Демоны - прочь! С. Серия: Секс демон рассказы частье - в дом!

Фэндом:

Peace Maker Kurogane, Rurouni Kenshin, Hakuouki Junrenka (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:

Сайто/Айо, Хаджиме Сайто

Жанры:

Мистика

Повседневность

Романтика

Другие метки:

Вымышленные существа

Примечания:

Спин-офф "По велению Владыки демонов". Небольшая история о жизни демоницы в мире людей, когда Киото охвачен празднованием Сэцубун Мацури.

Образ Сайто, наверное, ближе к кеншиновскому, но я не могу отвергать и другие его воплощения - они все послужили источником для вдохновения.

Также романтическая часть позаимствована из полнометражного фильма "Последний меч самурая".

Часть I. Как распознать демоницу

Закат пылал сегодня особенно ярко, что предвещало возвращение холодных ночей. Небо чистое от края небосвода и до края, ни единый порыв ветра не нарушал тишины и покоя.

Тихий скрип снега под подошвами гэта заставил Сайто насторожиться. Он затянул тканевый пояс потуже и заложил за него два меча, короткий и длинный, как того требовали традиции. Когда шаги стихли, за тонкой перегородкой сёдзи возникла длинная тень.

— Добрый вечер, Ито-сан, — тихо проговорил мужчина.

— Добрый вечер, Сайто-сан, — ответила тень. — Твой отряд только закончил патрулировать город, а их командир снова при параде. Ты зачастил в Шимабара, дорогой друг.

— Я и раньше там бывал не редко.

— Но прежде ходил туда выпить с друзьями, а теперь тебя тяжело уговорить распить бутылочку сакэ.

— Пью я не меньше, Ито-сан, только компания у меня теперь другая.

Сайто отодвинул в сторону сёдзи и взглянул на собеседника холодным пронзительным взглядом. Военный советник Шинсенгуми слегка поклонился молодому воину и, вынув изо рта трубку, проговорил:

— На правах старшего товарища, позволь дать тебе совет.

— Пожалуйста, Ито-сан.

Военный советник развернулся к кумичо* всем телом, в который раз поразив Сайто грациозностью и изяществом своих движений. Но не смотря на это, противником он был опасным: хорошим стратегом и опытным воином. Сайто держался его, но знал, что рано или поздно они сойдутся в бою.

— Запомни, женщины страшнее всех демонов. И твоя юная гейша принесет тебе много бед, если ты не будешь осторожен.

— Спасибо, Ито-сан, ни в коем случае не усомнюсь в Ваших словах. Но позвольте оговориться, что эту женщину я выбрал именно потому, что страшнее нее демонов нет.

Молодой мужчина улыбнулся и поклонился товарищу, поблагодарив за участие, и покинул штаб Шинсенгуми, в одиночестве направляясь в сторону Шимабара. Да, пожалуй, уже слишком давно он не ходил сюда со своим отрядом, но не чувствовал по этому поводу ни вины, ни сожаления.

Тяжелый утомительный день стоил того, чтобы поздним вечером уединиться с лучшей гейшей ханамати* в маленькой комнате чайного домика.

И сегодня она встречала его в самом изысканном наряде, умастив кожу маслом с его любимым ароматом. Айо зашла в комнату, когда Сайто уже принесли еду и сакэ, поставила рядом с ним ароматическую палочку и зажгла ее, наполняя комнату дымом.

— Как всегда, от тебя невозможно отвести глаз, — мужчина наблюдал за ней, словно хищник из укрытия следил за своей жертвой.

— Я только рада тому, господин, если Ваши глаза будут прикованы ко мне. — Девушка села напротив него, расправив подол кимоно. — Значит ли это, что Вы больше не взгляните ни на одну женщину?

— Можешь быть уверена.

Девушка смутилась, опустила глаза в пол, на что Сайто лишь беззвучно улыбнулся. Он обхватил чоко пальцами и поднес к губам. Теплый напиток обжог язык, горло, просочился в желудок, согревая по пути грудь воина. Он на секунду прикрыл глаза, наслаждаясь этим чувством. Айо тем временем вынула из ванночки только что согретую бутыль токкури и поставила ее на стол, убирая пустой сосуд. Пока она выполняла свои обязанности радушной хозяйки, услужливо подставляя избраннику пищу и подливая сакэ, мужчина молчал. Они даже не пересекались взглядами, находя какое-то очарование в неловкой тишине.

Девушка заговорила первой, когда заметила, что ее господин насытился:

— Что Вас беспокоит, Сайто-сан? Какие мысли омрачают Ваше лицо?

Она всегда говорила так, как того требовал этикет. Всегда учтива и внимательна, как будто ей это доставляет радость. Ее ждала блестящая карьера, и Сайто был рад, что она стала его женщиной еще до того, как молва о ней докатилась до императорского дворца. Только благодаря исключительному стечению обстоятельств она теперь принадлежит ему одному.

— Тебе не стоит волноваться об этом. Вполне достаточно того, что ты сейчас рядом со мной.

Мужчина неторопливо набил в трубку табак и закурил. Он позволил себе расслабиться, сменил позу сейдза на более удобную и откинулся назад. Его размеренные движения, спокойный, не суетливый ум, уверенность в себе и достоинство обладали немыслимой ценностью для тайю. Она любила в нем все, даже его безжалостность по отношению к врагам. Он убивал не раздумывая, с холодной решимостью в глазах, как убивают только демоны. Ведь только демоны уверены в том, что прав тот, кто искуснее в бою.

— Волк Мибу, — зачарованно прошептала девушка.

— Что? — Сайто расслышал ее и поднял свои холодные глаза ей навстречу.

— Слышала это прозвище, мой господин, когда Вы выходили вчера из гостиницы. Что это значит?

Воин вновь подался вперед, положил трубку на стол.

— Подойди ко мне, сядь рядом. — Голос его был спокойным, но Айо ощутила, как часто забилось ее сердце. Они вместе чуть больше месяца, а она все никак не может привыкнуть к мысли, что теперь принадлежит этому опасному мужчине, о котором и слухи ходили недобрые, и чье мастерство в бою девушка видела собственными глазами. И всякий раз она поражалась окружавшей его мощи и той силе, что текла по его венам. Единственным, кому удавалось парировать удары Сайто, был его соратник по оружию Окита Соджи. Прочие не успевали даже понять, что их сразило.

Девушка нерешительно поднялась со своего места и подошла к избраннику.

— Ты боишься меня? — тихо спросил он.

— Немного опасаюсь. Что не удивительно, учитывая обстоятельства нашей первой встречи.

Сайто промолчал, но в полумраке комнаты глаза его словно вспыхнули.

— Ходзёдзюцу* Вы вяжите, конечно, хорошо, но после этого ведете себя непристойно.

Айо попыталась развеять напряжение, отшутившись, как полагалось тайю. Сглаживать острые углы — было основой ее профессии. Если гейша владела своим умом также хорошо, как и телом, то равных такой женщине не было.

— Вот за непристойное поведение мы и получили это прозвище — «волки Мибу».

— Расскажите, господин.

Сайто смотрел на собеседницу с блеском в глазах, хорошо ей знакомым. Она любила этот коварный взгляд, словно зачарованная девушка сделала шаг вперёд.

