до них.

Я поднялась наверх и переоделась. Распустив волосы, я затем собрала их в конский хвост. Дэн, стоя в дверях, внимательно наблюдал за мной.

Когда я решила, что готова к новому дню, он внезапно схватил меня в охапку и бросил на кровать. Я на секунду задохнулась от приземления, но уже тянула руки к нему. Он упал на меня и тут же перекатился на спину, чтобы я оказалась сверху. Я на мгновение растерялась, но мои руки уже забрались под его футболку и я могла касаться его тела. От моих прикосновений его мышцы задрожали, и он весь как будто подобрался. Дэн перехватил мои руки и покачал головой

Да знаю я! Но попытаться можно было. Я скатилась с него и улеглась рядом. Я провела пальцем по его подбородку и слегка коснулась губ.

– К черту! – внезапно бросил Дэн, и подмял меня под себя.

Я задрожала от желания и радости. Он сдаётся?

Мои руки тут же пробрались обратно ему под футболку. И он начал целовать меня короткими поцелуями, от которых я потеряла голову. Он вскочил с кровати со мной на руках и рванув в сторону рубашку, оставил меня в одном белье. Моя юбка ему абсолютно не мешала, когда он усадил меня на компьютерный стол и начал целовать, вжимаясь в меня все сильнее. Он сорвал с меня бюстгальтер и я оказалась почти полностью обнаженной. Дэн тем временем быстрыми поцелуями спускался все ниже, пока не оказался губами на мягких холмиках моих грудей. Он слегка сжал их и втянул в себя пуговку соска. Я охнула. Моя грудь налилась, а он попеременно прикладывался то к одной, то к другой, пока я не застонала. Я слетела с орбиты и вращалась вокруг губ Дэна и его языка. Я была ошеломлена ощущениями настолько, что пропустила момент, когда Дэн, слегка раздвинув мои ноги коленом, провел пальцами по внутренней стороне бедра. Я замотала головой

Дэн застыл. И вопросительно посмотрел на меня, втягивая воздух короткими порциями. Он уже не мог отступить. Но я и не хотела, чтобы он остановился. Я посмотрела на него безбожно бесстыжими глазами и прошептала

– Твоя очередь. – И смело протянула руку к поясу его джинсов.

Он судорожно сглотнул, не веря своим глазам, когда увидел, что я стала опускаться на колени перед ним. Ох, я видела силу его желания. Я освободила его член из трусов и легонько провела по нему пальцами, привыкая и изучая. И склонилась к нему, постепенно погружая его всё глубже в рот. Дэн обхватил мою голову, и я чувствовала ,что он сдерживается ,чтобы не войти на всю длину. Чтобы не начать двигаться всё быстрее и быстрее. Он дает мне время привыкнуть к ощущениям, привыкнуть

к нему.

Я покачала головой, и услышала, как он сдержанно выдохнул. Упс. Я продолжала двигаться, и постепенно привыкла настолько, что стала использовать язык. Мне нравилось ощущение, как он становится все твёрже и твёрже, пока Дэн не застыл, и тогда я, повинуясь какому-то чутью не погрузила его полностью в рот и не сжала пальцами основание. И тут я почувствовала его семя. Оно потекло по горлу и мне нужен был вдох, чтобы не задохнуться. Я слегка отстранилась и сглотнула все. Но мне не хотелось отпускать его. Я полностью вытащила его изо рта и заметила белую капельку на головке. Я всосала в себя и эту капельку. Дэн застонал и облокотился о стол, переводя дыхание.

Я все еще была на коленях, поглаживая его член, когда Дэн подхватил меня на руки и швырнул на кровать. Я почти приготовилась к тому, что он будет злым, но он вдруг рассмеялся. Я тоже. Я была настолько безусловно счастлива, что даже не знала, почему из глаз текут слезы. Дэн увидел, и стал легкими поцелуями снимать их.

– Почему ты остановила меня? – спросил он, покрывая поцелуями уже не только лицо, но и шею, спускаясь ниже. Когда он остановился в миллиметре от моей груди, я ответила

– Потому что хочу остаться девственницей. Как ты и хотел. До восемнадцати.

– Ну это уже довольно проблематично... –пробормотал он, обхватывая мой сосок губами. Я выгнулась ему навстречу.

– Мы будем пробовать всё, любимый, но не ... основное. – Дэн отстранился от моей груди и, (о, я узнала этот взгляд), полным желания взглядом окинул меня. Я потянула его руку вниз, приглашая. - Мы же знаем теорию? – игриво спросила я, и вскрикнула, когда он рывком освободил меня от трусиков, и поцеловал. Прямо там. Его язык рисовал на моем средоточии узоры, и вначале они были хаотичными. Но затем, чувствуя мои отклики, он начал выстраивать их в порядок. Пока я не забылась настолько, что не закричала от восторга, все внутри сжалось, ожидая разрядки и Дэн посмотрел на меня. Внезапно он раскрыл пальцами створки моей раковины, и слегка погрузил в нее палец. Я хотела, ох как я хотела, чтобы он насадил меня на себя, и я затерялась во вселенной оргазма, но он крайне аккуратно продвигал свой палец, пока не наткнулся на преграду. Он вытащил палец и начал ласкать мою жемчужину, и когда я почти обезумела от желания, он поцеловал ее. Я взорвалась. И неважно уже, что мой стон был слышен по всему дому. Судорога отпускала, и Дэн лежал рядом, прижимая меня к себе и целуя.

– Мила. – позвал Дэн

– Ммм - Я не хотела шевелиться.

– Надо идти. – Дэн был серьезен. – Может вернутся Джаспер.

Я знала это. Как знала и то, что теперь нам надо быть вдвое осмотрительнее, чтобы иногда побыть вдвоем как сейчас. Хоть недолго.

Я посмотрела на Дэна безумно влюбленными глазами и прошептала

– Люблю тебя.

Вместо ответа, он притянул меня к себе и поцеловал.

Потом вскочил с кровати и протянул мне руку, помогая встать. Ноги еще дрожали, и пришлось потратить время на поиск белья и рубашки, отброшенной в сторону. Мельком глянула в зеркало, и заново стянула волосы в хвост.

Вот только губы... Они еще пульсировали от поцелуев и ощущения его внутри. Мне казалось ,что на лице не осталось ничего, кроме губ, которые слегка приоткрылись, пытаясь сбить пламя внутри и забыть ощущение скольжения.

Дэн с легкой грустью смотрел на мои попытки успокоится. И понимающе улыбнулся. Притянув меня к себе, он пробормотал

– Такая же история.

Я подняла на него заинтересованные глаза, но понимала, что не время начинать заново. Мы и так в доме слишком задержались. Я кивнула. Дэн сбежал вниз, и пробежавшись по дому собрал все пакеты с мусором, которые приготовили работники клининговой компании и потащил их к мусорному контейнеру перед домом. Потом сел на ступеньки и о чем-то задумался.

Я же побрела на кухню и на полном автомате включила кофемашину. Когда я вышла на веранду с двумя чашками кофе в руках, Дэн все так же сидел на ступеньках, и задумчиво смотрел перед собой.

– Нас не было пятнадцать минут. – Пробормотал он, бросая на меня несколько смущенный взгляд.

Я засмеялась, садясь рядом с ним, и он приобнял меня, целуя в макушку

– Мы долго ждали. – ответила я, взлохмачивая его волосы. – Но теперь нам надо успевать сделать многое за это же время.

Дэн поперхнулся кофе, а я вспыхнула. Боже, когда я стала такой распутной, и откровенной. И да, я еще хотела его.

Я прижалась к нему и он обнял меня.

– Мне нужно поговорить с Джаспером. – Внезапно сказал Дэн. Я подняла на него удивленные глаза

– Какие-то дела? – уточнила я. – В общих чертах, Дэн, мне не нужны подробности.

Дэн покачал головой.

– Всего лишь сообщение. - Я вытащила телефон, и набрала смс-ку «Жду дома. Есть разговор». Дэн потряс головой- Я скоро вырублюсь. У меня счёт пошел на четвёртые сутки.

Я удивилась. То-то он сегодня кофе пьет залпом.

– Еще кофе? – он кивнул, и мы прошли в дом. Я запустила кофемашину и Дэн так же одним глотком выпил приготовленный кофе. – Чего не спал?

Дэн усмехнулся, а я в ожидании устроилась на столешнице, чтобы меня было видно с окна. Приличия никуда не денутся, надо их соблюдать.

– Думаешь, я мог спать, когда ты была в соседней комнате? Так близко. – Я открыла рот, и закрыла. – У нас в доме восемь гостевых комнат, но я отправил тебя к Лили. Потому что знал, что сорвусь.

Мои глаза потеплели от его признания, и я поманила его пальцем. В его глазах вспыхнуло пламя, которое я узнала с лёгкостью. Он подошел ко мне, не сопротивляясь, и начал целовать.

– Какого....? – голос Джаспера был настолько грубым и резким, что я вздрогнула.

Дэн отстранился, но не поворачивался лицом к нему. Я видела каких усилий ему стоило погасить огонь желания во взгляде. Наконец, он повернулся к Джасперу.

– Ты, Латс, смотрю, вообще охренел! – выпалил Джаспер, не сводя с меня злых глаз.

– Не ори, Дэвис. – Я вздрогнула, не узнав голос Дэна, сейчас в нем была сила, которую я видела у Картера, его отца. – Я с ней встречаюсь, забыл?

– Забудешь тут, когда то и дело натыкаюсь на тебя! Чего надо здесь? – сквозь зубы процедил Джаспер, все так же сверля меня глазами.

– Я привез ее домой. – Спокойно ответил Дэн, не обращая внимание на грубость Джаспера.

– Где была? – в глазах Джаспера была откровенная злоба, но мне не хотелось усугублять конфликт.

– В гостинице, Джаспер. – заражаясь спокойствием Дэна, ответила я. - Ведь дом ты превратил в бордель.

– Не ври. Я объездил их все, тебя там не было! – заорал он, надвигаясь на меня.

– Потому что она была там как Латс. – Раздался голос Дэна. Джаспер резко остановился, и впервые посмотрел на Дэна, который лгал ему, глядя в глаза. Но я так же знала, что правду Джасперу знать не нужно. - И ни один человек в этом городе не скажет тебе, где находится обладатель этой фамилии.

Джаспер задохнулся от злости и переводил бешеные глаза с абсолютно спокойного Дэна на невозмутимую меня.

– Вы трахались, да? – резко бросил он. Я поморщилась.

– Я обещал вести себя прилично до ее восемнадцатилетия. – Сдержанно ответил Дэн. – Мои мать и сестра приглашают Милану в Рио.

От неожиданности я спрыгнула со столешницы, на которой все еще сидела. Джаспер посмотрел на меня. Он понял, что я не в курсе.

– Я не успел рассказать, признаю. Я ж тебя не видел с выпускного. – Объяснил Дэн, поворачиваясь ко мне.

– Кого хочешь наебать?

– Следи за языком, Дэвис. – Резко бросил Дэн, становясь еще серьезней, чем это возможно. – Специально для тебя скажу еще раз. Мать, сестра и Милана. Я остаюсь здесь. Чтобы в твою голову не пришла еще какая-то мерзостная идея, которую ты решишь озвучить.

Я вопросительно посмотрела на Джаспера.

– Идите оба к чёрту! – выдохнул он.

Я не собиралась больше молчать.

– Джас, - позвала я и он повернулся ко мне, глаза его были еще бешеными. – То о чем, ты думаешь, случится в любом случае. Но не раньше, чем мне исполнится восемнадцать. - Даже мне показалось, что прозвучало это довольно убедительно. - Мы ведем себя прилично, за исключением некоторых моментов, на которые ты обратил внимание. Я не буду ругаться с тобой больше. Просто потому что не хочу. И я поеду в Рио, нравится тебе это, или нет.

Джаспер, пока я говорила, начал успокаиваться, но когда я сказала про Рио, снова вскинулся. Он посмотрел на Дэна колючими глазами.

– Ты точно не едешь?

– Я с отцом заберу их оттуда. – Ровным, но все равно металлическим голосом ответил Дэн. - Но сам останусь здесь. И еще, Дэвис... – Джаспер снова поднял на него глаза. – Если они захотят задержаться до начала учебного года, помешать этому не смогу ни я, ни отец. Мы просто их заберем оттуда, но только, когда они сами скажут об этом.

– Вообще своих женщин не можете контролировать? – ядовито спросил Джаспер, видимо, желая уколоть, но Дэн широко улыбнулся, глядя не на него, а на меня

– А зачем?

Джаспер всё еще переводил взгляд с меня на Дэна, но все-таки кивнул.

– Сильно много вещей не бери. – Теперь Дэн смотрел на меня и даже голос его стал мягче. – Лили все равно не успокоится, пока не скупит все бутики. Я подожду в машине.

Я кивнула. И пошла наверх собираться.

Яхта тихо покачивалась на волнах и мне уже не казалось, что сойду с ума от этой мерной качки. Целую неделю после прилета в Рио, и обитания на яхте мне казалось, что пол качается, даже когда находилась на твердой поверхности.

Мы с Марианной и Лили Латс посетили бесконечное количество благотворительных мероприятий, и буквально каждое утро на протяжении почти полутора месяцев, которые мы провели здесь, начиналось с воплей Лили, которой абсолютно нечего надеть именно сегодня. Да, именно сегодня. Ведь вчера она была совершенно довольна, скупив полностью бутик Шанель, или Каран, но сегодня ей снова нечего надеть. Ведь она узнала, наконец-то! где находится магазин Тори Берч или, о, радость! обнаружила целый торговый центр Тотем!

Мне казалось, я спала не каждый день. А как минимум, раз в неделю. Захватив с собой три купальника, я абсолютно не знала, куда девать остальные пятнадцать.

Но сегодняшнее утро началось на удивление спокойно. Утреннее солнце восхитительно ласкало кожу, когда я крадучись, выползла на верхнюю палубу, чтобы не попадаться на глаза Лили, и не устроилась с чашкой кофе на шезлонге. Приятно было наблюдать восход солнца, но теперь лучи солнца согревали меня, придавая моей коже загар.

– Еще кофе или сок? – спросила меня Марианна, усаживаясь в соседний шезлонг.

– Благодарю. Сейчас ничего не нужно. – Ответила, додумав про себя, что в данный момент мне не хватает только Дэна.

– Тебе его не хватает? – внезапно спросила Марианна, а я поразилась ее проницательности. – Дэна.

Я кивнула. Мне было неловко говорить с ней о Дэне, и к тому же меня смущало то, что я слышала в свой первый день в гостиной их дома. Но Марианна была бесконечно добра, и казалось, знает многое, чем готова была поделиться.

– Когда мы познакомились с Картером, мне было пятнадцать, а ему девятнадцать. – Внезапно сказала она, а я удивленно привстала с шезлонга. – Было крайне сложно. Я знаю, что чувствуешь ты, и что чувствует он. Я просто проходила сама через всё это.

– Марианна, как вы справлялись? – Я не должна была задавать этот вопрос, но он вырвался прежде, чем я успела подумать

Она посмотрела прямо на меня, и ответила так, как я представить себе не могла

– Так же как вы с Дэном. – Я отчаянно покраснела, и едва не отвела пристыженные глаза. Марианна понимающе улыбнулась и накрыла своей рукой мою дрожащую руку. – Я знаю, что это было только раз. Но готова ли ты к тому что, возможно, всего лишь возможно, он попросит у тебя что-то гораздо большее?

– А вы были готовы? – Выдохнула я, прекрасно понимая, что ответа не дождусь. И тем не менее, ответ я получила

– Да. И знаешь почему? – Я задохнулась от таких откровений, и краска с лица постепенно заставляла гореть все тело – Потому что люблю его. И знаю, что он любит меня. Каждой клеточкой своего тела я знаю это.

Боги, остановите Лили Латс!

Как будто это возможно! Я буквально слышала, как все небесные создания хором ответили мне на мою, ставшую уже привычной, ежеутреннюю молитву.

До начала учебного года осталась всего неделя, а планов у Лили на целое тысячелетие вперёд. И ей все эти планы просто необходимо осуществить сегодня. До обеда.

Словно неугомонный торнадо проскочил по моей комнате, завернув меня, сладко спящую, в какую-то одежду, влил в меня горячий кофе, вытащил с так и нераскрытыми глазами в город, и понес в неизвестность.

По крайней мере, проснулась я уже в ювелирном магазине.

У меня в глазах зарябило от блеска, и я несколько раз покрутила головой, приходя в себя.

– Ли, – Завопила я, глядя, как та, буквально зарылась в коробках с драгоценностями – Только не смей мне говорить, что мы на Rua senhor dos Passos! - О Боги, самая знаменитая ювелирная улица в Рио. Мы отсюда не вылезем и через десять тысяч лет!!!!!

– Ты сама сказала. – Она показала мне язык, а я вскочила на ноги.

Твою ж за ногу.....Я сваливаю! Мне срочно нужен кофе! Опять! Снова! С тройным эспрессо!

Я уже почти выскочила из магазина, когда наткнулась на выставку эмалей. Какая-то сила заставила меня подойти к медальонам, и тут я увидела ЕГО.

Я приросла ногами к полу, не в силах сдвинуться с места.

– Прошу прощения, здесь есть гравер? – спросила я у вышколенного консультанта.

– Sim, menina.

Я бросила быстрый взгляд на Лили, и на гремучей смеси английского, испанского и португальского обозначила задачу. Расплатилась сразу же. Обещали, что будет готово через час.

– Ли, ты тут надолго? – все еще надеясь на скорый исход, спросила я. Она меня даже не слышала - Если спросит, то я в парке Campoo de Santana.

– Sim, menina.

Как хорошо прогуляться по солнечным улицам и аллеям парка. Я даже не стала покупать себе кофе, потому что мне стало просто прекрасно.

Вспомнилось бормотание Лили, и я поняла, что сегодня какой-то благотворительный бал, на котором мы будем присутствовать. Я не высплюсь. Опять! Может, если Ли найдет, что ищет, то на яхту мы вернемся к обеду, и я смогу подремать часа полтора. Вот как будто первый раз! А визажист и парикмахер? Снова облом! К тому же Ли что-то говорила про кучу журналистов. Стоп! Мне приснилось, или про эпиляцию она тоже что-то говорила? Надеюсь, что приснилось.

Время незаметно текло, и зазвонил телефон. Сердце на мгновение сжалось, что это Дэн, но это была Лили, которая сообщила что будет в соседнем магазине.

Мне не хватало Дэна, ведь даже по видеосвязи мы не могли сказать друг другу очень многое. И тем не менее мы говорили. От его смеха у меня по коже высыпали мурашки, а от голоса становилось неудобно сидеть. Я уже хотела быть дома ,просто потому что дома могла прижаться к нему и договорить то, что язык не поворачивался сказать по телефону.

