Я не остановлюсь

Глава 1. Маша

Впервые я увидела Глеба, когда мне было одиннадцать лет. Наше знакомство произошло необычным образом. В тот момент я уже жила вдвоем с братом Кириллом. Разница в возрасте у нас с Киром значительная, целых двенадцать лет. Но именно эта разница спасла меня от детского дома три года назад, когда наши родители погибли в автокатастрофе, и брат смог оформить надо мной опекунство. Помимо учебы Киру приходилось много работать, он хватался за любые подработки, в том числе и в ночные смены, то грузчиком, то охранником, чтобы содержать нас. Потому день окончания ВУЗа был для брата особенным и торжественным. Теперь он был дипломированным специалистом. И надеялся найти постоянную работу со стабильной заработной платой, не разрываясь между лекциями и ночными дежурствами.

После церемонии вручения дипломов об окончании университета, Кирилл вместе с одногруппниками решили на прощание вспомнить детство и устроить футбольный матч во дворе нашего дома, присоединившись к местным ребятам. Для детворы это быстро переросло в целое событие. К футбольному полю со всего двора стаскивали скамейки, устроив импровизированную зрительскую трибуну. Я стояла в сторонке, с восторгом наблюдая за всем происходящим, смеясь оттого, как взрослые дяденьки, одетые в строгие брюки и белоснежные рубашки, закатав рукава, и расслабив галстуки, носятся по полю наравне с мальчишками. Игра шла весело и шумно, и мяч то и дело попадал под ноги зрителям. Один раз мяч подкатился прямо ко мне, и я, машинально поддев его носком кроссовок, отправила обратно. Да так удачно, что он попал прямо в руки одного из игроков. Тот очень выделялся на фоне своих приятелей, потому что был самый высокий и улыбчивый. Вот тогда Глеб и заметил меня, крикнув:

— Эй, малая, да ты неплохо пасуешь! — он помахал мне рукой и отправил мяч точно в ворота соперников.

Футбол закончился, и одногруппники Кира, уставшие, но довольные, благодарили местных мальчишек за товарищескую игру. Дети в восторге фотографировались с победителями, а я стояла чуть в стороне, улыбаясь и глядя на них.

Кирилл, тяжело дыша, подошёл ко мне, обнял за плечи и представил меня своим друзьям:

— Моя сестренка Маша, самая лучшая девочка на планете.

Я потянула Кира за рукав, чтобы он склонился ко мне:

— Это правда? Ты говорил, что я самая вредная, - спросила шепотом ему на ухо, но все расслышали и добродушно рассмеялись.

Глеб, подойдя ближе, заговорчески сказал:

—Ну в футбол ты точно играешь лучше, чем твой брат!

Я засмеялась, подняв голову и щурясь от солнца, посмотрела на Глеба. Он возвышался над всеми, его широкая улыбка была открытой и искренней, а взгляд очень добрым.

— Я – Глеб, главный соратник твоего брата по студенческим авантюрам! Будем дружить, Машенька.

После футбольного матча брат с друзьями купили всей детворе мороженного и конфет, а сами пошли в ближайшее кафе отметить окончание вуза. Они сидели за столом, шумные, раскрасневшиеся, в перепачканных землей и травой костюмах. А я слушала рассказы взрослых, поглядывала на брата и Глеба, улыбалась, чувствуя себя спокойно и уютно рядом с ними.

На следующий день Глеб впервые пришел к нам в гости.

Подойдя ко мне, он протянул свёрток, развязал ленту и извлёк из упаковки плюшевого зайца.

— Вот, Машенька, — сказал он, — это тебе за вчерашний пас. Знаешь, почему именно заяц? Вы с ним похожи, оба шустрые.

С тех пор Глеб стал приходить к нам в гости регулярно. Они с братом временно подрабатывали в автосервисе, параллельно рассылая свои резюме в самые престижные компании страны. Но чтобы выделиться среди сотен кандидатов, они вернулись к своим разработкам IT-проектов, которыми увлеклись, еще учась в институте.

Первым серьезным детищем стала система аналитики для небольших магазинов и торговых точек. Программа помогала владельцам анализировать продажи, управлять остатками товаров и планировать закупки, существенно экономя время и средства. После запуска программы её опробовали владельцы небольшого магазина в соседнем квартале, а затем рекомендация распространилась по городу. Затем последовали другие проекты.

Это со временем я узнала, чем они занимались. А в одиннадцать лет я просто наблюдала, как взрослые с серьезными лицами обсуждали цифры и графики, а их глаза светились азартом, когда дело доходило до новых идей и возможностей. Это был яркий период их молодости: им обоим исполнилось по двадцать три года, они не знали неудач, были амбициозны, молоды и решительны. Кирилл и Глеб были друзьями-соперниками, постоянно подстегивая друг друга на новые победы и достижения. Их энергия заряжала меня и дарила ощущение защищенности и счастья.

Глеб был по-настоящему добр и чуток ко мне, покупал сладости, давал деньги на билеты в кино и мороженное. Так продолжалось больше трех лет, и за это время я незаметно для себя влюбилась в Глеба. Моя первая, детская, искренняя любовь была настолько чистой и наивной, что я и сама не сразу поняла, что это именно она.

Судьба распорядилась иначе. В один из дней мы узнали, что брат серьезно болен, это было совершенно неожиданно, ничто, казалось бы, не предвещало беды. Врачи диагностировали редкое заболевание, и Кирилл надолго оказался в больнице.

Глеб переехал в нашу с Киром квартиру, взяв на себя роль старшего брата и защитника. Варил каши по утрам, провожал меня в школу. И покупал сгущенку... Потому что он, как и я, помнил любимое выражение Кирилла, что "В любой безвыходной ситуации можно просто воспользоваться сгущенкой".

Тогда я впервые увидела другую сторону Глеба — взрослого, сдержанного и ответственного. Куда-то подевалось юношеское баловство. Я видела, как сильно Глеб переживает за Кира, в тот период он начал курить. Курил много, подолгу сидя на балконе. По вечерам я особенно скучала по брату, слезы лились ручьём, он обнимал мои трясущиеся плечи, утыкал носом в свое плечо, гладил по волосам, и говорил, что это временные трудности, Кир сильный, скоро поправится. Я смотрела на него глазами полными слез, а он шептал "Всё будет хорошо, верь мне, Заяц". И я верила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сейчас мне почти восемнадцать, мы с Киром едем пожить у Глеба. Я так рада этому событию, потому что не видела его лет сто! Когда брата выписали из больницы, Глеб столкнулся с личным трагическим известием: скоропостижно умер его отец, ему пришлось все бросить и уехать в семейное гнездо, успокаивать разбитую горем мать и продолжить дело отца. Жизнь изменилась кардинально. Я скучала по нему ужасно, годами фантазировала о том, как снова окажусь рядом с ним.

Все эти четыре года росла не только я, но и моя любовь к Глебу. Да, пусть детская, наивная, но я помнила каким светом озарялся дом, когда он приходил к нам.

Визуал Глеб.

Визуал Маша.

Глава 2. Маша

— Глеб, дружище, ты чё всегда был таким огромным или раскабанел?

— Просто бросил курить! - смеётся Глеб, - Кир, проходи, Господи как же я рад! Глазам не верю, Кирюха!

— Привет...- я замираю в дверях, глядя, как брат и Глеб обнимают друг друга, поочередно поднимая над полом в крепких объятьях.

— Привет Зайчонок, - говорит Глеб, заглядывая на мой голос за спину Кира и на доли секунды замирает..У меня тоже перехватывает дыхание.... Господи, Господи, какой он! Высокий, да что там высокий, просто огромный, широкий размах плеч, глаза карие, почти черные, даже зрачков не разглядеть, волосы влажные зачесаны назад . На нем домашние чёрные штаны и белая футболка свободного кроя, но даже под ней видно его тренированное мускулистое телосложение, уверенная осанка, хоть Глеб и выглядит расслабленным. Он почему то начинает хмуриться, разглядывая меня. Я мнусь и чуть захожу за спину брата, прячась от столь пристального внимания.

— Маша, правда ты?

— Я.. - из за волнения говорю так тихо, почти шепчу.

— Когда ты успела так вырасти? Казалось, всё ту же девчушку увижу.

Кир разворачивается ко мне, смотрит на моё раскрасневшееся от волнения лицо и шутливо замечает: — Ну что ты там вросла в дверях что ли, сколько радовалась, что к Глебу едем, все уши мне прожужжала, как узнала о поездке, влюблённая дуреха, а сейчас поздороваться нормально не можешь. Все пойдёмте, жрать адски хочу, в этих придорожных кафе только вонючие чебуреки и продают.

Мои щеки вспыхивают ещё больше! Что Кир , серьёзно?? "Влюблённая дуреха"!? О спасибо, брат, все карты на стол, с первой минуты, Боже, мой, стыд какой! В сердцах я поворачиваюсь к своему чемодану на колёсиках, пытаясь перекатить через порог дома. Руки не слушаются, я просто стою и дёргаю его за ручку. Брат заходит в гостиную, не замечая моих мучений.

— Дай помогу, Машенька- говорит Глеб и перехватывает чемодан. Наши пальцы на секунду соприкасаются , и меня словно током обдает. У него широкая ладонь, с жёсткими чёрными волосками на тыльной стороне, длинные пальца, и кожа такая горячая. Вторую руку раскрытой ладонью он протягивает мне. Я вкладываю в неё свои пальцы, они по сравнению с его жаркой кожей кажутся просто ледяными. Глеб перехватывает мою ладошку полностью, и чувствуя как она дрожит, сжимает крепче, растирая мои пальцы своими. -Ты где так замёрзнуть успела, на улице +30.

Глеб проводит нас в дом, он большой, в сдержанных черно белых тонах, из за мраморного пола и обстановки в стиле "лофт", кажется немного холодным, никаких рюшечек, вензелей, и цветов на окнах.

— Давайте я комнаты ваши покажу, минут через 20 приходите в столовую, она там по коридору прямо и направо, -машет рукой Глеб , опустив мой чемодан. Второй рукой до сих пор держит меня, все также согревая пальцы.

Он проводит нас в комнаты, на пороге моей мы с Глебом на доли секунды замираем. Он смотрит на меня пристально, может до сих пор пытается узнать во мне ту девчонку, что каждый раз с радостным визгом кидалась к нему навстречу и обнимала со всей силы, на какую только была способна. От волнения я зачем то задерживаю дыхание

— Дыши, маленькая, - взляд Глеба смягчается, уголок рта поднимается вверх, и он ободряюще поддевает пальцем кончик моего носа. И выходит.

Я закрываю дверь и прижимаю руки к груди. Сердце колотится, а я глупо расплываюсь в улыбке. Как же мне хорошо.

Обед проходит весело, шумно, старые друзья наперебой что то рассказывают друг другу, шутят, подкалывают, как будто и не общались с завидным постоянством все эти годы. Я особо не вслушиваюсь о чем они говорят, но ловлю тембр голоса Глеба, он у него низкий, глубокий, под стать его телосложению и уверенному поведению. Боюсь глаза поднять, потому как он сразу перехватывает мой взгляд, и смотрит так цепко, поэтому лишний раз не смотрю, только слушаю, слушаю его. Из за смущения и радости ловлю себя на мысли, что постоянно теряю суть их разговора, да это и не важно сейчас, лишь бы чувствовать, что Глеб здесь, рядом наконец то. И правда, влюблённая дуреха!

Примерно через часа два брат идёт к себе в комнату, он сутки толком не спал, и его клонит в сон, да они ещё виски выпили за встречу, вот Кира и разморило. Я прибираю посуду, остатки еды складываю в холодильник. Не хочу быть просто гостьей и обузой, раз мы приехали на месяц, то чувствую потребность быть полезной. Глеб все это время находится рядом, сначала просто наблюдает за мной, затем, встаёт и начинает варить кофе. По кухне разливается желанный аромат кофейных зёрен.

—Тебе с молоком? - спрашивает он

— Без молока и сахара, если можно , - шепчу я

— Поддерживаю, - отвечает Глеб и протягивает мне дымящуюся кружку, - зачем вкус кофе чем то перебивать и намешивать бурду. Пойдём на террасу? - он кивает в сторону дверей в конце столовой. Я их и не видела до этой минуты. Не удивительно, что я вижу то кроме Глеба .

Мы выходим на террасу, тут уютно, 2 кресла, небольшой кофейный столик, и самое главное шикарный вид на сад, который просто утопает в зелени. Глаза отдыхают, окружающая листва как бальзам для них, после постоянного созерцания, города: машин, домов, рекламных баннеров и толпы людей.

— Как учёба? Ты в каком классе? - интересуется Глеб

— В этом году я поступила в институт, - отвечаю слишком поспешно. Так хочется заявить, что я уже не маленькая школьница, не Заяц, а взрослая без 5 минут совершеннолетняя девушка

— Какую выбрала специальность? Звездочет? - смеется Глеб. Это наша старая шутка, из за того что в 11 лет я смастерила себе костюм звездочета: колпак и плащ, расшитые звездами, и носила его постоянно в течении нескольких месяцев, Уговорить не надевать его хотя бы в школу было невозможно!

— Специалист в сфере альтернативной энергетики, - отвечаю я, под конец переходя на писк. Да что же это такое, то писклявлю, то шепчу, мой голос ко мне возвращаться думает?!

— Солнце- звезда, самый чистый и возобновляет источник энергии. Так что недалеко ушла от мечты, и можешь смело надевать колпак на учебу в институт.

Какой Глеб красивый, когда вот так улыбается. Взгляд смягчается, лучики мелких морщинок появляются у глаз, хотя все также сосредоточенно смотрит на меня. Стоит близко, опершись спиной на перила террасы, напротив моего кресла.

— Спасибо Вам за предложение погостить, Глеб.

— Валентинович.

— Что? - я быстро всидываю на него взгляд

— Глеб Валентинович, моё полное имя, раз уж ты решила мне "выкать", - говорит серьёзно, но я вижу что в его глазах загораются смешинки. - Скажи мне Зайчонок, я такой старый?

— О нет, нет, что Вы, это от непривычки и ...уважения

— Ясно, совсем засмущалась сегодня, - делает глоток обжигающего кофе, а я засматриваюсь как при этом дергается его кадык, - давно не виделись. С криками "Глееееб!" как раньше мне на шею не кинулась, но зайца хранишь, видел ухо торчало из дорожной сумки. Поэтому давай на "ты", договорились? - ставит кружку на столик и вновь протягивает мне раскрытую ладонь для дружеского рукопожатия

— Договорились, - я поднимаюсь с кресла и касаюсь его руки. Какая же я маленькая рядом с ним, едва дотягиваю до его подбородка. Глеб накрывает мою руку второй ладонью, но не сжимает а просто держит. Тепло от его рук расходится по всему телу. Стоим так близко, я чувствую его дыхание на своей макушке. Чувствую мужской парфюм, смесь цитруса, табака и кедра, и мускусный запах самого тела мужчины. Мужчина такой большой, обволакивает меня своей мощной энергетикой, жаром, исходящим от тела.

Вдруг все прекращается, Глеб отпускает мою руку и отходит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3. Глеб.

Стоит, дрожит. Весь день сегодня трясётся, достаточно только мне посмотреть на неё или подойти ближе. Кажется, ещё немного — и зубами застучит, как от холода. Ладошки ледяные мне протянула. А личико пылает. Взгляд в пол. И не узнать в ней ту бойкую егозу, что бегала за нами с Киром как хвостик, в этом её колпаке со звёздами и подаренным зайцем в обнимку.

Выросла. Но всё равно мелкая, едва до плеча мне достаёт, какая-то хрупкая вся, кожа почти прозрачная, венки видны, талия будто одной своей ладонью обхватить могу. Красивая. Очень. Волосы пшеничного цвета до поясницы, заплетены в непослушную косу. Веснушки её, более яркие летом и почти незаметные зимой, запомнил почему-то. Совсем ещё девчонка. Но храбрится, пытается казаться старше, чем есть, даже на носочки чуть привстаёт машинально.

С первой минуты заметил, что тянется ко мне, смущается, волнуется, губы постоянно кусает, но старается находиться ближе. Взгляды робкие бросает. Слушает каждое моё слово.

Только мне её уловки совсем не по душе. Я взрослый мужик. А она маленькая ещё совсем, наивная. Да и не до романтики сейчас. Я заранее знаю, с какими переживаниями ей вновь предстоит столкнуться, не просто так ведь они ко мне «погостить» приехали. Кирилл долго ждал квоту на операцию, наконец её подтвердили, так что приехали они за неделю до операции Кира, чтобы Маша попривыкла ко мне и временному месту проживания. Через неделю Кир оставит её на моё попечение, а сам улетит в Израиль. Сестре своей он без подробностей рассказал о предстоящем лечении, об операции утаил, говорил, что просто плановое обследование пройдёт.

Я его ложь не одобряю, но понимаю. Знаю, как она будет страдать, помню её слёзы бесконечные по брату. Глазки голубые, чистые как озера, и столько в них было веры в мои слова. Я повторял, что Кир поправится, и она искренне верила всему, что я говорил. Вот и получается, что вновь будем с ней вдвоём, пока Кир в больнице.

А пока стоим на террасе и пьём кофе. Машенька, хрупкая, нежная, такая чистая в этих своих неопытных попытках привлечь моё внимание. Её личико пылает от приятных волнений. А у меня сердце скребёт, так хочется уберечь её от всех переживаний, что вновь может испытать из-за болезни брата.

Держу её ладошку в своих ручищах, носом почти утыкаюсь в пшеничную макушку, завитушки щекочут ноздри, как же хорошо она пахнет, мылом и сладостью, понимаю, что это не духи, а её запах. Даже слюна во рту скапливается.

«Всё, Глеб, хорош», — торможу себя и отхожу, выпуская её руку и освобождая из капкана своей энергетики. Она едва заметно вздрагивает и обнимает себя за плечи, словно лишившись тепла.

— Можем завтра втроём сходить в кино, хочешь? — спрашиваю и делаю глоток кофе.

— Да, здорово, сто лет не была. С вами... с тобой и ходили последний раз, на мультфильм, — робко улыбается.

— Да, помню, — любуюсь её светлыми эмоциями.

— Да как же помнишь, — уже смеётся, — вы же с Киром уснули ещё на начальной заставке.

Тоже улыбаюсь, вспоминая, как накануне с Киром перебрали с выпивкой. У нас было просто жуткое похмелье, но пришлось вести в кино его сестренку, которая нам все уши прожужжала про популярный мультфильм. Башка трещала, но мы не подавали виду, купили ей всё, на что она пальцем в буфете указала. А сами еле дождались, когда в кинозале погасят свет, и вырубились.

— Зато тебе достался весь попкорн, Зайчонок.

Несколько секунд смотрит на меня своими бездонными глазками, не моргает. Вижу, что нравлюсь ей сильно, в душе улыбаюсь. Я любые эмоции считываю сразу, даже у взрослых серьёзных мужиков, с которыми дела веду, а у этой девчонки и подавно всё на лице написано, не умеет играть, фальшивить, никаких ужимок.

Я внимательно наблюдаю за ней, фиксируя малейшие перемены в её поведении. Вижу, как дрожат её тонкие пальцы, когда она держит чашечку кофе, как глаза вспыхивают радостью при предложении совместного похода в кино. Каждый её жест, каждое движение выдают внутреннюю борьбу: стремление приблизиться ко мне и страх, что я не отвечу взаимностью.

Довольно. Слишком опасно поощрять её надежду, слишком велика цена ошибки. Но сердце всё равно отзывается, когда я смотрю на неё. Вдруг понимаю, что не смогу просто отказаться от этой девчонки. В ней столько света, чистоты, что сердце само тянется к ней.

«Что ж придётся научиться хранить дистанцию, — мысленно произношу я. Хотя сердце протестует и требует другого. И глаза снова находят её взгляд, и где-то на подсознании я понимаю, что эта битва проиграна заранее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4. Маша.

Раздался сильный грохот, будто наверху упал шкаф. Я вздрогнула всем телом, и Глеб интуитивно сгреб меня в охапку. Мы посмотрели друг на друга в недоумении.

— Все в порядке, я поднимусь, проверю, хорошо? - пальцами приподнимает мой подбородок, чуть приседая, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Можно мне с Вами? – спрашиваю, снова позабыв перейти на «ты». "Опять выкаю", мысленно шлепаю себя по лбу.

— Конечно, - Глеб открывает дверь столовой, - идем.

Мы поднимаемся на второй этаж. В коридоре все спокойно. И вообще кроме наших шагов тишину больше ничего не нарушает.

— Над террасой комната Кира, - констатирует Глеб. Пару раз ударяет в дверь, в которой остановился брат, мы прислушиваться к звукам. Тишина. Тогда Глеб дёргает ручку и открывает двери.

Увидев Кира, лежащего на полу, я замираю. Глеб рывком достает мобильный из кармана брюк и протягивает мне телефон.

— Маша, звони в скорую, живо! Адрес: Парковая, 30. – Его голос твердый и отчеканенный, -давай, маленькая, быстрее.

Я судорожно набираю номер скорой, глядя как Глеб подбегает к Киру, лежащему на полу. Тот без сознания, и это точно не опьянение, губы синие какие то, сам мертвенно бледный.

Я говорю с диспетчером, называю адрес и замираю с телефоном в руках. Слезы просто льются из глаз, нет ни всхлипов, ни рыданий. Бегут как вода.

Глеб достает из сумки брата папку с документами, какие-то таблетки. Кладёт его голову себе на колени, слегка похлопывает по щекам.

— Кир, давай, держись, брат, помощь на подходе, - склоняется к нему и упирается своим лбом в его.

Пока мы ждем скорую, я не могу остановить глухие рыдания, их даже не слышно, только ощущаю, как дергаются плечи. Голова кружится, я словно оказываюсь в том моменте, когда четыре года назад вот точно также брату стало плохо и его увезли в больницу. У меня не было никого, кроме брата, его увозили, и мне казалось, что мир рушится. Врачи скорой спросили, есть ли кто-то из родственников, чтобы присматривать за мной, пока брат в больнице. И я без всякого сомнения утвердительно кивнула. Позвонила Глебу, и тот примчался так быстро, мне казалось, прошла одна минута. Но видимо тогда я также впала в оцепенении и стояла в коридоре с телефоном, глядя на закрытую врачами за собой входную дверь. Потому что первое, что я ощутила, когда пришла в себя, это как Глеб с усилием разжимает мои пальцы рук, чтобы забрать телефон.

За окнами слышится вой сирены кареты скорой помощи. Они приехали быстро... По-моему. Врач осматривает Кирилла. Из-за шума в ушах я не слышу, что о чем говорит с ним Глеб, показывает документы, поднимает брата на руки и кладёт на носилки. Его увозят. А я все еще просто стою и сжимаю мобильный телефон Глеба. Впала в оцепенение и кажется, что смотрю какие-то слайды, сменяющие друг друга.

Глеб хлопает входными дверьми, этот звук отрезвляет меня, и я кидаюсь вниз, сбегаю по ступенькам и пытаюсь прорваться к выходу. Глеб буквально налету перехватывает меня за талию и прижимает к себе.

— Тшшш, Машенька милая, - шепчет мне куда-то в висок. Затем опять приседает, чтобы заглянуть в глаза. - Ну ка посмотри на меня, тише, тише, он в руках врачей, скорая приехала быстро. Кир сильный, все документы, анализы, все готово. Мы должны верить в лучшее, ему нужна наша вера и сила. Иди ко мне, - Глеб впечатляет моё заплаканное лицо в свою грудь. Одной рукой он держит меня за затылок, а второй гладит по спине, от лопаток к пояснице, медленно, размашисто, пытаясь предотвратить мои рыдания.

Я понимаю, что истерика сейчас ни к чему, "Фух, как бы успокоиться, надо дышать, да глубже дышать". Утыкаюсь в Глеба ещё больше, сжимая рукава его футболки. Мои сопли и слезы пропитывают ее.

— Машенька, девочка моя родная, я знаю как тебе страшно, но все будет хорошо, мы обязаны в это верить. - Глеб говорит твердо и безапелляционно. - Сейчас я позвоню знакомому Главврачу, и мы все узнаем, хорошо? Приляг здесь на диване, Зайчонок.

Я легла, мужчина укрыл меня толстым пледом и погладил по волосам.

Я прикрыла глаза в ожидании новостей. Глеб постоянно звонил или звонили ему. Он закурил. Закурил? Бросил же, я помню, как он похвастался Киру.

Состояние оцепенения никак не отпускало меня, наверное, психика включила защитный режим, я поймала себя на мысли, что не осознаю, сколько времени прошло, как увезли брата, 20 минут или 2 часа.

Затем я услышала, как Глеб подошел к дивану, на котором я лежала. Сгреб меня вместе с пледом, стащил с дивана, сел на пол, оперевшись спиной на его сидение. Он уложил меня к себе на колени и стал покачивать из стороны в сторону словно убаюкивая.

— Глеб, - я вытащила руки из пледа, обхватила ладошками его лицо и заставила посмотреть на себя, - Глеб, скажи мне? Что с Киром? Его сейчас отправят в Израиль или будут лечить здесь?

— Машенька, я всегда буду с тобой. Всегда помогу тебе, буду заботиться, и никому тебя не отдам. - Глеб начал целовать мой лоб, глаза и мокрые щеки, сильнее прижимая голову к своей ключице

— Глеб, прошу, скажи, - в ушах так сильно шумело, что я боялась не расслышать его ответ.

— Кир умер…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5. Глеб.

Она закричала. Не сильно, скорее глухо, может потому что я сжимал её затылок, утыкая в себя. Пизд..ц. Ее боль ручьями побежала по моей футболке, за секунды делая её насквозь мокрой. "Плачь, милая моя, хрупкая девочка, плачь, а я буду рядом. Всегда. Я заменю тебя отца, мать и брата, и Господа Бога, если понадобится". Таким бессильным я не чувствовал себя, наверное, никогда. Я упёрся подбородком в ее пшеничную макушку, сжимая в объятиях, покачивал и слушал рыдания. Постепенно они перешли в тихие всхлипы. Еще около часа ее плечики подрагивали, крупные слезинки то и дело скатывались по худенькому личику. Я баюкал ее в своих руках, время от времени вытирая своей ладонью мокрые дорожки со щек и подбородка. Из нее как будто сразу ушли все краски: кожа побледнела, проступили тоненькие венки на лбу и висках, глаза потеряли озорной огонек, бледные губы дрожали, когда она их поджимала, пытаясь совладать с собой. Я укачивал эту хрупкую дрожащую девчушку до тех пор, пока она не провалилась в сон.

Безошибочно понял, что уснула: дыхание стало не таким рваным, и хватка девичьих рук на моей футболке ослабла. Я отнес ее в свою спальню. Аккуратно положил на кровать в чем была, и укутал в тяжелое большое одеяло. Сам же налил себе виски, пододвинул кресло ближе к кровати, решив обдумать дальнейшие шаги. Как бы хреново я себя сейчас ни чувствовал, времени раскисать не было, надо организовать похороны, закрыть вопросы по работе Кира. Не говоря о том, чтобы помочь выкарабкаться из бездны горести этому маленькому чуду, с копной белокурых волос, которые сейчас разметались по подушке вокруг осунувшегося личика.

Ночью Машенька опять взорвалась рыданиями, заплакала так внезапно, надрывно и отчаянно, что даже я - непробиваемый и уравновешенный мужик, подскочил с кресла как ошпаренный юнец, сел поперек кровати и, выудив девчонку из груды одеял и подушек, усадил верхом на себя. Она сжала мои бедра коленями, а руками обхватила плечи. Я прижал ее грудную клетку к своей как можно большей поверхностью и как можно плотнее, чтобы боль из ее надорванной души перетекала ко мне. Это как будто к ране приложить пластырь, своей душой заклеить дыру в ее душе. Уткнувшись мокрым носом в грудь, она сделала глубокий прерывающийся от всхлипов вздох.

— Ты пахнешь ....собой...., - пролепетала так тихо, что я засомневался в услышанном.

— Маленькая моя, конечно, собой, - не совсем понимал о чем мы говорим, но сейчас это не имело никакого значения, главное, что она вообще захотела поговорить, - тебе нравится как я пахну, м? - наклонив голову и одной рукой чуть приподняв подбородок, заглянул в ее затуманенные от слез глаза, Пальцы второй руки аккуратно перебирали цепочку позвонков на хрупкой девичей спине, поглаживая выступающие острые лопатки.

— Твой запах, он меня всегда успокаивал, - сказала моя девочка и очередной раз глубоко вздохнула, прижимаясь носом к моей футболке.

Член в штанах дернулся. Причем сильно. Бл..ть!! Точно не время, не место, и не на сестру друга, убитую горем.

И только сейчас я осознал, что ее сарафан задран до пояса, ее ножки обнимают мой торс, а лоно, пусть даже через трусики, плотно прижимается к моему.... стояку! И при всем этом девчонка самозабвенно пытается надышаться моим запахом. Мой взгляд упал на ее губы, бледно розовые, припухшие от кусаний. "Какого хрена, Глеб!! Девочка просто хватается за тебя как за спасательный круг, нахер ты думаешь, какие на вкус ее губы".

Мысленно чертыхаясь, я начал ссаживать с себя девчонку, чтобы уложить обратно на подушки, но Маша протестующе захныкала и обвила мою шею руками.

— Пожалуйста, Глеб, еще немножечко ...

— Конечно, маленькая моя, иди ко мне, - я оставил мысль снять ее с себя, и вновь обнял, прижал плотнее, словно огораживая от всего мира. Видимо в ее головушке, сложились пазлы, что раз в прошлом я помог ей справиться с отчаянием, когда Кира увезли в больницу, то и сейчас совершу это чудо.

А что тебе помогает быть таким сильным? - Машенька подняла на меня затуманенный горечью взгляд, со слипшимися мокрыми ресницами.

— Ты.

— Я..?

— Да, именно ты. Мне некогда думать о своих чувствах, когда я вижу, как ты тонешь в своем горе, хочется посадить тебя к себе на плечи, чтобы ты вынырнула и глотнула воздух. - Я ласково убрал со лба прилипшую мокрую от слез прядку волос. - Выходит, в тебе моя сила, Зайчонок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6. Маша.

Просыпаться не хотелось. Мое подсознание отчаянно сопротивлялось и затягивало обратно в спасительный сон, но отголоски пробуждения уже отравляли каждую клеточку моего тела. Душевная боль обрушилась на меня как цунами, опередив все мысли и воспоминания, заставляя застонать под своей тяжестью. Лишь после этого память щедро вернула все события минувшего вечера.

— Тшшш, маленькая, все, тихо, тихо, я с тобой, - раздался надо мной хрипловатый голос Глеба. Он присел на карточки около кровати напротив моего лица, протянул руку и его горячая чуть шероховатая ладонь погладила мою щеку. Затем наклонился ко мне и заговорчески добавил:

— Я приготовил что то отдаленно похожее на блинчики, но если ты откажешься, я тебя пойму.

В моих глазах защипало:

— В любой безвыходной ситуации можно просто воспользоваться сгущенкой....

Казавшаяся ранее бестолковой, сейчас эта фраза вызвала во мне жгучую ностальгию и теплоту.

Его глаза внимательно ловили каждую мою эмоцию, и конечно, Глеб заметил реакцию на любимое выражение брата.

— Знаешь, Машенька, мои родители очень любили друг друга. Помню взгляд отца, когда он смотрел на маму: казалось, что весь мир уходит для него на второй план. Они были не просто супругами, а лучшими друзьями. Однажды она со мной поделилась: "Смотрю на себя в зеркало, сынок, и вижу в нем стареющую женщину, смотрю в глаза мужа, и вижу в них красавицу". Их связь была настолько крепка, что казалось, они понимают друг друга без слов. Когда отец умер, я боялся, что мама будет убита горем. Но она нашла в себе силы жить дальше. В один из вечеров мама сказала мне: "Я точно знаю, что мой любимый смотрит на меня с небес, но не может протянуть руку, чтобы стереть мои слезы, не может рассмешить, чтобы я улыбнулась. Я не хочу огорчать его. Мы с ним были вместе на протяжении многих лет, и эта любовь будет со мной всегда. Мне нравиться печь его любимое печенье, слушать наши пластинки, потому что настоящая любовь не умирает — она просто меняет форму."

Он замолчал, а я еще пару долгих минут прокручивала в голове его слова.

— Спасибо, Глеб, - я приподнялась на локте и робко коснулась губами его щеки. Она была колючей и приятно пахла дорогим мужским парфюмом. Глеб в ответ прижался губами к моему лбу, затем выпрямился и подошел к дверям спальни:

— Я принес твой чемодан с вещами. Одевайся и спускайся в столовую.

И вышел.

Как только за ним закрылась дверь, я выскользнула из постели и пошла в ванную. Боялась, что если задержусь в постели хоть на минуту, меня опять накроет. Там быстренько приняла душ, как могла отжала мокрые волосы и стянула их резинкой. Я натянула бежевые легинсы и такую же бежевую длинную толстовку, доходившую мне до середины бедра. Проходя через комнату к двери, я мельком увидела свое отражение в зеркале. На меня смотрела какая то совсем другая я: вмиг осунвшаяся, с темными кругами под глазами, казалось, будто этот человек в зеркале никогда не улыбался. Мешковатая толстовка, в которую я облачилась, словно прячась от тягот мира как в одеяло, делала мою фигурку еще более хрупкой, если не сказать тощей. Мысленно махнув на свой вид рукой, я поспешила спуститься в столовую.

На кухне приятно пахло свежесваренным кофе, посередине стола находилась тарелка с горой румяных блинчиков, а на сковороде скворчала и брызгала маслом яичница с беконом.

Я с улыбкой поморщилась, представляя, как буду отмывать плиту от этого утреннего безобразия. Глеб повернулся на мои шаги и поставил сковороду на стол.

— Налетай! Только не проглоти язык, тебе им еще хвалить мои кулинарные способности!

Прежде чем я успеваю что-то ответить, он обхватывает меня за плечи и усаживает за стол.

Сам берет кружку с дымящимся кофе и подходит к окну. Я смотрю на Глеба, замечая как напряжено его тело, спина у мужчины мощная, расширяется при каждом глубоком вздохе. Одна рука спрятана в кармане брюк, второй держит кружку, но не пьет.

Погружен в свои мысли.

Мой защитник. В самом истинном смысле слова. По сути, посторонний человек, Глеб взвалил все мои проблемы на себя настолько самоотверженно и безусловно, что позволил принять это как что то само собой разумеющееся . Да, друг брата, но они не виделись уже несколько лет, и никто ничем никому не обязан. Вернее я обязана Глебу за помощь в прошлом, и сейчас он не отказал нам и гостеприимно принял в своем доме. Почему же за все мои проблемы и беды Глеб взял ответственность на себя. И никак что то вынужденное. Вынужденному не отдаются с таким рвением и душой. Он поворачивается, и я тут же накидываюсь и сметаю с тарелки вкуснейший блинчик. Не хочу, чтобы Глеб тревожился хотя бы о том, голодная я или нет. И так он нянчится со мной как с ребенком. Сам, наверное, толком и не спал.

Только сейчас вспоминаю, как всю ночь он держал меня на руках, баюкал, целовал глаза, виски, обтирал ладонями мокрое от слез лицо. Я цеплялась за его футболку, вжималась в мощное тело, боялась даже на минуту остаться без его рук и запаха. Его мощная энергетика подавляла мою истерику и давала возможность каждый раз проваливаться в сон.

—Поедешь со мной, дел много, а тебя я одну не оставлю. Прокатишься на машине, заодно посмотришь город и проветришься, пока я решаю вопросы, - твердо сказал Глеб и отставил на столешницу нетронутый кофе. - Как наешься, жду тебя в машине. Не торопись, маленькая, все хорошо.

Мужчина вышел и словно унес с собой воздух. Мне стало нечем дышать, слезы неконтролируемо потекли из глаз. Я даже не сразу заметила это, только когда пару крупных слезинок упали на скатерть. Почувствовала, как меня накрывают воспоминания о брате, боль, одиночество. Мы с Киром так мало успели сказать друг другу, столько не успели сделать вместе. Он был моим единственным родственником, единственным близким человеком, и теперь его не стало. Я начинаю собирать со стола посуду, вместо посудомоечной машины складываю ее в раковину и начинаю мыть. Останавливаюсь, держа в руках губку, замираю, пытаясь собрать себя в кучу, но кажется, я распадаюсь на кусочки.

Перевожу взгляд в окно, замечаю Глеба, стоящего у машины и курящего очередную сигарету. Он смотрит на меня через оконное стекло, взгляд твёрдый, уверенный, но в нём видна усталость и тревога. Его образ, чистый и чёткий, врезается в моё сознание, словно выстрел. Вспоминаю, как он прошлой ночью держал меня на руках, баюкал, успокаивал, называл «Зайчонок». Даже находясь на кухне, я чувствую его тепло, его голос, его руки.

Опомнилась, отложила посуду и вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Решительно высушив руки полотенцем, я вышла в прихожую, обула кроссовки и поспешила к машине, стараясь держаться уверенно и ровно, несмотря на слабость и тяжесть внутри.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глеб ободряюще кивает мне и выбрасывает сигарету. Я понимаю, что не одна, не одна! Рядом есть человек, который поддерживает меня и защищает.

Глава 7. Глеб

Я вновь прошелся по пустому коридору элитной клиники и присел в зоне ожидания, прокручивая в голове события последних двух недель.

Сегодня завершающий десятый день курса капельниц, которые Маше прописал Дмитрий Алексеевич - главврач больницы и по совместительству мой хороший приятель. Капельницы должны были помочь девчонке справиться с нервным срывом. Днем у нее довольно-таки хорошо получалось держаться и не скатываться в истерики, даже на похоронах брата она неожиданно стойко перенесла все принятые ритуалы прощания. Хотя может дело было в убойной дозе успокоительного, которое ей в то утро посоветовал врач.

Каждую ночь мы засыпали в одной постели, и даже речи не заходило ночевать порознь. Я укутывал ее в одеяло, а сам, не раздеваясь, в домашней одежде ложился рядом. Мои жалкие попытки отгородиться от девчонки слоями тряпок не приводили к успеху, и каменный стояк от ее близости и запаха рвал все предохранители. В тот день, когда они с Киром приехали, я решил, что эта девочка для меня табу, слишком большая разница в возрасте, слишком чистая и юная. Сейчас же я словно последний волчара пускал слюни на течную самочку и сдерживался из последних сил. Во сне девчонка начинала плакать, я будил ее поглаживаниями по спине и голове, она моментально перебиралась ко мне на колени, утыкалась личиком в грудь, и засыпала в моих объятиях. И чем крепче я ее сжимал, до хруста косточек, тем спокойнее она становилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Зато бл..ть я каждую ночь чувствовал себя конченным извращенцем. Карамельный запах ее волос, сбивчивое сладкое дыхание, подрагивающее ерзающее на мне хрупкое девичье тело сносило крышу. Хотелось стянуть с нее пижаму и с наслаждением изучать, целовать, ласкать, вдыхать аромат ее податливого тела. Однако с первыми рассветными лучами я перекладывал свою желанную ношу на кровать, выходил из спальни и шел ловить остатки сна на диван в гостинной.

Час капельницы подошел к концу, и Машенька вышла из процедурного кабинета. Я встал и направился к ней, при виде меня у девочки как обычно заалели щеки и сбился шаг.

Она подбежала ко мне, на ходу поправляя спавшую с одного плеча лямочку от джинсовых шорт.

— Тебе необязательно меня здесь ждать каждый раз, я бы на автобусе прекрасно доехала, - прижал к себе свою умницу и задрал ее подбородок. Девчонка смотрела со смесью нежности и благодарности. Хорошо, что хоть "выкать" мне перестала.

— Обязательно! Даже не спорь со мной, уедешь куда-нибудь, заблудишься, а мне по утрам без твоих сырников никак.

— Так все дело в моих сырниках? - она наигранно свела брови.

— Конечно! А ты думала в твоих веснушках?

Смеется. А меня ведет от нее как пьяного. Личико не накрашенное, веснушки ее эти, волосы пушистые, непослушные, вечно антенками торчат во все стороны.

Мы сели в машину, я подождал пока Маша пристегнется ремнем безопасности, и завел двигатель.

— Мы домой? - спрашивает, а меня так радует ее это "домой".

— Заедем в торговый центр, а заодно там и пообедаем. У тебя завтра день рождение, Машенька, надо купить все необходимое.

Нахмурилась. Опять что-то надумала в своей головушке беспокойной.

— Прошу, Глеб, пожалуйста, я не хочу праздновать, - отвернулась к окну, желая спрятать мгновенно погрустневший взгляд.

Глава 8. Маша.

Глеб заглушил двигатель. Я почувствовала, как он развернулся ко мне всем корпусом и взял за руку. Ладонь большая горячая, у меня сразу тысяча мурашек побежала от пальцев к плечам и груди.

— Посмотри на меня.

Оборачиваюсь, и дыхание перехватывает. В его взгляде столько теплоты, что меня окутывает ею с головы до ног. Я постоянно чувствую себя рядом с ним как в защитном коконе. Его мощная энергия, сосредоточенная на мне, впечатляет. Хочется нежиться в его внимании, любоваться им, но чувство смущение рядом с Глебом не позволяет долго задерживаться в моменте "глаза в глаза". Щеки мгновенно вспыхивают, и я перемещаю взгляд на его шею и грудь, смотрю как она взымается при каждом его вздохе, а мышцы натягивают ткань рубашки. Глеб такой внушительный и сильный, и его дорогой парфюм, смешанный с запахом тела самого мужчины, забивается в нос.

— Я знаю, Зайчонок, мы и не будем праздновать так, как это принято: ресторан, ночные клубы и что то в этом духе. Но 18 летие - это важное событие. Тебе будет хорошо, доверься мне.

От его слов, от низкого тембра голоса на последней фразе, внутри меня словно ток пошел и спустился к низу живота.

— Хорошо, - выдыхаю я.

Мы приезжаем в торговый центр "Plaza", где яркие вывески создают атмосферу праздника, а воздух наполнен звуками покупателей и ароматами свежесваренного кофе. Просторные витрины кипят разнообразием, выставляя на обозрение модные новинки и эксклюзивные вещи. Глеб ведет нас через этот многоуровневый лабиринт магазинов, пока не заходим в нужный. " Все для спорта и туризма" гласит вывеска. Меня охватывает детский восторг, когда мы подходим к огромному отделу с туристическими палатками и прочей атрибутикой для отдыха на природе. Я с большим азартом включаюсь в выбор походной посуды, спальных мешков, раскладных стульев. Загрузив внедорожник нашими покупками, Глеб ведет меня в кафе, находящееся на первом этаже торгового центра. Просторное светлое помещение с небольшими столиками и мягкими креслами. Из динамиков тихо играет музыка, а на каждом шагу расставлены вазочки с живыми цветами. Все это создает приятную атмосферу уюта и спокойствия. Мы садимся в самой глубине зала, напротив друг друга, выбираем из меню понравившиеся блюда и ожидаем, когда принесут наш заказ.

— Мы поедем завтра утром?- спрашиваю Глеба, аккуратно отпивая горячее какао с корицей.

— Не терпится, маленькая?

— Да, - щеки еще больше заливает румянцем.

— Тогда сегодня вечером, - смотрит внимательно, как всегда отслеживая мои эмоции, - там, куда я хочу тебя отвезти, красивые закаты, как раз успеем собраться и доехать.

Мы довольно быстро приезжаем домой, обсуждая по дороге, что из вещей надо захватить, так как едем на двое суток. Я поднимаюсь к себе в комнату, принимаю душ, надеваю черные спортивные джоггеры и мятного цвета кроп топ. Посадка у джоггеров высокая, закрывающая пупок, поэтому и кроп топ не смотрится вульгарно, хоть и выставляет напоказ всю верхнюю часть живота. В спортивную сумку аккуратно складываю несколько сменных носочков, пару футболок, толстовку, комплект для сна, состоящий из хлопковой белой маечки и таких же шорт, средства гигиены, шоколадный батончик и леденцы от укачивания. Не знаю как долго будем ехать, а меня с детства сильно укачивает в автомобилях, не говоря уже о каруселях в парке аттракционов. О другой еде и напитках я не беспокоюсь, поскольку уверена, что Глеб все предусмотрел, организуя этот праздник.

Спускаюсь вниз по лестнице и вижу, что меня уже поджидают в гостинной. Глеб тоже переоделся в свободный спортивный темносиний костюм с капюшоном и белую футболку, натянутую рельефными грудными мышцами. Боже, какой красивый...Любая одежда, которую он носит, подчеркивает его брутальность и силу.

Мужчина перехватывает мою сумку, закидывая ее себе за плечо, и внезапно задерживает нахмуренный взгляд на моем открытом животе. Не могу понять его эмоции, то ли рассердился, то ли задумался о чем-то. Затем выражение его лица смягчается, он находит мои глаза и подмигивает. Мое сердечко сразу же реагирует на это гулким ударом о ребра.

Выходим, Глеб ставит дом на сигнализацию, и мы садимся в его огромный черный внедорожник.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9.Маша.

По дороге проваливаюсь в свои мысли. Сегодня я ни разу не заплакала, несмотря на то, что мысли о Кире не покидают мое подсознание ни на минуту. Доктор Дмитрий Алексеевич каждый раз уверяет, что успокоительные капельницы обязательно возымеют эффект, но я точно знаю, что мое поутихшее состояние - целиком заслуга Глеба.

До места мы добирались чуть больше часа. Я смотрела на мелькающие за окошком автомобиля пейзажи. Городская суета постепенно сменилась загородным умиротворением. Луга, покрытые порослью молодой травы, синее небо, уходящее далеко за горизонт, одинокие березки и сосенки постепенно становящиеся гуще и выше.

Мы уже заехали в лес, когда мой вестибулярный аппарат все же воспротивился длительной поездке, Меня предсказуемо затошнило. Глеб это заметил, видимо, по моему участившемуся поверхностному дыханию. Хотя я не хотела жаловаться и думала перетерпеть с помощью мятных леденцов. Он съехал с дороги на обочину, опустил в машине все стекла на проветривание и протянул мне бутылочку с водой.

- Сейчас пройдет, Машенька, - он погладил меня по макушке, по щеке и опустил ладонь на мою руку, слегка сжав ее. Ладонь большая горячая, кожа грубоватая. Моя ладошка утопает в его руке. И взгляд у Глеба такой теплый, проницательный, заботливый, что я плавлюсь как воск от свечи. Мне очень хорошо от его касаний. Привыкла за это время к постоянному тактильному контакту с Глебом, который меня вечно гладит, успокаивает, баюкает.... "Дуреха...может он к тебе как к сестренке, а ты..." А я...я только знаю, что одним воздухом с ним дышать хочу, что он и есть мой воздух. В этот момент понимаю, что никого ближе и роднее Глеба у меня в целом мире нет.

- Я бы потерпела, - отпила воду и вернула бутылочку мужчине. Он прикоснулся к горлышку с той стороны, где только что пила я, и опустошил бутылку в несколько глотков. Я как завороженная посмотрела сначала на дергающийся от глотания кадык, потом на каплю воды на его губах, по мужски жестких и все же немного пухлых, и мои щеки предательски вспыхнули.

-Я тебе за все благодарна, Глеб. Ты не обязан так заботиться обо мне, но ты делаешь это изо дня в день. Я не знаю, смогу ли я когда нибудь отблагодарить тебя за все, - смотрю ему прямо в глаза, хотя до жути стесняюсь делать это. Но мне важно сказать Глебу спасибо, не пряча взгляд.

-Машенька, ты чудо в моей жизни.

И все. Больше ничего не сказал. Отвернулся к рулю. Сжал его так крепко, что даже костяшки пальцев побелели. Мне стало тепло и волнительно от его слов, и хотелось, чтоб не молчал сейчас, а продолжал говорить еще, чтобы я наверняка поняла, что значит его фраза.

Возможно ли испытывать радость, когда душа надламывается от горя? Я люблю этого мужчину, люблю столько лет, может мне простительна эта радость от его слов "чудо в моей жизни"....

Я посмотрела на Глеба, он все также напряженно молчал, не глядя на меня, будто с трудом сдерживался, не давал чему то мощному внутри себя вырваться наружу.

Волнительно было постоянно ощущать эти два состояния в нем, царивших одновременно: жесткость, силу, уверенность и бесконечную заботу и доброту ко мне, хищный взгляд, мгновенно становившийся теплым и понимающим, крепкие мускулистые руки, ласково утирающие мои слезы. Контраст во всем...

Мы просидели в тишине еще несколько минут, тошнота полностью отступила, о чем я поспешила сообщить Глебу. Он вновь завел двигатель и старался ехать без особой тряски по лесной ухабистой дороге.

Вскоре мы прибыли на место.

Оно было поистине замечательным. Душа сразу благодарно и умиротворенно выдохнула. Хотелось лечь прямо посреди лужайки, раскинуть в стороны руки и ноги, ощущая мягкость травы и лесного мха, и смотреть в небо, сквозь уходящие ввысь верхушки сосен.

Вопреки порыву я просто присела на пенек, и стала с удовольствием наблюдать, как Глеб устанавливает палатку и выгружает вещи из багажника. Полянка была просторной, со всех строн окруженная соснами. С одной пряталась лесная дорога, по которой мы приехали, а с другой - узкая извилистая тропинка, плутавшая среди кустарников и спускавшаяся прямо к лесному озерцу.

Под кроной деревьев Глеб расположил складной столик, два уютных шезлонга, положил на один из них большой мягкий плед. Из термоса разлил по кружкам горячий ароматный кофе.

Мы символически чокнулись кружками.

Какое то время молчали, пили кофе, дышали воздухом, наполненным ароматом трав, хвои и вечерней прохлады. Вечерело. Действительно хотелось замереть в моменте, прочувствовать его, насладиться. Как мало душе надо для счастья или просто для умиротворения.

Я первой нарушила тишину:

-Глеб, спасибо тебе, мне так хорошо сейчас, - смотрю на его красивый профиль из под опущенных ресниц.

-Я знаю, Машут. Такой был план.