Он взял Айо за руку и усадил между своих длинных ног. Девушка аккуратно расправила складки своего наряда по татами, чтобы не помять дорогой шелк. Только тогда она прильнула к груди воина, и он с готовностью обнял ее за плечи, словно ненароком оттягивая края одеяния вниз.

— Мне начать свой рассказ? Не обещаю, что он будет большим и захватывающим, но по крайней мере ты утолишь свой пытливый ум.

Айо вспомнилось, что нечто подобное Сайто говорил ей, впервые снимая с нее кимоно, но шутить по этому поводу не решилась.

— Будьте добры, — сказала она вместо этого.

— Когда наш отряд, тогда еще называвшийся «Росингуми», прибыл в Киото, во главе командования стоял Сэридзава Камо.

Девушка вздрогнула: она слышала это имя прежде от старших сестер и учениц, и о том, как этот мужчина был жесток с ними.

— Мы обосновались на окраине столицы, в провинции Мибу. Ты же знаешь, время нынче неспокойное. И, когда начали патрулировать город, покровителей у нас не было. Жители о новом ополчении не знали, относились к нам с недоверием, а революционеры упорно лезли на саблю. Как результат, сражения не прекращались ни ночью, ни днем. Множество смертей и реки крови — и обвиняли в этом нас. Собственно мы никогда кротким нравом не отличались, но тогда было особенно тяжело. Хоть мы и не видели поддержки ни от людей, ни от властей, но сегунату служили исправно.

Обычно Сайто был немногословен и редко рассказывал о настоящем или прошлом, и Айо не приходилось слышать его голос часто. Поэтому сейчас, когда он звучал так близко, тихий, низкий, глубокий, пробирающий до дрожи, была готова заплатить любую цену, чтобы он не умолкал.

Видимо, воин понимал это, потому то и дело переходил на шепот, наклоняясь все ниже к уху тайю, щекоча его теплым дыханием. Айо блаженно прикрыла глаза, в ее груди осатанело билось сердце.

Каждый раз.

Безоговорочное поражение.

Она вновь сдалась на милость его воли, и Сайто принял ее капитуляцию.

Он хотел спросить, сдалась бы она так быстро другому мужчине, но других у нее не было.

Легко коснувшись губами тонкой шеи девушки, самурай потянул за ворот кимоно и обнажил ее худенькое заостренное плечо, такое ровное, белое, без единой родинки, словно оно было вырезано рукой опытного мастера из слоновой кости. Шершавой щекой он прижался к нежной коже, теснее сжимая девушку в руках и замер. Айо лишь чувствовала, с каким трудом вздымается его грудь, и как тяжело мужчине дышать.

— Сайто-сан, — позвала она.

— Тише, — отозвался он, усиливая хватку, будто опасался, что возлюбленная попытается вырваться. — Хочу насладиться твоим ароматом.

Тайю старалась не дышать, ей нравилось окутывающие тепло его рук и тела, коленей, между которых она заключена. Но было недостаточно просто сидеть, как бы хорошо и тепло не было в этом плену.

Маленькая ладошка скользнула под ткань его хакама*, оглаживая крепкую голень, острыми ноготками прошлась по коже. Сайто передернуло словно от мороза, он тяжело вздохнул.

— Подлить Вам сакэ, господин? — спохватилась девушка.

— Какая же ты неугомонная.

Голос воина звучал ниже, чем обычно, что выдавало поднимающуюся в нем страсть. Он пытался вернуть себе контроль над собственным телом, хотя справляться с эмоциями в коем-то веке совсем не хотелось. Близость женщины давно так не опьяняла и не кружила голову. Но Айо… Айо безропотно подчинялась ему, и он жаждал также оказаться в ее власти.

— Я просто хочу узнать продолжение истории, а моему господину, видимо, совсем не весело со мной. Может, мне сыграть для Вас сямисэне?

Тайю дернулась в сторону музыкальных инструментов, попыталась подняться на ноги, но крепкие руки дернули ее обратно и снова сжали сильнее. Так, что девушка едва могла сделать вздох.

— Не суетись, — укоризненно произнес Сайто.

Мужчина повернул лицо девушки к себе и прикоснулся к ее губам поцелуем, нежно очерчивая пальцами высокие скулы.

Раньше он не был таким, но разве можно быть грубым со своей женщиной? Которая, к тому же, так предана ему.

— Я не веселиться сюда пришел, — продолжил воин, аккуратно укладывая тайю на татами. Впрочем она не решилась напомнить ему о спрятанном в шкафу футоне.

Она откинулась назад, отдавая себя во власть самурая. Его рукам и осторожным поцелуям, его усмиряющей сдержанности и гипнотическому взгляду. Неуловимый запах опасности, словно заледенелый по утру воздух, витал вокруг и приводил девушку в неистовый восторг. То, как мужчина склонился над ней, как припадал губами к ее коже, — это все только усилило метафорическое сходство с диким зверем, повалившим в схватке свою добычу.

— Почему? –задыхаясь, спросила тайю. — Почему все-таки «волки Мибу»?

— За безжалостность, свирепость и дикий нрав. — Мужчина ответил, хотя занят был лицезрением прелестей юного тела. — С нами нельзя договориться, нас невозможно подкупить. Мы выполняем только приказы вожака.

— Разве это плохо?

— Плохо ли, хорошо ли — не мне об этом судить. Но столь ужасающая бесконтрольная сила способна вселять в сердца людей неподдельный ужас. К тому же, — взгляд Сайто резанул Айо по векам, — свое прозвище я полностью оправдываю.

Мужчина развел в стороны края богато украшенного кимоно, обнажив стройные ножки девушки, задрал к поясу дзюбан и потянулся к косимаки*, повязанному вокруг бедер. Когда его пальцы поддели шелковую ткань и воин принялся развязывать полотно, тайю приподнялась, позволяя беспрепятственно себя раздеть. Сайто поощрил ее уступчивость беглой улыбкой.

Оголились округлые бедра с явными рубцами, оставленными складками туго стянутой ткани, и темный пушок волос на лобке.

Самураю пришлось снова заставить себя дышать. Вдох получился глубокий, тяжелый. Он вобрал в себя столько воздуха, сколько были способны вместить его легкие. Лишь бы не поддаться искушению и не накинуться на девушку, словно заморенный голодом хищник. И все же руки грубо сорвали оби, распахнули верхние и нижние одежды, подставляя изящное хрупкое тело под жадный взгляд.

Сайто смотрел долго, пытаясь справиться со страстью, что медленно пожирала его рассудок. Он отмечал про себя, что все в этой девушке было идеально, и ее красота, казалось, принадлежала другому миру. Ее уступчивость, граничащая с неприступностью, плавные изгибы тела и кожа такая белая, что по чистоте ее можно сравнить только с январским снегом. Улыбка холодная, но такая чувственная, темные волосы, что отливают на солнце медью, и темные глаза, которые всегда прозрачны, как родниковый ручей. В ней как будто сочетаются две крайности, как будто две души в одном теле.

К тонкой коже он прикасался с осторожностью, будто боялся разрушить этот неуловимый мираж. Знал же, что его грубые пальцы вряд ли могут быть нежными, но боялся причинить хоть малейшую боль. Хотя и был уверен, что она стерпит и даже вида не подаст. И почему-то именно за это он был ей благодарен.