Я вернулась в магазин, и консультант на шелковой подушке выдал мне мой заказ. Я открыла подарочную упаковку и с восхищением посмотрела на результат

Черный овал с рисунком солнечной короны в момент затмения. И гравировка «eteignez le soleil – Je brille» – выключи солнце – сияю Я

Я не смогла найти подходящий подарок для Марианны, но для Лили этот был безусловным.

Сегодняшний вечер должен был завершится просто колоссальным, по моим меркам, танцевальным вечером. Не бал-маскарад , но что то столь же грандиозное . Марианна, Лили и я были практически в одинаковых нарядах. У Марианны чёрное с высоким воротом и открытыми плечами, моё темно красное, с удлинённый декольте и разрезом позади, буквально до самого нельзя, по крайней мере, я пришла к выводу, что наклонятся в нем абсолютно невозможно, и белое у Лили, с таким же удлинённым декольте, но длиной до середины бедра.

Я забежала к ней в каюту буквально за секунду до того, как в дверь полетела заколка-бант. И да, она приземлились в меня.

– Что за...?

– Прости, прости - Затарахтела Ли, подбегая ко мне, и хватая злополучную заколку. - У меня депрессия , не знаю куда этот чёртов бант воткнуть.

– Это заколка, Ли. Куда-то на голову. - Этим, впрочем, мои познания в украшениях и заканчивались

Ли фыркнула

– От спасибо тебе, добрый человек, сама бы не догадалась. Я к тому, что бант светло жемчужного цвета, а я блондинка . Все равно, что положить бри на моцареллу.

– Ли, нацепи такой же, только чёрный, а этот дай мне. – Вполне миролюбиво предложила я, думая о том, что платья у нас практически одинаковые, так декором уж сможем как-то поменяться.

– Пффф, я уже подумала об этом, когда бант приземлился в тебя. Но тогда придётся искать какую-то подвеску с ониксом или..... – Все что я знала об ониксе, это то, что в большинстве случаев, он темный. Значит, мой подарок, как нельзя, кстати

– Стоять бояться. Я твоя спасительница . - Улыбнулась я, вручая ей подарок. - Маленькая благодарность за чудесные недели.

Ли протянула руку и натурально взвизгнула от радости, распаковав подарок.

– Спасибо- спасибо-спасибо - Кружилась она.

Потом, схватив меня за руку, потащила в каюту к матери, где за пятнадцать минут умудрилась нацепить похожий бант-заколку, только белую, на мать, жемчужную на меня, а на себя чёрную, с совершенно детским восторгом добавив к своему наряду и подвеску-эмаль, полученную от меня.

– Марианна простите, не знаю чем отблагодарить вас за столь великодушно приглашение . Я ничего не видела достойным вас.

Марианна добродушно улыбнулась и ответила

– Для меня важное это сын. Больше я ни о чем просить даже не смею.

Я подняла на неё глаза и сказала

– Каждой клеточкой своего тела люблю его и знаю, что он любит меня.

Она снова улыбнулась и кивнула.

Кажется, в отеле, где происходил торжественный вечер, собрались все, кого я видела по телевизору, и остальные семь миллиардов населения Земли. Меня с кем-то знакомили (серьезно, думаете я не знаю, кто такой Илон Маск или Рианна?), Ли носилась между гостями со мной на привязи, и умудрялась общаться со всеми, кто присутствовал.

– Ли, - взмолилась я, – Если мы сейчас не остановимся хотя бы на пять минут, я умру от обезвоживания, и у Исторического музея в Атланте появится натуральная мумия, изготовленная по рецепту Лили Латс. Тебя увековечат в истории!

– Вот зануда! – Я???? – засмеялась Ли, таща меня на буксире куда-то, в другую галактику не иначе, скорость позволяла....

Неугомонная натура Лили тем временем обнаружила новый объект для знакомства, и уже совсем было собралась тащить меня, когда, повинуясь какому-то притяжению, я не повернула голову ко входу, и не увидела их. Картер и Дэн стояли возле устроителей мероприятия, Мэйжор и Станган Кёртис, и обменивались приветствиями. Боже, как они были красивы в смокингах. Мне показалось, или Дэн стал шире в плечах? Я не отрываясь глазами от него, восхищенно смотрела и едва сдерживалась, чтобы не бросится к нему. Но я знала, что на таких мероприятиях это не принято. Здесь принято перемещаться от группы к группе, пока не встретишься с тем кого больше всего нужно увидеть. И кажется, я потеряла нить разговора.

Внезапно над ухом раздался тихий и лукавый голос Марианны Латс.

– У вас будет час. Дольше я не смогу удерживать Картера.

Она вдруг мне подмигнула и в мою руку скользнула карта от номера 212. Я с бесконечной благодарностью, восхищением и пониманием посмотрела на нее. Она снова мне подмигнула, а я расплылась в улыбке. Женские секреты не такие как у мужчин, но определять могут многое. В порыве благодарности я прижала ее руку губам, и смогла прошептать только «Спасибо».

На бегу я набрала смс-ку всего с тремя цифрами и поднявшись на второй этаж, убедилась, что никто меня не видит, и приложила карту к цифровому замку.

У нас еще оставалось время, но я уже приводила себя в порядок. Дэн, которому не надо было поправлять макияж, все еще лежал обнаженный в кровати. Я смотрела на него в зеркало и мелко дрожала от фейерверков ощущений.

Все было внове.

И вторая преграда пала, когда я смогла прошептать ему, что сегодня мы будем делать все вместе.

И ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем именно я его просила.

Я знала, что ощущение будет не очень, но когда попросила Дэна «сломать» меня сзади, я была готова ко всему. Но едва не пошла на попятную, когда он попытался проникнуть в меня, ведь я была слишком тесной. И Дэн протянул руку и начал массировать мой клитор, и тогда я открылась ему, и он протиснулся внутрь, едва переводя дыхание.

– Прости, Мила, я за себя не ручаюсь. – И каждое слово сопровождалось проникновением внутрь, а пальцы его продолжали ласкать, и я уже не могла определить от чего именно кончила.

И все вместе сразу не получилось, потому что я сорвалась в бездну раньше него. И мы делали это еще дважды. На четвертый раз он опрокинул меня на ковер и ласкал языком так, что, казалось, стены рушатся от моего экстатического крика.

Я смущенно посмотрела на него, а он вскочил с кровати и подошел ко мне. Я уже была в платье, но разрез был слишком откровенным, и ему не понадобилось много времени, чтобы овладеть мной сзади. Да, теперь я знала, чего ожидать, и это ощущение наполненности снова исторгло из моей груди стон, и оргазм сотрясал меня дважды, прежде чем мы, наконец-то! одновременно не финишировали к звездам. И, кажется, Дэн уже становился все искушеннее в ласках.

– Люблю тебя. – Прошептал он мне на ухо, когда смог выровнять дыхание.

Я знала это. Каждой клеточкой своего тела знала.

– Не жалеешь? – внезапно спросил он. А я уставилась на него в полнейшем недоумении.

– А по мне не видно? – вопросом на вопрос ответила я. – Я жалею только о том, что не додумалась до этого раньше!

Он с изумлением уставился на меня, и черт, я еще хочу его! Я повернулась к нему и, поражаясь своей смелости, сжала его член. И мне понравилось, как он отреагировал.

Дэн посмотрел на меня вопросительно- приглашающим взглядом, ну как тут устоять! Я опустилась на колени. К черту макияж!

Из номера мы вышли по отдельности. Надо же вернуть карту-ключ Марианне. Они тоже долго ждали.

Все вещи, которые Лили Латс презентовала мне, спокойно умещающиеся на небольшой яхте едва влезли в грузовик. Я стояла и думала, они там что, как самораспаковывающийся архив или размножаются делением? У меня в доме столько места не будет. Я думала изначально, что все поместится в новом доме, но гостиная, кухня и холл уже закончились, а пакеты –нет. Пришлось везти остаток в наш с Джаспером дом. Дэн вполне справлялся в роли грузчика и носильщика. Когда он занес последние пакеты и упаковки, свободным оставался только маленький пятачок в прихожей.

Я посмотрела на Дэна, направляющегося ко мне из кухни, и повернула ключ в замке. «Пятачка» нам хватило.

Когда я трясущимися руками снова повернула ключ в замке, открывая дверь, я думала о том, что более распутной девственницы, чем я, мир еще не видывал.

Дэн как раз ополаскивал голову под краном на кухне, я сидела на столешнице и ждала, что кофемашина выдаст мне партию горячего напитка, когда дверь распахнулась настежь, и в дом ворвался Джаспер. Огромными скачками он преодолел расстояние между нами и схватил меня за руки.

– Ты вернулась! – прохрипел он.

А я сидела и не понимала, чем вызван такой бурный всплеск радости. Мне было больно от его пальцев, вцепившихся в мои плечи.

– Разумеется, Джас. Чего бесится-то?

– Джаспер. – Раздался непривычный металлический голос Дэна, и мы повернулись к нему. Дэн немигающими глазами смотрел на пальцы Джаспера, все еще впивающиеся в меня. – Я второй раз вижу на ней следы от твоих рук. Третьего раза быть не должно.

Стоп, а когда был первый? И сама же и вспомнила. Но неужели он тогда заметил?

– Тебе чего здесь надо? – набычился опять Джаспер, но все-таки выпуская меня из захвата.

– Дважды, Дэвис. – Всё так же ровным, но незнакомым, голосом ответил Дэн.

Джаспер продолжал смотреть на Дэна злым взглядом, но в какой-то момент отступил

– Когда приехала? – Начал он допрашивать меня.

– Полчаса назад. – Все так же недоумевая, ответила я.

– И ты была с ним в доме все это время? – угрожающе начал Джаспер.

– Дурак ты, Джаспер! – воскликнула я, не давая Дэну вмешаться, соскочила со столешницы и пнула первый же попавшийся пакет с какими-то вещами. – Эти пакеты сами себя не занесут, если что! Почему ты меня бесишь? – внезапно напала я на него. – Я играю по всем чертовым правилам! А ты все равно недоволен.

Мельком глянула на Дэна, принимающего отсутствующий вид, но цепким взглядом наблюдающего за Джаспером.

– Дэн, – Внезапно произнесла я. – Езжай, пожалуйста, домой. – И посмотрела на него ничего не выражающими глазами.

Джаспер повернулся к нему и со значением спросил

– Дорогу на выход знаешь? – Я влепила ему пощечину. К моему удивлению, он промолчал.

– Дэн, езжай. Я справлюсь. – Я выдохнула.

Дэн посмотрел на меня долгим взглядом, в котором я не могла ничего прочесть и вышел в прихожую. Я вышла следом. Мимоходом вложила в его руку, которую он протянул, чтобы обнять меня на прощание, ключ от нового дома. Дэн покачал головой и вернул ключ мне обратно. Из задних карманов джинсов достал свой дубликат. Твою ж за ногу... . Я кивнула, Дэн подмигнул. Я видела в окно, что он набирает сообщение кому-то.

Теперь самое сложное.

– Джаспер. – Позвала я.

– Ну? – отозвался он вполне миролюбиво. Дэна не было, поэтому он был сама доброта.

– У нас из-за тебя уже дошло до рукоприкладства.

– Из-за меня? – заорал он, подскакивая ко мне. – Ты ведешь себя как шлюха – Он не договорил, а я опять смазала по его бешеному лицу...

– Я уже говорила, что не трахаюсь ни с ним, ни с кем бы то ни было. По крайней мере до восемнадцати. И да, Дэн согласен на это. Если даже он и ездит по ночам в «ИТАКУ», меня это не будет касаться ровно до тех пор, пока не стану совершеннолетней.

Джаспер заметно успокоился, и что-то типа вины проскользнуло по его лицу. Но мне сегодня не нужно было, чтобы он остыл.

– Однако ты устраиваешь дома черт-знает-что, а потом орешь на меня, почему я в этом не участвую! Неужели ты думаешь, что я буду находится в доме, где ты в открытую приглашаешь.... Сколько их было? Девок? – уточнила я. – Мне сказали только о трех. Только не ври, что их было три! – предупредила я, видя, что он открыл рот. - Я умею слышать, и я слышала цифру шесть! – Джас впервые выглядел смущенно. – Я уже молчу о твоем втором увлечении, про которое ты знаешь, уверена, больше меня! Кто из нас ведет себя как шлюха?

Джаспер отошел от меня и открыл шкафчик кухни, достал оттуда бутылку виски, и отхлебнул с горла.

– Правильно, Джас, продолжай! Сдохнешь быстрее. Или крыша окончательно съедет.

– Да пошла ты! – бросил Джаспер, отворачиваясь от меня.

– С удовольствием! – бросила я ему, и вышла на веранду, набирая в приложении вызова такси адрес своего второго дома. Стёрла историю заказов и смахнула приложение из недавно запущенных.

Когда я зашла в дом, Джаспер как раз глотал какие-то таблетки, запивая их виски из горла бутылки. Я медленно зааплодировала.

Внезапно в кармане запиликал телефон, и Джаспер подорвался ко мне и выхватил его из моего кармана. Я не успела протянуть руку, чтобы забрать его, а Джас уже читал полученное сообщение от Дэна. Краем глаза я прочитала его «Все в порядке?», и пролистнул на предыдущие. На мое счастье ничем особым мы в смс-ках не обменивались с Дэном. Единственное сообщение с цифрами 212 я давно удалила.

– Охренеть, Джаспер! Теперь ты будешь контролировать мою переписку. Так держать! – Ядовито выплюнула я, и выскочив из дома, метнулась в подъехавшую машину. К счастью, таксист рванул с места на бешеной скорости, и мы оказались у моего дома раньше, чем Джас успел бы меня остановить.

Перед домом стояла спортивная «Ауди», маленькая, но шустрая. Я невольно залюбовалась.

В доме было темно. Я повернула ключ, и вошла в дом. В воздухе стоял легкий аромат одеколона Дэна. Как будто бы он был тут, но уже ушел. Я забрела в гостиную и без сил упала на пол. Тень отделилась от самого темного угла и уселась рядом со мной, обнимая. Я прижалась к нему и Дэн подхватил меня на руки и отнес в спальню, уложил на кровать и сам лёг рядом. Никаких слов, только его руки и губы.

И да, в этот момент я едва не попросила его о лишении меня последней, уже довольно условной, девственности. Но я сдержалась. Дэн, кажется, знал о направлении моих мыслей. И скользил во мне нарочито аккуратно. И это было бесконечно прекрасно.

– Дэн, – прошептала я в темноте — мне любопытно....

– А? – откликнулся он, продолжая ласкать меня пальцами, и я уже начала дрожать от ожидания

– Ты уже точно знаешь, как именно делать со мной все, чтобы я кончила. Практиковался, пока я была в Рио?

В темноте он внезапно навис надо мной и остановился с ласками

– Мне никто не нужен. Только ты. – Довольно резко ответил он, а я порадовалась, что в темноте не видно моих вспыхнувших щек – В этом даже мысленно не сомневайся!

– Тогда.....? – начала я, не зная точно как именно сформулировать свою мысль

Он коротко усмехнулся и голос его стал чуть тише и ниже, чем если бы его лицо было на уровне моего. Я задохнулась от предвкушения

– Я понял это в Рио, ты очень ярко реагируешь на ласки. И я любопытен. – Я почувствовала его голову у себя между ног и задержала дыхание – А ты знаешь, что именно я сейчас сделаю?

Я застонала, почувствовав его язык и пальцы. И буквально за несколько секунд темнота стала разноцветной, а с воздухом я распрощалась в принципе.

К моему удивлению, в половине одиннадцатого Дэн вскочил с кровати, и начал одеваться.

– Я должен вернуться. – Ответил он на мой вопросительный взгляд.

Я вздохнула. Приличия, мать их! Я не хотела его отпускать, поэтому снова толкнула на кровать, и расстегнула джинсы. Он заполнил мой рот полностью и я пила его, пока он не застонал. Да, я тоже кое-чему научилась.... И реагировал он точно так же как я.

– Мила, это уже ни в какие рамки не умещается! – выдавил он, все-таки вскакивая с кровати, и продолжая одеваться. – Ты же видишь, что со мной творится. Я не могу остановится рядом с тобой. У меня просто мозги отключаются. – Он сел передо мной на колени, и поцеловал. – Надо идти! Иначе начнут задавать вопросы.

Я кивнула.

Как он выбрался из дома и исчез, я не заметила.

Утром первым делом я побрела на кухню. Запустила кофемашину, и только потом увидела листок на столешнице. « С началом выпускных классов». И ключи. От машины. С легко узнаваемым логотипом Ауди.

Дэниэл Картер Латс!

Твою мать!

Я вышла из своей машины на стоянке перед школой, и, не глядя по сторонам, побрела в корпус. Кто-то сказал «привет», и я на полном автомате ответила тем же.

В корпусе администрации получила расписание занятий, и что-то неуютно ухнуло в груди. Два испанских, две математики, английский, физика, история. В этом году нас начнут гонять по полной программе. Но только в октябре следующего года мне исполняется восемнадцать. Главное, продержаться два года. И не запороть экзамены.

Вспомни, Милана, ты ответственная ученица.

Я зашла в кабинет иностранных языков, и уселась за уже привычную парту. Дэвид, с танцевального класса, уселся рядом. С огнем играешь, Дэв, но ничего ему не сказала. Не маленький, сам уйдёт.

– Классная тачка. У тебя. – Как-то на одном дыхании выпалил он.

Вот теперь я однозначно почувствовала опасность.

– Брат подарил на начало года. Чтобы не ждать автобус. – Я говорила слегка уставшим голосом, как будто уже устала отвечать на вопросы.

– Брата, случайно, не Дэниэл Латс зовут? – с ехидной усмешкой уточнил он.

– Его зовут Джаспер Дэвис. – Я заговорила нарочито ледяным голосом.

Внутри меня всю потряхивало.

Началось.

Разговоры, от которых теперь никуда не деться. Благодаря журналистам, меня несколько раз показывали по ТВ и новостных пабликах. И хотя я все время была то с Лили, то с Марианной, но на последнем вечере нас фотографировали с Дэном. И хотя все одноклассники знали, что мы с ним встречаемся, но никто еще не опускался до откровенных расспросов.

Дэвид еще мялся какое-то время, но потом отсел.

Прозвенел звонок и в класс вошли остальные ученики. Дэн зашел вместе с Джессикой, которая буквально!!! висела на нём. Что за нахруй?

Я опустила лицо и спряталась за волной волос. Бросив на меня мимоходом взгляд, о, его я почувствовала, даже не глядя, Дэн, вместо того, чтобы пройти за свою парту, уселся рядом со мной. И уверенно протянул руку и заставил меня посмотреть на него.

