Повесть "Малгося". Табу. Из сборника Эротические повести

От автора: предлагаю вниманию читателей фрагмент повести "Малгося" (из главы "Табу") о табуированных взаимоотношениях в семье между матерью, сыном и дочерью - польской девочкой Малгосей, а также с участием дальних родственников.

Истории, рассказанные в этой повести, записаны с её слов и поданы от её имени, но - в моей художественной обработке.

Полная версия книги - на Boosty. Обращаться в личку автора.

Табу (фрагмент)

После поездки в Закопане я ждала от мамы разговора или каких-либо объяснений, но она молчала, словно ничего не произошло и не было никакой оргии с сыном и братом мужа. Вместо этого, спустя неделю, я была втянута в такую историю, которая красноречивее всяких слов объяснила мне мамину позицию. Случай, о котором я хочу вам рассказать, кардинально изменил моё отношение к табуированному сексу.

Наши вечера традиционно проходили перед телевизором, если я не была на соревнованиях, а брат не болтался с друзьями в каком-нибудь очередном клубе. Вооружившись попкорном, который мы сами готовили в микроволновке из готовых полуфабрикатов, или большой банкой мороженного, втроём устраивались на старом диване и смотрели заранее выбранный фильм. Сегодня была мамина очередь выбирать кино, и мы уселись смотреть что-то историческое.

Димка, мой брат, развалился на диване с попкорном, а мы с мамой по бокам от него, выхватывая ещё тёплую кукурузу из большого картонного ведра. Брат сидел в неизменных трусах, на которые и поставил картонку с закуской, а мама – в своём любимом махровом халате, подобрав ноги на диван. Её волосы, собранные в хвост, игриво мотались из стороны в сторону, когда она поворачивала голову, чтобы сказать что-то мне или Димке и придавали ей задорный, моложавый вид. На мне была длинная папина футболка с надписью «WTF?! » которая едва прикрывала бёдра. Дома я особо не заморачивалась и носила просторные трусики-шорты, в которых обычно спала.

Если фильм захватывает меня с первых минут, я всегда досматриваю его до конца, даже если очень хочется спать. В этот раз на экране мелькали костюмированные вельможи на пышных балах и бушевали нешуточные страсти, но, всё равно, дворцовые интриги пятисотлетней давности меня совсем не увлекали. Я лениво ела попкорн и чувствовала, что начинаю клевать носом. Уйти в начале фильма было неприлично. Не так часто мы собирались вместе: пожалуй, только за завтраком или обедом в выходные дни, или на такие вот просмотры.

Я прислонила голову к Димкиному плечу и не заметила, как задремала. Сколько прошло времени, пока я находилась в параллельной реальности, неизвестно, но проснулась я от громких криков на экране: кто-то из персонажей фильма сильно возражал против сжигания его на священном костре инквизиции. Я протянула было руку, чтобы взять попкорн, но остановилась: ведра на месте не было. Оно стояло на полу, в полуметре от дивана.

Димкины трусы были приспущены, из них торчал сильно эрегированный член, который мама медленно дрочила, то опуская руку и перебирая мошонку, то лаская уздечку подушечкой большого пальца. Я пошевелилась и скосила глаза: Димка обнимал маму за плечи и мял её обнажённую грудь, которая выглядывала из распахнутого халата. Брат крутил мамин сосок между пальцев и смотрел телевизор, словно тисканье маминых прелестей во время просмотра было в порядке вещей.

Я не знала, как мне вести себя дальше. «Проснуться» и уйти? Остаться и посмотреть, что будет дальше? Приятная щекотка в промежности дала ответ на этот вопрос. Я инстинктивно сжала бёдра, словно боялась, что мама или брат заметят, как я потекла. Я ещё не видела Димкин член так близко и залюбовалась его твёрдостью и мощью. Непристойные мысли полезли мне в голову, и я почувствовала, как краснею.

Мама тоже смотрела телевизор, приводя рукой член сына в боевую готовность. Меня больше всего поражала обыденность ситуации, будто это старая семейная традиция: подрочить сыну во время просмотра кино. Я вспомнила, с чем мне пришлось столкнуться за последнее время и моего удивления поубавилось. Это и принудительный минет на кухне, и групповая ебля в деревне на свежем воздухе, и, наверное, ещё много того, о чём мне не известно.