Губами мужчина запечатлел поцелуй на гладком колене возлюбленной, скользнул носом по внутренней стороне бедра, заставляя ее развести ноги. Он вдыхал ее запах с особым неистовством, набирая полную грудь воздуха, и смаковал его кончиком языка. В тяжелом сладком аромате проскальзывала незнакомая горьковатая нотка, отравляя его словно яд.

Девушка тихо постанывала, ощущая, как горячая кровь приливает к щекам. Было стыдно от мысли, что она так непристойно раскрыта перед пытливым взглядом молодого самурая.

Дыханием обожгло ложбинку у основания ног, между складками протиснулся гибкий язык. Тайю от неожиданности вздрогнула, подбросив бедра вверх, и сдержанно всхлипнула.

— Ты такая отзывчивая, — шепнул ее избранник

Губы плотно сжали маленький комочек чувствительной плоти, спровоцировав продолжительный стон, язык вновь промокнул проступившие капельки влаги.

— Исходящая томительным ожиданием, пленяющая, сводящая с ума мужчину, которому принадлежишь, — он нашептывал эти слова, не отнимая рта от податливого тела. — Такая порочная.

Мужчина поднялся, помутневшим взглядом окидывая девушку, что приходила в трепет от его близости. Она тяжело дышала, закусив между зубами палец поднесенной к лицу руки, и смущенно отводила глаза.

Беззвучно ухмыльнувшись, Сайто одним рывком оказался над ней, стараясь заглянуть возлюбленной в лицо. Одной рукой он упирался в татами, удерживая свое тело навесу, вторая легла на плоский животик. Сосчитав ребра, она двинулась выше, обхватила маленькую вздернутую грудь, пальцы сжали сосок. Девушка всхлипнула и прогнулась всем телом, подставляясь под ласки.

— Я не встречал таких женщин, и вообще не уверен, что они существуют.

Бескомпромиссный вывод был сделан, но он, казалось, вовсе не ошеломил Айо. Напротив, девушка поднялась своему мужчине навстречу и открыто взглянула в любимые глаза удивительной миндальной формы, чуть вытянутые к вискам.

— А кто утверждал обратное? — ее губы растянулись в усмешке, налет непорочности словно сдуло ветром.

— Тогда кто ты? — Сайто с готовностью подсадил Айо и, сев удобнее, опустил девушку себе на колени.

— Я… — ее губы впились в губы возлюбленного, — демон?

— Ах, точно, — согласился самурай. — Кицунэ. Каждую ночь ты со мной в образе женщины, а на утро убегаешь, обернувшись лисицей.

Его ладонь с огрубевшей кожей легла на щеку девушки, даря теплое прикосновение. Айо закрыла глаза, отвечая на ласку, но мысли не давали ей покоя.

— А что, если бы это было правдой? — спросила она.

— Тогда в Сэцубун Мацури ты не отважилась бы покинуть окия*.

Тайю несколько раз качнула бедрами, ее спина покачивалась в воздухе подобно пламени свечи. Она опрокинула голову назад, и рука Сайто скользнула по тонкой шее ниже, вновь нежно лаская грудь.

— С Вами, мой господин, — простонала девушка, — я не боюсь ничего.

— Тогда завтра утром я приду за тобой. Ты же не откажешь своему господину в прогулке по городу?

— Сайто-сан, Вам должно быть известно, что я не свободна в своих желаниях. Ответ на этот вопрос Вам может дать только окасан*, но и он не будет положительным.

— Тогда и тебе должно быть известно, что я не принимаю отказов.

Он ушел далеко за полночь, ответив скупой ухмылкой на все ее слова о том, что выходить на улицу небезопасно. Айо просила его остаться, и, конечно, вовсе не потому, что боялась отпускать. Наверняка, он и сам понимал это. Понимал, но все равно уходил.

Они распрощались не далеко от окия, которому она принадлежала, но таю не спешила идти в дом. Она стояла на пороге и смотрела возлюбленному вслед.

Расставаться было больно, словно каждая встреча могла оказаться последней. Времени всегда было недостаточно, и приходил Сайто не часто — через день, а может, и реже — всегда поздним вечером. Выпивал, непременно сытно ужинал и дарил ей несколько часов опустошающей близости. Этого было мало, Айо хотела больше.

Ее удел как тайю полностью удовлетворять своего мужчину, чтобы каждый раз он хотел к ней вернуться. И мечник возвращался, иногда даже откладывая трапезу, чтобы как можно скорее обнять юную искусительницу. Она любила его так сильно, что всякий раз, когда его силуэт пропадал в ночи, в горле вставал комок, как избавиться от которого, она не знала. Это чувство душило ее, сводя спазмами легкие.

Прямо как сейчас, когда непроглядная ночная тьма поглотила тело молодого самурая. Глаза непривычно защипало, и тайю потерла их, испачкав ладони в рисовой пудре, покрывавшей лицо.

— Ревешь? — из-за спины девушки показалось озорное личико гейши. — Когда он уходит, ты всегда ревешь.

— Реву? — Айо распахнула глаза, уставившись на наставницу.

— Влюбилась в своего данна*, да? Не часто такое случается. — Она засмеялась, прикрыв улыбку широким рукавом кимоно. — Зато, когда твой господин приходит в Шимабара, я всякий раз сомневаюсь в прочности всех окрестных чайных домов. Стены гостевых комнат сотрясаются так, словно началось землетрясение, даже посуда падает со шкафов.

— Пожалуйста, прекрати, — тихо отозвалась девушка, заливаясь румянцем.

— Стесняешься? А двадцать минут назад стонала так, словно совсем не знаешь стыда. — Смущение бывшей ученицы забавляло гейшу еще больше. Она погладила ее по плечам и, подавив усмешки, произнесла:

— Пойдем в окия. На улице стало совсем холодно. Не вздумай заболеть накануне Сэцубун, — гейша подтолкнула Айо к крыльцу, наставляя на ходу. — Завтра будет много клиентов, и ты должна быть отдохнувшей.

— Завтра Сэцубун?

— Точнее уже сегодня. Скорее в дом!

Девушки скрылись в окия, и улица опустела.

Крупные хлопья снега беззвучно ложились на землю, окутывая город тишиной.

Примечания:

Кумичо - командир подразделения, должность Сайто в Шинсенгуми.

Ханамати - район гейш, «мир цветов и ив».

Ходзёдзюцу - традиционное японское искусство связывания при помощи верёвки. Применялось на поле боя для захвата и конвоирования пленных, а в мирное время — при аресте преступников.

Хакама - традиционные японские длинные широкие штаны в складку.

Косимаки- женское нижнее белье в виде куска ткани, по ширине достигающей колен, который обертывался вокруг бедер и закреплялся на талии.

Окия - дом, где проживают гейши.

Окасан - хозяйка окия, "мама".

Данна - спонсор гейши, ее покровитель.

Часть II. Сколько не прогоняй демонов, они все равно вернутся

В окия утро начинает рано, еще до восхода солнца. Правда, относится это, скорее, к прислуге и ученицам. Айо сквозь сон слышала, как по коридорам тихо ступают ноги девочек и женщин в возрасте, кто уже окончил свою карьеру и теперь годился только для черной работы.