– Что? – спросил он, даже не понизив голос.

Я покачала головой. Потом скажу.

И тут в класс вошел мистер Серрано. Увидев Дэна, все еще смотрящего на меня испытующим взглядом и сидящего не на своем прошлогоднем месте, он громко сказал

– Daniel, te ped que te quedara en tu lugar.

Все так же глядя на меня, Дэн ответил металлическим голосом

-Continue con la leccion, Sr Serrano. No nos prestes atencion.

Учитель задохнулся от возмущения, и попробовал снова

– Snta Davis, sientese.

Мы с Дэном одновременно посмотрели на него. Я не знаю, что выражало лицо Дэна, но мне было абсолютно безразлично, что мне говорит учитель.

– No, Sr Serrano.

Гул голосов в классе повысил и без того градус напряженности. И мистер Серрано отступил. Но зато обрушил на меня и Дэна лавину вопросов.

Дэн все так же изучающе смотрел на меня, но из реальности не выпадал, сухо отвечая на вопросы учителя. Мне приходилось следить за уроком.

Персонально для нас задали сочинение на четырех страницах о летнем отдыхе. Дэн, услышав про сочинение, весело уставился на меня. Я покачала головой.

– Даже не думай – едва слышно прошептала я.

Если он реально напишет о том, как мы проводили лето, нас выпрут из школы. Впрочем, об этом я тоже не собиралась писать. Зато мне было что написать о Рио. Не все, конечно.

Когда уроки испанского закончились, Дэн схватил меня и потянул в коридор к окну. Уселся на подоконник, и притянул меня к себе. Я не пыталась освободиться, хотя на нас и смотрели ученики.

– Что? – повторил Дэн.

– Вопросы.

– Не понял.

– Мне задают слишком много вопросов. – Пояснила я, отводя взгляд. – И я вру, что машину подарил Джаспер. – Добавила я, опуская глаза.

Дэн снова обнял меня.

– Разумеется. Я же специально не брал последнюю модель и документы оформлены на тебя. – Он подмигнул мне, а я выдохнула. Не думала, что он позаботится о таком алиби. – Что-то еще?

Вот тут у меня улыбка окончательно сползла с лица.

– Понятно. – Дэн стал серьезным. - Мила, скажи, чего ты от меня хочешь? – Проговорил он настолько тихо, что я, находясь в его объятиях, едва слышала его голос. Я посмотрела на него недоуменно. – Чтобы все знали, что мы с тобой спим, что я бываю в «ИТАКЕ» или что пользуюсь доступными вариантами?

Мне стало тяжело дышать, но я понимала, что он прав. Разговоры нужно уводить в безопасную сторону. Мне, в принципе, было безразлично, кто и что говорит или думает о нас с Дэном, но, блин, ему тоже нужно прикрытие. Дэн тем временем продолжал

– Это не такой уж большой город. И ты входишь в самую могущественную семью на этом острове – Я испуганно вскинулась, ведь его слова рассчитаны, что называется, с дальним прицелом. – Тебе нужно думать о собственной репутации. Мужчинам в принципе легче, от них не ждут ничего сверхъестественного, но женщины должны быть, как минимум, чисты в глазах окружающих. Чем мы занимаемся - никто не знает. Но видимость чего-то другого надо создавать. Иначе появляются вопросы. И только тебе решать, какую видимость обеспечить.

Оставив меня обмозговывать услышанное, он пошел в кабинет географии. Мне нужно выбрать ему алиби.

Я не хотела, чтобы он светился перед глазами с какой-то вполне конкретной девушкой, и, если уж думать о совсем далеком вероятном будущем, мне тоже не хотелось чтобы на моей, а, соответственно, и на его репутации расползалось пятно обвинений в растлении несовершеннолетних.

Я внезапно вспомнила, что сама говорила брату еще не так давно «Если даже он и ездит по ночам в «ИТАКУ», меня это не будет касаться ровно до тех пор, пока не стану совершеннолетней»

«ИТАКА» есть, и она принадлежит Дэну. Абсолютно никто не усомнится в том, что он там бывает, если правильно подать идею. Моя очередь его защищать просто сделав выбор.

Я посмотрела на свою руку, в которой еще находился учебник испанского. Жесткий. Я резко выдохнула и метнула учебник в окно. Стекло разбилось. На шум обернулись ученики, и из классов выскочили учителя.

Я отступила

– Простите. – Выдохнула я и практически бегом прошла в корпус администрации школы.

Задыхаясь, я ворвалась в кабинет директора, несмотря на громкий оклик секретаря и выпалила на одном дыхании

– Я разбила стекло. Можно я его прямо сейчас оплачу вместе с работами по замене?

Мистер Фокс удивленно посмотрел на меня, но тут же вызвал секретаря, чтобы обозначить задачу. Расплатившись и еще раз попросив прощения, я побрела в корпус, где снова выслушивала негодование учителей и терпела скользкие взгляды учеников.

Едва дождавшись окончания урока английского языка, я взбежала на второй этаж и влетела в кабинет физики.

У меня, блядь, урок, и думать я буду только об уроке. Рядом сел Дэвид и смущенно посмотрел на меня.

– Ни слова, Дэв. – предупредила я его, видя, что он открыл рот.

Он кивнул. Я погрузилась в формулы, которые быстро вычеркнули из моего мозга все, несвязанное с оптикой и длиной волн.

История оставалась практически единственным уроком, где Дэн еще сидел на своем старом месте. Очевидно, ему уже рассказали о моей вспышке необъяснимой ярости. Он вопросительно поднял бровь. Я нарочито отвернулась от него. И тут в класс вбежала Джессика и, не обращая внимания на меня, пробежала к своей парте, не забыв на секунду прижаться к Дэну. Твою мать!

Я вскочила, собрала все учебники, подошла к Дэну и уселась рядом с ним. На его изумленный вид я обвела насмешливым взглядом и Джессику и других девушек и вполне громко ответила

– Надоели! – Моя очередь объявлять право собственности. Он усмехнулся, а я повернулась к нему и тихо, но довольно отчетливо произнесла. - «ИТАКА».

Дэн на секунду замер, а потом притянул меня к себе и поцеловал.

– Спасибо. – Выдохнул он, и я поняла, что он догадался о моих «муках выбора»

Все кто сидел поблизости, и слышал мои слова практически сразу начали шушукаться, но я откинулась на спинку стула и Дэн сжал мою руку, которую не отпускал весь урок.

Пускай теперь болтают, что я разрешила ему бывать в борделе, пока мне не исполнилось восемнадцать. Пусть думают, что он спит с шлюхами, пока я отказываюсь это делать. Спектакль разыгран как по нотам.

Семнадцать.

Сегодня мне исполнилось семнадцать лет.

Я смотрела на себя в зеркало и не видела никаких изменений. Но они были. Моя грудь как будто-бы стала объемней, хотя дело, скорее всего в том, что Дэн только прекратил ласкать ее. Бедра едва заметно округлились. И наконец-то я прибавила в росте, всего дюйм, но все же. И перестала быть худой. Тело стало более спортивным, и в то же время женственным. Я стала нравится самой себе. Дэн, лежа на кровати, смотрел на меня и глаза его поблескивали.

С Джаспером у меня отношения становились все более натянутыми. Хотя он и приехал в школу за мной с моим телефоном и извинениями, которые немного омрачились, когда он увидел машину. Пришлось показать ему документ, который мне дал Дэн, чтобы убедить его в том, что машина куплена на мои собственные деньги.

Джаспер все чаще проводил время дома, что меня не совсем устраивало. Но в принципе, мы с Дэном и так после школы сидели на веранде, делая уроки, споря до хрипоты о спряжениях глаголов. Историю писали молча, прерываясь только, чтобы заправится кофе. А вечером после домашних заданий, ехали в клуб, чаще всего в «СОНАТУ», танцевали, и, едва переводя дыхание от танцев, проскальзывали в комнату, специально сделанную Дэном, пока я была в Рио с его семьей. Потом он отвозил меня домой, а сам бросал свою машину у «ИТАКИ», и исчезал с парковки на другом авто. И возвращался домой к себе.

Ненужные разговоры практически стихли.

Зато состояние Джаспера вызывало во мне какую-то смутную тревогу. Я не могла понять причину этого навязчивого внимания и необоснованной злости, и быстро закипала.

Сегодня Дэн обещал, что в «Сонате» будет большая вечеринка. Поэтому мне нужно было приготовится. Я слегка выделила глаза, немного блеска на губы, и коктейльное серо- жемчужное платье. Дэн был все также в джинсах и футболке. Теперь я понимала Лили, которая с боем выбивала ношение смокинга. У меня таких рычагов воздействия не было.

Когда мы приехали в клуб, оказалось, что там тусит большая часть школы.

– Вход платный, напитки бесплатные. – Пояснил Дэн, прижимая меня к себе.

Я чуть было не пропустила шаг, так властно он держал меня за талию. Я даже вопросительно посмотрела на него. Вместо ответа он поцеловал меня настолько долгим поцелуем, что меня заштормило от желания.

– Дай мне десять минут. – Дэн выпустил меня из рук, и потянул к столику в небольшом закутке.

– Здесь кто-то будет выступать? – уточнила я, видя, что сцену расширили.

– Эй, сюрприз же....- Дэн еще раз поцеловал меня в макушку и отошел.

Я спокойно устроилась за столиком и заказала клубничный мартини. Ко мне то и дело подходили ученики с поздравлениями и вопросами, кто же сегодня будет выступать. А что я могла ответить, если сама не знала.

К диджейскому пульту подошел какой-то молодой парень, показавшийся мне смутно знакомым. Я долго пыталась вспомнить, откуда я его знаю. И вдруг зал заполнили звуки, и я подскочила от удивления.

Мартин, мать его, Гаррикс!!!!! Дэн!!!!! Твою за ногу!!!.........

Зал завопил и пошел отрыв. Естественно, сидеть и пить коктейль я не могла в принципе.

– На пять минут оставил тебя, и уже еле нашел. – раздался над ухом голос Дэна, он подхватил меня на руки и закружил.

Оказалось, он вполне себе приоделся в костюм, я успела даже выдохнуть ему на ухо ВАУ! Дальше мы уже танцевали вместе.

Спустя несколько часов, я еле стояла на ногах и от мартини, и от танцев. Дэн опять смеялся, что завтра будет носить меня на руках по всей школе. Я парировала, что скорее просто не смогу встать с кровати, и Джасперу придется капитулировать, и оставить меня дома.

Только в три часа ночи мы смогли загрузиться в такси, и поехать домой. Что-то мне подсказывало, что утром я никуда пойти не смогу чисто физически. Мы уже почти подъехали, когда на телефон Дэна пришло смс «Вернись. 911». Мы переглянулись.

– Мила, я должен.... – Начал Дэн, я замотала головой. Казалось, даже хмель из головы выветрился в мгновение ока. – В «СОНАТУ», пожалуйста! – попросил Дэн водителя, и мы развернулись.

Домчались обратно, и увидели толпу еще не разошедшихся посетителей на улице. Странно, клуб работает до пяти утра. Увидев нас, они зашептались, и мне стало неуютно. Начальник охраны провел нас внутрь. И вопросительно посмотрел на Дэна.

– Говори. – Его голос звучал глухо.

– Она пришла в ужасном состоянии. – Начал мистер Кротон. - Была босиком, и вообще практически голой. Мы не стали вызывать никого, кроме тебя.

Дэн кивнул.

– Где она?

– Пока у нас в комнате, с ней Сэвидж. Девушка все время говорил, что ты должен был быть там.

– Блядь! – выругался Дэн, и, схватив меня за руку, потащил на второй этаж.

Я уже боялась задавать любые вопросы, но покорно шла за ним. Дэн ворвался в комнату охраны и резко затормозил.

– Боже.... – едва выдохнул он, увидев перед собой Джессику.

Я шумно сглотнула.

Вид у Джессики был просто кошмарным. Вся косметика была размазана по лицу, слезы катились практически без остановки, а одежда.... Ее практически не было, кроме шторы, сорванной, как я заметила, с окна. Ее колошматило, и я не знала, как можно успокоить ее.

Сэвидж, невысокая гаитянка, суетилась рядом с уколами, и водой.

– Джесс, что случилось? – мягко спросил Дэн. Признаюсь, меня это тоже интересовало.

Джессика подорвалась и за доли секунды оказалась около него, со всей оставшейся силы влепив ему пощечину. Потом просто рухнула на пол и забилась в конвульсиях. Сэвидж едва смогла сделать ей успокаивающий укол.

– Кто-нибудь мне скажет откуда она в таком виде. – Желваки на лице Дэна так и ходили ходуном. Я отошла подальше.

– Она была в «ИТАКЕ». – Дэн резко обернулся, вперив глаза в Сэвидж. – Она все повторяла, что ты должен был быть там.

Дэн посмотрел на меня долгим взглядом, в котором я ничего не могла прочесть, и отвернулся.

– Организуйте больницу. – Кротон кивнул. - Чтобы у нее физических никаких последствий не было. Естественно, чтобы было все тихо. Нужно будет, позже, организовать всю... Еще раз, ВСЮ необходимую помощь. И еще – Дэн шумно выдохнул – нужно сказать ее родителям. Но только когда она будет в больнице.

Кротон снова кивнул. Дэн подошел к Джессике, и, взяв ее за руку, тихо сказал

– У моей девушки день рождения. Я не мог быть нигде, кроме как с ней. – Джесс распахнула глаза, и гримаса злости исказила ее и без того опухшее лицо – Прости. – Продолжил Дэн так же тихо – Но даже будь я там, тебя ко мне не пустили бы. Только профессионалки.

Дэн посмотрел на меня и печально покачал головой. Что ж, теперь я знаю как выглядит дерьмо.

– Милана... – наконец, произнес он, когда Джессику увезли на скорой.

Я подняла руку, заставляя его молчать

– Я поняла. Мы можем сделать что-то еще?

– Нет. Не здесь. – Обреченно ответил он.

– Ты сможешь отвезти меня домой или вызвать такси?

В глазах Дэна что-то промелькнуло, что я не успела распознать, и он отвернулся.

– Вызову такси. – И больше ни слова.

Рискуя навлечь на себя гнев Джаспера, я не вернулась в наш с ним дом, а поехала к себе. Как только Дэн разберётся с неприятностями, он меня найдёт.

Бедная Джессика. Она понадеялась на то, что Дэн, как обычно, будет в «ИТАКЕ» и рассчитывала, что он с ней переспит. Она не знала, что он либо со мной, либо дома. Никто этого не знал. Бедная Джесс! Я молилась, чтобы эта ошибка не стоила ей слишком многого.

Естественно, наутро я не пошла в школу. Мне слишком много нужно было переварить. И я ждала Дэна, который расскажет мне, что случилось. Однако, ни звонка, ни смс, ни личного присутствия.

Наверное, он пытается исправить случившееся. Или максимально повлиять на результаты.

Я в ожидании какой-то информации решила остаться еще на одну ночь. И снова тишина.

Утром я первым делом набрала номер Дэна. «Абонент не отвечает или временно недоступен. Попробуйте позвонить позднее». Любопытно.

Господи, в школе разговоров только о Джесс и том, что случилось. Я старалась не слушать. На занятиях он так и не появился.

Еще один день, а дальше я начну психовать.

Я вернулась в наш с Джаспером дом и занялась уроками. После уроков, решила прибраться в шкафчике, куда складывала зерновой кофе с разными сортами и вкусами. Семь раз наткнулась на неизвестные таблетки. Шесть раз спускала их в слив. Ну только приди домой, говнюк, я тебе либо врежу, либо не пущу вообще в дом. Ключи Джаспера от дома я нашла на диване в гостиной.

К моменту, когда раздался стук в дверь, я готова была обрушить сам шкаф на Джаспера.

– Пошел на хрен, Джас! – заорала я, не открывая дверь.

Снова стук. Запыхавшись, я соскочила с табурета, и, схватив тяжёлый пивной бокал, распахнула дверь, приготовившись влепить им по физиономии Джаспера. И уже не могла удержать размах.

Дэн.

Выглядел кошмарно, но все-таки отклонился от бокала, перехватив мою руку.

– Прости.

Я отставила бокал на столик и прижалась к нему, обнимая. Не сразу, но я почувствовала ответное объятие. Он что, думал, что я отвернусь от него?

Я втянула его в комнату, и он, едва передвигая ноги, уселся на пол, рядом с дверью. Я села рядом и прижала его к себе. К моему удивлению, от него пахнуло перегаром, не свежим, но запах я все-таки почуяла.

– Сколько пил? – уточнила я.

– Почти сутки. – Пробормотал он, утыкаясь мне в волосы.

– Кофе или колу? – спросила, зная, что Джасу почти всегда помогает с похмелья кола.

– И то и другое.

– Пойдем на кухню. – Я поднялась с пола, и потянула его за собой.

Теперь мне было плевать сколько времени мы с ним проведем в доме. Главное, чтобы он пришел в себя. Хоть немного.

Залив в себя четыре банки колы и три чашки кофе, Дэн все еще выглядел на тройку с минусом.

– Что именно случилось я знаю. Теперь мне нужно знать остальное. – Твердо сказала я, усаживаясь на диван в гостиной, и включая свет. Приличия же никто не отменял.

Дэн поморщился от яркого света, и я переключила освещение в вечерний режим.

– Оказывается, она продала свою машину, чтобы заплатить за вход. Она думала, что найдет меня там.

– Это я знаю. Почему ты сказал «не здесь»? -

– Мила, это небольшой остров. – Устало ответил Дэн. - Она больше не сможет нормально жить здесь. Ей это будут припоминать всю жизнь. Я обеспечил ее переезд, новые документы. В больнице она останется, пока не будет ясно, что обошлось без беременности и болезней, хотя насчет болезней я практически на девяносто процентов уверен, что чисто. Если что-то из этого все-таки случилось, ей помогут.

– На девяносто? – съязвила я, Дэн понимающе кивнул

– Невозможно контролировать всех и вся, Мила. Не в борделе. К тому же, как сказали врачи, у нее в крови были следы наркотиков.

Блядь. Джаспер!!!

Дверь открылась и Джас широким шагом зашел в гостиную. Впрочем, я сидела на диване, Дэн в кресле.

– Охренеть! – с порога заявил Джаспер.

– Заткнись! – зло прошипела я и почему-то Джаспер послушался. – И слушай сюда. Какой бы хернёй ты не занимался, дома дряни быть не должно, ты понял? – слова вырывались со свистом, и я пожалела, что оставила тяжелый бокал в прихожей, потому что руки чесались влепить ему.

Дэн с проблеском интереса посмотрел на меня, но оставался таким же серьезным.

– Ну и где ты раскопала? – с ехидцей уточнил Джас.