Мужчина посмотрел на меня тяжелым взглядом, отставил свой кофе на столик, стоявший рядом. Затем неожиданно взял меня за запястье и перетянул на свой шезлонг. Кожу руки в месте соприкосновения обожгло. Я повела плечами от мурашек, вызванных прикосновением его крепкой горячей ладони. Столько бы Глеб ни касался меня, никак не привыкну. Хоть он и не вкладывает в это никакого другого смысла кроме заботы о сестренке друга, никаких двусмысленных взглядов, намеков. Наоборот, смотрит исподлобья, трудно порой выдержать или понять его взгляд. Касается мягко, а смотрит так, что до мурашек пробирает. Вот и содрогаюсь непроизвольно.

-Замерзла? - не дожидаясь ответа, Глеб расстегнул толстовку и спрятал меня в ней, прижав спиной к своей могучей груди,

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10. Глеб.

Что я творю? Опять сжимаю ее в своих руках. Я блять реально не могу дольше часа держаться на расстоянии, не ощущать тепло и податливость девичьего тела, не вдыхать ягодный запах, который, кажется, уже впитался в мои поры. Доверчиво льнет ко мне, солнце мое веснушчатое. Я себя убеждаю, что касаюсь ее, приласкиваю, чтобы успокоить, убедиться, что с ней все в порядке. А на самом деле в башке набатом бьет страсть к нежной девочке. Когда это все случилось, в какой момент я помешался? Перетянул к себе за руку, чувствуя под ладонью трепыхание ее пульса на запястье. Машенька, ранимая, чувственная, красивая, искренняя. Мои эмоции к ней нахрен стирают все запреты, которые я возвел для себя в отношении этой девчонки. Я не хочу ее желать, не хочу думать о том, какие на вкус ее губы. Пухлые, розовые, не накрашенные. Запрещал себе смотреть на нее по-мужски. Не потому, что видел ее когда-то маленькой, и не потому, что я такой нравственный сноб, чтоб хотеть сестру друга.

А потому что юная и чистая...пиздец какая чистая эта девочка. Неопытная, открытая, боюсь напугать своей одержимостью, ведь уверен, что, если попробую ее, уже не остановлюсь.

Такая хрупкая как статуэточка. Глазки голубые бездонные, полные надежды и доверия. И так огородить ее хочется от всего, что может расстроить, напугать, поколебать ее веру в меня.

Я как конченный психопат дрожу над каждой эмоцией девчонки, чтоб не плакала, не болела, чтоб целой оставалась душой и телом. И так настрадалась маленькая. А я счастливой ее хочу видеть, как раньше, когда донимала нас с Киром своими хотелками. Мало, что трогает меня в этой жизни. Я далеко не сентиментальный, суровый, требовательный к себе и к людям, сосредоточенный на бизнесе мужик. И при этом не могу видеть ее слезы, когда уголки губ опускаются перед тем как заплакать. Ее страдания просто ножом по сердцу, на все готов лишь бы успокоилась, лишь бы опять улыбалась.

Пересадил девочку к себе, прижал ее спину покрепче к своей груди, расстегнул толстовку и окутал плечи, желая погрузить в свое тепло. Сколько ночей я на ее спине пальцами пересчитывал позвонки, поглаживал, стремясь успокоить. Кажется, что изучил на ощупь, и в тоже время, не знаю ее тело ни хрена. Не вкусил, не попробовал. Вроде вот она в моих руках, трепетная, влюбленная, а я касаюсь, но не присваиваю, не исследую. Но когда она вот так, кожа к коже, когда под моими пальцами ее мурашки, и в ноздри бьет дурманящий аромат, мой зверь внутри немного успокаивается, не мечется, кайфует, что все на своих местах.

Ее эмоции для меня как раскрытая книга. Она играть то не умеет. Что чувствует, то личико ее сразу и выдает. Краснеет, робеет, глаз не поднимает, а я считываю ее, будто она свои мысли вслух произносит. Меня от ее нехитрости как пацана сопливого ведет. Влюблена моя девочка сильно. В меня. И я кайфую. Запрещал себе, а куда деть то радость эту ебучую.

Вот и сейчас в первые минуты замерла в моих руках, едва дышит, теряется в своих реакциях. Стесняется показать свой восторг оттого, что обнимаю ее. Повернула ко мне личико, голову запрокинула, чтоб в глаза мне заглянуть. Ее макушка еле подбородка моего достает. Подняла на меня взгляд, не задерживая надолго, затем перевела на губы, свою нижнюю вмиг закусила, пушистые длинные ресницы дрогнули. Поцелуев хочет. Веснушка моя. Как я-то этого хочу. Сама не попросит и не потянется к моим губам. А я если целовать начну, то все... пиздец, не остановлюсь потом, зацелую всю, сожру. Часами целовать буду, насколько сил ее хватит.

Вот и пытаюсь сдержаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Разворачиваю к себе полубоком, обе ее ножки на свою ногу перекидываю, за талию держу одной рукой, крепко ладонью в свое тело впечатываю. А вторая рука волосы пшеничные шелковые перебирает, на затылке задерживается. Романтик во мне проснулся, я как прагматичный циник, не подозревал, что он во мне дремлет.

Чего блядь я добиваюсь.. Маша голову вновь приподняла, на меня смотрит так робко и нежно. Чуть тянется. Даже не тянется, а просто выпрямляется в моих руках. Щеки алеть начали. Знаю я все степени ее смущения. Сейчас в той стадии, что и уши покраснеют до самых кончиков. Опускаю тяжелый взгляд на ее пухлые приоткрытые губы. От желания притянуть к себе девчонку, непроизвольно стягиваю рукою ее волосы на затылке, но тут же отпускаю. Нехер девочку пугать. Наклоняю голову к ней, низко, так что в пару сантиметрах от ее губ, уже дышу ее выдохами, сладкими, теплыми, углубившимися.

Замираю в этом чистом кайфе, время словно останавливается. Даже звуки вокруг затихают, слышу только как быстро и громко колотится ее сердце.

-Глеб....пожалуйста, - шепчет одними губами так тихо, что я больше угадываю ее слова, чем слышу. Знаю о чем просит, глаза прикрыла, дышит рвано. У меня башню рвет от ее просьбы, но я как чертов мазохист держусь. Любуюсь ею, насмотреться не могу. Красавица моя. Такая красивая, будто художник нарисовал каждую черточку: нос аккуратный чуть вздернутый, весь в веснушках и еще по пять- шесть на каждой щеке, ресницы пушистые чуть светлее на кончиках, верхняя губка четко очерченная, словно нарисованная, а нижняя очень пухлая, прикусил бы ее, облизал, втянул в себя. Ладонь поднимаю к ее лицу, а кончики пальцев дрожью бьет. Что бл..ть серьезно? Я такую херню первый раз за собой замечаю. Ласково убираю с лица Машеньки вечно выбившиеся прядки волос. Стираю последние сантиметры между нами, целую поочередно прикрытые глазки, лоб, кончик носа, веснушки на щеках, дышу медленно и глубоко, сдерживая себя из последних сил, наклоняюсь и целую в уголок губ. В паху простреливает от дикого желания. Девчонку тоже встряхивает. Отчего ее губы смазанно шеркаются об мои. Я отстраняюсь и прижимаю личиком к своей шее. Ее дыхание щекочет кожу. Блять мучаю нас обоих. Потому что не время сейчас ее сердце своей страстью волновать, она ведь только пару дней как в себя приходить начала. А тут я со своим стояком и ласками. Да и не ограничиться все ласками, позволю себе и чувствую крышу снесет, одержим стал ею. Девчонка цепляется руками за ткань моей футболки, ладошки холодные вечно. Прижимается ближе, и внезапно чувствую, как она меня целует в шею. Робко, едва касаясь. Но губы оставляют на коже чуть ощутимый влажный след.

Глава 11. Маша.

На ватных ногах я вместе с Глебом спустилась к озеру провожать закат. То, что произошло полчаса назад, меня очень взволновало, и теперь мое сердце стучало где-то в горле. Мужчина крепко держал меня за руку, переплетя наши пальцы. Между ладонями было очень жарко, как и внизу моего живота. Впервые в жизни я ощутила подобного рода возбуждение к мужчине, да еще так ярко и осознанно — до этого момента мои желания сводились лишь к тому, чтобы находиться рядом с Глебом, смотреть на него с восторгом и втайне мечтать о комплиментах в мой адрес. Теперь же все изменилось... Сидя там на шезлонге, впечатанная в его разгоряченное тело, я предвкушала, что Глеб меня поцелует по-настоящему. И потому сейчас чуть не плакала, теряясь в догадках, почему он этого не сделал. Я ведь чувствовала, как его мощное тело сотрясает мелкая дрожь, и это было странным и невероятным одновременно: такой крепкий и уверенный в себе мужчина, как Глеб, сам нервничал от первых осторожных ласк между нами. Он много раз держал меня в своих руках, когда я плакала по ночам, и кажется, что лишь сегодня, наконец-то увидел во мне не просто сестренку друга, а девушку. И когда Глеб поцеловал уголок моих губ, дыхание перехватило. Сердце словно рухнуло вниз и поднялось к самому горлу. Пульс зашкалил и стало нечем дышать. Затем и я поцеловала его в шею. В нос бил терпкий пьянящий запах мужчины, которым хотелось натереться, пропахнуть.

Я никогда ни с кем не целовалась. Да что там не целовалась, я ни разу не ходила на свидания. Берегла себя для Глеба, и ни о каких других ухажерах думать не желала. Я видела, что нравлюсь некоторым парням в школе и во дворе, один из них даже набрался смелости и подошел к моему брату просить разрешения ухаживать за мной. Кир рассказал мне о нем тем же вечером на кухне, намекнув, что парень то неплохой. Но меня ни он, никто то другой не интересовали. И я так возмущенно глянула на брата, что тот широко заулыбался и поднял руки в капитуляционном жесте.

-Задумалась? - вопрос Глеба вернул меня к действительности.

Мы прошлись по берегу в поисках подходящего места. Затем он встал позади меня, сгреб в охапку, обнимая обеим руками за плечи. Меня снова окутало радостью как одеялом. Мысли улетучились, и единственным желанием было остановить время.

Как и обещал Глеб, закат оказался поистине завораживающим. Небо полыхало багрово-оранжевым заревом уходящего солнца. Если бы я могла нарисовать свои чувства к Глебу, они были бы окрашены в те же цвета, что и этот закат: от глубокого бордового, такого же насыщенного, как моя любовь, обжигающий оранжевый как сомнения и тревоги, до нежного лавандового, что отражал бы всю хрупкость нашей близости. Казалось, сама природа замерла, понимая, что каждый миг неповторим, и я, вторя ей, затаила дыхание.

Этот закат не был банальной полосой цвета над горизонтом: огненные всполохи охватили всё небо, разливаясь по нему безудержным водоворотом красок. Их буйство отражалось в зеркальной глади озера более мягкими, но не менее потрясающими оттенками. В городе такой красоты не встретишь — застывшие громады домов скрадывают небесный простор, оставляя лишь жалкий клочок неба над головой. А настоящая чудо начинается там, где открыт горизонт.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Насколько в этот момент я могла быть счастливой, я такою была. Мы бродили вдоль кромки воды, и я слушала воспоминания Глеба о моём брате, когда они только окончили институт и строили планы на будущее, об их приключениях и первых деловых поездках. Глеб рассказывал с таким увлечением, с такой светлой интонацией в голосе, что воспоминания о Кирилле впервые после его ухода не вызвали во мне печаль. Напротив, я как наяву увидела двух оперившихся молодых людей, чья юношеская энергия готова была завоевать каждый уголок огромного мира. И воссозданный Глебом в этот вечер светлый образ брата не хотелось пятнать горечью о его болезни. Пусть сегодня в моей памяти он будет таким, каким был на самом деле: задорным, порой безбашенным, но заботливым, добрым и сильным.

Мы вернулись к палатке, когда солнце полностью скрылось за лесом, и буйство заката уступило место густой ночной темноте. Глеб развел костер, в очередной раз поинтересовавшись не голодна ли я, и сказал, что мне нужно поспать, а он недолго посидит у костра. Царапнуло душу, что Глеб опять проявлял братскую заботу, и теперь казалось, что все его нежные ласки и объятия сегодня были лишь плодом моего воображения, и неверно истолкованной заботой. В конце концов я же ведь сама попросила его о поцелуе!

Оборвав мысль, зашла в палатку. Хороший вечер, а я себя накручиваю. Быстренько отыскав в своем рюкзаке средства гигиены, привела себя в порядок, надела пижаму, состоящую из хлопковой белоснежной маечки и таких же шорт, и юркнула в свой спальный мешок. Какое-то время прислушивалась к шагам Глеба снаружи, как хрустели шишки под его ногами, как он подкидывал ветки в костер. Донесся запах кофе. Хотелось дождаться его прихода, но мужчина по всей видимости тоже выжидал, когда я усну. Тогда погрузившись в себя, вспомнила его горячие ладони на моей талии, и каким задумчивым и тяжелым был взгляд, остановившийся на моих губах, и его губы жесткие и желанные, осторожно покрывающие поцелуями мое лицо. От этих мыслей внезапно стало неудобно лежать, я несколько раз перевернулась с боку на бок, на живот, затем на спину, но все равно что-то нервировало, и я не могла успокоиться. Опять затянуло внизу живота, но я точно помнила, что мои женские дни еще нескоро. Намучавшись и навертевшись, я наконец то уснула.

Глава 12. Глеб.

Уже давно перевалило за полночь. Костер догорел, кофе остыл. Я оттягивал момент, ждал, чтоб девчонка наверняка уснула. Господи, да ей же только пару часов назад исполнилось восемнадцать. А я замер у входа в палатку и представляю ее такую теплую, сонную, желанную, совсем рядом, через тонкую стенку брезента. Накануне позволил себе больше, чем следовало. И теперь, заходя внутрь, я как малолетний придурок, надеялся, что отдельные спальные мешки спасут ситуацию, отгородят ее от моих касаний, и помогут легче перенести нашу совместную ночевку. Присел на корточки рядом с Машенькой, смотрю как спит. Реснички подрагивают, губы чуть приоткрыты, руки над головой закинуты. Весь мир клином сошелся на этой хрупкой девочке. Пододвинул вплотную свой спальный мешок, и, не расстегивая его, лег сверху. Повернулся набок лицом к ней. Не продержавшись и минуты, сгреб девчонку вместе с мешком к себе, заключив в объятия. Она что-то пробормотала во сне, недовольно сведя брови. А я лежал, мысленно рычал от чистого кайфа, смирившись с фактом, что я конченный извращенец. Втягивал ее ягодный запах, зарываясь носом в волосы около ушка, шеи, целуя в макушку. Я делал такие глубокие вздохи, что кислород в палатке грозил закончится. Но как же мне было охуенно. Сколько у меня было женщин? Достаточно. На каждую предлагающую себя я никогда не кидался. К тому же всегда было отвращение к легкодоступным, даже в юные годы, когда хер дымился от любой мини-юбки. Сейчас же я богат, по женским меркам привлекателен, и потому был избирателен. Женщины, которых я трахал, как правило были красивые, статные, достаточно умные и само реализованные в какой-либо сфере, что делало их не только соблазнительными объектами, но и вполне интересными собеседниками. Но ни разу не было искры. Не возникало чувство привязанности, желания просыпаться по утрам, и не отпускать от себя. Теперь же я жадно ловил эмоции этой девчонки: радуется- я кайфую, плачет- я слезы вытираю. А почуяв накануне ее возбуждение- мой зверь внутри ощетинился и готов был обласкать каждый сантиметр желанного тела. Я смог остановится в силу своей выдержки и опыта, а также инстинктивного страха напугать Машеньку своим напором. Знаю, что она ни разу еще не целовалась, и было бы паршивым решением вместо первого поцелуя, не сдержавшись, просто вылизать ее всю целиком. Как бы я этого не желал...

Проснулся оттого, что лежит и беспокойно копошится моя девочка. Подорвался на автомате.

- Машут, ты как?

Молчит.

- Маленькая моя, иди ко мне. Опять плохо? - Выуживаю ее из спального мешка к себе на руки. Легкая, ладненькая вся. Вот нахер я это подмечаю сейчас.

- Глеб...ох, как же быть, - слова подбирает.

- Машенька, это же я, говори.

- Я в туалет хочу, - полушепотом.

Выдохнул с шумом, она даже вздрогнула, наверняка, не оценив моего облегчения.

-Прости, мне надо было предусмотреть, пойдем, Зайчонок, найдем тебе уборную.

Далеко не повел, определив в ближайшие густые кусты, а сам предусмотрительно отошел подальше, чтобы не смущать. И так зарделась пока вел, даже темнота не скрыла пунцовый раскрас ее щек.

"Сколько сейчас времени, вроде светает". Глянул на часы, так и есть, 4 утра.

Машенька подошла, встала рядом, топчется. Глянул на нее и повело как пьяного от ее вида. Короткие шортики, маечка белая, натянутая на груди так, что соски отчетливо угадываются, видимо от холода сжались и натянули ткань. Мне как удар под дых. Осталось начать воздух ртом хватать. Я вообще с этой девчонкой веду себя не как взрослый опытный мужик, а вроде юнца, впервые увидевшего девичью грудь. Руки на груди скрещиваю и взгляд поверх ее головы, стою дышу поглубже, чтоб стояк усмирить и в себя прийти. Все с этой девочкой для меня остро и вкусно. Затем вновь взгляд на нее. А та зубами чечетку отбивать начала.

-Пойдем, замерзла.

Завел в палатку, лег на матрас и ее к себе сразу без раздумий, вжал в себя, закутал в одеяло, лежавшее сбоку от спального мешка на случай необходимости. Я б..ть как курица наседка со своей малышкой, с запасами еды, одежды, лекарств, слов ласковых. Тут же вспомнил, что наступил новый день и, следовательно, долгожданная дата.

-Машенька, с днем рождения тебя, с восемнадцатилетием, - я горячо шепчу ей прямо в ухо, отведя пряди волос в сторону- оставайся собой, умной, доброй, невероятно красивой, целеустремленной девочкой. Самая чистая душа, которую я мог встретить в этом мире. Поверь, и Кир, и твои родители, и я, мы все гордимся тобой.

Тут же всхлипнула, вжала нос в мою грудную клетку, руками за края футболку вцепилась. Не хочу, но готов к тому, что расплачется. По голове глажу, сильнее вжимая в себя.

-Спасибо Глеб...

Каждый раз кайфово мое имя ее голосом.

Носом воздух втягивает, ртом струйкой выпускает, уравновешивает себя. Я наблюдаю, мне любое ее состояние дорого.

-У меня для тебя подарки. Но думаю, стоит еще поспать, как ты на это смотришь? - говорю севшим голосом из-за этого чуть резче, чем рассчитывал, словно приказываю, а не спрашиваю.

-Подарки? Глеб, сама поездка уже подарок, столько тратишься на меня.

Обхватываю ее за подбородок, чтоб встретиться с голубыми глазками, - Я не тратился.

Чтоб не расцеловать это приподнятое ко мне безумно красивое личико, просто выдыхаю и закрываю глаза. Мой крепкий стояк уверенно упирается ей в живот, и я даже предполагаю, что в скором времени кончу прямо себе в штаны, поэтому дождавшись, когда девчонка уснет, выбираюсь из палатки.

Утро в лесу окутывает тишиной и умиротворением. Действительно природа всегда щедро дарит самые положительные эмоции. Несмотря на ранний час, щебет разнообразных птиц сливается в единую мелодию жизни. Лёгкий предрассветный туман стелется по земле. Небо окрашено в сиреневый цвет, и утренние лучи солнца пробиваются сквозь листву, создавая игру света и теней. Воздух наполнен горьковатым запахом хвои и сырой травы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13. Маша.

Я упала на коленки и обхватила ладошками свое лицо, чувствуя как сквозь сомкнутые пальцы просачиваются слезы. Кажется, одну из коленок я здорово ссаданула, и теперь та неприятно щипала. Но это ничто, по сравнению с тем, как саднило сейчас на душе. Я честно пыталась сдержать рвущиеся всхлипы, отчего кусала и поджимала губы. Так не хотелось вновь расстраивать Глеба своим жалким состоянием. Просто представила как выгляжу сейчас со стороны: стою на коленях посреди поляны, залитой утренним солнцем, и плачу из за подарка брата на мое восемнадцатилетие. Рефлектор Ньютона. Оптический телескоп, с помощью которого можно увидеть даже слабые объекты дальнего космоса. Я о таком и мечтать не смела. Но дело даже не в самом подарке, а в том, что Кир все подготовил заранее и договорился с Глебом. На оптической трубке красовалась аккуратная гравировка: "Сестренка, горизонты только в нашей голове". Я сидела на земле и водила пальцем по этим буквам, пытаясь с их помощью прикоснуться к Кириллу. Он сумел исполнить мою заветную мечту даже после своего ухода. Горечь накатила на меня с новой силой словно и не была этих последних более-менее спокойных дней.

Глеб стоял рядом, положив ладонь на мое плечо. Я была благодана ему, что сейчас он позволил мне раскиснуть, поплакать, побыть мыслями с братом. Мужчина не пытался меня успокоить или поднять на ноги. Тяжелая ладонь просто обозначала его присутствие и готовность помочь.

Набывшись в своих мыслях, я подняла заплаканное лицо к любимому мужчине. Мы замерли в моменте. Я, все также, стоя на коленках, перехватила его горячую ладонь обеими руками и прижалась мокрыми губами, спонтанно выражая свою благодарность. Глеб какое то время просто стоял и смотрел на меня сверху вниз тяжелым и потому непонятным для меня взглядом. Его ноздри подрагивали и чуть раздувались, словно он вел борьбу внутри себя. Я бы даже назвала его взгляд звериным, но зная, с каким трепетом этот суровый мужчина относится ко мне, отмела внезапную ассоциацию.

Глеб убрал свою ладонь от моих губ и вытер дорожки слез. Сколько раз он проделывал это. Так часто, что я уже воспринимала его заботу как часть своей новой жизни. Новой, после ухода брата... Непривычной, незнакомой, пугающей. Но именно Глеб стал моим якорем, крепостью, домом, где тепло, надежно, где можно забыться и быть собой, где можно болеть и выздоравливать. Я бы без него потрескалась, рассыплась. Он меня не просто склеивает, а заново лепит. Я была с ним ребенком, эгоистично принимающим помощь. Так было вначале, когда горе сковало меня целиком. Я готова была излить в мужчину свою боль полностью без остатка, без мысли: "А каково ему?" И делала это. Я просто не могла ее таскать в себе. Она во мне и не помещалась. "Глеб разберется. Я не в силах." В те дни я просто переливала в него свою боль всеми способами. А он забирал. Все что я отдавала. И постепенно я выплыла. Однажды рано утром. Словно вынырнула из трясины и вздохнула. В ноздри опять ударил его запах, спасительный, родной, необходимый. Вот так, сидя на коленях у мужчины, в очередной раз поскуливая в его скомканную мокрую от слез футболку, я вдруг очнулась. И поняла что выжила. Что выжата, и нет больше жидкости в моих глазах. Что мне лучше, легче, и хочется, наконец то...покушать. Я подняла лицо и вздрогнула от его вида. Небритый, большой, надежный, и такой уставший.. Темные тени залегли под глазами. Сильные руки со вздутыми венами стискивают мою талию, гладят спину. Я же его люблю, за что я так с ним. И теперь каждый раз мое сердце вновь трепетало и заходилось в присутствии Глеба. Я вспомнила о своей любви к мужчине. О своих грезах. Но и в нем что то поменялось за это время. Неконтролируемое стремление не выпускать меня из своих рук, постоянный контроль моих эмоций, жар тела, который чувствовался даже на расстоянии. Я плавилась от этого жара словно пластилин на солнце. Меня пугало и манило состояние полной принадлежности Глебу.

- Вернись ко мне, - Глеб нежно, медленно провел большим пальцем по моей нижней губе и подбородку, возвращая в реальность. - о чем задумалась?

- О тебе, - губами прямо в его раскрытую ладонь.

- Машенька, - хрипло прошептал он и опустился на корточки рядом со мной. Мы какое то время молчали, мужчина давал возможность прийти в себя и окончательно успокоиться, сосредоточенно вглядываясь в мое лицо, словно сканируя каждую эмоцию. Знал бы брат, каким заботливым, терпеливым и мудрым, окажется его друг по отношении ко мне

- Вечером ты обязана мне показать в действие эту "шайтан машину", - я прыснула от слов мужчины, смахивая со щеки последнюю слезинку, - должен же я понять ради чего при перевозке вел машину как черепаха! Смейся, смейся, Машута, но нас реально пешеходы обгоняли, потому что: "Глеб дружище, телескоп боится тряски! Не дай Бог, ты его разобьешь, я тебе отрежу..." там дальше я не расслышал, знаешь же Кира, вечно говорит и одновременно жрёт что нибудь!

Я заулыбалась от его очевидного, но такого теплого вранья.

Дальше время потекало неспешно и умиротворяюще. Птицы соревновались в пении, а солнце поднималось все выше, и после утренней свежести стало довольно таки ощутимо припекать.

И пока Глеб раскладывал продукты из автохолодильника, я решила переодеться, сменив леггинсы и толстовку на свой любимый сарафан. Он был изумительного кристально белого цвета, с короткими рукавами-фонариками. Ткань "шитье" с выбитым узором и отстроченные по подолу рюши делали образ легким и романтичным.

И еще он был скандально коротким, и я ни разу не надевала его на выход, любуясь им дома перед зеркалом. Но я знала, что наступит его звездный час. Здесь в лесу, вдали от чужих глаз, были единственные глаза, перед которыми мне так хотелось красоваться. Но сейчас они смотрели на меня таким хищным взглядом, что не успев выйти из палатки, возникло желание нырнуть в нее обратно. Однако мое нутро все же воспротивилось: "Мне восемнадцать! Тут больше никого нет!" И я смело шагнула вперед, судорожно придумывая, чем себя занять, чтобы не замечать прожигающий взгляд мужчины.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14. Глеб.

Я смотрел на Машеньку, растерянно поправляющей свой охуенно короткий сарафан и сжимал челюсти. Мой член в штанах напряженно натягивал боксеры, причиняя ощутимый дискомфорт. Я мысленно чертыхнулся на эту соблазнительную занозу с длинными пшеничными косами, и по всей видимости, пытавшуюся разгадать выражение моего напряженного лица.

Сделав над собой усилие, я вернул внимание к готовке. Предстояло сотворить настоящий мужской шедевр для праздничного стола в условиях походной кухни.

Через какое то время мясо, обильно приправленное специями и маринадом, аппетитно шкворчало, побуждая девчонку кружить вокруг мангала словно мышонка вокруг кусочка сыра.

Наконец, все было готово, и стол радовал обилием блюд: сочные куски свинины с золотистой корочкой, запеченные овощи, легкий салат, заправленный оливковым маслом и лимонным соком. На закуску были ее любимые бутерброды из свежего зернового хлеба, тонко нарезанной груши и кусочками обжаренной брынзы в медовом соусе — всё просто и вкусно.

Наполнив бумажные стаканчики своей фирменной домашней настойкой из брусники и имбиря, я задумчиво посмотрел на Машу. Собираясь в дорогу, решил, что пару глотков качественного алкогольного напитка ей не навредят и позволят немного разгрузить голову, да и в конце концов, речь шла о праздновании её совершеннолетия. Но теперь эта идея не казалась мне такой удачной. Алкоголь спровоцирует еще большее влечение между нами. После вчерашнего вечера, когда девчонка, сама того не осознавая, так жадно откликалась на мои ласки, я понял — надеяться остаётся лишь на собственную выдержку. Если позволю себе ещё один шаг, грань между желанием защитить и желанием обладать сотрётся безвозвратно, и пути назад уже не будет.

И именно сейчас, когда я стоял лицом к лицу с улыбающейся раскрасневшейся от летней жары девочкой, и готовился сказать тост, мозг подкинул мне ее вчерашний шепот: "Глеб....пожалуйста.."

Сердце с силой ударилось о ребра. Взгляд невольно задержался на ее губах. Но взяв себя в руки, я поднял импровизированный бокал:

- С совершеннолетием, Машута! Твой возраст - это время максимализма, спонтанных решений, нелепых ошибок. Когда можешь приехать на матч любимой команды, но перепутать не только стадион, но и даты, набить первое тату, которое захочешь свести к тридцати годам, и считать картофель фри главным продуктом пирамиды питания

И это здорово! Ведь нас ничто не останавливает: нет давящего опыта, мудрости, набитых шишек. Риски воспринимаются как приключение. Да, именно неопытность, спонтанность, амбиции являются трамплином. И если изначально в тебе заложены правильные человеческие принципы, то это будет прыжок не с горы, а в гору. Сила молодости в том, что ты можешь падать и вставать десятки раз. Важно лишь одно: что за люди окружают тебя в этот период.

Договорив, я салютовал ей своим стаканом и одним глотком осушил его. Терпкий ягодный вкус приятно разлился по языку, согревая горло и желудок. Машенька, последовала моему примеру, сделав пару небольших глотков, задумчиво перекатывая остатки напитка по донышку.

Было забавно наблюдать, каким серьезным и вдумчивым стало лицо девочки во время моей речи. Она с присущим ей синдромом отличницы погрузилась в размышления, перебирая в голове каждое сказанное слово.

Смена эмоций на ее красивом личике пробивала брешь в моем намерении держаться от девчонки подальше. Меня вело от ее искренности. И честно признаться, по мужски льстило, что все мои слова она воспринимала как истину в последней инстанции. Внезапно Веснушка просияла:

- Вы перепутали не только дату матча и стадион, но и город! - засмеялась вслух, видимо, Кир рассказывал ей о нашем приключении.

- Да, нам даже пришлось в чужом городе устроиться на подработку в котельную, чтобы скопить на новые билеты. Работа оказалась горячей во всех смыслах. Мы потом около года любые бани и сауны обходили стороной. - Машутка смеялась заразительно, за ее радостные эмоции я душу готов был продать.

Пока знакомые мужики искали кайф в шикарных женщинах и дорогих развлечениях, мое счастье сейчас сгибалось от смеха пополам, перехватив себя за талию.

Любуясь ее светлыми эмоциями, я ждал, пока Веснушка переведет дыхание, затем вынул из кармана небольшой свёрток и протянул девушке.

Она замерла, метнув слегка расстерянный и любопытный взгляд между мной и подарком:

- Это мне?

Вместо ответа я взял ее раскрытую ладошку и вложил коробочку. "Пальцы снова холодные, даже в жару, спрятал бы их сейчас под своей футболкой и согрел. Бл..ть, хорош Глеб!"

Кивком головы я побудил ее раскрыть подарок.

Ее губы чуть приоткрылись, готовые произнести еще что-то, но вместо этого девчонка принялась бережно развязывать атласную ленточку.

Через пару минут ее запястье опоясывал подаренный мною браслет: один ряд идеально подобранных морских жемчужин с небольшой подвеской из коралла, вырезанного в форме морской звезды. Я не боялся ошибиться с размером, он легко регулировался, достаточно было закрепить застежку между любыми из жемчужин.

Её глаза мгновенно увлажнились, губы слегка раскрылись в изумлении. Мягко провела пальцем по гладкой поверхности жемчужин, будто проверяя реальность происходящего, и, качнувшись, благодарно прижалась к моей груди.

Я мысленно застонал: Какой же это мать его кайф!

- Эти жемчужины я собрал в водах Карибского моря, когда занимался дайвингом у берегов Пуэрто-Рико, - хриплым низким голосом проговорил я, прижимаясь щекой к ее макушке.

- Ты сделал этот браслет сам? - Маша задрала голову и потрясенно посмотрела на меня.

- Сам. Вечерами, когда ты спала. Эти жемчужины несколько лет лежали в моем столе и ждали свою хозяйку. - прижал плотнее к себе девчонку и с высоты своего роста наблюдал, как она, перебирая в пальцах каждую жемчужинку, добралась до звезды.

- Звезду вырезал из природного коралла, материал оказался чертовски хрупким, приходилось орудовать предельно осторожно.

- Невероятно, Глеб, ох, мне так нравится...Ты сказал, что жемчужины ждали свою хозяйку - осторожно спросила девочка, замерев в ожидании ответа.

- Тебя, маленькая.

И это было чистой правдой.

Нет, я не думал о ней все эти годы, она оставалась для меня просто сестренкой друга, о которой я иногда спрашивал у Кира в конце телефонного разговора.

Я наслаждался жизнью, много путешествовал, налаженный бизнес открывал большие возможности.

Некоторое время жил в Пуэрто-Рико, снимая просторную виллу на побережье Карибского моря. Местный хозяин жилья, с которым сложились приятельские отношения, как то предложил составить ему компанию и порыбачить посреди лазурных вод.

Мы проснулись ранним утром и отправились на небольшой рыбацкой лодке к ближайшему рифу. Воспользовавшись случаем, я надел маску и нырнул в тёплые воды. Время проходило незаметно: плавание среди ярких кораллов, разноцветные стайки рыб дарило ощущение полного погружения в иной мир. Вдруг взгляд зацепился за крупную раковину, отколовшуюся от камня. Аккуратно открыв её, я обнаружил жемчужину, Поверхность была гладкой, ни пятнышка, ни изъяна — чистая природная красота. И я не мог понять, почему, в тот момент, когда увидел ее, то мне отчетливо вспомнилось лицо Маши.

В этот день я собрал еще несколько жемчужин. И на следующий день целенаправленно отправился на побережье, погружаясь в воду с единственным намерением отыскать еще. Бог свидетель, мои поиски не преследовали цель обогащения или нездорового энтузиазма. В те дни я был сам не свой, и успокоился лишь тогда, когда понял, что их количества хватит на девичий браслет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15. Маша.

Я стояла в объятиях мужчины и не могла оторваться от браслета, пальцы ласково пробегали по жемчужинам, наслаждаясь каждой из них. Мне казалось, что эти жемчужины хранили тепло его рук. Я прикрыла глаза и представила Глеба, вырезавшего звезду из хрупкого коралла. Так хотелось надеяться, что в эти моменты он думал обо мне. Вкусная настойка, выпитая на пустой желудок, разлилась жаром по моему телу, придав храбрости. Я привстала на носочки и, ухватившись за мощные плечи мужчины, поцеловала его в щеку, задержавшись на несколько мгновений. Вернее в скулу, поскольку разница в росте, не позволяла дотянуться выше, а Глеб не предпринял попытки мне помочь. Напротив, он мгновенно весь напрягся, хотя казалось бы, куда больше, мышцы под моими ладонями и без того были словно литые. Когда я вновь опустилась, он произнес очень ласково, что контрастировало с его напряжением:

- Теперь к столу, пока на этот вкуснейший аромат не сбежались медведи.

Я вздрогнула и подняла ошарашенные глаза на Глеба. Тот по мальчишески засмеялся, поднимая руки в примирительном жесте:

- Я шучу, малышка, медведи заняты сбором малины, им нет дела до нашего шашлыка.

- Глеб! - я не понимала насколько это правдоподобно, поскольку не разбиралась в фауне местных лесов. - ну скажи честно!

- Давай просто поскорее все съедим! - мужчина от души веселился, видя как я пытаюсь уловить по его лицу долю правды в этой шутке.

После вкусного обеда, мы решили отправиться на озеро. И пока Глеб заботился о сохранности блюд, часть убрав в автохолодильник, а остальное накрыв москитным зонтиком, я пошла за купальником в палатку.

Вытащив его из своей дорожной сумки, я замерла с ним в руках: как же я предстану перед Глебом в купальнике, выходило, что он увидит меня практически голой, и хоть фасон купальника был достаточно скромным, все таки это было тоже самое, что и остаться перед мужчиной в нижнем белье.

Надев поверх купальника сарафан, я решила, что плавать не буду, а просто помочу ноги в воде, чтобы не испытывать неловкости.

Мы спустились к озеру. Берег был песчанный, местами перемешанный с мелкими камнями и сосновыми иголками. Вода около берега оказалась совершенно прозрачной, переливаясь и сверкая на солнце словно расплавленное серебро.

Мужчина уверенно скинул с себя обувь, затем шорты и футболку. Жар его тела, дурманящий запах и мощь чувствовались даже на расстоянии нескольких метров. Глеб стоит ко мне спиной, поэтому я позволяю себе украдкой рассмотреть его. Обнаженный он кажется еще крупнее: широкий размах плеч, бугрящиеся мышцы сильных рук, крепкие длинные ноги. Не оборачиваясь, мужчина идет к озеру и медленно входит в него. Войдя по пояс, он оглядывается на меня.

- Машут, пойдем, вода прохладная, зато очень чистая. И дно плотное, не илистое.

Его голос, его взгляд, все имеет надо мной неведомую силу. Я шумно сглатываю слюну пересохшим ртом, прежде, чем выдавить заготовленную речь:

- Глеб, я по берегу похожу, - скидываю балетки и захожу в воду по щиколотку. Она действительно прохладная, такая приятная в полуденную жару. - Я и плавать то не умею, мне тут лучше будет.

Мужчина какое то время напряженно рассматриват мое пунцовое лицо. Затем вскидывает ладонь в направлении своих вещей:

- Надень мою футболку, и заходи в воду. Будем учить тебя плавать.

Я возавращаюсь на берег, отметая удивленные мысли, как он догадался о моих переживаниях, поднимаю его футболку и прислоняю к себе. Длина доходит мне до коленей! Удостоверившись, что мужчина не смотрит на меня, а уверенно рассекает гладь озера, я быстро стягиваю с себя сарафан и ныряю в футболку. Меня ведет от ее запаха, будто Глеб все еще обнимает меня. Улыбаюсь, про себя отмечая, что могла бы обмотаться этой футболка три раза, и все равно она осталась бы мне велика.

Я подошла к самой кромке воды и сделала глубокий вдох: воздух, был чистый, влажный, пахнущий хвойным лесом. Я медленно втянула его в себя и едва не застонала от удовольствия. Шаг за шагом заходила глубже, разводя ладошками воду и любуясь ее прозрачностью. Тело покрывалось мурашками от прохлады озера, от предвкушения, от блаженства, которое щедро дарила природа.

Подняла голову и увидела, что Глеб наблюдает за мной с теплой улыбкой, его взгляд скользит по своей футболке на мне, по длинным волосам, которые я забыла собрать в хвост, и теперь их концы намокли и липнут к рукам. Он подплывает ближе, выпрямляется и протягивает мне руку:

— Держись за меня.

Вода ему чуть выше пояса, значит я еще смогу доставать ногами дно. Настраиваюсь и делаю шаг, стараясь выглядеть увереннее, чем есть себя на самом деле. Пытаюсь до него дотянуться, и тут же чувствую его крепкий захват. Место соприкосновения пронизывает током, и я взрагиваю, что не остается незамеченным для мужчины. Глеб окончательно подтягивает меня к себе. Помогает перехватиться обеими руками за свои запястье и предплечье одной руки, а вторую ладонь кладет мне на живот, осторожно надавливая на него, отрывая мои ноги от дна, и укладывая на воду в горизонтальное положение. Прикосновение его ладони к моему животу даже через ткань футболки вызвало сладкое напряжение и сбило дыхание. Мои пальцы, сжимавшие его руку, заметно напрягаются.

- Не бойся, Веснушка, доверься мне. Ты думаешь я позволю тебе утонуть? - мужчина говорит твердо, но ласково.

- Да, я помню, что сырники - залог моей безопасности, - смущенно проговариваю его же недавнюю шутку в больнице.

Он смеется так заразительно, что я тут же возвращаю ему улыбку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16. Глеб.

Девчонка стояла в своем белом сарафане, с расгорячившимся на солнце личиком, взволнованно обдумывая дальнейшие действия. Из под сарафана выглядывали бретельки от купальника, но Веснушка заметно мешкалась. В душе я заулыбался: "Где же твоя прыть, маленькая?", ведь инициатором купания была именно она. Я понимал, что алкоголь придал ей решимости, но сейчас он бесследно испарился.

Я же до оскомины захотел увидеть девчонку в купальнике. Мозг тут же подкинул мне воспоминание о сегодняшней ночи, когда я буквально задохнулся от вида ее сосков, натянувших ткань майки. И сейчас они также сожмутся в упругие горошинки из за прохладной озерной воды.

Хочу их на вкус, языком перекатывать, вылизывать, так чтобы дрожала, билась подо мной, имя мое горячими губами повторяла десятки раз.

Мощная физическая реакция организма заставила меня резко развернутся спиной к Маше. Я реагировал на её близость слишком откровенно. Показывать ей это раньше времени не хотелось, иначе испугаю или поставлю в неловкое положение. Быстро вошёл в воду, надеясь, что прохлада озера хоть немного погасит адское возбуждение.

Оглянулся, вижу, стоит, переминается моя умница, придумала какую то нелепую причину не купаться. Считал ее эмоции еще на берегу, потому и предложил надеть мою футболку. Всем проще будет, и в первую очередь мне. Ведь я ее хочу научить плавать, а не на хер мой насаживаться. Откидываю все мысли, сосредотачиваясь на безопасности девочки и на обучении правильной техники плавания.

Старательно следуя моим инструкциям, Веснушка плавно разводила руками и ногами, и ее тело постепенно начало привыкать к движениям. Здесь, на озере, время словно растворяется, вокруг лишь запах леса, тишина, изредка нарушаемая пением птиц и всплесками воды. И эта фантастическая девчонка в моих руках. Я пытался не думать о моей ладоне на ее животе. При движении футболка сбивалась вверх, но я упорно перехватывал ее обратно, боясь потерять контроль, если коснусь обнаженной кожи Веснушки в опасной близости к ее плавочкам. Через какое то время она уже могла недолго удерживаться на поверхности воды. Раз за разом я чуть дольше отпускал ее из рук, находясь в паре сантиментров от девичьего тела.

Любовался как радость освещало лицо девчонки, когда у нее получалось держаться на воде чуть дольше обычного. Меня же всего выкручивало и щемило от неизведанных ранее чувств и такой особенной тяги. Я привык брать то, что хочу быстро и сразу, не размениваясь на длительные ухаживания. А здесь даже ухаживаниями еще не пахло. Настоящими, мужскими.

Внезапно, чуть хлебнув воды, малышка фыркнула, но не успев напугаться, оказалась плотно прижатой к моему телу. Ножки инстинктивно опоясали меня, руки обвили шею.

- Я тебя держу. Напугалась? - спрашиваю, с улыбкой заглядывая в ее распахнутые от волнения глаза, а сам пошире расставляю ноги для устойчивой фиксации девочки на своем теле. Одной рукой удерживаю за спину, а вторая оказывается под задравшейся и сбившейся на талии мокрой футболкой. При этом моя ладонь распласталась на упругой попке. Стало ясно, вся моя дальнейшая самодисциплина - это лишь отсрочка неизбежного, того момента, когда я присвою эту девочку целиком и полностью. Да я уже её присвоил, просто не признавался себе до этого момента.

Девчонка отрицательно вертит головой, отчего к лицу прилипает все больше мокрых прядей, и, поскольку ее руки заняты, то она не находит ничего лучше, чем просто тереться лицом о мою грудь, пытаясь освободиться от мешающих волос. Такое простое действие взрывает мою голову ярче, чем любой стриптиз, который я когда либо видел. Непроизвольно сжимаю ладонь на её попке, и тут же чувствую, как она отзывчиво вздрагивает в ответ, издавая тихий, короткий вздох, и поднимает ко мне свое лицо. Ее губы вскользь задевают мои, но я отдергиваю голову назад. Мой член и без того дымится, упираясь напряженной головкой точно между ее разведеных ножек. Какой сейчас к херам поцелуй? Чтобы лишить ее девственности здесь, прямо в озере?

Но Веснушка все истолковывает по своему. Она распахивает глаза, которые тут же наполняются слезами. Маша начинает вырываться из моих объятий, но силы настолько неравны, что ее попытки вырваться даже не заставляют меня напрячься.

-Тише, тише, маленькая моя, - хриплю я, меня колотит от желания ее ласкать, целовать, от стояка яйца уже лопаются.

-Я не маленькая, не маленькая, - почти хнычет, продолжая попытки вырваться, - просто я тебе совсем не нравлюсь!

Крепко прижимая к себе желанную ношу, я решительным широким шагом вышел из озера, Сел на песок, расставил ноги, и не выпуская из рук девчонку, усадил ее на себя.

Легкая, хрупкая в мокрой футболке , она подрагивала в моих объятиях то ли от холода, то ли от нервного напряжения. Она отпустила мою шею и упрямо уперлась ладонями в грудные мышцы, при этом ни на сантиментр не сдвинув меня

- Посмотри на меня.

Отрицательно дергает головой.

- Машенька...

Поднимает на меня глаза. Боже, какая она красивая. Без грамма косметики, чистая природная красота. Жемчужина моя.

- Не нравишься, говоришь? Ну да, ты права, не нравишься. Разве можно назвать "нравишься" чувство, когда крышу на хрен снесло, когда тобой как воздухом дышишь, и надышаться, блять не можешь. Не трогаю, потому что знаю, что больше не остановлюсь, дрочу на тебя в туалете как пацан малолетний, с юности не делал это, незачем было. А тут ты! Юная, беззащитная, красивая, боже, какая ты красивая, Маша! Хочешь поцелуев? Тогда послушай. Если я тебя поцелую, то я тебя забираю... себе...навсегда. Никогда от себя не отпущу и никому не отдам. И тогда нам надо будет решить несколько вопросов, связанных с твоим переездом ко мне и учебой. Я взрослый мужик, и все будет по взрослому. Решай.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 17. Маша.

Я была потрясена услышанным. Моя душа вылетела из тела и поднялась высоко-превысоко, чтобы потом со всей дури прыгнуть в него обратно. Я смотрела на губы, произнесшие эти слова, готовая расплакаться от страха, вдруг мне все почудилось. И потому с трепетом повторяла их про себя словно молитву. Радость была почти болезненной и перекрывала гортань. С трудом набрала воздух, которого хватило только прошептать:

- Я тебя люблю, Глеб.

Это вырвалось неожиданно даже для меня самой. Мужчина чуть заметно дернулся как от разряда тока, я бы может не почувствовала, если бы не сидела плотно прижатая к нему. Он склонил голову ниже, чтобы встретиться со мной глазами, смотрит жадно, цепко.

- Знаю. Чудо мое пушистое, — он удерживает мой взгляд, словно гипнотизируя, не позволяя мне по привычке отвести его.

— Пушистое? — повторяю едва слышно, проклиная собственную неспособность связно мыслить.

- Да ты посмотри на себя, - хриплым севшим голосом, - снизу косы тяжелые, а вверху что творится? Все в завитках и антенках, нос мне вечно щекочат.- Глеб перебирает пальцами одной руки мои мокрые пряди, а второй все также крепко обнимает за талию, - И я не знаю, что люблю больше, твои веснушки или кудряшки эти пшеничные.

Я сидела, не дыша, чуть подрагивая от смущения и удовольствия.

С его волос мне на губы капнула вода, и я машинально слизала ее. Глеб проследил за кончиком моего языка вмиг потяжелевшим взглядом.

-Мне больше не нужен твой ответ. Я тебя забираю.

Мурашки рассыпались по всему телу, когда он обхватил обеими ладонями мое лицо. Пальцы горячие сухие огрубевшие коснулись щек, фиксируя мою голову.

Словно во сне я наблюдала как Глеб склоняется ко мне все ближе, и вот его дыхание опаляет мой лоб. Он нежно целует кончик носа, щеки, осторожно приподнимая ладонями мое лицо еще выше. Своими горячими губами он начинает ласково поглаживать мои из стороны в сторону, вынуждая их приоткрыться. Мои ладони, до сих пор покоящиеся на широкой груди мужчины, безвольно опадают вниз. Я теряю последнюю опору и просто полностью отдаюсь его власти. Глеб почувствовал мое подчинение, его и без того каменное тело напряглось еще больше. Он горячим широким языком проводит по моим губам, вначале верхней, затем нижней, облизывает жадно, словно зверь добычу, перед тем как ее сожрать. Я дрожу всем телом и мужчина это чувствует. Утробно рыкнув захватывает мой рот целиком, продолжая ласкать губы, все больше раскрывая их и погружаясь глубже.

Терпеливый мужской язык, словно нежелая пропустить ни одного милиметра, ведет по моим деснам, вылизывает нёба, и сталкивается с моим языком. Еще один хриплый утробный стон мужчины. Одной рукой чуть грубо захватывает мой затылок, не давая шелохнуться, второй также держит за лицо, поглаживая большим пальцем щеку.

- Девочка, сладкая моя, - шепчет жарко прямо в губы и тут же вновь врывается в мой рот, нетерпеливо набрасываясь на язык, смакует его, атакует, переплетает со своим.

Его поцелуй полностью выбивает почву из под ног, я словно теряю ощущения пространства, не понимая, где верх, а где низ.

Разве таким должен быть поцелуй, когда еще немного и потеряешь сознание. Глеб продолжает терзать мой рот, покусывать поочередно губы, погружать язык настолько глубоко, что тот перекрывает дыхание. Он целует так широко и жарко, что даже нос у меня мокрый от его слюны.

- Тише, тише, - успокаивает то ли себя, то ли меня.

После его слов я осознаю, что безостановки постанываю все это время.

Чтобы хоть немного унять колотящую меня дрожь и вернуть чувство реальности, я чуть приподнимаюсь в его руках и оседаю обратно. Буквально пару сантиметров, но этого хватает, чтобы ощутить своим лоном огромную выпуклость под тканью его шорт. Удовольствие от трения пронзает внезапно словно электрический разряд, собираясь внизу живота. «Почему так приятно...» Не в силах сдержаться, решаю еще хотя бы разочек повторить этот манёвр, едва заметно сдвигаясь вверх и вниз, наслаждаясь ощущениями, наполняющими моё тело. Оно содрагается от невероятного тянущего густого удовольствия. Я стону в губы мужчине.

- Торопыга моя, что же ты со мной делаешь - сквозь марево я пытаюсь осознать слова Глеба.