Некоторые гейши еще даже не вернулись домой, а многочисленные слуги уже приступили к работе.

Тайю осторожно, чтобы не испортить прическу, повернулась на другой бок и стала прислушаться к звукам, что доносились из кухни, кладовых или внутреннего дворика. Сон не шел, а непонятная суета вокруг вызывала тревогу.

Едва первые лучи солнца пронзили безоблачное голубое небо, Айо поднялась с футона. Неприлично хотелось выпить, только не эту бесцветную брагу с неприятным запахом, которую литрами поглощает ее данна. К сожалению, хорошую выпивку в этой стране найти сложнее, чем невинную душу в Инфернусе.

В комнатах было тихо, зато у входа в окия столпились все жительницы, они что-то выкрикивали и жизнерадостно смеялись. Айо подошла к ним на словах «Oniwasoto! », а на словах «Fukuwauchi! » на ее голову посыпалась горсть жаренных бобов. Она испуганно отпрыгнула назад, словно ее окатили кипятком, и стала стряхивать из складок одежды крупные семена.

— Айо, ты чего? –веселились девушки. — Это же просто бобы. Ты словно никогда обряд мамэмаки* не проводила!

— Это… от неожиданности. Я испугалась, — голос тайю дрожал, хотя она и сама не понимала, от чего. Трусихой она никогда не слыла, и была отважней многих мужчин.

— Давай, возьми масу*, разбросай бобы, пока старшие сестра спят.

Одна из майко взяла девушку за руку и вложила ей в ладонь небольшую мерительную чашу с соевыми бобами.

— Что нужно делать?

— Ты, видно, плохо спала, — заключила одна из сестер. — Кричишь «Демоны — прочь! » и выбрасываешь горсть бобов на улицу. Затем «Счастье — в дом! » и бросаешь бобы в коридор. Правда, потом их придется собрать.

Девушки снова зашлись задорным смехом.

Айо вышла вперед, обхватив масу обеими руками, и замерла.

— Ну же! — поторапливали ее подруги.

Они уже проявляли нетерпение, вновь подсказывая слова, теребили за плечи, а девушка не могла заставить себя пошевелиться. Руки не слушались ее, язык словно окаменел. Не было трудности в том, чтобы запомнить сказанные ей обрядовые слова, трудность была в том, чтобы произнести их.

Демоны прочь? Как может сказать подобное тот, кого переполняет инфернальная сущность. «Интересно, — Айо мысленно усмехнулась, —, а возможно изгнать из тела саму себя? » Она слышала, что существуют ритуалы и заговоры для изгнания бесов, но, чтобы самой поучаствовать, — такое происходит впервые.

— Что здесь за собрание? — Из темноты коридора вышла старшая сестра. — Все дела сделаны, раз у вас появилось время для забав?

Со словами «Простите, госпожа! » девушки бросились врассыпную, только Айо осталась стоять на месте, все еще не в силах совладать с собственным телом.

— А к тебе у нас слишком особое отношение, да? — презрительно фыркнула красавица. — Поднимись к мама-сан, она хочет тебя видеть.

— Извините за беспокойство, — едва смогла выговорить девушка.

Ступор прошел, ноги бесшумно засеменили по дощатому полу коридора. Тайю пообещала себе, что никогда больше не станет принимать участия в ритуальных обрядах людей. Эти игры никогда хорошим не заканчиваются, ни для демонов, ни для заклинателей.

Девушка подошла к седзи и приседа у входа на колени, дожидаясь, пока хозяйка окия пригласить ее войти. Секунды ожидания казались тайю бесконечными. Они тянулись медленно, подобно ленивому танцу пылинок, кружащихся в столбе солнечного света. Звуки стихли, лишь где-то далеко птицы своим пением пробуждали весну.

Айо не дышала, обратившись в слух и зрение, старалась запомнить каждую минуту этого удивительного дня.

— Айо Тайю, зайди!

Обычно приветливая и ласковая женщина сегодня была раздражена и ничуть не скрывала своего скверного настроения: раньше «доченька», сегодня — просто «тайю».

Когда девушка вошла и села напротив нее, окасан продолжила:

— Ты обучалась у меня одиннадцать лет. Я потратила на тебя много сил и средств.

Сердце девушки пропустило удар.

Никаких предчувствий не было, но ждать хорошего она не привыкла. В груди нарастало волнение, а что, если хозяйка решила продать ее? В другой окия, или состоятельному клиенту?

— Твои наряды и косметика сделаны руками лучших мастеров Китая и стоят целое состояние. Как видишь, я не поскупилась на твое образование и красоту. Я видела в тебе достойную ученицу и перспективную гейшу, которая принесет мне доход. Я нарекла тебя тайю, так как, по словам твоих старших сестер, ты способна дарить своим клиентам не только наслаждение ума и души, но также подарить истинный восторг их телам. И что же я вижу? Твои ночи принадлежат только одному мужчине. Да, он твой данна, и все-таки не только он имеет на тебя права — не забывай об этом.

Айо кивнула. Она не разделяла мнения своей мамы, но не могла ей возразить.

— Когда ты стала постоянной спутницей волков из Мибу, я усомнилась в правильности своих решений на твой счет.

Так и есть, онесан* предупреждали об этом: хозяйка никогда не признает солдат достойными клиентами, как и не одобрит ее отношений с Сайто. Пусть она и продала ему мидзуагэ* своей тайю, пусть он и оплачивает расходы девушки — все равно окасан никогда не посмотрит на него как на достойного господина для лучшего цветка в своем саду.

Слухи о том, что из Гиона, соседнего ханамати, поступают предложения выкупить Айо, ходили уже давно. Раньше тайю не придавала этому значения, но сейчас они уже не казались беспочвенными.

— Когда за тебя хорошо платили клиенты, меня все устраивало. Не кривя душой скажу, что равных тебе нет, и все это понимают. Но сейчас я стою перед выбором.

Айо вся сжалась, ожидая услышать приговор, который навсегда перечеркнет ее судьбу. Что дальше будет с этим смертным телом, ей было все равно, но к столь ранней разлуке с Сайто она еще не была готова.

— Твой господин очень щедрый, — продолжила окасан, — он возместил мне все затраченные на тебя средства и предложил выкупить твой контракт. Думаю, не стоит даже спрашивать, согласишься ли ты.

— Да! — выкрикнула тайю и тут же прикусила губу, чтобы не сболтнуть лишнего.

— Подумай хорошо. Ты станешь свободной и сможешь уйти во внешний мир.

— Уйти?! — испугалась Айо. — Куда мне идти? У меня нет дома и нет семьи.

— У тебя есть господин, готовый обеспечить тебя.

— Мой господин — солдат, и служит отечеству. Пожалуйста, разрешите мне остаться в окия! Я буду работать на себя, оплачивать аренду и помогать в обучении майко.

Выслушав пламенные слова и обещания своей гейши, женщина благосклонно улыбнулась:

— Хорошо, я сделала свой выбор.

Покинув комнату мамы, девушка осторожно спускалась по лестнице, то и дело путаясь в собственных мыслях. Ноги вязли в них, как в топком болоте, но она каждый раз находила силы, чтобы сделать шаг.

И что теперь делать? Как ведут себя свободные от условий контракта гейши?