– Пока только в шкафчике для кофе. Следующий рейд буду проводить уже не я. Так что выкинь дрянь отсюда.

– Милана, выйди, пожалуйста. – Вдруг раздался спокойный голос Дэна.

Ой, пожалуйста... Я вскочила с дивана и пошла в свою комнату, на пороге обернулась, и сделала движение головой, означающее, что Дэну надо будет потом зайти за мной.

Поднявшись по лестнице, я нарочито громко стукнула дверью в свою комнату.

– Дэвис, – я снова не узнала голос Дэна, и только сейчас поняла, что он настоящий только со мной. Но в делах семьи он тоже настоящий, и эта сторона мне тоже нравилась. Ведь его распоряжения тогда в «СОНАТЕ» выполнялись безусловно и были четкими и соответствующими ситуации. - Твое увлечение слишком дорого обходится.

– Уж не для тебя ли дорого? – А вот голос брата меня напугал.

– Людям, Дэвис. – отрезал Дэн, и добавил – Дурь выкинь, как тебе сказала сестра, иначе в этом доме не будет Миланы.

– Думаешь, тебе бы удалось...? – окрысился Джаспер.

– Не тупи, Дэвис!- резко бросил Дэн. – Ты жив ещё только потому, что ее брат и я соблюдаю наше соглашение. И в моих возможностях не тебе сомневаться. Я переступлю не только через тебя, лишь бы ей ничего не угрожало. Ты меня услышал?

Видимо, Джаспер кивнул. Дэн поднялся по лестнице слишком быстро, и я не успела исчезнуть. Дэн хмыкнул и открыл дверь в мою комнату. Но не закрыл.

– Все слышала? – спросил он. Я кивнула. – Если еще раз наткнешься на что-то подобное, съезжай. Не рискуй, пожалуйста. – Вдруг добавил он.

А у меня сердце защемило от любви и заботы, с которой были произнесены эти слова. Я снова кивнула и сделав знак ждать, спустилась вниз. Джаспер как раз ковырялся под раковиной.

– Джас, – позвала я, делая вид, что не понимаю зачем он полез под раковину. – Дэн сегодня ночует здесь. – Джаспер резко поднял голову и его лицо перекосилось – Дверь будет открыта, так что не бесись.

– Охренела?

– Да. Не все ж тебе борзеть.

Я развернулась и пошла опять наверх. Дэн все еще стоял, прислонившись к компьютерному столу. Я постаралась выкинуть из головы тот момент, когда он стоял точно так же.

Я уселась на пол, и хлопнула по ковру рядом с собой. Дэн опустился рядом.

– Что за соглашение? – вырвалось у меня. К моему изумлению, Дэн слегка покраснел

– Пока Джас не вмешивает тебя в наркотики, он в безопасности.

– То есть? – не поняла я.

– Его дела с Роном очень сильно мешают делам семьи. Я уже говорил тебе. Но пока он заботится о тебе, я его не трогаю. Хотя мне проще выкинуть его с острова. Вместе с Роном, если на то пошло. И спокойно убирать после этого наркотики с Ямайки.

Я долго обдумывала сказанное.

– Только с острова? – тихо спросила я.

Дэн промолчал, не глядя на меня. Что ж, я не тупая.

– Расскажи мне. – Сменила я тему.

– Что именно? – уточнил он.

– Об «ИТАКЕ».

Дэн покачал головой.

– Это дерьмо. Но необходимое для определенных целей.

– Так расскажи. Почему никто не знает, что именно там происходит.

– А никто и не будет знать, пока сам там не окажется. И определенный процент возвращается. Потому что то, что там происходит отвечает их потребностям.

– Не поняла.

– В Кингстоне всего четверть процента преступлений, связанных с изнасилованиями. Потому что есть «ИТАКА».

– Все равно не понимаю. – Призналась я.

– Как ты представляешь себе бордель, Мила?- спросил Дэн

– Вообще никак. – призналась я. Дэн кивнул

– Девушки, парни. Комнаты для уединения

– Ну, примерно так. – согласилась я. Что-то типа гостиницы.

– Там этого нет. Все начинается сразу за порогом. Попадая внутрь, посетитель становится просто телом. Любой, кто там находится, может делать с другим что угодно. Все что захотел. – Мда, дерьмо во всей красе... – Те, кто там уже находится, могут не стеснятся, их уже поимели во все физиологические. Выйти можно только по стоп-слову. Все остальное время клиентов трахают такие же клиенты.

Меня определенно перекосило. Я сидела молча и обдумывала услышанное. И Джессика этого не знала. Каким образом она собиралась быть именно с Дэном, минуя всех остальных?

– А каким образом.... – Начала я, и пальцем дотронулась до Дэна, показывая, что услышала шаги Джаспера. Дэн кивнул, он тоже слышал - Дэн, это же твой клуб...ты же там бываешь...

Дэн кивнул, и слабо улыбнулся, разгадав мою хитрость, чтобы Джас тоже слышал о его походах в бордель.

– Я - владелец, Мила. А для вип-клиентов второй этаж. Отдельный вход. Как и «аттракционы».

Так, вот с этого места мне уже не интересно. Я покачала головой, признавая, что мне достаточно.

– Кто вообще мог придумать такое? – почему-то вырвалось у меня. Дэн покачал головой

– Вся идея принадлежит только одному человеку. – Я вопросительно подняла брови. – Рону. И он это все придумал, когда ему исполнилось четырнадцать. Видимо давно уже думал об этом, ну или пересмотрел фильмов для взрослых.

– Что? – выдохнула я в абсолютном шоке.

– Он гениальный извращенец, признаю. Но для отца это и стало головной болью.

– Почему?

– Наличка, необходимая для контроля всей остальной деятельности, только там. Поэтому «ИТАКА» передается только наследнику. Что и вызвало конфликт интересов

– Мы сами создаем себе демонов. – Вдруг выпалила я, и Дэн удивленно кивнул. – Как в «Железном человеке». Рон думал, что «ИТАКУ» отдадут ему. – Дэн снова кивнул, а я не хотела знать, больше, чем мне было необходимо.

– Сегодня будешь ночевать здесь. – Дэн поднял брови. - С Джаспером договорилась.

– Чего волнуешься? – лениво спросил Дэн, притягивая меня к себе.

Вот прямо сейчас мне хотелось его ущипнуть. Мне нужно попасть на медосмотр.

Какой придурок объявил новый год годом здоровья молодежи? Врачи оккупировали школу с утра. Нет, конечно, в связи с происшествием с Джессикой, эту историю обсуждали долго, и администрация города пошла на поводу у жителей, которые хотели знать о здоровье своих детей. И всех, начиная с пятого класса погнали на осмотр.

Меня же начало потряхивать. Дэн, казалось, был абсолютно спокоен и невозмутим. И еще умудрялся подтрунивать надо мной.

– Ни разу, блин, не смешно! – пробормотала я, испытывая самую настоящую паническую атаку.

– Чего боишься? Скажи!- потребовал Дэн, поднимая мое лицо. Цветом сопоставимого с вареным омаром. И, кажется, до него стал доходить масштаб моей паники.

– Дэн, мы же трахались – едва слышно проговорила я. – по крайней мере, сзади. В фильмах у женщин там такой тоннель... – Я округлила глаза - Врачи догадаются.

Дэн расхохотался в голос, ученики посмотрели на нас и я покраснела еще сильнее. Он подхватил меня на руки и посадил на подоконник, на секунду прижав палец к вышеупомянутому отверстию.

– Каждый раз как в первый. – Шепнул он мне и подмигнул. – Не протолкнуться....

Он еще и издевается.....

– Мисс Дэвис

– Зовите меня Милана

– Милана, как давно живете половой жизнью? – Ну если это так называется....

– Не живу

– Не волнуйтесь, здесь все конфедициально. Врачебная тайна, к тому же. – Да, да, конечно....

– Мне нечего скрывать. – Я покачала головой

– Какими способами предохраняетесь?- Серьезно?

– Я не живу половой жизнью и мне пока незачем предохраняться. Цикл стабильный.

– Хорошо, хорошо. Пройдемте на кресло. - НЕНАВИЖУ

– Примите моё восхищение, мисс Дэвис. Невинность - редкая добродетель в наше время.

Эта фраза прозвучала уже когда в кабинет вошла Элис Сильвано, самая первая сплетница в школе. Что ж, теперь то, что я официальная девственница, узнает каждый в этом городе.

После происшествия с Джессикой, Дэн редко бросал свою машину у «ИТАКИ», и разговоры пошли снова. Зато теперь, за месяц до выпускного, и за четыре месяца до моего восемнадцатилетия, каждый чертов житель в этом городе будет знать, что у нас Дэном настолько все серьёзно, что он не покушается на мою девственность.

Вот бы еще Джаспер не бесил меня. А он это делает регулярно. Меня уже начинает потряхивать, когда мы остаемся с ним дома одни. Я, конечно, сразу после ухода Дэна отправлялась в свою комнату, чтобы не грызться с братом, но его допросы и злоба меня нервировали.

Мне казалось, что до дня рождения я не выдержу и пошлю всех и вся, и сбегу. Останавливал меня Дэн, говоря, что Джас просто зациклился и очень переживает за меня. Надеюсь, это так, потому что терпеть его закидоны я была уже не в силах.

За день до дня рождения я проснулась от ноющей боли внизу живота. Бляха муха!

Впрочем, Дэна я предупреждала о такой вероятности, поэтому окончательную дату вечеринки в честь моего восемнадцатого дня рождения мы не оглашали.

Я набрала смс «+4» и получила в ответ «Давай тогда 25, планы грандиозные» Какие еще планы? Но все равно отправила смс «ОК»

Начиная с пресловутого медосмотра, мы с Дэном не оставались наедине. Мне почему-то стало казаться, что Джас следит за мной и чем меньше времени оставалось до дня икс, тем чаще я вижу брата вне дома, но там же, где нахожусь сама. Я поделилась своим наблюдением с Дэном, и он нахмурился.

– Мне тоже так показалось. – Признался он. – Похоже он свихнулся.

– Он на колесах, которые заливает бухлом. И мне это не нравится. – Я все еще не оставляла надежду, что Джас смирится с тем, что произойдет уже совсем скоро, но видимо, это было слишком оптимистично.

В день вечеринки Дэн собрал всю, буквально всю школу на праздник в «Платине», где собиралась более взрослая и именитая публика. Плюс семейство Латс в полном составе, за исключением Лили, Джас с Роном тоже присутствовали. Как и Тейлор Свифт вместе с ди-джеем SMASH, которые произвели просто необыкновенный фурор, выступая вместе.

Мне не нравились некоторые взгляды, особенно брата, направленные на меня, и я как могла отгораживалась от них. Дэн практически не отходил от меня ни на шаг, а мне вдруг стало смешно.

– Дэн, – пробормотала я, – они все знают, что именно сегодня будет.

Он ухмыльнулся и подхватил меня на руки

– Разумеется. – Он поцеловал меня на глазах у всех присутствующих. – Как на свадьбе. Там тоже всегда известно, что будет дальше. - Ох, ты ж блин... Да, ведь всем известно, чем заканчивается любая свадьба. И восемнадцатилетие девушки Дэниэла Латса. – Тем более мы давно ничем неприличным не занимались, поэтому сама знаешь, меня тоже штормит.

Я весело посмотрела на него и слегка потерлась в танце о его бедра, довольно улыбнувшись, когда услышала сдавленный стон.

– Прекрати! – он чмокнул меня в нос – Иначе все станут свидетелями..... – я ошеломленно охнула, но отстранилась

Я мельком глянула на родителей Дэна и своего брата. Латсы над чем-то смеялись, не обращая на нас внимание, а Джаспер не спускал с меня глаз, словно боялся, что я исчезну. Прости, брат, но свой выбор я сделала, и ничто этого не изменит. «Ты – моя».

И когда Тейлор Свифт со сцены поздравляла меня, стоявшую рядом с ней, в объятиях Дэна, она мне подмигнула.

И свет погас. И практически тут же включился. Но нас с Дэном уже не было.

Самолет приземлился на Гавайях, когда солнце уже село. Дэн пообещал, что завтрашний закат мы увидим во всей красе, ведь на Гавайи приезжают любоваться экваториальным закатом. К тому же я соскучилась по закатам, которых на Ямайке толком не видела.

Дэн снял пентхаус в шикарнейшем небоскребе с умопомрачительным видом на океан. Перед панорамным окном даже стояли кресла для величавого зрелища, при том что балкон был расположен по периметру пентхауса. И как выяснилось, бронировать номер нужно минимум за полгода.

Забросив сумки в номер, мы, к моему удивлению, в нем не остались. Дэн потащил меня в пляжный бар, где я еще не отошедшая от танцев в «Платине» снова вытанцовывала вместе с ним. Теперь все было открыто для нас с ним. Мы были вместе и будем с ним вместе, пока он будет меня хотеть.

Закончили мы развлекаться уже около полуночи, и направились в наш номер. Дэн, стал каким-то чересчур собранным, предугадывая мои желания даже в мелочах, таких как запасные туфли, потому что у туфель, в которых я приехала на Гавайи, сломался каблук.

Когда мы поднялись в номер, Дэн словно чужим голосом спросил меня, не хочу ли я освежится. Разумеется, хочу, я же волнуюсь. Дождавшись, когда я направлюсь в одну из душевых, он занял вторую ванную комнату.

Пока мы были в душе, в номер доставили шампанское, мартини, фрукты и ужин.

Я обернулась широким банным полотенцем, наподобие римской «тоги», и невольно улыбнулась, вспомнив, что это уже было.

Но когда я вышла из душа, Дэн стоял напротив кровати, и засунув руки в задние карманы шортов. Услышав,что я вышла из ванной, он обернулся, и улыбка заиграла на его губах.

– Кажется, ты сильно переоцениваешь мою способность держать себя в руках. – Хрипло пробормотал он, и направился ко мне.

А я, сама удивляясь своему движению, судорожно сжала узел «тоги». На меня нашел ступор, и я больше не могла шевелиться. Дэн увидев, что со мной что-то не так, перестал улыбаться и с тревогой спросил

– Мила, что?

– Я...- я отвела глаза, не в силах выговорить, что испугалась. – Мне....

Дэн внимательно изучал мое лицо, и, кажется, догадался о моем состоянии.

– Мы же это все делали? – вопросительно уточнил он. Я кивнула.

Он еще раз посмотрел на меня, и видя, что я не реагирую, подхватил меня на руки. Я смогла только обнять его, пока он целовал меня с такой страстью, что, судя по всему, «тога» на мне просто расплавилась. А нет, он ее уже снял, и горела я от его поцелуев и прикосновений, не в силах ответить ни единой лаской в ответ. И он повел меня по извилистому пути желания и я летела навстречу его языку и рукам каждой клеточкой своего тела. Но когда он поднял мои бедра, направляясь внутрь, я невольно сжалась, пытаясь сбросить с себя оковы страха, пытаясь снова стать той, кого он знал, а не робкой девственницей. Впрочем, ей мне оставалось быть считанные секунды. И я ждала этого освобождения. Слегка надавив, он начал проникать в меня и даже я поняла, что чересчур узка для него. Я видела капельки пота на его лице, и мне хотелось снять их, но руки тряслись и я смогла только судорожно сжимать их, комкая покрывало.

Дэн протиснулся до преграды и на какое-то мгновение замер.

– Прости, – выдохнул он, рывком вонзаясь в меня, и ловя губами мой крик боли.

Он пульсировал во мне, и хотя у нас было подобие секса, но к такому ощущению я не была готова. Он заполнял собою всю меня, и я стала задыхаться, но уже не от непонятной робости, а от восторга, переполнявшего меня, и я выгнулась ему навстречу, и ступор ушел. Мои руки снова могли обнимать и ласкать его, а он продолжал врываться в меня, и я ловила каждое его движение.

Звёзды оказались ближе, чем я могла представить, и каждой из них был Дэн, каждой песчинкой был он, и каждой Вселенной.

– Ух ты! – только и смог выдохнуть он, все еще находясь во мне, но бешеный пульс его члена сотрясал меня изнутри, и я чувствовала каждый толчок его семени, выстреливающей в меня с каждым ударом сердца. И это было настолько необычно, что я, непонятно каким образом, кончила еще раз.

– Ух ты! – выдохнула я, и хрипло засмеялась.

Дэн продолжал целовать меня и я включилась в эту игру. Теперь абсолютно на равных. Однако, Дэн покачал головой и вскочил с кровати, немного покачнувшись на нетвердых еще ногах.

Он подхватил меня на руки, и понес в ванную. Поставив меня в душ, он включил воду, и я несколько смущенно смотрела, как вода становится розовой.

– Я могу делать это всего несколько раз. – выдохнул он мне в волосы. Я слегка наклонила голову, подставляя шею его губам. – кончать в тебя. – пояснил он. – сразу после месячных, и накануне. Остальное время придется предохраняться.

Я кивнула, и стала опускаться на колени.

– Ну, или так... – добавил он, прижимая мою голову к свои бедрам.

Две недели пронеслись метеоритным дождем из секса и закатов. Я хотела остаться здесь навечно, в объятиях Дэна и далеко ото всех, даже от брата.

Теперь я официально принадлежу Дэниэлу Латсу. И так будет, пока он не откажется от меня. И каждый человек в Кингстоне это знает, но как только мы вернемся, никто не посмеет сказать ни слова ни в мой, ни, тем более, в его адрес.

Остался последний школьный год, а дальше мы с Дэном решили учится в Чикагском университете, предлагающим хорошую программу для Дэна по экономике и менеджменту, а мне по реализации социальных проектов.

Пока мы летели домой, я пришла к мысли, что теперь мне не нужно скрывать свой дом, хотя гостей я, разумеется, видеть не особо хотела. Я поставлю Джаса перед фактом переезда, соберу вещи и покину его дом. И теперь каждое мгновение я готова быть с Дэном. Как воспримет новость Джаспер мне было уже все равно, тем более после его постоянных «загонов».

Дэн хотел помочь собрать и перевезти вещи, но я решила, что не стоит размахивать красной тряпкой перед бешеным Джасом, и отправила его домой. Я не настаивала на совместном проживании, и готова была ждать его. Решит ли он остаться с семьёй, или со мной. Любое решение приму безоговорочно.

Джаспера, однако, в доме не было. Ждать его я не собиралась. Я написала «Джаспер, ты мой брат, но ты знаешь, что я следую за Дэном. И так будет всегда. Я не прощаюсь. Просто знай, что теперь я счастлива безусловно. Люблю тебя. Милана.»

Я последний раз прошлась по дому, и сложила ноутбук в сумку, где уже лежали вещи. Последний раз провела пальцем по компьютерному столу, вспоминая один из самых счастливых моментов.

