Корпоратив не по плану. Из сборника Корпоратив эротика

Глава 1

— Что? — переспросила я, с трудом осознавая услышанное. — Это розыгрыш?

— Какой розыгрыш?! Тебе прямо говорят, съезжай. Я квартиру продаю!

Заявление женщины, у которой я уже второй месяц снимала жильё, огрело как мешком по затылку. Но так не делается! Не по-людски это!

— Валентина Ивановна! Куда же я пойду?! И почему вы меня заранее не предупредили?!

— А ты чего разоралась?! — пошла в наступление толстая старуха с неприятным, гневливым лицом, — тебе говорят, выметайся, значит, выметайся! Меня не волнует куда. Ходит тут в своих шортиках, мужиков чужих приманивает. Знаем мы таких.

— Каких мужиков? — я окончательно ничего не понимала. — При чём здесь шортики?

Женщина ещё больше рассвирепела, осознав, что сказала лишнего.

— Ой, умолкни, надоела! Собирай манатки и вали прямо сейчас!

Я чуть не упала, где была.

Декабрь.

Холодно.

Темень на дворе.

Куда я пойду?

— Вы нарушаете мои права, — зачем-то начала я, зная, что ничего не выйдет. — По закону нужно за две недели предупреждать.

Бабка ахнула и стала наступать на меня.

— Не вздумай, стерва! — прошипела она. — Не вздумай! Нашлась законница! Ещё я налогов не платила, и без того копейки с квартирантов имею. А у дочки ипотека и на машину кредит. И на муженька надежды никакой. Пошла вон, я сказала! Чтобы духу твоего не было!

Как же хотелось вцепиться этой гадюке в волосёнки её жиденькие и припечатать коленом в нос. Но я сдержалась. А пока швыряла в рюкзак свои пожитки, кое-что вспомнила.

Ну точно. Дочка, а у неё муж. И муж этот всё чаще стал являться сюда без особого повода. Сначала он кран на кухне чинил. Потом под предлогом мелкого ремонта захаживал. А когда остро возжелал законопатить старое окно в моей спальне на зиму, я неладное заподозрила. Сказала тогда, что сама справлюсь, а потом хозяйка явилась за деньгами, и он свинтил. Валентина Ивановна, помню, бухтела весь вечер.

Значит, вот в чём дело. И не удивлюсь, даже если никто не собирался продавать квартиру. От меня просто решили избавиться.

Но как же всё не вовремя!

Хотя почему?

Может, это знак.

Я давно чувствовала, что столица меня вытесняет. Вот буквально физически. Нерезиновая мне намёки посылала непрозрачные, чтобы отправлялась в глубинку, мол, страна большая, юристы хорошие везде нужны. А тут их и без тебя хватает.

Потому что как иначе объяснить, что с первого места работы буквально выгнали, принудив заявление по собственному желанию писать. Потом только узнала, что на мою ставку метила племянница хозяйки юридической фирмы.

На следующем месте я не сработалась с горячим кавказским начальником, которому мои профессиональные навыки были до фонаря. А вот физические данные интересовали чрезвычайно. Тьфу, кобелище.

Теперь вот новое место, где вроде бы всё неплохо, но боссу — даме средних лет — я поперёк горла. Ко всему цепляется, косяки находит даже там, где их нет. Лишь бы придраться.

— Решено! — заявила я тем же вечером, сидя на кухне с подругой, у которой готовилась заночевать. — Завтра же увольняюсь, и домой, в глушь, в Саратов.

— Новый год же, — изумилась Света.

— Правильно. Семейный праздник. Вот и поеду к семье. Здесь мне делать нечего, тем более вы на дачу умотаете.

— Так поехали с нами!

— Ну вот ещё. Не, Свет. Я человек городской. Меня коттеджный отдых с лишениями в уныние приводит.

— Зря ты так. Свёкор провёл в дом воду, теперь не надо вёдра набирать, и умывальник не нужен.

Подруга вздохнула, наблюдая мои отрицательные махи головой.

— Спасибо, Свет. Но я уже всё решила.

Она подлила мне ещё чаю.

— Но а что с работой? У вас же корпорат намечался?

— Ага, намечался. С ночёвкой в коттедже, — я скривилась, как будто съела что-то горькое. — Нет, ну почему не снять рестик на один вечер, чтобы потусить там, а потом разойтись по домам? Зачем этот выезд к чёрту на рога? У меня ведь машины нет. И мне либо напрашиваться к кому-то в довесок придётся, либо на электричке, а потом на автобусе с двумя пересадками.

— Попроситься совсем не к кому?

— Костик сразу предложил мне себя. Но я с этим озабоченным в одну машину не сяду. Мне в кабинете-то с ним иногда страшно рядом находиться. Все намерения на лице написаны. А эта грымза — начальница ещё и выговаривает мне. Не ему, а мне! Что нечего, мол, на работу одеваться так вызывающе. У них не ночной клуб. Представляешь? Это притом, что я целомудренно все пуговицы застёгиваю, и юбка моя ниже колен.

Подруга хихикала, слушая меня. А когда я закончила, проговорила, не прекращая улыбаться:

— Тебя как ни одень, всё равно мужики оборачиваться будут. Ещё бы такие формы. Она завидует тебе, вот и злится.

Я отмахнулась.

Ну да, что есть, то есть. Природа не обидела, но я что, виновата?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Костику так и сказала: "На корпоратив не поеду, потому что не хочу ваши рожи пьяные видеть". А теперь понимаю, что и трезвые рожи настоиграли. Уеду и не вернусь.

Подруга насупилась.

— Я буду скучать, — сказала она очень искренне.

— Я тоже. Ты одна у меня лучик света в Нерезиновой.

Мне позволили пожить у них до поезда, который ожидался на днях. Ужасно не хотелось стеснять друзей, но ни Света, ни её муж Игорь даже слушать ничего не желали. А у меня выбора не было. Его мне Валентина Ивановна не оставила, будь она здорова.

За короткое время требовалось покончить кое с чем. И на другой день, прибыв на работу, я первым делом направилась к начальнице, обмахиваясь на ходу заявлением об увольнении по собственному желанию.

Непривычная пустота кабинета и коридоров озадачила. Но ещё больше озадачил незнакомый мне командный мужской голос, раздававшийся из-за двери Аделаиды Робертовны.

Качнув прикреплённую к косяку связку золотистой мишуры, я пару раз стукнула по двери грымзы и, не дожидаясь ответа, вошла. Да так и застыла.

Нас никогда прежде не баловали планёрками и совещаниями. А тут весь немногочисленный коллектив ровным рядком выстроился возле стола начальницы. И всё бы ничего, вот только за столом сидела вовсе не Аделаида Робертовна, а совершенно незнакомый мне мужчина.

Он выглядел молодо. Но при этом держался твёрдо и сурово смотрел перед собой голубыми, почти что синими глазами. Я даже залюбовалась и немудрено. Такие мужики раньше только в качковых пабликах мелькали, а я на них облизывалась. Шея и плечи широченные, лицо скуластое, нос с горбинкой, изящный разрез глаз, обрамлён оправой стильных очков, а губы…

Так, стоп. Какие к ядрёной матери губы? Почему этот тип сидит в кресле Аделаиды?!

— Вы кто? — резко спросил он застывшую в дверях меня.

— Я Саша. А вы? — вырвалось у меня, отчего по рядам коллег побежали шепотки. — Куда Аделаиду Робертовну выселили?

Мужчина откинулся на спинку стула, и несколько раз пройдясь по мне изучающим взглядом, стянул очки и закусил душку.

— Я тоже Саша, — ответил он. — Вот и познакомились. А теперь будьте так добры, сообщите мне, из какого вы отдела.

Я мазнула взглядом коллег, выхватила Костика. Тот нервничал. Да и остальные перетаптывались, как двоечники на экзамене, хоть и улыбались, наблюдая, как непонятно откуда взявшийся тип играет со мной, словно кот с мышкой.

Не выдержала этого нахальства. Шагнув вперёд, приблизилась к столу и положила на него заявление.

— Из юридического, — проговорила, недовольно сведя брови. — Точнее, была из юридического. Сегодня вот решила Аделаиде Робертовне подарок сделать к Новому году. Уйду и больше не буду ей глаза мозолить. Не подскажете, когда она прибудет?

Шёпот позади меня стал вдруг возмущённым. А мужчина, сидевший в кресле начальницы, даже улыбнулся.

Подняв со стола моё заявление, он небрежно встряхнул его и, пробежавшись глазами, легко вложил в выдвижной ящик стола. Я лишь молча потянулась рукой туда, где только что исчез мой билет в свободную жизнь.

Мужчина вернул ко мне всё своё внимание, поставил локти на стол и, сцепив в замок пальцы у лица, заговорил приглушённо. Так, чтобы только я могла его слышать.

— Как юрист, вы должны знать, Александра Евгеньевна, что сотрудник не вправе покинуть занимаемую должность ранее, чем через две недели после подачи заявления. И так как впереди нас ждут десять дней каникул, отсчёт начнётся с десятого января.

Нет, я, конечно, знала законы. Как знала и то, что никто не соблюдал подобные формальности. По крайней мере, там, где я работала. Но теперь какой-то мужик в очках с важным видом меня отчитывал. Знаю ли я законы? Да я университет с красным дипломом закончила!

— Спасибо вам за ценнейший совет, — проговорила я, лениво рассматривая свой маникюр. — Попрошу бухгалтерию вписать мне эти четырнадцать дней в счёт не отгулянного отпуска. А теперь скажите, будьте так добры, где мой начальник?

Мужчина откатил кресло и медленно поднялся, заставляя меня сглотнуть. Вся спесь как-то сама собой схлынула, когда передо мной выросла гора, шире меня в полтора раза и выше на полголовы.

— Я ваш новый начальник, — проговорил он, упирая кулаки в стол. — И я никуда вас не отпущу.

Глава 2

— Вы что, Александра Евгеньевна, рабочие чаты не читаете? — продолжал он. — Вчера всех оповестили. Аделаида Робертовна в больнице. Надолго. Меня срочно командировали к вам как временно исполняющего обязанности.

— Могли бы и не спешить. Праздник же скоро, — продолжала я себя закапывать.

— Будете спорить с решением вышестоящего руководства? — он теперь смотреть на меня поверх очков, а вокруг нас царила пугающая тишина.

— Кто я такая? Но дело в том, что у меня завтра поезд.

— Мне очень жаль, но вам придётся сдать билет, — проговорил мужчина, наслаждаясь отчаянием, в какое он приводил меня. — И впредь советую вам не пропускать важных сообщений в рабочем чате.

Я вышла из кабинета злая, как тролль.

Ну конечно, не читаю я эти их сообщения. Я ж увольняться собралась. А тут вон как всё обернулось.

Упала на своё кресло в полном отчаянии. Нет, я не могу остаться. Мне жить негде! Даже если соглашусь со Светой на дачу поехать, потом куда подамся две недели отрабатывать?

Искать квартиру?

Под Новый год?

Да ну, бред. Посмеялась бы, если бы не острое желание что-нибудь сломать.

— Эй, ты чего? — Костик был уже тут как тут, нависая над моим компом. — Хочешь кофе?

— Уйди, — прорычала я.

— Хорошо, хорошо, — долговязый, худой парень отступил, приподнимая руки. — Но подожди, ты чего, реально уволиться хотела?

— Хотела. Тебя не касается. Просто скройся.

Он медленно завернул за стойку своего рабочего места.

— Так значит, едешь с нами на корпоратив?

Это было последним, что он успел спросить, прежде чем в его сторону метнулся скомканный лист бумаги.

К обеду меня подотпустило. Я успела позвонить маме и сообщить пренеприятнейшее известие. Следом мне напомнили о родне в Подмосковье, которой она (мама) прямо сейчас позвонит и всё разрулит. Я спорить не стала. Мама у меня решительная. Если что решила, не стой на пути. Ну, потому что на пару недель снимать квартиру можно только посуточно. А у меня таких денег нет.

— Тётя Маша и Павлик принять тебя не смогут, — говорила мама, когда одной рукой я прижимала к уху трубку, а другой ковыряла салат в кафе нашего бизнес-центра. — У них недавно Егорка из армии вернулся. Он с товарищем какой-то бизнес сомнительный затеял, и теперь их квартира превратилась в склад. Повсюду мешки, коробки, не разойтись. И люди какие-то сомнительные шастают.

Я бесцельно уставилась перед собой. Туда, где сидел Костик и поедал котлету, буравя меня голодным взглядом. Ужасно захотелось в ту минуту сорвать с окна рядом дождик и придушить им гада озабоченного.

Отключила вызов, бросила телефон на стол.

Похоже, что другого выхода у меня нет. Придётся осчастливить придурка.

— Дорогой мой Костя, — начала я, ощущая немыслимое сопротивление, — ты ведь не против будешь подбросить меня на корпоратив?

— Ещё бы, — парень довольно заулыбался, не переставая жевать. — Подброшу. Я давно тебе предлагал.

Одобрительно кивнула и продолжила, подаваясь вперёд и кладя грудь на стол:

— Слушай, — сделала паузу, чтобы собраться и побороть сопротивление. — Тут такое дело. Можно я у тебя потом ещё поживу немного? С квартирой засада, хозяйка выгнала. Очень выручишь.

Костик икнул, выпучив на меня глаза, а потом щёки смешно надул и как давай кашлять. Едва меня котлетой не забрызгал. Прокашлявшись, бешено уставился на меня.

— Ты серьёзно? — спросил он. — Жить? У меня?

— На время. Я тебе готовить могу, убираться, посуду мыть. Вообще, всё, что хочешь, сделаю.

Ой, блин, зачем я это сказала?

Разбудила зверя.

Костик, конечно же, услышал в моих словах то, что хотел услышать.

— Договоримся, Саша, — ответил он хрипло. А я уже миллион раз пожалела о сказанном, ощущая его ладонь на своей коленке под столом.

Отдёрнула ногу. Нет уж, простите. На сексуальное рабство я не подписывалась!

Остро зыркнув на него, поднялась и, отложив свой поднос на стойку, заспешила к себе в кабинет.

Нет, я не выдержу! Он не оставит меня в покое! Зачем? Зачем я его обнадёжила? Но у меня просто не было выбора.

Счастливый Костик нагнал меня на полпути и бесцеремонно обнял за плечо, прижимая к себе.

— Давай прямо сегодня ко мне, — нетерпеливо прошептал он мне на ухо.

Смахнула его руку, ускорила шаг. Долго я так не выдержу.

— Мне пока есть где жить, и давай договоримся: ничего не будет. У меня просто нет других вариантов, поэтому я обратилась к тебе.

Думала, это его обидит и хоть немного остудит. Но самомнения Костику было не занимать. Такого хрен обидишь.

— Считай, это судьба, моя кошечка, — он снова приблизился. — К тому же тебя никто не тянул за язык, когда ты грозилась выполнить любую мою просьбу. А их у меня относительно тебя накопилось достаточно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я не выдержала.

Толкнув дверь кабинета, влетела в него и развернувшись, ткнула в заходящего следом коллегу палец.

— Ты озабоченный придурок! Я по-человечески тебя прошу помочь, потому что оказалась в непроходимой заднице. Как мужчина ты мне совершенно неинтересен. Я просто не могу представить нас с тобой вместе! Уверена, ты обязательно найдёшь себе достойную девушку, но не меня. Я с тобой спать не буду! А если станешь приставать, заявление напишу в полицию! — я перевела дух. — Ещё раз спрашиваю, ты поможешь мне, зная, что спать с тобой я не буду ни при каких условиях?

Костя задумался. Его этот непривычный умный вид меня насторожил.

— Нет, — сказал он без зазрения совести. — Если ты так ставишь вопрос. Во всём должна быть взаимная выгода. Но для меня её нет. С уборкой хорошо справится клининг. Еду я заказываю в доставке. Так что от тебя мне нужен только секс. Но ты не готова мне его дать. Сделка отменяется.

Глаза мои едва из орбит не повылазили, и только тогда я поняла, что мы не одни в кабинете.

— Поддерживаю вас, Константин Николаевич, — проговорил начальник, ухмыляясь.

Глава 3

Теперь и моя челюсть как никогда ощутила на себе силу гравитации.

Да что ж за день такой? Надо иметь чёрный пояс по провалам, чтобы наговорить сею дичь в присутствии начальства. Ну да, врио. Но всё же начальства.

— Вы просто не знаете, о чём говорите, — попыталась я отстоять свою позицию. — У меня ситуация, а он этим пользуется.

Директор приподнял бровь чуть выше линии оправы.

— Его можно понять, — сказал нахал. — Я бы и сам воспользовался вашей ситуацией.

Меня жаром обдало. Нет, он что, вслух это сказал? Мне не послышалось?!

Босс мгновенно принял серьёзный вид, как будто не бросал только что неприличных намёков. Раскрыв папку скоросшиватель, которую держал в руках, мужчина пробежался по ней взглядом и сосредоточенно уставился на нас поверх очков.

— Свои проблемы будете решать после работы, — сказал он нравоучительно. — А сейчас я хочу знать, кто у вас тут главный.

Мы с Костиком разом ткнули друг в друга пальцами.

— Ну так что? — мужчину уже злило наше ребячество.

— Ой ладно, — я опустила руку. — Галина Петровна у нас главная. Но она постоянно то на больничном, то в отпуске. В итоге мы сами за себя.

Босс кивнул и хмыкнул недовольно.

— Я вижу. А ещё вижу стопки претензий, рекламаций и несколько копий судебных исков. Кто всем этим занимается?