Мама-сан сказала, что теперь Айо может не ходить к клиентам. Но тем не менее, это был для нее единственный способ заработка. И Сайто наверняка потратил все свои сбережения. Это должна быть очень внушительная сумма.

— Айо-сан! Какой-то господин ждет тебя снаружи, — закричала одна из служанок, заприметив девушку в коридоре.

— Какой-то? — Из комнаты выглянула майко. — Это ее возлюбленный! Только ему хватит наглости прийти прямо к окия.

— Но ведь еще так рано! — служанка всплеснула рука. — Чего доброго, девушки сейчас всполошатся, ох и влетит потом от мама-сан!

Ни для кого не было секретом, что встречи с девушками назначались в гостиницах или чайных домах, но дома ни один мужчина не мог появиться.

— Помолчи, — прикрикнула на служанку Айо. — Лучше помоги мне одеться.

— Да, госпожа, — девушка залилась стыдливым румянцем. Обсуждать гейшу и ее клиентов она не имела права, но как тут заставишь себя смолчать?

Они удалились в комнату, и уже через пятнадцать минут тайю была готова: красивая прическа, украшенная гребнями, расшитое золотом кимоно и макияж, приводящих мужчин в исступление.

Айо вышла на крыльцо и низко поклонилась ожидающему ее мужчине.

— Охаё годзаимас, господин. Ваш визит всполошил всех девушек окия. Чем я могу быть Вам полезна?

— У тебя все еще возникают подобные вопросы? — мужчина усмехнулся.

— В окия я пригласить вас не могу, а в отяя* пока не принимают гостей.

Все вышесказанное было подобно устной дуэли. Айо понимала, что слова Сайто — только шутка, но поддержала его игру. Конечно, его привело сюда не желание оказаться в ее нежных объятиях — для этого было свое место и свое время.

— Как же нам поступить в этой ситуации? — Сайто задумчиво потер подбородок. — Значит, не остается ничего другого, как просто прогуляться по городу. Теперь-то ты не от кого не зависишь?

— Только от Вас, мой господин.

— Тогда составь мне компанию.

— С радостью! — на этих словах, Айо, наконец, спустилась с крыльца и подошла к самураю.

Плечом к плечу они вышли на мостовую и неторопливо пошли по главной улице района Шимабара. Находиться рядом с любимым было волнующе. От него веяло такой уверенностью, что девушка отправилась бы с ним хоть на край света, не то, что в другой конец Киото. Урывками, чтобы мужчина не заметил, она поглядывала на него. Ласкала взглядом высокие скулы и подозрительно сощуренные глаза, глубокие, почти что черные, каких не бывает у демонов Инфернуса. Она очаровывалась ими все больше день ото дня.

— Ты слишком напряжена, Айо, — отметил воин.

— Простите, господин, — улыбнулась девушка. — Мне просто не привычно быть с Вами у всех на виду.

— Ты испугана?

— Нет же, мне просто некомфортно.

Украдкой кончики пальцев Сайто поймали ладонь девушки и нежно погладили запястье, оставив теплый след. И он вновь отнял руку, пока кто-нибудь не увидел.

— Я с тобой, — заключил воин, и Айо согласно кивнула.

Если бы он только знал, что именно этого она желала больше всего. Просто быть рядом, когда ему это нужно. Просто быть его женщиной, несмотря на то, какую цену ей придется заплатить за это небольшое человеческое счастье.

Она улыбнулась, счастливо прикрыв глаза, и вдохнула морозный воздух.

Это утро было необычайно светлым. Птицы еще не окончили петь свои песни, приветствующие восход, а солнце уже поднялось высоко и согревало по-весеннему тепло. Несмотря на оттепель, землю еще покрывала ледяная корка, намерзающая ночь от ночи. Поэтому на своих высоких гэта Айо ступала осторожно, при этом ее походка оставалась столь изящной, что ненароком на девушку засматривались все мимо проходящие мужчины. Их не пугал даже пронзительный взгляд ее спутника. Сайто молчал, не делая попыток срубить наглецам голову, но Айо казалось, что он запоминает каждого из них, чтобы встретиться с ними позже, но уже обнажив меч.

Ей хотелось прикоснуться к нему, просто взять под руку, чтобы ни у кого не было сомнений в том, что она принадлежит ему. Но их суровая культура не допускала проявлений чувств. Ей было дозволено лишь идти рядом. Даже не рядом, чуть позади — девушка просто не поспевала за его широким шагом.

— Айо, встань ближе, — произнес Сайто властно, и тайю поспешила исполнить его пожелание.

Когда мужчина приобнял ее, положив ладонь девушке на плечо, Айо вздрогнула. Он прижал возлюбленную к себе так тесно, что даже через складки зимней одежды, она почувствовала его тепло. Тайю вскинула голову и с надеждой в глазах просмотрела на избранника. Она даже вытянулась вверх, словно ища промелькнувшие чувства на суровом лице самурая. Но взгляд Сайто был все также холоден. Он дернул девушку на себя сильнее ровно в ту минуту, когда из-за угла высыпала на прохожую часть пестрая толпа. Она завертела хоровод, истошно вопя и бросаясь на прохожих. И только тогда Айо обратила внимание, что эти люди облачены в меховые одежды и на их лицах страшные рогатые маски.

Сайто прибавил шаг, уводя Айо на другую сторону улицы, хотя она и не была достаточно широкой: едва две повозки могли разъехаться вдоль нее. А эти странные люди, издавая утробные звуки и пугая своим жутким видом случайных людей, размахивали дубинками, грозя ненароком снести кому-нибудь голову. Их волосатые руки тянулись к перепуганным девушкам и женщинам, те истошно визжали, то прячась, то убегая прочь. Что изрядно веселило ряженых, и они придавались своим забавам с новой силой. Впрочем это представление особенно по душе было детям. Они скакали вокруг, передразнивая мужчин.

Улицу со всех сторон огласили крики: «Oniwasoto! », — и сверху на прохожих словно град посыпались соевые бобы. Айо отскочила в сторону, под навес ближайшего магазина. Праздничная процессия подбиралась к Сайто и его женщине все ближе, как будто собираясь затянуть их в безумный круговорот своего танца.

Эти люди явно пугали девушку, только причина была не в их нарядах и внушающих ужас масках. Они будили воспоминания о мире, который она покинула, поддавшись чувствам. Они стали живым напоминанием того, куда она должна вернуться и для чего. В ряженых людях, беззаботно отплясывающих демонические танцы, она видела себя.

Эта связь была нерушима, куда прочнее отношений с возлюбленным. В голове билась мысль, от которой ей почти удалось избавиться: «Я — Владыка демонов, моя воля неоспорима! »

Сайто наклонился к девушке и шепнул на ухо:

— Не бойся, они просто дурачатся.

— Не боюсь, — уверенно отозвалась девушка, и про себя добавила: «Никого, кроме себя! »

Примечания:

Мамэмаки - традиционный обряд изгнания демонов, сопровождающийся разбрасыванием жаренных соевых бобов и словами "Демоны прочь, счастье в дом!"

Масу - деревянная мерительная чаша.

Онесан - старшая сестра (так майко называют гейш).

Мидзуагэ - обряд взросления гейши и юдзё, сопровождавшийся у проституток (юдзё) выставлением девственности на продажу. Существуют источники, утверждающие, что девственности лишались и некоторые гейши.