И тут я услышала как хлопнула дверь. Джас вернулся. Мне захотелось обнять его и я последний раз оглядела комнату. На окне осталась кружка, в которой я заварила себе кофе перед сбором вещей. Надо бы ее спустить вниз. Но раньше, чем я вышла из своей комнаты, в нее ворвался Джаспер и я невольно поморщилась от запаха перегара и свежего виски.

Он был небритым, и я невольно подумала, что запой продолжается не первый день.

– Привет. – Не желая бесить его и дальше, мягко сказала я.

От моего голоса по лицу брата пробежала гримаса, которую я не успела распознать, и он вперился в меня глазами. Черными, без признаков радужной оболочки. Пиздец. Он в хлам!

Я слегка подобралась, не зная, чего от него ждать еще. Однако он молчал, и я рискнула улыбнуться.

И совершенно потерялась, когда его рука хлестнула меня по лицу. Я в ужасе отпрянула. Щека раздулась и во рту появился металлический вкус крови. Он спятил! Я отступила на шаг, но Джаспер одним прыжком преодолел разделявшее нас расстояние. И ударил снова. Я хотела закричать, но быстро поняла, что никто не услышит.

Он схватил меня за руки, и я рванулась в сторону. Я испугалась как никогда в жизни. Он сам не понимал, что творит! У него наверное, глюки какие-то, и он меня просто не узнаёт. Я понятия не имела, что мне теперь делать, драться с ним я не смогу чисто физически, он намного сильнее и мощнее меня. Надо попытаться достучаться до него через наркотики. И я понятия не имела как это сделать.

– Джас... Джас – зашептала я, – очнись! Это же я...

– Шлюха, которая научилась раздвигать ноги. – Злобно прошипел брат, и я отстранилась, но еще не теряла надежду достучаться до него.

– Ты же знаешь, что это не так – Я, как могла, держала ровный голос, но губа распухла, и слова получались невнятными.

– Насрать. Теперь тебя может иметь каждый. Ты же шлюха! – он толкнул меня, и я не удержалась на ногах.

Какая-то безумная усмешка скользнула по его губам, и он потянулся к ремню джинсов. Я оторопела, и в какую-то долю секунды оказалась на ногах, отчаянно сжимая единственное оружие, каким обладала. Кружку с недопитым кофе. Я не успела подумать, как уже метнула ее со всей силы в окно. Оно разбилось. Я не знала зачем это сделала, ведь теперь была полностью безоружной.

Джас снова усмехнулся и расстегнул джинсы. Меня вырвало в ту же секунду. И Джас окончательно потерял человеческий облик

– Ты успела залететь от него, потаскуха! – заорал он, прыгая на меня, и избивая меня ногами и руками.

Я съежилась, пока он рвал на мне одежду. И в какой-то момент он исчез, а меня продолжало рвать от ужаса. Я даже не поняла, что надо мной склонился еще кто-то, меня трясло и я едва могла дышать.

– Милана, спокойно. Он не причинит вам вреда.

Он уже причинил. Каждый вдох был болью и каждый выдох. И это сделал мой родной брат.... Но слова, наконец-то, дошли до моего сознания. Я испуганно вскинулась

– Кто вы? – прохрипела я

И тут накатило понимание. Человек, которого Дэн просил приглядывать за домом и сообщать о неприятных инцидентах. И я тут же поняла зачем именно бросила кружку в окно - чтобы привлечь внимание. Ведь кружки сами по себе не летают. Я издала нервный смешок и внезапно заплакала.

– Милана, послушайте. Накиньте что-нибудь, я отвезу вас.

Я все еще икая, осмотрела себя, от рубашки не осталось ничего, но заставить себя рыться в сумках в поиске одежды я не могла. Глаза, застившие слезами выхватили лежащего без сознания Джаспера и истерика началась снова. Однако я схватила плед и накинула его на плечи.

Мужчина подхватил меня на руки, вполне справедливо полагая, что ни шагу самостоятельно я не смогу сделать. Быстрым шагом он вынес меня из дома, и посадил в авто на заднее сидение, не забыв пристегнуть меня ремнем безопасности. Сам сел за руль, и резко стартанул. Он не смотрел на меня, а по моему лицу, не останавливаясь ни на секунду, катились слезы. От меня пахло рвотой, и меня все еще тошнило от сознания того, что произошло. И что могло произойти еще более страшное.

Охранник вытащил телефон и набрал номер.

– Дэн, гони домой!

– Пятнадцать минут. – Раздался слегка приглушенный голос, от которого во мне все перевернулось..

– Гони. – Бросил он в трубку и отключился. Затем набрал еще один номер

– Стив, Суини-драйв. Я оставил человека, надо прибрать и оставь его для них.

Я не совсем поняла сказанное. Но мне казалось, что даже если мне скажут прямым текстом, в данный момент я не пойму ни слова.

– Милана, – мягко проговорил он, и эта мягкость была резким контрастом с тем твердым голосом, с которым он разговаривал и с Дэном и Стивом. – Они все равно сделают по-своему, поэтому мой совет, не пытайтесь защитить брата.

Я задумалась всего на секунду, обдумывая, что это может означать, и ответ вырвался сам собой

– И не собиралась.

Снова накатила тошнота, и я кое-как смогла открыть окно, чтобы глотнуть воздуха. Машина, не тормозя влетела в распахнутые ворота дома Дэна и резко остановилась перед крыльцом. Меня аккуратно выпутали из ремня безопасности и вынесли из машины. Охранник плечом отворил дверь и вступил в холл.

– Господи! – услышала я голос Марианны.

– Дэвид. – Раздался голос Картера.

И в этом слове я услышала довольно многое: и распоряжение опустить меня на диван и немедленно рассказать все подробно.

Меня аккуратно посадили на диван, который трясся подо мной, точнее моя дрожь передалась ему, и Марианна, несмотря на запах, прижала меня к себе и начала что-то говорить, успокаивая.

Рон стоял чуть в стороне, и какое-то странное выражение было на его лице, которое я не могла распознать из-за обилия ботокса. Он отступил в сторону задней двери, и глядя на меня, проговорил

– Мне жаль.

И вышел из дома.

Именно в этот момент в дом ворвался Дэн и обвел растерянным взглядом гостиную. И тут увидел меня. Его глаза расширились и приковались ко мне, а губы сжались в тонкую линию.

– Говори. – Раздалось одновременно распоряжение и Картера и Дэна.

– Она разбила стекло, выбросив кружку, иначе я не успел бы.

– Что? – выдохнул Дэн, отводя глаза от меня и вцепившись взглядом в Дэвида.

– Да, он пытался. Я отключил его, но не прибрался, нужно было увести девушку в безопасное место. Я вызвал Стива, но результат еще неизвестен.

Дэн плотно сжал челюсти и сделал шаг ко мне. Однако, его остановил голос Картера.

– В кабинет. Оба.

Марианна и я одновременно посмотрели на Картера, но тот покачал головой. Дэн, бросив взгляд на меня, быстрым шагом подошел и не поморщившись от отвратительного запаха, подхватил меня на руки и отнес в свою комнату, посадив на кровать, быстро поцеловал в макушку, и также быстро вышел из комнаты.

Меня еще трясло и я не могла говорить связно, но Марианна зашла в комнату сына с подносом на котором стоял чай с мятой. Я не могла проглотить ни капельки, весь рот был ранах, но она заставила меня выпить. Запах рвоты отступил, или мне так показалось.

Через какое-то время в комнату вошли еще люди. Врачи. Меня осмотрели со всех сторон, и сделали быструю компьютерную томографию и зачем-то сделали анализ крови. Но результаты сообщили только Марианне.

Я потеряла счет времени, но врачи оставили успокоительное, которое настоятельно требовала выпить Марианна. Но было еще кое-что, что я должна была сделать. Я с трудом сползла с кровати Дэна и с поддержкой Марианны добрела до душа. Я ступила под горячий душ даже не снимая тех остатков одежды, что на мне еще оставались. И оттирала свое тело от чужих прикосновений. В конце концов, ноги у меня подкосились и я рухнула на пол душевой кабины, продолжая лихорадочно тереть руки.

Именно в таком положении и нашел меня Дэн. Он нетвердо стоял на ногах и от него ощутимо пахло алкоголем. Он также не раздеваясь зашел в душевую, сел на пол рядом со мной, и прижал меня к себе. И только тогда ужас отпустил меня, и я смогла выплакать свою боль.

Когда слезы перестали литься безостановочно, Дэн освободил меня от мокрой одежды, внимательно осмотрев синяки, но ни слова не сказав, и вынес в комнату. Быстро одел меня в свою футболку, и уложил на кровать, заставив выпить успокоительное. Когда он вернулся, переодевшись в сухое, я уже не видела, проваливаясь в сон без сновидений.

Утром, открыв глаза, я не обнаружила Дэна рядом.

К моему удивлению, я смогла самостоятельно спуститься с кровати. На кресле лежала сумка с моими вещами. Но не одна из тех сумок, которые я оставила в доме Джаспера, а со своего дома. Синяки болели, но было терпимо, я ожидала худшего. На ближайшее время мне придется вернуться к джинсам и закрытым рукавам. И в сумке лежали именно такие вещи.

Одевшись, я почувствовала себя уверенней, до тех пор пока не взглянула в зеркало. К счастью, в сумке лежала косметичка, и я довольно грамотно смогла распорядиться и консилером, и тональным кремом, и жидким скульптором. На лице от синяков не осталось ничего, кроме трех трещин на губах. Но помаду я не стала использовать.

В таком виде я начала спускаться в гостиную, в надежде, что найду дорогу на кухню, и подкреплюсь чем-нибудь. Я поняла, что жутко проголодалась. Из столовой доносились голоса, и голос Дэна я узнала

– Мне увезти ее?

– Прекрасно знаешь, что ей лучше не видеть, что тут сейчас начнется. И синяки.... Ты представляешь, что будет, если кому-то умному придет в голову сказать, что это твоих рук дело? – голос Картера был твердым, но понимающим.

И решения его были жесткими и оправданными. И да, я поняла, что именно мне лучше не видеть на Ямайке в ближайшее время. Джаспер смог уйти, и начинается охота. Под мелкую гребенку. И не в моих интересах защищать Джаспера, потому что в любом случае его уберут. Под любым предлогом. И мне это видеть не нужно.

– И на ваше счастье, она не была и беременной. – продолжил Картер. А, так вот для чего анализ крови. Голос Дэна зазвучал напряженно

– Об этом не беспокойся. Я соображаю, что не время.

– Хорошо, что соображаешь. – Картер вдруг вздохнул.

– Простите меня. – сказала я еще хриплым голосом, и Дэн с Картером удивленно подпрыгнули, однако Дэн быстро справился с собой, и вскочив со стула, направился ко мне.

– Как ты? – с невыносимой заботой спросил он.

– Я справлюсь. – Попыталась я улыбнуться и едва затянувшаяся трещина на губе снова лопнула.

Дэн покачал головой, и привлек меня к себе, подушечками пальцев вытирая выступившую кровь. Картер кивнул, и с небольшой долей восхищения сказал

– Ты хорошо поработала с лицом.

Я покачала головой. Весь этот грим растечется от жары в школе в любом случае, он рассчитан на кондиционированные помещения и залы для танцев, где стабильно держат температуру не более двадцати по Цельсию. В школе двадцать пять. Лицо расплывется раньше, чем я доберусь до любой аудитории.

– Я не хочу, чтобы кто-то что-то говорил о синяках и Дэне. Если так нужно, я уеду.

Дэн удивленно поднял брови, он понял, что я слышала практически все, и повернулся к отцу. Тот согласно кивнул. Однако, я еще не сказала того, что было необходимо.

– Если найдёте его, – я на секунду задохнулась, и Дэн подобрался, сжимая мою руку, Картер вопросительно поднял бровь, а я смогла продолжить – на мое сочувствие к нему не рассчитывайте.

Картер резко встал со стула и направился ко мне, внимательнее, чем когда либо изучая меня.

– Ты знаешь...? – он сделал неопределенный жест рукой.

– Я не дура. – ответила я, глядя ему прямо в глаза. – И простите за то, что из-за меня тут начнётся.

– Casus belli. – с небольшой усмешкой сказал Картер

– Пап! – начал Дэн, но я его остановила

– Наркота слишком многое портила в последнее время. – Я твердо встретила изумленно-восхищенный взгляд Картера, и добавила – Как быть со школой? У нас последний год.

Картер моргнул дважды, прежде чем ответить

– Они будут повторять пройденное. Не больше.

– Хорошо. – Согласно кивнула я, и повернулась к Дэну – Куда?

Он прижал меня к себе и пробормотал

– Куда хочешь.

Я заметно нервничала, собираясь рассказать Дэну о беременности по видеосвязи.

Ведь сейчас его не было со мной в Чикаго. Сразу после выпускного в университете он вернулся в Кингстон, чтобы разобраться с делами, связанными с сестрой. Что там творилось с ней никто не мог сказать определенно. Она исчезала на несколько дней, а то и недель, и почему-то никто из охраны не мог сказать куда именно. Но все сводилось к Рону. А что именно – никто ничего не знал.

Лили стала замкнутой и непохожей на себя, и Дэна это раздражало неимоверно. Да и не только Дэна. Все семейство Латс из последних сил сдерживалось, чтобы не упечь Лили в закрытый пансионат на неопределенный срок. И вести о беременности сейчас как нельзя некстати.

Но ждать больше нельзя было. Подходил третий месяц, и если по каким-то причинам Дэн откажется от намерений, у меня должен был оставаться запасной вариант. Почему-то мне казалось, что из-за проблем в семье он откажется от ребенка. Почему я так решила, я сама не могла сказать.

Ведь Дэн высказался определенно на этот счет, я на минуту выпала из реальности, вспоминая наш разговор

–

Чего ты хочешь? .

Я покачала головой. Мы четыре года жили вместе, но именно сейчас, после окончания учебы, я готова была к чему-то намного большему.

–

Скажи, я ведь вижу, что ты о чем-то думаешь....- не отставал Дэн, лаская меня на кухонной стойке, а как я могла говорить, если не могла ни на чем сосредоточиться, только на его руках...

Он спустился ниже и языком за считанные секунды довел меня до оргазма. Я еще часто дышала, но в эту игру можно же играть и вдвоем. Я сползла со стойки и опустилась на колени. Несмотря на то, что мы сегодня целый день наслаждались сексом, он отреагировал нужным мне образом. И я тоже довольно-таки быстро достигла результата. Почему-то на оральные ласки он реагировал бурно, но когда оказывался внутри меня, то заниматься сексом мы могли часами, зато от моих губ он быстро терял голову.

Когда мы смогли отдышаться, я спрятала лицо от него за волосами. Не прокатило. Он поднял мое лицо на уровень своих глаз и внимательно изучал его.

–

Говори. В пределах разумного - все, что захочешь. - Я снова покачала головой. Ведь то, чего я хотела было крайне неразумно. – Вот как вы с Ли веревки из меня вьете, а? – он усмехнулся и провел пальцем по моим губам. –Или ты хочешь, чтобы я тебя пытал?

Я решилась. Скрывать все равно смысла не было. Детей делают вдвоем.

–

Ребенок. – еле слышно выговорила я.

Дэн слегка наклонил голову и широко улыбнулся, а я не могла поверить в его реакцию.

–

Уверена? Я вообще не возражаю и давно готов к детям, но это единственное решение, которое можешь принять только ты.

Я задохнулась от радости и опрокинула его на кровать.

И сейчас я должна была сказать ему, что единственная ночь, когда он перестал сдерживаться, принесла свой результат. От которого, возможно, придется отказаться.

Зазвонил телефон, и я приняла звонок.

– Что там? – без предисловий спросила я.

– Черт знает что. – Так же ответил Дэн. Выглядел он донельзя расстроенным– Никто ничего не знает. Она мотается с Роном, а это хуже всего. У него язык без костей и куча отморозков в друзьях.

– Но ведь где-то же они останавливаются... – начала я.

Дэн кивнул, запуская пальцы в волосы

– Казино, клубы. И никто ничего не знает. Мне бы всего-навсего узнать с кем она.... – сказал он, скорее всего для себя. – Но мы не знаем и этого. А это значит, что он либо опасен, либо...у меня уже фантазии не хватает...Она шарахается ото всех: от меня, матери, отца шлёт прямым текстом...

– Прости.... – выдохнула я, решив не говорить ему. По крайней мере, не сегодня. В запасе оставалась еще пара недель.

Я действительно ничем не могла помочь, а только отвлекала его от дел.

– За что? – удивился Дэн, изучая меня на экране, и внезапно радостная улыбка озарила его лицо, и он восторженно зашептал – У нас, что? Получилось?

Я с удивлением смотрела на его безграничную радость и кивнула. Лицо Дэна сияло, и в какой-то момент я увидела на его глазах слезы счастья. Почему я решила, что он откажется от своих слов?

– Спасибо, милая.... – у него перехватило дыхание, и он приложил два пальца к губам, а потом к телефону. – Береги себя! А он уже хулиганит?

Я засмеялась, но покачала головой

– Всего два с половиной месяца. Рано еще

– Ну а токсикоз?- не отставал Дэн, и мне почти показалось, что он сейчас от предвкушения начнёт потирать руки

– От этого не отвертеться. С завтраком я попрощалась. – Я вздохнула.

– Ура! – он еще раз приложил пальцы к экрану телефона. – Я постараюсь разобраться быстрее.

– Занимайся делами!- я была строга, но улыбалась.- Я .... Мы никуда не денемся – поправила я себя.

– Люблю тебя – сказал Дэн, и знакомые бесенята заплясали в его глазах, я их увидела даже через сотни миль.

– Что задумал? – спросила я его, прекрасно зная, что ответ не получу. По крайней мере, не сразу.

– Эй! – воскликнул он - Сюрприз же.... – мне казалось, он сейчас затанцует по комнате. – Тебе хочется чего-нибудь этакого? – спросил он, имея в виду мороженое с кетчупом.

Боже, этот ненормальный будущий папаша точно Дэн? Сердце сжалось от бесконечной любви к нему, но, блин, я сейчас расплачусь!

– Конечно хочется! – ответила я, и развеселилась окончательно.

– Чего? – тут же требовательно воскликнул он

Вместо ответа я медленно погрузила указательный палец в рот, и повернувшись боком к телефону, чтобы было видно, поиграла языком. Дэн судорожно выдохнул, и глаза его заблестели.

– Серьезно? – он ухмыльнулся. – Когда вернусь, неделю не выпущу с постели! – Шутливо пригрозил он

– Обещаешь? – томно протянула я, и Дэн засмеялся.

– Обещаю.

Свое обещание он не сдержал.