— Ну мы, — промямлил Костя.

— Так почему ничего ещё не решено?

— Так, это…

— Мы делаем что можем, — заговорила я. — Претензии обработаны и переданы дальше в соответствующие инстанции. В адвокатскую службу, например, с которой у нас заключён договор.

— Претензии прибавляются ежедневно.

— Ну и? Может быть, вы не к нам с этим пойдёте, а в отдел качества продукции? Претензии-то, насколько мне известно, всё про качество и про сервис. Тут хоть расшибись, никакой юрист не поможет.

Мужчина сощурился. Подошёл ближе, почти упёрся мне в грудь. Впервые пожалела о её размерах.

— То есть вы, Александра Евгеньевна, считаете, что мы производим продукцию плохого качества?

— Могло быть и лучше.

— Но вы работаете здесь. А значит, придётся выбирать сторону. Юрист защищает того, кто ему платит.

— Смею напомнить, что я увольняюсь.

— Это случится, только если я вас отпущу.

— Вы не имеете права меня не отпустить! — я уже ощущала, как с силой упираюсь грудью в его каменную мускулатуру. Но от избыточного содержания злобы в крови почти не ощущала, что рушу все границы.

Мужчина ухмыльнулся, изогнув тонкие губы в манящую линию.

— А что вы мне сделаете, Александра Евгеньевна?

— Пожалуюсь в трудовую инспекцию! Как минимум! — пискнула я, понимая, что он придавливает меня своей энергетикой и не только.

— С вашим умением решать проблемы у вас вряд ли что-то получится. Не утруждайтесь. Рекомендую вам по-дружески не препятствовать неизбежному.

— Чего? Какому? Вы про что?

— Корпоратив.

— А? — я тупила, совершенно не понимая, куда он клонит.

— У вас ведь нет своего транспорта. Я отвезу вас на корпоратив завтра.

— Зачем? Не надо?!

— Вы же отказались от помощи коллеги.

— Костя, я согласна! — пролепетала, не глядя на Костю, который уже тоже офигевал от манёвров начальника.

Босс вдруг схватил меня за плечи, а иначе я бы повалилась назад, устав запрокидывать голову — так близко он подошёл.

— Нет, ты не согласна ехать с ним. Ты поедешь со мной.

Говоря всё это, гад смотрел мне прямо в глаза, а я больше не упиралась в его грудь. Зато упиралась в другое место, которое оживало на глазах от моей близости. Ощущала себя бандерлогом, которого безжалостный Каа готовился сожрать без зазрения совести.

— Не поеду я с вами! — запищала молитвенно. — С ним поеду!

— Он хочет тебя поиметь.

— Да от него хотя бы знаешь, чего ждать!

Босс притянул меня к себе, склоняясь к моему лицу так близко, что кожу бессовестно щекотали его щетинки.

— Как же это скучно, Сашенька, — сказал он, растягивая рот в улыбке, — когда знаешь, чего ждать.

С этими словами он отпустил меня и отстранился.

— Тогда договорились, — сказал мужчина с безразличным видом. — До завтра, Александра Евгеньевна.

Я продолжала стоять как вкопанная ровно до тех пор, пока до меня не дошло.

Губы сами растянулись в улыбку.

Ну точно. В базе у меня старый адрес бабкиной квартиры. А о том, что я временно проживаю у друзей, никто не знает. Вот и отлично. Приезжайте, Александр Дмитриевич. Заодно поболтаете с милой старушенцией, много интересного обо мне узнаете.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4

Хорошо быть юристом. Всегда сумеешь найти лазейку в криво составленном законе и обойти его. Ну да, не всегда, конечно. И это одна из причин, почему я не пошла в адвокаты. Эта и ещё одна. Даже представить себе не могу, как защищала бы убийц и маньяков.

Зато у меня получилось обойти препятствия трудового кодекса, и никакой напористый босс в очках не сможет теперь меня остановить. Завтра уезжаю домой!

Вспомнила, как начальник ещё раз сегодня напомнил о поездке. И ведь кивала ему, улыбалась. Конечно, конечно, поедем, касатик. Ох как же мне хотелось его лицо перекошенное увидеть, когда не найдёт меня по указанному адресу.

С чего этот тип привязался, я догадывалась. Ожидал примерно того же, чего и Костик. Только Костику власти не доставало, а этот решил переть напролом. Интересно, а он во всём такой?

На мысли о том, что врио Аделаиды симпатичный, в общем-то, мужик и при других обстоятельствах мне бы ничего не помешало провести с ним пару дней вдали от цивилизации, я задумчиво скатала кофточку и впихнула её к уже сложенным вещам.

— И что же ты столько времени будешь на вокзале торчать? — спрашивала Света, сидя на краешке моей кровати и поглаживая вещи, которым не терпелось уже занять своё место в рюкзаке.

— Ничего. Книжку куплю, почитаю. Да и поклажу можно в камеру хранения сдать. Погуляю по городу напоследок.

Подруга грустно вздохнула.

— Приезжай, Саш. Ты знаешь, что мы всегда рады тебе.

Я опустилась рядом, поджав под себя одну ногу, и обняла Свету.

— Как устроюсь, в первый же отпуск к вам нагряну, — пообещала ей. — Да и вы приезжайте, если сильно заскучаете. Или можем вместе куда-нибудь рвануть. На море же хотели! Вот и поедем!

Мы ещё долго с ней строили планы и обещали чаще видеться. А когда пришло время отчаливать, не сразу смогли отлипнуть друг от друга. Смахивая слезинки, я грустно улыбалась, усаживаясь в такси, когда Игорёк запихивал мои пожитки в багажник. Мокрые щёки совсем окоченели за всё то время, пока махала друзьям и выкрикивала прощальные слова. А когда машина тронулась, я ощутила ту самую боль расставания.

Внутри вдруг стало так паршиво, так пусто, что захотелось вернуться. Это всегда бывает и нужно просто пережить. В поезде, когда я позвоню маме, станет легче. Но пока до поезда оставались мучительные минуты дороги, меня штормило, а не разрыдаться помогало только присутствие таксиста.

Откинулась на спинку сиденья, усмиряя шальную мысль отменить всё. Просто взять, отменить и вернуться, поехать с друзьями на дачу! Остаться!

В Москве было столько хорошего. Светка с Игорем, например. А я почему-то только плохое всегда замечала и решила, что всё против меня, забыв народную мудрость про дерево, которое только крепчает от порывов ветра.

Новогодние огни вечерней столицы мелькали стремительным каскадом, растворяясь в мушках снегопада, но они не создавали настроения. Я не чувствовала праздника, глядя на украшенные ёлки и гирлянды, ритмично протянутые поперёк улиц.

— Опять снегу наметёт, — ворчал таксист. — Ни пройти, ни проехать. Потом отзывы недовольные посыпятся, как будто это я намёл и нарочно не еду. А ведь в прогнозе не было, — он повернулся ко мне, ища поддержки. — Ни слова про снег.

Я пожала плечами.

— Это уж, как всегда, — ответила я.

Не стоило отвечать. Дежурная реплика пробудила негасимый вулкан. Через несколько минут я уже знала всё, что нужно знать об управлении страной, чтобы не было вот этого вот безобразия, сколько лет шофёр тухнет за баранкой, где у него дача и почему он с женой не разводится.

Слушала его вполуха, тогда как издали спального района доносился шум салютов, а на тротуарах то и дело встречались экипированные к празднику Деды Морозы. Одни были одеты в костюмы с головы до ног, а у других имелись только шапки с помпонами и внушительный запас настроения.

Счастливые. Ну и выпимши. Чего уж. Праздник всё-таки.

Да, праздник. Которого я не ощущаю.

Сомкнула веки.

"Хочу чуда" — мелькнула мысль. Не поняла, откуда она взялась. То ли сама подумалась, то ли вложил кто. Но как только я вопросительно возвела бровь и хмыкнула, машина остановилась.

— Приехали, — проворчал таксист. — Пробка на линии.

Я уставилась в окно, откуда открывался удручающий вид на цепь красных огней, тянущихся вдоль изогнутого поворота.

Водитель ткнул в экран смартфона. Свистнул.

— Ты смотри, а ведь я вот только проверял, не было пробки.

— Длинная? — настороженно спросила я.

— Ещё какая. Видать авария впереди. Нескоро с места сдвинемся.

— А другой дороги нет?

— Есть, через развязку, но она на ремонте. Будем ждать.

Стараясь не поддаваться панике, я кивнула. Ну а чего? У меня целых полтора часа до поезда. Уж как-нибудь доползём. Но когда оказалось, что спустя час, мы сдвинулись на один дом, я занервничала.

— Массовое ДТП произошло сегодня на перекрёстке Большой Переяславской и Второго Крестовского, — донеслось из автомобильного радиоприёмника. — На месте происшествия работают несколько бригад скорой помощи и полиция. Движение транспорта затруднено.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Затруднено, — водитель нецензурно выругался. — Сколько работаю, такой запор в этой кишке впервые. И тридцатого возил, и тридцать первого, всё равно доезжали как-то. А тут, как сглазил кто. Сколько у вас времени до поезда?

— Полчаса.

Он поджал губы.

— Нет, мы, конечно, можем ещё постоять, но, боюсь, это бесполезно. И обратно мне вас не вернуть — вон сколько машин сзади пристроилось.

Я обернулась. Сглотнула.

— Вы в Банный переулок возвращайтесь. Там как раз автобусная остановка. Вас пятьсот одиннадцатый туда же вернёт, откуда я вас взял. Денег не возьму. Всякое в жизни бывает. Чего уж.

Моё лицо передёрнуло судорогой, когда я попыталась улыбнуться.

Куда я пойду?!

У меня не осталось ни одного запасного аэродрома!

Ребята укатили уже, своего угла нет. Так теперь и поезд домой мне не светит.

Пребывая в прострации, покинула авто, водрузила на спину рюкзак.

В Банный, значит? Хотя, какая разница? Нигде мне приюта нет. Как там у поэта? «На московских изогнутых улицах умереть, знать, судил мне бог». Вот-вот. Но я немного не это имела в виду, когда просила о чуде.

Означенный переулок остался далеко позади, когда я брела без цели в неизвестность, осыпаемая со всех сторон колючими снежинками. Ветер усиливался, он загонял мёрзлую влагу всюду: под подол дублёнки, за воротник, даже в сапоги забился, отчего ноги в плотных колготках начали мокнуть и мёрзнуть.

Зарулила в ближайший двор, чтобы на время отдышаться от беспощадных осадков и подумать, что делать дальше. Но тамошняя весёлая компания в красных шапках, тут же принялась улюлюкать и зазывать меня в совместный загул. Вьюга не пугала их. Пришлось улепётывать, насколько позволял рюкзак.

Ноги уже не слушались. В какой-то момент от завывания пурги в ушах я перестала слышать улицу. Глаза слипались от снега, и пару раз я навернулась, падая на четвереньки.

— Да что за капец! — вскричала, чудом удержавшись от нового падения. А когда вдали замаячила знакомая красно-зелёная вывеска супермаркета, пришла в себя. Вот оно. Сейчас зайду, отдышусь и позвоню ему. Ну а что ещё я могу в положении брошенной всеми бродячей собаки? Надо же как-то выживать.

— Кость, ты ещё не уехал? — выпалила я в трубку, наслаждаясь теплом магазина и прижимаясь к стеклянной двери с наклеенным на неё весёлым снеговиком. Писк пробиваемых на кассе продуктов казался мне в ту минуту музыкой. — Я согласна. Забери меня, пожалуйста. Да. Ты всё правильно услышал. Согласна на всё. Блин, ну имей совесть! Я же не порноактриса!

На этих словах несколько человек из тех, что стояли ближе всех, обернулись на меня. Кто с укором во взгляде, а кто до крайности заинтересованно. Думала, со стыда провалюсь под местами ломаный кафель.

Только хотела адрес Костику назвать, как вдруг увидела знакомую физиономию в очках.

— Какая неожиданная встреча, Александра Евгеньевна, — проговорил Александр Дмитриевич, отходя от кассы. — А я только к вам собирался. Ну что, вы готовы ехать?

Глава 5

Я икнула, не веря глазам. Медленно, с сопротивлением осознавала, что мне знаком не только этот человек, но и магазин. Да я же в свой район забрела, где ещё недавно квартиру снимала!

Брюнет в элегантном драповом пальто подошёл ко мне почти вплотную.

— Поедем, или вы ещё чего-то купить хотели? — спросил он, стреляя на меня глазами через стёкла очков.

— Купить? Э-э, нет, у меня всё собой.

Слышала, как Костик уже орал в трубку, пытаясь выяснить адрес, откуда меня забрать.

Ничего не сказала. Отключилась.

— Тогда давайте рюкзак, — продолжил начальник. — Нужно выдвигаться, пока совсем не замело.

— Но, но там такие пробки, — зачем-то сказала я. Будто у меня был выбор, куда податься!

— Там, где мы поедем, пробок нет, — заявил мужчина, принимая мои пожитки. — Ничего себе, — он взвесил на руке рюкзак. — Вы как будто не на пару дней едете, а на ПМЖ.

Нервно усмехнулась.

— Там только всё самое необходимое.

Он вышел из магазина, таща рюкзак и увлекая меня за собой. Я же ломала голову, что теперь делать. Ну да, сейчас мы приедем на корпоратив, я там переночую, но что потом? Поезд ушёл, когда места появятся на более поздние рейсы, вообще неясно. Что делать-то?! Как жить?! Может сказать ему? А как он мне поможет?

Зависла в мыслях у двери серебристого фольксвагена.

— Александра, — услышала я требовательный тон. Опомнилась.

— Что?

— Вы где-то летаете или мне кажется? Пятый раз вас зову, — мужчина облокотился о крышу своей тачки, а я засмотрелась. Засмотрелась на его притягательную улыбку, на лукавые раскосые глаза, которые не портили очки. Даже наоборот. Они его украшали, добавляя взгляду глубины. Непослушные чёрные волосы безжалостно трепал ветер, покрывая их, а также высокий ворот и плечи пальто белыми крошками.

Мужчина пощёлкал пальцами. Спросил:

— Ничего не случилось?

— Ну как вам сказать? Долгая история, давайте не будем.

— Тогда поехали. А то у вас уже нос красный.

Я смущённо схватилась за холодный нос, затем взялась за дверь, нырнула в салон, не забыв стряхнуть снег с обуви. Но всё равно насыпалось достаточно комьев и с подошв, и с одежды, отчего сидение подо мной мгновенно намокло.

Но здесь хотя бы было тепло и тебя не обдавал со всех сторон снежный душ шарко.

Мужчина сел рядом, шумно захлопывая дверь. И вскоре мы поехали к выезду из города.

Наверное, босс понял, что мне сейчас не до него, а потому не лез с вопросами, позволяя тупить в окно.

Долго ощущала его взгляд. Так и хотелось крикнуть: "На дорогу смотри!", но чего ни говори, он спас меня, хоть и не понял этого.

Вскоре нам обоим стало не до чего, кроме белой пелены перед окном. Мы давно выехали на трассу, и дорога вилась теперь вдоль пустынной лесополосы. Никого, ни души, только я, он и пугающая белая простыня, куда ни глянь.

Машина уже почти плелась, и я понимала водителя. Страшно гнать, когда не видишь впереди ничего на расстоянии дальше пары метров.

— Чертовщина какая-то, — босс пошевелил прикреплённый к бардачку навигатор. — По-моему, пришло время начать паниковать, Саша, — заключил он серьёзным тоном и посмотрел на меня исподлобья также серьёзно.

Я мотнула головой в ответ, давая понять, что не понимаю его.

— Мы заблудились, — сказал босс, откидываясь на спинку сиденья.

— Как?!

— А вот так. Навигатор крякнулся.

— Но раньше же люди как-то без навигаторов ездили, — я укоризненно глянула на него.

— Действительно, — начальник странно улыбнулся, как сумасшедший, честное слово, — а давайте без навигатора. Сами дорогу найдём.

Прижалась к спинке, с усилием сдержала порыв перекреститься, а когда оглядела округу через окна, песенку вспомнила. Папа любил. "Кругом пятьсот" называется, когда двое вот также застряли непонятно, где и ни зги не видно.

— Может быть, мы лучше переждём, пока метель уляжется? Точно. Вот уляжется, и поедем. Долго-то не продлится это всё.

— Почему вы так решили?

— Потому что в прогнозе ничего про метель не было.

— Вы верите прогнозам? — мне показалось, он посмотрел на меня, как на дуру.

— Ну а зачем тогда они там сидят, синоптики?!

— Александра Евгеньевна, весь мир задаётся этим вопросом, и никто не находит ответа. То есть вы предлагаете здесь переждать? В машине?

— Ну да.

Он снял очки и задумчиво поводил душкой по губам, рассматривая меня и опираясь локтём на руль.

— А согреваться как будем?

— В смысле? Ну печку включите.

— Потом-то что, когда аккумулятор сядет?

Я открыла рот и закрыла, а босс продолжал улыбаться, глядя на меня прищурившись.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вот же. Ну да, нет у меня машины, не знаю я этих тонкостей. И нечего тут умничать! Придумал ещё согреваться с ним.

Но пока было тепло и пока мы могли двигаться, укрывшись от непогоды, требовалось что-то предпринять.

— Будем возвращаться, — сказал вдруг мужчина и стал разворачиваться на занесённой снегом дороге.

— Куда? Зачем?! — перепугалась я.