Он освобождает мою голову от захвата своих рук и раскрытыми ладонями медленно, но ощутимо проводит по моей спине, из за чего футболка съезжает с одного плеча, оголяя его. Мужчина отрывается от моих распухших губ и нетерпеливо принимается покрывать поцелуями шею и ключицы. Жадно, чуть прикусывая кожу. От невероятных незнакомых острых ощущений я начинаю дышать глубже и неосознанно наклоняю голову вбок, еще больше раскрываясь для мужских ласк. Тем временем его руки ненадолго сжали мою талию и спустились ниже, подхватывая меня за попку. И... о Господи! Он начинает медленно повторять мое движение вверх-вниз, крепко притянув мое лоно к своему возбужденному телу. Медленно вверх, чуть задерживая в высшей точке, медленно вниз по своей огромной выпуклости в шортах. И снова, и снова.... Я словно лечу в пропасть, цепляюсь за его мощные плечи, как за спасительную опору, хватаю воздух ртом, чуть запрокидывая голову назад. Чувствую, как палец одной руки задевает край моих трусиков прямо между ног. Но не сдвигает его, а перемещается прямо на вход в мое лоно, но все также через ткань. Нежно надавливает и потирает каждый раз, когда приподнимает меня руками вдоль своего тела.

Так приятно, что я уже откровенно хнычу, прижимаюсь раскрытыми губами к его губам. Но Глеб какое то мгновение не целует меня, а словно пьет мое дыхание, поглощая стоны и всхлипы. Из под полуопущенных век я вижу его сконцентрированный хищный взгляд, вижу как напряженно подрагивают его ноздри.

- Глеб, - неконтролируемо зову его по имени, - Глеб....

Он вновь набрасывается на мои губы, вторгая язык бесцеремонно и очень глубоко. Я инстинктивно и абсолютно неумело начинаю посасывать его.

-Блять, - хриплым низким басом вырывается у мужчины, но он тут же произносит, - прости, ягодка моя сладкая.

Внизу живота все напрягается, пульсирует, сжимается в тугую пружину. От сильного возбуждения я сама уже подмахиваю попкой, вторя движениям его рук, сильнее прижимаясь лоном. В какой то момент мужчина останавливает меня, максимально плотно прижимая к вершине своего огромного бугра, и потирает моим лоном из стороны в сторону на маленькой амплитуде. Пальцами сдвигает край трусиков и прижимается к моим теперь уже абсолютно голым половым губкам, растирая обильную влагу по входу в лоно. И даже погружает в него вершину своего горячего пальца, продолжая медленные круговые движения.

- Сокровище мое, - хрипло, жарко прямо в мой раскрытый от немого вскрика рот, - не бойся, кончай, девочка моя любимая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18. Глеб.

Девочка кончала сладко и продолжительно, постанывая мое имя и потираясь влажными губами о мои. В миг наивысшего наслаждения она прикусила мою губу и замерла, содрагаясь блаженной дрожью. Я даже приостановил свой поцелуй, чтобы насладиться тем, как Веснушка сама пытается целовать меня во время своего первого оргазма. Ее неконтролируемые чистые ласки взывали к чему-то первобытному внутри меня. Эта девочка плавила мой мозг, а дикая страсть и бесконечная нежность к ней в своем противостоянии выкручивали мышцы. Лишь опыт и зрелость позволили мне удерживать контроль над ситуацией, перенаправив все инстинкты на ее удовольствие. Охрененно узкое горячее мокрое лоно девчонки сокращалось и сжимало фаланги моего пальца, погруженного в нее. Плотно прижал девчонку к своему каменному стояку, покачивая ее попку так, чтобы клитором она терлась о головку моего члена через ткань наших плавок, мечтая заменить пальцы уж если пока не членом, то хотя бы своим языком. Инстинктивно Веснушка пыталась насаживаться на мой палец чуть глубже, но я четко контролировал глубину проникновения, нежелая навредить ее девственной плеве, потому что пальцы у меня длинные и крепкие.

Почувствовал как последние подрагивающие отголоски оргазма отпустили девчонку. Она обмякла в моих руках. Ее губы, ягодные на вкус, задержались на моих еще на несколько секунд. Затем она, опустив запрокинутую голову, вжалась носом между моих напряженных грудных мышц.

Чтоб не смущать малышку, нехотя отнял пальцы от ее нежного желанного лона, расправил плавочки и футболку. Я обнял Машеньку крепко, ощущая биение её сердца в районе своего живота.

Единственная, ласковая, желанная, она обняла меня в ответ. Я дал ей несколько минут, чтобы прийти в себя и осознать то, что произошло.

- Вернись ко мне, маленькая... - отрицательно вертит пшеничной макушкой, не отрывая лица от моей груди. Уверен, что ее щеки сейчас заливает румянец. - Любимая моя девочка, таким счастливым меня сделала.

Подняла свои голубые глазки, затуманенные от пережитого оргазма, смотрит радостно-неверящим взглядом, губы зацелованные мной приоткрылись, желая что-то сказать, но по всей видимости, головушка еще в себя не пришла, и слова не подбираются.

- Глеб, - позвала по имени и молчит.

А меня сука судорогой чуть не свело от накатившего воспоминания, как она пару минут назад вот также мое имя на повторе шептала пока кончала. И мне так отчаянно захотелось начать все заново. Ощутить как забывается, как трется об меня губами и писечкой, как подрагивает от наслаждения, постанывает и не контролирует себя.

Я тонул в ее глазах, гладил большим пальцем нежную кожу щеки, затем провел им по припухшей нижней губе.

- Не больно так?

- Нет...нисколько

- А так? - спрашиваю и склоняю голову. Я осторожно целую ее в нижнюю губку, затем верхнюю, обвожу их языком и вновь поочередно целую.

Маша хватается за мои плечи словно пытаясь удержать равновесие, дыхание становится поверхностным и учащенным. Я углубляю поцелуй нежно и очень медленно. Нахожу ее язык, поглаживаю своим. Затем снова целую приоткрытые мокрые губки, целую кончик носа и несколько раз поддеваю его своим в ожидании, когда моя радость откроет зажмурившие глаза. Мое сердце бьется сильными глухими ударами о ребра. Я переполнен счастьем. Настоящим мужским.

Никакая победа в бизнесе не принесла бы мне такого счастья, как любовь моей Веснушки. Я сделаю все, чтобы она чувствовала себя особенной, нужной и любимой.

Но а сейчас нужно было что то срочно сделать со своей болезненной эрекцией, и любимое личико девчонки в паре сантиментров от моего никак не облегчала задачу.

Ссаживаю Машу на песок, приподнимаю пальцами её подбородок, заглядываю в глазки: - Я ненадолго, побудь здесь, красавица моя.

И иду к спасительной прохладе озера, иначе мне хана. Лед бы себе засыпал в шорты. Окунаюсь пару раз с головой. Ни хрена не помогает, хоть в воде дрочи. Черт бы побрал этот стояк. Проплываю метров двадцать туда и обратно. Потом еще и еще, пытаясь себя измотать. Представляю, что может подумать Маша о моем внезапном рвении поплавать, и уж точно не свяжет его со своим оргазмом.

Бесполезно все, хоть до ночи плавай. Стоит только взглянуть на берег, где сидит мое чудо, натянув мокрую футболку на колени до самых щиколок, в золотом покрывале волос, как желание обладать ею накатывает обратно с удвоенной силой. Чертыхаюсь про себя, выхожу на берег, наблюдая как мгновенно ардеют щеки девчонки, и она отводит глаза в сторону. Беру с песка большое полотенце, окутываю хрупкую фигурку.

- Пойдем перекусим. Ты голодна? - спрашиваю Веснушку

- Нисколько, а ты? - задирает на меня голову и прикрывает ладошкой глаза, щурясь от солнца. Становлюсь так, чтобы накинуть на нее свою тень и любоваться глазами.

-Я голоден.... очень...как волк, и либо я съем наш обед, либо обедом станешь ты.

Смеется.

- Ну я вообще-то сейчас не шутил, -

подхватываю ее на руки вместе с полотенцем и перекидываю через плечо, одной рукой крепко прижимаю девочку за ноги, а вторую кладу на ее поясницу и ласково поглаживаю. Та звонка взвизгивает и на мгновение замолкает, но уже через пару секунд начинает заливисто смеяться, барабаня ладошками по моей спине.

-Глебушка, прошу, - мысленно рычу от кайфа, слыша свое имя ее голосом.

- Что то ты слишком легонькая для моего обеда, - в подтверждение слов чуть подкидываю, и тут же нежно перекладываю свою девочку в обычное положение колыбели на руках. Заглядываю во все еще смеющиеся чистые глаза:

- Тогда будешь моим десертом?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 19. Маша.

Меня переполняла смесь стыда и эйфории. Тело предательски трепетало от недавнего наслаждения, которого я никогда раньше не испытывала. И теперь не знала как вести себя рядом с мужчиной, как реагировать и вообще осмыслить произошедшее. Я годами мечтала о первом поцелуе с Глебом, и моей неискушенной фантазии хватало лишь на то, что это будет приятно и очень романтично. Но ни разу в моих мечтах я не стонала так бестыже, не выпрашивала продолжения ласки, не лишалась ума и не готова была согласиться на все, что предложит мужчина. Я ведь действительно в тот момент готова была отдать всю себя. И это пока просто первый поцелуй. А еще я сама была зачинщицей всего: и поцелуя, и дальнейшего безумия. Господи, какой позор! Что Глеб теперь подумает обо мне.

Пока спешно переодевалась в палатке в сухие шорты и футболку, поняла, что совсем запуталась. Мужчина дважды назвал меня "любимой', и зная Глеба, была уверена в его чувствах, он никогда не разбрасывался словами, не лгал,все четко и по делу. Но мое поведение во время поцелуя.....ох..какой же стыд.

Выскочив из палатки, я принялась хлопотать с нехитрой сервировкой стола, достав мясо и овощи.

Мужчина сидел за столом и следил за мной острым, сканирующим взглядом, ни на секунду не отрывая своих черных задумчивых глаз. А я готова была провалиться сквозь землю от смущения и одновременно хотела снова оказаться в его объятиях. В какой то момент, Глеб перехватывает мое запястье и притягивает к себе.

- Засмущалась совсем, маленькая моя, - произносит ласково, держа мои ладони в своих крепких руках, и потирая их большими пальцами, - не бойся ничего, это же я.

Затем подносит их к губам и медленно целует, все также глядя мне в глаза:

- Сейчас перекусим, и я в два счета соберу твою подзорную трубу.

- Оптический телескоп, - я улыбаюсь, видя как Глеб намеренно подшучивает.

- Звучит посложнее, но не переживай, там, наверняка есть инструкция, дай Бог на русском языке, а в моем багажнике целый чемодан инструментов: отвертки, гвозди и, по моему, был молоток.

Я уже вовсю смеюсь, наслаждаясь легкостью момента и теплом его рук.

— Хихикает опять надо мной, разбойница моя. Что не так? — голос низкий и ласковый. Я знаю, что мужчина специально смешит меня каждый раз, когда хочет успокоить и снять внутреннее напряжение. Я очень благодарна Глебу за его заботу и мое сердечко радостно подпрыгивает как птичка с ветки на ветку.

- Там нужен чеширский окуляр или лазерный коллиматор.

Глеб отпускает мои руки , лишь для того, чтобы обнять за талию и притянуть к себе покрепче:

- Ты уверена, что не выдумала эти слова только что? - спрашивает наигранно серьезным тоном, - для чего они?

- Для правильной юстировки зеркал, - говорю сквозь смех.

- Ты знаешь, что выглядишь невероятно привлекательной, когда умничаешь, - голос мужчины внезапно тяжелеет, как и его взгляд.

Мне мгновенно становится жарко от его слов и ладоней на талии. Не в силах выдержать выражение его красивого лица, я подаюсь вперед и утыкаюсь ему в шею.

- Тогда как вернемся домой купим окуляр и соберем рефлектор на террасе нашего дома, - Глеб обнимает меня, прижимая еще ближе. Его губы касаются моей шеи, медленно перемещаясь к уху, оставаясь аккуратными и нежными, - да, Сокровище мое?

Меня обдает жаром всю от макушки до пяток от воспоминания, как он также ко мне обращался там на берегу озера: "Сокровище мое, не бойся, кончай, девочка моя любимая".

Я сглатываю слюну, согласно киваю и аккуратно высвобождаюсь из объятий мужчины.

От еды я повторно отказываюсь, наливаю ягодный морс и, не присаживаясь на соседний стульчик, который стоит слишком близко к мужчине, пью стоя, украдкой любуясь Глебом.

Он ест неторопливо, тщательно пережёвывая каждый кусок, сохраняя сосредоточенное молчание. Волосы мужчины полностью высохли и взъерошились на свежем воздухе, придавая ему мальчишеский, озорной вид. Я хорошо помню, какие они жёсткие и приятные на ощупь, и пальцы начинают зудеть от желания провести рукой по его волосам, пригладить их и снова вдохнуть знакомый запах.

Внезапно уголки его губ складываются в хищную ухмылку, он резко вскидывает голову и перехватывает мой взгляд. Я чуть вздрагиваю, сердце совершает кульбит, а он, заметив мою реакцию, тепло подмигивает, словно говоря: "Я всё вижу, даже, когда не смотрю".

Остаток вечера мы проводим в палатке. Перед этим мужчина аккуратно погрузил некоторые вещи в машину, готовясь к отъезду утром, а я в это время быстренько переоделась в спальный комплект, а поверх для приличия обмоталась в плед. Развернув инструкцию для телескопа, мы внимательно и уже абсолютно серьезно изучали порядок сборки и настройки аппарата. Глеб резюмирует, что на самом деле нет ничего сложного, и что действительно лучше докупить визир для более удобной и точной регулировки зеркал. Я изо всех сил стараюсь не клевать носом, и оставаться вовлеченной в процесс, усердно прислушиваюсь к словам Глеба, голос которого все больше и больше убаюкивает меня своим родным успокаивающим тембром. Он увлечённо листает инструкцию, делая пометки на полях. Однако день был длинным и насыщенным, и спать хочется невыносимо. Глаза сами собой закрываются, и я не замечаю, как, сидя на коленках, приваливаюсь боком к сидящему рядом Глебу, прижимаюсь щекой к его плечу, а вскоре и вовсе погружаюсь в сон.

Сквозь марево слышу как он шелестит, убирая бумаги, как нежно подхватывает меня и переносит на постель. Моя голова касается подушки, а сквозь закрытые веки ощущаю как гаснет свет фонаря, висящего под потолком палатки, как крепкие мужские руки заключают меня в надежные объятия. И перед тем как окончательно заснуть, чувствую прикосновения щетинистой щеки к своему уху:

- С днем рождения, любимая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 20. Глеб.

На обратном пути я вёл машину аккуратно, избегал тряски и резкой смены скоростей, оберегая чувствительный организм Маши от повторного укачивания. Периодически поглядывал в зеркало заднего вида, мысленно обнимая хрупкую желанную фигурку. Я знал, что девочка не спит, а лишь притворяется спящей, видел как подрагивают её реснички, выдавая обман. Потому что я как никто другой познал, как выглядит ее личико во время сна, успокаивая Веснушку в тот эмоционально тяжелый период, когда ее единственным занятием был плач по брату в течении всего дня и ночи. Засыпать получалось лишь в моих руках. Затем я перекладывал ее на подушки и любовался как черты лица постепенно смягчались: поджатые губы расслаблялись, обретая свою пухлую, манящую форму, и чуть приоткрывались, дыхание выравнивалось, становилось глубоким и тихим, пропадала тоненькая пульсирующая венка на виске. В эти минуты особенно раскрывалась ее беззащитность, детская чистота, безоговорочное доверие, все это было для меня сокровищем, которое я так страстно желал охранять.

Поэтому я легко определяю, что сейчас она просто избегает разговоров и прямых взглядов, стесняется смотреть на меня после сегодняшней ночи — и эта её застенчивость будоражит кровь сильнее, чем любая откровенность.

Мысленно я снова переношусь в минувшую ночь, тело мгновенно отзывается, как будто это происходило только что: мы изучали инструкцию к рефлектору, когда к моему плечу прижалась пшеничная головушка, лаская мою руку покрывалом длинных шелковых волос. Плед, в который она куталась весь вечер, раскрылся и скатился к ее ногам, и Маша осталась в тоненькой белоснежной маечке и коротких спальных шортах. Мой взгляд тут же упал на ее охуенно красивую упругую грудь с высоко торчащими розовыми сосками, просвечивающими сквозь тонкую ткань. Выругался про себя: "Да что же бл...ть за постоянная проверка на прочность".

Я перехватил девочку так аккуратно, чтобы не разбудить, и уложил на нашу импровизированную постель, состоящую из сдвинутых спальных мешков, одеял и подушек. Какое то время просто гладил ее нежной щеке, затем опустил ладонь и едва касаясь, обхватил шею, поглаживая большим шероховатым пальцем впадинку между ключиц, ощущая биение пульса. Какой же хрупкий цветок эта девочка, такая маленькая по сравнению со мной. И от этого хочется быть еще нежнее, еще аккуратнее. Склонился и стал покрывать горячими поцелуями ее ключицы, вдыхая тонкий ягодный аромат кожи. В штанах опять зверский стояк, мне срочно нужна разрядка, проскочила мысль, может пойти и реально подрочить за пределами палатки. Но в этот момент девочка, погруженная в сон, перехватывает мою руку, обнимает ее обеими руками и поворачивается на бок, а я тем самым оказываюсь в ее нежном плену. Ничего не остаётся, кроме как лечь сзади, обхватив её талию второй рукой и притянув к себе покрепче.

Ночью просыпаюсь от тихой, но настойчивой мольбы:

- Глеб, прошу, пожалуйста, остановись, остановись, - она шепчет так напуганно, колотя своими ладошками, по моим рукам, крепко удерживающим ее за шею и живот. Я все также лежу позади нее, стальной хваткой фиксируя Веснушку в объятиях, не давая ей шелохнуться, мои руки напряжены, в то время как мой вздыбившийся член, сдвинув край белоснежных шортиков, трется о ее оголенную попку и периодически прижимается к мокрым складочкам лона. Да именно мокрым, я чувствую как легко он скользит за счет обильной смазки малышки. Если бы я неосторожно чуть сдвинулся во сне, то точно уперся бы головкой члена прямо в девственный проход. Блять!!! Резко разжимаю тиски и встаю на колени перед своей девочкой. Разворачиваю ее на спину, затем вытягиваю вверх руку и включаю фонарь, висящий под потолком палатки. Я же мог взять ее во сне, охуеть, дошел до того, что совсем себя не контролирую! Напряженно сканирую ее личико: она напугана, растеряна, но слез нет. Опускаю взгляд с лица на шею, на которой краснеет засос, его точно не было после ласк на берегу озера. Маечка задрана, оголяет живот и грудь Веснушки. Матерюсь вслух, поправляя на ней одежду, пряча от самого же себя все ее прелести. Шортики тоже сбиты и мокрые. Сбоку от моих выделений, а посередине....от ее возбуждения? На девчонке нет нижнего белья. Ищу следы крови, их нет. Вновь поднимаю взгляд на любимое личико. Щеки малышки огнем горят, она смущается, отводит глаза, но не плачет, страх уходит, и я постепенно перевожу дыхание и прихожу в себя.

- Я обидел тебя? - голос такой низкий, словно рычу на нее.

Мотает головой.

- Напугал, маленькая?

В неясном жесте дергает плечиками.

- Посмотри на меня, Машенька, - я все еще сижу между ее разведенных ножек, машинально поглаживая ладонями по щиколоткам.

Послушно смотрит на меня. В глазах полностью исчез страх. Осталось смущение и что то еще.

Мне хватает минуты проанализировать ее эмоции и то, что произошло: я уснул перевозбужденным, и во сне, не отдавая себе отчет, начал тереться членом о тело девчонки, и ласкать ее живот и грудь. Судя по влажному пятну на ее шортах, она какое то время наслаждалась, но видимо мой напор стал слишком жесткий и откровенный. И однозначно напугал ее.

- Машенька моя, прости, что так напугал тебя, - продолжил гладить ее ножки, не поднимаясь выше колен. Делаю это намеренно, чтобы проверить реакцию девочки на себя и свои прикосновения: боится меня или нет. - Я спал и потерял контроль.

- Да, я знаю, что ты меня никогда бы не обидел, Глеб, - сглатывает слюнку и шепчет тихо так, - просто не могла разбудить.

- Становится опасным спать вместе, Зайчонок, ты слишком желанная для меня, а я взрослый здоровый мужик. - максимально всматриваюсь в ее сменяющиеся эмоции. - Я тебя люблю. Сильно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21. Глеб.

Вот и все, засияла моя девочка. Приподнялась вначале на логти, взглядываясь в мое лицо, затем села полностью и потянулась в объятия.

Мое сердце ударилось о ребра.

- Чего ты хочешь, сладенькая, поцелуев?

Опускает голову, отчего ее кудряшки падают на лицо, прикрывая смущенный взгляд. Вижу как хочет и поцелуев, и ласк, признаться стесняется. Мне так тепло на душе от этой ситуации и ее поведения. Словно подросток, бл...ть.

- Машенька моя, я немножко тебя приласкаю, хорошо? - с лица ее волосы убираю и приподнимаю рукой подбородок. Подставляется для ласк моих мгновенно без протеста, отзывчивая такая девочка, дышит чаще, и тело ее в моих руках не напряженное как могло бы быть от испуга, а, наоборот, расслабленное, словно негой окутано. - По губкам твоим вкусным, соскучился. Позволь мне.

Считываю свою девочку, знаю как ей нужно, и потому моя Веснушка сладко капитулирует. Ей спокойней от моей настойчивой инициативы. Ведь она хочет реабилитироваться после своей открытой страсти ко мне на озере. А я кайфую от нее.

Да я понимаю, у нее это все впервые, поцелуи, комплименты. Хочет поцелуев, моя принцесса, будут поцелуи. А я потерплю.

- Иди ко мне, - ложусь на нее сверху, опираясь на одну руку, удерживая вес. Второй рукой обхватываю сзади за тонкую шею.

- Я не целовать, я сожрать тебя готов.

- Ох - губки дрожат.

- Не бойся, ничего не сделаю, хочу, чтобы ты наслаждалась и доверилась мне.

Глазки прямо закатываются от моих слов.

Блять, как я хочу ее ебать, трахать, ласкать, пожирать. Но терплю, терплю.

Раскрываю горячие влажные губы своим ртом и погружаюсь сразу глубоко и требовательно. Нахожу ее затаившийся язычок, лижу его, лижу неба, зубы, широко и жадно лижу губы и вновь погружаюсь в ротик. Трахаю ее языком, проникая глубоко и выныривая из губок полностью. Снова и снова. Зацеловываю ее щеки, сомкнутые веки, нос, и опять обвожу языком губы. Лицо мокрое от моих ласк. Только отрываюсь от нее как она хватает воздух и стонет тихо и умоляюще. Даже жалобно. Я знаю , что поступаю с ней нечестно, пользуясь своим опытом и зрелостью. Она еще совсем юная, ей нужны постепенное привыкание: нежные поцелуи, осторожные первые ласки, но я не прыщавый студент. Окунаю ее во взрослую игру. Предупреждал же маленькую, раз запала на взрослого мужика, то и играть будем на моем уровне. Только я ее не обижу, люблю сильно, никого никогда так не любил, и не думал, что полюблю.

Задираю маечку, уже предвкушая вкус ее сосочков на своем языке, но Машенька, сквозь марево и стон жалобно просит: - Пожалуйста..., - сглатывает слюнку, - нет..

Тут же стопорю себя, убираю руку. Теперь обе мои руки отпускают ее, я опираюсь на логти, мои ладони сцеплены над ее головой и я чуть выше приподнимаю свое тело, давая девочке больше свободы. Я нависаю над ней всем телом, упираясь коленями в матрас с обеих стороны от ее разведенных ножек. Она оказывается словно в крепости. И целую губки теперь нежнее, аккуратнее, больше дразню поверхностно, чем целую.

"Ну давай, Веснушка, я тебя не держу сейчас, не принуждаю, полная свобода". Но эта свобода совсем ей не по вкусу. Все это время не отрываясь смотрю на Машеньку, на смену ее реакций. И вот теперь, почувствовав потерю моего напора, она даже чуть сводит бровки, сама поднимает и обхватывает мою шею своими нежными тонкими руками, пытаясь чуть приблизить, чтоб я вновь углубил поцелуй. Я не тороплюсь это делать, наслаждаясь своей нежной игрой. Она тянется сама, отрывая от подушки голову, все также обнимая меня за шею, я не выдерживаю и жарко развожу языком ее губы, доставая до самого ее горла. Ее тело трепещет от прокатившейся судороги удовольствия. Тогда я опускаюсь ниже и прижимаюсь своим разгоряченным пахом к ее разведенным бедрам. Нас обоих простреливает, и мы почти одновременно вздрагиваем от этого. Понимаю, что еще один раунд воздержания мне в одного не осилить. Откуда ей знать, насколько физически больно мужику от постоянной неудовлетворенной эрекции, да такой сильной, что яйца ломит.

Спускаю свои боксеры, оголяя горячий каменный член, и начинаю потираться головкой о совершенно мокрые хлопковые шортики Веснушки. Из за того что они абсолютно пропитаны ее влагой, преграда из ткани практически не ощущается. Я тру головкой ее клитор, все также удерживая свои сцепленные руки наверху над головой девочки, давая ей абстрактное чувство свободы. Замирает, ахает, глазки закатывает, от поцелуя отрывается, чтоб воздуха глотнуть и тут же со стоном выдохнуть. Еще и еще провожу всей длиной стояка между ее половых губок, безошибочно натирая чувствительный узелочек клитора. Этим движением я банально дрочу свой стояк, наконец то.....вверх-вниз, вверх-вниз, в нижней точке я пару раз мелдленно, но ощутимо надавливаю сквозь шортики на вход в лоно, потом тру ее складочки стволом члена, а в верхней точке стимулирую сладкий бугорок клитора. Девочка сама меня жадно целует, как может, просто целует в губы как целовала бы в щеку, вытягивая свои губы в трубочку, не умеет пока еще иначе. Но такая искренняя.

Я просовываю в рот свой язык, перед этим приказывая ей низким глубоким тоном: "Пососи его". Она послушно и страстно обхвтывает мой язык своими губками, сосет его как было велено, и даже трогает своим язычком. В этот миг она взрывается в таком сладком оргазме, что меня тоже мгновенно оглушает. Разрядка мощная, сильная и длительная, я все еще продолжаю трение своим членом о ее писечку, моя сперма густыми длинными струями орошает ее живот и насквозь пропитыаает и без того мокрые шорты. Я таких звезд не ловил по моему никогда, бл...ть и это просто от петтинга.

Пока она кончает, страстно шепчу ей в личико: "люблю тебя, люблю, люблю, кончай мой цветочек".

Выруливаю на обочину и останавливаю машину. Черт меня побрал вспомнить все сейчас. Надо остыть, чтобы продолжить путь с ясной головой.,

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 22. Маша.

Автомобиль плавно миновал автоматические ворота загородного дома. Глеб, разблокировав смартфон, отключил систему охраны, Затем вышел из машины, намереваясь открыть мне дверцу. Такой уверенный, большой, сильный, походка и движения человека, который все держит под контролем. Как я завидую его самообладанию. Мое же сердце трепыхается словно бабочка, пойманная в сети. Не могу совладать с эмоциями, их так непривычно много и они такие разные. Как в замедленной съемке смотрю как он тянется к дверной ручке, на его широкие ладони с жёсткими чёрными волосками на тыльной стороне, крепкие пальцы, а в голове картинки, какие невероятные вещи он делал со мной этими пальцами, как алчно целовал и покусывал мои губы, как говорил, что любит. Лицо вспыхивает, я вскидываю глаза на Глеба сквозь автомобильное стекло. Он смотрит ласковым, но тяжелым возбужденным взглядом, словно читает каждую мысль, что таится в моей голове. Несмотря на то, что боюсь показаться расстроенной, а тем более невежливой, все же не справляюсь с собой, и как только мужчина открывает мне дверь, я хватаю свою сумку и пулей вылетаю из машины. Проношусь мимо Глеба, не поднимая головы, чтобы не пересечься с черными омутами его глаз. Чувствовала спиной прожигающий взгляд. Я взбежала по лестнице наверх, по пути пару раз споткнувшись и чудом не разбив нос, заперлась в своей комнате. Отдышавшись в ванной, я вытащила из сумки шорты, которые были насквозь пропитаны спермой мужчины и источали его терпкий мускусный запах. Волна возбуждения пронеслась по всему телу от головы до пят. Я замерла, не зная, что делать дальше. В голове роем жужжали мысли, не давая ухватитьсч хотя бы за одну из них. Сердце бешено колотилось в ушах, а тело всё ещё хранило тепло его прикосновений. Что Глеб думает обо мне? Я развратная? Доступная? Желанная? Я сама не знаю, что думать о себе! Смотрела на шортики, ощущая, как по щекам начинают катиться слёзы — слёзы счастья, смущения и страха перед теми изменениями, которые произошли в моей жизни.

Я боялась остаться со своими мыслями наедине, поэтому быстро приняла ванну с ароматной пышной пеной, вымыла волосы. Облачившись в мягкий махровый халат и кое как отжав огромную копну своих непослушных волос, я прилегла на кровать и тут же провалилась в сон.

Спала по всей видимости долго, потому что, когда проснулась, за окошком начал розоветь закат. Не сразу поняла, где нахожусь, пару минут сидела на кровати и сонно разглядывала обстановку. Растерялась не только из за ночевки на природе, просто в этой комнате, которую изначально Глеб отвел для меня, я ни разу еще не спала. Все это время, что жила у Глеба, я засыпала и просыпалась в комнате мужчины. Окончательно пришла в себя, и поняла, что какими бы угрызениями я ни мучилась, вечно сидеть в укрытие спальни не выйдет.

Тщательно подошла к выбору одежды: после кричаще откровенного сарафана и мокрой мужской футболки хотелось закутаться в паранжу, словно скромный наряд сможет реабилитировать мое неподобающее поведение. В итоге остановилась на классическом платье темно-синего цвета, с воротником-стойкой, от которого до самой талии тянулся ряд мелких круглых пуговок, с коротким рукавом и длиной чуть ниже колен. Платье аккуратно подчеркивало фигуру, не выставляя её напоказ. Заплела волосы в косу. Но несмотря на благопристойный вид, не покидало ощущение, что мое тело покрыто не тканью, а жаркими поцелуями мужчины.

Потихоньку на цыпочках спустилась на первый этаж и прошла в столовую. На обеденном столе я увидела множество аккуратно упакованных контейнеров с заказной едой, и сразу поняла, что доставка пришла из дорогого ресторана — упаковка была изготовлена из качественного материала, этикетки с дизайнерским шрифтом, а содержимое контейнеров выглядело эстетично и аппетитно. А на дверце холодильника была приклеена записка:

"Машенька, у меня срочные дела по работе. Звони в любой момент. Не стал тебя будить, потому что ты заслужила отдых после утреннего марафона. Отдыхай, поужинай и обязательно загляни на террассу. Люблю тебя, моя реактивная ракета. P.S.: В следующий раз, когда решишь вылететь из машины, предупреди, а то водитель получит инфаркт!» От записки стало тепло и радостно на душе. Я мысленно побранила себя за напрасные переживания, ведь Глеб не только не обиделся, но и считал мое растрепанное состояние, как обычно сгладив все юмором. Вот, что значит взрослый мужчина. Написал, что любит! Любит! Прижав записку, я начала радостно скакать по кухне, вокруг обеденного стола словно рождественский кролик. Затем, опомнившись, стремглав помчалась на террассу и увидела там полностью собранный телескоп. Пронзительно взвизгнув я продолжила скакать теперь уже вокруг телескопа. Благо, что меня никто не видит!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вдоволь нарадовавшись, я осторожно подошла к телескопу, внимательно осмотрела его со всех сторон, проверяя чистоту линз и точность сборки. Затем, слегка прищурившись, заглянула в трубу, осторожно вращая колесо настройки, чтобы убедиться, что изображение получается чётким и ясным.

Телескоп был установлен и отрегулирован идеально, не верилось, что не имея профессионального опыта Глеб проделал такую отличную работу.

Время шло, а Глеб всё не возвращался. Телефон я проверяла каждые пять минут, но сообщений и звонков не было. Сама писать не решалась, хотя в записке он просил звонить в любое время. Но вдруг мой звонок помешает ему в решении срочных вопросов? Представляю, сколько проблем накопилось за время, пока он возился со мной. Буду просто ждать.

Прошла в столовую, аккуратно сложила контейнеры с доставкой в холодильник. Ужинать не стала, хотелось дождаться Глеба.

Весь вечер я бесцельно слонялась по дому, периодически заходя в гостиную, кухню, спальню, всматриваясь в окно, вслушиваясь, не едет ли его машина. На душе было тревожно и странно спокойно одновременно. В гостинной был огромный телевизор, но попереключав каналы, поняла, что не могу ни на чем сосредоточиться.

В какой-то момент я вошла в комнату Глеба. Здесь всё пахло им — терпкий аромат парфюма, свежесть белья, запах мыла. На кровати лежала его футболка, небрежно брошенная поверх покрывала. Я осторожно взяла её в руки, прижала к лицу, вдохнула родной аромат, и сердце сжалось от нежности и тоски. Футболка пахла им так сильно, что казалось, будто он рядом.

Я села на кровать, обняв футболку, и смотрела в окно, думая о нём. Минуты тянулись медленно, и монотонность вечера взяла своё. Решила всего пару минут полежать на заправленной кровати, обняв его футболку. Проваливаясь в сон, я поймала себя на мысли, что совсем ничего не знаю о работе Глеба.

Глава 23. Маша.

Сквозь сон я услышала долгожданное шуршание шин о брусчатку подъездной дороги. Тело мгновенно отреагировало, и я разом открыла глаза. Ещё не успев разобраться, что делаю, как уже мчалась вниз по лестнице босиком, спотыкаясь о собственные пальцы ног.

Глеб как раз открывал входную дверь. Он выглядел уставшим, но его глаза, обращенные на меня, наполнились удовлетворением и радостью. Пару верхних пуговиц рубашки были расстегнуты, галстук расслаблен, пиджак небрежно висел на руке. Во второй мужчина сжимал большой букет ромашек — свежие, нежные, ароматные, словно только что сорванные с поля.

— Глеб! — выдохнула я, подбегая к нему.

Цветы и пиджак полетели на пол, а он ловко поймал меня и крепко прижал к себе, выбивая из моей грудной клетки весь воздух. Встав на носочки, я обвила его шею руками, улыбалась и потиралась щекой, ощущая биение его сердца. Я словно приросла к нему, не желая отпускать.

— Цветы! — ахнула я, заметив лепестки на полу.

— Всё потом, — тихо произнес он, погружая лицо в мои волосы, шумно втягивая запах. — Так скучал весь день, думал, свихнусь.

- Почему же не писал, - пискнула я, не желая звучать укоризненно.

- Отправил несколько сообщений, малышка, наверное, ты уже спала.

Подхватил меня на руки, быстро и легко поднялся по лестнице, направляясь в спальню. Его руки были твёрдыми и уверенными, а еще очень ласковыми, потому что прижимая меня к себе, он одновременно поглаживал пальцами. Я чувствовала тепло его тела сквозь рубашку, и мои нервы отозвались мелкой дрожью.

— Ты, наверное, голоден, прошу, позволь, разогреть ужин, — прошептала я, прижимаясь теснее.

— Девочка моя, я не могу думать сейчас ни о чём, кроме твоих губ, — безапеляционно ответил мужчина, и его голос прозвучал так глубоко, что я покрылась мурашками.

Не выпуская меня из рук, Глеб открыл ногой дверь спальни и прошел внутрь. Сел на край кровати и усадил меня боком к себе на колени.

- Машенька, как же я соскучился, дай мне личиком твоим полюбоваться, - шепчет так одержимо, его даже поколачивает, что совсем не вяжется с большим, крепким телом и уверенным хищным взглядом. Послушно задираю голову и тону в его глазах. Кажется, что могу потерять сознание от его энергетики и напора,

Переводит взгляд на мои волосы, лоб, губы, словно поглаживая глазами.

- Иди ко мне, - хрипло шепчет и сам же склоняет голову, захватывая мои губы. Так нежно. Так медленно. Сначала просто покрывает их поцелуями, затем раскрывает своим горячим терпким языком. Я чувствую вкус кофе и едва уловимый - табака . По моему, Глеб не курил последнюю неделю. Не успеваю поймать эту мысль, сознание улетает. Я растворяюсь в его жаре, он высасывает из меня все дыхание, все мысли. Губы такие жадные, горячие, их так много на моем лице. Целует и носом потирается о кожу, шумно вдыхает. Покусывает мочку уха, затем погружает язык глубоко в ушную раковину, и затем снова тихонько кусает. Покрываюсь гусиной кожей. Губы спускаются на изгиб шеи, оставляя влажную дорожку из поцелуев Но встречает преграду из воротника-стойки моего сегодняшнего целомудренного платья. Опомнившись, отрывается от меня и нахмуренно оценивает мой наряд.

- Очень красивое платье, малышка, - разглядывает ряд мелких пуговок, бесчетным количеством уходящий под поясок на талии, - больше никогда не надевай его.

Затем нащупывает сзади длинный замок-молнию, и удовлетворенно выдыхает. Тянет молнию вниз медленно, покрывая поцелуями скулы и шею. Мне не хочется так просто сдаваться в этот раз. Платье должно было помочь мне хоть ненадолго удержать границы. Я собираю в кулак последнюю волю и тоненько шепчу:

- Не надо...

Глеб отрывается от меня, заглядывает в глаза горящим тяжелым взором, рука,, что открывала молнию на спине, нырнула за края платья и стала нежно поглаживать обнаженные лопатки.

- Я взрослый мужчина, который любит тебя всем сердцем и не обидит. Вижу тебя всю: чистая, воспитанная, расстерянная девочка, влюбленная и неопытная.

Говорит, и медленно спускает с моих плеч платье. И вот я сижу на его коленях, уже полностью обнаженная по пояс. Мою грудь ничего, абсолютно ничего не прикрывает. На мне был тонкий кружевной бюстгалтер, но сейчас его почему-то нет, я даже взгляд боюсь опустить и посмотреть на себя, чувствую как соски сжались и вытянулись под прожигающим голодным взглядом Глеба. Мужчина, видимо, расстегнул и спустил бюстгалтер вместе с платьем, а я и не почувствовала ничего. Поняла это лишь когда прохладный ночной воздух коснулся моей груди. Меня начала колотить сильная нервная дрожь.

-Тшшш, Машенька, - Глеб говорит так хрипло, ссаживая меня с рук и тут же укладывая на кровать. Спускает платье ниже, с моих бедер, колен, пока полностью не избавляет меня от него. Выпрямляется в полный рост перед постелью, на которой я лежу в одних белых кружевных трусиках.

Он возвышается надо мной, такой огромный и внушительный, заслоняя собой все пространство, весь мир.

Обводит меня взглядом жарким, жадным, словно еле сдерживается, чтобы не сорваться. Максимально расслабляет галстук и снимает рубашку вместе с ним. Кидает на стоящее рядом массивное кожанное кресло. Затем его крепкие пальцы в пару движений расстегивает ремень брюк.

Я зажмуриваюсь. Не знаю, чего во мне сейчас больше: элементарного страха или ожидания удовольствия. Чувствую, как под его весом прогибается матрас, тепло и запах его тела заполняют все мои рецепторы. Глеб укрывает нас одеялом. Сам приподнимается на одном логте , нависая надо мной.

— Цветочек мой, — произносит шепотом, и голос его звучит мягко, но твёрдо. — Ты самое дорогое, что есть в моей жизни. И как бы страстно я не хотел твое тело, я не обижу твою душу. Знаю, что пугаю тебя своим напором. И это я еще максимально стопорю себя, сдерживаю. Хочешь, я уйду спать в гостинную? А если позволишь остаться, то просто приласкаю тебя медленно и осторожно? - гладит мой живот под одеялом, очерчивая жесткими пальцами ямку пупка. - Ты все равно будешь моей, девочка родная, уже моя. Но я готов ждать столько, сколько нужно, и единственное о чем прошу, не бойся меня. Мне необходимо ощущать тебя рядом, и обещаю, что ты будешь чувствовать себя защищённой и любимой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глеб все это говорил и говорил, я слушала его, плавилась и со смирением понимала, что я лишь пластилин в его руках, так сильно люблю, и тоже желаю его ощущать ежеминутно. Ну какой отпор я ему дам. Только тот, что он сам допустит.

- Я знаю, что тебя беспокоит, маленькая, знаю настолько точно, что даже ты сама бы не сформулировала в своей головушке. Но если для тебя это важно, то проговори все свои опасения.

Тихо выдыхаю, застигнутая врасплох абсолютно простым вопросом. Понимаю, что все это время, пока он говорил, смотрела прямо ему в глаза, словно под гипнозом. Сейчас промаргиваюсь. Стараюсь собрать мысли и явить миру что то глубокофилософское и целомудренное. Только ничего не выходит.

- Так сразу и не сформулируешь, да малыш? Особенно, когда этот мужлан, вопреки "не надо" раздел, еще и сам разделся. А теперь просит обосновать, что же конкретно такую милую скромницу может не устраивать.

Я улыбаюсь. Глеб слишком хорошо изучил меня, знает как разрядить мое нервное напряжение хотя бы ненадолго.

- Давай, я задам вопросы, а ты ответишь, хорошо?

Я согласно кивнула, и ни на секунду не сомневаюсь, что все вопросы будут точно в цель.

- Итак, - сказал Глеб, - тебя пугают слишком незнакомые сильные эмоции? Слишком приятно, и надо бы по правилам приличия остановить меня, но трудно? - улыбается одними уголками губ, взгляд при этом проникает в самую глубину моей души.

Кусая губы и краснее всё больше, я кивнула.

- Тебя успокаивает то, что ты доверяешь мне?

- Да, - вновь одобрительно киваю, соглашаясь и с этим пунктом.

- И тебе будет гораздо спокойнее, если ты будешь знать, что скоро мы поженимся?

Я тут же вскидываю подбородок и ошарашенно смотрю на Глеба:

- Что...?

- Я делаю тебе предложение , моё сокровище. Ты выйдешь за меня замуж?

Глава 24. Глеб

- Ты не обязан на мне жениться… — голос девчонки звучит приглушенно, словно она боится услышать свой собственный ответ. - Наверное, вокруг тебя много интересных женщин. А тут я на твою голову... - в уголках ее глаз скапливаются слезы, и она чуть слышно шмыгает носом. - Ты просто боишься разбить мне сердце, да?

Смотрю на свою девочку и в душе улыбаюсь. Но взглядом не выдаю свое состояние, стараюсь казаться серьезным и сосредоточенным, чтобы не думала, будто преуменьшаю значимость ее переживаний. Это одна из причин, почему не торопился вступать с ней в отношения. Молоденькая, неопытная, легко принимает собственные фантазии за реальность. Сама что-то придумала, сама поверила и расстроилась. "А тут я на твою голову" - уголок рта предательски дергается вверх в усмешке. У меня из за нее все предохранители на хрен сорвало, а девчонка мне вещает, что я вынуждаю себя. Я вынуждаю себя только член держать в штанах до свадьбы, вот это факт.

- Дуреха ты моя переживательная. Я так тебя люблю, Маш. Ты мое сердце, которое вырвали из груди, и теперь оно утверждает, что "я ничем не обязан". А мне без тебя хана, маленькая. Вот такие дела.

Приподнимаю ее лицо за подбородок. Ловлю взгляд.

Моментально замирает, как мышонок перед коброй Трогательная такая девочка, вся открытая и доверчивая, от её чистых, искренних эмоций в душе рождается какое-то щекочущее, сладостное чувство.

- Откуда у тебя вообще взялась эта идея, будто я вынужден жениться? Никакие женщины мира не заменят твою улыбку, твою теплую ладошку в моей руке. Запомни, Веснушка: выбираю тебя сознательно, решительно и окончательно.

Вижу отражение собственного счастья в ее сияющих глазах. Она приподнимается и начинает сама покрывать легкими поцелуями мои скулы, подбородок, куда получается дотянуться. Вновь склоняю к ней свое лицо, подставляясь под ее нежные ласки, пьяный от нашей взаимности. В душе разливается целительное тепло. Девчонка обхватывает меня за шею обеими руками, осторожно гладит затылок, едва заметно притягивая меня к себе.

- Погоди, погоди, маленькая, тебе лишь бы целоваться, - тепло подразниваю, заранее зная ее реакцию, - мне важно услышать ответ: ты выйдешь за меня замуж?

Девчонка приподнимает брови, округлив глаза от легкого замешательства из за моей шутки.

- Теперь уже не знаю, - ее глаза светятся радостью, она тепло улыбается.

- Не знаешь, - рычу я, склоняясь низко к ее губам,- сейчас добудем согласие нечестным способом.

Ее глаза округляются еще больше в ожидании, и тут она взвизгивает, почувствовав, как я начал щекотать ее обеми руками. Заходиться смехом, крутиться, пытается вывернуться и уйти от щекотки.

- Глеб, умоляю, - заливисто смеется, упираясь руками в мои плечи, да только куда уж ей тягаться со мной.

- Слушаю, любимая, какой будет твой положительный ответ?

- Да! Я согласна, прошу, прекрати!

Останавливаюсь. Даю ей отдышаться и перевести дуыхание.

- Почему согласна, Маш? - мой интонация резко становится серьезной, как и желание услышать причину.

- Я тебя люблю...

- Почему?

- Я это знаю. Потому что никогда в жизни мне еще не было так страшно. Ты мой океан, Глеб. В тебе столько силы, жизни, и пока ты меня любишь, я словно покачиваюсь на теплых волнах, зная, что у меня есть все, чтобы быть по настоящему живой и счастливой. Но подо мной такая мощь, такая неизведанная бездна. Глеб, если ты сомкнешь надо мной свои волны, мне не выплыть.

Ее глаза становятся такими прозрачными и беззащитными, когда смотрит на меня, полностью отдаваясь в мою власть.. Внутри просыпается зверь, инстинктивно реагирующий на её обнажённую уязвимость. Каждым фибром существа ощущает её неподдельную чистоту, и от этого нарастает властное желание обладать. Целиком и полностью.

Никогда прежде не чувствовал такого острой потребности посвятить кому-либо всего себя. А с этой девочкой понял, что пропал. Жизнь моя. Та единственная, которую уже не надеялся встретить. Росла рядом с Киром, взрослела, расцветала. Кирюха молодец, такую умницу воспитал. Он был ей вместо матери с отцом, которых не стало лет десять назад. Автокатастрофа туристического автобуса. Маша росла без наглядного женского примера, советов. Был брат, огородивший ее даже от возможных подружек, опасаясь, что те научат плохому, и вообще, компании до добра не доведут. Вот и выросла домашней девочкой, порядочной, хозяйственной.

Хочу быть аккуратным, но не сдерживаюсь. Накидываюсь на нее, сминаю мягкие губы, врываюсь языком властно и очень глубоко, заполняю им ее ротик полностью. Выдохнуть не даю, вылизываю, тараню ее, губами обхватываю ее губыцеликом сразу обе, ни милиметра не выпускаю. За шею одной рукой вжимаю в себя сильнее, чтобы до самого ее горла доставать. Второй рукой все также глажу ее плоский животик, не захожу за резинку трусиков, которые оттопыриваются из за выпирающих косточек на бедрах. Моя горячая шереховатая ладонь движется вверх, пока наконец не накрывает девичью грудь. Я рычу ей в губы. Хочется подмять девочку под себя, покусывать, мять, зацеловывать. Но не меньшее удовольствие дарить ей наслаждение постепенно, видеть как возбуждается, теряется в ощущениях, как покусывает свои губки и закатывает глаза. Ни за что не пропущу эти моменты. Девчонка ахает от того, как я подушечкой большого пальца начинаю потирать ее сосок, тот мгновенно сжимается и упирается в мои пальцы. Блять, чистый кайф. Во рту скапливается слюна. Опускаюсь чуть ниже, теперь обеими ладонями захватываю ее упругие грудки, со спелыми розовыми сосками, потираю их пальцами, еле сдерживаясь долгую минуту, чтобы наблюдать как от моих движений девочка начинает учащенно и поверхностно дышать, чуть прогибаясь в спине, словно подставляя свои сосочки прямо в мой рот. Накидываюсь на них со звериной жадностью, вылизываю поочередно, слегка покусываю, втягиваю в себя и играю языком с со сладкими вершинками-вишенками. Мну руками, подставляя их к своим жадным губам. Мой вздыбленный член сквозь боксеры буравит матрас между ее разведенных ножек.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Маша не выдерживает и стонет в голос, выгибается, зарывается пальчиками в мои волосы на голове, то чуть оттягивая ее, то наооборот, теснее прижимая к своей груди.

Чувствую как ерзает попкой. Ее тело уже инстинктивно помнит и просит разрядки. "Девочка моя любимая, все дам тебе, не торопись так, маленькая".

Возвращаюсь вновь к ее ключицам, впадинке на шее, раскрытым от стонов губам.

Одна рука продолжает ласкать грудь, потягивать и потирать соски, второй рукой спускаюсь и ныряю в трусики, нежно развожу абсолютно мокрые складочки, нащупываю узелок клитора, и мучительно медленно потираю большим пальцем, двуми другими легонько прионикаю во вход в ее узенькое лоно, растираю в нем ее горячую влагу, то вожу ими по кругу, то делаю поступательные движения.

Девочка захлебывается стонами, даже губки свои освобождает от моих поцелуев, чтобы уткнувшись куда то мне в грудные мышцы вдоволь хныкать и постанывать мое имя. Насаживается на мои пальцы, уже бесстыже трется о мое тело, ее всю трясет.

Я отнимаю руку от ее сладкой писечки, провожу по ее губам пальцами, мокрыми от смазки, и вновь целую глубоко и жадно, смакуя ее вкус.

Отрываюсь смотрю на свое сокровище, глазки закрыты дышит часто. Откидываю одеяло полностью. Опускаюсь к подрагивающему животу, целую его, языком проникаю в пупок, мои руки играют с сосками, драздня их шероховатой кожей пальцев. Спускаюсь еще ниже, стягиваю с нее трусики, жадно припадаю к истекающими дурманящим складочкам. Всей грудью, как конченный наркоман, втягиваю ее запах, еще и еще, вожу по ее лону носом, тру им клиторок. Чувствую как Веснушка замирает, каменеет, напрягается.

- Глеб, нет, нет, разве так можно..., - в голосе звучит неподдельный испуг. Она хватает меня за голову пытаясь оттащить от своего лона, одновременно ссилясь свести ноги. Обе ее затеи провальны. Во-первых, силы неравны, а во-вторых, я успеваю полизать ее несколько раз, пока она сопротивляется, и девчонка моментально сдается, шире разводя ножки, хоть и продолжает интуитивно пошептывать "нет".