Мама совсем стянула с Димки трусы, и он освободился от них, дрыгнув ногой. Потом мама опустила голову, положив её на Димкино бедро и поднесла головку к губам. Мне было плохо видно, но по доносящимся звукам я поняла, что мама целует член или сосёт. Я осторожно просунула руку себе между ног: там было скользко от выделений. Давление пальцем через трусики на клитор ещё больше распалило меня. «Как же мне теперь улизнуть отсюда? – думала я, натирая свою горящую промежность, – в ванной комнате меня ждёт спасительный душ и... »

Я не успела додумать мысль, потому что брат вдруг высвободил руку, на которой я лежала и положил её на мамин затылок, задавая ритм её сосущим движениям. Мне осталось либо выдать себя, что я давно не сплю, либо съехать по его телу вниз. Пока я раздумывала, что предпринять, моя голова опустилась на Димкино бедро. Брат широко расставил ноги, чтобы маме было удобнее заглатывать член.

Посмотрев сквозь полусомкнутые ресницы, я обомлела. Прямо перед моим лицом мама сосала член, иногда так глубоко загоняя его в рот, что у меня самой непроизвольно появлялся ком в горле. Время от времени мама вытаскивала пульсирующий орган изо рта и слизывала с него густые слюни, которые тянулись тоненькими паутинками от её губ к головке. Я ощутила сильный запах возбуждённого мужчины и у меня потемнело в глазах от желания.

– Давай Малгосе дадим твой член пососать? – вдруг услышала я мамин негромкий голос и у меня всё сжалось внутри.

– Она же спит! – шёпотом ответил Димка и положил руку на моё заголившееся бедро.

– А мы осторожно, – сказала мама.

Я почувствовала, как мне в губы ткнулось что-то горячее и липкое и приоткрыла один глаз. Вздувшиеся вены, огромный ствол и мамин маникюр на пальцах, которые сжимали это мощное орудие отпечаталось в моём мозгу, словно поляроидный снимок. Мама стала осторожно водить головкой по моим губам, слегка надавливая, чтобы я разжала челюсти. Член был скользкий и мог легко проникнуть в мой рот, но я боялась выдать себя и продолжала притворяться спящей.

– Погоди, дай я сам попробую, – прошептал брат и я почувствовала, что он решил особо не церемониться.

Надавив посильнее, Димка раскрыл мои зубы, и вот уже за щеку тыкается его раздувшаяся головка. Я не удержалась и кончиком языка легонько прикоснулась к члену. Он оказался возбуждающе вкусным. Димка осторожно вытащил член из моего рта и тут же засунул его вновь. Так он проделал несколько раз, уже не встречая сопротивления с моей стороны.

– Теперь я, – сказала мама, и я вскоре услышала громкие чавкающие звуки.

Краем глаза я наблюдала, как Димка вставлял свой член в рот то мне, то маме. Если я была пассивной участницей, то мама старалась вовсю, не забывая вылизывать Димкины яйца, пока его член скользил у меня во рту. Вдруг брат погладил мою попу и слегка сжал её. Меня словно прошиб электрический ток. Я не знала, что мне делать и как реагировать на эти прикосновения. Между ног появилось тянущее ощущение, и я ещё сильнее сжала бёдра. «Тебе просто не хватает хорошего крепкого хуя», – пронеслось у меня в голове, и я совсем растерялась.

– Димка, хватит играться! Давай уже, выеби меня, – неожиданно сказала мама и я офигела от её слов.

– А с ней что делать? – спросил Димка, напоследок глубоко засунув член мне в рот и задержав его там.

На моём языке пульсировали жилы его надроченного ствола, а в горло упиралась толстая головка. Я затаила дыхание, непроизвольно сомкнув губы вокруг члена. Мне не хотелось его выпускать изо рта. Но если я начну сосать Димку, то всё откроется. Я еле сдерживалась, чтобы не лизнуть его член.

– Просто оставь её, – нетерпеливо сказала мама и я почувствовала, что она встала с дивана. – Захочет, сама проснётся.