Успев нацепить очки обратно на нос, босс глянул на меня поверх стёкол.

— Вы же не хотели на корпоратив.

— Да, но...

Вот как я ему скажу, что мне идти некуда?!

— Но? — подгонял меня он.

— Я передумала.

— Именно теперь, да? Учтите, если мы не тронемся прямо сейчас, превратимся в сугроб.

Я нервно бегала глазами, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь. Но ничего из того, что я видела, не намеревалось мне помочь.

Больше врио Альбины не сказал ни слова. Развернув тачку, он повёз нас обратно, вызвав у меня желание закричать.

"Остановись! Мне некуда идти! Этот домик в лесной глуши был единственной моей пристанью, чтобы подумать, как дальше жить. Вернись немедленно!" — шумела я в собственных мыслях, готовая лопнуть от отчаяния.

Когда я уже набралась смелости рассказать мужчине всё и открыла было с этой целью рот, его перекосило. Я увидела напряжённый, сосредоточенный профиль и гуляющие желваки мощной челюсти.

Мужчина нервничал.

— Что-то не так? — спросила я осторожно.

— Не так, — сказал он.

Понимая, что информацию придётся вытягивать клещами, я спросила ещё более осторожно:

— А конкретнее?

Он молчал. И всё же в один момент подался в сторону от шоссе и остановил машину, укладываясь локтями на руль и буравя взглядом мутно-белый на чёрном фоне пейзаж.

— Давно должно было начаться Подмосковье, — заговорил он, — но вокруг сплошной лес.

— Вы серьёзно? Так может быть дорога не та?

— Дорога та, потому что другой дороги нет. Мы должны были выехать на развязку — единственную развязку, которая ведёт в эту сторону. Но её нет.

— Может не доехали ещё?

Мужчина посмотрел на меня так, что без слов стало ясно, как важно заткнуться прямо сейчас.

Вжалась в сиденье до предела.

Капец, конечно, положение.

А что ему — кругом пятьсот,

И кто кого переживёт,

Тот и докажет, кто был прав, когда припрут.

В. С. Высоцкий.

Глава 6

Вот интересно, если сейчас заговорю, он меня укокошит? Но какая разница умирать от обморожения или от злости нервного мужика. Второе быстрее. Не придётся мучиться.

Ой, ладно. Цивилизованные же люди.

— Ни одной машины за это время не проехало, — сказала я, нарушая повисшую тишину. — Вам не кажется это странным?

— Мне кажется странным, что в телефоне нет сигнала. Ни позвонить, ни в интернет выйти. А как у вас?

Я достала смартфон. Потыкала, чуть не прослезилась.

— Сел, — сказала с грустью.

— Вот и у меня сейчас сядет. Нет, так дело не пойдёт. Вы мне доверяете, Саша?

— А?

— Ничего, что я вас Саша зову? Меня тоже можете. Мы же не на работе. Ну вот и договорились. А теперь поехали. Куда-нибудь приедем.

Я не успела ответить ни на один вопрос! Этот Саша, чтоб его, всё решил. Хотелось возмутиться, но в последний момент заставила себя сдержать порыв. Не до того сейчас. Сейчас главное — выбраться из этой пугающей, безлюдной пустоты. Нет, серьёзно, когда я брела по городу под бомбардировкой безжалостных снежинок, так не волновалась, как сейчас. Или это из-за присутствия мужчины рядом?

Что, если он меня обманывает? Пытается сбить с толку, чтобы воспользоваться мной. Специально небось заехал туда, где никто не ездит, я-то дороги не знаю. Хотя не похож на маньяка. Блин, что-то мне опять страшно стало.

— Вы чего? — он бросил на меня короткий взгляд, возвращаясь снова к дороге.

— Ничего, — ответила настороженно.

— Я вижу. Смотрите так, будто у меня рога на голове.

— Сей интимный факт может быть известен только вашей девушке.

Саша повернулся и, улыбаясь, некоторое время смотрел на меня дольше положенного.

— А у меня нет девушки, — сказал он как-то уж слишком многообещающе. Захотелось из машины на ходу выпрыгнуть. Но не пришлось.

Резко ударив по тормозам, босс стал сворачивать, до предела выжимая руль, отчего меня замотало во все стороны. Краем глаза заметила метнувшуюся прямо из-под колёс тень. Мы что, чуть не сбили кого-то?!

— Что происходит? — вскричала я, пытаясь хоть за что-нибудь ухватиться.

Перед глазами всё скакало и кружилось. Я молилась, ожидая, что вот сейчас наступит конец всему. Всему. А я ведь не успела пожить!

Когда машина резко остановилась, меня подбросило так, что позвоночник, казалось, сжался и разжался как гармошка.

Не знаю, сколько прошло времени. Но когда я отняла от лица руки, то увидела закопанный в сугроб бампер нашей тачки. А ведь если бы не снег, мы бы точно кувыркнулись.

Я с ужасом повернулась к водителю. Саша сидел, сжимая руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

— Как вы? — спросил он первым, повернувшись ко мне.

— Нормально. А вы?

— Тоже ничего.

— Что случилось?

— Олень.

— В смысле, олень выбежал на дорогу?

— Ага. А тот, что за рулём, чуть его не сбил.

Я странно хмыкнула, а потом, к собственному удивлению, рассмеялась. Нет, мне не было смешно. Вообще ни разу не смешно. Но в ту минуту я отчётливо осознала, что заимела второй день рождения. А такое нелегко принять сразу.

— Саш, — голос начальника остановил хохот. — Нужно выбираться.

Я нервно закивала.

Дверь с моей стороны оказалась заблокирована. Пришлось перелезать на водительское место, а когда я высунула из салона ногу и поставила её на землю, вместе с сопротивлением холоду ощутила, что утонула в снегу. И как прикажете идти? Угораздило же шпильки надеть!

Босс, который уже выбрался, стоял передо мной, задумчиво осматриваясь.

— Куда же мы пойдём? — спросила я и выглянула в темноту.

Он опустил глаза.

— Вы останетесь здесь, Саша, — сказал он. — Я пройду через лес, и если смогу найти помощь, вернусь за вами.

— Я тут не останусь!

— Закройтесь в салоне, если боитесь диких животных.

— Нет! Нет, я просто не могу! — с трудом поднялась и чуть не упала, закопавшись ногами в сугробе и теряя равновесие. — А если с вами что-то случится? — я действительно начала заваливаться, и мужчине пришлось меня поймать. — Вы пропадёте, а я тут ждать буду.

— Предпочитаете пропасть вместе со мной? — спросил он каким-то неуместно пылким тоном. Но меня это взволновало. А ещё взволновали объятия, которые я не успела осознать в полной мере.

Саша прижимал падающую меня к себе, а я и не сопротивлялась, потому что иначе, повалилась бы в сугроб.

Посмотрела на него и сглотнула. Блин, ну точно маньяк. Даром что интеллигента из себя строит. Вон, очки нацепил. И парфюм у него такой головокружительный. Свежестью пахнет, хвоей. Так, стоп. Или это от деревьев?

— Вы просто не пройдёте, Саша, — сказал он так, будто говорил с малым, несмышлёным дитяткой. — Лучше побудьте здесь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он перехватил меня за плечи и заставил опуститься обратно в салон. Сам же, широким шагом не без усилия стал обходить авто, направляясь к багажнику.

— Ну уж нет! — взвизгнула я. — С вами пойду. И не отговаривайте!

Тоже рванула было следом, но не рассчитала возможностей и, не сумев сделать шаг, кувыркнулась всё-таки в снег.

Услышала тихий хохот и громкий цык. Ну да, давай скажи, что предупреждал. Получишь каблуком в лоб!

Злобно глянула на улыбающегося босса, продолжая возлежать в сугробе.

— Я вас на себе не понесу, — предупредил он, наблюдая за мной поверх распахнутой створки багажника и вынимая свою сумку.

— Рюкзак давайте, — прорычала я.

Мужчина безразлично пожал плечами. Но когда поднял мои пожитки, перестал улыбаться.

— Понесёте мою сумку, — заявил он.

Я успела встать и теперь отряхивалась от прилипшего всюду снега и вынимала его из волос.

— С чего бы это?

— С того, что у вас неподъёмный рюкзак. А нам неизвестно, сколько идти.

Психанула. Высоко задирая через снежные заносы ноги и стараясь не думать, как глупо это выглядит со стороны, я доковыляла к нему и, схватившись за рюкзак, вытащила его, чтобы надеть. Как только я запустила одну руку в лямку и собралась с силами, чтобы влезть во вторую, меня начало заносить. Тяжёлый рюкзак качнуло. И вместе с ним я стала крениться на сторону. Всё бы ничего. Да только ноги, потонув до колен в сугробе, не так-то просто было сдвинуть с места, чтобы удержать равновесие, а потому через пару секунд я снова лежала в снегу, но теперь уже вместе с поклажей.

Босс присел рядом на корточки.

— Саша, — сказал он мне, готовой плакать от бессилья. — Предлагаю перейти на «ты».

— Не вижу повода! — с нажимом поднялась на четвереньки. Снег был везде, и я чувствовала, что коченею.

— Ну почему же? Ты уже столько раз падала к моим ногам, что все эти церемонии бессмысленны.

А?! Чего?! Мне не послышалось?!

Обернулась к наглецу, который бессовестно улыбался, рассматривая мой зад, который я намеревалась поднять. Недолго думая, схватила окоченевшими руками горсть снега и запустила ему в голову.

Ура! Не ожидал! Это видно было по повисшим на одном ухе очкам и взгляду, полному обещания расправы. Ой, а этого я не предусмотрела.

Он рывком стащил очки и, запустив их в карман пальто, кинулся на меня, возвращая в сугроб. Секунда и я лежу на спине, а сверху меня прижимает тёплый, мягкий, в смысле, злой и опасный мужик.

— Накажу, — тихо сказал он, опускаясь взглядом ниже от моего лица.

— Чего, прям здесь? — я вся сжалась, ожидая, сама не знаю, чего.

Он улыбнулся.

— У нас ещё будет время. Ещё целых две недели после праздников. Что-нибудь придумаем.

— Ну-ну. Для начала бы неплохо выжить. Тебе не кажется?

Мужчина опомнился.

Резко отпрянув от меня, он встал и, потянув за руку, помог подняться. Даже дублёнку отряхнул, особенно рьяно хлопая меня сзади ниже спины.

— Пойдём, — он взвалил себе на плечи мой рюкзак, а когда я взяла из багажника его сумку, которая почти ничего не весила, он поставил тачку на сигнализацию, развернулся к лесу и зашагал к едва различимой тропинке, занесённой месячной нормой осадков.

Делать нечего. Стараясь больше не упасть, я пошла следом.

Глава 7

Дорога через лесополосу не была особенно длинной. Наверное, летом или в менее снежную зиму мы бы прошли её минут за десять. Но в тот вечер путь через снежные барханы казался бесконечным.

Я прижалась к стволу сосны, безразлично всматриваясь в свой рюкзак, который медленно удалялся, скрываясь в темноте.

— Саш! — рюкзак остановился. Мужчина обернулся ко мне. — Давай в МЧС позвоним. Экстренные номера, даже когда не ловит, должны отвечать.

Босс развернулся и по протоптанной колее приблизился ко мне, придерживая руками лямки рюкзака.

— У меня сел, — босс вынул из кармана гаджет и потряс им.

Беззвучно выругалась. Ну вот и всё. Теперь точно.

Саша с хрустом приблизился и оттопырил локоть.

— Пошли, — сказал он.

Именно в ту минуту мне вдруг стало по-настоящему страшно. Почему-то до этого я так не боялась, воспринимая происходящее как приключение. Вот ещё чуть-чуть, и что-то произойдёт, мы спасёмся, нас спасут. Но ничего не происходило, впереди зияла беспросветная тьма, и лишь снежные завихрения разбавляли черноту.

Никто не знал, где мы. Если учесть, что обратная дорога привела нас не туда, куда нужно. И всё же рациональная часть мозга твердила, что босс ошибся. Не доехал, куда-то не туда свернул. Хотя я не помнила никаких поворотов на протяжении пути.

Опираясь на его руку, чувствовала себя дико неловко. Ему приходилось рюкзак мой тащить, и меня вдобавок. Как в мультфильме про Чебурашку: «Гена, давай я понесу чемодан, а ты понесёшь меня». Но как бы я ни старалась, на собственные силы надежды не было. И всякий раз, когда я отпускала локоть мужчины, снова приходилось хвататься за него, потому что я начинала падать.

Он остановился. Мне пришлось потереть залипшие от снега глаза.

Отчаяние накрыло в тот момент, когда я поняла, что мы выбрались из леса и что впереди нет ничего. Вообще ничего. Поле и небо.

Я испуганно посмотрела на мужчину. Почему-то мне казалось, что если увижу снова его уверенный взгляд, почувствую невозмутимую энергию человека, привыкшего всё брать в свои руки и действовать, мне станет легче. У него найдётся выход. Должен найтись!

Но он молчал.

Мы оба стояли по колено в сугробе посреди ничего, и я чётко осознавала: никто нас не спасёт.

Зачем-то коснулась его рукава, ощутила мелкую дрожь. Мужчину бил озноб. Ну конечно, волочь меня и рюкзак по такой погоде, никакие нервы не выдержат, да и мышцы тоже.

— Прости, — сказали мы вдруг хором и удивлённо переглянулись.

— Нет, Саша, это я виноват, — продолжил он, не давая мне заговорить. — Я увёз тебя чёрт знает куда и заблудился. Просто ты мне понравилась. С того самого момента, как открыла с ноги дверь в мой кабинет и грозилась уволиться. Ты меня взбудоражила и добавила к списку целей новую.

Не стала уточнять, что за цель такую я ему добавила. Мне прям неловко сделалось от этого признания. Вот так сразу, да? То есть он готов сдаться, замёрзнуть здесь и исповедуется на прощание? Ну тогда и я выскажусь. Чего уж тут ходить вокруг да около.

— Я оказалась случайно в том магазине, — начала, дуя на руки, чтобы согреть их. — На самом деле сегодня собиралась уехать, но авария на дороге к вокзалу смешала все планы.

Не взирая на отчаянное положение, на меня посмотрели с осуждением. Попыталась отступить. Не вышло. Опять чуть не упала.

— Я собиралась подготовить справку, по которой ты не имел права задерживать меня ещё на две недели. И в рюкзаке действительно все мои вещи. Да сними ты его! Какой уже смысл тащить?! Он же неподъёмный!

Вопреки ожиданиям, мужчина крепче ухватился за лямки и встряхнул поклажу.

— Значит, хотела меня обмануть?

— Уехать хотела.

— Зачем тогда в машину села?

— Потому что мне некуда идти. Хозяйка выгнала, и нет у меня никого в Москве. Точнее, есть, но они уехали. Эх, знала бы, попросила Светку мне ключи оставить!

От колючего взгляда босса стало ещё холоднее. Казалось, моя история его оживила, сил придала. Но когда он заговорил, я поняла, что радоваться особо нечему.

— За мной, — приказал он и как огромный ледокол стал разгребать собой сугробы, прочищая путь.

— Куда?!

— Туда. Вон там огонёк вдалеке. Уверен, нас примут и обогреют. А пока идём, я подумаю, как буду тебя за обман наказывать.

— Чего?!

— Спокойно, Александра Евгеньевна. Не трать силы. Они тебе ещё пригодятся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8

Он двигался теперь так стремительно, что успеть за ним было практически невозможно. Я не в состоянии была ни закричать, ни просто начать спорить и что-то доказывать. Начальник пёр напролом. А тот факт, что он удалялся от меня, вовсе не означал, что меня оставят в покое.

Если бы плавание по снегу в раскоряку официально признали зимним видом спорта, я бы собрала все призовые места. Завидев издали тот самый дом, в окне которого теплился тусклый свет, я погребла на четвереньках, помогая себе руками, чтобы ускориться, и чтобы хоть как-то облегчить задачу. Ноги онемели и почти не слушались, но вскоре я заметила, что идти стало легче. Чем ближе мы подходили, тем меньше становились снежные завалы. А когда до крыльца, на который взошёл Саша, и теперь настойчиво барабанил в дверь, оставались считаные метры, рыхлого снега и вовсе не осталось. Территория вокруг дома была полностью очищена.

Я ничего не сказала, подойдя к нему. Просто не было на то сил. Развернувшись, уселась на ступеньку и вся сжалась.

— Иду-иду, — послышался из-за двери старческий голос. — Кого ж там в такую погоду принесло?

Петли скрипнули. Обернувшись через плечо, я увидела мужчину. С моего ракурса он казался огромным в своём буром пальто с меховым воротом и валенках. Окладистая седая борода была хоть и длинной, но аккуратно подстриженной. А из-под не менее густых бровей сверкали в хитром прищуре два глубоко посаженных глаза.

— Это как же? — изумился мужчина и прижал к груди руку в толстой варежке. — Вы откуда?

— Из города, — ответил Саша. — Отец, приюти до утра, будь другом. Мы заблудились, ни связи, ни транспорта. Уже готовились найти в снегу последний приют, а тут ты.

— Рано вам последний приют искать, золотые мои. Так, а чего? Так, я не могу. Не могу я вас принять. Уезжаю я. Вон телега запряжена. Столько всего нужно по адресам развезти.