Отяя - чайный дом.

Часть III. Секреты выживания в Сецубун

Шумные улицы остались позади, за тихой речушкой, чьи воды неторопливо текли вдоль русла. По берегам ее были рассажены ранние сакуры, уже наливающиеся соком, чтобы с приходом весны окутать набережную розовой дымкой.

Однако еще некоторое время Сайто держал тайю за плечо, готовый защитить ее от любых демонов. А она, казалось, ничуть не была смущена. Напротив, ей нравилось тепло его прикосновения, его большая рука, нежно приобнимающая ее со спины.

Пара перешла деревянный мостик и очутилась под тории, вратами храмового комплекса.

Обитель богов встретила их каменным ограждением в рост человека и вечнозелеными соснами и пихтами. Издалека до них доносился перестук колотушек, созывая путников в храм, чтобы вознести молитвы богам, попросить об исполнении сокровенных желаний и очистить свои души от демонов.

— Что там будет? — спросила Айо, беспокойно оглядываясь по сторонам.

— В храме? — Сайто сложил руки на груди и покровительственно взглянул на тайю.

— Да.

— Раньше не была на праздновании Сэцубун Мацури?

— Вы же знаете, господин, что мы редко покидаем ханамати.

— Тогда тебе наверняка понравится.

Понравится. Неосознанно девушка кивнула, будто подтвердив слова своего данна. Ее губы растянулись в широкую улыбку и она запрокинула голову назад, подставляя лицо нежному теплому солнцу. Разве может в этом мире что-то не нравиться? Это бесконечно огромное небо, то цвета ливневого дождя, то пронзительно-синее, то яркое бирюзовое. И солнце, лучи которого прогревают хрупкие человеческие тела до самых костей, просвечивая мягкую плоть, озаряя людей изнутри. Разве могут не нравиться эти волнующие традиции, что собирают вместе всех людей, охваченных единой волей?

На секунду пробудилась жадная сущность Владыки демонов: Ему хотелось бы иметь такую власть над чувствами людей!

— Не спи! — Слова Сайто прозвучали как приказ, но он тут же смягчил тон:

— Хотя я, конечно, понимаю, что ты не выспалась.

Опять эти непристойности, но из его уст они звучат сравни обещаниям.

Самурай шел вперед по дорожке, выложенной камнями, на правом бедре покачивались два заложенных за пояс меча. Шаги его были неторопливыми, и даже походка наполнена таким достоинством, что Айо невольно засмотрелась на возлюбленного. Она заторопилась следом, боясь потерять его в толпе. И чем ближе они подходили к храму, тем больше людей встречали на своем пути. Несколько раз совсем близко промелькнули пестрые наряды гейш из соседних окия, но своих старших сестер Айо не заприметила. Она старалась держаться как можно ближе к возлюбленному, снова сокрушаясь о том, что не может позволить себе взять его за руку.

Людей вокруг было много, то и дело кто-то толкал в бок, ненароком отпихивал назад. Потом, как бы между делом, извинялся и продолжал свой путь. А Айо боялась, что в один момент поднимет взгляд и не увидит рядом Сайто.

С каждым шагом девушку захлестывала паника. Голоса прохожих шумели у нее в голове, в ноздри набивались навязчивые запахи их тревог и надежд, перед мысленным взором возникали разрозненные образы чужих жизней. Это чувство нельзя было назвать приятным — все равно что набить желудок блюдами с разными вкусами и разным сочетанием ингредиентов. Отвратительно до тошноты.

Подавленная суетой, Айо не сразу заметила, как вдруг стемнело, и резкий порыв ветра пролетел над толпой. За спиной в одно мгновение сгустилась тьма, и девушка напряглась, ожидая нападения.

— Вам нельзя здесь находиться, повелитель, — проговорил низкий шершавый голос.

Девушка передернула плечами: Сайто стоял совсем близко, и мог стать нежелательным свидетелем этого разговора.

— Считаешь, что можешь за меня решать, где мне быть, а где — нет? — все-таки ответила она, но так тихо, что расслышать ее смог только стоявший позади демон.

— Это не так, моя королева, но я беспокоюсь о Вас. Смысл этого варварского фестиваля основан на борьбе с демонами. Позвольте мне сопровождать Вас? — настаивал голос.

— Если сможешь пройти в храм, — кивнула она.

Едва успела тайю договорить, как ее избранник обернулся и позвал за собой. К счастью, он не заметил в толпе высокого мужчины с медными волосами, забранными в хвост. То ли демон искусно отводил людям глаза, то ли внимание самурая не привлекали посетители храма.

Сайто шел на шаг впереди, Айо едва поспевала за ним. Еще чуть поодаль их преследовал оставшийся никем незамеченным демон. Девушка чувствовала его цепкий взгляд затылком, но — надо отдать должное — подобная верность приятно удивляла. Он ведь действительно обеспокоен благополучием своей королевы. Если только не служит кому-то еще…

— Ты побледнела, — Сайто вдруг остановился и всмотрелся в лицо девушки. — Наверное, это была плохая затея, вести тебя на фестиваль. Ты ведь такая робкая.

— Вчера Вы говорили, что я порочна, — отозвалась она в надежде скрыть свое смущение.

— И повторю это вновь сегодня вечером.

От этих слов Айо задрожала сильнее прежнего. По венам прошла пульсация, во чреве разгорелась истома. Сейчас, когда она не смеет прикоснуться к своему избраннику, желание соединиться с ним просто невыносимо. Она подняла глаза и их взгляды встретились.

— Ну, потерпи чуть-чуть, — улыбнулся он, будто прочитав мысли девушки.

— Не могу, — только и шепнула она вымученно.

— Уже полдень, — Сайто взглянул на диск солнца в бирюзовом небе. — А терпения у меня еще меньше, чем у тебя.

Тихий упрек заставил девушку в миг подчинить себе порывы души и желания тела. Мужчина заметил это и продолжил:

— И отношения — это не только близость.

— Но ничего другого делать вместе мы не умеем, — не согласилась тайю.

— Почему ты всегда мне перечишь?

Своего раздражения Сайтоне выказал, но сказанного было вполне достаточно, чтобы тайю стало совестно. Она виновато опустила голову, спрятав взгляд.

— По-другому просто не умеешь, да? Сама подумай, вместе мы наслаждаемся чаем и музыкой, любуемся ночным небом и можем часами беседовать на разные темы, если я не спешу уходить. Мы бы еще многое могли делать вместе. Как сейчас.

И правда. Только теперь девушка поняла, что он проводит с ней день. И не где-нибудь в чайном домике, а в городском храме. Они вместе гуляют, встречают разных людей — стоит отметить, даже не вступая с ними в открытые конфликты, сопровождающиеся звоном мечей — а на улицах города уже разыгрываются представления.

Это утро послужило началом новой жизни для тайю, и началом целой эпохи — для Владыки демонов. Отворились двери, что прежде оставались запертыми, и к устам она поднесла плод, вкуса которого не знала, но теперь хотела вкушать его снова и снова, не зная сытости. Сайто оказался прав, их отношения не заканчиваются близостью. Это что-то более глубокое, насыщенное, удивительное, чему сама Айо никак не могла дать определения.

