То лето (глава 4)

1.

После произошедшего с племянниками я принял душ и решил выпить пивка. Было достаточно поздно, давно минуло полночь, и поэтому я удивился, увидев Сашу на веранде. Он сидел в кресле с бутылкой пива, но не пил. Я вышел с бокалом и примостился рядом. Было душно. Цикады гудели, как мотор.

Он молчал. Я тоже. После того, как он уехал и женился, мы не были так уж и близки. Да и после всего мне было стыдно с ним говорить. Но Саша сам наконец заговорил.

- Ты ведь помнишь то лето?

Я сразу понял, о чем он.

- Да.

- Я тогда больше всего боялся, что отец узнает. Что он войдёт в комнату ночью и увидит нас.

Он усмехнулся. Но без радости.

- А потом я женился. Всё правильно сделал, да?

Я не ответил. Что значит "правильно"?

- А теперь, Юра... - он посмотрел на меня, и впервые я увидел в его взгляде не брата, а отца, - мои пацаны стали взрослыми. И я вижу, как ты на них смотришь.

Я выдохнул.

- Это не...

- Не перебивай, - жёстко сказал он.

- Я привёз их сюда, потому что доверяю тебе. Но иногда, ночью, я просыпаюсь в холодном поту, потому что мне снится, что ты прикасаешься к ним. К Косте. Или Леше.

Я замер.

- И что самое страшное, Юр, - он откинулся в кресле, глядя в небо, - я не уверен, что это только сон. Иногда мне кажется, что ты мог бы... и они бы не сказали "нет".

Он повернулся ко мне.

- Скажи честно. Есть что-то между тобой и моими сыновьями?

Я не знал, что говорить. Каждое слово - путь к катастрофе.

- Нет, - выдохнул я.

- Ты врёшь, - сказал он спокойно. - Но мне нужно было это услышать.

Он встал. Поставил бутылку на перила.

- Если я хоть раз замечу что-то странное, - ты пожалеешь, что живёшь так близко к лесу. Понял?

- Если ты забыл, то ты был тем, кто начал всё тем летом. Не я это начал, а ты!

Но Саша ушёл без слов, оставив запах табака и тяжёлую тишину. А я остался сидеть - с сердцем, которое билось так, будто я снова был тем самым парнем с чердака. Только теперь всё было ещё хуже. Потому что всё уже было.

2.

Я лёг. Прямо на старую деревянную скамью, где когда-то мы с Сашей пили чай и обсуждали починку крыши. Теперь она подо мной скрипела, как будто помнила всё. Всё, что было. Всё, что будет.

Лёша не торопился. Он подошёл, сел рядом. Смотрел на меня сверху вниз. Его рука легла на мой живот - тёплая, тяжёлая.

- Значит, он трахал тебя, - прошептал он. - Мой отец. Мой, блядь, отец.

Я хотел что-то сказать, но Лёша закрыл мне рот ладонью.

- Тсс. Теперь ты мой. И я хочу, чтобы ты понял, как это чувствуется.

Он медленно наклонился к моему уху, горячее дыхание обдало щёку.

- Скажи "Сашка".

Я не сразу осознал. Глаза расширились. Что он творит?

- Скажи. Я хочу, чтобы ты называл меня так. Как называл его, когда он тебя имел.

Молчание. Только дыхание.

- Сашка... - прошептал я, голос дрогнул.

- Ещё Убедительнее.

- Сашка... - тише, хриплее. Как будто сдался. Ком подступал к горлу.

- Молодец, - сказал Леша. - Теперь встань на колени. Хочу, чтобы ты был хорошим парнем.

Юра опустился. Доски под ним холодные. Леша расстегнул шорты.

- Возьми меня в рот. Как тогда. Как ты это делал с ним. Я хочу чувствовать, как ты предаёшь его ещё раз.

Я подчинился. Медленно, нежно, послушно. Я поцеловал его лобок, затем полизал яйца - точно так, как когда-то делал Сашке. Леша застонал, положил руку на мой затылок. Вёл в темпе. Без ярости - но с властью. Его член упирался в горло. Я чувствовал запах пота и запах мужчины. Моего мужчины. Сашка не пах так, его запах был более терпкий. А Леша... Он другой - более властный, горячий, пылки.

Племянник велел мне встать и лечь на скамью. Я подчинился. Не мог иначе, ведь я всегда был таким - делал то, что велели. И только с Костей я был другой - настоящий, любимый.

- А теперь я тебя возьму. Как он. Нет - сильнее. Потому что я лучше.

Он вошёл резко. Глубоко. Я задохнулся, но не сопротивлялся. Лишь пытался не издать звуков, чтобы Саша не узнал. Руки вцепились в дерево. Он стонал - и каждый стон звучал отрывисто. Я чувствовал, как его член касается моей простаты и я, невольно, без рук, кончил прямо на себя. Но племянник не останавливался. Леша двигался уверенно. Жёстко. Словно через это он уничтожал образ Сашки и воссоздавал себя. Новый мужчина. Хозяин.

Когда он зарычал, я почувствовал тепло внутри себя. Его член пульсировал и я наслаждался тем, что молодой сильный парень заимел меня прямо здесь, под открытым небом.

- Ты теперь только мой, - прошептал он. - Я забираю тебя у него. Насовсем.

Он оставил меня лежать там же на скамье и ушёл.

3.

Дом спит. Тело ещё ноет от Леши, но в душе - тревожная тишина. Скрип двери - я лежу спиной к двери и не видел вошедшего. Шаги босиком. Сделал вид, что сплю - не хотелось ни с кем разговаривать.

- Я не могу больше делать вид, что не помню, - голос Сашки. Я чувствую, как он садится на кровать.

- Мне снилось это лето. Чердак. Как ты шептал моё имя.

Я молчу. Знаю, куда это ведёт. Я хочу, чтобы это туда вело и одновременно мерзко от этого желания.

- Я тогда предал тебя. Оставил. Уехал. А теперь ты всё ещё здесь. Такой же. Только тише. Как будто сломан. Я знаю, что ты не спишь.

Он касается меня. Медленно. Ладонью по груди. По животу.

- Я хочу быть снова тем, кто входит в тебя.

Я не сопротивляюсь - не могу, это выше моих сил. Сашка - мой первый мужчина, тот, кто делал меня таким, какой я есть. Саша снимает одежду молча. Ложится сверху. Целует в шею, затем в спину. Я чувствую его губы, его язык. Он нежный, как и тогда, тем летом. Его тёплый язык касается моего ануса и из меня вырывается стон - громкий. Сашка делает это отлично, я чувствую, как каждое движение его языка отдаётся эхом во всем теле. Он останавливается. Затем я чувствую его член - как он касается, трётся, а затем входит - нежно, с заботой. После Леши мне всё ещё больно, но я наслаждаюсь тем, как брат имеет меня после столько лет. Он двигается ритмично, как будто держится за меня, чтобы не упасть в темноту своих воспоминаний. Я постанываю - не от боли, а от узнавания. Это та же тяжесть, тот же запах, та же хватка. Как тогда - тем летом, изменившим меня и всю мою жизнь. Саша кончает в меня, но не торопится вытащить. Он лежит, будучи во мне, целует мне шею, ласкает пальцами мои соски. Я не хочу, чтобы это заканчивалось.