Я глянула перед собой и, только сощурившись, разглядела во всполохах метели силуэты двух лошадей. Они били копытом и фыркали, недовольные внезапной вьюгой, и хоть сейчас готовы были мчаться вскачь. На оглоблях позади закреплена была телега. Даже не телега, а целая повозка на широких полозьях вместо колёс, битком навьюченная содержимым. Поклажи было так много, что она опасно свешивалась на сторону и не вызывала доверия.

— Простите, вы курьер? — не удержалась я от вопроса.

— Хто?

— Ну, в доставке работаете?

— А, да, дочка. Всё верно говоришь. В доставке. Доставляю людям заслуженное, то бишь заказанное.

— А вы не можете нас до города подвезти? — снова спросил Саша. — Тут должно быть недалеко.

— Это до какого ж города? — старик как наивное дитя хлопал глазами, не понимая, чего от него хотят, и это начинало раздражать.

— В Москву вы нас сможете отвезти?

— Ой, в Москву нет. Я в Москву-то в последнюю очередь. Она у меня в хвосте.

— Ну тогда до области. Нам бы просто к людям попасть. А там сориентируемся.

— В область? — старик задумчиво потёр варежкой бороду. — В область могу. Калининградская вам подойдёт?

Я не выдержала. Подскочила.

— Вы издеваетесь?! — прокричала, резко обернувшись. И только тогда поняла, что от голоса остался один беззвучный хрип. — Какая Калининградская область?! Вы туда собрались на телеге поехать?! Или вам захотелось поиздеваться над нами?! Слушайте, если вы нам не поможете, мы тут на вашем пороге окочуримся, и смерть наша будет на вашей совести!

Последние слова я говорила уже шёпотом и в итоге закашлялась, окончательно растравив измученное горло. Точно заболею теперь. Если, конечно, выживу.

Старик вдруг изменился в лице. Он нахмурился, посуровел и, шагнув ко мне, вынудил подняться. Как бы холодно ни было, когда заглянула ему в глаза, из темноты которых сверкнула молния, меня пот прошиб. На фоне всепоглощающей и беспощадной стихии этот человек теперь виделся мне и не человеком вовсе.

У язычников был бог. Он царствовал зимой, и наказывал лютым холодом каждого, кто посягнёт на его владения. Так вот, либо воображение разыгралось, либо передо мной стоял Карачун собственной персоной.

— На моей совести достаточно грехов, дочка, — сказал он. — Но это было давно, и уже никто не помнит те времена. А тебе нужно в тепло, — он пристально уставился на меня. — И как можно скорее. Идите в дом. Он протоплен. Взять вас с собой не могу. Зато присмотрите за хозяйством. Вот я старый растяпа, сразу надо было. А то заболтали вы меня: доставка, окочуримся. Слово-то какое. Не думал, что так ещё говорят.

Он усмехнулся и отступил, пропуская меня.

— Но подождите, — остановил его босс. — Когда вы вернётесь?

— Скоро-скоро, — мужчина стал подталкивать нас обоих к открытой двери. — Давайте поживее. Дом протоплен, не запускайте стужу. Дрова в сарае на заднем дворе, в погребе консервы. Не разнесите мне всё тут. А то знаю я вас, молодёжь — горячие и неутомимые. Ну всё, поехал я, — мужчина спустился с лестницы и махнул нам. Вернусь в январе, первого числа аккурат вернусь. Агась. С наступающим!

Последние слова удаляющегося деда я почти не разбирала. Как и того, что говорил мне Саша. А он явно что-то говорил. Рот открывал. Я же, стоя в прихожей деревенского сруба, освещённого единственной лампадой из кухни, ощущала, как тело содрогается от намокшей, холодной одежды.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В момент, когда Саша взял моё лицо в ладони и взволнованно прокричал что-то, я отключилась.

Глава 9

Я не разбирала происходящего. Всё было как в кошмаре. Холод, рывок, ещё один, стало ещё холоднее, хоть я считала, холоднее быть не может. Я ощущала чьи-то руки на своём теле, а когда из марева забытья пробился образ человека, нависшего надо мной, стало ещё страшнее. Я понимала, что лежу, и несложно было догадаться даже в моём невменяемом состоянии, что именно со мной хотят сделать.

Где я?

Что со мной?

Снова полузабвение, дрожь, пустота и только руки. Я чувствую их на своём теле. Я обнажена, и меня трогают, забираются пальцами везде, куда можно достать, и давят. Мне больно, меня трясёт, а когда я начинаю задыхаться, что-то касается губ и льётся внутрь, заполняя меня обжигающей лавой. Давлюсь, мне больно, от кашля снова начинает кружиться голова, и ощущение полёта вырывает из реальности. Перед глазами мелькают Новогодние огни города, они сливаются в мерцающее месиво, а я еду куда-то на машине и с ужасом смотрю в лобовое стекло, перед которым раскинулась слепая метель. Я ничего не вижу и лишь плачу.

— Мы разобьёмся, — говорю натужно, будто горло сопротивляется словам. — Хватит, пожалуйста.

— Не разобьёмся, — отвечает мне кто-то. — Мы уже приехали. Дальше дороги нет.

Я поворачиваю голову и вижу Сашу. Он также одет, сидит в той же машине и безмятежно крутит руль, будто не мы сейчас можем во что-нибудь врезаться, не видя дороги.

— Скоро будет олень, — зачем-то говорю я.

— Все олени на новогодних каникулах. Успокойся. Тебе нужно поспать.

Да как можно спать в таких условиях?!

Я хотела заорать, но мне вдруг стало так тепло, так мягко, что глаза сами собой намокли. Как же хотелось этого тепла. Я так устала мёрзнуть. Не заметила, как картинка перед глазами погасла, сознание отключилось, а спустя мгновение, я распахнула веки и уставилась перед собой.

Не сразу удалось понять, что я лежу. Я определённо лежала на чём-то мягком и была по уши завёрнута в тёплое одеяло. Настолько тёплое, что аж жарко стало.

Передо мной стоял деревянный стол, а над ним имелось окно в стене бревенчатого сруба, закрытое тюлью, которая легко пропускала слепящий свет остановившегося низко солнца. С улицы раздавался шорох. Похоже было, что кто-то чистил снег. Идиллия самая настоящая. Вот только после всех пережитых событий меня эта сказка пугала. Тепло, солнышко, печкой пахнет и явно, что дрова потрескивают. Я что, блин, умерла и в рай попала?!

Когда подскочила резко и поняла, как голова болит, стало ясно, что никакой это не рай. Я вполне жива. Не факт, что здорова, но жива, сплю на диване, завёрнута в одеяло, а из одежды на мне одни лишь трусы и лифчик. Так, стоп.

Что? Я не помню, как раздевалась!

А что я помню? Помню, как не смогла из города уехать, как босса в магазине встретила, как мы отправились на корпоратив и заблудились. Оленя помню, дом, деда с бородой, а потом? Потом всё.

Я села на постели, замотанная в одеяло, и снова испытала головокружение. Вроде не пила, а ощущение такое, будто пьяненькая. И бутыль на столе початая стоит… с акцизкой порванной.

Нет.

Быть не может.

Я не пью водку!

Вскочила на ноги. Пришлось немного постоять, ловя опору. А когда голова более-менее успокоилась, я подошла к окну, выпростала из одеяла руку и отодвинула тюль. От снежной белизны заболели глаза. Далеко вокруг простиралась гладь зимнего пейзажа, и лишь сбоку на домик наступали укрытые пургой деревья. Так значит, мы всё-таки оттуда пришли. И у меня не глюки. Что ж, это радует.

Ритмичный шорох затих, и тогда только я увидела Сашу. Он стоял в одном свитере и брюках, с шапкой на голове и без очков. Мужчина опирался на лопату, которой только что чистил снег. Он улыбнулся мне, а я, сильнее укутавшись в одеяло, жестом показала, чтобы немедленно зашёл в дом. Иначе сама готова была выскочить на крыльцо, босая и в одеяле, потому что мне нужна правда!

— Что всё это значит?! — гаркнула, не дав мужчине закрыть за собой дверь, когда он вошёл в дом.

— Ты о чём? — спросили меня, безмятежно стряхивая снег с высоких ботинок.

— Об этом! — я окинула пространство дома взмахом руки. — Мы же только пришли! Почему я голая в одеяле?

Саша усмехнулся. Подперев собой стену коридора, он окинул мой кокон взглядом.

— Ошибаешься, Саша. Ты не голая. Хоть по-хорошему мне и следовало тебя раздеть.

Он как ни в чём не бывало повернулся к умывальнику, приделанному к стене, и сбрызнул водой лицо и руки.

— Ты голодная? — спросил он.

Хотелось заорать. Это что ещё за заявления!

— Раздеть?! — взвизгнула я. — Ты сказал «раздеть»?! Да ты вообще нормальный?! Зачем ты меня трогал?!

Саша устало протёр лицо. Качнув укоризненно головой, он прошёл мимо меня в комнату и, опустившись на тот самый диван, где я только что лежала, закинул ногу на ногу.

— Затем, что иначе ты бы умерла от обморожения, Саша, — сказал он серьёзно. — Ты в обморок вчера упала. Дед мне бутыль водки нашёл, велел тебя растереть и укутать. Я так и сделал.

— Что? — я ахнула, не веря ушам. — Растереть? В обморок? Ничего не понимаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я подошла и опустилась на диван рядом с мужчиной, понимая, что меня вот-вот одолеет отчаяние. Сквозь вспышки и просветы воспоминания вчерашнего вечера стали всплывать те самые руки, что, оказывается, растирали меня, а не то, что я себе нафантазировала. Босс буквально спас меня. Ну да, он же видел меня в одном белье и, хочется верить, не воспользовался тем, что я в отключке была. Хотя, если бы воспользовался, я бы, наверное, что-нибудь почувствовала. Там. Не прошло бы незаметно, уж точно.

Снова бросила на мужчину подозрительный взгляд. Смотри-ка, сидит, руки по спинке дивана раскинул, улыбается. Ещё бы не улыбаться. Тискал меня полночи. А я ведь помню, что он мне расправу обещал за обман. Но сейчас не до неё. Надеюсь, забыл. Ох, а ведь по глазам видно — не забыл! Ладно, будем отвлекать.

— Я есть хочу, — буркнула недовольно. — И мне бы переодеться. Где здесь ещё комнаты?

Перевела взгляд от стены к стене. Ни одной двери, кроме той, за которой скрывались сени и выход на улицу не отыскался.

— А тут нет других комнат, — ответил Саша, погладив мои волосы, который выбились из одеяла и растрепались.

Я отшатнулась.

— Как нет?! А спальня? Ванна, туалет? Не может такого быть! Ты врёшь мне.

На меня посмотрели, будто я дитё малое.

— Саша, — мягко проговорил босс, — ну какая ванна? Какой туалет? Нет, туалет есть, но до него тебе придётся немного пройтись через двор. А вместо ванны баня, и мы обязательно туда сходим, но сначала её нужно натопить.

Я пропустила мимо ушей слова про совместный поход в баню. Меня сейчас волновало совсем другое.

Мужчина продолжил.

— Переодеться ты можешь и здесь. Я как раз собирался на чердак слазить.

Я хмыкнула.

— К чему такие церемонии, Александр Дмитриевич? Чего вы там не видели?

Сказала несерьёзно, просто взбесило всё. Положение моё, ситуация идиотская. Стала ждать, когда мужчина встанет и убредёт на чердак, но вместо этого он сделал такое, чего я совсем не ожидала. Хотя стоило.

Обхватив своими ручищами кокон одеяла, босс подмял меня под себя, укладывая на диван.

Когда же мой перепуганный взгляд встретился с его бешеным, мужчина проговорил прерывисто:

— Я много чего не видел, Саша. У меня руки чесались сорвать с тебя бельё, залезть к тебе под одеяло и сделать то, чего я хочу с первой нашей встречи. Поверь, ты бы сразу согрелась, — он облизнулся, растягивая рот в улыбке. — Более того, тебе бы стало так жарко, что ты, утомлённая ласками и вполне ожившая, умоляла бы меня о ванне со льдом, а потом мы повторили все сначала, — он втянул мой запах из складочки одеяла, которое чуточку оголяло плечо. — Но я не стал этого делать.

— По-по-почему? — зачем-то спросила я.

— Потому что хочу, чтобы ты полностью осознавала происходящее, — он прижал свои губы к моим, вынуждая беззвучно промычать. Короткий, но глубокий поцелуй вызвал приятный спазм во всём теле, который, мгновение спустя, собрался в эпицентре удовольствия, заставляя сжать ноги.

О боже, я что, хочу его?!

Саша отстранился. Поднявшись с дивана, оправил свитер, стряхивая с него несуществующие пылинки. А я так и продолжала лежать, ожидая, что ещё он сделает.

— Консервы в буфете, — босс махнул головой в направлении старенького деревянного предмета мебели, приютившегося в углу. — Переодевайся и приготовь что-нибудь.

— Я?! — подскочила с дивана, роняя одеяло с плеча.

— Ну могу и я, а ты тогда иди снег убери со двора или дров наколи, — снова эта улыбка, от которой хочется глаза опустить. Ой, блин! Лучше бы не опускала! Это что, у него на меня в штанах такое восстание?!

Окончательно сконфузившись, примирительно воздела руки. Ладно. Консервы так консервы.

Глава 10

Когда босс влез на чердак, я кинулась к рюкзаку. Ну как, кинулась. Доковыляла на заплетающихся ногах. Это не удивительно. Я ведь была пьяненькая после всех этих манипуляций с растиранием водкой и заливанием её мне в рот. Ну что за наказание!

Пришлось разворошить свои пожитки, пока не отыскался любимый бежевый лонгслив и легинсы.

Поминутно озираясь на потолок, куда уходила лестница, я сбросила одеяло и, встряхнув вещи, быстро натянула их на себя.

Фух, успела. Правда, пришлось чистое надевать, преже чем помыться. Но не стоит так уж наглеть и требовать у судьбы больше, чем она может дать. Радуйся, Сашечка, что не замёрзла насмерть в сугробе. На худой конец тут имеется баня. Ну да, а ещё босс озабоченный, который одну тебя туда точно не отпустит. Ой, ладно, потерплю. Потом дома помоюсь.

А когда наступит это потом?

Я озадаченно уставилась в стеклянную дверцу буфета, из которой только что вынула банку гречки с тушёнкой и кабачковую икру. Не найдя ничего лучше, поставила всё найденное в печь, чтобы согрелось. Сама же уселась рядом, слушать мерное потрескивание углей.

Что, если дед ещё не скоро вернётся? Да и странный он какой-то. Живёт совершенно один в глуши. Здесь ведь даже не деревня. Сплошной лес и ни души. Ездит куда-то, что-то доставляет. Наверное, контрабандист или ещё хуже!

Осенённая догадкой, я оглядела комнату. Единственная на весь дом, она почему-то не была особенно захламлена. Здесь имелись диван, буфет, стол возле окна, застеленный симпатичной клеёнкой с котиками, два стула. На стенах висели рисунки. Самые простые детские рисунки разной степени мастерства. Настолько, что не всегда получалось с первого взгляда понять, что именно хотел изобразить юный художник.

Я приблизилась к листку, на котором в карандашной штриховке проглядывался котик. Очень умело проглядывался, надо сказать. Ниже на рисунке имелась приписка из неровных букв:

“Я очень мечтаю о котике, но мама не хочет мне его дарить”.

Странно. Внуки обычно пишут что-то вроде «Любимому дедушке» или вообще ничего не пишут, а тут вон как. Усмехнулась, представив деда, который дарит маленькой внучке котёнка. У той глаза сияют, а рядом стоит её матушка и закипает от бессильной ярости. Потому что котик в её планы не входил, и вообще она собак любит.

Другие рисунки тоже были подписаны, и имена детей ни разу не повторились. Более того, если верить этим самым подписям, присланы или привезены они были из разных уголков страны. И рисунок из Карелии соседствовал с картиной из Петропавловска-Камчатского. Возле некоторых листов к потрескавшимся брёвнам стены прикреплены были фотографии детей. И как бы я ни хотела думать иначе, отделаться от мысли, что передо мной мудборд какого-нибудь безумного маньяка, не получалось.

Недоверчиво поджала губы.

Решив, что не найду больше ничего необычного, я опустила взгляд и тут же уткнулась им в край сундука, стоявшего в углу. Забравшись туда, сразу поняла, что ничего не выйдет. Сундук был заперт. Ну, конечно, ещё бы. Этот тип хитёр и расчётлив. Но замок всегда можно сломать. Вот только для этого нужна грубая мужская сила.

— Саш, — моя голова после долгих размышлений всё же выросла из проёма чердачного входа. Босс, который сидел на корточках ко мне спиной и разматывал моток чего-то длинного, глянул на меня через плечо.

Я ненадолго забыла, зачем пришла, наблюдая штабеля коробок, ящиков, пакетов и сумок, коими завален был этаж под крышей. Только теперь по-настоящему испугалась. Что мы делать будем, когда сюда полиция нагрянет? Как докажем, что всё это не наше? Да и что именно это вот всё представляет собой?

— Ты чего? — начальник пощёлкал возле моего лица пальцами. Не заметила, когда он приблизился. Опомнилась. — Наверное, хотела кушать меня позвать? Или просто соскучилась?

Постаралась сделать каменный взгляд в ответ на его лукавую ухмылку.

— Мне здесь не нравится, — заявила я. — Этот дед какой-то тёмный.

— С чего ты взяла?

— Сам посмотри, — я окинула свободной рукой чердак. — Вот что он здесь хранит повсюду? Это ведь не его личные вещи.

— В основном игрушки. Я уже заглянул.