Вот теперь ее душу охватило трепетное волнение. По сути, если вспомнить все предыдущие отношения, ее с возлюбленными связывал только секс, за исключением того юного демона, которого она взяла в ученики. Она не знала как, и не умела быть спутницей жизни. Сайто же открывал для нее нечто новое. Тоже не умеючи: сам не знал, что могут быть отношения за пределами отяя*. Для них это была первая весна, и первый рассвет, который — не далек тот час — даст начало новому королевскому клану.

— Я хочу быть с тобой всегда, — шепнули губы девушки. — Не только как любовница, но как подруга, сестра и заботливая мать. Хочу идти с тобой рядом, хочу спать с тобой в одной постели до первой зари, а потом вместе идти к колодцу умываться. Хочу сама готовить тебе пищу и делить с тобой трапезу. Хочу провожать тебя на работу и верно ждать с войны, чтобы своими руками исцелить твои раны. Ох, ками, я просто хочу быть твоей женщиной, Хаджиме!

— Ты впервые назвала меня по имени, — проговорил он.

— Простите, господин. — Айо испуганно отступила назад. Сама не заметила, как пересекла эту черту в общении.

— Не извиняйся. — Кажется, Сайто улыбнулся. — Думаю, что половину твоих желаний мы сможем осуществить уже сегодня.

— Значит, сегодня действительно особенный день? — проговорила девушка едва слышно.

— Я же предупредил об этом.

Он не только отличный воин и превосходный любовник, думала тайю, он надежный мужчина, рядом с которым ничего не страшно. Она крепко держала его за длинный рукав хаори, счастливая от мысли, что это дозволено только ей. Она шла за ним, нога в ногу, то и дело ускоряя шаг, чтобы не отстать. Сайто был также спокоен и созерцал красоту храмового сада, при этом его лицо наполнялось умиротворением, — а Айо смотрела только на него. Ее не интересовали ни горные ручейки, бегущие вдоль выложенных щебнем дорожек, ни живописные пейзажи, ни каменные композиции храма. Лишь когда над толпой пронеслось низкое трубное гудение, девушка осмотрелась по сторонам.

— Что это?

— Храмовая процессия, — ответил мужчина и указал в сторону.

Там, среди серости камней и стволов деревьев, были видны темно-синие праздничные одежды монахов. Те, что шли впереди, поднимали над головой огромные раковины, едва помещающиеся у них в руках, изредка подносили их к губами и издавали те самые гулкие звуки.

— Давай вознесем молитвы и пойдем дальше, — предложил Сайто, и Айо согласно кивнула.

Он повел ее затейливыми тропинками к молельням под черепичной крышей, в сторону, откуда доносился тихий плеск воды. Люди, столпившиеся у цукубаи*, смиренно ждали своей очереди, подходили к колодцу, зачерпывали прозрачную воду хисяку* и поливали себе на руки, что-то беззвучно нашептывая. Мокрые руки они прикладывали к лицу и, окончив ритуал, проходили в храм. Когда подошла очередь Айо и Сайто, они проделали тот же ритуал: Сайто — уже по привычке, Айо — по памяти, наблюдая за посетителями храма.

Зимний ветерок безжалостно вгрызся во влажную кожу, руки девушки раскраснелись, но не из-за холода, а, напротив — от обличающего жара, но она стерпела. Никто не говорил, что демонам будут рады в синтоистском храме: наверняка, те, что ниже рангом, не смогут ступить на святую землю, а Айо практически не испытывала неудобства. Подумав об этом, девушка огляделась в поисках порождения Преисподней, но демона с копной медных волос видно не было.

После ритуала с омовением пришел черед следующего: оставить пожелание на деревянной табличке. Девушка с неприличным интересом вглядывалась, как грациозно стоящие перед ней люди берут в руки кисти, обмакивают их в чернила и старательно выводят кандзи. Руки сменяли друг друга, и вдруг круглые бока кисти сжали любимые пальцы, которые с одинаковой твердостью сжимали эфес меча или письменный атрибут. Если подумать, убить он сможет с легкостью любым из них. Айо не видела, какое пожелание написал ее избранник, да и кандзи читала еще не достаточно хорошо: поэтому на ее табличке красовалась причудливая вязь демонической письменности, гласившая: «Демоны останутся здесь». И пожелание, и предупреждение — в одном.

Пара подошла к стене, на которой в ряд висели деревянные таблички эма, точно такие же, какие были у них в руках. Повязав их на крепления и громко хлопнув в ладони, будто обращая на себя внимание богов.

Это простое действие отозвалось в теле тайю морозной прохладой, словно внутри все заиндевело. Но это чувство было приятным, как глоток ночного воздуха. Она вдохнула полной грудью и улыбнулась, внутри у нее поселилось приятное лучистое чувство.

Пара поклонилась молельне и уступила место следующим за ними.

Сайто, наконец, взглянул на возлюбленную с неким подобием улыбки и чувством выполненного долга. Ему показалось, что что-то изменилось в её облике: во взгляде появился покой, на месте которого прежде была суета.

— Кажется, ты избавилась от своих демонов, — добавил он вслух.

— Моя любовь к смертному мужчине оказалась сильнее их.

— Видимо, мне на роду написано одерживать победу в сражениях не только с людьми, но и с демонами.

— Вы прирожденный победитель, мой господин.

— А ты — льстивая женщина, — будто упрекнул Сайто.- Больше никогда не хочу слышать от тебя лесть.

О лести она даже не помышляла, но восхищение этим мужчиной настолько велико, что тайю просто была ослеплена этим чувством. Она шла за ним как на привязи и прошла бы весь земной путь, сопроводив его в Преисподнюю. Если бы мироздание дало им такой шанс. И сейчас она шла чуть ли не в ногу с ним, не дожидаясь, пока он поторопит.

Процессия монахов, чье движение сопровождалось выкриками, чтением норито* и звуками, извлекаемыми из предметов, которые, казалось, до этого дня вообще никак не могли звучать, подошла к главным тория. Прихожане расступились, уступая им дорогу, кто-то низко кланялся, кто-то выкрикивал приветственные речи. Все происходящее казалось частью представления, и Сайто позволил заинтересованной спутнице понаблюдать за шествием.

Вслед за монахами к храму неторопливо шли приглашенные гости, они в приветствии вскидывали над головой руки и зазывали прихожан на представление. Их улыбки были так ослепительны, что у Айо не оставалось сомнений в том, что эти люди местные знаменитости: певцы, актеры, спортсмены. Они притягивали к себе взгляды окружающих, вызывали ропот восхищения.

Вся процессия взошла на возвышение, подобное террасе. Оно служило также сценой для представлений, которые устаивались в храме в дни фестивалей. Посетители окружили подмостки, стараясь подойти как можно ближе.

Айо и Сайто пробирались сквозь толпу к праздничной сцене, богато украшенной засушенными цветами и ветвями деревьев, лентами и колокольчиками. Они шелестели, позвякивали, будто подзывая к себе все ближе и ближе.

Толпа разлилась по округе подобно волнам океана, они неторопливо колыхались, перекатывались — и вся эта стихийная мощь гудела внутри от напряжения, готовая разразиться цунами.