Они перепробовали все, но Лили ускользала сквозь пальцы. Они ничего не смогли ни сделать, ни узнать с кем она. Картер психанул первым и заблокировал ее счета, когда узнал, что она за один день потратила сто миллионов. Дэн до последнего пытался выйти на диалог с сестрой, но та послала его к чертям и исчезла. Каждый человек в Кингстоне получил недвусмысленный приказ выяснить кто тот, с кем встречается Лили Латс. Но результаты были нулевыми. И Дэну пришлось отступить.

Мне пришлось с Чикаго вернуться в Колорадо, чтобы вступить в наследство. Отец умер, и мне нужно было оформить собственность в Колорадо-Спрингс на себя.

Я стояла в темном платье у окна и рассеянно поглаживала живот. Малыш сегодня разбушевался, как никогда еще, и мне в голову пришла мысль, что скоро начнется метель. Я слышала, дети реагируют на погоду. Впервые за долгое время я побывала в церкви, где исповедовалась и причастилась. Мне нравилась маленькая церквушка почти рядом с домом, она была уютной, и отец Симон был бесконечно добр ко мне.

Мне почему-то казалось, что что-то изменилось у нас с Дэном. Хотя чисто внешне, не считая его отсутствия, ничего не поменялось. Мы так же созванивались, я показывала первые снимки ребенка, и слезы катились по его лицу, когда он рассматривал фото. Он говорил, что скучает, я тоже отчаянно скучала. Но его не было рядом. Возможно, у меня просто гормональные всплески, связанные с беременностью, но мне было страшно. Тем более, в последнее время мне почему-то стали сниться глаза. Черные, без признаков радужной оболочки. И это было единственным, о чем я не говорила Дэну.

Внезапно перед домом остановилась машина, из-за руля выскочил Дэн, и я, кажется, пропустила несколько вдохов. Он ворвался в комнату, и едва я обернулась, прижал меня к себе. Я едва смогла вдохнуть. Меня спас сын, толкнувшийся в животе, и Дэн почувствовал это движение. На несколько секунд Дэн прижал ладонь к моему животу и ребенок снова довольно сильно толкнулся. Он улыбнулся, и снова обнял меня.

Я задохнулась от счастья, и уже почти открыла рот, чтобы намекнуть ему на обещание, но вдруг увидела, что в комнату входят Марианна и Картер.

Дэн со счастливой улыбкой смотрел на них, прижимая ладонь к моему животу, а я несколько растерялась, увидев, что Марианна покачнулась, и только рука Картера не дала ей упасть.

– Мама, папа! Мы ждем ребенка! – воскликнул Дэн, и закружил меня по комнате.

Марианна еще не отошла от первичного шока. Ведь, судя по всему, Дэн ни словом им не обмолвился. А я робко улыбнулась, ожидая чего угодно.

– Дэниэл Картер Латс! – загремел его отец, однако Дэн и бровью не повел – Как ты мог скрывать такую, судя по сроку, уже совсем не новость!

– Па, да ладно тебе! – засмеялся Дэн. – Ма, а ты чего затихла? Уши мне надрать не хочешь?

Марианна отпустила руку Картера и быстрым движением схватила Дэна за ухо и слегка повернула

– Ай! Серьезно? Я же пошутил!

– Ты решил сделать меня бабушкой, и ни слова не сказал?

Я продолжала стоять в сторонке, и ждала, когда они успокоятся.

– Милана, как ты себя чувствуешь? – спросила Марианна.

– Хорошо. Вот только сын пинается сегодня.

– СЫН?! – снова загремел Картер, и обнял меня. Марианна тоже.

Дэн стоял и смеялся, давно я не видела его счастливым настолько. Он метнулся на кухню, и уверенно загремел кофемашиной. Пока он гремел посудой, я отважилась задать вопрос

– Как Ли?

Картер посуровел, а Марианна печально покачала головой. Мне стало неловко

– Просто уже не знаем, что делать.

Я снова машинально прижала руку к животу. Да что с ним такое сегодня? На шестом месяце столько не должны пинаться!

– Хулиганит? – понимающе спросила Марианна, забирая из рук сына чашку кофе.

– Я бы даже сказала – бесится. – Я снова поморщилась.

Дэн подхватил меня на руки и усадил прямо к себе на колени, расположившись на диване ни на секунду не снимая ладонь с живота. Вот только каждое движение ребенка, заставлявшее меня морщиться, вызывало у него улыбку.

Так мы и беседовали, и снова пили кофе, пока я совершенно невольно не зевнула. Марианна и Картер тут же засобирались в гостиницу. А Картер многозначительно не пробормотал уже на выходе сыну

– Не тяни.

Дэн улыбнулся, вполне понимая к чему это все относится.

– Не собираюсь. Я же не просто так выдернул вас из дома.

О боги, как мне этого не хватало!

Его рук и губ, его члена в каждом потаенном уголке тела. Он был повсюду и это было восхитительно, и мучительно одновременно. И малыш, наконец-то, затих, изредка перебирая ножками, или ручками. После целого дня активных шевелений, эта тишина казалась странной. Дэн еще был во мне, лаская каждую клеточку моего тела, но на лице его уже отражалось спокойное умиротворение. Ненадолго, конечно, но передышка нужна даже нам с ним.

Я втянула в себя последнюю каплю его семени и обвила его ногами. Он застонал и обнял меня, все так же ловя ладонью шевеления малыша.

Его рука играла с моими пальцами, и в какой-то момент я почувствовала на безымянном пальце металлический холод. Я посмотрела на левую руку, и увидела кольцо, настолько тонкое, что золотой ободок терялся во вкраплениях бриллиантовой пыли.

– Ты выйдешь за меня? – спросил Дэн, перекатываясь на меня сверху, удерживаясь на вытянутых руках, чтобы не давить на живот, и врываясь в меня снова короткими, слегка замедленными из-за моей природной тесноты, толчками.

Каждый толчок сопровождался ответом, который был известен еще пять лет назад.

– Да, да, да.

– Завтра. – Выдохнул Дэн с последней судорогой, изливаясь в меня.

Я покачала головой, и Дэн удивленно посмотрел на меня

– Сегодня – выдохнула я, ведь время уже было два часа ночи.

Он засмеялся и поцеловал меня.

Я выбрала светло-жемчужное платье, слегка расклешённое, чтобы не подчеркивать талию, которая исчезла на неопределенное время, от фаты отказалась напрочь, но в заколку-венок невесты собрала волосы, оставив только две пряди по бокам.

Кольцо совершенно не чувствовалось на пальце, но я знала – оно там. Как и мое сердце. Как и наш малыш, которому, очевидно, понравилось присутствие папы внутри меня, и сегодня он уже не хулиганил с такой интенсивностью.

Я даже едва не опоздала на собственную свадьбу из-за приступа тошноты. И Дэн в смокинге нервно расхаживал перед дверью в ванную комнату, чтобы убедиться, что с нами все в порядке, прежде чем передать меня Картеру.

Отец Симон проводил церемонию, и за это я тоже была бесконечно благодарна Дэну. Видимо, он уже давно договорился обо всём и со всеми. Я чувствовала себя за стеной. Уютное ощущение.

Вместо свадебного марша играла песня I will always love you и вместо клятвы я сказала

– Вместе навсегда

– Всегда люблю тебя – ответил Дэн.

Мы уже возвращались с небольшого банкета. К разочарованию Дэна, его дядя, сенатор Келлан Джейл не смог попасть ни на церемонию, ни на банкет. Родители же были несколько напряжены из-за Лили. Но всю дорогу от ресторана и дома они беседовали о делах «КейЛа». Меня слегка укачивало, и я прикрыла глаза, не особо вслушиваясь в разговоры.

– Кори начал меня бесить. – Внезапно сказал Картер, отклоняя еще один звонок от управляющего «КейЛа» - Лезет во все сразу и делает непонятные движения мимо распоряжений. К тому же, он очень странно смотрел на Лили. Она, разумеется, красавица, вся в маму, но не для такого, как он. – Он посмотрел на жену, и я несколько очнулась от легкой дремоты. - Не хочу рисковать. Как вернусь, буду разбираться. Сейчас у меня мозги заняты только дочерью

– Па, ну даже если убирать, все равно никого другого пока нет. – Дэн сосредоточенно рулил, не выпуская мою руку из своей.

– Слушай, Дэн, это в твоей сфере, я туда не лезу, но надо будет присмотреться к новенькому, Хейлу. Сколько ему?

Дэн покачал головой

– Двадцать восемь. Он работает чуть больше года, если что-то и получится, то не сейчас, он слишком молод для ответственности за все. Хотя, должен признать, он практически гений.

– Тебе было шестнадцать, когда я определил тебе клубы. Однако, ты ими управляешь отлично. – Возразил Картер, а Дэн легким кивком принял одобрение. – Присмотрись все-таки. На нем основное – банки и клубы. Что-то может получится. Пока еще не знаю, что от него можно получить, но чувствую, что многое.

– Многое можно получить только от заинтересованных, а заинтересовать нам его нечем.

– Тут ты прав. Насколько мне известно, он живет с Грин, а Лили.... сам знаешь – Картер тяжело вздохнул

– Пап, не надо. – Внезапно резко сказал Дэн, а Картер удивленно посмотрел на него. Я поспешно отвела заинтересованные глаза от зеркала заднего вида.

– Что не надо? – уточнил Картер.

– Не надо покупать ей мужика. Мы с ней, в любом случае, разберемся. Главное выяснить, что именно творится.

– Да, и вот тут у нас полная задница! – Ядовито воскликнул Картер. – Ибо мы ни хрена ничего не знаем!

– Я повесил пиявок на Рона, но толку ноль. Либо действительно ничего нет, в чем я сильно сомневаюсь, либо охрана ненадежна. Больше вариантов нет.

– Картер, - задумчиво сказала Марианна – если мы доверяем моему брату, то этот вопрос неуместен. Если не доверяем, решение принимаешь ты. На меня не оглядывайся. Это наша дочь, и она важнее всех других родственников.

Я снова посмотрела в зеркало, удивляясь, что Марианна может отказаться от брата в пользу дочери. А потом вспомнила, что сама отказалась от брата, когда он перешел черту.

Картер прижал ее руку к губам, и я поспешно отвернулась. Вдруг у Марианны зазвонил телефон, и я едва не подпрыгнула.

– Кто-то незнакомый... – она уже почти отклонила звонок, но внезапно передумав, приняла – Алло

– Мама..... – всхлипнул голос Лили в трубке и Дэн, резко сбросив скорость, удивленно обернулся. – мне нужна помощь...

– Девочка моя, что с тобой? – в трубке раздались невнятные фразы и плачь.

Дэн остановил машину, и полез в карман куртки за телефоном, заодно вытащив из бокса беспроводные наушники.

– Солнышко мое, я ничего не понимаю. Давай я дам трубку папе?

Картер уже протянул руку, чтобы взять телефон жены, но трубка снова заплакала и снова в динамик понеслись обрывки слов и всхлипы.

– Милая, скажи папе. Чтобы ни случилось – он поможет

Марианна растерянно смотрела на Картера и он взял трубку

– Говори, родная. – Голосом в котором было бесконечное беспокойство, любовь и уверенность в любом собственном решении.

Я смотрела в зеркало заднего вида и Дэн тоже, в ожидании дальнейших действий.

– Где ты? – трубка что-то всхлипнула, но динамик не донес информацию ни до меня, ни до Дэна, ни до Марианны. – Секунду, милая. Дэн, она в «ИТАКЕ».

Дэн резко обернулся и тут же набрал в поиске контактов управляющую клубом. Чтобы не мешать отцу, он выскочил из машины, и начал выяснять обстоятельства.

Когда он снова сел в машину, желваки на лице Картера ходили ходуном, а его телефон трещал в руке.

– Что? – спросил Картер у Дэна.

– Ее опоили и выбросили около центрального входа, но охрана ее узнала и перехватила. Какой-то парень со светлыми волосами. Не Рон. – Добавил Дэн, заметив сжатые губы отца и матери. – Джози сняла охрану с клуба, чтобы те доставили ее домой. Я сказал, чтобы ее не выпускали из дома под страхом ...короче, она избита, сильно. – Дэн заговорил металлическим голосом, в котором чувствовалась еле сдерживаемая ярость. - И, судя по всему, на колёсах с бухлом.

– Собери охрану, мы возвращаемся. – Резко сказал Картер

– Милая, у тебя еще остались тут дела? – задал мне вопрос Дэн, а я в ужасе представила, что Лили пришлось пережить, и замотала головой

– Хорошо. – Кивнул Дэн, снова вытаскивая телефон. – Па, ты знаешь, кого надо дёрнуть, чтобы вылететь сегодня?

Картер с неестественно спокойным лицом кивнул, но посмотрел на руку, в которой лежали обломки от его собственного телефона. Дэн перекинул ему свой, и сказал

– Контакты синхронизированы – Картер удивленно приподнял бровь – Все, что есть у тебя, есть у меня.

– Интересно, по чьей просьбе – пробормотал он, бросая косой взгляд на супругу, та слегка покраснела.

– Сдавать нечего, поэтому просто для удобства. – Хмыкнул Дэн, подмигивая матери.

– Я видел. – сказал Картер, имея в виду их взгляды. – Когда же ты успокоишься? – с невыразимой нежностью и обожанием спросил он Марианну.

Та сжала его руку, и наклонившись к нему прошептала

– Пока дышу – не успокоюсь.

Я отвела взгляд от зеркала.

Картер быстро пробежался по контактам и короткими фразами отдал распоряжения, и вернул телефон Дэну. Тот вопросительно посмотрел на отца

– Аэропорт?

Картер кивнул, сжимая руку Марианны. Рука Дэна вернулась к моей руке, но через несколько секунд он сказал

– Милая, набери мне, пожалуйста, Тайлера Гиббонса

Покопавшись в его кармане, я достала телефон, и набрала нужное имя.

– Тай, как там? – спросил он в наушник, ответ, очевидно его устроил, и он кивнул. – Перекинь своих людей на дом, а тех, кто там, на «ИТАКУ». Да, ты меня слышал.

Картер с Марианной удивленно посмотрели на сына. Я тоже посмотрела, словно что-то поняла.

– Кто-то купил охрану Ли? – вдруг вырвалось у меня, и я испуганно умолкла.

Дэн на секунду замолчал, и челюсти Картера плотно сжались.

– Другого объяснения их невнимательности нет. Мои люди спокойно довели Ли до дома. И спокойно заперли ее. Врачи осматривают ее на все проблемы, которые могли бы с ней приключится.

– Вопрос только в том, кто на Ямайке сильнее Латс. – задумчиво произнес Картер.

Дэн сосредоточенно вел машину, последние мили до аэропорта были менее освещены, и ему приходилось вглядываться в каждый сантиметр. Тем более начиналась метель, а охрана пока еще не добралась до нас. Вдалеке уже начинали угадываться огни аэропорта, и Дэн немного прибавил газу. Я невольно затаила дыхание, мне не хотелось, чтобы он рисковал.

– Потише, Дэн – попросила Марианна – Скользко. – Дэн убрал ногу с газа.

Внезапно свет фар ослепил нас, и Дэн, резко выворачивая руль, подставляя себя под удар, выдохнул НЕТ. Я в панике сжала приборную доску одной рукой, второй вцепившись в ремень безопасности, но машину уже понесло прямо в столб. Раздался еще один удар и скрежет металла, меня отбросило на приборную доску и только ремень удержал меня от вполне ощутимого толчка. Я посмотрела на Дэна, и в ужасе увидела, что он повис на ремне безопасности без сознания, а дверь авто впечаталась ему в бок. Охнув, я попыталась отстегнуться, и проверить Марианну с Картером, когда вдруг дверь распахнулась, и меня вытащили из покореженного автомобиля. Едва дыша от боли, я рванулась к двери со стороны Дэна. Но удар ногой в живот опрокинул меня на спину, и в глазах рассыпались звезды.

– Неужели ты думала уйти так просто. – С какой-то издёвкой произнес знакомый голос, и только ужас от этого голоса заставил меня поднять глаза и встать на четвереньки.

Джаспер. С обесцвеченными волосами и глазами черными без признаков радужной оболочки. Удар снова опрокинул меня на снег, но боль, скрутившая меня изнутри, не могла помешать мне добраться до Дэна.

– Он сдох. – говорил мой брат мне, продолжая с садистким удовольствием пинать меня в живот.– И твой ребенок сейчас сдохнет. И все они сейчас умрут. И больше ты от меня не уйдешь.

Я отползала в сторону, пытаясь увернуться от его ударов, и добралась до задней двери, я успела облокотиться на нее, и силы, взятые неизвестно откуда, помогли мне открыть дверь. Я короткими порциями втягивала воздух, чтобы помочь освободиться Марианне, но Джаспер ударом ноги снова опрокинул меня навзничь.

– Смотри, шлюха. Сейчас провода оборвутся и их всех поджарит. И не останется ни их, ни твоего ублюдка. Хотя мне надо было вырезать его из тебя, чтобы у тебя охоты не было рожать от него

Я посмотрела наверх, и увидела провода, нависавшие над машиной, и видела как наклонялся электрическая опора в сторону от машины. Провода порвутся, дошло до меня, а они все в металлической ловушке. Паника захлестнула меня. И не только паника. Я чувствовала тепло, и холод, струившиеся по моим ногам, и чувствовала спазмы, означающие только одно – ребенка больше нет. Мне надо спасти их. Кого-нибудь.

Я чувствовала, что силы оставляют меня вместе с кровавым следом на снегу, но я продолжала ползти к Дэну. В голове билась одна мысль. Кого-нибудь. Я должна. И доползла до двери, за которой мой муж все еще не пришел в себя, и внезапно до меня дошло. Он мёртв.

Не осталось ничего, только боль. Мертв. И он. И наш ребенок. Я втягивала в себя воздух, чтобы сделать последнее усилие и открыть дверь. К моему удивлению, она поддалась. Я протянула руку и дотронулась до мужа. Я не почувствовала ни тепла, ни холода. Кое-как поднявшись на ноги, я вползла в машину через Дэна, и неимоверным усилием смогла отстегнуть ремень безопасности. Теперь надо его вытащить.

Моя рука стала какого-то странного цвета, и я, потянув Дэна за рукав куртки, не обнаружила в себе сил. Короткое мгновение я смотрела на свою руку, и поняла, что мне не хватит сил потянуть котенка за лапу.

В голове всё смешалось абсолютно. Я перестала понимать, что делаю. Я решила остаться рядом с ним, ведь без него я жить не собиралась. Однако Джаспер схватил меня за шею и отбросил в сторону от машины.

И внезапно я услышала странный хруст, и словно в замедленной съемке я видела падающую линию электропередачи. Провода с тяжелым свистом рухнули на смятый автомобиль. И Дэна разрядом тока выбросило из машины. К моему ужасу, он весь дымился. И тут я закричала.