— Игрушки?! — ужаснулась я. — Вот же гад! Точно, он порнуху снимает! Как я сразу не догадалась?!

Едва не выпустила крышку люка прямо себе на голову.

— Этот дед — чудовище! Я не останусь здесь!

Только хотела бежать вниз, как вдруг перед глазами появилась кукла, затем ещё одна, потом пластмассовая машинка и плюшевый котёнок. Игрушки, самые обыкновенные, в какие дети играют, а вовсе не то, о чём я подумала.

— Мне, конечно, нравится, куда уводит тебя фантазия, Саша, но всё не то, чем кажется. Я же сказал, игрушки. Просто детские игрушки. Их тут полно.

Он подал мне руку и, придерживая крышку, помог забраться на чердак.

Секунда и я всё ещё немного подшофе на нетвёрдых ногах после страстного обтирания, спотыкаюсь и падаю на мужчину. Он ловит меня, и по его довольному виду ясно, что я ничего ему случайно не отдавила, падая. А хотелось бы. И то ли градус уже подвёл меня к кондиции, на секунду поддалась дурману. Да и как было не поддаться? Сильный, привлекательный мужчина с хитрым взглядом сквозь стёкла очков, такой весь самоуверенный, ещё и пахнет морозцем. Ух, ядрёный какой! Что-то мне вдруг с ним в баньку захотелось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Стоп!

Саша, ты сильнее этого!

Сейчас не время.

Отпрянула, отступая на пару шагов. Скрестила на груди руки.

— Ну и что ты обо всём этом думаешь? — спросила я, стараясь не смотреть на начальника. — Дом на отшибе, одинокий дед что-то возит в своей телеге, никаких средств связи, полный дом коробок с игрушками и рисунки детские на стенах. Чертовщина какая-то.

— Не вижу здесь ничего необычного, Саша, — спокойно ответил мужчина, вызвав моё удивление. — Старик не живёт здесь. Этот дом — склад продукции, которую он продаёт. Дед селлер на маркетплейсе. И всего делов.

— Чего?

— Ну тот, кто торгует своими товарами на маркетплейсах. Стыдно не знать, Александра.

Возмутилась.

— Я знаю, кто такой селлер. Но где этот дед, а где интернет-магазины! Да это невозможно просто! Он древний, у него даже телека нет.

— А продвинутые телек не смотрят. У них сейчас всё в смартфонах.

— Да? А ты хоть один столб с проводом в округе видел? Или может у карачуна генератор в подвале? Нельзя же без электричества жить!

— Как ты его назвала?

— Неважно. Идол у языческих славян, бог стужи и обморожений, несовместимых с жизнью.

— Ясно, — Саша снял очки и устало потёр переносицу. — Слушай, у нас всё равно выбора нет. Мы застряли здесь, и придётся выживать без интернета, без света, с сортиром на улице и консервами. Кстати, о них. Мне кажется или что-то кипит?

Я в ужасе округлила глаза, вспомнив про закупоренные железные банки, которые остались в печи.

С лестницы сбежала в один прыжок, а когда вынула консервы, те приняли почти шарообразную форму. Распёрло их знатно. Возможно, пробудь мы на чердаке подольше, что-нибудь бы взорвалось и мне пришлось бы отмывать печку от тушёнки с гречкой или заморской баклажанной икры.

Вспомнив фразу из любимого новогоднего фильма, замерла, не успев откупорить икру.

Заметив это, босс, который спустился следом, перестал искать в буфете тарелки.

— Что с тобой? — спросил он.

— Ничего. Просто я только что вспомнила. Сегодня же Новый год.

Глава 11

Осенило меня внезапно. Не до того, как-то было, а теперь? Теперь остаётся несколько часов до главного праздника страны, а я в суете не успела даже сообщить маме, что пропустила поезд. Она ведь будет меня на вокзале встречать!

Ужас в моих глазах стёр ухмылку с лица мужчины.

— Эй, эй, спокойно! — он подался ближе и зачем-то обнял, кладя руки мне на задницу! Скривилась, оттолкнула его.

— Дурак озабоченный!

— А тебе разве не плохо? Ты просто должна знать, Саша, я всегда готов раздеть тебя и уложить в постель. Только намекни.

Ничего не ответила.

Достало всё. Шутник, блин.

— Просто отстань, — сказала я, упала на скрипучий стул и бессильно уткнулась в ладони.

Низкое солнце светило в единственное окно, скрываясь за верхушками сосен, уютно трещали угли в печке, помещение наполнялось мягким светом, но радости не было. Я чувствовала себя так погано, как никогда прежде. Ничего не хочу ни видеть, ни слышать. Скорее бы всё это закончилось.

Стул напротив скрипнул, я тяжело вздохнула и откинулась на спинку.

Непривычно серьёзное лицо босса, встреченное в момент, когда я отвела от глаз руки, озадачило.

— Знаешь, что самое паршивое здесь, Саша? — начал он. Я пожала плечами. — Будь мы, к примеру, на необитаемом острове, могли бы костёр развести, чтобы нас заметило мимоидущее судно, или оставить сигнал на песке для вертолёта спасателей. А здесь нас никто не увидит, чего бы мы ни делали. Снегопад не даст развести большого огня, и он же засыплет все наши сигналы. Мы полностью зависим от деда, который неизвестно, когда вернётся.

Смерила хмурым взглядом начальника.

— Умеешь поддержать.

— Я к тому, — он подался вперёд, кладя руки на стол, — что мы с тобой сейчас в одинаковых условиях, Саша. И если будем поддаваться унынию, это будет худший Новый год в нашей жизни.

— Он и без того уже худший.

— Но он ещё не наступил. И в наших силах сделать всё, чтобы не просрать праздник.

— Ты не понимаешь! — я тоже подалась ближе, — мои родные будут волноваться! Мой поезд через два часа приедет в Саратов без меня! Маму удар хватит!

— Ты можешь что-то изменить в этой ситуации?

Открыла рот. Закрыла. Ну да, ничего я не могу изменить.

— В жизни не поверю, Саша, что ты никогда раньше не пропадала неизвестно где, неизвестно с кем и не заставляла маму нервничать.

— Но не с поезда же?!

Что ни говори, этому типу удалось меня немного успокоить. Совсем чуточку. Решив для себя, что как только телефон оживёт, маме позвоню первым делом, я всё же не спешила радоваться. Настроение всё равно было испорчено, и перспектива провести главный праздник года в компании этого маньяка не добавляла оптимизма.

— Мне, конечно, легко рассуждать, — снова заговорил босс. — Меня никто не ждёт. Девушка бросила под самый Новый год. Ещё и кота с собой забрала. И теперь я никому не нужный, совершенно свободный, — он зачем-то сделал паузу на последнем слове, слегка улыбнувшись, — и готовый начать жизнь с чистого листа. Кстати, рекомендую брать с меня пример.

— Угу, — буркнула я скептически. — Вернусь в город, пущусь в отрыв. Спасибо за совет.

— Маме только не забудь позвонить.

— Уж как-нибудь.

— Вот и умничка, — он ловко поддел ложку неаппетитного месива из консервов и с наслаждением проглотил содержимое. — Ты кушай-кушай. Голодная небось.

Ничего не ответила. Лишь гримасу состроила и глаза закатила. Но, что ни говори, с этим типом хотя бы не скучно.

На протяжении всего обеда ощущала на себе его взгляд. От этого баланда моя постоянно в горле застревала. Или она просто несъедобная была? Хотя чего ни съешь с голодухи.

Вскоре надоело играть в гляделки и, поднявшись из-за стола, я шагнула к рюкзаку, чтобы кое-что вынуть.

— Дай-ка угадаю, — Саша не упустил возможности поприкалываться. — У тебя там дошик и кофе три в одном?

— Лучше, — я развернулась, гордо неся перед собой коробку с любимыми пирожными, которые купила в дорогу.

Ну да, они потеряли товарный вид, растряслись до такого состояния, что даже родственникам, если бы те имелись у кондитерских изделий, было бы их не узнать. Но внешность ведь не главное. Они всё ещё оставались теми заветными вкусняшками, которые всегда поднимали мне настроение.

— Надеюсь, не испортились в тепле, — проговорила я, закусывая губу и сосредоточенно открывая коробку. — Ставь чайник, — бросила я боссу.

— Куда?

— Ну куда? На плиту или в розетку воткни. Ой, — замерла, вспомнив, где мы, упала на стул с потерянным видом. Начальник же, наблюдая за мной, расхохотался.

Поймав мой хмурый взгляд, он отмахнулся.

— Ладно, сиди. Я сейчас что-нибудь придумаю, — Саша поднялся, направляясь к выходу.

— Что придумаешь? — бросила я вдогонку. — Снега натопить?

На меня глянули через плечо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А неплохая мысль. Но экстрим оставим на случай, если придётся выживать. В бане есть чан с водой. Сейчас на печке вскипятим. Ты только пирожные всё не съешь. Мне оставь хоть штучку, сладкоежка.

Так бы и запустила в ухмылку эту чему-нибудь, да не нашлось ничего под рукой. А спустя каких-то полчаса, мы уже пили чай в пакетиках из гранёных стаканов, которые на всякий случай наскоро обдали кипяточком.

Я как-то неожиданно быстро примирилась с бытом вне цивилизации и даже посуду в тазике помыла.

Саша успел подбросить дров в печку, и теперь из погреба, куда он вскоре скрылся, доносился шорох.

— Бинго! — раздалось оттуда, а когда из дырки в полу показалась улыбающаяся голова, а возле неё сжатый в кулаке мешок корнеплодов, я вопросительно развела руки в стороны.

Саша выбрался из подпола и с самодовольным видом протянул мне мешок.

— Картошки отвари, Сашенька, — велел он мне. — Раз уж решили Новый год праздновать, то придётся поколдовать над оливье.

— Кому?

— Тебе, конечно, — он чпунькнул меня в кончик носа своим пальцем холодным.

— Да с чего бы?! — возмутилась я. — И, к твоему сведению, там одной картошкой не отделаешься! Дофига ингредиентов нужно.

Нахал уже залезал в пальто и натягивал на ноги дедовы валенки.

— Приказы начальства не обсуждаются, — сказал он, застёгиваясь.

— Мы не на работе!

— Да брось. Ты девочка сообразительная, и, я убеждён, подойдёшь к задаче творчески. Верю в тебя.

Он ещё и поцелуйчик мне послал!

— Тебе надо, ты и строгай оливье своё!

— А я не могу, — Саша с невозмутимым видом натянул на макушку дедовскую шапку-ушанку, став вмиг невероятно милым, аж прибить захотелось. — У меня дела.

— Какие ещё дела?!

Он поднял с пола что-то тяжёлое, и только когда предмет лёг на плечо мужчины, я поняла, что это топор.

— За ёлкой в лес пойду. А ты сиди тут и никому не открывай.

Глава 12

Так и убрёл с топором наперевес, похрустывая валенками по снегу. А я осталась стоять возле двери в полнейшей растерянности.

Нет, ну деловой, биг босс. И тут умудрился всех работой нагрузить. Даже себя.

Но раз уж нам предстояло встретить в этих стенах Новый год, к нему следовало подготовиться. И если этот мачо сейчас ёлку притащит, то я должна как минимум попытаться наколдовать салатик.

Закинула ещё пару поленцев в печь. Благо видела, как это делал Саша. Перелила из чайника воду в чугунный котелок, а когда та закипела, бросила в неё несколько очищенных картофелин.

Наблюдая за происходящим, сама над собой посмеивалась.

В жизни бы не подумала, что буду вот так на печи кашеварить. Я её вживую даже не видела никогда, и представить не могла, как сложно обращаться с эдаким гаджетом из глубокой старины. Даже интересно стало в какой-то момент, когда шевелила кочергой угли, осилю или, наоборот, устрою пожар.

Обожгла палец всё-таки, когда вынимала котелок. Порадовалась, что не придётся снова через всё это проходить и мучиться с варкой яиц, которых нет.

И вообще, что там в составе этого салата ещё должно быть? Где мой смартфон? Сейчас загуглим.

Блин!

Загуглила.

Ладно. Будем импровизировать.

Солнышко уже полностью скрылось за лесным горизонтом, приближая сумерки. А я так разошлась с готовкой, что не замечала времени. Даже новогоднее настроение накатило внезапно. Здесь, в этой глуши, где не имелось ни намёка на праздник, кроме рисунков на стене, прикреплённых кнопками к бревну. На одном из них красовалась ёлка, увешанная игрушками и мишурой, и под ней даже имелись кубики подарков с разноцветными бантиками. Ну чудо же! Как и моё пребывание здесь. Ох, а ведь я загадывала себе чудо незадолго до всего этого.

Неужели?

Да ну, бред.

Пока размешивала в глубокой эмалированной миске картошку с кусочками консервированной ветчины, огурцами свежими за неимением маринованных и фасолью в томате из рюкзака, меня посетила странная мысль. Игрушки, письма, детские рисунки. Старик, живущий в глуши, где-то вне цивилизации, без коммуникаций. Что если он…

Глупости. Саша, ты же взрослая женщина и прекрасно знаешь, что Дед Мороз живёт в Великом Устюге, и окажись мы у него, наверняка бы и телефон смогли зарядить, и умыться, и чайник нормально нагреть на плите. А не вот это вот. Эх, от душа я бы не отказалась.

Отдалённый глухой вой заставил прекратить перемешивать салат. Внутри всё похолодело.

Волки!

Там же Саша!

В ужасе прильнула к окну, вглядываясь в ровную линию ёлок. Он ушёл туда, я видела. Снег сохранил следы. Ох, страшно-то как! И даже на помощь не позвать!

Саша! Сашенька!

Стоп, а чего это я так за него волнуюсь?

Да хоть бы и не он там был, а встретить хищника в лесу никому не пожелаешь. И даже если так случится, я ведь не узнаю, что произошло. Ой, мамочки! А у него ведь и оружия-то нет!

Но есть топор.

Подпрыгнула на месте, хлопнула пару раз в ладоши, осеклась.

Нечего радоваться. Вот придёт домой, тогда порадуемся. Вместе.

Домой. Да что со мной? Не мой это дом и мужчина не мой. Новый год встретим и разойдёмся. Лишь бы только дед не задерживался нигде.

Всякий раз, когда до ушей моих доносился вой, на секунду делалось жутко, но потом я успокаивала себя и продолжала кашеварить. Вскоре на столе у окна возникло красно-зелёное месиво, которое язык не поворачивался назвать оливьешкой. Но я ковырнула всё-таки ложечку и, оценив содержимое, как “ничего, пойдёт, не отравимся”, стала искать, чего бы ещё приготовить.

В итоге, спустя ещё около часа и один порез пальца консервной банкой, рядом с салатом в миске возникли бутерброды из ржаных сухарей, об которые можно было сломать зубы, и шпротов. Что-то такое готовила бабушка в моём детстве, только там были всё-таки гренки, а не хлебные окаменелости, а ещё зелень имелась. Кстати, я вовремя вспомнила про помидоры и прочую снедь, которую захватила в дорогу. А потому своё почётное место заняла овощная нарезка и сырная. Нет, как всё-таки хорошо, что я на поезд не попала. В смысле, что теперь с голоду не помрём.

Окинув стол довольным взглядом, похвалила себя. А когда поняла, что мне не хватает света, напряглась. Нет, я, конечно, посижу в темноте, а если понадобиться, свечи отыщу. Не это меня тревожило. Осознав, что ни разу за время готовки не услышала стук топора, совсем сникла.

Только не это! Страхи снова начали подступать, вызывая удушье.

Сашу точно волки загрызли! К гадалке не ходи!

Нет, всё, надо успокоиться. Он просто ушёл подальше, потому что в округе не было маленьких ёлочек. Ага, зато и волков не было! И если этот дурак действительно убрёл в чащу и нарвался на неприятности, я его убью! Если будет ещё кого убивать!

Покосилась на початую бутыль с неясным содержимым.

Ай, гори всё огнём! Как там у поэта? Где же кружка? Угораздило во всё это вляпаться!

Плеснула себе в кружку мутное зелье, сделала глоток. Сначала решила, всё, смерть моя пришла, потому что горло одновременно сковало жутким спазмом и прожгло так, что я всерьёз готовилась изрыгнуть пламя. На чём старик настаивал свою самогонку? На адском огне?! Пить Невозможно!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эх, сейчас бы шампусика…

Меня повело с первого глотка. Опустилась на стул, легла на стол с локтями.

А ведь могла сейчас на даче Новый год встречать вместе со Светкой. Да, там тоже не все удобства имеются, но не до такой же степени!

Точно, это меня вселенная наказала за то, что избалованная. Не поехала на дачу — условий там нет, видите ли, — вот тебе дремучий лес с избушкой. Выживай как хочешь. Мужика твоего небось обглодали уже до косточек.

Сашенька, родненький! Где же ты, касатик?!

Я уже не очень хорошо соображала. Иначе трудно объяснить, зачем я, будучи в тонких легинсах, влезла в хозяйские валенки на два размера больше и, намотав на себя ватник, толкнула входную дверь.

Разница между натопленной избой и морозной пустошью ощутилась мгновенно. Сразу захотелось вернуться, но слабоумие и отвага оказались сильнее.

Сжимая в руке кочергу, я ступила в сугроб, а когда ногу подняла, лишь пальцами пошевелила в тонких носках.

Велики мне были те валенки явно. Вот и сползли. А снегу, с тех пор как Саша всё почистил, намело по щиколотку.