Удобней устраиваюсь между ее бедер, я здесь надолго, добрался до самого сладкого сокровища, теперь не оттащишь. Одну руку кладу на подрагивающий живот, предупреждая сопротивление и придавливая к постели, а пальцами другой руки пошире развожу ее складочки, подставляя для своего языка ее клитор. Покрываю его поцелуями, обвожу кончиком языка, затем всей поверхностью языка, сменяя движения верх- вниз и круговые, то атягивая его в себя. Опускаюсь языком ниже, вхожу им в тугую дырочку, много-много раз, при этом носом вожу по клитору, сходя с ума от вкуса и запаха девчонки. Сам кончить готов в любую секунду. Так охуенно мне, так вкусно. Меня же от ее писеньки не оттащить теперь. Вылизываю ее соки, щедро сочащиеся из моей девочки. Возвращаюсь языком на клитор, а пальцами очень осторожно проникаю во влагалище. Веснушка и без того стонала безостановочно, а теперь повторяет "не могу, не могу". Отрываюсь на секунду, чтоб посмотреть в ее раскрасневшееся личико с искусанными ею же губами.

- Что не можешь, сладкая моя?- говорю и поцеловываю в клиторок.

- Не выдержать....мне.. этого....

Любимый.....я.... не могу...

Стонет, молит.

Придется сжалится над девчонкой в этот раз, завершить все поскорее, хотя не насытился, не распробовал нисколько. Начинаю уверенными равномерными движениями лизать ее клитор вверх- вниз, и пальцами мастурбировать ее сладкий вход, растирать складочки. Не проходит и минуты, как Маша замирает, напрягает ножки, и взрывается оргазмом, она выгибается в пояснице, запрокидывает голову, надрывно полустонет-полуплачет, ее тело сотрясается крупной дрожью, а бедра сжимают мою голову. Впрочем как и руки, изо всех сил прижимают мой затылок к своему лону. Во времч оргазма она сама трется своей охуенной писенькой о мой рот и нос. Я улетаю, чувствуя как мой член разряжается мощными струями спермы в матрас. Кончаю долго, ярко, собирая соки девочки на свои пальцы и погружая себе в рот. Чувствую как обмякает, спина расслабляется, ножки, сжимающие мою голову, выпрямоляются вдоль моего тела. Пальцы тихонько перебирают мои волосы. Не могу оторваться от ее писеньки, до сих пор утыкаюсь в нее лицом. Силой воли поднимаюсь наверх, отвожу мокрые от пота пряди волос с лица Маши, побуждая открыть глаза. Взгляд ее плывет, затуманен от пережитого наслаждения, кажется, что девчонка даже не пытается прийти в себя. Я снимаю с себя мокрые от спермы боксеры, швыряю их в сторону, притягиваю к себе свою ненаглядную. Мы лежим с ней лицом друг к другу, сплетаясь руками и ногами. Мой вздыбленный и вновь полностью готовый к бою член уверенно упирается ей в живот, доставая до грудок. Чертыхаюсь про себя. Ну что ж пора бы уже привыкнуть к этой болезненной ломоте в яйцах.

- Спи, ягодка вкусная моя .

Девчонка чуть покрутившись, нашла удобную позу в моих объятиях и довольно быстро провалилась в сон. Мне же никак не засыпалось: мучал хренов стояк, который точно зверь чуял абсолютно голенькое мокрое лоно совсем рядом с собой, а еще я понял, что делая предложение, даже не вспомнил об обручальном кольце, которое покоилось в кармане моих брюк.

Я разомкнул объятия и одной рукой кое как подцепил с кожанного кресла, стоявшего рядом с кроватью, штанину. Найдя заветную коробочку, вернул брюки обратно.

Глава 25. Маша.

Я проснулась за мгновение до оргазма. Да, теперь я знала, как это называется. Пульсирующая волна удовольствия пронзила моё тело до самых стоп. Я поджала пальчики на ногах, и со стоном распахнула глаза. Только и успела, что приподнять голову и столкнуться с глазами Глеба: тёмными, проникновенными, исполненными животным вожделением. Его голова находилась между моих широко разведённых ног, он страстно вылизывал меня. Его ноздри подрагивали. Мокрые после душа волосы щекотали кожу. Я закрыла рот ладонью, чтобы не закричать от наслаждения, и начала кончать. Спазмы были сильными, не контролируя себя, я приподнимала и опускала бедра. Но мужчина крепко удерживал меня за попу, продолжая ласкать. Неужели это все происходит со мной... Смутно осознала как что-то холодное касается моих губ. Все еще содрагаясь от оргазма, я приоткрыла глаза и медленно отняла руку. Безымянный палец правой руки украшало изящное кольцо, с крупным бриллиантом идеальной круглой огранки. Откуда оно? Мало, что понимая от только что пережитых эмоций и ощущений, я вновь прикрыла веки, стараясь прийти в себя. Разве так можно, чтобы мужчина касался таким образом в самом интимном месте? Не просто касался, а вытворял то, что делал Глеб. Это разрешается между людьми, которые друг друга любят? Если бы у меня была подруга, мне было бы у кого спросить. Наверное...Но...у меня кроме Глеба никого нет.

- Доброе утро, Веснушка, - Глеб лег рядом и притянул меня к себе. Я вжалась в него такого надежного, разгоряченного, немного вспотевшего, пахнущего гелем для душа и собственным дурманящим запахом. Обхватила ладонями его скулы, заглянула в глаза в поисках ответа. Нежность в его взгляде затопила меня. Как умеют эти черные глубокие жесткие омуты растворить все мои тревоги и сомнения? Завороженная, я потянулась за поцелуем. Мужчина, не дожидаясь, перехватил инициативу и жарко обволок мои губы своими, лаская их горячим языком. Протяжный стон удовольствия вырвался из меня вместе с выдыхом.

- Тебе нравится, моя сладкая? - Глеб говорил и покрывал поцелуями мои приоткрытые губы.

- Да, очень....мне и правда лишь бы целоваться, - повторила его слова.

Жар его взгляда внезапно дополнился лукавыми искрами:

- Я о кольце, Машут.

Вот ведь какой! Я же точно знала, что речь шла не о подарке, а его ласках. Выманил признание и теперь играет со мной.

- Камень маловат, - несмело включилась в игру, едва сдерживая улыбку.

Глеб от души рассмеялся и прижал меня крепче, а я трепетала от его низкого глубокого тембра и вздымающейся от смеха груди.

Затем вытянула руку с кольцом, всматриваясь в его изящную красоту.

— Оно невероятное, спасибо тебе большое, — произнесла я, осторожно вращая кольцо, чтобы любоваться сиянием большого центрального бриллианта, мягко сверкающего в рассветных лучах, - ты надел мне его ночью?

- Да, просто вспомнил о нем, когда ты уже уснула.

- Надеюсь, тебе не пришлось заложить дом? - я заулыбалась и почувствовала себя котенком, решившим подергать тигра за усы.

Глеб вновь засмеялся, явно наслаждаясь моим настроем.

- Нет, я лишь сэкономил на зарплате прислуги, распустив их на месяц. Но сегодня они возвращаются к работе, - я бы приняла его слова за продолжение нашего шутейного разговора, но его интонация на последней фразе изменилась, стала осторожней, словно мужчина попытался сгладить мою возможную тревогу.

Как раз в это время с первого этажа раздались посторонние шаги и голоса.

Я села на кровате, кутаясь в одеяло, и изумленно посмотрела на Глеба.

- У тебя есть прислуга?

- Домработница и повар, Машенька. Иногда приходит садовник. Дом большой, территория тоже. Я основную часть времени провожу на работе, - Глеб говорил, сканируя каждую мою эмоцию, это было заметно по тому, как он не отрывал сосредоточенный взгляд от моего лица, переводя его с глаз на губы и обратно, - для тебя неожиданно, я понимаю. Они приходят и уходят, не живут здесь круглосуточно. Кроме охраны.

- В доме есть охрана? - я совсем ничего не понимала, зачем охрана, неужели недостаточно сигнализации для защиты имущества. Охрана ведь защищает людей. Я вспомнила свою недавнюю мысль перед сном, о том, что я совсем ничего не знаю о работе любимого мужчины. - Глеб, кем ты работаешь?

— Я владею международной компанией по кибербезопасности, — он замолчал, будто это и был весь его ответ, но заметив, как мой взгляд стал еще более растерянным, выдержал небольшую паузу и продолжил. — Основная цель моей работы — защита правительственных сетей, банковских серверов и корпоративных баз данных от хакеровских атак и других преступных схем. Государства, крупнейшие компании и спецслужбы обращаются ко мне, когда сталкиваются с угрозой взлома.

Мне казалось, что реальность куда то уплывает.

Международная компания по кибербезопасности, правительства, спецслужбы — все это было для меня далеким миром, недоступным обычным смертным. Пропасть между нами была очевидна. Глеб жил в мире больших денег, власти и риска, я же видела своё счастье в простых вещах: студенческих лекциях, книгах, тихих вечерах, проведенных вместе с любимым человеком. И этот мужчина, чей номер телефона знают президенты крупнейших корпораций мира, уже месяц как поставил свою жизнь и работу на паузу, чтобы ночи напролет утирать мне слезы, печь блинчики, возить на капельницы и вырезать звезду из коралла для моего браслета.... Наши жизни были полярными. Но, несмотря на разницу абсолютно во всем: в возрасте, укладе жизни, характерах, или, может быть, именно из-за неё, мы притягивались друг к другу, как противоположные полюса магнита. Его сила, уверенность и независимость пугали и завораживали одновременно.

Внезапно меня пронзила страшная догадка.

- Но охрана, Глеб, охрана же не просто так, - старалась говорить спокойно, но голос сорвался на середине фразы, прошу, скажи мне правду, тебе может угрожать опасность?

- Иди ко мне, маленькая, - мужчина вновь притянул меня к себе и обнял очень крепко, почти до боли, но опомнившись, чуть ослабил захват, - не надумывай ничего, слышишь? Что же ты так распереживалась.

- Сначала родители, затем Кир. Глеб, я не переживу, если с тобой что-нибудь случиться, - ресницы намокли от подступивших слез.

- Я тебя люблю, и обещаю, что никогда тебя не оставлю. Я не допущу, чтобы тяготы жизни легли на твои хрупкие плечики - он склонился и прижался губами к моему плечу. Затем поцеловал в изгиб шеи и чуть выше, за ушком. От его касаний по всему телу разбегались мурашки.

- Давай сейчас позавтракаем и съездим в университет, я уверен, никаких проблем с переводом не возникнет.

Надо брать себя в руки. Глеб делает все возможное, чтобы я чувствовала себя любимой и защищенной.

- Хорошо, я только приведу себя в порядок и спущусь в столовую, - вытянула шею и поцеловала его в щеку. Мужчина тут же повернулся и поймал мои губы.

- Как же от тебя оторваться, девочка моя фантастическая?

Спустя полчаса я спустилась на первый этаж и тихо вошла в столовую, где Глеб обсуждал с работниками детали возвращения к службе. Заметив меня, мужчина улыбнулся и протянул руку, побуждая подойти. Он представил мне повариху Галину Николаевну - невысокую женщину средних лет с седыми волосами и дружелюбной улыбкой, горничную Ольгу - молодую и, не смотря на полноту, очень бойкую девушку, и начальника охраны Виктора - высокого и подтянутого мужчины с военной выправкой и пронизывающим взгядом светлосерых глаз.

Я машинально кивнула каждому, стараясь сосредоточиться на именах. Чувствовала себя пришельцем, вторгшимся в чужой уклад жизни. Глеб представил меня персоналу как свою будущую жену и настоятельно рекомендовал выполнять мои поручения так же добросовестно, как и его собственные.

Позавтракав, мы сели в машину, чтобы ехать к ректору ведущего университета. Но вместо того, чтобы нажатькнопку стартера, мужчина взял меня за руку, переплетая наши пальцы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ты выглядишь задумчивой, Маш. Поделись со мной?

Я поджала губы и поскорее начала отвечать, чтобы не передумать.

- Мне нравилось, как мы вместе готовили завтраки по утрам. Было весело и романтично. А сейчас не стану же я соревноваться с Галиной, кто первым займет место у плиты Неужели больше так не будет? - уже на середине своего признания, я пожалела, что начала говорить об этом. Звучало так по детски.

- Конечно, будет. Я уже предупредил Галину, что ее рабочий день начинается с обеда, - без колебаний и усмешек произнес Глеб, словно мой вопрос был первостепенной важности. - И предвосхищая твои опасения, ее заработная плата сохранится в полном объеме.

- Спасибо, - ответила я безвучно одними губами. В душе разлилось такое тепло.

- Когда я говорю, что люблю тебя, Маш, это не просто слова, - он поцеловал мои пальцы, прежде чем отпустить, и запустил двигатель.

Глава 26. Маша.

Дорога к университету заняла примерно час. Я сидела на пассажирском сиденье, бессмысленно разглядывая свои сцепленные ладони — костяшки пальцев побелели от напряжения. Я не осознавала, зачем так крепко сжимаю руки, не замечала, как часто Глеб отрывает взгляд от дороги, бросая быстрые, цепкие взгляды на меня, оценивая моё состояние.

Голова кружилась от мыслей, словно страницы блокнота перелистывались одна за другой, и я не знала, на какой остановиться. Кира больше нет... Глеб хочет на мне жениться, а если быть точнее, мы скоро поженимся. А ещё он — владелец какой-то серьезной корпорации, и поэтому он имеет личную охрану. Дальше — мужчина, утирающий мне сопли, бегающий в аптеку и готовивший завтраки, обеды и ужины, был богат и вполне мог поручить заботу обо мне многочисленному персоналу. А ещё Глеб открыл мне мир наслаждений, и то, что я оставалась девственницей, было исключительно его заслугой. Прямо сейчас мы едем, чтобы решить вопросы по переводу моих документов в незнакомый мне университет. Конечно, я уверена, что он даже лучше моего прежнего, но мы с братом так тщательно выбирали вуз, специальность, готовились к поступлению. Настолько радовались моим результатам ЕГЭ, следили за списками зачисленных студентов. А теперь предстояло просто забрать документы, не проучившись там ни дня...

Все эти мысли роились в голове, словно пчёлы в улье, не давая сосредоточиться ни на одной из них.

- Вернись ко мне.

Я вскинул голову на мужчину, затем осмотрелась, понимая, что мы уже приехали на место.

Перед взором предстало величественное здание университета.

Он первым вышел из машины, открыл мою дверь и взял за руку.

— Готова? — спросил Глеб. Я вышла и на несколько мгновений прижалась виском к его плечу, приводя мысли в порядок. Затем утвердительно кивнула, сжимая его руку чуть крепче обычного.

Мы подходим к парадному входу. Здание поражает своей монументальностью и архитектурным ансамблем.

Вспоминаю, как Глеб рассказывал мне, что благодаря своему богатому историческому наследию, а также обширной учебной программе, это учебное заведение входит в число наиболее уважаемых и старинных вузов страны.

Входная группа увенчана гербом университета. Вся обстановка и атмосфера подчёркивает элитарный статус учебного заведения.

На входе нас уже ждал ректор: пожилой профессор с седыми волосами и строгими очками на кончике носа. Его невысокий рост с лихвой компенсировался прямой осанкой и уверенными манерами. Все в его облике свидетельствовало о многолетнем опыте руководства академическим сообществом. Он тепло улыбнулся нам, протягивая руку для знакомства. Глеб ответил рукопожатием, а затем развернулся ко мне всем корпусом, обдавая жаром своего внимания.

— Александр Прокопьевич, разрешите представить мою невесту Машу.

Я, слегка смущённая своим новым статусом, тоже протянула руку. К моему полному изумлению, ректор поднёс её к губам и едва заметно коснулся ими тыльной стороны ладони. От такого знака внимания со стороны столь высокопоставленного человека я растерянно улыбнулась и поблагодарила.

— Очень приятно, Мария Сергеевна, — мягко сказал он, отпуская мою руку. — Ваш будущий супруг оказал огромную честь, выбрав именно наш университет. Здесь Вы получите отличное образование у лучших преподавателей и найдете верных единомышленников и друзей.

Внутренне я поёжилась. Мне хотелось списать все на традиционную учтивость, но разум нашептывал, что не каждую студентку здесь стали бы принимать с таким подобострастием. Мне не нужно никакое заискивание и снисхождение, основанное на положении моего жениха, это вызовет лишь дискомфорт.

Однако виду я не подала, едва улыбнулась в ответ, стараясь выглядеть естественной и спокойной.

- Это для меня большая честь, Александр Прокопьевич. Я сделаю всё, чтобы не подвести и оправдать высокие ожидания.

Ректор предложил провести небольшую экскурсию по кампусу университета. Он обстоятельно рассказывал о достижениях вуза, о лабораториях с новейшим оборудованием, аудиториях с интерактивными системами. Особенную гордость вызывал список преподавателей, многие из которых удостоены важных наград.

Среди выпускников немало учёных, политиков и деятелей культуры, чьи имена известны всей стране.

— Обратите внимание на спортивный комплекс, — продолжил Александр Прокопьевич, показывая здание с бассейном и спортивными площадками. — Студенты университета соревнуются на международном уровне, завоевывая медали и призы. - Он затряс поднятым вверх указательным пальцем, делая акцент на своих словах. - Физическая подготовка важна для всестороннего развития личности.

Когда мы вошли в знаменитую библиотеку, мое сердце забилось быстрее. Я стояла посреди огромного зала, потолок которого в виде купола уходил далеко ввысь. Узкие длинные окна пропускали мягкий дневной свет, играли бликами на стенах, украшенных разноцветными фресками. Вокруг возвышались десятки рядов деревянных стеллажей, доверху забитых старинными и современными книгами, редкими изданиями и манускриптами.

Центральную часть зала занимал просторный амфитеатр с мягкими стульями, предназначенный для дискуссий и семинаров. В отдельно отведенной зоне стояли массивные столы с лампами и розетками для ноутбуков.

— Ну а теперь перейдём к вопросу поступления, — ректор провёл нас в свой кабинет. Комната была оформлена солидно и стильно: антикварный письменный стол, кожаные кресла, стены украшали дипломы и фотографии с известными учёными.

— Ваше заявление о переводе рассмотрено и будет удовлетворено тотчас же, как только вы определитесь с факультетом, — торжественно объявил он. — Специализации «Альтернативная энергетика» у нас, увы, нет, но хотим предложить вам интересные смежные направления: «Экологическая инженерия» или «Энергетика возобновляемых источников». Оба профиля актуальны и востребованы на современном рынке труда. Независимо от вашего выбора, мы с удовольствием зачислим вас в ряды наших студентов.

— Большое спасибо, господин ректор, — поблагодарил Глеб. — Завтра же мы уведомим Вас о своём решении.

Как в тумане тоже благодарю Александра Прокопевича. Мы спускаемся к выходу. Я нахожусь в неком ступоре от происходящего. Абсолютно логично, что это мы должны быть благодарны за беспрепятственную возможность перевода в ВУЗ. Но ректор и Глеб ведут себя так, что ситуация говорит об обратном. Перед нами снимают шляпу и буквально расшаркиваются. В голове словно иголочки всего на секунду царапает мысль: "Что я ещё не знаю о тебе, Глеб?" Она была настолько быстротечной, что едва успела осознать её смысл. Уже спустя миг я прижалась щекой к крепкому мужскому плечу, глядя на него счастливыми глазами. Тревога растворилась под влиянием уверенного и любящего взгляда мужчины. Глеб положил свою ладонь поверх моей руки и поцеловал в висок.

— Спасибо, Глеб, — тихо произношу я. — Ты подарил мне лучшую возможность.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 27. Маша.

Завершив визит, ректор провёл нас до центральных ворот, пожелав удачи. Пока мы шли к машине, Глеб крепко держал мою ладонь, нежно поглаживая большим пальцем. От этого простого жеста мое сердце затрепетало, а по телу разлилось тепло. Я подняла голову и посмотрела на его строгий, мужественный профиль. Глеб перехватил мой взгляд и слегка прищурился.

«Такой большой, сильный, умный! И при этом целует меня такими немысленными способами...», — сама же себя заставила густо покраснеть, и тут же споткнуться о собственные ноги. Мы остановились. Он развернулся ко мне всем корпусом и приподнял лицо за подбородок. Его глаза полоснули страстью:

- Хочешь я сделаю сейчас в машине то, о чем ты подумала?

Меня пробрала дрожь: неожиданости, стыда, возмущения и... возбуждения. Такого острого и горячего, что пришлось затаить дыхание, чтобы не застонать. Моя ладошка в руке Глеба заметно вспотела. Я осторожно высвободила подбородок из захвата его пальцев и отвела глаза.

- Пожалуйста, покажи, где ты работаешь, - проговорила нерешительно. Я даже сама удивилась своей просьбе, потому что еще секунду назад ее не было в моей голове. Но это был лучший вариант ответа, странно что он вообще смог прийти в мою голову сейчас, когда я мысленно уже разводила широко в стороны свои коленки на заднем сиденье автомобиля Глеба.

— Поехали, Машут, отличная идея.

Мы припарковались у здания, возвышавшегося над центром города. Это было современное высокое сооружение из стекла и бетона. Массивная стеклянная дверь открыла нам просторный холл с современным деловым дизайном. Вот как оказывается может выглядеть роскошь: минимализм, строгость линий, высокотехнологичность.

— Вау, Глеб, это удивительно, — прошептала я, вертя головой, пытаясь осмотреть всё разом.

— Сегодня у тебя день открытий, — усмехнулся он, заметив мой восторг.

Работники, спешащие по коридорам, в основном молодые люди в деловых костюмах, обменивались с Глебом жестами уважения.

Я заметила, что большинство взглядов на Глеба сопровождалось почтительностью и интересом, было заметно, что он являлся не просто директором компании, а их неоспоримым авторитетом.

Вскоре мы оказались в лифте, и Глеб нажал кнопку верхнего этажа. Подъём занял считанные секунды, но мне показалось, что время замедлилось. За мгновения до окрытия дверей лифта Глеб склонился ко мне и быстро поцеловал. Щеку чуть царапнула его щетина. Губы опалило жаром дыхания от влажного скольжения горячего языка по нижней губе.

Я вздрогнула, но меня тут же подхватили под локоть и провели к единственой двери на всем этаже.

Кабинет Глеба был под стать хозяину. Огромный, с высокими потолками, минимализмом в отделке и стильными дизайнерскими элементами. Панорамные окна возвышались над городскими крышами. Выдавался из общей строгости только рабочий стол с тремя мониторами и сплошь заваленный кипами бумаг. Глеб указал мне на удобное кресло во главе своего стола.

— Чай или кофе? — произнес с такой хрипотцой, будто спросил, люблю ли я его.

— Очень, — ответила искренне.

Он вопросительно задрал одну бровь, но ничего не сказал.

Позвонил по селектору и попросил две чашки кофе и одно пирожное.

Через пару минут в дверь учтиво постучали, и в кабинет вошла секретарь — невысокая женщина лет пятидесяти в строгом сером костюме, державшая поднос с напитками и папку с документами подмышкой.

Не успела она поставить поднос, как дверь вновь распахнулась, и в кабинет ворвалась статная блондинка с профессионально уложенными волосами и точёной фигурой. Она была одета в элегантное платье делового кроя, искусно подчёркивающее достоинства. Она пронеслась через весь кабинет, чуть ли не сбив с ног секретаря и окутав помещение шлейфом своего парфюма.

— Глеб Валентинович, — обратилась она, совмещая профессионализм с нотками нежности в голосе. — Наконец-то, имеем счастье вновь видеть Вас на работе. Без Вас все процессы идут с перебоями. Японские партнёры ждут именно Вашего участия в итоговом обсуждении контракта.

— Я в курсе, Наталья, — коротко ответил Глеб. — Тот факт, что без меня что-то разваливается, — это повод пересмотреть кадровый состав.

— Разумеется никакой катастрофы нет, — женщина поправила и без того идеальные локоны, — просто мы по Вам скучаем.

Я потянулась за чашкой кофе, оставленной секретарём, и Наталья заметила меня. Её брови взлетели вверх, затем резко сошлись на переносице, а на лице отразилось смесь презрения и брезгливости, словно она увидела букашку в бокале с дорогим вином.

— У Вас гостья? — вопросила она у Глеба, хлопая густонакрашенными ресницами.

Мужчина кивнул и повернулся ко мне, его лицо мгновенно потеплело:

— Маша, это Наталья Борисовна, начальник отдела аналитики, — пояснил он для меня, затем обратился к женщине: — А это Мария Сергеевна, моя невеста.

Её взгляд стал пытливым и раздражённым, будто для нее я была лишним предметом на рабочем месте директора.

— Приятно познакомиться, — процедила Наталья сквозь натянутую улыбку.

Сотовый телефон Глеба зазвонил, и он отошел к окну.

Дамочка буравила меня взглядом, явно пытаясь понять мое реальное значение в жизни такого завидного мужчины.

Решив побесить ее еще больше, я подтянула под себя ноги, принимая наиболее комфортную позу в директорском кресле, и громко отхлебнув кофе, беззаботно ответила:

— И мне.

На самом же деле настроение у меня заметно поубавилось.

Только слепой мог не заметить, что Наталья имеет виды на Глеба. И эта догадка вызвала у меня беспокойство и неуверенность.

— Так вот кто оказался истинной причиной рабочего аврала и неразберихи в расписании Глеба.

"Валентиновича!" - мысленно одернула ее.

Она бесцеремонно разглядывала меня, стерев с лица вынужденную учтивость. Не просто разглядывала, а что ни на есть пожирала глазами, водя ими по моему ненакрашенному лицу, длинным косам, фигуре. Видимо ее ничто во мне не впечатлило, потому как в итоге она пренебрежительно фыркнула. Словно моя внешность оставляла еще больше вопросов, почему Глеб выбрал меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Лет-то тебе сколько, невеста?

- Лет мне столько, сколько Вам стоит потратить на изучение этикета.

- Даже так? - она вновь смерила меня глазами, уже по новому оценивая своего противника. Видимо не часто ей приходится сталкиваться с отпором. Повернувшись на каблуках и бросив беглый взгляд на занятого беседой Глеба, она быстрым шагом вышла из кабинета, не проронив больше ни слова.

Всю оставшуюся часть рабочего дня мы провели в кабинете. Я изучала смежные специальности, которые предложил мне ректор , а Глеб был полностью поглощен работой. Атмосфера кабинета гудела от рабочих процессов: постоянные звонки, видеоконсультации, непрерывный поток посетителей и сотрудников, снующих туда-сюда с папками документов и ноутбуками. Я ощутила себя крошечной в этом мире битвы интеллектов , где ошибки недопустимы, а защита информации превращается в поле боя.

Я старалась не мешать Глебу, тихо устроившись в его просторном кресле, в то время как он активно работал, ютясь на обычном конференц-стуле. Нам принесли обед из местной столовой, и как оказалась здешняя кухня ничуть не уступает ресторанам. Глеб толком не ел, просто время от времени подходил и закидывал в себя бутерброд. Лишь через несколько часов мы столкнулись с ним взглядом.

— Ты как, Малыш? - поинтересовался Глеб. - Скоро уже поедем.

Я подошла к любимому со спины и положила руки ему на плечи. Поцеловала в затылок, наслаждаясь неповторимым безумно приятным запахом. Аккуратно массируя шею и плечи, я чувствовала, как напрягшиеся мышцы постепенно расслабляются под моими пальцами. Глеб обычно старался скрывать усталость, но сейчас я видела, как сильный и уверенный человек благодарно принимал мою заботу.

Глава 28. Маша.

Я ковыряла вилкой в своей тарелке. Галина приготовила шикарный ужин, от свежеиспеченного хлеба и томленного мяса с овощами исходил невероятный аромат. В бокалы Глеб разлил вино, темнобордовое, пряное. Я удивилась этому, ведь алкоголь мы обычно не пили, кроме пары глотков на моем дне рождении. Я открыла рот от удивления, но спрашивать ничего не стала, поскольку на меня не смотрели. Глеб уткнулся в принесенный ноутбук, и что то активно печатал. Он с огромным аппетитом поглощал свой ужин, ни на секунду не отрываясь от монитора. Я отчетливо осознавала всю гору ответственности, что лежала на его плечах, и была благодарна, что мужчина был так добр и внимателен ко мне, посвящая мне все свое время. И что теперь настал момент вернуться к работе, но его отстраненность вдруг неожиданно ранила меня. "Ты эгоистка, Маша". Я отложила вилку, перестав мучать листья салата, и подлила себе вина. За сегодняшний день я определилась со специальностью, отправила заявление в ВУЗ и уже получила на электронную почту приказ о зачислении. В дополнение к письму шло несколько ссылок на всевозможные новостные ресурсы, партнерские программы и стажировки, электронные библиотеки. Мои глаза зацепились на список чатов студенческих групп. Не без труда я отыскала свое направление и кинула заявку на вступление. Через пару минут пиликнуло оповещение о том, что мой запрос подтвержден. Почему-то стало страшно. Мне казалось, что на моей аватарке непременно появится значок "пустоголовая протеже". Но легкое опьянение от вина придало смелости, и я открыла чат. Сообщений было стоплюс. Меня это позабавило и расслабило. Никому не было дела до новичка. Двадцать четыре участника группы возбужденно обсуждали начало обучения. Я поняла, что намечается встреча одногруппников в одном из местных ночных клубов. Я посмотрела на Глеба. Кир меня ни за что бы не пустил. Интересно, а какая будет его реакция, если я пойду в клуб. Мужчина говорил по телефону, зажав его между плечом и ухом, продолжая печатать на ноутбуке. Затем встал и подошел к окну. Слышу, что разговор напряженный, но поза Глеба выглядит расслабленной. Одна рука держит телефон, вторая в брюках. Я подлила себе еще вина и сделала пару маленьких глотков. Вкусное. Голову туманило с неприятной скоростью. Надо было поесть все же этот салат. Я перевела глаза в тарелку. Не хочется совсем. Перевела на Глеба. Боже, какой же он красивый, мужественный. Его сила пышит жаром даже через разделяющее расстояние.

Его запах самый желанный. Я сама пахну им все время. Я поднесла запястье к лицу и понюхала. Да вот определенно это его запах. И еще на вкус хочу. Совсем на меня не смотрит. Во мне вскипела обида, я разблокировала смартфон и подтвердила свое участие в вечеринке. Мне прилетело множество одобрительных смайликов.

- Это третий бокал, Веснушка, есть повод? - вопрос прозвучал настолько неожиданно, что я вздрогнула. Глеб стоял напротив меня, заложив руки в карманы.

- Разве?

- Я вижу тебя, даже когда не смотрю, - его голос был предупредительно строгим. Или мне казалось. В голове какой то сумбур. Мой телефон продолжал пиликать от входящих сообщений. Мужчина взял его и прокрутил большим пальцем пару страниц сообщений.

- Празднуем поступление, Маш? - его голос, что с ним не так, будто отчитывал или я сама себя накручивала из за непривычно большого количества выпитого.

- Да, я сегодня определилась с направлением. Ты занят, я хотела все обсудить позже, Глеб, - сердце колотилось, я нервничала, и не могла понять причину беспокойства.

Взгляд мужчины продолжал быть тяжелым. Он подошел вплотную к моему стулу, заслоняя собой все пространство столовой.

- Я соскучился по тебе. Пойдем в спальню?

- Нет, - вскрикнула я, - мне нужно...нужно все прочитать в чате, и ты устал. Надо отдыхать.

- В чате нет ничего важного на данный момент, пару ссылок на контакты с куратором, промокод на бесплатный кофе в столовой, и обсуждение, как пронести в клуб свою выпивку.

- Что?.Как ты...? - мне понадобилось около получаса, чтобы хоть немного вникнуть в темы группы. А Глебу хватило нескольких секунд. - Чувствую себя объектом в телескопе. Вся как на ладоне, - смотрю на него снизу вверх, на широкую грудь, мощные плечи, тяжелый подбородок. Губы. Я облизала свои.

- Точно, Маш, вся как на ладоне. - Он провел большим пальцем по моей нижней губе. Сердце колотилось. Я захватила его палец губами и нерешительно облизнула самый кончик. Он был соленый на вкус. Мужчина погрузил палец глубже в мой рот, дразня язык. Я принялась его посасывать, совсем медленно. Лицо покрылась испариной и пятнами неловкости. А внизу живота разлилось возбуждение. Вино добавляло смелости, и я начала активнее ласкать его палец языком. Глеб присел на корточки, освободив мой рот от своего пальца, и тут же заполнил его языком. Рукой захватил мою шею и притянул к себе. Затем чуть сжал на затылке волосы и оттянул мою голову назад, разрывая поцелуй. Смотрит взглядом собственника, хищно, страстно. Выпрямляется и расстегивает ремень брюк, пуговицу на ширинке. Я непонимающе задираю на него голову. Глеб чертыхается и выходит из столовой.

Накрывает гудящая тишина. Что это было? Я никогда не видела Глеба таким. Меня пугала и возбуждала его внезапная несдержанность.

На ватных ногах вышла в коридор и поднялась на второй этаж. Проходя мимо комнаты мужчины, я остановилась и прислушалась. В душевой шумела вода. Хотелось зайти и остаться. Эмоции били ключом, заглушая все аргументы. Будь, что будет.

Голову туманил алкоголь, пол покачивался, в глазах сменялись картинки: Глеб целует меня, говорит о любви. Я потянула вниз дверную ручку. Стоп. Это неправильно. Тихо отошла на несколько шагов и замерла, опершись о стену, грудь вздымалась от прерывистого дыхания.

Дверь внезапно распахнулась, Глеб за мгновение оказался рядом, горячий, мокрый, в одном полотенце на бедрах, с его волос на меня ручьями стекала вода. Он сгреб ладонями мое лицо и жадно накинулся на губы, раскрыв их требовательным языком. Мужчину колотило. Или мне казалось, что его руки дрожат. Он целовал так нежно, напористо, жадно. Также резко оторвался от меня. Руками оперся о стену с обеих сторон от моей головы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Может посмотрим на звезды, если ты еще не ложишься - этот абсурд был единственным, что пришло на ум. Я постаралась придать голосу непринужденность. Но видимо, попытка провалилась, поскольку Глеб хищно усмехнулся.

- Я очень хочу показать тебе звезды, любимая. Так много, чтобы ты сосчитать не смогла. - шепотом, склонившись к самому уху. - Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной? Иди к себе.

Развернулся и закрыл за собой дверь. Почувствовала себя отвергнутой и невероятно желанной одновременно. Ох уж этот контраст во всем, что касалось Глеба.

Действуя скорее интуитивно, чем сознательно не подчиняясь, я спустилась на террасу. Намокшая ткань платья холодила кожу. Отрезвляла. Устроившись поудобнее перед телескопом, я навела объектив на участок ночного неба. Картинка была настолько четкой и глубокой, казалось лишь стеклышко оккуляра отделяет меня от мириадов звезд. Каждая точка света имеет свою историю, свой путь, свое предназначение. Не отрывая взгляд от телескопа, я протянула руку к небу, пытаясь ухватить частичку космоса.

Глава 29. Маша.

— Доброе утро, Веснушка, спускайся завтракать, — пришло сообщение от Глеба, вслед за которым прилетел снимок аппетитных румяных тостов с творожным сыром и семгой.

— Доброе утро, Глеб, — ответила я, улыбаясь. — Вот это да!

Наскоро приняв душ, я надела домашнее ситцевое платье и помчалась в столовую, заплетая на ходу влажные волосы. Увлекшись этим занятием, я влетела на кухню и едва не врезалась в Глеба, стоявшего в дверном проеме. Мужчина перехватил меня за плечи, и легонько сжал их.

- Моя реактивная ракета, как и говорил, - он тепло улыбнулся. Его энергетика и жар, исходивший от тела, словно парализовали меня. На нем только домашние шорты и белая майка, подчёркивающая сильное телосложение. Я так и замерла с прядями в руках. Тогда Глеб аккуратно высвободил волосы из моих рук и ловко завершил плетение косы в несколько уверенных движений. Затем, к моему большому удивлению, он снял со своего запястья мою резинку для волос и закрепил ею косу. Я трепетала, глядя в сосредоточенное лицо Глеба, занятого этим процессом, который казался мне очень интимным.

- Спасибо, любимый.

Мужчина отпустил косу и перевел взгляд на меня. Воздух стал густым и горячим, Я словно вдыхала кипяток.

- Я скучаю по тебе, Маш, даже когда ты рядом.

Внезапно он подхватил меня под ягодицы и посадил прямо на столешницу, встав между моими разведенными коленками. Мое платье бесстыже задралось до самых плавок. Видя это, Глеб с шумом втянул в себя воздух и склонился ко мне. Его терпкий густой запах заставил меня застонать и я, опершись на ладошки, сдвинулась по столешнице к самому краю поближе к нему. Такой развратной я не чувствовала себя, наверное, никогда. Мое тело жило отдельной жизнью, поясница прогнулась, руки обхватили мужскую шею, грудь вздымалась от учащенного дыхания. "Боже, он такой высокий, два метра точно". Длинные мускулистые ноги, широкий разворот плеч, крепкие жилистые руки, каждая мышца словно высечена скульптором.

- Попроси, - возбужденно прохрипел Глеб.

Чувствовала как мои лицо и шея мигом покрываются красными пятнами смущения:

- Поцелуй меня...

Вместо поцелуя он кладет ладонь на мою промежность, безошибочно находя клитор большим пальцем. Глазами прожигает лицо.

- Смотри на меня, - почти рычит.

Я распахиваю глаза, промаргиваюсь, чтобы обрести более-менее четкую картинку. Глеб нежно и мучительно медленно потирает плоть сквозь влажную ткань нижнего белья. Затем его пальцы отодвигают край трусиков и проводят по абсолютно мокрым складкам. Я закусываю нижнюю губу, чтобы не начать стонать на каждом выдохе. Как будто нахожусь в двух параллельных вселенных: одна — наполненна эйфорией и наслаждением, другая — переполненна смущением и робостью.

- Не сдерживайся, маленькая моя, стони, кричи, твое удовольствие для меня наивысший кайф.

Он нежно и искусно надавливает и ласкает каждый миллиметр своими грубоватыми, но невероятно нежными пальцами, ловит все мои подрагивания и вздохи. Найдя особо чувствительную точку, задерживается и принимается ласкать именно там, извлекая из меня безостоновочные стоны. Не прекращая ласку, он склонился и раскрыл губы своим языком. Потребовалась совсем немного времени прежде,чем я рассыпалась в его руках от непередаваемого удовольствия. Оказывается, даже расплакалась, потому что пришла в себя в тот момент, когда Глеб целовал мои мокрые ресницы и щеки. Снял со стола, оправил платье.

- Я тебя люблю, Глеб, - шепчу обнимая его за торс.

- Посмотрим, что ты скажешь, когда попробуешь то, что я смастрячил на завтрак, - как же ему шло радостное настроение, светлая улыбка, смеющиеся глаза.

- Не пойму, это звучит хвастливо или угрожающе? - подыграла я.

- Сам не знаю, - Глеб рассмеялся, - пробуй первая, мне еще с японцами договор заключать.

Я шутливо закатила глаза.

Завтрак прошел восхитительно. Мы смеялись, уминали вкуснейшие тосты, запивая кофе. Я напросилась вновь поехать на работу вместе с Глебом, и неожиданно для меня он искренне поддержал мою идею, и, как мне казалось, даже обрадовался.

Рабочая атмосфера поглотила его целиком. Глеб преобразился за считанные секунды, становясь требовательным, сосредоточенным, безапелляционным. Меня охватило странное чувство — словно я не знала его вовсе, он принадлежал какому-то своему миру с жесткими правилами игры, по которым он не просто играл, он их и создавал. Я не узнавала в нем своего заботливого любящего Глеба, предо мной находился холодный, расчётливый профессионал, далекий от домашнего тепла и нежности.

Эта граница между двумя сторонами его личности волновала и пугала одновременно. Он действовал уверенно и чётко, как часы. Я старалась не мешать, наблюдая за тем, как Глеб мониторит ситуацию, сотрудники спешат выполнить поручения, а телефон непрерывно звонит. Время будто ускорялось, превращая обычный рабочий день в головокружительный марафон. Но, несмотря на интенсивность, я ловила на себе его взгляды — короткие, но такие влюбленные, и все вновь становилось на свои места...

Нам в кабинет принесли обед, секретарь заботливо расставила в специально отведенной зоне множество контейнеров с ароматно пахнущими блюдами. Но никто из нас не притронулся к тарелкам. Я налила Глебу кофе и робко подошла к рабочему месту.

- Солнышко мое, ты поешь, я скоро присоединюсь.

И вышел.

А я так и осталась стоять с чашкой кофе в руках.

Стало грустно и страшно. Я боялась вдруг такой Глеб, каким он видится мне на работе, и есть настоящий. Не тот нежный, заботливый. "Дурочка!" Я села в его огромное кожанное кресло, вернее, провалилось в него. Здесь пахло моим любимым, и кресло все еще хранило его тепло. От этого становилось спокойнее. Я отпила ароматный кофе из кружки Глеба и зажмурилась. Минутка блаженства. Но длилась она, к сожалению, недолго. Без всякого стука дверь кабинета распахнулась, и отвратительно громко цокая каблуками, вошла Наталья.

- Глеб на совещании, - предупредительно сказала я.

— Я прекрасно осведомлена, не смеши меня своими подсказками, — процедила она, пройдя через весь кабинет и остановившись напротив меня. Лицо её выражало превосходство и ненависть. Хотелось кинуть в нее чем-то, чтобы сбить эту спесь.

— Значит, это правда, — она скрестила руки на груди, глядя на меня сверху вниз. — Ты и вправду думаешь, что можешь претендовать на Глеба? Смешно, честно говоря.

— Не претендую— ответила я, стараясь сохранить спокойствие, - я уже его невеста.

- Невеста, - издевательски повторила она, растягивая слово. - Знаешь, дорогуша, Глеб привык к женщинам, которые умеют держать марку. А ты - всего лишь молодая девчонка, каких у него было немало. Поиграет и не вспомнет как зовут.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, но постаралась сдержаться.

- А с Вами, видимо, и играть не хочет? - меня знобило, и я с трудом парировала ее выпады.

- Ты в этом уверена? - Наталья вопросительно изогнула бровь, и ее ярко накрашенный рот издал мерзкий смешок. Затем она обошла стол Глеба, длинными ногтями поцокала по клавиатуре, важно нахмурив брови. Свернув все окна, горделиво покинула кабинет.

Я не знаю, что я чувствовала. Наверное, грусть. Чтоб успокоиться, разблокировала смартфон и погрузилась в атмосферу чата нашей студенческой группы. Они пересылали друг дружке кучу мемов, обсуждали предстоящую встречу. Мне пришло личное сообщение от одногруппника, под ником "совершенно несекретно".

- Привет, красивая тихоня. Так значит ты идешь завтра?

Не ответив, я потушила экран. Этого еще не хватало. Настроение окончательно испортилось. Без присутствия Глеба время словно остановилось. Я мерила шагами кабинет, садилась на подоконник и смотрела на снующих прохожих. Не выдержав, вышла в приемную. Секретарь наскоро улыбнулась и продолжила свою работу в режие нонстоп.

- Может я могу быть полезной? - нерешительно спросила я, предполагая неизбежный отказ.

- Ой, милая, конечно! Лишние руки никогда не помешают, - ответила она, спешно сваливая на меня кипу папок с документами. - Всё это в трёх копиях, по файликам, внимательно, моя золотая, не перепутай, а то, не сносить нам с тобой головы!

Я оживленно включилась в работу: сортировка почты, распределение канцелярии по отделам, согласования райдера партнеров на близжайшую встречу. Нравилось чувствовать себя полезной и причастной. Выполнив все поручения, я снова устроилась в директорском кресле. Часы показывали шесть вечера. Желудок жалобно урчал, но мне упрямо хотелось дождаться Глеба.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Визуал Наталья.

Глава 30. Глеб.

Присел на корточки перед своим креслом, в котором уснула девчонка. Погладил пшеничную макушку. Едва коснулся губами лба и щеки. Маленькая моя, умаялась. Не столько от поручений секретаря, которая, к слову, ее очень хвалила, сколько в ожидании меня. И к обеду не притронулась. Контейнеры так и стоят запечатанными. Заворочалась и открыла глаза. Я обожаю сонную поволоку ее взгляда в первые секунды пробуждения. Ловлю этот момент.

- Глеб, - сиплым сонным голосом, и сразу потянулась ко мне, шею обхватила, в объятия просится. Эти движения так привычны и естественны. Сердце глухим сильным толчком ударяется в ребра. Сокровище мое. Подхватил ее на руки. Отвожу с лица пряди, коса расплелась, окутала покрывалом волос.

- Машут, ты ужинала когда-нибудь на крыше небоскреба? - спрашиваю и жду, пока до сонной головушки дойдет смысл. Молчит. Носом в шею утыкается, ловит остатки сна. Нежная такая девочка. Пахнет ягодами. Теплая, хрупкая, вкусная. Дъявол, какая же она вкусная. "Хорош, Глеб, понесло опять".

- На крыше небоскреба? Ужин? - заглядывает в глаза, хлопая длинющими ресницами. Все, дождался, просыпается. Улыбаюсь.

- Отказ не принимается, - я опустил девчонку на пол и надел на нее свой пиджак. Она в нем утонула, пришлось в несколько оборотов закатать рукава, чтобы стали видны ее ладони. - Пойдем.

Мы устроились в закрытой лаунж-зоне на крыше, куда я заранее распорядился подать ужин. Внизу раскинулся ночной город: золотые огни фонарей, мерцающие окна домов, яркие пятна неоновых вывесок. Там внизу кипела жизнь, сигналили машины, люди спешили по делам. Здесь был слышен лишь шелест легкого ветра и редкое уличное эхо далеко внизу.

- Что тебя беспокоит, Маш?

Девочка вздрогнула и наконец оторвала свой взгляд от скатерти, словно только сейчас осознав, что я здесь, и посмотрела на меня растерянными глазами.

Она промолчала, точно зная, что я распознаю ложь. Но и делиться со мной не торопилась.

- Завтра у вас вечеринка в клубе? - я решил начать с очевидного, что могло ее беспокоить. - Ты хочешь пойти?

Понял, что не попал. По крайней мере, это не было первопричиной ее состояния. Потому что Веснушка отреагировала так, словно сама вспомнила об этом только сейчас. Но да, этот вопрос ее волновал. Я сканировал всю смену эмоций на любимом личике.

- Глеб, а ты отпустишь? Я не буду пить алкоголь. Это первая встреча одногруппников, будут знакомиться в неформальной обстановке, и если я не пойду, то в универститете буду белой вороной, - затороторила, вспоминая заготовленные доводы.

- Конечно, Веснушка, если для тебя это важно, то ты пойдешь, - прервал ее я.

- Как? Так просто? Я приеду не поздно, Глеб, - она растеряно накидывала обещаний, сомневаясь в твердости моего решения.

- Позвонишь, и я тебя заберу.

Девчонка посветлела, даже схватилась за вилку и принялась отправлять в рот аппетитные ломтики жаркого.

Но мне было мало этого улучшения. Я никогда не лечил симптомы, только болезнь.

- Что-то произошло на работе в мое отсутствие? Тебя кто-то расстроил? - я как зверь бл..ть только что носом воздух не втягивал, чтоб почуять причину ее состояния.

Вот оно. Точно в цель. Девчонка едва поморщилась, словно от боли. Но быстро взяла себя в руки. Улыбнулась и не ответила, сделав вид, что занята своим блюдом. Но мне хватило того мгновения, тени грусти, едва коснувшейся ее глаз. И ответа мне не требовалось, это и был ответ. Дальше дело техники.

- Я сейчас лопну, - Маша засмеялась и откинулась на спинку стула. - Все так вкусно.

Поездка домой в машине прошла привычно тихо. Девочка листала ленту ближайших магазинов одежды. Надо завтра свозить ее за новыми нарядами. Чудесная моя,, будет самой красивой звездочкой в этом поганом гнезде разврата, называемым ночным клубом "Атлантис". Только хер я ее пустил бы туда без охраны. Потому и разрешил. Заранее все обмозговал, знал, что тема поднимется. Пару своих парней приставлю, а как освобожусь лично приеду. Смартфон на прослушку окружения. Камеры клуба выведу на рабочий ноут. Маше знать об этом ни к чему. Нечестно? Все честно. Я ее мужчина, а не сопляк зеленый. Да и грех наконец-то не воспользоваться своими возможностями в личных целях. Чтоб ни одна тварь ее обидеть не посмела. И сегодняшний день через мясорубку пропущу, но докапаюсь, что так ее расстроило.

Ожидая, пока откроются автоматические ворота, ведущие к загородному дому, я достал с заднего сиденья автомобиля большой букет белых роз. Положил Веснушке на колени, и улыбнулся, наслаждаясь её восторгом и радостью.

Мы поднялись на второй этаж и остановились у дверей ее спальни. Такая красивая стоит в моем пиджаке, с розами наперевес. Не могу я сегодня ее отпустить.

- Машенька, нам надо обсудить свадьбу, дату, место. Я мог бы в два счета все организовать сам, но мне важно сделать все так, как понравится тебе. Останься сегодня со мной, а с утра поедем по магазинам и купим то, что ты насмотрела, - киваю на ее смартфон.

Она склоняется к букету и прячет в нем свою улыбку. Волосы падают на лицо. Я заправляю длинную прядь за плечо, открывая для себя ее сияющие смущением и радостью глаза.

- Что скажешь, девочка моя любимая? - провожу тыльной стороной ладони по ее щеке, в то время как она продолжает вдыхать аромат цветов, склонясь к букету. Как же чертовски мило она стесняется. Хочет остаться со мной ночью и слова подобрать не может.

- Вчера ты этого не хотел...

- Вчера была проблема с самоконтролем, - улыбаюсь, но ведет как пьяного от воспоминания, как вчера пришла ко мне сама.

- А сегодня? - голос звонкий от волнения.

- Сегодня, Машут, если честно, тоже не к чёрту но мы по крайней мере оба трезвые.

