Жена стала общей рабыней для начальника и коллег aka Жена шлюха рассказы

Тот корпоратив в загородном отеле я запомнил навсегда. Не из-за шампанского, которое лилось рекой, и не из-за дешёвых канапе на шведском столе. Всё из-за Ани, моей жены, и того, что в итоге случилось.

Аня всегда была… особенной. В постели — огонь, но снаружи — примерная жена. В очках, скромных платьях, тихо говорила на совещаниях у меня в офисе, куда иногда заходила. Но я-то знал её другую. Ту, что шептала мне поздно ночью, прижимаясь спиной к моей груди, что хочет почувствовать себя вещью. Игрушкой. Рабыней. Без права голоса. Я сначала смеялся, думал — блажь. Потом понял: это по-настоящему.

Корпоратив был по случаю удачного закрытия квартала. Босс, Сергей Петрович, снял целый этаж. Музыка, смех, все расслаблены. Аня пришлась ко двору — надела то самое черное платье, короткое, но не вульгарное. Только я знал, что под ним ничего нет. Ничего. Она сказала утром: «Хочу ходить весь день с этим знанием. Что я голая под тканью». Глаза у неё горели.

Я заметил, как на неё смотрит Сергей Петрович. Не по-начальственному, а по-мужски. Пристально. Ему под пятьдесят, крупный, с властными руками. Двое его приближённых — Дмитрий из отдела продаж и Артём, юрист — тоже похаживали вокруг Ани, как волки.

Мы вышли на балкон курить. Вернее, я вышел, а Сергей Петрович — за мной.

— Жена у тебя, Андрей, что надо, — сказал он, выпуская дым. — Не просто красивая. С изюминкой.

— Спасибо, — пробормотал я.

— Она… понимающая? — Он посмотрел на меня исподлобья.

Я почувствовал, как что-то ёкнуло в животе. Фантазии Ани всплыли в голове яркой, порочной картинкой.

— Зависит от того, что понимать, — осторожно сказал я.

Он приблизился, снизив голос.

— У меня к тебе деловое предложение. Не по работе. Ты же не дурак, видел, как мы на неё смотрим. Деньги за квартал ты получил хорошие. Хочешь бонус побольше? И… острых ощущений?

Я молчал. Сердце колотилось.

— Я видел, как она на тебя смотрит. Ищет твоего взгляда, будто ждёт команды. У неё глаза рабыни, — продолжил босс. — Одна ночь. Мы с парнями. Ты руководишь. Или просто наблюдаешь. А она будет нашей. Полностью.

Я представил. Аню на коленях. Её связанные руки. Её полный подчиняющийся взгляд. И по телу разлилось жаркое, грязное волнение.

— Я поговорю с ней, — хрипло сказал я.

Я нашёл Аню у столика с десертами. Она ковыряла ложкой в тирамису.

— Пойдём прогуляемся, — сказал я, беря её за локоть.

Мы вышли в зимний сад отеля. Пахло влажной землёй и орхидеями.

— Сергей Петрович предложил… необычную вещь, — начал я, глядя ей прямо в глаза.

Я рассказал. Без прикрас. Грубо, чётко, как приказ.

Она слушала, не дыша. Щёки покрылись алым румянцем. Губы приоткрылись.

— Ты… согласен? — прошептала она.

— Это твоя фантазия, Ань. В чистом виде. Я только даю команду «старт». Но если ты скажешь «нет» — мы поднимемся в номер и забудем.

Она долго молчала, глядя куда-то мимо меня. Потом облизнула губы.

— А если я скажу «да»… я должна буду их слушаться? Всех?

— Будешь слушаться меня. А я передам тебя им. На время. Полностью. Ты станешь вещью. Такой, как ты хотела.

Она закрыла глаза, и по её лицу пробежала судорога. Не страха. Нет. Это было предвкушение. Жажда.

— Да, — выдохнула она. — Хозяин.

Слово, которое мы использовали только в самых тайных играх, прозвучало здесь, среди пальм, как выстрел. Мне стало невероятно тяжело дышать.

— Тогда пойдём.

Я подвёл её обратно в зал, к Сергею Петровичу. Дмитрий и Артём тут же подтянулись. Все трое смотрели на Аню, как на уже подаренную вещь.

— Она ваша, — тихо, но чётко сказал я. — На сегодня. Полностью. Слово «нет» не использует. Её безопасность и пределы — на мне. Я наблюдаю.

Сергей Петрович кивнул, довольный. Дмитрий хищно ухмыльнулся. Артём поправил очки.

— Номер 331, — сказал босс. — Идём.

В номере пахло дорогим бельём и хлоркой от бассейна. Центральная кровать казалась огромной. Я сел в кресло у окна, достал телефон. Моя роль теперь — режиссёр и страховка.

Сергей Петрович подошёл к Ане, которая стояла посреди комнаты, опустив глаза.

— Платье снять, — скомандовал он просто.

Она взглянула на меня. Я кивнул. Дрожащими пальцами она нашла молнию на спине и стянула платье. Оно упало к её ногам. Она стояла полностью голая, только на высоких каблуках. Тело у неё было потрясающее: упругие груди с тёмными, уже напряжёнными сосками, тонкая талия, аккуратная светлая полоска волос внизу живота. Она слегка дрожала.