Все кончилось. Их больше никого нет.

Кап-кап-кап.

Дэн. Дэн. Дэн.

В горле защекотало от стерильного запаха.

Я не хотела возвращаться к сознанию.

Забыть.

Каждую секунду. С ним. И без него.

Я готова была умереть.

Только чтобы не жить без него.

Внутри было странное ощущение, словно меня накачали воздухом. Скорее всего, во мне тонна обезболивающих. Я не хотела чувствовать что-то кроме них. Потому что с болью я не справлюсь.

–

Люблю тебя.

–

И я люблю тебя

–

У нас что? Получилось?

Я закричала. И снова рухнула в блаженное беспамятство.

Кап-кап-кап

Выключите звуки!

– Тише, тише.

– Нет..... – вместо крика стон.

– Да что с ней? Она не хочет выбираться!

Крик, звучащий как шепот. Я все еще чувствовала себя гелиевым шариком. Но боли, физической, по крайней мере, было меньше.

Я снова провалилась в бездну.

Кап-кап-кап.

Я открыла глаза.

И зажмурилась.

Все было таким стерильным и ярким. Полный контраст темноте, в которой я была последнее время.

Я попробовала пошевелить пальцами, и у меня это получилось. Я отстраненно посмотрела на руку. Приборы запищали, и я едва не сошла с ума от их писка. Голова кружилась, во рту было сухо. И, я прислушалась к своим ощущениям, внутри было пусто. Я закрыла глаза, оплакивая прерванную жизнь внутри меня.

В палату заглянула медсестра, и деловито посмотрела на показания приборов. Потом перевела взгляд на меня.

– Очнулась.

– Зачем. – прохрипела я, в горле пересохло и слова были невнятными

– Зачем что? – медсестра взяла больничный формуляр и стала вписывать в них показания приборов

– Зачем спасли меня. – Я задохнулась и потеряла сознание.

Кап-кап-кап.

Выключите это!

Я не поняла, что произнесла это вслух.

Я очнулась.

И могла шевелить руками и ногами.

Около кровати стоял стакан с водой, и отцепив прищепку с пальца для передачи показаний пульса, я жадно выпила его. Внезапно затошнило, и вода оказалась на полу. Меня тошнило, но в желудке было пусто, и спазмы просто сотрясали меня. Я вдыхала воздух и меня рвало им.

Кое-как отдышавшись, я снова прислушалась к своим ощущениям. Ничего не болело. Только слабость и головокружение

В этот момент в палату вошел врач. Я мимоходом посмотрела на нее

– Я доктор Грейден. Как вы себя чувствуете? – деловито спросила она.

– Как будто из-за побоев потеряла ребёнка. – ответила я, мне было уже все равно.

Доктор кивнула.

– Вы потеряли слишком много крови, мы едва спасли вас.

– Зачем? – спросила я, уставясь на нее, словно действительно ждала ответ

– Мы врачи... – начала доктор, но я подняла руку, останавливая ее.

– Я должна увидеть тела! – вдруг вырвалось у меня, и я снова закашлялась

Доктор Грейден налила в стакан воды, и дала мне. Я ожидала приступа тошноты, но его не было.

– Какие тела?

– Мужа...и его родителей. – Слёзы застили глаза, но плакать я не могла, поплачу на похоронах.

– Как ваше имя? – внезапно спросила доктор Грейден

– Милана Дэвис. – Я запнулась. – Милана Латс.

– Миссис Латс, в больнице нет никого с вашей фамилией. Вы помните, когда с вами случилось...- участливо спросила доктор.

– Восемнадцатого ноября. – Слегка потерявшись, ответила я.

– Сегодня двадцатое марта. – Я в ужасе уставилась на нее. Теперь я даже не смогу попрощаться с ними, их уже давно похоронили!

– Нет! Нет! – я забилась в конвульсиях, и доктор вызвала санитаров, чтобы уложить меня и вколоть мне успокоительное.

– Миссис Латс, вы меня слышите?

Я кивнула, выбираясь из темноты беспамятства. Как больно!

– Вы здоровы с точки зрения физических показаний. Мы больше не можем держать вас в больнице.

Я снова кивнула и открыла глаза.

– Что со мной? – почему-то спросила я.

– Вы потеряли ребенка, вы знаете это. – деловито начала доктор Грейден. - Но при удачном стечении обстоятельств, возможно, вы еще станете ...

– Нет! – прервала я ее. – Не стану. Без него – нет.

И стала собираться.

У меня не было с собой документов, перед банкетом мы завезли их в дом, ведь никто не ожидал, что придется так резко сорваться с места. Я была без телефона, но доктор Грейден взяла под свою ответственность оплату больничных счетов. Единственная ценность, которая у меня оставалась – кольцо. Но без Дэна оно мне было не нужно, и я отдала его доктору, чтобы оплатить пятимесячное пребывание в больнице.

Добравшись до дома в Колорадо-Спрингс, я не могла заставить себя пройти на второй этаж, обосновавшись в гостиной. Каждый шаг в этом доме напоминал мне о последних сутках безусловного счастья, которое у меня отнял Джаспер.

Я не ела, не могла есть, я пила только кофе. И силы, едва восстановившись, начали уходить. Я не выходила на улицу, просто стояла и смотрела в окно, вспоминая, как Дэн врывается в комнату и его любящий взгляд, и прикосновение к малышу через стенку моего живота. Я даже не могла плакать.

Когда почувствовала, что еще немного, и просто упаду замертво, я вышла из дома и побрела куда глаза глядят. Ноги сами привели меня в церковь, где почти полгода назад мы венчались с ним. Странно. Но я вспомнила какое сегодня число. Десятое апреля. День рождения моего мёртвого мужа. Отца Симона не было видно, видимо, он в исповедальне. Держась за скамейки от слабости, я добралась до кабинки.

– Простите ,святой отец, ибо я согрешила.- Так, кажется, начинается последняя исповедь? Я не узнала свой голос, ведь последний месяц мне не с кем было говорить.

– Слушаю, дочь моя. –

Объявляю вас мужем и женой

отдавался эхом его голос

– Я думаю о смерти, отец Симон. Мне больше не для кого жить.

– Милана? – вдруг удивился отец Симон. – ты жива?

– Почти нет, отец Симон. Я ведь думаю о смерти.

Внезапно дверь в кабинку открылась и отец Симон вытащил меня из исповедальни. Это меня крайне удивило, ведь отец Симон всегда сдержан, а тут на его лице была написана бесконечная радость, и он осенил меня крестным знаменем. Я посмотрела на него и зарыдала. Он обнял меня, успокаивая.

– Тебя никто не мог найти. – Отец Симон все еще осенял меня крестом, а я зарыдала еще громче, и ноги начали подкашиваться

– Меня уже некому искать. Они все мертвы. А я даже пропустила похороны. - С последними словами я рухнула бы на пол, если бы священник меня не поддержал.

– Дитя моё, я не вмешиваюсь в мирские дела, но венчал вас, поэтому утешься.....

Слезы еще лились из глаз и я покачала головой.

– Я не смогла даже попрощаться.... – отец Симон накрыл мою руку своей, и качая головой

– Он жив. Твой муж жив.

– Как? – только успела выдохнуть я, проваливаясь в беспамятство.

– Тише, тише. Милана, девочка! – голос отца Симона пробирался сквозь хаос, творившийся в моей голове, и я начинала понимать, что именно мне говорили.

Отец Симон держал меня на руках в обеденной комнатке, а меня трясло как в лихорадке, несмотря на то, что я была практически без сознания. Он держал кружку с дымящимся шоколадом в одной руке и тост с сыром в другой. Я попыталась отодвинуть его руку, и вскочить на ноги, но сил не было даже на такое малейшее усилие.

– Выпей и поешь.

Я только протестующе заворочалась на его коленях.

– Иначе я больше ничего не скажу.

Я удивленно распахнула глаза, и руки сами потянулись за чашкой с тостом.

– Отец Симон, это был шантаж. – Укоризненно произнесла, отважно пытаясь проглотить тост. К моей радости, у меня это получилось.

– Во благо. – Ответил он, усаживая меня на скамью и глядя на меня. На его щеках видны были дорожки слез, но он не мог перестать улыбаться. – Тебя искали несколько месяцев.

– Отче, не надо обо мне! – перебила я его - Расскажите о муже!

– Как я и сказал, он жив. Почти здоров. Особо не пострадал. По крайней мере, чисто визуально.

– Что с ним? – требовательно воскликнула я, вскакивая на ноги, и зашатавшись от резкого движения.

– Не мне говорить, я сам толком ничего не знаю, только то, что показывают по телевизору.

Я задумалась. Меня не было почти полгода. С ним могло случиться что угодно, пока я была на грани потери рассудка и жизни. И мне нужно было выяснить, что именно стряслось.

– Отец Симон, я могу вас попросить об одном одолжении? – я задумчиво посмотрела на священника, думая обо всем, что именно могло произойти.

– Разумеется, дитя мое. – Закивал отец Симон.

– Помолитесь за нашего неродившегося сына, за Дэна и за меня. – Он сочувствующее посмотрел на меня, и слезы снова набухли в его глазах. – И, пожалуйста, попросите кого-то из клириков проводить меня до дома. Я еще не совсем.....

– Разумеется, дочь моя. Благослови тебя Господь! – он снова осенил меня крестным знаменем.

Пока мы шли до дома, на глаза несколько раз попадали объявления «ВЫ ВИДЕЛИ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА?» с моим лицом на плакате. А я думала, как это две недели я ни разу не видела этот плакат. Поблагодарив сопровождающего, я с трудом забралась на второй этаж и поставила ноутбук на зарядку.

Тост с сыром растравил аппетит, а может, это мое желание узнать, что с Дэном, и я поняла, что проголодалась. Внезапно меня охватила лихорадка, и я, в ожидании, пока зарядится ноутбук, начала метаться по комнате, пока голова не закружилась, и ноги не подкосились. Я затормозила, и попыталась успокоить мечущиеся мысли.

Душ.

Ноутбук.

Доставка.

Телефон.

И поспать. Хотя это вряд ли мне светит.

Я побрела в душ. И впервые после свадьбы посмотрела на себя в зеркало. Щеки ввалились. Глаза полыхают едва ли не безумием. И я снова вернулась к худобе пятнадцатилетней девчонки. Кожа и кости. Надо успокоится, и пытаться поесть. Дэн меня просто не узнает в этой дохлой курице.

Пока я принимала душ, ноутбук подал сигнал жизни, но это всего десять процентов его жизни. Мне нужно больше, прежде чем я полезу в новости.

Я прислонилась к входной двери дома, который купил мне Дэн, и даже слегка потерлась щекой о дверь. Двое мужчин смотрели на меня, но ничем не выдавали своих чувств и вопросов. Я собралась, мне нужно держаться.

– Сегодня вы можете остаться здесь. – Запинаясь, начала я, впервые в жизни отдавая подобие приказа. Я вспоминала как Дэн решал вопросы, возникающие за все время, что провела с ним. - Но завтра вы должны приступить к обязанностям. Объект – не я.

– Вы заплатили. – Сказал Сэм Нотт приятным голосом, но в его глазах, как будто не было и тени мысли. - Так что на сегодня наш объект вы.

– Если вы готовы, на первом этаже две комнаты. Я попрошу только не подниматься наверх, но первый этаж, бассейн, океан – в вашем распоряжении.

– А вы? – пробасил Кеннет Ченсен с такими же пустыми глазами.

Прежде чем ответить, мне пришлось несколько раз вдохнуть, чтобы выговорить куда именно собираюсь.

– Я должна узнать, что с моим мужем.

– Милана, – позвал меня Сэм – вы на ногах не стоите – сделал он справедливое замечание.

Я действительно вымоталась, и только сейчас поняла это, сознавая, что даже шаг ступить не смогу за порог, пока не посплю. А смогу ли я уснуть? В этом доме, с двумя телохранителями. Дэн в безопасности, в особняке с кучей телохранителей, которые прозевали все, что только можно. Я горько усмехнулась, и внезапно кивнула головой. Да. Мне надо выдохнуть.

Я поднялась наверх в спальню, и рухнула на кровать.

В мои сны настойчиво вторгалось что-то опасное. И знакомое до жути. Я распахнула глаза.

И не сразу сфокусировалась на тени. Раньше, чем успела подумать, я вскрикнула.

– Как долго у тебя этот дом? – раздался из тени голос Джаспера.

Я все еще не могла поверить, что он проник в мой дом, несмотря на охрану. Хотя адрес этого дома давно уже не секрет ни для кого из жителей Кингстона. Ведь после возвращения домой, после синяков, оставленных Джаспером, мы с Дэном жили в нем вплоть до университета и между семестрами.

Но сейчас, вглядываясь в силуэт собственного кошмара, я не испытывала страха. Дэн жив. И я теперь готова бороться.

– С твоего первого запоя.

– Все-таки ты с ним трахалась уже тогда. –С ненавистью протянул Джас.

– Не совсем. – С издёвкой усмехнулась я. - Но тебе лучше уйти. Пока еще жив.

– Не смей мне угрожать, шлюха! – заорал Джаспер.

Я безразлично пожала плечами, и словно повинуясь какому-то чутью, и насмехаясь над его угрозами, начала обратный отсчет

– Пять, четыре...

– Что...? – начал Джаспер

– Джас, уходим! – Голос Рона был неожиданностью, я не видела его тени, но теперь я знала, что они действуют вдвоем. Что ж, Рон действительно родственник. И теперь мне стали понятны и его мотивы.

Дверь распахнулась, и раздался какой-то сухой щелчок и крик боли и удивления.

Кто-то из охраны щелкнул выключателем, и на краткий миг я ослепла от яркого света. Джас прижимал ладонь к боку, а Рон с безумными глазами оторопело пялился на невозмутимого Сэма, направившего пистолет на него.

– Судьбу этих двоих будет решать только мой муж. – Я поймала взгляд Сэма, которым он ждал приказа. – Когда придет время. – Добавила я. – Сейчас пусть убираются.

Сэм кивнул, слегка нахмурившись, но не спорил.

Когда он выталкивал обоих из моей спальни, я окликнула человека, бывшего когда-то моим братом и его подспорье.

– Джас. Рон. – Они остановились, поворачиваясь ко мне, а я продолжила. – Бегите с острова.

И устало откинулась на подушку.

– Зря вы их отпустили. – Пробасил в дверях Кеннет. – Мы можем их убрать по-тихому.

– Возможно. – Согласилась я, закрывая глаза. – Но не мне принимать решения такого рода.

Охрана меня не пропустила. И пришлось ждать, когда приедет еще одна машина, и из нее выскочил невысокий, худощавый мужчина - латинец со шрамом на половину лица. Он был в пиджаке, но в футболке.

– Мисс Дэвис... –начал он.

Я подняла руку, останавливая вопросы.

– Кто вы? – мой голос не звучал испуганно, но я напряглась, вспоминая последние разговоры Картера и Дэна.

– Меня зовут Тайлер.....

– Гиббонс. – Я обрадовалась, это имя я знаю. - Я поняла. Мы можем поговорить наедине?

Он удивленно кивнул, но начал озираться

– Мы не можем поговорить в другом месте? Я не должен был приезжать, я не отвечаю за особняк.

– Я знаю. – Я кивнула – Но так же мне известно, что вас должны были назначить ответственным за дом.

Он кивнул смущенно и сделал приглашающий жест в его авто.

– Простите, мисс Дэвис – о Господи, слышать эту фамилию не могу! – Где вы были?

– Эта очень долгая история, Тайлер. – вздохнула я. - Но у вас должно хватить терпения на нее.

Чтобы выслушать меня, мы свернули на пляж. И Тайлер долго ковырял кроссовком в песке, прежде чем сказать что-то. А потом начал говорить.

Я зашла в дом, открыв дверь ключами Дэна, которые лежали в его сумке в Колорадо-Спрингс. И сразу же практически оглохла от громкой музыки, доносившейся из комнаты Лили. Я поднялась по лестнице, и открыла дверь в его комнату. Пусто. Как и ожидалось. Я прошла дальше и открыла дверь в комнату сестры Дэна.

Я в ахере.

Повсюду валялись пустые бутылки, музыка орала со всех колонок, которые я ни разу не видела в ее комнате, а из ванной комнаты доносились нелицеприятные звуки опустошающегося желудка, перебравшего со спиртным.

Походив по комнате, я нашла пульт от колонок и выключила их. Тишина оглушила на несколько мгновений, а потом в дверях ванной комнаты появилась Лили. Растрепанная, только с душа и с порезанными джинсами по бокам. Видимо, ей не удалось справиться со шнуровкой. Увидев меня, она несколько раз икнула, а потом рухнула на пол.

Пиздец. И что мне с ней делать?

Лили, катаясь по полу, наконец, собрала себя настолько, что встала на четвереньки, и я смогла обхватить ее за плечи. О нее воняло всем на свете, и алкоголем, и рвотой. Я не поморщилась, оттаскивая ее к кровати. Мне удалось ее определить на кровать, и Ли пробормотала «спасибо».

Я опустила ее одну ногу с кровати, создав так называемое «заземление», чтобы голова не кружилась, и прислонилась к кровати. Силы еще не совсем восстановились, и я устала. Передохнув несколько мгновений, я уже почти встала, чтобы выйти из комнаты, и тут Ли прошептала

– Прости меня....

Ну что я ей могла сказать? В ее состоянии она не услышит ничего

– Заканчивай с дурью и виски, Ли. Ты уже похожа на дешевую шмару из низкопробной забегаловки

Ее снова затошнило, и она свесилась с кровати, выплескивая остатки алкоголя на пол. Я посторонилась, чтобы не попало на меня. Ее еще выворачивало, но сквозь звуки рвотных потуг я начинала слышать какие-то отдельные слова, которые постепенно начали соединяться в предложения. Вот только то, что она говорила просто не укладывалось у меня в голове, и на какое-то время мне показалось, что она бредит. Такого просто не могло случится!

Дэн с ней? С Лили? Она же сестра!!!

А потом я соединила слова Лили и рассказ доктора Коллена об инциденте с медсестрой, которая попалась Дэну в больнице. Что именно там случилось мне рассказали подробно. Что Дэну пришлось вкатить успокоительное, чтобы оторвать его от девушки, которая просто попыталась взять кровь у него, и он в каком-то ступоре не попытался изнасиловать ее.

Неужели все настолько стало плохо? И узнаю ли я прежнего Дэниэла Латса? Тот ли он еще мужчина, в которого я влюбилась пять лет назад и за которого вышла замуж? И что мне теперь делать, если они переспали? Смогу ли я жить с ним, зная, что он трахал собственную сестру?