Не в силах больше ловить ее взгляд, поднимаю лицо за подбородок. Большим пальцем провожу по нижней губе. Вспоминаю как накануне она захватила мой палец губами и ласкала языком. Член мгновенно реагирует и болезненно натягивает брюки. Нет, однозначно, идея была хреновой. Но отступать поздно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- И мне очень нужен массаж, только о нем и мечтал во время четырехчасового совещания, - я повел шеей из стороны в сторону, разминая напряженные мышцы.

- Да, хорошо, - произносит едва слышно, - я только возьму свою пижаму.

- Наденешь мою футболку, - "да ты, мужик, мазахист!".

- Хорошо, Глеб, - потекла моя малышка. Мне в голову бьет запах ее возбуждения. Хочется пальцы в трусики засунуть и убедиться в этом.

Быстро принимаю душ, пока Маша расставляет цветы в вазе. После меня за дверями ванной комнаты исчезает ее хрупкая фигурка.

Пока шумит вода в душе, наливаю себе виски и залпом опрокидываю в себя. Голову расслабляет. Сегодня я порядком устал. Встреча с японскими коллегами прошла превосходно, но именно юридическая и техническая стороны соглашения отняли больше всего времени и сил. Формулировки договоров, спецификации оборудования, технические параметры поставок - всё это требовало максимальной концентрации и внимания, отнимая массу энергии.

Маша вышла из ванной надев на мокрое тело мою футболку, доходившую ей до колен. Вишенки сосков натянули ткань, хоть девчонка и пыталась это скрыть обхватив себя руками. Красивые ступни, узкие лодыжки, выпуклая пухлая попка, несмотря на общую худобу. Волосы она собрала в высокий пучок, видимо, решив не мочить под душем. За счет длины ее волос, он был большой, тяжелый и непослушный. Она стояла передо мной, босая, влюбленная и несмелая. А в моей голове с бешенной скоростью сменялись сцены как я подхожу и стягиваю с нее футболку, распускаю волосы. Сажусь перед ней на колени, поднимаю одну ножку и ставлю себе на плечо, удерживая руками за попу, раскрывая нежную писеньку, и погружаю в нее язык.

- Глеб?

Маша переминается с ноги на ногу, явно не зная куда себя день. Я встряхиваю головой.

- Иди ко мне, забирайся под одеяло.

Она легла и укуталась, а я сел на покрывало, глядя на нее сверху вниз.

Мы заговорили о свадьбе. С датой было определиться несложно, решили зарегистрировать брак до окончания летних каникул и начала учебы. Чуть дольше решали с местом и количеством гостей. Маше хотелось домашнего семейного праздника, поэтому я уступил ей, предложив провести торжество в нашем коттедже. Однако с гостями все обстояло сложнее: я не мог игнорировать значимых людей из своего окружения. В итоге количество приглашенных составило оптимальный баланс между желанием Маши сохранить праздник уютным и необходимостью соблюдать протокол, учитывая мой социальный статус и деловые связи. В знак согласия я вытянул вперед раскрытую ладонь и Маша радостно хлопнула по ней.

Визуал Маша.

Глава 31. Маша.

- Встреча в клубе назначена на девять? - серьезно спросил Глеб и я поежилась. Боже мой, наврядли там настолько официально, что начнут сверять по журналу опоздавших..

- Да, любимый мой, - я несмело вскинула на него глаза, боясь услышать, что он передумал, и никуда меня не пустит, - ты правда свозишь меня в магазин за новым платьем?

- Конечно. Давно нужно было порадовать тебя обновками, ты говори, маленькая, что тебе нужно, все купим, - Глеб сидел на покрывале, возвышаясь надо мной, и буравил своими черными омутами до самого донышка души.

- Ну тогда может еще заедем в салон красоты? - хитренько добавила я.

- Зачем? Ты у меня красавица, Машенька , только не трожь свою внешность. Поверь, тебе не нужны ни косметика, ни прически, ты моя самая красивая девочка, - голос мужчины звучал низко, ноздри подрагивали, словно он не просто говорил, а прожигал меня взглядом, втягивал запах.

- Хочу подстричься и попробовать на время сменить цвет волос. Может черный или огненно рыжий? Как ты думаешь, мне пойдет? - я задумчиво вытянула перед глазами прядь своих волос, словно всерьез прикидывала, как это будет смотреться. В душе же просто хихикала над своей шуткой и попыткой розыграть Глеба.

Тот, конечно, все просёк, но все же хищно заулыбался, накинулся, сдернул с меня одеяло, взобрался сверху и подмял под себя. Он своими бедрами зажал мои руки и тело и склонился ко мне, давя мощной энергетикой, весом и невероятно дурманящим запахом тела. Меня словно плитой придавило, и я затрепетала от его силы и власти.

- Чтооо? - хрипло басил мужчина, расставив руки по обе стороны от моей головы.

- Да я же шучу! - Я уж было хотела рассмеяться, но вдруг меня накрыло таким невероятным возбуждением и желанием быть в его власти, в объятиях, поцелуях, что улыбка сошла с моих губ.

- Глеб.... - горячими губами его имя.

- Маленькая, напугал тебя, - он спохватился и начал слазить с меня, но я тут же протестующе охнула, и обняла за шею.

- Глеб, - повторила я. И он обо всем догодался.

Ласково провел ладонью по щеке, задев и чуть оттопырив нижнюю губу.

- Девочка моя, с ума меня сводишь.

- Глеб, я хочу сделать тебе приятно, пожалуйста, научи меня, - я несмело перехватила его ладонь и коснулась губами кончиков его пальцев.

Он нахмурил и без того серьезное лицо, сверля тяжелым страстным взглядом мои касания губ к его ладони.

- Мне с тобой всегда ох...ть как приятно, Веснушка.

- Должно же быть что-то еще, - я судорожно сглотнула слюну, - пожалуйста.

Он взял мою ладонь, провел ею по своим напряженным грудным мышцам, прессу, пока не прижал к внушительной твердой выпуклости, что натягивала шорты.

Я вскинула на него робкий и вопрошающий взгяд, ожидая дальнейших указаний. Но Глеб прикрыл глаза и так сильно сжал челюсти, что мне казалось, я слышу скрежет его зубов.

Тогда повинуясь инстинктам, я погладила через шорты вверх- вниз, медленно снова, и снова, и снова. Эта штуковина при каждом движении напрягалась еще больше и буравила мою ладонь.

Я окончательно высвободилась из одеяла и села на кровати, продолжая гладить Глеба, наблюдая за его напряженным лицом и хмуро сведенными бровями. Мое лицо пылало, когда я скользнула ладошкой под резинку его шорт. Пальцы обожгло горячая плоть с густыми каплями на поверхности.

Глеб что-то прорычал, встал и снял с себя шорты вместе с боксерами. Стянул через голову майку. Мое дыхание сбилось, я захлебнулась вздохом. Как же он прекрасен. Рельефное мощное тело, длинные мускулистые ноги. И мужское достоинство каких-то неестественных размеров с налитой багровой головкой, каплями жидкости, увитое напряженными венами. В нос ударил мускусный терпкий запах его возбуждения. Я поспешно опустила лицо, пряча в ниспадающих прядях волос. Как стыдно, как любопытно и желанно. Не знаю, какое из этих чувств во мне сейчас преобладало. Глеб приподнял мой подбородок, вглядываясь в глаза, желая определить мое состояние. Я облизнула пересохшие губы, глядя в лицо, боясь спуститься ниже.

- Помнишь, что делала вчера в столовой, - его ладонь спустилась на мою шею и чуть сжала ее.

Я тот час поняла, о чем просит мужчина. Кивнула, не сумев вымолвить ни слова, в ушах гулко шумела кровь. Как стыдно.

Он взял свой орган за основание и приблизил к моим губам, второй рукой собрал на затылке мои волосы в неаккуратный хвост, и потянул за него, слегка запрокинул голову назад.

Он чуть надавил членом на мою нижнюю губу, побуждая раскрыть рот. Я прикрыла веки, и подчинилась. Раскрыла губы, и тут же большая горячая головка проникла внутрь. Соленые капли растерлись об язык. Мужчина глухо застонал. И толкнулся глубже.

- Смотри мне в глаза, - жестким приказом.

Я распахнула ресницы, и он словно запечатлил, зафиксировал мой взгляд, положение головы, свою хватку. Он освободил мой рот, только чтобы потереться головкой мне по губам и вновь погрузиться, в этот раз чуть глубже. Вспомнила как ласкала вчера за ужином его палец языком, и сделала сейчас также. При каждом проникновении в мой рот я облизывала его головку, слизывала капли. Вскоре Глеб отпустил мои волосы, и я сама уже насаживалась губами на его плоть, погружая неглубоко, но смакуя и наслаждаясь процессом. Его запах и вкус бил в нос, и я дурела от этого сочетания. Незаметила как увлеклась и стала откровенно постанывать от процесса. Он смотрел из под прикрытых ресниц, жадным свинцовым взглядом. Затем ускорился. Движения стали более хаотичными и глубокими. Я чуть заволновалась и хотела раскашляться, но мужчина не дал. Он вновь зафиксировал мою голову, поглаживая и чуть сдавливая волосы на затылке.

- Дыши носом, сладкая моя, - горячо шептал он.

Я закивала, в глазах скапливались слезы. Но усердно старалась сделать все правильно. Он замер, прорычав "Посмотри на меня" и в ту же секунду мне в горло ударили горячие терпкие струи. Я глотала, боясь захлебнуться. Он содрогался снова и снова, а я послушно принимала. Все до последней капли. Между ног горело огнем и пульсировало. Казалось, что и меня сейчас накроет безумное наслаждение. Глеб освободил мой рот, и приподнял лицо.

- Как ты, маленькая?

Я приподнялась на постеле и обняла мужчину за торс, утыкаясь лицом в твердые мышцы живота.

- Иди ко мне, девочка моя желанная.

Глеб уложил меня и спустил мои ноги с кровати, а сам сел на пол между моих разведенных коленей. Он медленно стянул с меня трусики и задрал повыше подол футболки.

- Вот оно мое сокровище, сочится для меня, - он накрыл ртом мою плоть, и принялся жадно вылизывать мой клитор, складки и вход. Меня била крупная дрожь, казалось, что я кончаю все время весь процесс от начало и до конца. Я выгибалась, подставлялась, стонала, молила остановиться и не останавливаться. Он ввел в меня подушечку большого пальца и меня ослепило оргазмом. Могла только повторять "люблю, люблю, люблю", сжимая его голову ногами, прижимая руками к лону.

Очнулась от того, что Глеб нависал надо мной, вжимая в кровать внушительным весом горячего вспотевшего и, от этого сводящем с ума запахом, тела. Я с трудом разлепила веки, осознавая что мои руки зафиксированы наверху его ладонью, любимый мужчина покрывает поцелуями все мое лицо: веки, щеки, лоб, скулы, кусает губы, толкается языком в мой истерзанный рот. Второй рукой размазывает мои соки по входу во влагалище.

- Маленькая моя, хочу тебя, останови, прошу, - горячо в самые губы мне, и такая гримаса боли, страсти, жажды.

Мотаю головой, вжимаюсь в его тело, приподнимая бедра на встречу.

- Боюсь, напугаю тебя, - с таким изломом в голосе, - не хочу против твоей воли. Ведь если начну, то уже не остановлюсь.

У меня набатом в голове "против воли?" Не понимаю, неужели он думает, будто что то насильно делает?

- Глеб, люблю тебя, пожалуйста, - стону тихо.

- Больно будет, маленькая, - его голос тяжелым шепотом обжигает щеки.

- Прошу, - меня так трясет, наверное, Глеб принимает это за страх. - хоть немножечко, если любишь.

- Блять....немножечко не получится.

Он снимает с меня футболку. Теперь я совершенно обнажена перед ним и телом, и душой. Ложится между моих развинутых бедер, его вздыбленный каменный член упирается мне в живот.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 32. Глеб.

Накрыл ее обнаженное тело своим, больше нет между нами никаких преград. Кожа к коже. Сколько я мечтал об этом. Лежит подо мной девочка с глазами-небом и душой размером с вселенную. Люблю ее. И невероятно желаю обладать, сделать своею до конца. Полагал дотянуть с этим до первой брачной ночи, да только мучаю нас обоих. Особенно себя. Я то знаю, какой это кайф будет заниматься с ней любовью. А девчонка просто влюбленная и любопытная. Да еще очень чувственной оказалась.

Приподнимаюсь, заглядываю в глаза, поддевая носом кончик ее носа. Сама за поцелуем тянется. Погружаюсь в сладость ее рта, переплетаясь с ней языками. Она обхватывает своими пухлыми губками мой язык и начинает посасывать его. Перед глазами мгновенно образ, как она этими губками пять минут назад член мой смаковала. Так неумело, но п..здц с каким наслаждением, даже постанывать в процессе начала. Глазами бездонными на меня смотрела, пока сперму всю до капли глотала. "Все хорош, тормози, Глеб!" Я же хочу аккуратно и нежно все сделать, а сам перевозбудился и словно зверь готов накинуться и покрыть свою самку.

Отрываюсь от губ, склоняюсь, и целую соски, покусываю и тут же облизываю. Втягиваю в себя поочередно сладкие нежнорозовые ореолы. Веснушка стонет и прогибается в пояснице. Пальцами перебирает мои волосы на затылке. Поскольку я нахожусь между ее широко развинутых ножек, лепестки бутона раскрыты для меня полностью, и пальцами одной руки беспрепятственно начинаю кружить по набухшему узелочку клитора. Ввожу в нее один палец, чуть глубже, чем обычно. Затем второй. Какая же она узенькая, мокрая. Двигаю ими взад-вперед. Проходит немного времени, как дрожать начинает:

- Люблю, люблю...

Быстрым тихим шепотом. Знаю я ее эти "люблю" на повторе. На грани оргазма желанная моя. Приподнимаюсь, всматриваюсь в любимое личико, ловлю каждое подрагивание. Заменяю пальцы членом, нежно проникая головкой в лоно. Чуть подаюсь назад и вновь внутрь, уже глубже. Девочка постанывает. Бл..ть какая же она узенькая, тесная внутри. Стенки влагалища обхватывают плотно, у меня на мгновение даже в глазах темнеет от бешенного возбуждения. Челюсти стискиваю, оставаясь осторожным и нежным, хотя внутри меня бушует желание захватить её полностью. Я борюсь с собой, чтобы не переступить границы, зная, что должен сохранять контроль, а не сорваться в жесткий трах. Мне кажется, будто я по милиметру завоевываю ее, проникая все глубже. В какой-то момент Маше становится больно. Чувствую, как она напрягается подо мной, хватается ладонями за плечи, распахивает глаза со смесью страха и доверия.

- Тш, цветочек мой. Иди ко мне, - говорю ласково, и прижимаю ближе, наслаждаясь запахом волос. Губы касаются её шеи, медленно перемещаясь к уху, - не бойся, я сделаю все аккуратно.

Выхожу из нее полностью и начинаю головкой члена потирать клитор, размазывая наши общие соки. Затем делаю неглубокий толчок внутрь, буквально на входе во влагалище, не задевая девственную плеву, и снова головкой на клитор. Чередую до тех пор, пока малышка не начинает часто возбужденно дышать и подаваться бедрами на встречу. Поплыла моя любимая. Вновь задрожала. Я сознательно замедляю темп, продлевая каждое касание, чтобы дать ей максимум наслаждения. При очередном проникновении Веснушку накрывает оргазмом. Стенки влагалища сжимают член быстрыми пульсирующими спазмами. Девочка стонет, хнычит, содрагается. Ищет мои губы своими.

Я рычал и держался изо всех сил. Хотел дождаться окончания ее наслаждения. И как только она обмякла в моих руках, я сделал решающий рывок вглубь ее девственного тела. Как же охуенно. Представлял много раз, как это будет, но реальность превзошла все ожидания. На землю меня вернул ее болезненный вскрик. Она уперлась ладошками мне в грудь, из ее глаз брызнули слезы.

- Как же больно...не надо, - едва не плачет.

- Маленькая моя, я не двигаюсь, ничего не делаю, - целую глаза, губами собирая слезы, - сейчас все утихнет. Привыкай ко мне.

Чувствую момент, когда, наконец, расслабляется, боль немного стихает, и я делаю медленный пробный толчок. Член готов взорваться от напряжения, яйца сводит. Рвано вздыхает, но хотя бы не плачет. Еще один. Крышу нахрен рвет на части. Как сладко в ней, как тесно. Мокренькая моя, течет для меня, несмотря на боль, принимает своего мужчину, подстраивается. Вижу, что все еще не комфортно, время от времени брови сводит, чуть морщится. Глаза закрыла. Хочется, чтоб на меня смотрела, пока я наращиваю темп и глубину. Но не буду в первый раз настаивать. Накрываю ее губы поцелуем. Умело манипулируя языком, чутко слежу за реакцией ее тела, прислушиваюсь к каждому вздоху и движению. Все глубже проникаю в нее, почти на всю длину члена, на каком-то инстинктивном уровне сохраняя остатки контроля. Обхватываю ее под коленки, разводя ножки чуть шире, раскрываю ее для себя. Едва слышно стонет.

- Больно?

Отрицательно мотает головой.

Волосы пушистые по подушки разметались. Красивая такая, хрупкая, доверчивая. Тугие соски вылизывать начинаю, играю с ними горячим языком. Девочка стонет, поддается.

Не сдерживаюсь и кончаю. Мощно, ярко, глубоко. Кажется, не только член разряжается, а каждая клетка моего тела. Ложусь на нее, опираясь на логти, чтобы не раздавить, прижимаюсь губами ко лбу. Маша оплетает руками мой торс, утыкается носом в грудные мышцы, и мы замираем в этом истинном счастье. Голова опустошена. Я словно парю над землей. Незнакомое чувство. "Размяк мужик," - усмехаюсь сам себе. Одно мне было ясно: эта девочка стала центром моего мира, точкой притяжения всех мыслей и желаний.

Словно в ответ на мои мысли о ней, Веснушка закопошилась.

- Ты,как любимая?

Поднимает на меня взгляд с поволокой:

- Еще чуть-чуть и раздавишь, - улыбается.

Осторожно выхожу из нее. На члене кровь, как и на внутренней стороне ее бедер. Из лона струйкой вытекает моя сперма. Мой косяк, совсем забыл про защиту. Деток от нее я очень хочу и аборт в случае чего сделать не дам. Надо обсудить, учесть ее планы по этому вопросу.

Иду ванну и возвращаюсь с мокрым полотенцем. Девочка даже позу не поменяла, умаялась маленькая, так и лежит с ножками раздвинутыми. Осторожно обтер от крови и спермы ее лоно, затем бедра. Маша вначале засопротивлялась, но под моим напором сдалась и откинулась обратно на подушки. Правда ее милое личико в этот момент полыхало краской. Вернулся в ванную, принял холодный душ, стараясь унять вздыбленный член. Представлял свою красавицу на кровати, желанную, застенчивую, только мою. Из меня словно зверь вырвался на волю, которого я сдерживал все это время, и теперь он хочет постоянно целовать, трогать, обнюхивать свою добычу.

Возвращаюсь, сидит в одеяло укутанная, смотрит расстерянно на меня.

- Как ты, солнышко мое пушистое? - присаживаюсь рядом, жадно рассматриваю свое сокровище.

- Жива, - берет мою ладонь и прижимается к ней щекой, - я счастлива, Глебушка.

Меня обрушивает. Возбуждает даже манера речи: интонация, паузы между словами, неровные вдохи. Маша просто моя слабость. Как же сильно хочу ее. Трясет от этой потребности. Дико трясет.

Обхватываю девочку за лодыжки и протягиваю под себя. Наваливаюсь сверху. С лица убираю локоны, чтобы поймать ее взгляд.

- Дай минутку, - заволновалась, словно рыбка на суше ртом воздух хватает.

- А она поможет? Говорят перед смертью не надышишься, - усмехаюсь и глубоким поцелуем перекрываю ей кислород. Лишь свое дыхание в ее рот: "Мной дыши", как одержимый придурок. Сжимаю ее груди, подушечками пальцев поглаживаю соски, те мгновенно напрягаются в упругие горошинки. У меня слюна во рту скапливается. Девочка протяжно стонет мне в губы. Я каменным членом потираюсь о ее писечку, раскрытую для меня из-за разведенных ножек. Головкой члена упираюсь в мокрый вход, но не проталкиваюсь внутрь, прекрасно осознаю, что будет больно. Ведь только девственности лишилась, пока ее протирал полотенцем от крови и своей спермы, видел как складочки покраснели и набухли после нашей первой близости. Но Веснушка сама начинает подмахивать попкой, неосознанно насаживаясь на головку члена. Совсем немного, лишь верхушку. Но этого достаточно, чтобы она закатила глазки.

- Машенька, может опять быть больно, - а сам проникаю еще чуть глубже, сходя с ума от ее инициативы и возбуждения.

- Немножечко.

Блять, опять это ее "немножечко". Усмехаюсь про себя: "Ну давай немножечко, сладкая, чтобы это не значило в твоей головушке".

Покрываю поцелуями шею, покусываю, оставляя отметины. Одну руку протискиваю между нашими телами и растираю влагу по ее клитору. Не останавливаюсь. Выжидаю, пока стонать не начинает. Тогда углубляю проникновение, это сложно, учитывая, какая тугая эта девчонка. Достаю членой до самого ее донышка. Короткими толчками внутри ее тела, не выходя. Охуеть. Маша, вновь всхлипывает. Но это точно не страх и не боль. Она гладит мою спину, хватается за плечи, кусает губы.

Еще и еще, короткие фрикции глубоко внутри нее, словно до матки достаю. Клитор под пальцами как жемчужина драгоценная. Вот и все, вздрагивает мой цветочек, замирает, и срывается в наслаждение. Слизываю своё имя с её губ, что шепчут беспрерывно: "Глеб, Глеб, люблю". И понимаю, что теряю контроль, что сошёл с ума только от того, что она кончила, расстаяла в моих руках. Теперь уже размашисто вбиваюсь в ее нежное лоно. Не сдерживаюсь больше. Приподнимаю одну ножку и закидываю на свое бедро, раскрывая ее для себя, облегчая проникноваение в узенькую дырочку.

- Посмотри на меня, - умоляющим хриплым басом. Распахивает глазки, все еще затуманенные оргазмом, и я срываюсь в пропасть. Замираю глубоко в ней и кончаю, не разрывая взгляда ни на секунду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 33. Глеб. Маша.

33.1. Глеб.

- Мне кажется, словно я иду на экзамен, - ее голос срывается на писк, - который непременно провалю.

Маша шмыгает носом, и копается в сумочке в поисках платка. Я достаю из бардачка пачку свлфеток.

- Может не ходить никуда? Поедем домой, Глебушка? - судорожный выдох.

Смотрю на свою умницу. Красивая до ломоты в костях. На ней стильный бежевый костюм, довольно скромный, но на девчонку хоть мешок из-под картошки надень и будет выглядеть искусительницей. Локоны непослушные в салоне красоты уложила в модную прическу. Косметики почти нет, блеск на губах и чуть тронутые тушью длинющие ресницы. Я сглотнул слюну. Как же заманчиво ее предложение поехать домой. И был бы я эгоистом, непременно воспользовался бы предложением и увез. Хоть куда, лишь бы подальше от этого чертового ночного клуба. Но понимаю, как важно для девочки влиться в новый коллектив, и студенческая вечеринка одно из способствующих этому мероприятий. Распереживалась маленькая. Неудивительно. У нее никогда не было своей компании, друзей, тусовок. Кир не допускал. Да, были школьные приятельницы и не более.

- Ты всех очаруешь, солнышко мое. Самая красивая, умная, добрая девочка, - крепко сжал ее ладонь своей, делясь уверенностью. - Я буду постоянно на связи с тобой.

Она потянулась к моей щеке, но я перехватил ее сладкие губы, языком жадно внутрь, рукой притянул к себе за шею. Жар по телу растекается, наливает свинцом каждую мышцу, руки напрягаются, в стремлении не выпускать свою любимую. Стопорю себя. Размыкаю объятия. Заглядываю в небесные глазки, а их уже маревом заволокло.

- Машут, не смотри так, я не железный, - хрипло севшим голосом, - хочу тебя, вкусная моя девочка. И ты либо беги прямо сейчас к своим одногруппникам, либо я за себя не ручаюсь.

Ушки девчонки вспыхивают от смущения и удовольствия. По- моему, ее прекрасно бы устроил второй вариант. Любит меня, маленькая, так, как любят в свой первый в жизни единственный раз. Когда еще не умеешь прятать эмоции, когда душа от счастья светится, и восторг расплескивается на всех, кто рядом.

Маша слышит щелчок разблокированной двери, и выскакивает из моего внедорожника. Смотрю ей вслед. Бл..ть юбка какая-то короткая все же, как я это проебал. Когда она крутилась передо мной в своем новом костюме, мне казался он довольно таки приличным, пиджак и юбка, вместо туфель на каблуках- белые кроссовки. Сейчас же просто в ахере провожаю любимую взглядом. Словно на паперть ее отпустил. Охрана на входе в клуб сверяет ее личность на своем планшете, они предупреждены. Кивают, и уважительно раскрывают перед ней двери. Мои парни как по каманде покидают салон соседнего авто и следуют за девчонкой. Крепко сжимаю руль до белых костяшек на пальцах. Ладно, все хорош. Поеду в офис, поработаю эти пару часов, отвлекусь. Чтобы не сорваться и не набить морды всем мужикам в клубе. Для профилактики. Выезжаю с парковки и на ходу вывожу камеры клуба на рабочий стол ноута. И главный зал во весь экран.

Сидя в кабинете, я как маньяк мониторил ситуацию. Секретарь принесла двойной эспрессо и испарилась, видя мое напряженное состояние.

Маша вошла в клуб. Вспышки стробоскопов, громкая музыка и веселящаяся толпа казалось мгновенно дезориентировали её. Она нашла глазами оговоренную vip-кабинку и направилась к ней. Ее радостно поприветствовала компания студентов: около семи девушек и столько же парней. Столик был заставлен бутылками дорогого шампанского и экзотическими коктейлями. Также было множество тарелок с разнообразной закуской и фруктами. Стены кабинки чуть приглушали грохочущую за ее стенами музыку. Кто-то из парней развалился на кожанных диванах, несколько девушек приплясывали тут же у столиков. Все студенты выглядели ярко и уверенно. Неудивительно, университет один из самых престижных и дорогих. Сюда поступали либо очень умные, либо баснословно богатые.

- Как звать? - к ней подскочила невысокая девушка с яркорыжими кудрявыми волосами в таком же золотом как и ее волосы платье, облегающее пышногрудую фигуру.

- Маша.

- О, Соболева, верно? - не дождавшись кивка, наскоро написана имя на бейджике и прилепила на лацкан пиджака, - Маша у нас одна, не перепутать! Добро пожаловать!

Она протянула руку и они, улыбаясь, поприветствовали друг дружку.

- Ребята, это Маша! - перекрикивая музыку объявила она, - Маша, это ребята!

33.2. Маша.

Я чувствовала себя немного чужой в этом гламурном мире.

Девушки в очередной раз убежали на танцпол, разбрызгивая бодрый смех и флиртуя с окружающими. Парни заказали кальян. Я сидела в отднельном кресле и теребила в руках стаканчик с соком. Наверное, было плохой идеей поехать сюда. Я боялась если не поеду, то буду выглядеть в институте белой вороной, ведь все перезнакомятся, а я останусь чужачкой. В итоге я все равно оказалась белой вороной. Все выпивали, смеялись, курили кальян и танцевали, а меня хватало только созерцать происходящее, не вовлекаясь в общую эйфорию и.время от времени дежурно смеяться над чьими-то шутками, которые, кстати, казались мне плоскими и вульгарными.

Когда на танцполе вновь заиграла медленная музыка, ко мне подошел один из парней, порядком пьяный.

- Потанцуем, Снежная королева? - он неуклюже расшаркнулся и протянул мне ладонь.

- Я не танцую, - улыбнулась, чтобы смягчить отказ.

- Не пьешь, не куришь, не танцуешь. Ты, Маш, что, нас боишься? Боишься расслабиться и отдохнуть?

Она вновь улыбнулась и спокойно ответила:

- Нет, не боюсь. Я хорошо провожу время, - аргумент так себе, да он ему и не нужен. Парень порядком пьян и главное сейчас не накалить обстановку и не задеть его самолюбие. Я росла с братом и, хоть шумные посиделки у него случались редко, примерно ориентировалась как себя вести.

- Не веришь, Тоха, что кто-то может предпочитать здравомыслие веселью без меры.

К нам подошел другой одногруппник, высокий парень со спортивным телосложением и белокурой шевелюрой. На бейджике гласило имя "Олег". Я приметила его еще раньше, поскольку он весь вечер, как и я, не пил алкоголь, предпочитая минералку.

"Тоха" капитуляционно поднял ладони и ретировался, уступая место около моего кресла Олегу.

Молодой человек задумчиво посмотрел на меня

- Тебе некомфортно в такой атмосфере? - парень стоял напротив моего кресла, слишком возвышаясь надо мной. Осознав это, он присел на корточки. - Олег. Хотя это и так очевидно, - он щелкнул пальцами по бейджику, - но воспитание заставляет представиться.

- Маша, - я тоже улыбнулась.

- Неожиданно, - он как-то по-мальчишески заулыбался и протянул руку. Я быстро пожала ее в ответ, захватив только кончики его пальцев.

Мы разговорились о предстоящей учебе, о том, почему выбрали именно это направление. Оказалось парень пошел по стопам отца, возглавлявшего холдинг, связанный с солнечными и ветровыми электростанциями. На его фоне мой выбор профессии не был таким знаменательным. Но Олег смотрел очень тепло и доброжелательно.

Вскоре порядком подвыпившие девчонки утянули парней танцевать. Я посмотрела на часы и с облегчением поняла, что достаточно провела здесь времени и можно спокойно покинуть вечеринку. Я взяла сумочку и уже собиралась покинуть кабинку, как в нее ввалился однокурсник Саша.

- Там Лике плохо.

Вспомнила рыжеволосую кудряшку.

- Где она? - схватила со стола пару бутылок с миральной водой.

- В женском туалете, - Саша плюхнулся на диван, вытирая со лба пот и обмахиваясь ладонью.

Продираться сквозь плотную толпу танцующих казалось невозможным. Повезло, что на моем пути неожиданно оказались два бугая, шедших в туже сторону, что и я, и они как ледоколы прочищали мне путь.

Мысленно поблагодарила их, и стремительно вбежала в женский туалет. Лиκа, обессилевшая и бледная, сидела на полу возле раковины, голова была безвольно опущена.

- Лика, держись, - я мягко взяла подругу за плечи, осторожно усадив её повыше. Открыв бутылку, налила воду в ладонь и осторожно омыла лицо.

Лиκа слабо зашевелилась, вытирая капли со лба.

- Ой, Маш, зачем я столько выпила? - жалобно прошептала она, хватая предложенную минералку и сделала несколько глотков, - тошнит.

- Тише, тише, всё хорошо, - успокаивающе прошептала я, - Минутку посидим, и отвезем тебя домой.

Я набрала Глебу. Он ответил после первого же гудка. Сказал, что будет через три минуты, чем нисколько не удивил меня. Косясь на изнеможенную Лику, я кратко озвучила мужчине свою просьбу, на что получила ответ: "Без проблем, малыш".

Мы вышли из уборной, Лика буквально висела на мне. К нам подошел огромный мужик, вроде один из тех "ледоколов" на танцполе, и уже хотел снять с меня Лику, предлагая помощь. Я так напугалась и вскрикнула: "Стойте!" К счастью, подоспел Олег и подхватил девушку с другой стороны. Мы вышли на крыльцо клуба. По ступеням размашистым шагом поднимался Глеб. Серьезный огромный он надвигался как шторм. Кивнул охране, и один из них тот час же подхватил Лику на руки и уложил на заднее сидение машины Глеба.

Он обернулся к Олегу и протянул ему руку:

- Глеб Тагаев, - припечатывает энергетикой, - жених Маши.

- Тот самый Тагаев, - Олег даже присвистывает, не замечая ледянного тона собеседника.

- Тот самый. Хорошего вечера.

Берет меня за руку, и мы уходим. Я успеваю лишь в полоборота махнуть Олегу рукой на прощание. Тот салютует от козырька и подмигивает. Хоть не обиделся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Визуал Маша.

Визуал Олег.

Глава 34. Маша.

Лика положила голову мне на колени. Я гладила девушку по волосам и искренне сочувствовала ее состоянию. Пару раз Глебу приходилось съезжать на обочину, поскольку Лике казалось, что ее сейчас вырвет. Но видимо вся злосчастная жидкость покинуло ее желудок еще в туалете клуба. И хотя девушка была очень пьяной, надо отдать ей должное, она крайне переживала, чтобы не испачкать салон автомобиля. И вообще всю дорогу извинялась за свое состояние. По пути Глеб позвонил доктору и договорился, что тот подъедет в особняк.

- О, это слишком, ни к чему такие хлопоты, - жалобно выдавила Лика, - я живу тут недалеко, мне нужно просто отоспаться.

- Если во сне ты начнешь захлебываться рвотной массой, тебе будет кому помочь? - Глеб метнул в нее строгий взгляд через зеркало заднего вида. Он не пытался смягчить сказанное, интонацию тоже не подбирал, рубил суровую реальность.

- Нет, - девушка немного встрепенулась, - я живу одна. Мне родители квартиру подарили на восемнадцатилетие.

Она снова рухнула мне на колени:

- Как же мне плохо...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Любое действие имеет последствие, - все тем же безапеляционным тоном. Мы обе затаили дыхание, глядя на его лицо в отражении зеркала. Он отчитывал Лику, а трусила я. От его строгости у меня по спине даже холодок прошел. Я совсем его таким не знаю. По крайней мере по отношению к себе.

Погладила девушку по плечу и попыталась немного разрядить обстановку:

- Скоро доедем, потерпи еще немножечко.

Глеб перевел взлляд с Лики на меня и тот час же черты лица смягчились.

Вскоре показался особняк. Автоматические ворота раскрылись, пропуская нас на территорию. Из соседней машины вышел рослый парень, видимо кто-то из охраны, сгреб Лику на руки и занес в дом. Девушка невнятно защебетала о том, что она сейчас не в лучшей форме, и что он до невозможности красивый.

Я ринулась за ними, но Глеб остановил меня, ухватив за запястье. Повернулась к нему и притаилась как мышка.

- Врач уже здесь. Он поставит капельницу и проследит, чтобы с ней все было в порядке.

- Глеб, прости меня, - опустив голову как нашкодившая девчонка, я с сожалением покачала головой, - наверное, этот вечер был не лучшей идеей.

- Машенька, милая, тебе то за что извиняться, скажи мне? - его слова согрели и остановили галоп несущихся мыслей. - Иди ко мне, соскучился по тебе.

- И я, - пропищала и ткнулась носом в рубашку. Втянула любимый запах. Под тканью жар как от печки. Сразу стало хорошо, спокойно. "Я дома", - поймала себя на мысли и заулыбалась. Глеб крепче притянул меня к себе.

- Голодная? - водит губами по виску, спускается к щеке, щекочет дыханием.

- Нет, - сделала паузу и почувствовала, что меня зазнобило от желания, - а ты?

Почти шепотом. Боялась себе признаться, что спрашиваю о совешенно другом голоде. Закусываю нижнюю губу. Глеб напрягается до такой степени, что у него дергаются желваки. Ох, как же сладко быть его любимой. Сталкиваюсь с ним глазами, тону, подчиняюсь. Совсем уже с ума сошла.

- Очень голоден, маленькая, не мог дождаться твоего звонка, - гладит меня от талии к бедрам. - Ты вот из-за Лики извиняешься, а я всю твою студенческую группу уже готов был в особняк притащить, лишь бы поскорее с тобой рядом оказаться.

Какой-то полустон из меня выходит от услышанного. Радуюсь. Смущаюсь. Ноги подкашиваются. Губы зудеть начинают от желания быть облизанными, изласканными его требовательным ртом. Непроизвольно взгляд опускаю на его губы. Мужчина внимательно наблюдает за моим состоянием и вихрем эмоций, который пытаюсь подавить.

- Я с ума по тебе схожу. Ты бы видела себя моими глазами.

Он подхватывает меня на руки и уносит в дом, прямиком в нашу спальню.

- Можно, я к Лике загляну? Вдруг ей нужна моя поддержка?

Глеб хищно ухмыляется.

- Твоя поддержка нужна мне, Машенька, и как можно скорее.

- Что-то беспокоит? - улыбаюсь, глажу любимого по щеке.

- Жар во всем теле.

Как только за нами закрывается дверь спальни, Глеб тут же набрасывается на меня, расстегивает мой пиджак, снимает и откидывает куда-то в сторону. Затем туда же отправляет атласную майку. Жадно оглядывает мое тело. Я стою в тонком кружевном бюстгалтере и короткой юбке, хватая ртом воздух от его неприкрытого восхищения.

- Постой, мне надо принять душ, прийти в себя.

Он раздевается до боксеров. И кивает в сторону ванной комнаты.

- Пойдем. Мне тоже не помешает.

Я отрицательно мотаю головой.

- Почему?.- усмехается одними уголками губ. Какой же он красивый. Я трепещу от силы его желания, обрушивающейся на меня.

Молчу. Представила как буду стоять совершенно обнаженная под стуями воды, а он точно снова возьмет меня. От этой мысли соски сжались и и натянули ткань бюстгалтера. Возбуждение внизу живота заставляет непроизвольно скрестить ноги. Глеб удерживает мой взгляд, и то, как он смотрит, заставляет мое тело покрываться мурашками: так хищник смотрит на добычу, которую уже поймал и не выпустит, но не нападает, дает ей иллюзию на спасение. Затем обходит со спины и расстегивает молнию на юбке. Та легко спадает к ногам. Затем бюстгалтер и трусики. Глеб захватывает мою грудь, потирает соски, прижимается губами к шее, оставляя влажную дорожку из поцелуев, спускаясь к плечам. Я чувствую поясницей его вздыбленный половой орган. Он снял боксеры? Ахаю, когда мужчина подхватывает меня на руки и заносит в душевую кабину. Настраивает температуру воды, выдавливает себе на ладонь гель для душа и начинает намыливать меня. Шея, ключицы, руки, живот. Моя грудь вздымается от частого дыхания. Сердце колотится где-то в горле. Глеб не задевает интимные места, не пытается возбудить еще больше, а сосредоточенно моет меня.

- Волосы? - серьезно уточняет он.

- Нет, я сама потом, - мягко улыбаюсь, - это целый ритуал с маслами и масками.

- Потом? Это после чего, любимая моя? - он вопросительно вскидывает бровь. - После того , как я тебя потрахаю? После того, как кончишь, Машенька? Такие планы?

Моя шея, щеки и уши вспыхивают пожаром. Как стыдно! Как сладко...

- Я утром не тронул тебя, хотел дать восстановиться. А ты такая красивая крутилась передо мной, примеряя в магазине наряды, что я просто на стены лез.

Опустила глаза вниз, а там! Огромный возбужденный мужской член с каплями на головке. И это точно не вода, льющаяся на нас из душа.

Глеб склоняется и целует меня, сразу глубоко проникая в рот и сплетаясь с моим языком. Пальцами руки нежно проникает в мою плоть, скользит, дразнит, то погружаясь внутрь, то порхая ими на поверхности. Я всхлипываю. Второй рукой обнимает за плечи, крепко удерживая на мокром кафеле. Затем разворачивает к себе спиной, перекидывает мокрые тяжелые пряди мне на грудь. Раскрывает мою дырочку и упирается в нее горячей набухшей головкой члена. Растирает ее, размазывая наши соки, дразнит, чуть проникает внутрь и вновь выходит на поверхность. Одна рука ласкает соски, другая клитор. Я задыхаюсь, мне кажется, что просто потеряю сознание от сильнейшего желания быть захваченной им. Но мужчина не спешит проникать членом глубоко внутрь. Я больше не выдержу этого.

- Глеб, пожалуйста, - тихим шепотом, заглядывая на него через плечо.

- О чем ты просишь, маленькая?

Мотаю головой и молчу, молчу.

- Машенька, - дышит тяжело, прикусывает шею и тут же целует место укуса, - люблю тебя, моя девочка- мечта.

И Глеб погружается в меня, медленно, аккуратно и очень глубоко. Я протяжно стону. И мне кажется стону на каждом выдохе. Меня бьет крупная дрожь. Его пальцы продолжают ласкать мой клитор. Горячая вода льется на наши соединенные наслаждающиеся тела. Я улетаю, теряю время, что-то шепчу, но сама не понимаю что. Пол уходит из-под ног, я замираю и тону. Блаженство уносит не только мое тело, но и сознание. Чувствую как обе руки Глеба перехватывают меня под талию, не давая упасть, пока всю меня сотрясает оргазм. Наверное, я кричу громче обычного, потому что слышу шепот любимого:

- Сладкая моя, все хорошо, хорошо, - разварачивает к себе, нежно уводит со лба прилипшие волосы, заглядывает в глаза, - какая же ты чувствительная.

Заворачивает в огромное полотенце, уносит в спальню и укладывает на кровать.

Тут же входит в меня большим напряженным членом. Я судорожно выдыхаю его имя.

Глеб замирает глубоко во мне на несколько секунд. А затем

начинает двигаться медленно, уверенно, доставая до самых глубин и выходя почти полностью. Распирает стенки моего влагалища до невозможности огромным от возбуждения членом. Мне кажется, что я ощущаю каждую вздыбленную вену.

- Скажи, что моя, - шепчет, обжигая ухо, - только моя.

- Твоя, твоя, - в унисон с его толчками. На каждый толчок вторю "твоя".

Он ускоряется, гортанно стонет. Затем дергается, вытаскивает член и покрывает мои живот и грудь горячими струями спермы. Любуюсь его лицом в миг высшего наслаждения, как темнеют глаза, становясь настолько черными, что зрачков не разглядеть. Как он сводит брови, сжимает челюсти. Постепенно приходит в себя. Склоняется, целует губы.

- Ты как? Жива?

Визуал Глеб.

❤️Девочки, милые, напишите комментарии, пожалуйста, кому не сложно. Это моя первая книга, пишу от всей души, и очень переживаю, нравится ли книжка вам, мои дорогие читатели! Заранее благодарна!❤️

Глава 35. Маша.

- И речи быть не может, - мой голос звучит настойчиво, но заботливо, - Лика, никакого такси. Ты нормально позавтракаешь, выпьешь травянной настой, и тогда Алексей увезет тебя домой. Ну или куда ты там захочешь.

Я ободряюще подмигиваю, и пододвигаю к девушке ромашковый чай.

- Алексей! - она тутже заметно оживилась и приземляется на соседний стул. - Это тот красавчик, что меня вчера в дом заносил? Насколько я помню, он был так добр ко мне, но его прогнал вредный докторишка!

- Благодаря этому "докторишке" ты сегодня огурцом! - улыбаясь заметила я, - и да, это тот самый Алексей.

- Маша, как я благодарна тебе за мое спасение! Если бы не ты, еще неизвестно, каким позорным был бы финал вечера, - Лика прикрыла ладонями лицо. - Ты же меня на полу туалета нашла? - она вымученно простонала, - Глеб, наверняка запретит тебе дружить со мной. Кстати, а он тебе кто? - девушка мгновенно позабыла о муках совести - Опекун? Ох! Только не говори, что твой парень?

В ожидании ответа она округлила глаза и поторопила:

- Ну, колись уже!

- Жених, - выдохнула я и посмотрела в неверящие глаза Лики.

- Вот этот крутой, божественно красивый и.... - она обвела рукой огромную столовую, в которой мы завтракали, - нереально богатый мужик - твой жених? Ты мой кумир, подруга! Как ты его завоевала?

Я и сама не знала ответа на этот вопрос, разве что "соплями и слезами".

- Никак, мы просто полюбили друг друга.

- Понятное дело, как тут не полюбить! - сделав многозначительную паузу и поиграв бровями, Лика озорно подмигнула мне, - ты же такая милашка!

- Да ну тебя, - я кинула в нее скомканной бумажной салфеткой, - поняла я тебя, что не обо мне речь!

Мы дружно рассмеялись.

- Все равно башка кружится, как же я так напилась, ведь выпила не больше обычного!

- она потерла виски и поморщилась. - Может дело в последнем коктейле, которым меня угостил какой-то парень?

Я ошарашенно посмотрела на нее:

- Лика, ты приняла напиток от незнакомца? Ты хоть представляешь, чем все могло обернуться?

- Ой, да ладно тебе, говоришь как моя мама, - она отпила чай и потянулась за бутербродом, - будто ты сама подобного не вытворяла! Или ты из тех девочек, которыми очень гордятся родители?

В горле болезненно засаднило от подступивших слез.

- Нет, я не из тех....- мой голос поник, и Лика наверняка бы заметила это, если бы не переключила внимание на Алексея, стоявшего у ворот как раз напротив окон столовой.

- Как я выгляжу? Сильно помята после вчерашнего?

Без яркого макияжа она казалась совсем девчонкой. После душа и без должной укладки кудряшки распушились и золотым ореолом обрамляли лицо.

- Ты очень красивая, Лика, похмелье тебе к лицу, - с мягкой улыбкой заметила я.

- Скажешь тоже! Тогда я побежала! Передай Алексею, чтобы подвез. Пожалуйста, пожалуйста, - пролепетала она, сложив ладони в молебном жесте, - когда еще получиться остаться наедине с этим верзилой.

Просить никого не пришлось. Это изначально было распоряжение Глеба, и молодой человек ждал гостью, попивая из бумажного стаканчика свой кофе. Девушка звонко поцеловала меня в щеку и выпорхнула на улицу. Я даже не вышла ее проводить, видя, что моя помощь не требуется, и присутствие похоже будет лишним. Смотрела в окно как она подала Алексею ладошку, предлагая ему помочь ей сесть в машину. Даже не смотря на свою импульсивность и экспрессию Лика вызывала теплые чувства. Без ее щебетания в столовой воцарилась тишина.

Мысленно вернулась к нашему разговору, и пробрал страх. Неужели и правда ей подмешали в напиток какое-то вещество? Для чего? Обокрасть или еще что похуже? Вот почему Кирилл не пускал меня в ночные клубы. Не то, что не пускал, даже речи не могло идти. Я как-то давно попросилась на ночевку к однокласснице и наслушаламь таких страшилок из уст брата, что желание тусоваться по ночам бесследно испарилось. Я верила Киру безусловно, потому как никого ближе и роднее у меня не было. Стало грустно от накативших воспоминаний о брате и из-за ситуации с Ликой, и сразу подумалось о Глебе.

Разблокировала смартфон и еще раз перечитала утреннее сообщение мужчины: "Доброе утро, солнышко. Пришлось уехать очень рано. Позвони как проснешься. Люблю тебя, Маш».

Только хотела набрать номер любимого, как телефон ожил сигналом входящего сообщения: "Глеб Тагаев совсем не тот, кем кажется. Будь осторожна." Номер не определился. Смартфон выскользнул из рук и упал на пол. Необъяснимый страх сковал все тело: от кончиков пальцев на руках до макушки. Я замерла, не в силах пошевелиться. Мне казалось, что любое движение приведет к взрыву эмоций. Я боялась вдруг какая -то неконтролируемо возникшая мысль позволит поверить в этот бред. Хотелось замереть разумом и телом, заморозиться, чтобы не дать даже маленькому зернышку сомнения прорасти в моей душе. Я так еще морально слаба после всех потрясений, только стала отогреваться от потерь. Глеб любимый, только он всегда рядом, только его заботой и любовью вновь ожила, почувствовала радость жизни.

"Помнишь, какой контраст во всем, диссонанс, когда ты не узнаешь в нем своего любимого?" Закрыла уши изо всех сил и зажмурилась. Словно эти слова кто-то из вне прокричал мне в уши.

Что за глупая шутка? Кому понадобилось очернить Глеба? Мозг судорожно пытался переварить новость, но не находил объяснения. Я подняла с пола телефон. Экран был разбит. Мой старенький смарфончик не пережил удара об кафельный пол. Глеб много раз предлагал купить мне новый, но это был подарок от Кирилла, и я бы не променяла его ни за что на свете. Крупные капли оросили трещины на экране. Ну что я раскисла. Что теперь из-за каждого умалишенного самой с ума сходить. Лику вон вообще отравить пытались, а на утро она уже флиртует с охраной. Мне бы ее беззаботность. Надо рассказать Глебу, и все встанет на свои места. Вдруг ему угрожает опасность. Я решительно вытерла слезы. Необходимо поскорее добраться до его офиса. Только как? Алексей уехал. Такси? Наличных денег нет, картой не примут. Договориться об оплате по окончанию поездки? А вдруг Глеба не окажется на месте. Остается автобус. Можно было дождаться любимого дома, но понимала, что изведусь. Я достала из сумочки визитку Глеба, которую стащила с его рабочего стола. Уж слишком манящим был матовый черный прямоугольник с серебрянными вензелями его имени. Адрес на обороте имеется, не все так уж плохо. Пока ехала в автобусе решилась перечитать сообщение. Но его уже и след простыл. Вот они новомодные мессенджеры, позволяющие удалять смс не только у себя, но и у собеседника. А я дурочка, даже не удосужилась сделать скриншот.

Как только я вошла в здание компании ко мне поспешила сотрудница с ресепшена, выскочив из за стойки регистрации посетителей.

Я мысленно шлепнула себя по лбу, что не додумалась захватить паспорт. Но к моему великому удивлению девушка с улыбкой поприветствовала меня по имени отчеству.

- Глеба Валентиновича нет в здании, он уехал минут тридцать назад.

- Вы не знаете куда? - мысленно поблагодарила себя, что не взяла такси.

- К сожалению, нет. Могу я предложить Вам чай или кофе? - спросила она с такой мольбой словно от этого зависела ее дальнейшая работа в компании.

- Да, можно просто воду? Без газа. Буду очень благодарна!

- помешкавшись добавила, - и могу ли я подняться и подождать в его кабинете.

- О конечно!