Потянула на себя валенок, не удержалась, упала вместе с ним на задницу, да так и разрыдалась.

Вот же дура! Ну куда я на волка с кочергой потащилась? Кого спасать собралась?! Это меня спасать надо! Я к жизни в дикой природе вообще не приучена!

Эмоции, тем более под градусом, оказались сильнее. Рыдала я с завыванием, вкладывая в эти всхлипы переживания последних дней. Нужно было радоваться, что я жива и надеяться на спасение, но так накипело, столько всего навалилось, что у меня не получалось успокоиться. Слёзы лились сами собой.

Я даже внимания не обращала, что сижу на снегу посреди зимы в тонких лосинах. И лишь когда услышала хруст торопливых шагов, которые приближались ко мне, резко умолкла.

— Ты чего расселась? — требовательно поинтересовался босс, возвышаясь надо мной и придерживая рукой в варежке ствол небольшой ёлки.

Глава 13

Я подскочила, не веря глазам.

— Саша?!

— А ты кого-то другого ждала?

— Не может быть! — я бросилась к нему, ощупывая и продолжая не верить. — Живой! Ой, родненький! Как же я переср… испугалась! Тебя нет, а они там воют. Чего только не напридумывала! Хотела уже искать тебя!

Он принюхался, сощурился.

— Дай-ка угадаю. Приняла для храбрости и решила идти с кочергой на волка?

— Можно подумать, у меня был выбор! — вспылила я и стукнула его в грудь. — Они там воют! Тебя нет! Знаешь, как страшно стало! Дурак!

Меня окончательно взбесила его эта лукавая улыбочка. Во многом, потому что после самогонки поняла, что очень сильно, до крика тянет… нет, не в туалет. А оседлать этого наглеца и утолить голод. Именно так. Потому что с первой нашей встречи у меня от босса уровень влажности повышался в трусиках. А когда он смотрел вот так поверх очков своих, вообще мелкой дрожью исходила. И продолжаю исходить. Ненавижу!

Влетела в дом фурией. Была бы комната отдельная, заперлась бы в ней. Рука невольно потянулась к мутной бутылке, но рефлексы оказались сильнее. Сразу вспомнила ужас от смеси огня и осколков льда, обжигающих и царапающих горло. Убрала руку.

Я ждала, что сейчас Саша завалится в дом со своей елкой, начнёт острить, похвалит мой стол. Ну как похвалит? Поржёт, конечно, но потом вырулит, как только он это умеет, а я буду смехом давиться, не выдержу и сама хихикать стану. Потому что с ним легко. В какой бы жопе мы ни оказались, мне было легко с этим мужчиной, и не признать сей факт я могла лишь на трезвую голову.

Но он не шёл. Так и оставался за дверью. Неужели не замёрз?

Я отодвинула шторку, за которой уже стемнело, будто ночью. Глянула на часы. Шесть вечера. И столько же часов до Нового года. Самого странного Нового года в моей жизни.

Устала ждать. Нервно затолкав ноги обратно в валенки, я вышла во двор. Босса нигде не было, зато имелась воткнутая в сугроб ёлка и тонкая струйка дыма, которая выходила аккурат из трубы бани.

Что ещё за дела?

Я миновала снежную насыпь, соединявшую дом с баней, а когда толкнула дверь, лицо обдало теплом. Такого тепла не было в доме, хоть он и прогревался не первый день. Сразу стало жарко. Очень жарко. А когда одетый в одни только джинсы и майку босс обернулся, у меня дыхание перехватило.

Вот же качок! И этот качок, окутанный банными парами, безуспешно пытался меня рассмотреть.

Он психанул, сорвал с лица очки и задрав подол майки, стал протирать запотевшие стёкла. Я же едва не застонала, наблюдая кубики пресса на подтянутом животе.

Саша прищурился.

— Ты чего здесь делаешь? — спросила я возмущенно. Дрова лишние? Нам еще неизвестно, сколько сидеть без подвоза горючего.

— Но помыться то надо, — он демонстративно понюхал подмышку. — Мне так точно. Компанию составишь?

Трудно и почти невозможно было не согласиться. Со всем, кроме последнего!

— Я первая парюсь! — заявила ему. — И чтобы без глупостей.

Босс развел в стороны руки.

— Как скажешь. Только это невозможно.

— Почему?

— Кто-то должен температуру воды и воздуха поддерживать. Сама ты обваришься. Тем более в твоём состоянии.

— В каком моем?! Хочешь сказать, я пьяная?!

Он вздёрнул очки на макушку, отчего его черные волосы небрежно растрепались, делая мужчину похожим на демона.

— Я тебя не осуждаю, Саша, — сказал он улыбаясь и кладя ладонь мне на щёку. — Но есть куда более приятные способы расслабиться и снять стресс.

— Да что ты?! Например?!

Я скрестила на груди руки и посмотрела с вызовом. Лишь в ту секунду, как моим затылком овладела его огромная ладонь, поняла, что зря задала свой вопрос. Не успела осознать, в какой момент что-то пошло не так. Вот я стою и злюсь, а вот мой рот в плену мужчины, а его язык безжалостно сплетается с моим. Сначала испугалась, но когда рука босса пробралась под ватник и сжала мою грудь, застонала.

Да как он посмел?! И что он творит?! Мамочки, я ведь не железная!

Когда жадные поцелуи опустились на шею и стали с бешеным жаром засасывать мою кожу, я пропищала невнятно:

— Остановись. Я поняла, что ты имел в виду. Можешь не продолжать. О-ой!

Рука босса пробралась ко внутренней стороне бёдра и, умело надавив, где надо, мужчина усмехнулся.

— Уверена? У тебя там всё хоть выжимай.

— Замолчи!

Ватник упал с моих плеч и отлетел в тёмный угол. В подсвеченном керасинкой полумраке отсветы огня ложились на плечи Саши, мерцали на его волосах. Мы были абсолютно одни, вдали от мира и могли делать здесь, что угодно — сообщали мне внутренние демоны. Не скрываясь, не притворяясь, не сдерживая себя. Понимание этого опьяняло куда сильнее огненной настойки. Но я всё ещё неумело сопротивлялась зову плоти.

Босс задрал мне кофту, резко развернул к себе спиной, не прекращая массировать грудь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что ты делаешь? — простонала я.

— То, что обещал, — моё тело завибрировало под его ласками и хриплым полушёпотом. — Неужели забыла? — он на миг отпрянул, срывая с себя майку, следом наши тела соприкоснулись, и я ощутила спиной жар мужской груди. — Буду наказывать тебя прямо сейчас.

У меня кружилась голова от его близкого присутствия, от прикосновений и поцелуев. В один решительный момент стало плевать, что мы в пыльной бане, где нет никаких условий для секса, кроме жёсткой лавки. Но мне вдруг стало плевать. Пусть нагнет меня прямо здесь, ворвётся до предела, заставит орать и умирать от восторга. Я готовилась к этому. Моё тело готовилось к этому с самой первой нашей встречи!

Вскричала, когда стала заваливаться вперед и едва не приземлилась со всего размаху на жёсткий деревянный пол. В последний момент колени упёрлись во что-то мягкое. Как и руки. Кофточка так и оставалась задрана. А следом с попы порывистым движением стянули леггинсы вместе с бельём.

Я больше не стонала. Стоя на четвереньках в полутёмной жаркой бане, я вся исходила судорогой от желания. Казалось, ещё секунда, и меня разорвет от нетерпения.

Подалась назад, выгибаясь и приподнимая зад. Тут же получила шлепок, ещё один. А затем промежность сковал сладкий спазм от прикосновения прохладной головки к складочкам.

И вновь мучение. Томительное и сладкое. Налитый желанием орган мужчины скользнул по изнывающей щёлочке медленно, снизу ваерх, обратно, а когда я готовилась заорать, чтобы отымел меня сию секунду самым грязным и беспощадным образом, в моё нутро ворвались мощно и безжалостно.

Я закричала сразу. С первых же толчков, готовых опрокинуть меня на грудь, я орала в голос, не сдерживая себя.

— Да! Да! Ещё! Быстрее! — Мой вопль глухо ударялся о деревянные стены.

Саша держал меня крепко за бёдра, насаживая на себя и всё больше ускоряясь с каждой секундой. Никто не собирался менять позы, растягивать удовольствие. Ему было необходимо здесь и сейчас, стремительно, порочно, страстно и безжалостно отыметь меня, и я была вовсе не против, а очень даже за.

Никогда прежде не получалось так быстро завестись и дойти до предела. Но босс своим напором и властной решимостью сделал невозможное.

— Не смей выходить! — вопила я на подходе к оргазму. — Так! Да! О боже! Да!

Я упала грудью на мягкую подстилку, которой оказался Сашин ватник. Обессиленная, но счастливая, я продолжала мычать от удовольствия все те неповторимые секунды, пока мужчина готовился догнать мои ощущения.

Он вышел резко, увлажняя собой мои вспотевшие ягодицы, а когда излился до последней капли, тяжело повалился на спину рядом со мной.

Глава 14

Дальше всё помнилось как в тумане.

Нет, мы точно собирались помыться, меня даже веничком отходили хорошенько, потом сама помню, как лупила березовыми ветками по упругой заднице мужика, а по телу лились потоки собственной влаги вперемежку с мыльной пеной.

Я и не думала, что мужчина может быть настолько неутомим и сбилась со счёта, сколько раз мы сходились в танце яростной страсти и сколько раз из меня выбивали оргазм, заставляя кричать, срывая голос. В те минуты, казалось, все мои демоны, скопившиеся за жизнь, покидали меня, уступая место новым.

Я не сопротивлялась, умирая от наслаждения, когда руки мужчины терзали мою грудь, ягодицы, когда его член дразнил меня, не давая думать ни о чём другом, а лишь боготворить его, обожать.

Уж не знаю, какие порядки существовали у пещерных людей, но в те минуты мне чудилось, что мы с Сашей откатились в своём развитии на несколько тысяч лет назад. Оказавшись в условиях выживания, нам приходилось бороться за тепло, еду и воду. Наши первобытные инстинкты обострились, выпуская по итогу самый главный из них — инстинкт размножения и продолжения жизни.

Мокрый ватник, полотенца, какие-то тряпки, бывшие прежде нашей одеждой, и раскиданные по полу, чтобы было не так жёстко, прилипали к телу. Эта неуклюжая постель едва смягчала прикосновение к полу, но мне было плевать. Нам обоим было плевать, когда прижимаясь друг к другу, задыхаясь от поцелуев и ласк, мы теряли себя от наслаждения.

Это был просто секс. Секс и ничего больше. В те минуты, в те секунды. Так бывает, когда ты вусмерть пьян и вовсе не от самогонки, надо сказать. Но потом всегда приходит отрезвление, принося с собой неловкость.

Вот и теперь, сидя вразвалочку на лавке и ощущая мелкую дрожь по всему телу, я возвращалась из первобытного прошлого в суровую и безжалостную реальность развитой цивилизации, где у всего были последствия.

Сердце бешено колотилось, отдаваясь стуком в голове и даже вид на мужские прелести босса не помогал отвлечься. Видимо, всё. Самогонка выветрилась окончательно, и теперь мозг требовал разрулить всё случившееся.

Саша обошёл меня, сел рядом, обнял и прижал к себе, укладывая головой на грудь, а сам прижался к деревянной стене. Запустил пальцы в мои спутанные волосы.

— Пошли охладимся, — сказал так просто, будто и не было только что этих взлетов, падений и воплей экстаза.

Я оглядела парную, где повсюду валялись вещи, посмотрела на мужчину.

— В смысле? — спросила его.

— В прямом.

С этими словами он улыбнулся, подхватил меня на руки и потащил к выходу.

Я завизжала и визжала ровно до тех пор, пока не ощутила кожей леденящий холод. Дыхание перехватило настолько, что я всерьёз боялась задохнуться, а когда поняла, что мы с Сашей лежим в сугробе совершенно голые, меня прорвало.

— Ты совсем больной?! — я принялась мутузить его кулаками, куда только ни могла дотянуться. Он прикрывался, не испытывая ни грамма угрызения совести и ржал надо мной.

Смешно ему!

Издевается!

Ну я тебе!

Мысль додумать не успела. Меня без особых усилий сгребли в охапку, а через секунду я оказалась лежащей сверху на мужчине посреди снежной перины.

— Саша, — босс вдруг стал серьёзным и, коснувшись моей щеки, заставил голову опуститься, сближая наши лица, — признаюсь тебе. Это лучший Новый год в моей жизни.

От его слов я растеряла весь свой запал, хоть и злилась ещё.

— Конечно, весь вечер трахаться без обязательств. Да это лучший день по версии большинства мужчин!

— Ну нет, — он усмехнулся. — Таких вечеров в моей жизни было достаточно.

— Что?!

— Но этот особенный.

— Да конечно.

— Саш.

— Ну?

— Мне, конечно, приятно, когда ты на мне лежишь, но я уже весь зад отморозил.

Опомнилась, стукнула его в грудь, подскочила и заспешила в дом. Сам ведь повалил! А я теперь виновата.

Нет, мне срочно, сию же секунду необходимо было одеться! Голой, тем более на морозе, тяжело соображать.

Я прошмыгнула в избушку и закопалась в рюкзаке. Мокрые волосы раздражали как никогда. А потому я первым делом отыскала полотенце и намотала его на них. Пока выискивала, что надеть, схватилась за пакет с чем-то зелёным.

Точно. Это же платье, которое я для праздника заказала. Шёлковое великолепие мне так понравилось, что я не удержалась, хоть оно и стоило немалых денег.

Выпрямилась, расправила чехол, поставила на пояс руку, задумчиво разглядывая наряд. В ту же секунду дверь отворилась, и босс с видом довольного котяры лениво прошествовал в дом.

Мы оба всё ещё были голые, но прикрываться неловко уже не имело смысла. Чего мы там не видели и не трогали? В доме всё же было светлее, чем на улице и в бане, а потому на короткое время я залюбовалась мужчиной.

Широкие плечи, мощные руки и грудь покрывали узоры тату, изгибы натренированных мышц ног и подтянутые ягодицы были созданы для того, чтобы касаться их и гладить. Саша не стеснялся наготы. Как оказалось, стесняться ему было совершенно нечего, и только теперь мне стало ясно, почему его дружку удавалось всякий раз так быстро доводить меня до вершины наслаждения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кто бы что ни говорил, девочки, размер всё же имеет значение.

Босс подошёл к столу и усмехнулся, поставив на пояс руки.

— Нифига себе, — услышала я. — Самый лучший Новый год продолжается, — мужчина покосился на меня. — За бутерброды со шпротами отдельное сердечное спасибо.

Хмыкнула. Но что скрывать, мне было приятно. Да, я молодец.

Поймала взглядом часы, ахнула.

Саша оказался тут как тут и уже как бы невзначай прижимался ко мне.

— Ты чего? — спросил, наблюдая моё оцепенение. Я мотнула головой в сторону циферблата. Стрелки показывали двадцать три тридцать пять, а это значило, что праздник совсем близко. Самый странный и непонятный праздник в моей жизни. До сих пор не знала, как относиться ко всему, что произошло и всё ещё продолжало происходить. Страшно было даже подумать, что меня ждало дальше.

Саша обнял меня. Так, без намёков. Легко. Будто мы уже пара.

— Предлагаю привести себя в порядок и за стол. Я умираю от голода.

— Только о еде и думаешь.

— Не только, — объятия стали крепче, как и моё оцепенение. — Надевай платье. Будем Новый год встречать.

Глава 15

Ещё кое-что беспокоило меня.

Вот как можно было ощущать неловкость, будучи одетой в платье?

Нет, когда я стояла посреди комнаты нагишом, тоже смущалась, но совсем немного. А теперь, когда по моему телу струился зелёный шёлк, а Саша одет был в офисные брюки и белую рубашку, я не знала, куда руки деть от неловкости.

Оставив пару пуговиц не застёгнутыми на груди, босс повернулся ко мне, и показалось, будто привычная насмешка в его взгляде сменилась восторгом. Но, к счастью, лишь на миг. Если бы он начал восхищаться и наряд мой нахваливать, я бы точно растеряла остатки душевного комфорта.

Он выдвинул скрипучий стул и сощурился, изгибая рот в лёгкой дуге улыбки победителя. Мотнул головой, приглашая меня присаживаться.

Джентльмен, чтоб его.

Дождавшись, когда я поудобнее устроюсь, насколько этого можно было добиться от жёсткого деревянного стула с асимметрией ножек, Саша обошёл стол и опустился напротив.

Я не удержалась. Хрюкнула со смеху, прижала ладони к лицу.

— В чём дело? — мужчина тоже усмехнулся, кладя локти на стол и подаваясь ко мне.

— У нас ведь корпоратив самый настоящий, — сказала я. — Правда, в узком составе. Но всё-таки. Слишком узком, учитывая, что ты даже не из нашего филиала.

Саша с деланным безразличием поднял миску с недооливье, покрутил её в руках, поставил обратно, затем схватил шпротный бутер и со смаком откусил от размягчённого маслом сухаря. Вздёрнутые брови и ритмичные кивки головой сообщили, что деликатес вполне ничего.

— Можно подумать, я горел желанием к вам приезжать, — ответил он, жуя.

— А чего так? Всё же рвутся в Москву. В головной офис. Тут деньги и престиж.

Меня аж передёрнуло от этих слов. Никогда не была особенно амбициозной, и всеобщего рвения в успешный успех не понимала. Хватает на основное, и ладно. Закрывать потребности — не то же, что хотелки удовлетворять, которые только разрастаются и алчут себе всё больше с каждым новым телефоном последней модели или тачкой.