И тут же вспомнила, где именно находится Дэн в этот самый момент. И что там с ним уже наверняка не одна шлюха.

Я выскочила из комнаты Лили и метнулась в комнату Дэна. Меня замутило и я едва успела добежать до душевой.

Что мне делать со всем дерьмом, в котором сейчас захлебываюсь?

Дэн. Лили. «ИТАКА».

Что мне делать?!!!

И если Дэн в ступоре, помнит ли он вообще что-то? То, что спал с Ли? Девок с «ИТАКИ»? Помнит ли он вообще меня?

А если нет?

Что мне делать, если он не помнит ничего?

Доктор Коллен говорил, что у него какая-то там амнезия. Но если когда он очнулся, то мог разговаривать, то последние месяцы он молчал. Доктор Коллен предупреждал, что вся жизнь Дэна после аварии– сплошной эксперимент. Я не хотела думать о том, что случилось. Я не совсем понимала произошедшее.

Я села на пол в его комнате и попыталась собрать факты.

Когда Дэн очнулся, по словам доктора, он разговаривал, только не помнил ничего. Потом на него накатил ступор, из-за которого он молчал много недель. И в этом же ступоре случился инцидент с медсестрой. Сейчас он в «ИТАКЕ», и в таком же состоянии он переспал с Лили.

Я попыталась успокоится. Что бы ни случилось с медсестрой, но про Лили мне сомнительно. Она сама ничего не помнит, кроме того, что он был голый. Ладно. Пусть так.

Дэн ничего не помнит. Вот это проблема номер один.

Проблема номер два. Что мне делать со знанием того, что, возможно, случилось с Лили. И, почти наверняка, с девками с «ИТАКИ». Я не знала.

В дверь раздался короткий стук, и Лили, даже уже не воняющая алкоголем, робко просочилась в комнату. Я смотрела на нее, и не знала, что именно должна сказать.

– Прости меня. – Снова пробормотала Ли, не глядя на меня.

– Я не твой брат. – Наконец ответила я. – Но ты для меня тоже очень много значишь. Но не сейчас. – Ли подняла глаза, полные слез и икнула. – Сейчас ты мне ответишь почему именно, а потом, когда Дэн вернется, я буду знать, что мне со всем этим дерьмом делать.

– Я не помню! – воскликнула Ли, захлебываясь слезами, но я не делала попыток ее успокоить. – Мне нужны были деньги, и я перебрала со всем на свете.

– Сколько тебе нужно?

Я держала голос ровно, но в голове не укладывалось, что Лили Латс из-за денег могла опуститься до наркотиков и алкоголя. До .... Даже в мыслях я не произносила это жуткое слово «инцест». Слишком хорошо помнила, что случилось, когда мой родной брат переступил через черту родственной привязанности. Дважды.

– Двести. – какого черта, Ли?! Я сначала даже подумала о двухстах тысячах, а потом вспомнила. Ах, ну да, она спустила сто миллионов за один день, и Картер заблокировал ей все карты. – Миллионов. – добавила она, глядя на меня исподлобья.

– Блядь! ЛИ!!!

Я все-таки вышла из себя. Столько у меня нет. Но что-то я смогу ей дать. Лишь бы она больше не приближалась к Дэну, пока он не в себе.

Я полезла за телефоном, и перечислила ей сто.

Остаток шесть тысяч четыреста. Надо что-то думать. На крайний случай, у меня остаются дом в Колорадо и дом, купленный для меня Дэном. Сердце мимоходом сжалось от мысли, что придется расстаться с этим домом. Телефон в кармане Лили завибрировал, принимая перевод, и она мельком посмотрела на экран.

Увидев сумму, она надула губы. Чего, блядь? Еще и недовольна?

– Мне нужно двести. – капризно заявила она, а я взорвалась.

– Бери что есть, и чтобы не приближалась к нему, пока я не разрешу. Ты поняла меня?

Она кивнула и я видела, что она хочет еще что-то добавить, но меня уже начало трясти от злости

– Не сейчас, Ли. Не сейчас. И займись собой, чтобы я не видела того, что было сегодня.

Она выскользнула из комнаты, и я услышала ее голос

– Рон!!!!

Какого черта?! Меня что, просто развели на бабки? Рон в доме? Какого, нахрен, черта?????!!!!!!

Я задумалась. Что нужно сделать в первую очередь?

Организм, однако, решил за меня. Меня начало подташнивать от голода и я побрела вниз в надежде чем-нибудь подкрепиться.

На кухне хозяйничала мулатка Нада, которая увидев меня, начала причитать о том, что я исхудала. Она мне напомнила Мамушку из «Унесенных ветром», только не таких габаритов. Я попросила ужин, не зная вправе ли вообще распоряжаться в доме, если никто, кроме Марианны и Картера не знали о нашей с Дэном свадьбе.

К счастью, Нада не увидела в моей просьбе ничего сверх наглого, и передо мной тут же появились запеченные овощи и куриная грудка в гриле.

Подкрепившись, я невольно зевнула. И чуть не задохнулась от приступа боли. И внезапно подумал, что Дэн не помнит ничего, и ему легче. А мне придётся выносить боль воспоминаний до конца. До какого именно, я еще не решила. Рассказать ему сразу все? Или частично? А если он меня не вспомнит даже после всего? Что мне с этим делать?

Я устало поднялась по лестнице и рухнула на его кровать. В голове кружилась только одна мысль. Что, если он не вспомнит нас?

Утром я проснулась с абсолютно ясной головой. Я знала, что именно мне сегодня предстоит сделать.

Сначала надо вытащить Дэна из «ИТАКИ».

Какого черта он туда попёрся, меня уже мало волновало. Даже если из-за примитивного отсутствия секса. Он уже там практически неделю, ему должно хватить на время, пока готовятся анализы на все венерические заболевания, которые он там мог нахватать. А потом надо будет что-то придумывать. Врачи сказали, что по-женски у меня все в относительном порядке, но мне было страшновато, что будет, если Дэну захочется трахаться со мной... Ладно, на сегодня хватит. Сначала Дэн.

В болезни и здравии, так, кажется?

Я вспомнила. В «ИТАКУ» не пройдет ни одна женщина Латс. Паспорт я поменяла, когда готовилась к перелету сначала во Флориду, потом на Ямайку, так что по документам меня не пропустят.

Я прикрыла глаза, вспоминая

На нем основное – банки и клубы

. Хейл.

Я собралась и поехала в головное управление «КейЛа».

Около охраны я притормозила, я не знала, как именно выглядит этот Хейл, поэтому пришлось уточнять у секьюрити, на каком этаже находится управляющий банками. Про клубы я старательно молчала, так как знала, что клубы – прямая отсылка к Дэну, а мне не нужно привлекать внимание к себе. Да и к нему тоже.

Охрана, которую я наняла для Дэна, ждала около «ИТАКИ» нашего с ним появления, если только мне повезёт вытащить его оттуда.

Меня направили на седьмой этаж. И я вышла в коридоре. К счастью, нужную дверь я нашла сразу. Странно. Через офис управляющего нужно пройти к остальным банковским работникам. Или у них отдельная дверь? Я старалась не сильно интересоваться обстановкой, но меня потряхивало.

На мой стук раздалось вежливое «Войдите» и я вошла. Хорошо, что успела прочитать табличку с надписью «Джеймс Хейл», теперь знала, как можно к нему обратиться с самой наглой просьбой за все время существования «КейЛа».

– Мистер Хейл. – Поприветствовала я его, и внезапно потеряла голос от волнения.

Он поднял голову и его глаза расширились от удивления.

– Миссис... – я подняла руку, останавливая его на полуслове. К этой фамилии я тоже пока еще не привыкла.

И внимательно рассматривала его, так как внезапно поняла, что именно Картер увидел в нем. Сила и уверенность.

– Милана. – Робко попросила я.

– Джеймс. – Тут же добавил он, вскакивая со стула. – Простите, но я...

– По порядку, Джеймс.

Я достала папку со своими документами и положила к нему на стол. Только сначала я вытащила выписку из больницы, потому что, судя по обращению, он в курсе нашего брака. Джеймс внимательно изучил ее, и попросив прощения, быстро набрал чей-то номер. Продиктовав номер карты и номер выписки, и выслушав абонента, он кивнул.

– Милана, я в растерянности. – Начал он, вертя в руках ручку.

– Я тоже. Но по нескольку иному поводу.

Джеймс Хейл вопросительно поднял бровь.

– Я не спрашиваю, какого чёрта он там делает. Я знаю, что именно. – Хейл не опустил глаза. Я понимала, ему тоже поступил приказ. – Я хочу знать, насколько вы сможете мне посодействовать, чтобы вытащить его оттуда.

– Вы знаете приказ. – Тихо ответил он мне, я кивнула. – Вы знаете, что именно со мной будет, если я нарушу его?

– От меня никто не узнает, если вы об этом.

Я смотрела на него, и понимала, что этот человек мне очень нравится. Не как мужчина, я кроме Дэна вообще никого не замечала. Но он мне нравился.

– Я не могу нарушить приказ. – Он твердо посмотрел на меня, хотя в его глазах было еще какое-то неопределимое чувство или мысль. Но я слишком сильно огорчилась, чтобы успеть идентифицировать его.

– Я понимаю. – Я встала со стула и направилась к двери. Однако, около выхода я замедлилась. – Джеймс, я все-таки на вас рассчитываю.

Когда я уже почти открыла дверь, меня остановил тихий голос Джеймса Хейла.

– Милана...

Я обернулась и увидела, что он встал из за стола

– Скажите , вы вообще в курсе что именно происходит? – с нажимом поинтересовался он.

Я кивнула. Чуть помолчал, добавила

– Он ничего не помнит. И, возможно, не вспомнит никогда. Но я должна попытаться. Если.... если ничего не измениться, то я просто уйду. Безоговорочно. Мне не нужно больше ничего, кроме него самого. Если вы переживаете о возможных бракоразводных рисках.

– Я не юрист. - Остановил он мои пессимистичные предположения. - Меня это не будет касаться. Я год работал под его руководством, но только в день аварии узнал, каким он может быть, когда дело касается семьи. Я хочу вам помочь. - Он внезапно прищурился и мне показалось, что он нашёл лазейку.

– Вот мой номер. Сообщите результаты. Какие угодно. Но вы меня не знаете, и я вас.

– Хорошо. - Я кивнула, от радости попадая мимо кнопок, записывая его номер телефона.

– И то, что сейчас услышите, забудьте . - Добавил он, подходя к столу, и нажимая красную кнопку с надписью Итака.

– Джози, к тебе сейчас подойдёт женщина. Не задавай вопросов. Проведи её к нему. Только постарайся, чтобы он был один. - При этих словах он печально посмотрел на меня.

Я судорожно вдохнула. Эти слова означали многое. Для меня лично.

В динамике раздался недоуменный голос

– Джеймс, ты уверен ?

Он кивнул, как будто невидимая Джози могла его видеть, и добавил

– Да. Это приказ.

Он отключился, и внимательно посмотрел на меня. Я прошептала «Спасибо», ведь я знала, что отдавая такой приказ в обход распоряжению, он рискует своей жизнью.

Хейл коротко и печально усмехнулся

– Постарайтесь оставить меня в живых.

Я кивнула и выскочила из кабинета.

Я знала, что будет внутри, но сидела в авто на парковке и ждала Джози. Джеймс позвонил мне и отрывисто сообщил, что вип-клиентов Джози встречает лично.

Я старалась не думать ни о Лили, ни о том, сколько шлюх прошло через постель Дэна. И смогу ли я жить с этим знанием. Не до этого. Сначала нужно вытащить его.

Решать проблемы по мере их поступления. Отец всегда говорил это. Хвататься за всё сразу - значит не сделать ничего .

Миниатюрная блондинка выскочила из двери, ведущей на второй этаж и стала нервно осматриваться. Я вышла из авто и коротко кивнула ей. Также сделала знак двоим мужчинам приготовиться.

– Милана? - удивилась Джози, на секунду теряя профессиональное самообладание.

Она знает меня. Ведь мы с Дэном с десятого класса вместе, и я часто мелькала в таблоидах. Остается надеяться, что приказ управляющего клубами будет для нее приоритетным.

Я покачала головой, отсекая вопросы.

– Ведите.

Джози справилась с собой, и сделала приглашаются жест, чтобы я последовала за ней. Ноги подкашивались, и я не была уверена, что смогу дойти до конца маршрута. В голове еще звучал голос Хейла «Постарайтесь оставить меня в живых». И до меня только сейчас дошло, что будет, если Дэн про все это узнает. Полетит голова не только Джеймса Хейла, но и Джози Рубер.

Джози остановилась перед дверью в номер, и сделала знак остановиться. Я невольно поморщилась. Знать не хочу, что там творилось.

– Простите. – Джози явно нервничала, но мне нужен был Дэн, и я почти приготовилась к тому, что смогу увидеть внутри «номера».

Джози достала ключ, и открыла дверь, быстро зашла в него и через какую-то секунду протянула руку мне и втянула меня в номер. В номере было практически темно, только приглушенный свет падал на кровать, на которой спал Дэн. Сердце мгновенно защемило, но я все равно осмотрелась, не видя признаков бурного времяпрепровождения. Ни выпивки, ни девочек, ни использованных презервативов. Даже неиспользованных не было видно. Скорее всего в тумбочке.

– Сколько их было? – вырвалось у меня, хотя знала, что ответ не получу. – Просто чтобы знать. – Знать, к чему готовиться. Ведь раньше у него была только я.

Джози покачала головой, с сочувствием глядя на меня.

– Простите. Не могу сказать. Он босс.

Я кивнула. Все правильно. Если можно избежать последствий- избегай их максимально.

Я подошла к Дэну, и неуверенно тронула его рукой. В ту же секунду он открыл глаза, и резко вскочил с кровати, напугав меня своим движением. Словно что-то промелькнуло в его глазах, что-то, похожее на узнавание и он сказал только одно слово

– Ты.

И прижал меня к себе, зарываясь в волосы. Он узнал меня? Я мучительно боролась со слезами. Он узнал! Я судорожно пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями и внезапно поняла, что ничего не изменилось. Я все так же люблю его, и да.... я его хочу.

Все было неважно. И Лили. И «ИТАКА».

Я отстранилась от него, и сказала

– Пойдем со мной.

И мы вместе вышли.

Уже на парковке Джози, видя, что я отдаю распоряжения двоим телохранителям приступать к ведению «объекта», пробормотала

– Если он узнает....

– Не от меня. – успокоила я ее. – Джози, я знаю, у вас здесь есть специалисты, которые проверяют девочек. Его надо тоже проверить.

Джози словно что-то хотела сказать, но я ее остановила.

– Мы и так влипли, не надо усугублять ситуацию информацией. Я понимаю все. Просто пришлите врачей.

Я мельком взглянула на Дэна, сидящего в машине, и все еще не реагирующего на внешние раздражители. Я села в авто, и нажала на акселератор. Быстрее выбраться из дерьма!

Доставив Дэна до дома, я бегом проскочила в комнату Лили. Та валялась на кровати и от нее несло свежей порцией виски. Я тряханула ее за плечо, и она подскочила

– Какого хрена! – заорала я.

Та пожала плечами, а меня трясло от злости. Не хочешь по-хорошему, будет как получится.

– Дэн дома. – Жестко сказала я, со злорадством наблюдая, как кровь отливает от ее лица.

Я же все равно выведу его из ступора, поэтому разбираться с Ли он будет сам. И ей это вообще не понравится.

Ли вскочила с кровати, и заметалась по комнате, собирая следы недавнего загула. Правильно, но лучше не показывайся ему на глаза. Потому что я знаю, каким именно он может быть. А ты никогда еще не видела бешеного брата.

– Короче, Ли. Завязывай со всей дурью. И Роном. Мне нужна помощь.

– Что он со мной сделает? – завизжала она, падая на пол и обхватывая руками голову.

– Не дури. Он еще в ступоре, и я вообще не знаю, как его вытащить из него.

– Погодь, Милана. – Тихо сказала Ли, отнимая руки от головы. – Он жрал что-то?

Я пожала плечами, понятия не имею, в «ИТАКЕ» следов перекуса не было видно.

– К чему ты это? – уточнила я

Лили словно пыталась что-то вспомнить, или собрать воедино факты. Со всеми этими проблемами я совсем забыла, что девчонка-то она умная. Когда трезвая и ненакачанная дурью.

– Я заметила, что он очень много ест. Нереально много. Ты сама видела, что он набрал вес.

Я кивнула. Уж это не заметить я не могла. Фунтов десять точно на нем . Но не в переборе, а в мощности.

– Думаешь, посадить его на голодный паёк? – усмехнулась я. – Он не животное все-таки.

Ли пожала плечами.

– А я тебе что, ветеринар, что ли? Я понятия не имею! Просто иногда он даже смеется моим шуткам.

Оп-паньки!

– Он, что, на что-то реагирует? – удивленно спросила я.

Ли снова пожала плечами.

– Разбирайся сама! Это твой парень! Мне надо линять в другую галактику, пока он окончательно не пришел в себя.

Детка, он мой муж.

Хотя этого Лили и не знает. И он тоже.

Внезапно на меня накатила паника и безысходность. И слёзы против воли потекли по моим щекам. Лили остановилась, глядя на мои слезы, и внезапно бросила свои приготовления к побегу.

– Милана... – она подбежала ко мне, и не обращая внимание на моё протестующее движение головой, обняла меня.

Так мы и сидели, пока слезы не иссякли, и Лили уложила меня на кровать в своей комнате. Подумаю обо всем не сегодня.

Завтра должны прийти врачи, чтобы взять анализы на все ЗППП у Дэна. И пока готовятся результаты, мне самой нужно держаться от него подальше.

И мне надо будет позвонить доктору Коллену, чтобы выяснить вероятность того, что именно прием пищи является определяющим фактором для его сознания. И как постепенно можно вывести его из ступора.

Что ж.... За дело....

Я стояла в дверях гостиной и смотрела как Дэн, лежа на диване, читает вслух детские стишки, а Стэн и Никки поочередно маршируют на его животе. Иногда кто-то из них не удерживался на пухлых ногах и Дэн довольно громко охал, что приводило детей в еще больший восторг.

Муж увидел меня в дверях и, подхватив обоих сыновей подмышки, вскочил с дивана, направляясь ко мне. Я перехватила у него Николаса, и звонко поцеловала в щеку. Стэнли обиженно запыхтел на руках у Дэна. Я поцеловала и его тоже, пощекотав под футболкой.

– Как дела? – спросил Дэн, обнимая меня, зарывшись в мои волосы.

Я подмигнула ему, и отвернулась, скрывая торжествующую улыбку.

Но когда я повернулась к нему, он застыл, на секунду теряя дар речи.

– Я беременна.

Конец