Вторые сутки какая-то карусель. То с вечеринкой, теперь с сообщением. Наконец, до моей измученной головы дошла мысль, что Глеб поехал домой, ведь мой телефон разбит, и я вне доступа уже несколько часов. И так не перезвонила на его просьбу. Теперь наверняка распереживается, не найдя меня дома. Я ведь даже записки не оставила, что поеду к нему. Глянула на рабочий телефон. Вот дурочка! Ну что я так сглупила, давно могла бы воспользоваться чужим смартфоном. Ведь заветные цифры знаю наизусть много лет. Только потянулась к кнопкам, как дверь кабинета с грохотом распахнулась и ударилась о стену.

Никогда не видела Глеба таким...Он надвигался на меня словно ураган, и не знаю чего было больше в его взгляде: страха или ярости. Я соскочила с кресла и приготовилась к любой его реакции. Мои руки безвольно повисли вдоль тела. Мужчина остановился совсем близко, и меня чуть не сбило с ног мощной волной мужской энергии. Он осмотрел меня с ног до головы, и каждую черточку лица:

- Маша, ты в порядке?

Глеб был встревожен, но точно не зол. И почему мне глупой показалось, что мужчина в ярости? Вот ведь накрутила себя. Выдохнула и прижалась щекой к рубашке на его груди. Размереннные удары его сердца и жар тела постепенно приводили меня в чувство. Но Глеб отстранился, чуть присев, чтобы вновь заглянуть в глаза.

- Ответь? - уже категорично и серьезно проговорил мужчина.

Прошел час как я сидела в кабинете Глеба, попивая остывшее какао, которое вместе с обедом принесла мне секретарь. Глеб ушел сразу после моего рассказа о случившемся. Он прихватил мой разбитый телефон, хотя я и объяснила, что сообщения удалено отправителем. Мне было так стыдно, что не догадалась сохранить его. Но мужчина ответил, что это вовсе не проблема. Странно и непонятно для меня, как это может не являться проблемой. Я измеряла шагами комнату, не в силах чем-то себя занять, и прикидывала, сколько времени придется вновь провести в одиночестве в стенах кабинета, как в дверь учтиво постучали.

- Мария Сергеевна, позвольте войти, - из-за дверей показалась идеальная голова Натальи Борисовны.

Я была уверена, что сегодняшний день меня уже ничем не удивит, но, как выяснилось, зря.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 36. Маша.

Разговор с Натальей привел меня в полное недоумение. Эта женщина, прежде неизменно резкая и враждебная, вдруг предстала совершенно другой. Присев на краешек офисного стула, она долго смотрела вниз, на кончики своих изысканных туфель.

- Мария Сергеевна, мне очень жаль, что я вела себя с Вами столь грубо и несправедливо, - голос ее звучал искренне, почти сердечно, - никаких оправданий у меня нет, разве что накопившейся стресс. Работа — это моя жизнь, мой дом. Когда Глеб Валентинович внезапно исчез, мы все были всерьез обеспокоены. Последние годы он даже отпуск не брал, а тут… — она покачала головой, все так же не поднимая глаз. — Люди склонны видеть врагов там, где их нет, и Вы попали под удар. За что искренне прошу прощения.

Я уже было поддалась ее словам, когда она наконец посмотрела на меня. И меня накрыло неприятное ощущение: слова Натальи никак не вязались с ледяным взглядом. Пока она извинялась, я думала, что она не смотрит мне в глаза из-за неловкости и женской гордости, но теперь ясно видела, что женщина с трудом сдерживает совершенно иные эмоции. Я пребывала в полном смятении, не понимая, стоит ли верить её словам, или за этой переменой скрывается коварный замысел. От волнения во рту пересохло, в голове проносились сотни противоречивых мыслей. Что это - настоящее раскаяние или тонко спланированное нападение? Чем мотивирована эта перемена? Что скрывается за словесной уступчивостью и дружелюбием? Ответов не было, и от этого становилось ещё тревожнее.

Встреча создала во мне целый спектр чувств — от недоверия и настороженности до банального желания верить в лучшее. Но интуиция предупреждала: Наталья Борисовна вряд ли способна так резко измениться без причины. Нужно быть бдительнее и готовиться к любым поворотам.

Промелькнуло воспоминание о вчерашнем ужине. Тот момент, когда Глеб, заметив моё подавленное настроение, поинтересовался, не обидел ли меня кто-то на работе, пока его не было. Я тогда сделала вид, что увлечена блюдом, и никак не отреагировала на его вопрос. Он больше не переспрашивал, хотя отступать не в его характере. Краешком сознания я понимала, просто так Глеб не оставит этот вопрос. Он всегда меня оберегает. Странно, что в клуб пустил. С Ликой вообще беда чуть не случилась. Надо бы ей набрать, узнать, как там успехи с «верзилой». Вот бы мне хоть немного проще относиться ко всему. Передо мной начальник отдела аналитики в извинениях рассыпается, а я волчонком на нее смотрю. Просто кивнула ей в ответ, не проронив ни слова. И она ушла. Вроде и не обидела ее, и себя не предала. Как говорил Константин Сергеевич Станиславский: «Не верю!»

Промаявшись без Глеба еще добрых полчаса, я решила спуститься в столовую, развеяться. В ожидании пока принесут мой заказ, я отрешенно смотрела в окно, решив разгрузить голову и ни о чем не думать.

- Ваш десерт, Мария Сергеевна, - молоденькая девушка расставляла передо мной приборы и украдкой с любопытством поглядывала на меня.

«Интересно, где-то на центральном стенде размещено мое фото, имя и статус?» Я прислушалась к себе, стараясь понять свое отношение к внезапной популярности среди сотрудников компании. Нравится ли мне подобное проявление уважения от совершенно незнакомых людей? Как мне относиться к этому? Их учтивость – это уважения к Глебу или его распоряжение?»

«Совсем себя загрузила, - помотала головой, - я всегда была такой занудой?»

Отбросив все мысли, принялась уплетать вкуснейшие тыквенные пончики с медом и грецкими орехами. Как же здесь вкусно готовят!

Внезапно на меня легли горячие сильные ладони, перекинули тяжелые пряди волос мне на грудь, освобождая шею и плечи. Крепкие пальцы гладили, разминали напряженные мышцы. Затем мужчина обошел столик и сел напротив.

— Это тебе, Машут, пока твой телефон в ремонте, – он положил передо мной новомодный смартфон последней модели, - на него перенесены все контакты, фото, в общем, вся информация с прежнего устройства. Потом сама решишь, каким пользоваться. У этого камера получше, да только, что тебе камера, Малыш, когда у тебя целый телескоп, - Глеб подмигнул мне, но вид его был совершенно невеселым.

Мне захотелось обнять его крепко-крепко. А еще казалось, что именно я стала источником всех его бед.

- Спасибо тебе. Не стоило так тратиться, я бы спокойно дождалась свой после ремонта.

- Мне хватило сегодняшнего дня, Маш, когда я потерял с тобой связь, - мужчина провел рукой по волосам, ероша их. Он выглядел таким уставшим, словно вся тяжесть мира легла на его плечи, – у меня словно почву из-под ног выбили. Больше так не пропадай.

- Прости меня, я просто испугалась. Удалось узнать, кто отправил сообщение? – спросила, сомневаясь в своевременности вопроса. Хотел бы, сам сказал.

- Да – он отпил имбирного чая из моей кружки. - Ты наелась?

Понимала, что мужчина толком не ответил на вопрос не просто так, значит нужно время. Я кивнула, и мы покинули здание.

- Куда поедем?

- Увезу тебя домой, а самому надо заскочить в пару мест, - Глеб склонился ко мне, застегивая ремень безопасности. Его голова оказалась так близко, что темные волосы коснулись моих губ, в нос забивался насыщенный мужской запах. Я прикрыла веки, наслаждаясь моментом. Расправляя ремень на моей груди, он задел сосок через ткань платья, и я взрогнула как от разряда тока. Мужчина повернул голову, и его черные глаза полоснули страстью и нежностью. Наши губы находились в сантиметре друг от друга, дыхание смешалось, но он не предпринимал попытки меня поцеловать. Не прерывая зрительного контакта, Глеб вновь медленно провел тыльной стороной пальцев по моей груди, лаская затвердевший сосок. Тело словно зазнобило под его прямым уверенным взглядом. Он откровенно упивался реакцией моего тела. Как же меня волновал этот мужчина: я смущалась, боялась и обожала его одновременно.

Внезапно все прекратилось. Глеб отстранился, завел двигатель, и мы тронулись. Мне стало чуточку не по себе: «Ну вот, даже не поцеловал", - я тяжело вздохнула, и прижалась виском к боковому окну.

- Там на стоянке были люди, - Глеб протянул руку, сжав на мгновение мою ладошку, и вернул на руль. - Мне плевать на свою репутацию. Но я знаю, что ты бы точно расстроилась, заметив непрошенных зрителей.

- О, я и правда их не увидела, - проронила тихо. Краска стыда поползла по шее к лицу. "Когда Глеб рядом мозг плавится. О чем я только думала!"

Мужчина всю дорогу бросал на меня взгяды, время от времени сжимал руль до белых костяшек на пальцах, пока внезапно не вырулил на обочину. Он проехал еще примерно метров двести и остановился. Я посмотрела на видневшуюся вблизи лесополосу, затем перевела непонимающий взгляд на Глеба, который как раз в этот момент разблокировал свой ремень безопасности.

- Почему ...

Не успела договорить, как оказалась в крепких мужских объятиях. Он навис надо мной, освободил от ремня. Затем с легкостью пересадил к себе на колени, чуть откинув свое кресло. Я удивленно попыталась отстраниться, но в ту же секунду его губы накрыли мои.

Мужчина впечатал меня в свое мощное тело. Сердце сбилось с ритма, в груди возникло томительное чувство, дыхание стало прерывистым. Я не успела опомниться, как он стянул лямки сарафана, оголяя мою грудь. С каким то остервенением накинулся на соски, поочередно вылизывая и втягивая их губами. Глеб расстегнул свою рубашку и прижал мои ладони к своего горячему торсу. Я аккуратно коснулась губами его шеи, поцеловала ключицы, грудные мышцы, бурно вздымающиеся от его дыхания. Гладкая горячая кожа обжигала мои губы, словно лаская в ответ. Я постанывала от новых ощущений, от любимого запаха, от возможности дарить ласку. Мне не верилось, что этот влиятельный, красивый, жесткий мужчина такой любящий и нежный.

- Машенька, - шепчет жарко прямо в губы, - я очень тебя люблю, вкусная моя девочка.

Я услышала звук молнии на ширинке. От мысли, что сейчас произойдет, закружилась голова. Глеб приподнял меня под ягодицы, сдвигая край моих трусиков. Его пальцы растерли влагу по входу в лоно.

- Давай сама, любимая, по-тихонечку. Не хочу напугать тебя. И так дрожишь как осиновый листок.

Я ухватилась за его плечи, удерживая свой вес и ощущая как мужчина направил в меня головку члена. У меня такой разряд тока прошел внизу живота, что я с шумом вдохнула воздух и задержала дыхание.

Глеб продолжал дразнить мою плоть, и я не выдержав, сдалась, медленно опустилась на его большое напряженное естество.

- Глеб, ах!

Он обхватывает ладонями мое лицо и жадно целует губы, проникая языком в мой рот синхронно со своими толчками во мне. Мне нечем дышать от эмоций и возбуждения. Я с трудом разрываю поцелуй, обвиваю его шею руками и утыкаюсь в нее носом. Он крепко прижимает меня к своему телу, буквально распластывая на себе. Погружается в меня то мучительно медленно, то глубоко и мощно. Мне кажется, что я не выдержу, сорвусь в пропасть, откуда не вернусь. Меня лихорадит, я понимаю, что уже кончаю, сжимаясь на его члене в сильных до боли, сладостных спазмах оргазма.

Я истекаю потом и влагой, слышу как мужчина резко вздрагивает, и начинает содрогаться во мне, гортанно рыча: "Моя".

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 37. Глеб.

Определить, кто отправил сообщение на телефон Маши, не составило труда. Олег Верзоев. Его имя вертелось на языке еще до того, как безопасники положили отчет на мой стол. К слову сказать, что уже на следующий день после зачисления Маши на факультет я знал все об её одногруппниках: имена, фото, связи, слабые и сильные стороны. Олега — тем более. Когда мы поздоровались на ступенях клуба, я помнил каждую строку из его досье.

Пока ждал официального вердикта, во мне закипала злость: этот наглый щенок посмел сунуть нос в самое святое, что есть у меня. Я свою девочку даже от себя оберегаю, сдерживаю свой горячий нрав. Думает, подружку себе нашел? Результат расследования лишь подтвердил мои догадку. "Какие цели ты преследуешь, пацан? — мысленно прорычал я, сжимая кулаки. — Ты точно знал, что Маша — моя невеста. Знал, что тебя вычислят в первые минуты, как только её телефон окажется в моих руках". И если понимал это, на хрена удалять сообщение? Жалкий блеф, чтобы проверить границы моих возможностей? Их нет! Может изначально рассчитывал, что Маша не покажет мне смс? Откуда такая идиотская уверенность в малознакомой девушке? Не исключено, что одумался, испугался и решил удалить. Зная, кто я, этот ублюдок должен был понимать: любое смс оставляет следы, въевшиеся в память устройства, серверы оператора, логи базовых станций. Специалисты вырвут текст за минуты — метаданные, IP, геолокация, всё на блюдечке. Парень либо глуп и наивен, либо рискует нарочно.

- Глеб, мне кажется, ты не слушаешь? - Веснушка вернула меня в реальность.

Девчонка устроилась у меня на коленях, спиной ко мне, и увлечённо смотрела в телескоп. Своей милой обидой, что я всё время занят и не смотрю на звёзды вместе с ней, она с легкостью заставила меня отложить все дела и впервые насладиться этим чудом вместе.

- Слушаю, любимая моя, рассказывай, - я обнял ее покрепче, ощущая как душу переполняет тепло и любовь. Распущенные пшеничные волосы щекочут мое лицо, я еще больше погружаюсь в них, наслаждаясь ягодным ароматом, прикрываю в блаженстве глаза.

- Переменная звезда Лиры - это древняя пульсирующая звезда. Представляешь, любимый, она в 100 раз ярче Солнца, с радиусом большим в 5 раз! - рассказывает с детским восторгом, взахлеб. Видно, что знает гораздо больше и спешит поделиться. Обожаю, когда девчонка умничает, когда забывает обо всем на свете, и готова рассказывать о космосе часами.

- Пульсирующая? - в душе усмехаюсь, что "докатился до подростковых намеков". Ну что ж поделать, если ее ерзающая на мне попка заставляет думать совсем о другом космосе.

- Да, из-за нестабильной оболочки. Посмотри! - Маша отклоняется от телескопа, давая мне возможность заглянуть в окуляр. - Пульсацию, конечно, не увидишь, ее период около тринадцати часов.

Вместо телескопа любуюсь повернутым ко мне девичьим личиком, живой мимикой, яркими эмоциями.

- Представляешь, - продолжила Веснушка, улыбаясь и чуть взъерошив волосы, — из-за этой пульсации звезды периодически меняется её светимость и радиус. Это как будто она «дышит», только медленно и на небесах.

- А можно как-нибудь измерить эти изменения? — спросил я, пытаясь сохранить серьезный тон и унять усиливающееся возбуждение в штанах.

- Конечно! — засветилась она от моей включенности в разговор. - Астрономы используют фотометры и спектроскопы, чтобы увидеть, как меняется свет и состав звезды. По этим данным можно определить её температуру, массу и даже расстояние до Земли!

Маша вновь развернулась в объятиях, обхватила ладонями мое лицо, и, улыбаясь, предложила:

- Хочешь, расскажу про другие пульсирующие звёзды? Я много таких знаю!

- Меня очень интересует, когда моя звездочка планирует пульсировать? Надеюсь, не придется ждать тринадцать часов?

Маша непонимающе хлопает на меня глазами. Ее смятение продлилось менее минуты. Щеки девчонки становятся пунцовыми, как только до нее доходит смысл моих слов. Не даю опомниться. Запускаю ладонь в волосы, фиксирую затылок и набрасываюсь на сладкие губы, которые она так удачно раскрыла от изумления. Хрупкая, податливая, вкусная, ее хочется пробовать снова и снова. Не спеша, наслаждаюсь каждым откликом желанного тела. Как подрагивает, возбуждается, доверяет. Обвила руками за шею, и меня накрывает острый приступ нежности, смешанный с острым осознанием собственной уязвимости. Пленила меня целиком и полностью, сурового серьезного мужика. И я способен думать только о том, как сделать ее счастливой.

Никому не позволю обидеть.

Подхватил на руки и понес в спальню. Девочка льнет ко мне, щекой о грудь трется.

- Глеб, сегодня Наталья Борисовна ко мне приходила, пока тебя не было, - внезапно начала Маша. А я уже решил, что не расскажет.

- Что хотела?

- Извиниться передо мной, - она говорила несмело куда-то мне в шею, чем выдавала свое волнение. Ей то, чего волноваться. Почему во всем вину свою видит. То из-за Лики в клубе, теперь с Натальей. Здесь то вообще уже перебор.

- А было за что, Маш? - я, конечно, уже знал досконально ситуацию с Натальей. Но меня напрягал тот факт, что девчонка и словом не обмолвилась, что ее оскорбляют при каждом удобном случае.

Веснушка молчала. Видимо ей не хотелось ни лгать мне, ни беспокоить правдой.

- И как, любимая, Наталье удалось вымолить у тебя прощение?

Мы уже зашли в спальню, и я аккуратно поставил девочку на пол. Сжал ее хрупкие плечики и немного склонился к ней в ожидании ответа.

- Она была убедительной, - не смотря на мои попытки поймать взгляд, Маша прятала его, устремляя в пол.

- Значит что-то не так.

- Глеб, умоляю, все так! - она наконец посмотрела на меня, правда, это было совсем не то, чего я добивался, а именно нарастающий страх в глазах. - Я не хочу становиться камнем раздора в твоем коллективе. И так передо мной все расшаркиваются, и девушка в буфете, и на ресепшне. Я думала, она в обморок свалится, если я откажусь от чашечки чая. Меня это пугает. Я не хочу такого внимания.

- Я тебя услышал, - обнял ее, но Маша отстранилась.

- И что теперь будет? Ты всем объявишь, что отныне пялиться на меня запрещено? А кто ослушается, того…

- Повешу!

- Что? - девчонка округлила на меня еще более испуганный взгляд. Внутри неприятно царапнуло.

- Повешу на доску позора, - договорил я. - Маш, ответь честно, ты что, меня боишься?

Она тут же обняла мой торс руками и уткнулась лицом в футболку.

- Нет, любимый, просто столько всего происходит. Вся жизнь перевернулась с ног на голову, - всхлипнула, - я не успеваю подстраиваться к этим изменениям. Ты оказался каким-то огромным боссом, перед которым все преклоняются. Ректор этот, чуть ли не кресло свое готов был тебе уступить. А смс-ка, Глеб, - она задрала ко мне свое растерянное личико, - ну как можно узнать, кто отправил сообщение, которого даже нет на телефоне?

Про себя я от души рассмеялся. Если бы она хоть немного представляла, какие дела мы проворачиваем в киберпространстве, то трюк с смс показался бы ей сущей ерундой. Но виду,, естественно, не подал. Нежно поцеловал в краснеющий от подступающих слез носик:

- Машенька, посмотри - это всё тот же я. За всё время, что ты меня знаешь, был хоть один момент, когда мои слова или поступки причинили тебе боль?

Она замотала головой, и крупные слезинки сорвались с ее ресниц.

- Глебушка, прости меня, я такая неблагодарная дура.

- Машенька, дело не в благодарности и не в умственных способностях. А в том, что, когда тебя что-то тревожит, ты предпочитаешь молчать, а не обсуждать. Сама нафантазируешь, а потом расстраиваешься или, хуже того, боишься.

Обтер от слез любимое лицо, и приподнял за подбородок:

- Давай, задавай тот главный вопрос, который тебя мучает.

Девочка икнула.

- Почему тебя все боятся?

Внимательно посмотрел на девчонку. По взволнованному лицу было видно, как важен для нее мой ответ, и что сейчас придется объяснять то, что она наврядли до конца сможет осознать.

- Никто из сотрудников не хочет лишиться рабочего места: в нашей компании очень высокие зарплаты и уникальные привилегии. Работа, которая дает результат, поощряется максимально. Но я - не просто руководитель, я – гарант результата. В нашем деле ошибки не допустимы и жестко караются. И мне не важно, по какой причине они допущены: халатность, глупость, недальновидность. Кто слаб – не выдерживают давления. А я давлю, чтобы отобрать лучших и отсеять слабых.

- Но почему так? – ее голос вновь дрогнул.

- Потому что цена слишком высока. Один неверный шаг, Машенька, - и последствия могут быть катастрофичны. В нашем деле ошибка – это не брак на производстве, это всегда вопрос безопасности, это ответственность, которую не обойти.

Я улыбнулся, и желая сгладить излишнюю суровость, продолжил уже тише и спокойнее:

- И моя жесткая позиция как руководителя не означает, что моя любовь к тебе - это маска.

С нежностью наблюдал как моя любимая девочка пытается уложить все сказанное мною по полочкам в своей голове.

- А с Натальей Борисовной ты говорил? Поэтому она пришла ко мне?

- С ней вопрос закрыт. Еще раз позволит подобное поведение - вылетит из компании на улицу без возможности трудоустройства куда-либо. Тут я уже не как руководитель, а как любящий мужчина тебе говорю.

Вспомнил, что был злой как черт, когда просматривал записи камер видеонаблюдения. Была бы Наталья мужиком, морду бы разбил. Кем себя возомнила? Посмела выговаривать Маше, какая та "недостойная", вдобавок бросала намеки на нашу интимную связь. В тот же день вызвал ее к себе в кабинет. Женщина, разумеется, принялась извиняться и ссылаться на личные переживания, но я жестко пресёк все оправдания. Подобного поведения я больше не потерплю.

Сейчас для меня было важно лишь одно: после нашего откровенного разговора девчонка заметно успокоилась, словно почувствовала твердую опору под ногами. С ней постоянно приходится быть начеку, только упустишь какой-то момент, как она уже накрутила себя и дрожит. Маленькая. Знал ведь, что так будет. "Надеюсь, повзрослеет, и мне станет полегче?" Глянул на свою красавицу, что подошла к окну, прижалась к нему лбом, и на запотевшем от дыхания стекле, пальчиком нарисовала сердечко. "Да на хрен, мне это "полегче". Пусть будет как будет, лишь бы вместе с ней". Но в груди моей саднила та часть правды, которую я пока не мог открыть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 38. Маша.

День был прекрасным! Июльское солнышко баловало чудесной погодой. Оно ласково окутывало теплом, не изматывая зноем, как обычно в разгар лета. Мои легкие были наполнены счастьем и медовым ароматом цветущей липы. Казалось, что я не иду, а парю, едва касаясь асфальта кончиками своих босоножек. Хотелось раскинуть руки, запрокинуть голову навстречу небу и взлететь высоко-высоко, чувствовать как облака щекочат мои лодыжки.

Вместо неба я впорхнула на территорию университета и замерла. Прошла всего неделя, а я успела позабыть, какая здесь невероятная атмосфера: широкое зелёное поле в сердце кампуса, окружённое величественными кирпичными здания с остроконечными башнями, широкие парадные ступени к центральному корпусу и факультетские здания по бокам. Поскорей бы начался учебный год! С утра специально нашла предлог вновь посетить это величественное место.

- Едешь лишь для того, чтобы заказать студенческий билет и методички? - Глеб отпил кофе и сфокусировал на мне свое внимание. - Солнышко, уверен, такие вопросы сейчас решаются онлайн.

- Знаю, но мне хочется съездить самой. Заодно потренируюсь ориентироваться на местности. - От испытывающего взгляда черных глаз внизу живота разлилось приятное тепло. Когда любимый смотрит так жадно, мои ноги становятся ватными, мысли путаются. - Я вызову такси.

Мне так нетерпелось попасть в кампус, что я проглотила завтрак буквально за минуту. Кофе перелила в термос. И вот уже стояла на пороге кухни, переминаясь с ноги на ногу, в ожидании вердикта.

- Такси? - Мужчина отставил кружку и поднялся из за стола. Мощный, красивый. Уже одетый в строгий деловой костюм. Он посмотрел на часы. - Алексей увезет тебя.

Я помнила, что у Глеба сегодня загруженный день. По этой причине мы решили, что я останусь дома. Все равно не получится побыть вместе - сплошные совещания и встречи с партнерами.

- Я хочу сама! - мягко улыбнулась, пытаясь разрядить густое напряжение от его близости и того жара, что он во мне разжигал.

- Бунт на корабле? - хрипло полюбопытствовал Глеб, надвигаясь на меня. Он подошел вплотную и поднял мой подбородок, заглядывая в глаза. Его пальцы обожгли кожу, как раскалённый металл, и я замерла, чувствуя, что сердце колотится где-то в горле. Глаза Глеба - тёмные, хищные - впились в мои, вызывая бурю эмоций , отчего я мелко и возбужденно задрожала всем телом.

- Красивая бунтарка...Сначала ты сбежала из постели, пока я спал. Проснулся, а она уже умытая-одетая, выпорхнула готовить завтрак. Теперь- поездка в университет. - он опустил тяжелый взгляд на мои губы. - Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься, когда сбегаешь от меня. Девочка-космос. Думаешь, я не догоню?

Каждая клеточка моего тела отозвалась на его слова, близость и запах. Он так властен надо мной. Я люблю его на каком-то молекулярном уровне. Попыталась отвести взгляд, но он не позволил - большой палец скользнул по моей нижней губе, приоткрывая её, и волна жара прокатилась по всему телу. Его вторая рука легла на мою талию, прижимая ближе, я ощутила твёрдость его тела сквозь ткань рубашки. Наваждение какое-то этот мужчина. "Хочу", - прозвучало в голове как мольба.

- Машенька, ты хоть понимаешь, что твои глазки все выдают, - прорычал он, и его губы накрыли мои - жадно, без пощады. Поцелуй был как удар тока: язык ворвался внутрь, исследуя, покоряя, а руки сжали меня так, что я выгнулась навстречу. Вцепилась в плечи, сжимая пальцами ткань, и застонала в его рот, растворяясь в этом безумии.

Его поцелуй оборвался так же внезапно, как вспыхнул, оставив меня задыхаться от неутолённой жажды. Сильные руки схватили за запястья, и мужчина потащил меня вглубь кухни. Каждый шаг давался с трудом, будто на ноги надели гири.

У стола он развернул меня спиной к себе, прижимаясь всем телом - твёрдым, горячим, неумолимым. Глеб аккуратно, но властно надавил на мою поясницу, вынуждая наклониться вперёд. Мои живот и грудь коснулись прохладной столешницы, а ладони инстинктивно упёрлись в поверхность. Я слышала его дыхание - тяжёлое, прерывистое, а жар тела обволакивал как пламя.

Мужчина медленно поднял подол моего платья, сантиметр за сантиметром: сначала обнажая бедра, потом ягодицы, задрав до самой талии. Я покрылась мурашками от смущения и его уверенных действий. Он не спрашивал. Просто брал. Тонкая ткань моих шелковых трусиков намокла, и Глеб, увидев это, прохрипел что-то низким, животным рыком. Он требовательно расставил мои стопы шире и замер, рассматривая открывшуюся картину. Большим пальцем провёл по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше, дразня край белья, пока я не задрожала, уткнувшись лбом в столешницу. Я тихо стонала, поддаваясь назад, ближе к нему. Если бы не смущение и остатки разума, я бы просто уже молила Глеба приласкать меня. Его возбуждение упёрлось в меня сквозь брюки - твёрдое, настойчивое. И мир сузился до этого состояния: его полной власти и моего неизбежного падения в сладостную бездну.

Мужские пальцы зацепили край моих трусиков и стянули их вниз одним движением. Ткань соскользнула по бёдрам, оставляя меня полностью открытой, уязвимой под его натиском. Я услышала шорох: он расстегнул ремень, молнию, и звук отозвался во мне дрожью предвкушения. Крепкая ладонь легла на спину, прижимая сильнее к столу, пока палец другой руки раздвинул мокрые складочки. Ахнула, зажмурилась. Мне казалось, что я прямо сейчас потеряю сознание. Каждая клеточка тела горела. Жар от его прикосновения растекался по венам, собираясь внизу живота в тугой горячий узел. Я была такой влажной, такой открытой, что стыдно было даже думать об этом. Но желание перекрывало всё: ноги подрагивали, я глубоко и шумно дышала. Его палец скользнул глубже, замер на секунду и вновь повторил движение. Затем Глеб аккуратно ввел в меня второй палец, лаская истекающую соками дырочку. Я выгнулась, кусая губу чуть ли не до крови, чтобы не закричать. Волны сладкой муки прокатывались одна за другой, заставляя сердце стучать в висках.

- Какая же ты желанная, охренеть, — прорычал он, и в следующую секунду головка его члена упёрлась в меня. Твёрдая, горячая. Он вошёл медленно, сначала растягивая, заполняя меня полностью, пока я не выгнулась, хватая ртом воздух. Волна жара прокатилась от низа живота вверх, заставляя стон сорваться с губ: глубокий, протяжный. Он замер на миг, давая привыкнуть, его рука скользнула на мой клитор, обещая все вершины наслаждения. Затем ритм взорвался - он двинулся резко, глубоко, каждый толчок отзывался вспышкой удовольствия, граничащего с болью. Через какое-то время мужчина замедлил темп, почти замер во мне - такой твёрдый, пульсирующий, растягивающий до предела, - склонился ближе и жадно впился губами в мою шею: целовал горячо, покусывал нежную кожу зубами, оставляя лёгкие следы. Пальцы все также настойчиво кружили по клитору, растирая влагу. Каждое касание как разряды тока. Я задыхалась, извиваясь под ним, тело горело, мышцы трепетали на грани, умоляя о разрядке.

- Моя нежная девочка... такая сладкая, мокрая внутри... чувствуешь, как я тебя люблю? - он вновь задвигался во мне размеренно на всю длину, - кончай, не сдерживайся, обними меня изнутри.

Оргазм накрыл меня остро, неудержимо, как взрыв. Спазмы наслаждения сокращались на мужской плоти тугими, жадными волнами, выжимая хриплый рык из его горла. Я стонала тихо, протяжно, выгибаясь дугой, жар растекался по венам, ноги дрожали, а Глеб не останавливался - пальцы растирали пульсирующий клитор, продлевая волну экстаза.

- Веснушка моя, как же охуенно ты отдаешься, - шептал он мне в ухо, вновь ускоряя ритм. Его рука сжала волосы у затылка, заставляя выгибаться сильнее. - Ты создана для меня. Я обожаю каждую твою дрожь, каждый твой всхлип. - Толчки стали жёстче, глубже, каждый - как удар тока. - Ты моя. Полностью. Навсегда. - Его слова жгли, присваивали, подчиняли, а я постанывала тихо, сломленно, любя его безумно.

Он не дал мне отдышаться - вышел из меня. Сильные руки перевернули меня на спину одним движением, укладывая на стол. Бокалы со звоном отлетели в сторону. Его глаза горели - диким, одержимым огнём, но в глубине таилась любовь, жгучая, всепоглощающая.

- Невозможно красивая девочка - прорычал он, подхватывая меня под коленки и раздводя ноги шире, впиваясь взглядом в каждую эмоцию на моем лице. Он был огромен, твёрд, и вошёл одним мощным толчком - глубоко, до упора, заставив меня вскрикнуть от переполняющего ощущения. Я приподнялась, вцепилась в его плечи, смотря в его глазы с мольбой и желанием. Мое тело выгибалось навстречу, чувствительное, отзывчивое на каждый его рывок. Он наклонился, целуя жадно — шею, губы, - его руки ласкали меня грубо-нежно, сжимая, но не причиняя боли, а только усиливая волны удовольствия. Ритм нарастал: сильный, уверенный. Мужчина брал меня полностью, шепча хрипло: "Люблю тебя... так сильно, что с ума схожу".

Тело его напряглось, достигнув кульминации. Пару глубоких толчков, и горячие струи заполнили лоно. Глеб кончал, рыча моё имя в агонии наслаждения, прижимаясь вспотевшим лбом к моей шее, чуть прикусывая ее зубами.

Я встряхнула головой, чтобы отвлечься от воспоминания об утре. Они всё ещё кружили голову, и сбивали шаг. Глубоко вдохнула и поднялась по центральным ступеням главного корпуса университета, направляясь в деканат. Массивные двери распахнулись, впуская меня в прохладный вестибюль, где мои шаги эхом отозвались под высокими сводами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 39. Маша.

Я вышла из деканата, прижимая к груди огромную кипу бумаг - расписания занятий, ворох методичек и проспекты факультативов. Видимо, мне и этого было мало, так что с информационного столика я прихватила несколько рекламных буклетов, приглашающих в театральные кружки и спортивные секции. Энергии было столько, что казалось, готова участвовать во всём и сразу. Год ещё не начался, а я уже чувствовала себя частью чего-то грандиозного и значимого. Когда человек счастлив, он стремится объять весь мир. А я была счастлива! И чем бы ни были заняты мои руки и мысли, подсознание было занято только Глебом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

(Девочки, не смогла выбрать визуал, напишите, пожалуйста, какой Вам нравится больше

????

. Всех обнимаю ????)

Времени сегодня было предостаточно, и ноги сами понесли меня к библиотеке. Во время экскурсии с ректором мы заглянули сюда ненадолго, и я успела только восторженно ахнуть про себя. Но теперь можно было не торопясь изучить это место.

Правда место упорно не хотело быть изученным. Я толкала тяжёлую дверь плечом, чувствуя себя такой неуклюжей: руки были заняты стопкой документов и термосом с кофе, и ничего не выходило. Вдруг передо мной возникла крепкая мужская ладонь и легла на дверное полотно.

- Ты хочешь взять ее штурмом? - раздался над ухом вкрадчивый мужской голос, - так можно потерпеть неудачу. Лучше действовать аккуратно.

Мужчина распахнул передо мной дверь. Другой рукой он подхватил меня за талию, помогая шагнуть внутрь. Я невольно вздрогнула от неожиданности и обернулась.

- Привет, тихоня!

Передо мной стоял Олег. Тот самый Олег-одногруппник из клуба. Высокий, уверенный, с чуть растрепанными волосами и харизматичной улыбкой, от которой у большинства девчонок наверняка подгибаются коленки.

- Давай, я помогу, - не успела ничего ответить, как парень решительно снял с моей спины рюкзак и закинул себе на плечо. Он вопросительно кивнул в сторону читального зала. Я все также молча согласилась. Мы расположились за уютным столиком.

- Удивительное место, — произнесла я, осматриваясь. - А ты уже был здесь раньше?

- Если честно, то нет, - Олег провел рукой по светлым волосам и улыбнулся. - Да и сейчас не собирался, просто увидел тебя.

- Спасибо за помощь, Олег, - поблагодарила я, слегка смутившись. - Если бы не ты, я бы все еще была снаружи.

- Согласен, - кивнул он, лукаво прищурившись. - Учитывая, как редко народ сюда ходит, помощь пришла бы нескоро.

Мы дружно заулыбались.

- Но здесь действительно красиво, - добавил Олег, наблюдая за моим восторгом.

- Да. И тишина здесь такая густая, что в ней можно услышать шелест страниц. - выдохнула я и принялась разглядывать высокие потолки с лепниной, стеллажи, уходящие в полумрак. Представила, как сижу с книгой, и отрываясь от страниц, обдумываю прочитанное. А лучи солнца, пробиваясь через витражи, окрашивают парящие в воздухе пылинки в золотые цвета.

Улыбаясь, я вновь перевела взгляд на Олега, и поняла, что все это время он разглядывал не библиотеку, а мое лицо.

- Ты не похожа ни на кого, с кем я знаком, - молодой человек смотрел очень тепло и дружелюбно, - Умница, сразу видно.

Обычно я чувствовала неловкость от внимания малознакомых мужчин. Но почему-то с Олегом мне было легко. Чувствовалось, что он хороший человек, и за короткий период знакомства не раз проявил себя таковым: от Антона меня в клубе избавил, и с Ликой помог. Но все же несмотря на непринужденность в общении, я как обычно не нашлась с ответом.

- Можешь ничего не отвечать, Маш. Я еще в клубе заметил, что ты скромная. Этим очень выделяешься, - и он как-то быстро и жадно, словно воруя момент, обвел взглядом мое лицо.- Что у тебя в термосе?

- Кофе. Будешь? - Олег утвердительно кивнул. Я налила ему напиток в крышку от термоса, которая представляла из себя полноценную кружку. Он сделал несколько глотков, и удивленнно глянул на меня.

- Ты серьезно? Крепкий, без сахара? - парень от души рассмеялся, из-за чего на нас обернулось сразу несколько недовольных читателей.

Склонилась ближе к собеседнику:

- А ты какой любишь? Неужели латте на миндальном? - я от души веселилась, хоть и говорила шепотом, чтобы не мешать посетителям.

- Я сражен наповал, тихоня, - он пересел на стул рядом со мной, чтобы не приходилось в разговоре тянутся к друг другу через стол, - мне нравится твой выбор.

Мы уткнулись в бумаги, пили кофе, изучали расписание занятий на первый семестр, где проходят те или иные дисциплины. Олег тыкал пальцем в корпуса, объяснял маршруты: - Математика и физика в третьем, инженерная графика - в первом.

- Теперь не заблужусь, - искренне поблагодарила и засунула бумаги в рюкзак.

- Я буду рядом, - его ответ прозвучал неожиданно заботливо. - Жаль, что тебе пришлось так рано уехать из клуба. Там позже была интересная программа.

- Если честно, Олег, меня пугают такие места.

- Ты просто не привыкла к ним. И чего тебе было бояться с такой-то охраной? - он поймал мой недоуменный взгляд и уточнил, - в клубе были люди Глеба Тагаева, ты разве не знала?

В памяти всплыли два бугая, расчищающих мне дорогу в толпе и предлагающих помощь с Ликой. Но это могло быть совпадением.

- Откуда ты знаешь?

- Заметил их в баре, когда заказывал напитки. На них трудно не обратить внимание - даже в толпе. Весь вечер у стойки, но не пьют. А потом всё понял, когда провожал тебя на ступеньках. Они сели в кортеж Тагаева и уехали вслед за вами.

Я замерла. Слова Олега переворачивали картину той ночи. Вот почему мой мужчина так легко отпустил меня в клуб, он знал, что я буду под присмотром, а значит в безопасности.

- Ответь, пожалуйста, почему на ступенях клуба ты спросил моего жениха: "Тот самый Глеб Тагаев?" Что это значит? - я говорила тихо и как-то замедленно. Душу все же неприятно ссаднила мысль, что Глеб ничего не сказал мне, что приставил охрану.

В глазах молодого человека вспыхнул и исчез огонек страха. Он был таким мимолетным, что можно было усомниться.

- Ну он очень крутой чувак, чтобы не знать его. Странно, что ты спросила. Маш. Вы с ним давно знакомы? - Олег как-то обеспокоенно свел брови.

Я ничего не ответила. Сколько мы знакомы с Глебом: много лет или пару недель? С какого момента брать отсчет? Когда он гонял с братом в футбол во дворе нашего дома или, когда пару дней назад я узнала, что мой любимый владелец международной компании и имеет большой штат прислуги.

- Ты не сердись на него, он все правильно сделал, - слегка смутившись, добавил, - будь ты моей, вообще бы не пустил. Ты знаешь, что Лике добавили в напиток таблетки, вот ее и умотало.

- А ты откуда узнал?

- Да она в чате сама всем наутро расстрещала. Я решил, что оправдывается девчонка за перепитие, придумала небылицу. Но потом кое-что вспомнил, - Олег резко замолчал и откашлялся.

- Что вспомнил? - я схватила его за ладонь.

Видя мое напряженное состояние, парень взял со стола листок для заметок, что-то быстро написал и протянул мне.

"Ты уверена, что твой телефон не прослушивается? Мне не нужны проблемы".

Листок дрожал в моих пальцах. Прослушивается? Зачем Глебу прослушивать мой телефон?

Взгляд метнулся к Олегу.

- Что это значит? - прошептала я, комкая бумажку в кулаке. Тишина библиотеки вдруг стала гнетущей. Олег предложил:

Пойдём на воздух? Ты очень побледнела.

Мы вышли на улицу и пошли по аллее вдоль центрального поля. Летний ветерок шевелил листву, а солнце окрашивало кампус в тёплые тона. Парень по-дружески поддтолкнул меня плечом, пытаясь приободрить.

- Ты очень впечатлительная девочка. Так нельзя, надо быть стойкой, раз решила связать жизнь с хищником.

Я остановилась и развернулась к нему. Час от часу не легче.

- Пожалуйста, скажи, что ты вспомнил?.

Он кивнул на мой телефон, торчавший из кармана:

- Сначала спрячь эту штуку. Дрожащими руками я вынула носовой платок, обернула им телефон и сунула в рюкзак. Только после этого Олег заговорил:

- Глеб Тагаев не просто бизнесмен, Маш. У него связи везде: в бизнесе, в политике, даже в тех кругах, о которых лучше не знать. Будь аккуратна с кем и о чём говоришь, иначе не удивляйся, если люди из твоего круга общения просто начнут исчезать бесследно. А Лика... Я вспомнил, что именно один из телохранителей угостил ее коктейлем. Подмешать таблетки в её напиток для них - раз плюнуть.

Сердце заколотилось. Да это абсурд! Зачем Глебу опаивать Лику? "Ты всех очаруешь, солнышко мое. Самая красивая, умная, добрая девочка". Чтобы спасти ее и она будет чувствовать себя моей должницей? Так я заполочу подругу и не буду белой вороной?

- Извини Олег, но это какой-то бред!

Я развернулась и пошла прочь, но его слова эхом отзывались в голове. Глеб - хищник? Мой нежный, заботливый Глеб? Может он и правда где-то перегибает, защищая свое, например как с охраной в клубе. Но и Кир бы меня просто так не отпустил.

Я шла по проспекту, примерно ориентируясь в каком направлении идти. Хотелось прогуляться, и успокоиться, прежде, чем взять такси и поехать домой. Я старалась ни о чем не думать, но ноги подкашивались. Солнце уже скрылось за высотками, и город погружался в мягкие сумерки лета - длинные тени от деревьев, приглушенные звуки города,, смех и музыка из открытых окон кафе. Всё казалось таким обыденным, таким беззаботным. А внутри меня била мелкая дрожь и ломило мышцы, как бывает при высокой температуре. Рюкзак оттягивал плечо, телефон в нём молчал, но я чувствовала его присутствие, как бомбу с часовым механизмом. Дома Глеб наверняка спросит о дне, о новых знакомых. Что сказать? "Встретила парня из клуба, он рассказал страшилки про тебя"? К чему это приведет? Глеб воспользуется связями и лишит Олега стипендии или еще хуже, его отчислят? А если промолчать - ложь и недопонимание ляжет между нами тяжёлым камнем. Я остановилась у входа в кинотеатр. Отыскала правильный адрес своего местоположения и открыла программку, чтобы вызвать такси. Толпа молодежи сновала туда-сюда, в ожидании начала сеанса.

- Только оставлю её одну, как она пропадает... или на личике вселенская грусть, - раздался над ухом глубокий, родной голос. На меня легла огромная тень, и я вздрогнула, оборачиваясь. Глеб стоял вплотную - высокий, в деловой белой рубашке, рукава которой были закатаны, подчёркивая мускулистые предплечья. Его тёмные глаза искрились смесью нежности и укоризны, губы растянулись в той самой улыбке, от которой всегда таяло сердце. Как он здесь оказался? Машина с тонированными стёклами стояла неподалёку, водитель вышел и деловито проверял шины.

- Глеб! Ты... как ты меня нашёл? - вырвалось у меня, и я тут же прикусила губу.

Он мягко обнял меня за талию, притягивая ближе, и поцеловал в висок.

- По геолокации, Малыш.

"Так просто сознался, что следит за мной?"

- Это обычная функция в каждом телефоне, и это первое, что приходит на ум, когда дорогой тебе человек не отвечает на звонки.

- Ты звонил?

- Да, Веснушка.

Вспомнила о замотанном в платок устройстве на дне рюкзака.

- Что стряслось, любимая? Лицо бледное, как у привидения. - Его забота обволакивала тёплым одеялом. Хотя сам мужчина выглядел уставшим. Напряженный рабочий день, вновь пропавшая я, не отвечающая на звонки, и вот когда он вновь находит меня, я белая и трясущаяся как заяц.

Я уткнулась в его плечо. Надо забыть про Олега, про Лику, про всё.

- Ничего, просто... день длинный. Устала, - соврала я, и заставила себя улыбнуться. - Поехали домой?

- Конечно, - мужчина кивнул. Он открыл дверцу, и я села, Глеб обошел машину и о чем-то перекинулся с водителем парой фраз. Затем оказался рядом со мной, погружая в свое тепло, запах, мощную энергию. Остановил на мне взгляд, острый и пронизывающий.

- Если что-то не так - скажи. Я со всем разберусь.

Разберётся? Как раз этого теперь я и боялась.

Вдруг в рюкзаке завибрировал телефон. Замерла, не решаясь достать. Кто? Вдруг Олег? Сердце стучало в ушах. Наконец, решившись, я достала телефон и глянула на экран. Сообщение от Лики: "Маша, привет! Ты как, не заскучала без меня? Надо встретиться, я тебе расскажу про свидание века! До завтра!"

Я выдохнула с облегчением. Быстро набрала: "Круто, жду деталей!"

Глава 40. Маша.

Атмосфера в салоне автомобиля густела. Я убрала смартфон обратно, и теперь сидела, теребила лямки рюкзака. Понимала, что выгляжу со стороны как ощетинившийся зверек: уезжала счастливой и переполненной планами, а теперь молчу, потупив взор. Глеб взял мою руку, переплетя наши пальцы, и прижал к своей груди. Так и продержал всю дорогу, пока мы ехали. Я думала о его словах: "Если что-то не так - скажи. Я со всем разберусь". Может стоит прямо сейчас все рассказать? Но я боялась последствий для Олега. Он может от юношесткого максимализма напустил страстей, либо действительно что-то знает или слышал. Надо еще раз будет с ним переговорить и потребовать неоспоримые факты. Я очень люблю своего жениха и никому не позволю очернять его имя! Я перевела взгляд на Глеба, его твердый уверенный профиль, чуть полноватые губы, размеренно вздымающуюся мощную грудь. А ведь этот умный взрослый мужчина, наверняка знает, что со мной творится. Но по всей видимости в этот раз решил дать свободу побарахтаться в своих мыслях и сомнениях самостоятельно. Принять решение без давления с его стороны. Каждый его поступок и слово пронизано любовью ко мне, так почему же я трепещу, словно бабочка в сетях собственных сомнений. И я так боюсь ошибиться и разрушить все.

Дома мы поужинали вполголоса. Мне казалось, что мужчина выжидал, когда я заговорю. А я молчала, и сама же загоняла себя в угол. Почувствовала вдруг себя такой одинокой. "Кир, что бы ты посоветовал сейчас мне? Наверняка назвал бы "дурехой"".

Глаза Глеба то и дело ловили мои. Но сегодня он не предпринимал попытки разговорить меня или вскрыть переживания. Не расспрашивал. Словно и так все знал.

В спальне мужчина раздел меня, нежно и неторопливо расплел косы. Надел одну из резиночек на свое запястье. Мое дыхание участилось. Я ждала поцелуя или ласки. Но их не последовало. Напротив. Глеб отошел, не тронув меня. Не раздеваясь, налил себе виски и опустился в массивное кожаное кресло. Я стояла посреди комнаты полностью обнажённая, дрожа то ли от прохлады вечера, то ли от непонимания его намерений. Откинувшись на спинку кресла, он скользил по моему лицу и телу тяжёлым, задумчивым взглядом. Его пальцы лениво гладили хрусталь бокала, медленно обводя каждую грань. Движения эти были неторопливыми и вызывали во мне жаркий отклик - будто он так же касался кожи, заставляя трепетать от ожидания. Я стеснялась смотреть ему в глаза и следила за этой рукой, чувствуя, как воздух между нами нагревается, а тело отвечает сладкой пульсацией. Он словно ценитель искусства сидел перед картиной, с наслаждением знатока рассматривая приобретённое полотно.

Визуал Глеб.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Внезапно тишину нарушила вибрация телефона.

- Не волнуйся, на этот раз мой, - проронил Глеб.

Я задышала чаще. То есть в машине он понял, что входящее смс меня напугало.

Глеб что-то прочел в своем смартфоне, и любимые губы тронула хищная усмешка.

Мужчина решительно поднялся. Лед в его стакане звякнул, когда он сделал последний глоток, и поставил опустевший бокал на стол.

Подошел вплотную, пуговица на его рубашки задели мой сосок. Горло перехватило спазмом, но я попыталась сглотнуть слюну. Неужели он сейчас уедет? Из-за меня или сообщения?

- Страхи только в твоей голове. Девочка - космос.

Его слова повисли в воздухе. Глеб ушёл, тихо прикрыв за собою дверь спальни.

Я свернулась калачиком на постели и долго ворочалась. Куда вот он сейчас уехал? Это связано со мной? Глеб так странно вел себя сегодня вечером, не давил, словно выжидал, что я откроюсь ему. Или его отъезд никак не связан со мной. На память пришли слова Олега: "У него связи везде: в бизнесе, в политике, даже в тех кругах, о которых лучше не знать". Неужели мой любимый связан с криминалом? Но брат доверял ему безоговорочно. Сон пришёл клочками, был тревожным и сумбурным. Я то и дело просыпалась, подходила к окну в надежде увидеть на стоянке у дома его автомобиль. Но парковка была пуста.

Утро встретило серостью за окном. К моему удивлению, рядом безмятежно спал Глеб, закинув руки над головой. Интересно, во сколько он вернулся, и почему я не почувствовала этого, ведь практически не спала. Если только под утро. Потихоньку встала и направилась в ванную комнату привести себя в порядок. Темные тени под глазами, растрепанные волосы, не лучший вид, чтобы предстать перед любимым с утра. Вместо привычного душа, наполнила ванну горячей водой и пышной пеной. Лежала, блаженно прикрыв веки и стараясь ни о чем не думать.

Визуал Маша.