Когда зазвучал голос монаха, смолкли даже птицы. Стих ветер, замедлили ход ручьи — целый мир наполнился покоем. Айо подошла к Сайто ближе, осторожно коснулась кончиками пальцев его руки, и он ответил на ее жест коротким взглядом. Этого было достаточно, чтобы обменяться сотней признаний и стать ещё ближе друг другу. Всего за один короткий миг, которых в их жизни будет еще много, но все же не достаточно.

Посреди молитвенных речей и пожеланий, знаменующих смену сезонов, раздались вопли и выкрики, уже слышанные Айо прежде. В толпе мелькнули свалявшиеся шкуры и парики черных, красных, зеленых цветов. Над толпой взметнулись грубо вытесанные дубинки и алебарды. Рычание ряженых все также сопровождалось визгом девушек и заливистым смехом детей. Были ли это те же актеры или другие, догадаться сложно, однако что-то изменилось в их поведении. Они проявляли больше агрессии, стараясь уже не развеселить, а запугать зрителей, выхватывали из рук людей зонты, веера, сладости.

Ряженые разбрелись по толпе, протягивая когтистые лапы по всем направлениям, и медленно сходились к тому месту, где стояли Сайто и Айо.

— Встань ближе, Айо, — приказал самурай, и девушка послушно приблизилась.

Его рука легла на рукоять длинного меча как предупреждение. Кругом люди, но это не беда — Сайто привык драться в стесненных условиях: возможно даже, кроме обидчиков, никто не пострадает.

Вопли уже раздавались со всех сторон, словно ряженые намеренно брали пару в окружение. Айо вскрикнула, когда острые когти ударили по воздуху, зацепив макура*, и бросилась Сайто на грудь.

— Они, и правда, тянуться к тебе, — задумчиво произнес мужчина, — словно ты одна из них.

— Это всего лишь актеры, — ответила девушка громко, и уже тише добавила:

— Истинные демоны — во мне.

— Кто бы там не тянул к тебе руки, он их быстро лишится.

Эта пара красивых молодых людей не могла не привлекать взгляд: на них с завистью поглядывали люди, не остались равнодушными и лицедеи, изо всех сил старающиеся изобразить злых духов. Их устрашающие маски действительно вызывали ужас. Давящее присутствие огромного количества людей, их неприкрытая ненависть к инфернальным существам, заигравшиеся шутники—целая буря эмоций, готовая вырваться из-под контроля. Ещё секунда — и мир содрогнется, расколовшись на груду каменных обломков. Руки тянулись к тайю из толпы, пытаясь поймать, а она изо всех сил прижимается к Сайто, не позволяя ему выхватить меч. Он, конечно, спокойный и имеет власть над собственными чувствами, но ему дай только повод продемонстрировать свой неповторимый стиль фехтования.

Но тайфун налетел не с той стороны. Порыв ветра пронесся над толпой, заставляя людей пригнуться к земле. Алая молния пронеслась близ ряженых, откинув их назад, в стороны разметались полы черного кимоно, в воздухе мелькнули огромные кулаки.

— Прошел все-таки, — шепнула девушка сама себе. — Сильна в нем королевская кровь.

— Oniwasoto! — раздался выкрик со сцены, и в воздухе зашелестели подброшенные вверх бобы. — Fukuwauchi!

Бобовый дождь посыпался на головы людей, сотни рук взметнулись, пытаясь его поймать. Ряженые, наконец, вспомнили, для чего их пригласили в храм, завизжали будто от испуга и бросились врассыпную.

Монахи и приглашенные гости со сцены продолжали разбрасывать бобы, метя все дальше в толпу. Айо мелкими шажками отступала, на ходу уклоняясь от семян. Сайто наблюдал за ней с ухмылкой. Люди вокруг чуть ли не подпрыгивали, пытаясь поймать падающие бобы, а она — наоборот, бежала от соевого дождя как от чумы.

— Oni боятся сою, — проговорил мужчина. — Согласно легендам, ее бобы способны изгнать демонов в Дзигоку*.

— Познавательно, — кивнула девушка.

— Не думал, что это действительно имеет силу.

— Нет ничего сильнее человеческой веры, тем более на святой земле.

— Но ты же — человек.

— Я, вроде, как раз обратное должна Вам доказать, господин?

Сайто не вытерпел. Он поймал девушку за руку и дернул на себя, как раз под град падающих бобов. Она успела вскрикнуть, вся сжалась, зажмурилась, но ни одно семя не упало на нее. Бобы словно снаряды пронзили инфернальное тело монстра с медными волосами, который по-прежнему оберегал свою королеву. На долю секунды его образ возник в воздухе и тут же обратился в пыль, оставив в недоумении всех, кто успел заметить столь странное явление.

Пару осыпала мерцающая пыль, и Сайто понял, что его женщина не случайно так напугана.

— Я уверена в том, что являюсь демоном, все здесь присутствующие уверены, что способны изгнать демонов из этого мира. Нам лучше не пересекаться.

— Пойдем отсюда, — сдался, наконец, воин.

— Разве праздник окончился?

— Нет, но лучше мы его продолжим в гостинице.

— Будут еще интересные ритуалы? — на ходу расспрашивала тайю.

— Если не боишься.

— Рядом с моим господином я не боюсь ничего.

Они уже покидали храмовую площадь, а им в спины продолжали лететь бобы. Сайто ловил их, даже не глядя, и складывал в рукава кимоно, так, что даже Айо не пришлось уклоняться.

Гостиница, которую они выбрали, находилась на окраине Киото. Хозяин распорядился подать паре обед, и кухарка сразу отправилась на кухню, хотя гости настоятельно и просили ее не торопиться. А пока они ждали возможности утолить голод, Сайто на правах главы семьи, раскидал бобы, зазывая в дом счастье. Айо с особым восторгом наблюдала за ним, но сама держалась на безопасном расстоянии, снимая теплое хаори и расплетая многочисленные узлы оби. Вскоре пол в их комнате был усыпан соей, и тогда самурай произнес:

— Теперь надо их собрать и съесть такое количество бобов, которое соответствует числу прожитых лет, плюс один. Если мне 23 года, то я должен съесть 24.

— Хмм… Это таким способом господин хочет узнать, сколько мне лет? — Айо огляделась. — Боюсь, здесь не хватит бобов.

— Это не соревнование, — нахмурился Сайто и стряхнул семена с ладони обратно на пол.

Мужчина подошел к девушке и навис над ней, в суровых глазах его читалась несвойственная этому взгляду нежность.

— Обед подождет, — сказал он тихо. — Я долго ждал возможности остаться с тобой наедине.

Айо улыбнулась в ответ: это желание было обоюдным.

— А что будет завтра?

— Завтра будет весна.

На следующее утро, проснувшись в объятиях тайю, он не вспомнил уже подробностей минувшего дня, потому что демоны способны забирать память и вместе с тем дарить мучительные воспоминания.

Примечания:

Отяя - чайный домик.

Цукубаи - небольшой традиционный японский бассейн, в основном ритуального назначения.

Хисяку - бамбуковый ковш с длинной ручкой, имеющей посередине небольшое утолщение.

Норито - молитва или её текст в японской традиционной религии синто. Читается, как правило, только священнослужителями во время больших праздников-мацури и синтоистских церемоний.

Макура - специальная подушечка, которая крепилась в декоративных целях к кимоно при помощи оби со спины.

Дзигоку - Ад.