Похоже было, что Саша скепсис мой уловил.

— Ну да, ну да, — ответил он, вытирая пальцы о салфетку из упаковки сухих платочков, которую я выложила из рюкзака. — Смотрю, ты так и рвёшься к престижу. Аж спотыкаешься, бежишь. Уволиться и уехать хотела тоже от большой любви к столице?

— Я исключение, — ответила с вызовом. — Не в смысле, что какая-то особенная. Это как поломка, брак в системе. У всех со столицей ладится, а я не получилась. Не хочу об этом говорить. В маленьком городе проще. И всё.

— Согласен, — неожиданно ответил босс. — Я тоже не люблю столицу, — он глянул на меня и, уловив любопытство, продолжил. — Не хотел я к вам ехать. Заставили.

Я скептически ковырнула немыслимый салат ложкой и, запустив его в рот, проговорила:

— По ногам и рукам связали?

— Практически. Угрожали лишить премии.

— Да ладно! Серёзно? Врёшь.

— Не вру.

— Можно подумать, ты такой незаменимый.

Он не ответил. Улыбнувшись мне чеширским котом, Саша спросил вдруг:

— Как салатик?

— Сам попробуй.

Вместо того чтобы передать ложку мужчине, я снова подцепила содержимое миски и протянула ему. Чего уж церемониться после всего, что между нами было в баньке.

Не отрывая взгляда от моего лица, босс облизнул ложку и с наслаждением зажмурился.

— Неплохо.

— Да брось. Я соли не нашла. Выезжала на ветчине с горошком.

— Умница. Готовишь ты лучше, чем работаешь с претензиями.

Я скривила физиономию, на что мужчина лишь шире улыбнулся. Поднявшись из-за стола, он подошёл к дивану, на котором лежала его сумка, и вынул оттуда пакет с чем-то длинным. По взгляду, которым он одарил меня, вернувшись к столу, я поняла, что там у него что-то интересненькое.

Саша обхватил одной рукой предмет, а другой оттянул краешек пакета, оголяя горлышко бутылки самого настоящего шампанского!

— Ты серьёзно? — расхохоталась в голос. — Игристое с собой повёз? Боялся, не хватит?

— Это моё любимое, — он с довольным видом поставил бутылку на стол, а с моего лица постепенно сползла улыбка. Я узнала марку игристого вина, стоимость бутыли которого равнялась трети моей заработной платы. Челюсть внезапно отяжелела. Поймав взгляд мужчины, спросила упавшим голосом:

— Что же там за премии у вас?

— На самое необходимое хватает.

— Ну-ну.

— Вопрос лишь в том, какими суммами измеряются наши потребности.

Он взялся за горлышко и, спустя несколько ловких движений, с хлопком откупорил бутылку, оставив тонкую струйку тумана сочиться из горлышка.

Саша жестом показал мне, чтобы пододвинула свою кружку.

Я хотела было возмутиться, что, мол, не пила никогда элитных вин и нечего начинать. Всё внутри разом воспротивилось. Потому что, где я, а где дон Периньон какого-то там года, который несусветных денег стоит. Но что-то остановило порыв. То ли любопытство, то ли не терпящее сопротивления выражение лица босса.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Поджав скептически губы, я всё же придвинула кружку.

Он налил вина сначала в мою чашку с цветочками, забытую здесь ещё со времён Советского союза, потом в свою алюминиевую кружку и, подняв, прости господи, бокалы, мы чокнулись.

— С наступающим, Саша, — сказал он.

— И тебя, Саша, — ответила я.

Поднесла чашку к губам, отпила глоток.

Что ж. Честно признаться, каких-то особых чувств не испытала. Газировка как газировка. Хотелось верить, что при тех бессовестных ценах, какие клеили на эти вина, голова после них не заболит.

— То есть ты сразу вернёшься в Тверь, когда Аделаида вернётся? — спросила я, отставая чашку.

— Жду не дождусь.

— Я тоже уеду. Поживу у подруги до первого поезда, и домой. Надоело всё. Квартирные хозяйки-истерички, коллеги ненормальные, начальники озабоченные. Ой, в смысле, я не то имела в виду, — поспешила оправдаться.

— Ну почему же не то? Я как тебя увидел, ни о чём другом больше думать не мог.

— Эй!

— Дело не в городе, и не в людях, Саша. Ты просто очень привлекательная женщина. В тебе прекрасно всё: фигура, голос, манеры, чувство юмора. Всякий мужик, если он не гик или не псих с отклонениями, поставит напротив твоего образа в голове пометку: «Завалить любой ценой». Прости, это природа. Разум и мораль в таких вопросах бессильны.

Я несколько раз моргнула.

— Ты вообще слышишь, что говоришь? По-твоему, я выгляжу как развлечение для всякого мужика?

— Заметь, нормального мужика.

— Да пошёл ты!

— В этом твоя сила и власть. Сначала о тебе мечтают, а когда узнают получше и понимают, какая ты прелесть, как с тобой легко и хорошо, становится ясно: эту женщину нельзя упустить. С ней хочется быть двадцать четыре на семь, любить, радовать, баловать, делать счастливой.

Открыла рот, чтобы обрушить на мужчину очередную волну возмущения. Но внезапно что-то перемкнуло. Это что сейчас было? Это признание такое, что ли?

Заметила только теперь, что Саша смотрит на меня с нежностью. И мне стало вдруг неловко.

Ну вот как теперь бухтеть на него и ругаться?

За что?!

Он посмотрел на часы, и я невольно повернула голову.

Не было ни курантов, ни речи президента, ни криков соседей и воплей с улицы.

Часы показывали полночь, сообщая неотвратимую истину: минуту назад закончился старый год, передавая власть новому. А мир вокруг, погружённый в тишину, даже не заметил этого.

Всё так же потрескивали в печи угли с дровами, а со двора доносилось завывание зимы. Мерное, убаюкивающее. Природа пела, а мы тихонечко праздновали свой самый странный Новый год, лучше которого не бывало в моей жизни.

— С Новым годом, — тихо проговорил Саша, касаясь моей руки.

— С Новым годом, — вторила я ещё тише, а потом как из ниоткуда раздался отдалённый грохот.

Глава 16

Я вздрогнула и с ужасом уставилась в тёмное окно. Громко ахнула, подскочила, роняя стул.

— Саша, — заговорила дрожащим голосом, — это… это беспилотники, Саша! Скорее, бежим в подвал!

Я заметалась, опасаясь, что сейчас или окно выбьет, или загорится что-нибудь. Грохот раздавался отчётливо, хоть и издали, но я почему-то была уверена, что в домик посреди лесной опушки скорее влетит какая-нибудь дрянь на дистанционном управлении.

Меня вдруг сгребли в охапку и очень требовательно обняли.

— Успокойся, — проговорил мужчина тоном, который и впрямь успокаивал. — Это не беспилотник, Саша, а всего лишь салют. Вон, смотри.

Он указал на окно, за которым простирался лес. И некоторое время я не замечала ничего, кроме крон сосен, раскачивавшихся на ветру. Но приглядевшись, получилось уловить еле заметные вспышки позади деревьев. Сначала вспышки эти озарили край неба лёгкой красноватой дымкой, потом ещё более зыбкой желтоватой. Зелёная была ярче всех и, рванув из объятий мужчины, я кинулась к двери, на ходу засовывая руки ватник, а ноги — в валенки.

Из дома вылетела вместе с самым последним, самым ярким и торжественным залпом, окутавшим небо россыпью золотых звёзд. Так и продолжала стоять в расстёгнутом ватнике, не веря глазам.

Из груди вырвался восторженный вопль:

— Мы не одни здесь, Саша! — обернулась к мужчине, который тоже вышел и стоял у меня за спиной, гипнотизируя пейзаж. Я бросилась к нему, даже не пытаясь унять эмоции.

— Пошли! Пошли скорее к ним! Там люди! Они помогут нам!

Мужчина уронил на меня взгляд и глянул поверх очков.

— Мы не дойдём, Саша. Они очень далеко. Километров шесть, не меньше.

— Как так?! Салют же совсем близко!

— Это только кажется, — мужчина обнял меня за плечи. — Послушай. Я понимаю, что ты устала и тебе здесь тяжело, но мы не в том положении, чтобы срываться и идти на поиски новых приключений. Сама ведь слышала, как воют волки.

— Но…

— Это хорошо, что где-то недалеко есть жизнь. Значит, я был прав, и мы просто немного не доехали до выезда из Подмосковья. Где-то здесь расположен дачный посёлок. И там сейчас празднуют Новый год. Я предлагаю и нам продолжить праздновать. А о том, что дальше делать, мы потом подумаем.

Он лукаво улыбнулся и возвёл бровь. Заметила не сразу, что стою, прижавшись к нему, а Саша гладит меня по попе. Точнее, по ватнику на уровне пятой точки. Но я, собственно, и не была особенно против.

— Дачный посёлок? — переспросила я. — Ты в этом уверен?

— Или впереди небольшой областной городок, на центральной улице которого только что отгремел салют.

Я недоверчиво уставилась на него.

— Завтра же с утра собираемся и уходим. Шесть километров — не бог весть, какое расстояние. К вечеру дойдём.

— У тебя обувь неподходящая для такого марш-броска.

— Неважно. Я туда полечу. А теперь пошли спать. Хочу, чтобы скорее наступило утро.

Я хлопнула ладонью по его груди, выбралась из объятий и вернулась в дом.

Было уже не до праздника. Я всей душой и мыслями пребывала далеко отсюда: в дачном посёлке или в маленьком городе на окраине области. Рассеянно осматриваясь, я то и дело скидывала вещи в рюкзак, опасаясь что-нибудь забыть, а когда что-то скрипнуло, а потом громко стукнулось, вернулась в грешную реальность.

— Ты что делаешь? — спросила я Сашу, который зачем-то разобрал диван, превратив его в двуспальную кровать.

— Спальные места нам готовлю, — он уже вынул из рундука подушки и лёгким движением уложил их рядом друг с другом.

— То есть как?! Мы что, вместе спать будем?!

Меня одарили такой улыбочкой, что захотелось раствориться в ночи. Ну конечно, чего мы там не видели друг у друга и не трогали? Всё видели и пощупать успели достаточно. Но ведь спать в одной постели — это совсем другое.

— Могу тебе раскладушку сделать, — сказал Саша. — Сама смотри.

— А чего это мне раскладушку? Сам на раскладушке спи!

— Ну нет. Мне прошлой ночи хватило. Теперь твоя очередь. Поделишься потом впечатлениями.

Он стянул с себя рубашку, оголяя уже знакомые мне линии, кубики. Стащил брюки. Подмигнув мне, мужчина забрался под одеяло и по-царски устроившись на подушке, закинул руку за голову.

— Ты всё-таки подумай, Саша, — сказал он, лаская меня взглядом, который ощущался физически. — Здесь так мягко и тепло. А я тебе согреться помогу.

Скривила лицо, беззвучно передразнивая его последние слова. Обогреватель нашёлся. Но как же не хотелось раскладушки!

Я бессильно топнула и, обойдя кровать, принялась искать ночнушку в рюкзаке. Искала долго. А когда нашла и снова уставилась на мужчину, поняла, что он всё это время наблюдал за мной, лёжа на боку и подперев ладонью голову.

— Отвернись, — сказала я, ни на что не рассчитывая. И всё же, издав короткий смешок, Саша повернулся на спину, открывая вид на массивную татуировку во всю не менее массивную спину.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На полминуты я забыла, для чего попросила его отвернуться, а когда он устал лежать и вознамерился снова меня провоцировать, неуклюже выбралась из платья и затолкала себя в сорочку.

Диван, в общем то, был большой, и нам вполне хватило бы на двоих места. Но такое соседство меньше всего успокаивало и навевало на дремоту.

Забравшись под одеяло, я воспламенялась от мысли, что лежу рядом с мужчиной, который мало того, что неутомим в сексе, так ещё и нравится мне как человек. А ведь завтра мы уйдём. Больше не будет этого домика на отшибе цивилизации, где нет ни света, ни воды, где невозможно жить. Но как это странно ни звучит, мне было здесь хорошо. Хорошо рядом с человеком, который заставил меня улыбаться. В самой экстренной ситуации он ни разу не сорвался на эмоции, держал лицо и меня тащил за собой на пути к спасению. А ведь мог бросить, и я не верю, что всё это он делал лишь ради перепихона со мной в баньке.

Лёжа на боку, спиной к боссу, я не могла уснуть. Да как тут вообще можно уснуть, когда возле тебя лежит такой вот мужик? И тем более один раз я уже дала слабину! Но меня можно понять. Я тогда пьяненькая была. Ну да, и теперь хватанула. Но совсем чуть-чуть, и я кремень! Зуб даю!

Если бы мысли умели звучать, последняя точно сорвалась бы на визг. Потому что внезапно мне на бедро легла рука и медленно поползла вниз по попе, намереваясь пролезть под одеяло. Я молча не дышала, ожидая, насколько далеко он зайдёт. А когда нахальные пальцы, добравшись до ночнушки, вознамерились протиснуться в пространство между моих ног, сказала самым грозным тоном, на какой была способна:

— Стоять.

Мужчина чуть слышно усмехнулся.

— Так, у меня уже, — сказал этот бессовестный тип. — Могла и не просить.

Движение продолжилось.

— Са-ша, — я дёрнулась от него и легла вполоборота. — По краю ходишь. Руки убери, и давай спать.

Он приблизился и заговорил, почти нависая надо мной и заставляя сердцебиение ускориться.

— Боюсь, я не усну рядом с такой попкой. И что-то подсказывает мне, ты тоже.

Палец всё же прорвался в запретную зону, отодвигая край трусиков, а я взвизгнула, завертелась и вертелась бы до тех пор, пока умелый палец не надавил на чувствительное место.

— О боже! Что ты делаешь? — застонала я.

— Хочешь, чтобы я остановился? Ты такая мокренькая.

— Ненавижу тебя! О! Да! Ох! Какой же ты гад!

Я уже лежала на животе, кусала остервенело подушку, сжимала кулаками простыню и подвывала от накрывавших меня ощущений.

Да что ж меня так легко завести? Откуда такая отдача этим наглым пальцам, и что будет, когда…

Мысль оборвалась, когда руки перестали массировать мою отзывчивую малышку. Следом босс навалился на меня сверху и прижал животом к постели, выдавливая из лёгких хрип.

Он действительно находился в полной боеготовности без белья. И, не дожидаясь позволения, сдвинул насквозь промокшие трусики, прежде чем ворваться в сочную щёлочку.

Я прогнулась, принимая его, а глаза полезли на лоб от нахлынувших ощущений.

Мне требовалось сейчас именно это. Нам обоим требовалось. Сдерживаться и изображать целомудрие больше не имело смысла.

Мужчина двигался во мне, ритмично наращивая темп, а я, опираясь на локти, подавалась к нему с настырной жадностью, желая ещё быстрее и ещё глубже.

Он понимал моё желание, распалявшее его собственное, и вскоре уже придерживал меня за подбородок, изо всех сил стараясь не давить на горло, а я натужно стонала, ощущая, как лавина удовольствия внутри меня дрогнула и пошла в разгон.

— Вот так! Да! Не останавливайся! Только не останавливайся! — кричала я и до безумия радовалась отсутствию соседей за стенкой. Боже, да это же так классно, когда можно не сдерживаться и быть собой в самый эмоциональный момент срыва всех тормозов.

Он был во мне всё то прекрасное время бурного оргазма и сладкие секунды после. А когда решил было продолжать, я выпустила из себя его агрегат и живенько развернулась, вставая перед мужчиной на четвереньки.

Саша понял, чего я от него хочу.

Проведя пару раз ладонью по члену, он положил другую руку мне на затылок и стал гладить его. Я же в то время сама обхватила влажный и пахнущий мной орган мужчины пальцами и направила его себе в рот.

Несмотря на то, что мой запал немного утих после пережитого экстаза, вид эрекции босса защекотал всё внизу с новой силой. Я готова была наброситься на него, затолкать в себя и отсосать от души, и никто бы меня не остановил в ту минуту.

Когда мой рот, пуская слюну, насладился на разгорячённую плоть, Саша издал приглушённый стон. Толкнула его в грудь, не глядя. Я вот уже он лежит поперёк кровати, а я наяриваю губами, помогаю себе языком и кайфую от реакции мужчины на свои действия.

Он тоже не сдерживался. Его хрипы были словно музыка для моих ушей. А когда ладонь с силой надавила мне на затылок, а всё пространство до самых глубин глотки занял податливый член, в меня хлынули бурные потоки.

Орган сокращался и подрагивал у меня во рту, но противно не было. Наоборот. Мне до безумия нравилось то, что происходило. И я с удовольствием облизнулась и вытерла рукой рот, когда босс вышел из меня.

Без сил упала на подушку довольная собой и сладко потянулась, ощущая на себе ласкающий взгляд мужчины. Он подполз и улёгся под бочок, вызвав у меня щекотку своей растрёпанной шевелюрой.

Я захихикала и сжалась вся.

— Ой, хватит, не могу! Отстань! — визжала я, когда он подключил руки и щекотал меня уже нарочно во всех местах. Я задыхалась от смеха, но босс вдруг остановился и навис надо мной, прижимаясь всем телом.

Поймал мой смеющийся взгляд, вынуждая улыбку сползти с лица. Саша смотрел на меня очень серьёзно и даже как будто с грустью.