Пока сушила волосы феном, глаза зацепились за корзину с бельем, откуда торчала рубашка Глеба. Он был в ней вчера вечером, а сейчас она оказалась зарытой под полотенца, спрятанная как будто нарочно. Вытащив ее, замерла. Кровь. Пропитала волокна насквозь. И это явно был не случайный порез от бритвы, а что-то серьёзное, от раны или удара. Пульс противно заколотился в висках, подступила тошнота. Чья это кровь?

Я вернулась в спальню. Хотелось растормошить Глеба и напрямую спросить его. Вместо этого я села на край кровати и потихоньку стащила одеяло с мужчины. Внимательно осмотрела тело. На коже не было ни единой царапины, ни синяков, ни свежих ран. Сердечко оборвалось от облегчения: кровь не его. Но тут же пришёл новый кошмар: а чья же тогда?

Глеб шевельнулся, открыл глаза - тёмные озёра, полные сна и желания. Он откинул одеяло с бедер, и я тут же втянула в себя воздух. Мужчина был полностью обнажен, и его мужское достоинство, увитое венами, было напряжено, с каплей стекающей жидкости по налитой темно-бардовой головке.

- Слижи ее, - хрипло проговорил Глеб. Голос низкий, требовательный. Его пальцы легли на мой затылок, мягко, но неумолимо направляя вниз. Я подчинилась. Язык робко коснулся головки, слизывая солоноватую каплю. Возбуждение кольнуло внутри, и я свела свои бедра. Глеб шумно выдохнул. Я кружила языком по его горячей головке, пока Глеб все глубже проталкивался в мой рот.

- Любимая моя, как же мне хорошо.

Его слова обрадовали меня, и мне захотелось сделать все правильно и доставить ему как можно большее удовольствие. Толком не зная, что делать, я просто отдалась инстинктам. Старалась взять его поглубже, губы жгло от растяжения. Языком изучала каждую вену на члене, а руки сжимали бёдра крепче, чтобы не сбиться. Тихо давилась, глаза застилали слезы, но я не сбавляла усилий, вдыхая его запах, стараясь максимально угодить любимому. Чувствовала как он пульсирует во рту от моих усилий. Глеб направил мою голову еще ниже, задавая глубокий и медленный ритм. Я растворяюсь в его вкусе, запахе, его хватке, возбуждённая до дрожи в коленях. Пытаюсь взять больше, но вдруг закашливаюсь. Глеб сам выходит из моего рта и тепло улыбается:

- Перестаралась, умница моя.

Он быстро освобождает меня от халатика и с легкостью поднимает за попку. Медленно опускает на свой огромный возбужденный член.

Я ахаю от неожиданности и того, что он вошёл в меня на всю длину, растягивая до предела. Инстинктивно пытаюсь приподняться, уменьшить проникновение, но Глеб удерживает меня за бёдра сильными руками, не давая сдвинуться. Глухо, хрипло стонет, на мгновение прикрывает глаза, наслаждаясь теснотой.

- Тебе не больно?

- Немножечко, - запинаюсь в слове, сглатывая слюну.

Мужчина не двигается во мне, хотя его орган бурно подёргивается и пульсирует внутри моей плоти, посылая искры через всё тело. Глеб захватывает мою грудь ладонями, большие пальцы находят соски, растирают, пощипывают, доводя до болезненно-приятного напряжения. Я выгибаюсь в пояснице, дыхание сбивается, а тело начинает ерзать на нем круговыми движениями бёдер, не в силах остановиться.

Но мужчина сжимает меня железной хваткой, удерживая на месте, пока пальцы второй руки спускаются ниже. Они ложатся на мокрый клитор, и нежными круговыми движениями дразнят пульсирующий комочек. Я задыхаюсь:

- Глеб, пожалуйста...пожалуйста.

Мужчина довольно усмехается:

- Торопыга моя.

Не выходя, он наклоняет меня к себе, обнимает, прижимает крепко, нежно. Отводит в сторону мои волосы, гладит лопатки, цепочку позвонков. И начинает движения. Такие долгожданные, желанные, что жалобно стону, целую его шею, мочку уха. Он также не дает мне двигаться, крепко прижимая меня к себе за талию, а сам то наращивает скорость, то замедляется, почти полностью выходя из меня.

- Ты этого хотела, Веснушка? Такой космос тебе нравится? - сквозь марево, я чувствую как он улыбается, полностью контролируя ситуацию. Его опыт и возраст позволяет ему растягивать удовольствие и наслаждаться процессом. А я словно мотылек вокруг солнца, не знаю в какой момент сгорю.

- Люблю тебя, люблю, Глеб, - горячим шепотом, - я не могу...

Чувствую как вновь трясется его грудная клетка.

- На грани, маленькая моя. Я знаю, - он гладит мои ягодицы, поглаживает пальцами между ними - Люблю твою сбивчивую речь перед оргазмом.

Я уже почти не слышу, что Глеб говорит мне. Тело пронзает словно током, я крупно вздрагиваю и начинаю биться в сладостном наслаждении. Мои спазмы добили его: он вонзился до упора с протяжным стоном "С ума меня сводишь", тело напряглось камнем, мышцы взорвались мощными толчками - горячие струи изливались внутрь неудержимо, заполняя меня полностью, он взревел, дрожа всем телом, впиваясь пальцами в бёдра.

Он замер подо мной, тяжело дыша, потом нежно притянул и поцеловал. Его губы, горячие от страсти, накрыли мои мягко, но глубоко, язык скользнул внутрь, вылизывая неба. Затем покрыл поцелуями все лицо, шумно втягивая носом мой запах. Я гладила его колючую щеку, отвечая на поцелуи довольным мурлыканьем.

Глебу кто-то позвонил, и он недовольно выругавшись, оторвался от меня. Я, воспользовавшись моментом, вновь юркнула в душ. Затем пошла готовить завтрак, видя как мужчина уже что-то печатает на ноутбуке, поставив телефон на громкую связь.

Попивая кофе, я разблокиравала экран смартфона. Было несколько пропущенных звонков и смс от Лики.

"

Встреча в силе? Можно объеденить приятное с полезным и встретиться в боулинге. Я только не поняла, ты пойдешь или нет?"

"Мы вчера с тобой не говорили о боулинге

", - я скользнула глазами на пару сообщений вверх, изучая переписку, вдруг что-то пропустила.

"Да нет же, это в чате куратор опрос создавал. Так сказать, ознакомительная встреча: расскажет про стипендии, общежитие, корпуса. Вообщем, сплотить группу, снять дискомфорт."

"Вроде бы мы уже сплотились в клубе?"

"Дак тогда неформально было. Теперь же добровольно-принудительное мероприятие для первокурсников. Так ты идешь?".

"Видимо, да".

В этот момент в столовую вошел Глеб, одетый в деловой костюм, который ему безумно шел. Суровый босс. Я с нежностью улыбнулась, глядя как находу он застягивал на запястье массивные часы, под браслетом которого виднелась все таже моя резинка для волос. Мужчина остановился напротив, взял из моих рук кружку и отпил кофе. Я молча протянула Глебу свой телефон, с открытой в нем перепиской. Он пробежался глазами буквально пару секунд.

- Тебя увезет Алексей, договорились, Машенька?

- Хорошо. Ты вчера был молчалив. Я расстроила тебя? - спросила, и мысленно втянула голову. Не хотелось даже вспоминать вчерашний день. Но очень жаждала каплю света на всю ситуацию.

- Запомни, маленькая: если я не спрашиваю - означает лишь одно: я уже знаю.

Визуал Глеб и Маша.

Глава 41. Маша.

Встреча с Ликой грозилась стать ещё одним испытанием для моей нервной системы. Те вопросы, что я собиралась задать, кололи тонкими отравленными иглами мою растерянную душу.

Мы стояли в тесной раздевалке боулинг-клуба, пропитанной запахом резины и попкорна. Лика, сидя на лавке, торопливо зашнуровывала ботинки для боулинга, а из-за двери доносились удары шаров и взрывы смеха. Наконец, собравшись с духом, я выпалила:

- Лик, а ты помнишь, кто угостил тебя последним коктейлем в клубе, от которого стало плохо?

Девушка вскинула брови, выражая полное недоумение:

- Ой, да ну тебя! Ты серьезно? Я даже думать забыла обо всём этом.

- Пожалуйста...

Её пальцы замерли на шнурках, пока она пыталась вспомнить то, что уже было похоронено в глубинах ее памяти:

- Какой-то мужик... Точно! Весь такой мускулистый: футболка чуть не трещала на нем по швам, как мои трусики от его вида. Я его сама вроде попросила меня угостить, смутно помню. Ох, ну люблю я спортивных мужчин! Не парься, всё же ок!

Говорила она, а густо покраснела я. Видя мое смущение, она захихикала и чмокнула меня в щеку.

- Теперь я паинька! Пойдем, мне не терпиться выгулять свой новый прикид!

На девушке был яркий салатовый кроп-топ и кислотно-оранжевые леггинсы, которые, в сочетании с огненными кудряшками, делали её похожей на праздничный фейерверк. Вот, кто умеет радоваться жизни и не заморачиваться по мелочам.

- Лика, а он не назвал своего имени? - не отставала я с расспросами, боясь вызвать сомнения в своей адекватности.

- Маша, ну ты как бабушка на лавочке! Что за расследования на пустом месте? - Девушка закатила глаза. - Имя! Спросишь тоже. Да кто его знает, я ж была навеселе!

Визуал Лика.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы шагнули в шумный зал боулинг-клуба, где гул голосов смешивался с музыкой и звоном бутылок. У центральной дорожки наша группа уже оккупировала столик, заставленный напитками и коробками с пиццей, от которых исходил манящий аромат сыра, колбасок и специй. Ребята толпились вокруг куратора, оголтело засыпая его вопросами, и тут же взрывались хохотом, тыкая друг друга локтями.

А потом я увидела Олега. Он лениво развалился на кожаном диване в углу, потягивая пиво и наблюдая за всей этой вакханалией с полуулыбкой. Но при ближайшем взгляде сердце сжалось: лицо его, обычно такое открытое и насмешливое, теперь украшали кровоподтеки и ссадины. Толстовка с длинными рукавами и высоким воротом скрывала шею и руки, но и так было ясно, что побои он получил серьёзные. И всё равно продолжал изображать героя, которого ничто не сломит.

Визуал Олег.

Мы с Ликой обеспокоенно переглянулись и подошли к парню.

- Олег, ну ты чего такой разукрашенный? Что стряслось? - выпалила она, плюхаясь рядом с ним на диван. Я замерла напротив, сердце колотилось:

- Правда, что случилось? Выглядишь... не очень.

Он отставил пиво, криво усмехнулся, тут же морщась и трогая пальцами разбитую губу:

- Ночь не задалась, девчонки. Пара царапин. Позже отлежусь.

Лика облегчённо выдохнула, будто на этом всё разрешилось само собой, и ситуация больше не требовала внимания. Вскочила, хлопнув его по плечу (не больному, слава Богу):

- Ладно, герой, зализывай раны, а я пошла кегли крушить! Маша, ты идёшь?

- Сейчас... - пробормотала я, но ноги не слушались.

Лика умчалась к дорожке, а я задержалась с Олегом, медленно опустилась на диван, не в силах отвести глаз от его лица. Зачем он пришел сюда в таком состоянии? Все раны свежие, полученные накануне. Ему бы и правда отлежаться, по крайней мере для начала просто обработать их. Атмосфера вдруг сгустилась, и вопросы жгли язык. Олег уловил мой взгляд и, криво усмехнувшись, попытался отшутиться:

- Маша, не переживай. Ничего серьёзного. До свадьбы заживет.

- Да как же ничего серьезного. Тебе надо обратиться к врачу.

- Так бывает. Парни столкнулись, обсудили разногласия кулаками, я проиграл раунд, но не бой.

- Бой? - в голове крутится вчерашний разговор, мысли опережают друг друга. - То есть конфликт не окончен?

- Не окончен. Сегодня мне не повезло. Была не моя весовая категория. Куда я против опытного бойца. - он потрогал ссадину на щеке. - Только зря они думают, что "против лома нет приема"? Он есть, Тихоня.

Парень усмехнулся. Его глаза горели каким-то нездоровым блеском. Я смотрела на него, изо всех сил пытаясь прочитать смысл сказанного между строк. Молодой человек встретился со мной взглядом, и его глаза говорили больше, чем слова:

- Ты же умная, Маша, чтобы не понимать.

С этими словами он подмигнул и поднялся, решив оставить меня одну теряться в догадках.

Я схватила парня за рукав, не давая уйти, и, еле сдерживая эмоции, выкрикнула:

- Я понимаю, на кого ты намекаешь! Олег, но это же абсурд! Это просто слова и только, никаких доказательств! И я не знаю, зачем тебе это надо?

- Зачем мне это надо? - он вырвал руку из захвата моих пальцев, - Маша , опомнись! Я стою избитый, какие еще должны быть доказательства?

- И зачем Глебу тебя калечить? - вскипела от негодования, непонимания, от ускользающей реальности.- Что ты такого сказал или сделал?

Олег уже спокойно посмотрел на меня с каким-то сочувствием:

- Доказательства есть, Маша, но я ещё хочу пожить. Если соберёшь все пазлы, то сама всё поймёшь. Но пока поменьше любопытства, ладно? Безопасность дороже. Поверь, у тебя впереди еще целая жизнь, полная "открытий", - пальцами изобразил в воздухе невидимые кавычки вокруг последнего слова.

Пазлы...Да я их и так собрала.

Вчера Олег сказал, что телефон могут прослушивать, намекал на связь Глеба с криминалом. Потом Глеб куда-то ночью уехал, а утром я обнаружила его рубашку с пятнами крови. Сейчас Олег стоит избитый. Единственное не укладывалось в мою голову - это мотив!

- Олег, - я повысила голос, понимая, что он скрывает что-то важное. - Я должна знать правду. Пожалуйста...

Парень нехотя сунул руку в карман джинсов и достал миниатюрный диктофон, вложив его мне в ладонь.

- Послушай запись, - прошептал он, - но осторожно. Если кто-то узнает, то это будет конец игры. По крайней мере для меня.. Сердце бешено заколотилось, я с трудом сдерживала слёзы. Олег молча развернулся и пошёл к выходу, оставив меня с диктофоном в руках.

Лика, беззаботно смеясь, помахала мне рукой с дорожки, приглашая присоединиться. Я медленно пошла к ней, пытаясь хоть как-то справится с волнением и страхом. Не дойдя до нее пары метров, я пробормотала одними губами "сейчас вернусь". Наверняка, она даже не расслышала меня. Закатив глаза в недовольстве, просто махнула и развернулась к ребятам.

Я выскользнула из зала. Туалет встретил тусклым светом и запахом хлорки. Закрылась в кабинке, прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь. "Что там записано? Правда или ловушка?" - мысли вихрем накидывали возможные варианты.

Дрожащими пальцами включила кнопку воспроизведения.

"

Мне на рожу твою смотреть противно, правдоруб хренов. Все было бы шито-крыто, если бы ты копать не стал, Люди - это расходный материал. А бизнес - война, и на войне солдаты погибают. Выгодно - значит оправданно. Просто назови цену, поверь я умею платить

".

Я сползла по стене на холодный кафель туалета. На диктофоне голос Глеба. Сомнений нет. Именно он говорит все эти страшные слова: "

Люди - это расходный материал

". Мой мир безнадежно треснул, и острые осколки вонзились в моё сознание, причиняя невыносимую боль. Я не могла пошевелиться, не могла закричать или разрыдаться. Сердце, пока еще не желая верить разуму, отчаянно металось, пытаясь найти опору в хаосе эмоций. Хотелось сорваться и поехать к любимому, плакать и слушать его оправдания, вернее его "правду", ведь этот мужчина никогда не оправдывался, потому что всегда изначально поступал верно, в соответствии со своими принципами. А какие его принципа как бизнесмена? "

Выгодно-значит оправданно

". Да, он может быть требовательным руководителем, но человечным надо оставаться всегда, при любых обстоятельствах. И никогда хороший человек не скажет тех страшных слов. Резко подступила тошнота. Я соскочила с пола и склонилась к унитазу. Меня вырвало. В этот момент в туалет ввалилось несколько хохочущих девчонок. Я спрятала устройство в карман. Вышла из кабинке и ополоснула лицо холодной водой. Промокнула бумажным полотенцем. Слава Богу, меня буквально не замечали, бурно обсуждая что-то между собой.

Я вернулась на дорожку как ни в чём не бывало, натянув улыбку. Ребята заорали:

- Маша, твой бросок!

Визуал Маша.

Играла паршиво - шар в бортик, кегли целы. Зато все веселились, атмосфера была веселой, я как могла подыгрывала ситуации, фальшиво взвизгивая и апплодируя чужим страйкам. Лика сунула коктейль - вишня с водкой. Глотнула, потом второй раз и третий. Тепло растеклось, тревога притупилась. "Это не может быть правдой", - повторяла как мантру.

"

Привет Солнышко! Как вечер?

" - пришло смс от Глеба.

"Я

морально убита

", - написала и стерла. "

Глеб, ты бандит

?" - опять стерла. "

Ты умеешь читать удаленные сообщения, а неотправленные - слаб

о

?" Алкоголь жёг желудок, меня тошнило. Головная боль притупленно пульсировала в висках. Зачем я столько выпила на голодный желудок? Меня мутило от одного вида закусок.

Я сидела за столиком в шумном боулинг-клубе, окруженная смехом подруг и стуком кеглей, когда дверь с грохотом отворилась, впуская свежий воздух с улицы. В глазах все плыло от алкоголя и непролитых слез, но я разобрала, что это был Алексей с усталым, но решительным лицом. Он огляделся, пробежавшись взглядом по ярким дорожкам и мигающим экранам, и замер на мне, пронизывая насквозь этой своей прямолинейной настойчивостью. Мужчина усмехнулся уголками губ, подошел ко мне и расположился на противоположном диванчике, вытянув руки, сцепленные в замок. От него пахло дождем и сигаретным дымом.

- Пора ехать, Маша.

Во рту странным образом стало сухо, когда мой взгляд натолкнулся на сбитые костяшки мужчины. Эти свежие ссадины - практически точное подтверждение: именно он нанес побои Олегу по указанию Глеба, которого не было сегодня ночью дома. Какие ещё мне нужны доказательства?

- Маша, ты побледнела... вернее, пожелтела даже! - сказала настороженно Лика, подскочившая к нашему столику, завидев Алексея. Я резко ухватила подругу за локоть и притянула к себе:

- Алексей сегодня ночью был с тобой? - старалась, чтобы голос не дрожал.

Она удивленно моргнула:

- Ну как со мной... уехал ночью, ничего не объяснив

Алексей уже встал, не услышав наш шёпот за гулом клуба, и кивнул на выход.

Сели в машину. Мужчина с усталой улыбкой посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Лика ввалилась на соседнее сиденье, вещая о своих многочисленных страйках. Дождь хлестал по стеклам, фары выхватывали мокрый асфальт. Алексей, не оборачиваясь, бросил через плечо:

- Сейчас отвезу тебя домой.

- Нет, - отрезала я твёрдо, сжимая кулаки. - Вези меня к Глебу.

Визуал Алексей. (Эх, не зря на него Лика запала!)

❤️

Дорогие мои любимые читатели! Добавила визуалы, как и обещала

❤️

Глава 42. Маша.

Он ловит мой взгляд в зеркало заднего вида:

- Маш, Глеб велел отвезти тебя домой.

- Нет, едем к Глебу! - срываюсь и уже кричу. Никогда себе не позволяла грубый тон. Но в душе такой раздрай, что контролировать свои эмоции получается все хуже. Алексей, обычно несокрушимый как скала, не спорит. Он тянется к телефону, видимо, чтобы предупредить своего босса, его пальцы разблокируют экран, и тут устройство издает звуки севшего аккумулятора. Чертыхнувшись, Алексей, воткнул зарядку в прикуриватель и резко вывернул с парковки.

Лика надела наушники и беззаботно подпевала популярной исполнительнице, как обычно не замечая происходящего.

А я безмолвно выла от боли. Старалась гнать горестные мысли, но они настойчиво саднили в области сердца. Я задыхалась, мне было тесно и невыносимо душно внутри этой жестяной коробки. Прижалась горячим лбом к прохладному стеклу, отсчитывая километры до офиса Глеба. Может всё это просто чудовищное стечение обстоятельств? Комбинация событий, где ничего страшного не произошло, а я паникую из-за случайных совпадений? Сейчас я приеду, мы поговорим, и всё образуется. Даже дам ему прослушать диктофон, чтобы между нами не было недосказанностей. Только вначале пусть пообещает, что не навредит Олегу. А Глеб человек слова!

Боже мой... Не навредит...Глаза сами метнулись на сбитые кулаки Алексея, сжимающего руль. Куда уж больше.

Машина, наконец, въехала на просторную парковку высотного бизнес-центра. На верхних этажах горели огни - слава Богу, Глеб ещё не ушёл, работал допоздна, в принципе как и всегда в последнее время.

Алексей заглушил мотор у центрального входа и обернулся ко мне всем корпусом:

- Приехали, Маша, - он с заботой и тревогой обвел глазами мое лицо. - Ну и видок у тебя. Подожди, зонт возьму из багажника и проведу.

- Не нужно, я сама, - пробормотала и выскользнула из машины под стену дождя. Хлопнув дверцей, я рванула ко входу здания, промокая насквозь за считанные секунды.

Сердце бешено билось, разгоняя кровь по жилам, я ощущала как опьянение усугубляет чувства тревоги и паники.

Охранник за стойкой, здоровенный дядька с седыми висками, поднял голову и улыбнулся. Мы виделись раньше.

- Добрый вечер, Мария Сергеевна. Ну и ночка сегодня... - Он кивнул в сторону улицы, снимая трубку внутреннего телефона, пальцы ловко набирали номер. - К Глебу Валентиновичу? Сейчас доложу.

Я кивнула не в силах выдавить ни слова, и, не дожидаясь, бросилась к лифту.

Дрожащей рукой коснулась кнопки нужного этажа.

Кабина пахла сигаретами и чужим одеколоном, отражая мои размазанные слёзы в тусклом зеркале стен.

Двери лифта открылись на самом верхнем этаже. Передо мной коридор, что ведет к кабинету Глеба. Но мои ноги будто приросли к полу, и я с трудом заставляю себя сделать шаг. Потом еще и еще. Леггинсы противно облепили ноги, в кроссовках хлюпает, толстовка, напитавшись воды, потяжелела и обвисла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Остановилась и прижалась плечом к стене. "

Надо взять себя в руки

".

И тут увидела как из полумрака коридора надвигается Глеб, стремительно преодолевая пространство между нами.

Его глаза, тёмные и горящие, впиваются в меня, пробираясь под кожу, под мокрую блузку, что липла к дрожащему телу, и он мгновенно всё считывает, всё видит: как вода стекает с волос, спутанных и прилипших к шее тяжёлыми прядями, как губы мои дрожат от холода и рыданий, как плечи сотрясаются в пьяной, рваной дрожи - смесь алкоголя и отчаяния, что выжигает меня изнутри.

Он не сказал ни слова, только рванул с себя пиджак одним движением и накрыл меня им, словно щитом, прижимая к своей груди - горячей, твёрдой, живой. Его ладони скользнули по моей спине, растирая холод, прогоняя озноб, пальцы впились в мокрую ткань, сжимая меня так, будто я могла вот-вот рассыпаться.

- Маша, родная моя, - голос его прорвался хриплым рыком заботы, полный решительной любви, что жгла ярче пожара, - Что ж ты наделала с собой?

"Я наделала

?"

Он отстранился на миг, чтобы заглянуть в глаза, большим пальцем стереть солёную влагу с моей щеки, а потом снова прижал, обволакивая жаром, и в этом касании - вся его тревога, вся сила, что обещала спасти, исцелить.

Едва я прижалась к любимому мужчине, как услышала быстрые шаги за его спиной. Выглянув, увидела Наталью Борисовну, выходящую из кабинета Глеба. Она заправила краешек блузки в юбку и провела рукой по волосам, словно стараясь поскорее привести себя в порядок. Проходя мимо нас, кивнула мне с нарочитой нейтральностью, словно ничего не произошло. Но её быстрая походка и смазанная губная помада говорили совсем иное.

Я замерла, ошарашенная увиденным, сердце сжалось от боли и неверия. Стук ее каблуков отдавались эхом в моей голове словно тревожные сигналы, запускающие механизм разрушения.

Как в замедленной съемке я подняла глаза на Глеба, на лице которого не дрогнул ни единый мускул, не отобразился даже малейший оттенок сожаления или раскаяния. Мужчина смотрел на меня словно только что ничего не произошло, вернее, данный эпизод в порядке вещей и не требует никакого внимания.

Неведомо откуда взявшаяся сила позволила мне вырваться из объятий Глеба, будто он сам же своими руками оттолкнул меня.

Горло сжалось от спазма и внутри меня что-то оборвалось. Вспомнила наш диалог, когда мужчина делал мне предложение:

"Я тебя люблю".

"Почему?"

"Глеб, ты мой океан....Но если ты сомкнешь надо мной волны, мне не выплыть".

Понимаю, что именно в эту минуту я тону. Опускаюсь на самое дно океана под тонны воды. Даже набираю полные легкие воздуха, но его надолго не хватит, я захлебнусь.

Без единого слова разворачиваюсь и бегу к лифту.

Глеб настигает меня в пару шагов, его сильная рука обхватывает под грудью, рывком притягивая назад - я впечаталась спиной в его твёрдый, разгорячённый торс. Истерика рвет на части, дрожь сотрясает тело, рыдания раздирают горло, боль не отступает ни на миг, только глубже вгрызалается в сердце.

Мы вваливаемся в кабину лифта, двери с шипением сомкнулись, отрезая нас от коридора, и в этом тесном, душном пространстве он разворачивает меня к себе, прижимает так крепко, что я чувствую биение его сердца - мощное, живое, но оно не спасает, не заглушает хаос внутри.

- Маленькая моя, - шепчет он хрипло, горячо, прямо в волосы, в мокрую кожу виска, его губы касаются моего уха, руки гладят спину, сжимают дрожащие плечи, - тут даже я уже не понимаю, что происходит. Успокойся, я помогу во всём, доверься мне. Это я, я, слышишь меня?

Его голос бился о стену моей боли, отскакивал от неё, не проникая внутрь, а я лишь всхлипывала сильнее, извиваясь в его руках, пока лифт не спустился с мягким звоном - мука не утихала, только нарастала, душная, невыносимая. Двери разъехались, и Глеб, не раздумывая, подхватил меня на руки, легко, словно я ничего не весила, прижал к груди, шагая через холл широкими шагами. Охранник побежал к выходу, суетливо распахивая тяжёлые двери, и пытаясь раскрыть над нами зонт, но Глеб рыкнул низко, яростно:

- Лишнее!

И тот отшатнулся, а дождь хлестнул нас по лицу, усиливая озноб, боль, отчаяние, что рвало меня на куски в его объятиях.

Глеб усадил меня в автомобиль, пристегнул ремнём безопасности и сел за руль. На максимум включил печку. Машина рванула с места.

Я молча смотрела как на мои сцепленные в замок ладони падают крупные слезинки, сливаясь в тонкие ручейки, стекают вниз. А может это были капли дождя с прядей волос.

В голове наступила долгожданная звенящая пустота. Сквозь ее толстенный кожух я с трудом разобрала слова Глеба:

- Я тебя люблю, Маша.

Мне стало так смешно. Либо он держит меня за сумашедшую, либо я действительно потеряла рассудок. Поняла, что должна бежать. Необходимо убежать от Глеба, от его влияния, от своей любви.

Я примчалась в офис с одной целью - разобраться во всём поскорее, открыто поговорить, несмотря на все страшные улики, готова была поверить Глебу, всему, что он скажет, цепляясь за надежду. Но Наталья, выходящая из его кабинета, со смазанной помадой и торопливо заправленной блузкой, перечеркнула всё - связь их стала непреложным фактом. Какая теперь разница, лгал Олег или говорил правду. Сердце раскрошено, и всякий смысл что-либо выяснять потерян.

Глеб внёс меня в дом. Его шаги гремели по коридору, лестнице, пока он не дошёл до нашей спальни. Держал меня мёртвой хваткой, не давая даже пошевелиться, хотя внутри меня бушевала буря, и я слабо толкалась в его грудь, пытаясь отстраниться, вырваться из этой заботы, что теперь лишь причиняла боль. Но сил не хватало, тело предавало, и его мягкая, настойчивая воля навалилась непреклонно: он усадил меня на кровать, опустился на колени и принялся стягивать мокрую одежду - кеды, толстовку, леггинсы, лифчик, трусики,- тёплыми, уверенными пальцами, игнорируя мои вялые попытки отмахнуться. Пока я не обнажилась, дрожа от холода и злости. Он встал, не говоря ни слова, и я услышала шум воды. Потом вернулся, подхватил меня на руки, несмотря на мой сдавленный протест, и сел вместе со мной в наполненую горячей водой и пеной ванную. Притянул меня спиной к своей груди, обхватив так крепко, что последний воздух вышел из моих лёгких с тихим стоном. Его руки стальными обручами сомкнулись вокруг талии, его бедра стискивали мои ноги, жар воды и его тела обволакивали, давили, заставляя горечь отступать под натиском усталости, мир сужался до ритма его дыхания у моего виска. Мужчина предупреждал любые попытки сопротивления. Горечь во мне корчилась, но усталость уже подтачивала, замедляя борьбу. Веки наливались свинцом.

В полудрёме я ощущала, как он растирает меня махровым полотенцем: аккуратными, круговыми движениями по рукам, спине, животу, вытирая влагу и озноб. Потом поднёс кружку к губам, заставляя пить чай - горячий, с горьким, отвратительным привкусом, и я глотала, давясь, не в силах отвернуться.

Я уже лежала в постеле, укутанная в тяжелое мягкое одеяло, когда до меня откуда-то издалека доносся посторонний мужской голос. Не различала, то ли бред это, то ли сон. Напряжение внутри меня наконец сломалось, перейдя в тяжёлую, вязкую усталость, что утягивала в забытьё, веки сомкнулись. И я провалилась в темноту.

❤️ Визуалы добавлены) Всем, кто читает книгу, огромное спасибо! ❤️

Глава 43. Маша.

Просыпаюсь. Долго смотрю в потолок, ощущая, как мгновенно подступившие слезы скатываются по вискам и противно затекают в уши. Почему так работает подсознание, или это душа живет отдельной жизнью? Ведь я даже не успела запустить поток мыслей и воспоминаний о вчерашнем дне, а она уже надламывается, плачет беззвучно, разрывая меня изнутри. Глеб - моя единственная любовь, выросшая из детского трепета в зрелое, всепоглощающее чувство. Разбилась жизнь. Ведь моя жизнь - это он. Нет, я не из тех, что растворяются в мужчине, потеряв себя. Просто он - моя точка отсчета. Он меня спас, дал смысл после огромных потерь, а теперь отобрал его, и разверзлась бездонная пустота, как пропасть.

Не сразу понимаю рассвет сейчас или закат, сквозь шторы - розово-сиреневое небо. Я люблю небо. Как там называл меня Глеб? Девочка-космос. Называл...Неужели, теперь все, что касается любимого мужчины я буду упоминать в прошедшем времени? Как смешны были мои страхи, связанные с Олегом. Я бы все-все простила Глебу, кроме его нелюбви ко мне.

Наверно, сейчас все же утро, робкие лучи пробились сквозь занавески. Небо светлело в отличии от моих мыслей. Я всхлипнула и зажала рот рукой. Рядом ровное дыхание Глеба. Если бы даже не слышала его, не чувствовала запах, жар тела, все равно бы знала, что он рядом. Из-за моего бешено колотящегося сердца.

Чуть повернула голову. Он лежит на боку, лицом ко мне, а рука его всё ещё на моей талии, как будто даже во сне не отпускает. Я ощущаю эту ладонь чётко, до мелочей - тяжёлую, контролирующую. Нет, не властную, а заботливую, словно он начеку. Как тогда, после смерти брата. Когда спал урывками, когда вытирал каждую слезинку, глушил каждый всхлип. Мой любимый... любимый...

Я боюсь пошевелиться. И не потому, что страшно - скорее, потому что не хочу разрушить это странное, зыбкое затишье между нами, иллюзорное состояние словно все как прежде. После всего, что было ночью, мои мысли меня отравляют. Поэтому я гоню их сейчас. Даю себе несколько минут передышки. Вот так, пока он спит, пока не надо с гордым видом отталкивать его и кидать в лицо правду. Пока еще можно засунуть свою гордость подальше. И единственное, что реально для меня сейчас - это его дыхание, что щекочет мне шею, щетина едва касается кожи. И его запах в воздухе - тяжёлый, родной. Я глубже затягиваю его в себя, и боюсь выдыхать, боюсь лишиться и этой малой частички в себе. Словно его запах может меня излечить.

Я разворачиваюсь к нему - медленно, почти неслышно. Его лицо совсем рядом. Тёмные волосы на лбу, хмурый ломаный профиль, чуть приоткрытые губы. Даже во сне он напряжён. Как будто не позволяет себе расслабиться ни на секунду. Меня тянет к нему, как к источнику счастья. Хочется просто дотронуться, пальцем провести по шее, где тень трёхдневной щетины переходит в ямку у ключицы, увидеть, как он вздрогнет, как откроет глаза… Но я не решаюсь. Внутри всё путается. Я не понимаю, от чего сильнее задыхаюсь - от боли или от любви. Отодвигаюсь немного, пытаясь подняться, но Глеб, не просыпаясь, крепче обнимает, перехватывает так, что я оказываюсь прижатой к нему спиной, словно в коконе. Его грудь упирается мне в лопатки, горячее дыхание касается уха.

- Поспи, любимая - слышу сдавленный шёпот. Он не открыл глаз - просто чувствует, что я пытаюсь уйти.- Позже поговорим.

И в этих словах - всё. Власть, защита, бесконечная усталость и что-то слишком личное, от чего внутри вздрагивает каждая клеточка. Я выдыхаю, не замечая, как сжимаю край одеяла. Сердце готово выскочить из горла. Но затишье длится недолго. Как только его дыхание снова выравнивается, я осторожно высвобождаюсь, спускаюсь с постели. Ступни утопают в мягком ковре, что скрадывает каждый мой шаг. Тяжелые воспоминания наваливается гранитной плитой. Нет, я не останусь. Должна уйти.

Достаю сумку из шкафа и торопливо складываю в нее вещи. У меня их мало, тех, что остались из прошлой жизни. Действую торопливо, пальцы дрожат, сердце стучит в ушах. Оглядываюсь - мужчина спит, не шелохнётся. Крадучись, выхожу и спускаюсь на кухню, мешкаюсь у раковины: во рту сухо, как наждаком по горлу скребет, то ли температура, то ли стресс разъедает изнутри. Наливаю стакан воды, пью жадно, потом еще один. Давлюсь, стекающие капли холодят подбородок, пропитывают ворот толстовки. Наконец выскальзываю из дома, спешу к воротам. Утренний влажный воздух липнет к коже. Меня знобит. Ещё шаг, и свобода? Нет, не свобода, какая может быть свобода вдали от любимого. Не слаще тюрьмы такая свобода. Автоматические ворота оказываются закрытыми. Вот глупая, конечно они будут закрыты!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вдруг тяжёлые, уверенные шаги за спиной, как поступь хищника, почуявшего кровь. Сердце проламывает грудную клетку, по спине стекает ледяной ручей страха. Вскрикиваю, резко разворачиваюсь и бегу со всех ног, не разбирая дороги по мокрой траве, в сторону сада. Там есть калитка, я помню. Но он настигает мгновенно - сильная рука обхватывает талию, рывком притягивает назад, я впечатываюсь в его грудь.

- Ракета моя - голос низкий, хриплый, без гнева, но с той стальной нотой, от которой ноги подкашиваются.

Я вырываюсь, но он удеживает меня, подхватывает на руки одним движением - нежно, но крепко, без шансов, и несёт обратно в дом, толкая дверь плечом.

Вваливаемся в кухню, он опускает меня на пол у стены, упирается кулаками по обе стороны от моих плеч, склоняется так близко, что его глаза - чёрные, горящие - впиваются в душу. Дыхание сбивается, кружится голова от его жара, запаха, присутствия.

- Маша, - бормочет он, губы почти касаются моих, но взгляд холодный, не улыбающийся, острый, как лезвие, - что с тобой, родная? Сбегаешь, даже не поговорив со мной?

- Ты мне чужой, я не знаю тебя, - стараюсь говорить твёрдо, но речь прерывается всхлипами. Отшатываюсь, прижимаясь спиной к стене, будто она спасёт. Черты его лица заостряются, воздух сгущается, стены будто сжимаются.

- Чужой? - шагает ближе, не давая отвести взгляд.

- Ты лгал мне все время, - слова застревают в горле. Я закрываю ладонями лицо и плачу - надрывно, безудержно, как ребенок, потерявший все на свете. Слезы жгут щеки, плечи сотрясаются, а он... он просто стоит. Не говорит ни слова. Не пытается обнять или утешить. Время тянется, кухня плывет в соленой дымке, а мужчина ждет. Молча. Позволяя мне выплеснуть все - боль от предательства, страх. Мои всхлипы постепенно затихают. и наконец я выдыхаю, обессиленная, с мокрым лицом и саднящей грудью. Глеб отстраняется и наливает стакан воды. Протягивает мне, пальцы касаются моих, теплые и твердые. Мои же дрожат так, что край стекла тихо позвякивает о зубы. Я пью мелкими глотками, пока стакан не пустеет. Глеб берет его из моих рук, ставит на стол.

- Садись.

Я послушно сажусь на стул, сложив ладони на коленях.

Кухня залита солнечными лучами. Они лениво скользят по стенам и мебели, золотя края чашек, выхватывая пылинки из воздуха. Даже удивительно, что еще вчера было грозовое небо, ливень, серость.

Он варит какао, не оборачиваясь: аромат шоколада с корицей заполняет пространство, смешиваясь с запахом влажной земли из открытого настежь окна. Наконец садится напротив, пододвигая ко мне чашку. Несколько секунд просто смотрит, глубоко, пронизывающе, как будто видит сквозь кожу до самых костей. Кухня затихает, только тиканье часов и наше дыхание.

- Теперь говори, Маша, - произносит он тихо, но твердо, без нажима. - Что значит "лгал"? Я слушаю. Все, с самого начала.

Качаю головой, не в силах произнести ни слова. Слезы вновь готовы вырваться наружу. Глеб вздыхает, понимая, что я не в состоянии говорить. Нежно берёт меня за руку, переплетает наши пальцы. Его ладонь большая, сухая, с мозолями у основания пальцев..

- Мне больно смотреть на твое отчаяние и не помогать тебе справиться с ним. Но я делал это нарошно, оставался в этот раз в стороне, не принуждал к разговору. Я ждал. Видел, что ты запуталась и все чаще смотришь на меня как кролик на удава. Говорил тебе: "страхи в твоей голове", "скажи, я разберусь", а твои глазки еще больше расширялись от ужаса.

Я не стану рассуждать по поводу того, чем заслужил твое недоверие. Маленькая ты еще просто, потерянная, вот и все объяснение, - он растирает мои ледянные пальцы. - Ты должна научиться принимать верные решения самостоятельно и взвешенно, когда кто-то решает нанести удар. Я не хочу всю жизнь прослушивать твой телефон и следить за каждым твоим шагом, только для того, чтобы быть уверенным, что ты в безопасности. У каждого есть право на личное пространство, и я уважаю это. Но ты молчишь. Каждый раз, когда надо говорить, молчишь.Ты предпочитаешь себя истязать, вместо того, чтобы подойти ко мне и разобраться во всем. Пока ты стараешься неподставить под удар другого, ты подставляешься сама. Так детей запугивают: "Расскажешь маме, и мы ей сделаем плохо". И ребенок молчит.

Я медленно отняла руки из его захвата и обхватила кружку с какао. В этот раз горячий напиток согревает лучше рук этого мужчины.

- Глеб, все это больше не имеет значение... - я отвернулась к окну.

Он накрыл ладонями мои руки, сжимающие кружку

- Говори со мной. Если люди любят друг друга, они разговаривают.

- Любят? Глеб, я все знаю про тебя и Наталью Борисовну! Только не лги мне, прошу. Если вы любите друг друга, зачем тебе я? Или она замужем?

- Это шутка? - Я видела, как мужчина ошарашенно моргнул и нахмурился, будто мои слова - чистый абсурд, которого он никак не ожидал услышать: не страх в его глазах, а полное недоумение, словно я говорила о чем-то немыслимом, и в этой реакции не было ни тени лжи.

Но я твердо решила, что не дам себя больше никому обмануть.

- Я все видела своими глазами.

Мужчина смотрел на меня как на умалишенную.

- Что это было, говори Веснушка? Какая-то видеозапись? Покажи мне, и я доступно докажу тебе, что она сфабрикована.

Я замотала головой, пряди вновь прилипли к мокрым щекам. Глеб отнял руку и отвел мне за плечи. Больно от его нежности, как же мне пережить это.

- Вчера в коридоре, пока ты обнимал меня, она вышла из твоего кабинета.

- Логично, Машенька, мы работаем вместе.

- Да, очень удобно! - я издала нервный смешок, - Что за работа такая, если она выходит с размазанной помадой по всему лицу и блузкой, торчащей из юбки?

Глеб нахмурился еще больше. Словно мои слова никак не укладывались в его голове в логичную картинку. Затем как-то облегченно выдохнул, резко поднялся, отчего стул с грохотом опрокинулся. Я вздрогнула, не зная, что произойдет в следующую минуту.

Глеб притянул меня к себе. Опережая сопротивление, стал целовать мои щеки, губы, глаза. А мне хотелось выть от от переполнивших меня эмоций.

- Пойдем.

Глава 44. Глеб. Маша.

44.1. Глеб.

Мы вышли из столовой. Кивком головы указываю на второй этаж. Поднимается. Послушная такая девочка. Чувствует, видимо, что есть козыри в моем рукаве. Бежать решила, Куда бежать-то ей? Денег наличных - "кот наплакал", карточку не взяла, даже новенький смартфон аккуратно спрятала в прикроватную тумбочку. "Продумала" все, чтобы не нашел ее. Да я ее без всяких устройств, по запаху как зверь учую, выслежу. Моя она, и никуда от себя не отпущу. Ни при каких обстоятельствах. Обвожу взглядом фигурку, шагающую впереди меня.. Что за наряд она для побега выбрала: белый сарафан и легкий вязанный свитер, хотя от свитера одно название, паутинка из ниток. Ее в этом виде первый же озабоченный мудак приметит. Перевел взгляд на стройные длинные ножки. Надо же, зато в кедах...которые уже промокли от сырой травы. И далеко она смогла убежать в них? Три метра? И то потому, что я обморозился слегка от ее идеи бежать через сад. Она решила, что калитка должна быть открыта? Святая простота моя. В сердце кульбиты от этой девчонки. Блять, кроссовки реально мокрые! Вчера доктора к ней вызывал, пока спала, тот предупредил, не переохлаждаться.

Завел в свой кабинет и сказал ждать. Возвращаюсь с теплыми шерстяными носками. Усаживаю в свое кресло, а сам опускаюсь перед ней на колени. Развязываю шнурки, стягиваю мокрые кеды. Под ними белые носки, сырые насквозь. Чертыхаюсь про себя. Еще бы босиком отправилась. Чудо пушистое. Кто так сбегает? Обнажив ледяные стопы, растираю ладонями каждый сантиметр. Наклоняюсь и дышу на холодные пальчики, сдерживаю себя, чтобы не расцеловать каждый. Тепло медленно растекается по ее ногам. Надеваю принесенные носки, подтянув, чтобы не сползли. Смотрю на нее снизу вверх, щекой прижимаюсь к девичьей коленке, вдыхаю запах кожи, такой родной, любимый. Она робко запускает руку в мои волосы, пальцы слегка дрожат, перебирая пряди.

- Спасибо большое, - еле слышно, одними губами.

А я, не отрывая взгляда, целую ее в коленку, затем еще чуть выше, поднимаясь поцелуями по внутренней поверхности бедра, где кожа такая нежная, гладкая. Дурею от ее близости.

Тело Маши поддается, откликается мгновенно, рука замирает в моих волосах. Она прикрывает глаза и неосознанно чуть разводит ножки. Охрененная реакция чувствительного тела. Моя девочка. Боже, как же я хочу сейчас задрать сарафан, стащить трусики и вылизывать ее до дрожи, до спазмов, чтобы все глупости вылетели из головы, чтобы забыла про Наталью, про подозрения, про весь этот бред. Хочу почувствовать, как она мечется подо мной, течет, шепчет свое: "Не могу больше".

Но нет, не сейчас. Сначала нужно навести порядок в ее мыслях. А потом... потом я ее из постели не выпущу. Накажу за все последние дни - медленно, ласково, до полного смирения, чтобы стонала мое имя и больше никогда не смела сомневаться.

Решительно поднимаюсь, разворачиваю кресло вместе с девчонкой к рабочему столу, и нависая над ней, поднимаю крышку ноутбука.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Отыскав в архиве вчерашний вечер и нужное время, нажамаю на кнопку воспроизведения.

На экране мой офис. Я во главе стола, напротив трое сотрудников. Идет совещание. Секретарь ведет протокол.

Вдруг дверь распахивается, и в кабинет стремительно входит Наталья Борисовна. Экран не передает, но я помню каким красным было ее лицо. Глаза налиты слезами. Отлично знал причину ее состояния. Ведь я и был этой причиной.

- Глеб Валентинович, это правда? Вы меня увольняете? - воскликнула женщина, голос дрожит от отчаяния. Я, не отрывая от нее гневного взгляда, обращаюсь к присутствующим:

- На сегодня совещание окончено. Можете быть свободны.

Все покидают кабинет, кроме Натальи.

Поднимаюсь из-за стола и надвигаюсь на теперь уже бывшую "сотрудницу":

- Проводилось внутреннее расследование, результаты подтвердили Ваши преступные действия: передачу конфиденциальной информации третьим лицам. Наталья Борисовна, Ваши полномочия аннулированы. Материалы переданы в полицию.

Она кинулась мне в ноги, обнимая колени:

- Нет, Глеб, это ошибка! Я все исправлю, дай мне шанс! Меня шантажировали, ты же все знаешь!

- Я никогда не даю вторых шансов. Вам ли этого не помнить. Покиньте мой кабинет.

Женщина поднялась с колен и начала судорожно расстёгивая верхние пуговицы блузки, униженно предлагая себя:

- Я всё сделаю, Глеб, я согласна на всё!

Резко отшатнулся назад, лицо дернулось от презрения.

- Немедленно прекрати это, - процедил я сквозь зубы. - Твою судьбу решит суд,

В этот момент зазвонил интерком. По громкой связи слышен голос с поста охраны:

- Глеб Валентинович, Ваша невеста пришла. Уже поднимается в лифте.

На экране ноутбука камера переключается на коридор, куда вслед за мной медленно выходит Наталья.

Ставлю видеозапись на паузу. Перевожу взгляд на пшеничную макушку подо мной. Какое-то время девчонка сидит, замерев как мышонок. Мне кажется, я даже слышу какую бурную умственную деятельность затеяла она в своей голове. "

Ну давай, моя любимая, анализируй"

. Наконец, Веснушка поворачивается ко мне и задирает голову. Ее сладкие выдохи щекочут мое лицо.

- Глеб, я так ревновала... думала, умру, - она чуть приподнимается и садится на свои ладони, зажимая их между сиденьем кресла и своим бедрами - инстинктивный жест, чтобы унять дрожь в руках. Губы трясутся, она закусывает нижнюю, успокаивая себя.

- Ревновала, значит? - с надрывом шепчу ей в висок, - Маша, я с ума по тебе схожу, люблю тебя как одержимый, жизнь моя заключена в тебе одной. Я не могу дышать без тебя, не могу спать, не могу жить. Неужели ты не видишь, что я как пес преданный в глаза заглядываю, улавливая твои настроения и желания. Ты хоть понимаешь, что я тебе говорю?

Кивает часто-часто. Ищет мои губы своими.

"Нет, Малышка, мы сначала все разрулим с тобой. Всю эту кашу, что ты заварила".

- Давай дальше, смотри в экран.

Нахожу следующую запись. Сутками ранее.

44.2. Маша.

Меня все еще потряхивает от его слов. Что любит, что жить без меня не может. Глеб много раз признавался мне в любви, и даже предложение руки и сердца сделал. Но когда чувствуешь, что навсегда теряешь близкого человека, а потом обретаешь вновь, начинаешь ценить это намного сильнее. Хочется, чтобы осознание этой любви придавило тебя своей тяжестью, чтобы не осталось ни сил, ни возможностей сомневаться..

Концентрируюсь на происходящем на экране.

Ночь. Ворота незнакомого особняка. Похоже это в лесу, или мое воображение дорисовывает обстановку. Из машины выходит Глеб. Дверь ему открывает крупный мрачный мужчина, явно ожидавший его. Он почтительно здоровается, прижимая ладонь к груди и чуть кланяясь. Я слегка ежусь от этого жеста, но тут же беру себя в руки. Следом вижу как мужчины спускаются по лестнице, ведущей вниз, в подвал. Мое сердце замерло, когда камера показала полуподвальное помещение, где на деревянном стуле сидит Олег. Я подаюсь вперед, ближе к экрану. Даже через экран монитора понятно, что лицо его выглядит бледным, испуганным, руки связаны за спиной. Вздрагиваю, почувствовав, как по коже пробежали мурашки. В кадре появилось несколько высоких крепких мужчин, среди которых я узналю Алексея - охранника и водителя Глеба. Они стоят рядом с Олегом, готовые выполнить любое распоряжение шефа.

Глеб медленно подходит к парню, остановившись перед ним.

- Олег, - начал мужчина твёрдым голосом, который прозвучал гулко в небольшом помещении, - у тебя есть право хранить молчание, но это не поможет тебе избежать последствий.

Парень дергается на стуле, пытаясь высвободить руки или подняться со стула. Но все бесполезно, и тот скалится:

- Мне плевать! Ты отнял у меня отца!