«Что значит это «захочет»? – лихорадочно думала я, из всех сил изображая из себя спящую невинную девочку с хуем во рту, – неужели мама обо всём догадалась?! »

Димка тем временем осторожно положил мою голову на диван, выскользнув из-под меня и вытащил член изо рта. Мне не хотелось ничего упустить из происходящего и я, словно во сне, устроилась поудобнее на диване, раскинув руки и перевернувшись на спину. Футболка задралась, и я поняла, что мои мокрые трусы теперь увидит и мама, и брат. Мне было уже всё равно. Тело хотело разрядки и ныло тянущей болью внизу живота. Я раскрыла бёдра и осталась лежать, сверкая зайчиком, нарисованным на трусиках на самом интересном месте.

Дальше всё произошло так быстро и неожиданно, что я опомниться не успела. Мама встала надо мной на четвереньки, лицом к моей промежности, а сзади неё пристроился Димка: я это почувствовала по движению на диване. В нос мне ударил терпкий мамин запах, смешанный с ароматом Димкиных выделений. Осторожно открыв глаза, я увидела прямо над собой мамину вагину, покрытую аккуратно подбритыми волосами. И ещё – Димкины яйца, висящие над моими глазами в тот момент, когда он пытался присунуть маме.

Она взяла его член, поелозила головкой по своим влажным складкам и ловко вставила его во влагалище.

– Давай, милый, – выдохнула мама и тут же член брата медленно двинулся внутрь, между растягивающихся половых губ.

Мать ахнула и уткнулась лицом мне между ног. Дима начал ритмично двигаться, и я наблюдала за процессом слияния, происходящим в считанных сантиметрах от моего взгляда. Это было захватывающее действо! Смазанный упругий член брата легко погружался в возбуждённое лоно матери и вновь появлялся наружу. Под тонкой кожей перекатывались его яйца, и меня охватило жгучее желание ощутить их во рту. Я чувствовала горячее дыхание мамы на своей коже и теряла рассудок от нахлынувшего возбуждения.

Внезапно ткань моих трусиков сместилась, и я ощутила прикосновение материнского языка к самой сокровенной части себя. Я застонала и непроизвольно приподняла таз, жаждая большей ласки. Я была уже на грани. Словно почувствовав это, мама принялась увлажнять мои половые губы, словно сочный плод, а её язык выписывал вибрирующие узоры вокруг напряжённого бугорка.

Почти не отдавая себе отчёта в действиях, я ухватилась за бёдра Димы, приподнялась и попыталась поймать языком его мошонку, стремясь коснуться и основания стержня, который полностью исчезал в распахнутом проходе матери. Брат на мгновение замер и извлёк свой член. Я мгновенно приняла его в рот, с наслаждением обхватывая губами растянувшуюся головку. Дима начал двигать бёдрами, стараясь проникнуть глубже в мою глотку. Член, покрытый скользкой влагой, легко достигал самого горла. Я давилась от непривычки, но продолжала с упоением. Наконец-то!

Материнский язык разжёг во мне настоящий пожар, а когда она ввела два пальца внутрь и принялась стимулировать верхнюю стенку влагалища, меня накрыла продолжительная волна наслаждения. Я впилась ногтями в бёдра брата, пока он продолжал ритмичные движения в моём рту, а мама доводила меня пальцами. Я безостановочно кончала, погружаясь в сладкую пустоту...

– Я же говорила: она проснётся, когда будет готова, – донёсся до меня мамин голос, словно из иной реальности. – Дима, давай заканчивай: я так хочу тебя, что ноги подкашиваются от желания. Подари маме наслаждение, сынок.

От этих слов и пережитых ощущений у меня потемнело в глазах, и сознание отключилось...

Разговор с матерью всё же состоялся, но прошёл он совершенно не так, как я предполагала. Мама и брат пытались устранить барьер, мешающий открытым отношениям, которые обещали открыть для меня новый, неведомый мир чувственных откровений. Испытать их можно было, лишь переступив через внутренний запрет. Близость на уровне родственных связей всегда была для меня табу. Но после произошедшего моя жизнь уже не могла остаться прежней.

(продолжение следует)