— Руки за спину, — сказал Дмитрий, доставая из портфеля катушку широкой шёлковой ленты. Он подошёл, грубо взял её руки, скрестил запястья за спиной и начал туго обматывать. Аня вскрикнула от неожиданности, но не сопротивлялась. Лента впивалась в кожу. Это зрелище — её беспомощность, её покорная поза — заставило кровь ударить мне в пах.

— На колени, — приказал Сергей Петрович.

Аня медленно опустилась на колени на ковёр. Голова была опущена. Волосы спадали на лицо.

— Теперь покажи, для чего тут этот ротик, — сказал босс, расстегивая ширинку.

Он достал свой член. Он был крупным, уже возбуждённым, с толстыми венами. Дмитрий и Артём, стоя по бокам, тоже расстёгивали брюки.

— Лижи, — скомандовал Сергей.

Аня неуверенно потянулась губами к головке. Провела кончиком языка по щели. Потом взяла в рот. Сначала неглубоко, потом, когда босс положил руку ей на затылок, — глубже. Раздался sexrasskaz. com влажный, чавкающий звук. Она работала ртом, вытягивая и снова беря его член, слюна стекала по её подбородку.

— По очереди, — сказал Сергей, отстраняясь. — Не давайте ей передышки.

Дмитрий подставил свой. Поменьше, но тоньше и длиннее. Аня, почти не открывая глаз, переключилась на него. Она сосала, как одержимая, с каким-то отчаянным рвением. Потом Артём. У него член был самый короткий, но самый толстый. Её губы растягивались, пытаясь его вместить.

Это продолжалось минут десять. Её лицо было в слюнях, макияж поплыл. Дышала она рвано, через нос. Я снимал всё на телефон, крупным планом — её губы, обхватывающие разные члены, её связанные за спиной руки, её грудь, которая колыхалась в такт движениям.

— Хватит прелюдий, — хрипло сказал Сергей Петрович. — Встань. Ложись на край кровати. Голову свесь.

Аню подняли и уложили. Голова свесилась с края. Дмитрий и Артём встали по бокам, взяли её за волосы, жёстко зафиксировали голову.

— Теперь, сучка, проглотишь всё, — прорычал босс, подходя к её лицу.

Он направил свой член ей в рот и вошёл резко, глубоко, до самого горла. Аня подавилась, закашлялась, но её держали. Он начал трахать её в рот, не церемонясь. Глубокие, мощные толчки. Губы Ани были растянуты до предела, слюна и слёзы текли по вискам в волосы. Звуки были откровенно грязные: хлюпающие, влажные, её рвотные позывы. Она вся напряглась, ноги дёргались. И тут я увидел, как её рука (её свободные ноги) непроизвольно затряслась, а между ног выступила явная влага. Она кончала. Прямо сейчас. От этого унизительного, жёсткого траха в горло.

— Да, кончай, шлюха! — крикнул я, не выдержав. — Кончай!

Её тело билось в оргазме несколько секунд. Сергей Петрович это почувствовал и засмеялся.

— Ну что, все готовы? Кончаем этой шлюхе на лицо. Держи её.

Он ускорил движение. Дмитрий и Артём, не отпуская её волос, начали себе дрочить, глядя на её измазанное лицо. Первым не выдержал Артём. С стоном он обдал её щёку и подбородок тёплыми густыми струями спермы. Потом Дмитрий — он целился в рот, но попал в нос, губы и на грудь.

Сергей Петрович вынул член из её рта, пару раз провёл по её языку, а затем, с низким рыком, кончил ей прямо в лицо. Густая сперма залила ей веки, лоб, попала в волосы. Она лежала, тяжело дыша, вся в белой, липкой жидкости, смешанной со слюной и слезами.

Наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием. Босс и его ребята, потные и довольные, начали приводить себя в порядок. Я подошёл к Ане. Она была в полуобморочном состоянии, но глаза её смотрели на меня. В них не было ни ужаса, ни обиды. Было пустое, потухшее удовлетворение. То самое, которого она жаждала.

Я разрезал ленту на её запястьях. Кожа под ней была багровой. Я помог ей сесть, потом отнёс в ванную. Посадил в душ. Тёплая вода смывала с её тела следы унижения. Она молчала, просто смотрела перед собой, обхватив колени руками. Я мыл её сам, тщательно, с заботой.

Мы вышли из отеля под утро. Морозец щипал щёки. В машине она долго молчала, закутавшись в плед.

— Спасибо, — тихо сказала она наконец, не глядя на меня.

— За что? — спросил я, заводя двигатель.

— За то, что не остановил. За то, что дал мне это почувствовать. Всё.

— И что ты почувствовала?

Она повернулась ко мне. Лицо было чистым, усталым, красивым.

— Что я твоя. Полностью. Даже когда ты отдаёшь меня другим. Особенно тогда.

Она уснула на полпути домой. А я ехал и думал о той грани, которую мы переступили. И о том, что назад дороги нет.