— Не уезжай, — попросил он. — Ты мне нужна.

— Но ведь из меня фиговый юрист, сам говорил, — попыталась я сделать вид, что не поняла его прямого намёка. Но внутри вся сверкала от ликования.

— Это правда, — мужчина согласно кивнул, за что получил тычок в грудь и ловко поймав мою руку, продолжил. — Но девушка ты потрясающая. Я просто не смогу тебя отпустить.

— Но ведь ты сам потом уедешь в Тверь.

Босс погладил мои пальцы и, оставив на их кончиках поцелуй, ответил вместо того, чтобы спросить:

— Ты поедешь со мной, Саша.

Он поспешил занять мои губы поцелуем, чтобы я не успела воспротивиться его решению. Но я и не собиралась.

Этот человек за короткие пару дней, что мы выживали с ним в лесу, доказал, что на него можно положиться. Он приведёт к спасительному огню, когда, кажется, нет света в конце тоннеля, излечит от хвори народными методами с применением спиртосодержащих растираний. Дров нарубит, баньку истопит, ёлку живую из лесу принесёт, невзирая на волков голодных. Ну чем не спутник жизни?

Решено. Для вида ещё носом поворочу, чтобы не думал, что легко сдалась. Нам ведь ещё до большой земли добраться нужно. А там посмотрим. Но что-то мне подсказывает, долго ему голову морочить не получится. Не из таких он. Он особенный. И кажется, я его всё-таки люблю.

Ой. А ёлку-то мы так и не нарядили.

Глава 17

Когда рассвет только-только занялся над горизонтом тонкой полоской, мы уже готовились отправиться в путь. К тому времени я собрала рюкзак, а Саша заливал тлеющие угли в печи остатками воды, в которой ещё вчера я мыла посуду.

Меня тянуло в путь. Но несмотря на отсутствие элементарных удобств, и опасное уединение вдали от цивилизации, было чуточку грустно. Этот дом дал мне то, чего в моей жизни ещё не было. Да, наверное, оно так и не наступило бы, не попади я по странной иронии судьбы в это место в компании удивительного мужчины.

Как странно. А ведь мы с ним так и продолжили бы бодаться, не случись всего этого. Возможно, не исключаю, переспали бы на корпоративе, но это ни к чему бы не привело. Только посеяло бы в моё сердце лишний повод к разочарованию в мужчинах.

Неужто просьба о чуде сработала?

Учили ведь всякие блогеры к загадыванию желаний подходить с толком, и формулировать посыл к вселенной осознанно. Как запросы для нейросети — максимально подробно. Чтобы не висеть вот так между жизнью и смертью, когда лучший из мужчин обтирает тебя голую водкой.

Саша поднялся, отряхивая руки от золы и прикрывая печное поддувало.

— Ну вот и всё, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Спасибо этому дому.

Его губы соблазнительно растянулись в улыбку. Глаза тоже сияли, не прекращая меня рассматривать.

Саша обнял меня и коротко поцеловал, не выпуская из кольца рук. Прильнула к нему.

— Загостились мы здесь, Александр Дмитриевич.

— А я бы ещё погостил.

Он склонился к моим губам, чтобы снова поцеловать. Но не достигнув цели всего ничего, остановился. За окном послышался шум. И шум этот приближался к дому.

Мы так и замерли, не веря глазам. А когда дверь скрипнула, и на пороге показался дед, рты пооткрывали от изумления.

— Вы уже вернулись? — задала я до крайности глупый вопрос.

— Ну дыкть. Всё отвёз, да вернулся, — он стянул с седой головы шапку и стукнул ею по ноге, отряхивая от снега. — А вы тут как? Смотрю, ёлочку во дворе поставили. Правильно. Новый год, он всем праздникам праздник. Отмечать хоть чем, но надо.

Мы с Сашей переглянулись.

— Спасибо тебе, дед, за приют, — сказал он, подходя к нему и пожимая могучую, холодную с мороза руку. — Выяснилось, что здесь дачный посёлок недалеко. Мы бы хотели туда сходить, чтобы со своими связаться и помощь вызвать.

Старик поморгал, оглядывая нас, и проговорил:

— Посёлок имеется. Это правда. Только не надо вам туда ходить.

— Почему?

— Дорога через лес. А в лесу волки. Вы лучше собирайтесь, и я вас до шоссе подброшу. Там как раз ласточку твою эвакуируют. Я мимо проезжал, попросил, чтобы подождали.

— Вы серьёзно?! — ахнула я, хватая босса за рукав и сияя от нежданного счастья. — Так, мы уже собраны. Только обуться!

— Ну вот и славно. Поспешим.

Мы вышли и оказались под ласковыми лучами морозного утреннего солнца. Мне теперь всё виделось прекрасным: и лес дремучий, и снежные барханы. Лошадь, запряжённая в опустевшую повозку, так вообще казалась чем-то сказочным. Стоит, фыркает, копытом бьёт, готовая снова в путь пуститься. Бубенцов только не хватает.

— Ну всё, всё, — дед потрепал её по морде. — Накормлю, напою тебя. Обернёмся разок и будешь отдыхать.

Саша забрался в телегу и помог мне залезть.

Устроившись с ним рядом, я тесно прижалась к мужчине и обхватила рукой его локоть.

— Вот это верно, — сказал старик, устраиваясь на облучке и кося на нас хитрые глаза. — А то ж тут не пристигнёсси. Только друг друга держаться. Уселись? — мы кивнули. — Тогда едем.

Повозка качнулась, отчего пришлось крепче упереться ногами в пол перед собой. Склонившись, я увидела небрежно скомканную материю и сразу поняла, что это всего-навсего опустевший мешок. А ведь ещё пару дней назад он был набит под завязку и едва влезал в телегу, свисая с одного бока.

— Вы всё доставили? — спросила я, уставившись на широкую спину в ватнике.

— Чавой? А это? Ну так дело нехитрое. Каждый год развожу. Они же ждут.

— Кто, они? — спросила, хмурясь.

Дед усмехнулся.

— Те, кому чего-то важного для счастья не хватает. Раньше это были больше игрушки и сладости, одёжа кое-какая. Теперь гаджеты подавай и подписку на кино. С игрушками проще завсегда было. Теперь они пылятся никому не нужные на чердаке. А электронику чтобы достать, мне пуд соли надо съесть. Сложно сейчас с электроникой стало.

— В Китае заказываешь? — спросил Саша.

Дед глубоко вздохнул.

— Когда как. Иногда бывает проще кому-то с чудом подсобить, чем качественную колонку для ребятёнка выторговать.

Он снова хитро покосился на нас, а я не успела завалить его вопросами о чудесах, детях, мешках на чердаке и его личности странной. Впереди замаячили огни эвакуатора, увидев которые я едва не прослезилась.

Цивилизация. Как же я по тебе скучала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дед остановил телегу в нескольких метрах от машины.

— Ну вот и всё, — сказал он, оборачиваясь. — Что мог, я сделал. Дальше сами, ребятки.

Саша кивнул ему. Спустившись на снег, он принял и меня вместе с рюкзаком.

— Отец, мы век не забудем твоей доброты, — Саша положил на заснеженное плечо ладонь. — Как всё уляжется, приеду, отблагодарю тебя. Ты когда здесь бываешь?

— Не найдёшь ты меня, родимый. Туточки я почти не обитаю.

— А где тогда?

Старик подался к нему и проговорил тихо:

— На месте не сижу. Долго будешь искать. Не нужно мне вашей благодарности, дети. Вы только не глупите, а то насмарку вся работа пройдёт, и опять вас вытаскивать придётся.

— Ты о чём?

— О погоде, конечно. Не нужно в метель из горда соваться. В тепле надо сидеть и согревать друг друга. Справитесь?

Он заулыбался так, что даже через густую растительность на его лице засверкали в улыбке зубы.

Дед что, всё понял про нас? А ведь мы того этого и в бане, и на постели его. Стыд-то какой!

— Можешь не продолжать, — Саша подхватил меня под руку, ухмыляясь в ответ. — Прощай, дед. И с Новым годом тебя.

— И вас с Новым годом, мои хорошие. Пусть всё сбудется!

Он подмигнул нам и, развернувшись, стегнул лошадь.

Так и остались стоять, глядя вслед удаляющейся телеге.

— Какой-то он всё-таки странный, — заключила я.

— Нормальный. Просто одинокий старик. Одичал немного, живя в лесу. Пошли, — меня обняли за плечо и ласково заглянули в глаза. — Пора домой, любимая.

Глава 18

Эвакуатор довёз нас до города быстро. Как и ожидалось, мы совсем немного не доехали — спасибо оленю.

Первым делом, когда мы, вернувшись, добрались до гостиницы, которую снимал в Москве босс, я отыскала розетку и воткнула в неё смартфон. Как и ожидалось, из пятидесяти пропущенных звонков и сообщений больше половины было от мамы. Успокоить её получилось не сразу. И она даже верить отказывалась в мою историю. А я ведь, между прочим, впервые в жизни ничего не преуменьшала и не преувеличивала. Говорила как есть. Пришлось выйти на видеосвязь и предъявить маме Сашу. Вот ему она, почему-то поверила сразу. Её, как подменили. Заулыбалась, подобрела. И как это понимать?

Увольняться я не стала. Точнее, запланировала увольнение аккурат к окончанию Сашиной командировки, чтобы потом отправиться с ним в Тверь.

Да, вот так. Теперь мы вместе. И больше ничто меня в Нерезиновой не держит. Теперь работать буду под бочком у самого лучшего босса, который, правда, выбешивает иногда. Но так даже интереснее. Да и люблю я его, чего уж.

Командировка Сашина заканчивалась в феврале. Но, прежде чем отправляться в Тверь, нам требовалось закрыть один гештальт. Пользуясь тем, что конец зимы стоял спокойный, и снегопада давно не было, в день накануне отъезда мы, прикупив элитный коньяк, мои любимые пирожные и набор постельного белья, загрузились в машину. Душа требовала отыскать деда и отблагодарить чем можем. А потому никто из нас в затее даже сомневаться не смел. Старик спас нас. Да что там? Он ведь сам наверняка не догадывался о том, какую роль сыграл в нашей судьбе.

Саша запомнил место. Я тоже кое-что узнавала, когда подъезжали, хоть тогда и пуржило нещадно, и темень была.

— Смотри, — я указала на разбитое пополам дерево, пострадавшее, вероятнее всего, во время грозы ещё летом. — Нам точно сюда. К бабке не ходи. Я помню этот поворот.

— Зато к дедке ходи, — усмехнулся Саша, отъезжая к обочине.

Мы вышли из машины и огляделись.

— Ну что, пошли? — он щёлкнул сигналкой.

— Ты пирожные взял?

— Да взял-взял.

Довольные собой зашагали по знакомой утоптанной тропинке, радуясь, что больше ничего не забивается в сапоги и за шиворот. Но пройдя немного, остановились в недоумении.

Перед нами открывался вид не на один, а на несколько домов. И, судя по их состоянию, стены эти помнили ещё расцвет Советского Союза.

Мы с Сашей переглянулись.

— Неужели, опять не туда заехали? — спросила я с тоской.

— Быть не может. Я всё проверил. Дачный посёлок в семи километрах позади остался. Это именно то место. Другого быть не может. И дерево разбитое. Ты сама видела.

— Так откуда здесь дома?

Саша не ответил. Пожав плечами, он пошёл вперёд. Я направилась следом.

Мы приближались к забытой богом деревне, где редкие домики отстояли друг от друга на пятнадцать — двадцать метров. Нет, конечно, мы в суматохе могли и не увидеть их тогда. Но и дед ни разу не обмолвился о соседях, и в Новый год было тихо. Кто-то бы уж точно вышел.

Сильно в стороне от всех других стоял бревенчатый сруб с воткнутой в сугроб ёлкой и просевшей с угла баней. Увидев его, я ощутила, что сердце забилось чаще. Все сомнения отпали. Именно здесь мы месяц назад спасались от вьюги и были так счастливы.

Саша тоже увидел избушку, куда мы, не сговариваясь, кинулись почти бегом.

Признаков жизни домик не подавал. Ни тебе следов на снегу, ни дыма из печи. Но мы не спешили отчаиваться. На такой случай в комплекте к бутылке коньяка и набору постельного белья имелась открытка, чтобы уж точно дед знал, кто приходил и что подарку можно доверять.

Саша всё же стукнул несколько раз в дверь, дёрнул её за ручку — заперто.

Приблизившись к окну, я прислонилась лицом и руками в варежках к холодному стеклу. Неизменные стол, стулья, диван, буфет и лестница на чердак занимали свои места. Вот только никакой жизни в доме не было. И как бы я ни храбрилась, мне стало чуточку грустно.

Саша обнял меня одной рукой за плечо и поцеловал в макушку.

— Мы знали, на что шли, — сказал он, когда я посмотрела на него грустным котиком. — Пойдём, Шурочка. Баньку вскроем.

Он подмигнул мне, вызвав непроизвольное закатывание глаз.

— Не пойду я с тобой. Здесь подожду, — отступила, давая понять, чтобы шёл. Но тут же нам обоим пришлось замереть и прислушаться. Кто-то подходил со стороны леса и когда мы обернулись на звук, увидели бабушку.

Это была именно бабушка из тех, какие проживают в деревнях и к своим годам от тяжёлого труда сгибаются пополам. Вот и теперь, обмотанная множеством платков, одетая в старенькое пальто и валенки, женщина с клюкой и объёмным рюкзаком за плечами ступала к нам по снегу и разглядывала с пытливым интересом.

Саша шагнул ей навстречу.

— Здравствуйте, — начал он, обращаясь к женщине, которая, остановившись, переводила оценивающий взгляд серых глаз с меня на моего спутника.

— Здравствуйте, милки, — отвечала она, поджимая губы. — А вы чаво здесь?

— Да вот деда вашего хотели проведать. Не знаете, когда вернётся?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Женщина нахмурилась.

— Это какого ж деда?

Мы переглянулись. Вот дураки. Спросить не удосужились, как зовут нашего спасителя.

— Здесь мужчина живёт, — вступила я в разговор. — Ну не то чтобы живёт. Наездами бывает. Он нас очень выручил, и мы хотели его проведать, за помощь поблагодарить.

Старушка хмыкнула. Переведя взгляд на дом, она посмотрела на него так, будто увидела впервые.

— Здесь? — переспросила она, наконец.

— Ну да.

— Ох, бедовые. Да не живёт тут никто уж лет двадцать. Как Агафья померла, даже и не приезжает никто. Раньше дочка ездила, но, видать, что-то случилось. Не ездит больше, — она прошамкала губами. — Дом-то развалится скоро. Вон и венец прогнил. Таять начнёт, полы надуются, размокнут. Нет. Не живут здесь больше. Хотя стойте. Под Новый год тут барогозил кто-то. Точно помню. Дом вскрыли ничейный, чтобы на турбазах сэкономить. Паскудники. Я тогда хворала шибко. А так бы взашей погнала. Мой-то дом ближе всех сюды.

Меня в пот бросило.

Да это же статья сто тридцать девять Уголовного кодекса Российской Федерации. Проникновение в чужую собственность без ведома хозяина. Дед сам рисковал, и нас чуть за собой не уволок!

Схватив Сашу за рукав пальто, потянулась к нему и прошипела:

— Ничего больше не говори. Не было нас здесь, понял?

— Погодьте, — старушка вдруг оживилась и заулыбалась беззубым ртом. — Так не вы ли тут в Новый год куролесили? Голышом по сугробам прыгали, и потом крики на всю округу стояли? Так кричать может только баба, которой очень хорошо. Уж мне ли не знать. Мой покойный Федька ночами со мной такое вытворял, шо вопли на всю округу стояли, а наутро людям в глаза было стыдно смотреть.

У меня дёрнулся глаз.

— Нет, — кинула я. — Не мы это. Вы нас с кем-то путаете.

— Да ну? А чего ж приходили тогда?

Бабулька хохотнула, не оставляя сомнений — она уже обо всём догадалась.

Я стояла мертвенно-бледная, вцепившись в руку моего мужчины

— С Новым годом тебя, — Саша протянул ей пакет с подарком, в котором призывно звякнула бутылка.

Эффект неожиданности сработал. Бабулька удивлённо возвела седые брови.

— Дык с каким таким Новым годом, милок? Февраль месяц.

— С прошедшим, бабушка. С прошедшим. Лучше поздно, чем никогда. Здоровья тебе и мирного неба. Всего хорошего. И запомни, ты никого не видела, договорились?

Он дождался, когда бабулька несмело возьмётся за пакет, подхватил меня под локоток и, развернувшись на месте, припустил к шоссе.

— Едрит твою, — услышали мы в спину, а следом раздался залихватский присвист.

— Похоже, разглядела бутылку, — сказала я, отдуваясь на ходу.

— И оценила. Ну даёт дед, а? Сюда больше ни ногой. Вдруг ещё кто нас узнал.

— Да брось. Новый год. Чего только людям не померещится с пьяных глаз.

Я нервно хихикнула. А когда посмотрела на Сашу, сглотнула. Нет. Нам не могло померещиться. Мы там были, ели, пили. Как у поэта, когда по усам текло. А в рот попало больше, чем следовало.

Не было никакого чуда! Не было! А был дедок с санями, со стеной, полной детских рисунков и чердаком, набитым игрушками. А ещё ёлка из леса, которую мы так и не нарядили в этот самый удивительный Новый год нашей новой жизни.

Конец