- Ты знаешь, что твой отец много лет работал начальником службы безопасности в моей компании. Вдобавок мы были приятелями. По крайней мене, я так считал в то время. Но, как оказалось, он параллельно сотрудничал с конкурентами наших клиентов, продавая конфиденциальную информацию. Его действия нанесли колоссальный ущерб, некоторые проекты перестали существовать. Были пострадавшие, убытки исчислялись миллионами долларов. Когда я предъявил твоему отцу улики, он рассвирепел. До сих пор дословно помню, что он сказал тогда:

"Мне на рожу твою смотреть противно, правдоруб хренов. Да кому нужна твоя правда? Люди - это расходный материал. А бизнес - война, и на войне солдаты погибают. Выгодно - значит оправданно. Остальные детали не имеют значения."

Именно тогда я понял, что твой отец не просто совершил преступление - он верил в его оправданность. Человек, считавший людей "расходным материалом", не мог исправиться. Я инициировал официальное расследование, его уволили, материалы передали правоохранительным органам. Олег, ты выбрал неверный путь, пытаясь мстить мне. Он тупиковый..

И предупреждаю: попытаешься дёрнуться в сторону Маши - больше не пощажу, отправишься к своему отцу срок мотать. Ты думаешь, что нашел мою ахилесову пяту, а на самом деле раскрутил барабан револьвера. И я лишь раз позволю тебе решить, сколько в стволе патронов. В следующий раз будет выстрел, пацан.

- Да плевать я хотел на твою правду! Ты отца моего засадил! А я девке твоей засажу - по самые гланды!

Глеб делает резкий рывок, но мужчины хватают его, еле удерживая на месте вчетвером. Алексей, стоявший к Олегу ближе всех, разворачивается и наносит ему несколько ударов в лицо и по корпусу. Тот стонет, но стон быстро переходит в истеричный смех.

- Он мой отец, - цедит сквозь зубы, сплевывая на бетон кровь, - а чтобы сделал ты на моем месте?!

- Месть за того, кто сам сеял зло, - это не любовь к отцу, а соучастие.

- Сеял зло? Да он просто бабки рубил! Какие проблемы-то? Каждый зарабатывает как может!

- А ты дело-то его читал, щенок? Всеми статьями обвинения поинтересовался? "Доведение до самоубийства", например. Ты знаешь, что женщина, наложила на себя руки? Бухгалтер, которую он ввел в заблуждение в силу своей должности, а затем подставил? За нее, кто отомстит?

Мой карман прожигала флешка. Вот откуда эти страшные слова на ней, сказанные голосом Глеба.

Я стерла скатившиеся слезы. Вновь развернулась к Глебу. Кажется, словно что все это время он не спускал с меня глаз.

- Выключить? - мужчина присел на корточки, его глаза оказались на одном уровне с моими.

Кивнула.

- Да, пожалуйста, я больше не хочу...

Глава 45. Глеб.

Разговор был еще не окончен, но я видел, что Маша вымотана. Мысленно расстаться с любимым, решиться на побег, а затем узнать правду - все это стало для нее тяжелым испытанием. Не поднимаясь, я дотянулся и захлопнул крышку ноутбука. Пусть сейчас еще утро, но событий на сегодня вполне достаточно.

Девчонка сползла с кресла ко мне на колени, все также сидящему перед ней на полу. Ее ноги обхватили мои бедра, руки вцепились в плечи, прижимаясь плотнее всем телом. Как же.я изголодался по ней. Меня даже коротнуло немного как от удара током, и я дернулся, оттого что она подтянулась еще ближе, прижимаясь лоном к моему возбужденному члену.

"Сколько я еще продержусь..?"

- пронеслось в голове.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ладонями гладил ее бедра, попку, спину. Но не хотел перехватывать инициативу, вернее очень хотел, но как мазохист держался, чтобы наблюдать за ней, как ласкается, как проявляет свое нетерпение.

Маша коснулась губами моих, обхватила нижнюю и принялась посасывать ее, проводя язычком внутри губы, по деснам. Скользит им глубже, несмело проникая в рот. Я захватываю его, не отпускаю, переплетаю со своим. Член в штанах пульсирует, болезненно натягивая спортивные штаны.

Замер под ней, зная, что чеку сорвет в любой момент, от любого ее движения, звука, ласки. Маленькая моя, вкусная, хрупкая. Любительница целоваться, это я уже понял. И я люблю, часами хочу целовать, желательно вдалбливаясь при этом в ее истекающее лоно. Разряжаться, и продолжать целовать. Девчонка стонет, и к моему удивлению, начинает сама стягивает лямки сарафана, обнажая грудь. Она прогибается в пояснице, подставляя розовые напряженные сосочки для моих поцелуев, в нос бьет их карамельный запах. Это ломает меня окончательно, - я подхватываю её под попку крепко, рывком встаю и выхожу в коридор, целясь в спальню. Кабинет сейчас не подходит для того, что я планирую с ней делать.

Пока идем ее соски трутся о мою грудь, она вновь повторно стонет, и запрокидывает голову.

- Что же ты делаешь, мы так до спальни не дойдем с тобой.

- И ...не нужно... - раскрывает глаза, в которых горит такое нетерпение, что я тут же прижимаю ее спиной к стене. Ее ножки обвивают мой торс.

Девчонку знобит в моих руках. Черт, надеюсь, это не температура. Она реально горячая вся. Моя ладонь жадно скользит по её бедру, находит трусики и отводит их в сторону.

Маша всхлипывает, закусывают губу, пытаясь насадиться на мои пальцы. Когда они проникают в неё - нежно, глубоко, она вскрикивает, ногти впиваются в мои плечи. Она такая мокрая, горячая, готовая лопнуть от напряжения. Я толкаюсь в нее пальцами, шевелю ими внутри, чувствуя, как она сжимается вокруг. Её стоны заполняют коридор - короткие, рваные.

- Какая же ты мокрая… маленькая, потерпи, я сейчас…

Мать его, дрожащей, влажной от ее соков, рукой я приспускаю штаны, и вхожу резко до упора. Она стонет протяжно, утнувшись головой в мою шею, тело содрогается, стенки обхватывают туго, пульсируя. Понял, что еще пара моих толчков, и девчонка кончит. Всегда остро чувствую, когда она на пороге оргазма - теряет себя полностью, смелеет, просит, молит. Обожаю это, кайфую не меньше, чем от собственной разрядки.

Но я не дал. Замедлился. Вышел почти полностью - медленно, дразняще, - оставив только головку внутри. Маша завыла тихо, извиваясь у стены, ноги сжали меня сильнее.

- Глеб... не нужно так... - шепчет она, губы дрожат, глаза умоляют. Я победно улыбаюсь.

"Блять, какой я сейчас счастливый!"

Её руки обхватывают шею сильнее, ища опору, в то время как попка под моими ладонями ерзает, требуя глубже. Я смотрю на неё - мою девочку - космос, такую изголодавшуюся. Щёки пылают, губы приоткрыты, бисеринки пота на лбу. Она желает меня - всего, сразу, без остатка. Это мысль жжет голову сильнее, чем наша близость. Я сам был на грани - член пульсирует внутри, яйца тянет, пот льет по спине. Ещё пара ее стонов - и кончу. Но нет. Держусь. Эгоистично, упрямо. Хочу видеть, как она сломается от желания, как будет просить. Вошел снова - резко, но неглубоко. Два раза. Выход. Она дернулась, стон сорвался хриплый, бедра толкнулись вперед сами. Я сжал ее попку крепче, приподнял чуть - подбросил на себе, чтобы головка потерлась о чувствительную точку внутри. Маша ахнула, голова запрокинулась, ударилась о стену.

- Не могу... Глеб, ну... - голос срывается, на ресницах дрожат слезы. Тело горит как в лихорадке, чувствую сокращения мыщц ее живота на своем животе, влага течет по моим бедрам.

Я наклоняюсь к ушку:

- Давай научим тебя разговаривать со мной, м? Скажи, что ты хочешь? - "оригинал" херов.

Она закусывает губу, но потом не выдерживает:

- Чтобы ты не останавливался... пожалуйста...не останавливайся, я почти всё.

Это добило. Я вдавил ее в стену плечом, вошел до конца - жестко, ритмично.

- Теперь не остановлюсь.

Вбивался в любимое хрупкое дрожащее тело, кусал соски, губы, шею. Я чертыхался про себя, понимая, что перегибаю палку, что нужно ослабить силу укусов, толчков. Но как с цепи сорвался. Ее оргазм накатил волной - она закричала, тело выгнулось дугой, сжимаясь вокруг меня судорогами. Я кончил следом, вливаясь в нее толчками, рыча от облегчения.

Она обмякла, рассыпалась, растаяла. Удерживая на руках, шагнул в спальню, уложил на кровать, стянул остатки одежды, навис сверху.

Маша шевельнулась, в глазах смущение.

- Глеб... мне в душ надо...

Я покачал головой, прижал ближе - подсознательно хотел, чтобы она пахла мной, как самка, помеченная самцом. Мой запах на коже и внутри.

- Нет, милая, потом.

Перевернул ее бережно на живот. На ягодицах отпечатки моих пальцев, точно останутся синяки. Наклонился, покрыл их поцелуями, затем поясницу. Она сама отвела копну волос, открывая для поцелуев лопатки, шею. Что-то мурлычет под нос. Сытый котенок мой. Только я все еще голоден. Наваливаюсь на нее, завожу обе ее руки вверх, фиксирую тонкие запястья одной рукой. Второй медленно глажу попку, не касаясь интимных мест, дразню, жду ответной реакции.

Недолго продержалась, Веснушка. Она выгибается, отчего попка приглашающе приподнимается. Я с ликованием собственника пристраиваюсь сзади, головка упирается во влажный вход, медленно нажимаю, растягивая тугие стенки. Вошел наполовину, чувствуя, как она обхватывает плотно, горячая влага обволакивает каждый миллиметр. Толкнулся глубже, еще глубже до упора, ощутив, что больше не помещаюсь, а ее тело дрогнуло, напряглось.

Я остановился.

- Тшш...все, расслабься, я понял.

Глажу спину, наклоняюсь целую любимую родинку под лопаткой.

Зверь рвется долбить без пощады, но я вижу доверие в том, как она послушно расслабляется, раскрывается подо мной.

Всегда думаю о ней, зацикливаюмь на ее удовольствии, применяя опыт к неопытному телу. Выхожу и вновь погружаюсь, давлю точку внутри тела круговыми движениями бедер, пальцы на клиторе трут ритмично, пока стенки пульсируют, сжимая меня предоргазменными судорогами. Дыхание замирает, срывается всхлипами, влага течёт обильнее, тело подаётся назад.

- Нравится так, глубоко? - спрашиваю, выхожу наполовину медленно, трением головки по стенкам, вхожу рывком, растягивая снова.

- Да,...аах...

Голова девчонки лежит на подушке вполоборота, вижу ее эмоции, как наслаждается, как она то прикусывает, то сосет подушечку своего большого пальца,

Как же хочется заменить ее пальчик своим членом, но не в этот раз, сейчас меня никакие силы не заставят оторваться от ее мокрой плоти.

Ускоряюсь, но контролирую - выхожу почти полностью, дразню трением на входе, опять погружаюсь полностью, пальцы кружат на клитор сильнее, она всхлипывает громче, глазки закатываются, мышцы живота сокращаются, стенки сжимают меня туго, пульсируя, оргазм накатывает, тело бьёт дрожью, она кончает, содрогаясь подо мной. Наблюдаю жадно. Боясь упустить малейший миг ее взлета. Все также глубоко в ней держу член, медленно двигаюсь, растягивая продлевая ее спазмы до последней сладкой секунды. И только, когда чувствую как девочка обмякает, ее дыхание выравняется, вот тогда беру свое - мощно, жестко, с укусами-поцелуями в шею и плечи, изливаясь в нее толчками, пока она тихо стонет в подушку.

Проспали до самого вечера. Проснулся, когда в душе шумела вода, слыша как сквозь шум воды доносится ее пение. Поет? Надо присоединится к своей соловушке, посмотреть на это зрелище. Но пока я потягивался на постели моя Ракета уже выскочила из ванной комнаты. В моей футболке, босыми ногами, какой-то невероятной башней на голове, состоящей из бигудей, ленточек и шапачки для душа.

- Красавица моя, - пробасил я хриплым после сна голосом.

Она улыбается, подскакивает ко мне и обвивает шею руками. Влажная футболка передает мне жар ее тела. Может, все таки у нее температура? Я хмурюсь, и девчонка тут же улавлиаает перемену моего настроения.

- Что-то не так? - расстроенно вгладывается в мое лицо.

- Надо температуру твою померить, горишь, мне это не нравится, - я вспоминаю, куда убрал вчера градусник.

Маша внезапно всхлипывает.

- Глебушка, любимый мой, прости, пожалуйста, - крупные слезинки срываются с ее ресниц.

"Откуда в ней столько воды? Плачет и плачет, моя Веснушка"

.- Как я могла столько времени молчать и сомневаться в тебе? Ты так заботишься обо мне, любишь меня. Ты всегда видишь правду и прощаешь меня раньше, чем я успеваю попросить.

Я вытираю ее влажные щеки, беру за подбородок, заставляя посмотреть в глаза.

- Ты ещё неопытная, Машенька, и в этом нет твоей вины. Но опыт надо накапливать, верно, любимая? Я могу сто раз повторять: "доверься мне", но как происходит что-то страшное и непонятное, ты начинаешь терзаться в сомнениях. Я знал, что с тобой происходит, и да, это было жестоко - ничего не предпринимать. Я полностью контролировал твою физическую безопасность, но душевную... Поверь, Солнышко, я страдал не меньше, видя, как ты изводишься. Если бы я сразу вмешался, то ты не вынесла бы один очень важный урок: Чтобы ни случилось, какими бы неопровержимыми ни казались доказательства, всегда говори со мной открыто. Мы - семья, никогда не подведем и не обманем друг друга. Это наш фундамент. Запомнила?

- Да, - твердым решительным голосом , что так непривычно слышать от нее.

- Умничка моя, - все также удерживая подбородок, целую в нижнюю губку. - Мои недоброжелатели будут целиться в тебя, чтобы ударить по мне. А если бы у меня не оказалась записей с камер видеонаблюдения? Ты была бы уже на полпути в...Кстати, ты куда бежать-то хотела?

- Я не знаю, - вновь тоненьким голоском.

"Держись Глеб!"

- Машут, я попрошу ректора ввести для тебя персональный факультатив "Основы безопасности жизнедеятельности".

- А там будут объяснять, как не сгореть в страсти к очень красивому мужчине?

Я схватил ее за лодыжки и протянул по кровати, подминая под себя.

- Я по-твоему красивый? - жарко рычу ей в губы, разводя коленом в стороны ее ножки.

- Да, - заливается смехом.

- А еще какой?

- Тяжелый, Глебушка!

Я перекатываюсь на спину, увлекая ее на себя. Девчонка взвизгивает, шапочка для душа летит на пол, как и несколько бигудей, высвобождая влажные пряди.

- И любимый...

Глава 46. Маша.

Август выдался сухим и пыльным, словно мир застыл в ожидании осени. Дни тянулись медленно, как патока, все больше наполняясь атмосферой предстоящей свадьбы.

Она должна была состояться уже в конце месяца, и мой жених всю организацию взвалил на команду профессионалов. Мне же предстояло только выбрать платье, и как бы я ни оттягивала этот момент, он неизбежно приближался.

- Маша, ну как так можно! - в очередной раз негодовала Лика, позвонив с самого утра.- Главным событием в жизни невесты считается не само торжество, а выбор платья. Это ключевой ритуал, определяющий успех мероприятия!

- Все, сегодня точно идем! - сдалась я.

Мне было бесконечно приятна забота Кудряшки. Как оказалось, эта девушка вовсе не была поверхностной и равнодушной. Позже она сама мне призналась. Когда я плакала в машине, а она надела наушники и подпевала мелодии, ее сердце разрывалось на части. Той ночью она прорыдала в подушку до самого рассвета, потому что узнала в своем поступке родную мать. Оказалось, что у нее, девочки, родившейся с серебряной ложкой во рту, было нелегкое детство. Отца интересовал только бизнес, маму - она сама и ее завидный статус среди подруг. Они оба решили, что дорогими игрушками можно заменить дочери любую ласку и внимание. Состоятельные родители проявляли полное безразличие к ее переживаниям, не замечая, когда ей было трудно. Проблемы считали придурью и капризами избалованной девчонки. И тогда, в подростковом возрасте, она взбунтовалась, решив заявить о себе любой ценой, привлечь, наконец, внимание - отсюда огненный цвет волос, яркий макияж и кричащие платья. Но и сама научилась выстраивать стену: когда возникали проблемы, она предпочитала "закрывать глаза и уши", как делали ее родители.

"Маш, на самом деле я глубоко переживаю свои неудачи или беды близких людей, и плачу - когда никто не видит."

- Ура! Звоню девчонкам! - воскликнула так громко, что я отняла телефон от уха. Хотя в нем и без этого был уже сброшенный вызов.

В назначенное время мы отправились в "Свадебный переполох". Этот самый престижный салон свадебных нарядов уже месяц закидывал меня приглашениями, видимо, стремясь заполучить в свои сети кошелек Глеба. Меня сопровождали три новоиспеченные подружки с курса - Лика, Кристина и Лена. Мы с девчонками успели сблизиться и часто проводили свободное время вместе. А сегодня они были не просто однокурсницами, а настоящей командой поддержки.

Магазин встретил нас мягким светом хрустальных люстр, зеркалами в позолоченных рамах и лёгким ароматом свежих роз. Главный зал поражал бесконечными рядами стоек и манекенов с платьями всех фасонов - от элегантных А-силуэтов с шлейфами до самых дерзких моделей. Они окружали центральный освещенный подиум с зеркалами в полный рост, где невеста могла примерять наряды. Свет софитов подчёркивал каждую складку ткани.

Девчонки были приглашены на свадьбу, так что им предстояло помочь выбрать платье не только мне, но и себе как подружкам невесты. Их очень вдохновляла "свадьба века с самим Тагаевым". К тому же Глеб объявил, что оплатит наряды каждой. Это известие вызвало настоящий шквал восторга.

- Вы представляете, какое платье я выберу? - щебетала Лика, вертясь перед зеркалом. - Обязательно с пайетками, блестящее, как звезда! Глеб Валентинович сказал, что бюджет бесконечен!

- Не выдумывай, - вскинулась Лена, самая ответственная и рассудительная девушка из нас, - он сказал, чтобы мы не беспокоились о ценах.

- Так это одно и тоже! - парировала Кудряшка, - согласись, Кристина?

- Я ничего не знаю, просто заверните поскорее мне этот шедевр! - она прижимала к себе нежно-розовое платье-футляр из шёлкового муслина с завышенной талией, украшенное бисером и серебряными нитями.

- Ты же его даже не примерила, - прыснула Лика, - вдруг оно треснет на твоей попке!

Кристина кинула в нее уничтожающей взгляд и тут же рассмеялась.

- Разве подружки невесты не должны быть в одной цветовой гамме? - не унималась Лена.

Я с теплотой перевела на нее взгляд. Вечно серьезная, волосы собраны в пучок, длинное клетчатое платье. Она не вписывалась в наше щебечущее сообщество, но была его незаменимым шурупчиком.

- Лена, это уже колхоз! - Лика демонстративно закатила глаза.- В каком бабушкином "Космополитэне" ты это вычитала? Вот что действительно важно, так это не переборщить с украшениями. Помним, мы - подружки невесты, а не главные героини!

Мы все дружно рассмеялись над ней, поскольку единственной, к кому могло относится это напоминание, была она сама!

Девчонки принялись оживлённо обсуждать фасоны, цвета и аксессуары, перебрасываясь предложениями и идеями. Их энтузиазм был заразителен, и я погрузилась в общую атмосферу веселья.

Вежливые и терпеливые продавцы-консультанты окружили нас вихрем внимания. Даже принесли серебрянный поднос с бокалами легкого игристого: "Для поднятия настроения, дорогие! Невеста и её свита заслуживают праздника!" - пропела старшая из них. Лика одобрительно закивала и схватила бокал. Кристина тот час же поддержала её: "Как-никак, это ж репетиция свадьбы!"

Мы с Леной решили воздержаться. К тому же с утра у меня было какое-то расстройство желудка. Видимо на нервной почве перед предстоящим событием.

Я покрутилась перед зеркалом в очередном воздушно-белоснежном "облаке" и вздохнула.

Мне принесли фату с жемчужными бусинами, туфли на шпильке с открытым мыском и букетик для репетиции.

- Попробуйте с аксессуарами, милая! - искренне советовали консультанты. - Платье должно "заговорить" само за себя.

Но оно "молчало". Внутри меня царил лёгкий мандраж невесты: каждое платье казалось

"почти идеальным"

, а выбор висел дамокловым мечом.

- Маша, ну это чем тебе не угодило? - Лика закатила глаза, наблюдая, как я в десятый раз снимаю и надеваю очередное платье. - Ты что, не видишь, какое оно потрясающее? Белый атлас, кружево ручной работы, шикарный корсет - ну просто мечта!

"Потрясает меня в нем только цена! Главное, чтобы не стоило дороже свадьбы!»

Платья были красивыми, но я не могла понять, какое из них «то самое».

- Мне кажется, что эти платья не отражают меня саму, - пожаловалась я, рассматривая себя в зеркале. - Как понять, какое выбрать?

Лена подошла ближе, поправляя мои волосы.

- Маша, - сказала она, улыбаясь, - это как влюбиться в мужчину - ты сразу поймешь, что твое.

Зато никаких проблем не было у Кристины, выбравшей платье мечты за пару минут. Теперь она просто весело проводила время, дурачась, попивая шампанское и фотографируя нас на свой смартфон:

- Маша, если сомневаешься, бери два!

Лена вытаращила на нее глаза.

- Шучу, шучу. - капитулировала та, - это ее день, надо же расслабить девчонку!

Мы хохотали, переодеваясь в примерочных, обмениваясь комплиментами:

"Ты в нем - огонь!", "Это платье сделано для тебя!"

Консультанты суетились, поднося перчатки, диадемы, даже фальшивые букеты - весь бутик превратился в удивительный вихрь ленточек, кружев и страз.

Телефон вновь пиликнул входящим сообщением: сегодня весь день мне написывал Глеб, с просьбой прислать свои фото из примерочной.

"Жениху нельзя видеть невесту в платье до свадьбы".

"Согласен на фото без платья".

Решила, что это вновь смс от любимого, и с трепетом разблокировала телефон.

Взглянув на экран, увидела письмо с незнакомого адреса электронной почты. Оно содержало файлы, и я нажала, чтобы просмотреть вложения. Один файл оказался официальным документом из органов опеки, подтверждающим, что Глеб является моим опекуном много лет. Другой файл - свидетельством о праве собственности на квартиру, принадлежавшую нам с братом. Я просмотрела документ внимательнее и замерла: собственность была продана. Теперь квартира официально принадлежала кому-то другому, и мое имя в документе отсутствовало.

Я не могла поверить своим глазам, картинка передо мной расплывалась, а в ушах звенело.

Письмо сопровождал небольшой комментарий: «Документы можно проверить в МФЦ. Это не фейковые видео с компьютера твоего кибергения. Подумай на досуге: почему каждый раз, когда Глеб оказывался рядом с твоим братом, тот попадал в больницу? Почему разработки Кирилла теперь принадлежат Глебу? Жениться на единственной наследнице и потенциальной свидетельнице - весьма практично, не правда ли?»

Я почувствовала, как почва уходит из-под ног. Голова закружилась, сердце заколотилось с такой силой, будто хотело вырваться из груди. Время резко остановилось, словно кто-то дернул стопкран - девчонки застыли в смехе с бокалами в руках, музыка смолкла на середине аккорда, а уличная суета за окном превратилась в немую понараму. Мир замер, оставив только эхо страшных строк в моей голове.

Я резко развернулась и выбежала из магазина. На улице жара давила на плечи, как бетонная плита. Колени подгибались, мое дыхание стало частым и жадным словно после марафона. В нос ударил запах асфальта и выхлопных газов, и я не смогла удержать еду, съеденную утром. Меня вырвало прямо на улице, а прохожие обходили стороной, бросая осуждающие взгляды.

Мне казалось, что я наступила в открытый люк и теперь лечу вниз на огромной скорости прямиком в выгребную яму. В голове звучали слова из письма: «Жениться на потенциальной свидетельнице - весьма практично». Этот вопрос повторялся в моей голове снова и снова, как мантра, внушаемая извне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я шатаясь дошла до ближайшей скамьи и села, закрыв лицо руками. Пальцы дрожали, сердце болело, мысли путались. На соседней лавочке у малышни играла веселая песенка из детства, напоминающая как проста и понятна была жизнь. Сейчас же мир распадался на куски, и я не могла собрать его обратно.

Увидела, как девчонки выбежали вслед за мной и теперь крутили головами, пытаясь отыскать в толпе. Я поймала такси и спряталась вглубь салона за тонированными стеклами. Телефон зазвонил. Даже не открывая экран, знала, что звонит Лика - она прижимала трубку к уху и всматривалась в прохожих, вертя головой из стороны в сторону.

- Куда едем, сбежавшая невеста? - с усмешкой спросил таксист.

Только сейчас я поняла, что на мне все еще свадебное платье.

- Не знаю... Давайте немножко покружим по городу. Я всё оплачу.

- Хорошо, - ответил водитель, - включаем часовой счетчик. Но имейте ввиду, в любом случае придётся оплатить не меньше часа.

Мысли жгли голову. Я даже не поняла слова водителя, ведя разговор с самой собою.

- Постойте, я назову адрес...

Другого пути не было. И пусть передо мной разверглась бездонная пропасть - я все равно сделаю шаг.

Глава 47. Глеб.

Я стоял у окна в своем кабинете, глядя как по проспекту тянется поток машин. Только что закончилось совещание с европейским банком, и мозг до сих пор прокручивал детали переговоров. Все участники встречи в данный момент попивали шампанское, а я вышел, чтобы разгрузить голову и перевести дух. Видел как мигает кнопка интеркома с входящим вызовом. Если посетители - секретарь доложит, а пока хотелось услышать голос Веснушки. Не смотря на всю серьезность совещания я как подросток успевал тайком перекидываться сообщениями с любимой девочкой. Знала бы она, что пока я подписываю лицензионное соглашение на новую защиту банковских систем, сам украдкой поглядываю, не прислала ли она мне фотографии из примерочной.

Потянулся за телефоном, чтобы позвонить ей, как дверь кабинета распахнулась. Я автоматически напрягся - не привык, чтобы ко мне так врывались. Обернулся и на секунду просто застыл. В дверях стояла Маша. В свадебном платье. Я даже не сразу успел заметить детали - первым сработало сердце. Оно отозвалось на мою девчонку чередой сильных ударов об ребра.

"Хоть сейчас под венец, черт возьми".

- Машенька... - заулыбался, не в силах оторвать взгляд от невероятно красивого образа любимой в белоснежном наряде. - Ты решила меня довести до инфаркта?

Двинулся к ней, ощутил, как ее аромат наполняет мое пространство. Но на третьем шаге понял, что что-то не так. Она не улыбалась. Не шевелилась. Пальцы вцепились в телефон. В этом платье она должна была светиться. А она выглядела так, будто вернулась с похорон. Радость отключилась, как свет в комнате. Я сбавил шаг, подошёл уже осторожно, как к дикому зверьку, и мягко взял её за локоть.

- Эй, - произнес как можно мягче. - Милая, что случилось?

Она будто очнулась от этого «милая», дёрнулась, но не отстранилась.

- Я пришла сразу же, Глеб, как и обещала тебе...

Что-то сломалось. Что-то страшное произошло, и она бежала ко мне - потому что обещала. Протянула мне телефон. Без объяснений. Так делают люди, у которых не осталось сил даже говорить. Я взял смартфон, взглядом все еще держал ее, а потом опустил глаза на экран. Электронное письмо, короткое, с хлёсткими фразами, выстроенными как удар за ударом. Следом шли документы. Опекунство. Квартира. «Присвоенные» идеи. Всё, что можно выдернуть из моей жизни, смешать с фактами и подать ей как отраву, компот из полуправды. В ее глазах было столько боли, как у человека, которому только что сообщили диагноз «неизлечимо».

Сжал челюсти до скрежета зубов. Сегодня полетят головы. Меня заебали эти удары по девчонке. Хорош. Ставлю точку. Она больше не будет страдать. Ни одна тварь не посмеет даже подумать в ее сторону. Раздавлю этих крыс. Моя женщина - моя ответственность.

Выключил экран, положил телефон на стол и вернул внимание к ней.

- Сядь, - легонько надавил ей на плечо. Она послушно опустилась на кожанный диван. На самый край, как птичка, готовая упорхнуть. Ссутулилась и обняла себя руками. Щёки мокрые, губа прокушена. Доверчивая моя девочка. В нее запустили эту грязь, зная, что она примет близко к сердцу. Сука, возомнили себя бессмертными. Я присел на корточки перед ней, чтобы наши глаза были на одном уровне.

- Маша, послушай меня, - мягко, но требовательно. Смотрит на меня в надежде, что я починю ее мир. Чистая душа - это то, за что я её люблю безумно. Хрупкая, искренняя, всегда видит в людях лучшее. Но сейчас это чуть не сломало ее.

- То, что ты прочитала, - не истина в последней инстанции, а просто дерьмо, в котором правду смешали с ложью, чтобы всё выглядело убедительно. Сейчас мы разложим все по фактам. Медленно. И ты будешь задавать вопросы, пока не останется ни одного «но». Договорились?

Она чуть кивнула. Мне этого хватило.Я поднялся, прошёл к сейфу в углу кабинета. Щелкнул кодовый замок. Пальцы сами нашли нужную папку - ту, которую я хранил отдельно, не смешивая с деловыми документами. Вернулся к дивану, сел рядом, так чтобы плечом касаться её плеча. Этот контакт важнее любых слов. Она чуть наклонилась ко мне - еле заметно.

- Давай по порядку, - сказал я, положил папку ей на колени и раскрыл нужный раздел: «Опекунство».- Когда тебе было четырнадцать, Кирилл впервые попал в больницу. Тогда узнали о его диагнозе. Он не стал ждать худшего. Пригласил в палату нотариуса и меня. Мы приехали с тобой вдвоём. Ты долго сидела в коридоре. Я включил тебе на телефоне фильм, чтобы не боялась. Помнишь?

Девчонка кивнула. Лёгкая грустная улыбка тронула её губы.

-Ты мне сказал:

«Не скучай тут, и не вздумай кому-то ставить уколы»

.

- Верно, это тот день. Кирюха настоял на совместном опекунстве:

«Если меня не станет, я не хочу, чтобы Маша осталась одна и чтобы её судьбу решал суд. Ты единственный, кому я доверяю».

Он пригласил нотариуса, всё оформил официально. Я до последнего надеялся, что это перестраховка. Что документ никогда не пригодится.

Я придвинул к ней доверенность и свидетельство.

- Подпись Кирилла, печать нотариуса. Посмотри дату, фамилию - всё проверь. Это не тайна, это его воля. Вместе мы оформили совместное опекунство: он - основной при жизни, я - второй, на случай, если с ним что-то случится.

Она взяла лист дрожащими пальцами, наклонилась ближе. Взгляд зацепился за знакомую подпись брата, за даты. А потом она увидела свою - смешную, детскую, именно так она расписывалась в четырнадцать.

- В дальнейшем мы этот вопрос не поднимали. Ведь повторять, что я твой опекун, это как напоминать о тяжелой болезни брата. Теперь спрашивай, Солнышко? Может что-то осталось неясным.

Она задумалась и отрицательно помотала головой.

- Я и правда помню тот день. Как мы с тобой поехали в больницу. В палате Кирилла был незнакомый мужчина, и я не понимала, кто он такой и что здесь делает. Вы мне пытались что-то объяснить, но, я ничего не понимала, Смотрела на брата, он был бледный и слабый. А потом Кир подал мне бумаги и попросил расписаться.

Она погрузилась в какие-то свои воспоминания. Недолго, пару минут, но они ей были нужны.

- Тогда перейдем к вопросу по квартире?

Кивнула.

Я достал нужные документы - и почувствовал, как во мне поднимается привычная злость на Кирилла, перемешанная с уважением. Упрямый был до последнего.

- Тут ещё все тоньше. В сообщении тебе написали половину правды. А половина правды - всегда самая грязная ложь.

Я подал к ней свидетельство о праве собственности:

- Смотри даты: через неделю после смерти Кирилла ты стала единоличной собственницей квартиры. Видишь? - я провёл пальцем по строке, где значилось её имя и дата. - Эта квартира твоя.

Маша напряглась.

- Но мне же прислали реальный документ, что квартира была продана? - голос сорвался.

- Давай открывай еще раз документ в телефоне, - подождал. - Видишь, Котенок, дату? Кирюха продал ее до Вашего приезда ко мне. Не ради красивой жизни или долгов, а потому что узнал о квоте, о том, что понадобятся деньги за границей. Операция бесплатная, но последующая реабилитация, жилье в чужой стране, все требует огромных денег. Он не пришёл ко мне, не попросил помощи, не сказал ни слова. Взял и продал квартиру чужим людям. И я его за это до сих пор... - я сжал зубы, выдохнул. - Мысленно ругаю. Потому что это был глупый ход. Но его выбор. За тебя он не беспокоился, знал, что я твой опекун, и в случае чего ни за что не брошу.

- Так ты… не знал?

- Нет, Маша, - посмотрел ей прямо в глаза. - Если бы я знал, он бы не успел подписать ни один документ. Я бы перекрыл эту сделку в корне и просто дал ему деньги. Но он сделал всё тихо. Вскоре после его смерти, когда я поднял бумаги, увидел, кому квартира ушла. И сразу выкупил её. На твое имя. - Я постучал пальцем по свежей дате в свидетельстве. - Это легко проверить по цепочке сделок.

Деньги от проданной квартиры, которые Кир не успел потратить, также перейдут с его счета тебе, через полгода по праву наследства.

Я видел, как она постепенно выныривает из того шока, в который её загнали этим письмом.

- Глеб, ты потратил огромную сумму и даже ничего не сказал мне о своем благородном поступке…- она сглотнула. - Почему?

- Я не хотел подставлять друга. Зачем тебе нужна эта правда? Главное, что квартира твоя. Ее продажа разбило бы твое сентиментальное сердечко, ведь в ней прошло твое детство, она хранит дорогие воспоминания.

Я подтянул её чуть ближе к себе, привлёк к груди. Девчонка не сопротивлялась, наоборот, с облегчением рухнула в мои руки. Её лоб упёрся мне в ключицу, платье шуршало о ткань моего костюма. Я провёл ладонью по хрупкой спине, снимая напряжение.

Оставался последний, самый скользкий пункт - идеи. И именно с ним мне было проще всего, потому что там не было серой зоны. Только чёрное и белое.

- Теперь о самом «громком», - произнёс я спокойно, продолжая её гладить, - о «присвоении идей Кирилла».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она чуть отстранилась, чтобы видеть моё лицо. Я выдержал её взгляд.

- Слушай внимательно. Без эмоций. Первые версии проекта, базовые алгоритмы, патенты — всё это было создано и оформлено задолго до того, как я вообще попытался втянуть твоего брата в свою историю. В Роспатенте, в датах регистрации, в публикациях в профильных журналах, во внутренних репозиториях везде стоит моё имя - как единственного автора и правообладателя. Кирилл никогда не имел отношения к защите информации и к моей корпорации: после универа он занимался тем же, чем и раньше, - приложениями для магазинов и ресторанов, и продолжал работать в этой сфере. Я действительно пытался подключить его к своему бизнесу: обещал хорошие деньги, на год устроил его на удалёнку и дал небольшой отдельный проект, никак не связанный с фундаментальными модулями нашей системы. Он его честно выполнил, получил оплату и прямо сказал, что это не его тема и он не хочет в этом вариться. На этом его участие закончилось.. - Я говорил ровно, почти сухо. - Если бы у него за год работы у меня появились идеи, разработки, я был бы первым, кто помог бы ему их защитить и монетизировать. Но ему было не интересно.

Я замолчал, давая ей время всё переварить.

- Глеб, это все Олег? Но откуда он узнал настолько личную информацию?

- Через Наталью Борисовну. Она была на крючке у его отца по давним делам, он стал ее шантажировать в обмен на получение кинформации. Все вскрылось, я ее уволил. Теперь посажу. И ее, и этого студента.

- Глеб, прошу..., - начала девчонка.

Я знал о чем речь, но нет. Точка. Доигрались. Раскрутили мрази полный барабан у виска, вот теперь разряжайте.

- Нет, Маша, это не твоя территория - отрезал жестко, - я не на том уровне играю, чтобы спускать подобное.

Рвано вздохнула, знаю, что сжестил, но иначе никак.

- Ты у меня умница, - коснулся губами ее виска, - Да, тебя сегодня сильно приложили. Но ты пришла ко мне. И чтобы ни происходило вокруг, чтобы тебе ни пытались вбросить в голову, сперва ты приходишь ко мне. А я - к тебе. Мы можем ругаться, спорить, не соглашаться, но сомнения между нами должны решаться тут, в этой точке, где ты сейчас сидишь. Между нами. Ты у меня не девочка, которой можно вертеть с помощью пары скринов. Ты умная. И сильная. Я тобой горжусь.

Она погладила мою щеку.

"Спасибо

"- беззвучно, а затем склонилась и положила голову мне на колени. Волосы рассыпались до самого пола. Бережно собрал эту невероятную копну.

"Совсем умаялась, любимая. Надо исправлять. Причем кардинально."

И я разблокировал смартфон, набрал сообщение:

«Есть дело на миллион, тебе чистыми. Дело на час. Интересует?»

Прочитал ответ, усмехнулся.

«Нет, валить никого не надо. Пока. Сейчас накидаю».

❤️Дорогие мои! Если книга откликается в Вашей душе - буду очень благодарна за пару строк в отзыве. Заранее большое спасибо каждому! Следующая глава - завершающая! Накинем огонька 18+ ?❤️

Глава 48. Маша.

Глеб помог мне сесть в машину на заднее сидение. На пассажирском рядом с ним я бы не поместилась из-за вороха пышных оборок свадебного платья. Перед тем как захлопнуть дверцу с моей стороны, мужчина откопал меня посреди этого кружевного безумия, и чуть притянув за шею, прошептал прямо в губы:

- Надеюсь, ты меня не убьешь, Солнышко.

Он завел двигатель и сорвался с места. Я смотрела на сосредоточенное лицо Глеба через зеркало заднего вида, и мое сердце неистово колотилось. Мне не было страшно. Просто дух перехватило, наподобие того как бывает в том момент, когда он овладевает мною. Вот и сейчас, я не знала, что должно произойти, но вверяла себя в руки любимого.

За стеклом мелькали дома, светофоры, прохожие. Глеб снова запустил этот мир.

Я любовалась им, крепкими пальцами, сжимающими руль, широким разворотом плеч. Даже этот огромный внедорожник казался мал для него. Глеб такой большой и сильный, как медведь. Но вглядываясь в профиль, заметила, что в уголках глаз залегла усталость, тонкая сеть морщинок, рожденная днями, полными решений проблем, и сердце сжалось от нежности. Этот могучий мужчина, доказывающий мне снова и снова, что он не враг, а опора, даже не делится в последнее время, как прошёл его день, сколько своих бурь пережил. Ведь у него свои битвы, а он, вновь бросая всё, несётся ради меня куда-то, лишь бы увидеть мою улыбку. Переживая, что я его "убью"...

Наконец, машина замедлилась у незнакомого здания. Прежде, чем Глеб успел выйти из машины, я выглянула в окно. ЗАГС. Сердце, перепуганное неожиданностью, замерло, а потом забилось чаще. В этот момент мужчина открыл мне дверцу, протянул руку и взял мою ладонь, передавая через пальцы твердую уверенность, граничащую с принуждением.

Мы поднялись по ступеням. Навстречу нам, распахивая двери,вышел Алексей. Он был нарядно одет, вместо привычных потертых стильных чиносов и пуловера, на нем был строгий костюм. Рокерской внешность выдавала лишь серьга в правом ухе и татуировка на шее, видневшаяся через расстегнутые верхние пуговицы рубашки. Меня всегда восхищало, что Глеб позволяет своим сотрудником самовыражаться. Когда мы проходили мимо Алексея, тот немного притормозил моего жениха за плечо и с ухмылкой шепнул: "С тебя лям, брат".

Мы вошли, и я сразу увидела своих девчонок: Лену, Кристину, Лику. Они стояли в ряд, нарядные, шокированные и восторженные. От радости я взвизгнула и чуть подпрыгнула на месте. Глеб с нежностью и с каким-то облегчением глянул на меня и выпустил мою руку. Мы кинулись навстречу друг другу. Девочки были такими красивыми, словно сошедшие со страниц глянцевых журналов. Лика - в платье с пайетками, переливающемся, как звёздное небо; Кристина - в «платьем мечты», том самом, в которое она мгновенно влюбилась в бутике, Лена - в небесноголубом строгом костюме, подчёркивающем её сдержанную элегантность. Их глаза, широко раскрытые, полные шока и восторга, встретились с моим взглядом.

- Девочки, простите меня..., - начала было я, но Лика тут же перебила меня со свойственной ей непосредственностью, которая была сейчас очень кстати.

- Машунь, какое там простите! Мы в восторге! - Кудряшка прижимала к себе так крепко, что на мгновение стало трудно дышать. - Нам ведь еще дали указания взять свои загранники! Дружить с тобой одно удовольствие!

Я, смеясь, вытаращила на нее глаза:

- Загранпаспорта? Кто сказал взять, Алексей? - я обернулась на мужчин, которые обсуждали что-то с серьезным видом, не под стать нашему щебетанию, но было видно, что они тоже довольны, просто на ходу решают важные вопросы.

- Ну и болтушка ты, Лика, - Лена укоризненно покачала головой, - наверняка, это был сюрприз.

Я вернула взгляд на девчонок.

- Может Вы с Алексеем куда-то летите, Лика?

Она посмотрела на меня как на дурочку:

- Если бы я летела куда-то со своим мужиком, то уж точно не взяла бы подружек, не фиг задницами загорелыми вертеть перед его носом. Но! - спохватилась она, поняв, что сейчас ляпнула, - к нам это не относится, нас ты обязана везде брать с собой, пока Глеб за все платит!

Мы в очередной раз взорвались смехом.

- Вот именно, - присоединилась к ней Кристина, - потому что муж может позаботиться о великом, а подружки - о малом.

Голос ее притих и девочки все дружно с теплотой посмотрели на меня. А я на них...

Лена протянула из-за спины цветы. Букет невесты. Я шмыгнула носом. Нежнейшее соцветие белых пионов, воздушных кустистых роз, тонких веточек эвкалипта и пушистой гипсофилы, собранное в изысканный природный ансамбль.

Кристина раскрыла брендовый пакет и достала фату из тончайшего фатина, украшенную ручной вышивкой с жемчужными каплями росы и бисером, ниспадающая многослойными волнами до пола. Спереди она мягко окутывало лицо полупрозрачной дымкой, едва касаясь скул.

Пока я, глотая подступившие слезы, подбирала слова, чтобы выразить безмерную благодарность, ко мне подошла Лика. Она вдруг опустилась передо мной на колени.

- Машуль, мы ни за что не позволили бы такой красавице выходить замуж в кедах - это преступление! Конечно, если ты больше не решишь бежать! -

Она раскрыла коробку, и я ахнула! Туфли были идеальны: белоснежный атлас, украшенный тонкой серебряной вышивкой и мелкими жемчужинами. Они перекликались с отделкой фаты, словно дополнение к общему образу.

Её пальцы ловко расшнуровали кеды, сняли их, и в тот же миг мои ноги скользнули в туфли.

- Сегодня твой день, Малышка, сияй!

- Теперь ты настоящая невеста, - прошептала Лена, её глаза блестели от слёз.

- Это лично от нас подарок, Красотка, - прощебетала изрядно подвыпившая Кристина и сгребла нас всех в кучу в единые дружеские объятия. Я шептала слова благодарности, мы обнимались и поочередно чмокали друг дружку в щеку.

- Все, девчонки, подбираем сопли, пора, - бесцеремонно окликнул Алексей.

Я почувствовала на своем локте обжигающее тепло и чуть вздрогнула от удовольствия. Глеб притянул меня к себе, и его взгляд окунул в такую нежность.

- Милота моя зареванная, вот только слезы счастья допускаю, больше никаких, - он обтер мои щеки тыльной сторной ладони.

- Я не накрашена для такого торжества, и прически нет..., - заметила, чуть смущаясь.

- Звездочка моя, ты самая яркая на всем небосклоне. Машенька, такая красивая девочка.

Церемония прошла как в тумане. Я отвечала «да», не задумываясь, потому что в этот момент не существовало ничего, кроме него - его голоса, его дыхания, его присутствия. Мы обменялись кольцами, а его горячие пальцы продолжали растирать мои ледянные. Услышала, как регистратор произнесла стандартную фразу: "Объявляю вас мужем и женой. Теперь жених может поцеловать невесту".

Глеб повернулся ко мне всем корпусом. У меня перехватило дыхание. Он навис надо мной такой огромный, мощный, его запах забивался в нос, жар окутал все тело. Я смотрела ему куда-то на уровне груди и дрожала всем телом. Будто и не было между нами всех этих ночей, откровенных ласк. Он аккуратно убрал фату, открывая мое лицо. А мне показалось словно мы сейчас одни, и он обнажил меня полностью. Приподнял за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. И я тону. Лечу в эти омуты на полной скорости, даже руки вперед не успеваю выставить. Он гладит мою нижнюю губу горячим шероховатым пальцем.

- Ты дрожишь.

Склоняется ближе, дыхание касается моего лица. Терпкое, густое, пьянящее. Он не торопится целовать меня, жадно пожирая мои эмоции. Не знаю, что там на лице моем написано. У меня сейчас кружится голова от его запаха. Я украдко вдыхаю его выдохи. И пьянею словно от вина. Уголки его губ чуть ползут вверх.

- Кто-то из нас должен взять себя в руки, маленькая, и это явно будешь не ты?

Пытаюсь осознать его слова, но в это время Глеб медленно накрывает мои губы, властно раскрывает их горячим языком. Тут же отыскивает мой, поглаживает, переплетаясь с ним, обводит зубы, десна, вылизывает нёба. Поцелуй длится пару секунд. Мужчина отрывается от меня, а мой рот продолжает гореть изнутри от полнейшего вмешательства. Словно меня целовали несколько часов подряд. Я дотрагиваюсь до губ дрожащими пальцами. Глеб следит за моими движениями, из-под опущеных век. Я замираю, чувствуя скольжение его большого пальца по запястью.

- Успеешь еще обглодать свою жену. Поехали уже! Из диспетчерской звонили. - Алексей, подхватив девчонок, тащит всех к выходу.- Всё, всё давайте, поторапливаемся!

К всеобщему ликованию мы приехали в аэропорт.

Бизнес-джет встретил нас мягким гулом турбин. Пилот, высокий мужчина с седеющими висками, тепло пожал руку Глебу, словно старому боевому товарищу. В салоне нас приветствовала стюардесса в безупречном костюме с шёлковым галстуком. Просторный салон поражал роскошью. Он утопал в кремовой коже кресел, широких и обволакивающих, с откидными столиками из полированного красного дерева, на которых уже стояли нарезанные фрукты и бокалы с шампанским. Девчонки, ввалившись следом, разразились восторгом. Мы с Глебом устроились в соседних креслах у окна, он переплел наши пальцы. Лика раздала всем бокалы с игристым, а Лена откашлялась и произносила тост. Мужчина мягко отнял у меня бокал и заменил его кружкой с яблочним соком. Он проделал это ловко, никто даже не обратил внимание.

Под звуки общего веселья, музыки и, по-моему, даже танца Кристины, я незаметила как задремала.

- Машут, прилетели, - горячие губы касаются моего виска, и я улыбаюсь, не открывая глаз.

- Еще...- шепчу интимно, только для него, моего любимого.

Вместо виска его губы обволакивают мой рот, гладят широким языком губы, верхнюю нижнюю, не проникая внутрь. Я распахиваю глаза, смущаясь, что нас могут увидеть, но в самолете уже никого нет.

- Глебушка, - тянусь, обнимаю за шее, утыкаясь в его грудь.

Он прижимает меня крепче, вдыхает запах и выдыхает с утробным рыком.

- Как бы мне дожить до вечера, не подскажешь? Твое личико припрашивающее ласку, мне нахрен башку уже взрывает.

А хотя к черту всех!

Я не успеваю возмутиться и оопомниться, как Глеб решительно встает и запирает дверь, ведущую к трапу. Задергивает шторки иллюминаторов. И начинает надвигаться на меня. В прямом смысле. Как хищный зверь на добычу, заслоняя собой весь проем в самолете.

Я соскакивпю с кресла и пячусь от него.

- Далеко собралась, Веснушка?

Голос хриплый низкий. Его глаза потемнели, зрачки расширились, пожирая мои черты жадным огнём. Он переводит взгляд на мои губы, скользит по шее, опускается к груди, заставляя соски напрячься под тонким кружевом платья.

- Я возьму тебя прямо здесь, не могу больше ждать.

Мое тело мгновенно отзывается на слова Глеба, возбуждение разливается внизу живота, вызывая физический дискомфорт, требуя ласку, трение, дыхания, языка. Между ног пульсирует всё сильнее, и я непроизвольно сжимаю мышцы бёдер.

- Сейчас любимая, потерпи.

Он торопливо расстегивает пряжку ремня, молнию на брюках, спускает их вместе с боксерами, открывая огромный возбужденный член, увитый вздутыми венами и с мокрой от смазки темной налитой головкой. Садится в кресло и притягивает меня.

- Снимай трусики.

Я послушно выполняю указание.

- Иди ко мне, насаживайся сверху, сладкая, - помогает задрать все необъятное облако пышных юбок. Я упираюсь коленками в кресло по бокам от его широко расставленных бедер, держусь навесу, вцепившись в подлокотники. Глеб резко сдергиввает лиф моего платья вниз, высвобождая соски. Мне становится холодно и жарко одновременно, когда я вижу, как он жадно смотрит на мою грудь. Он тянется и смакует соски языком и губами, глубоко погружая в рот. Я вся дрожу, дыхание, горячее и рваное, вырывается короткими стонами, которые я стараюсь глотать, прикусывая губу до боли.

Мужчина берет член за основание и начинает ритмично скользить бархатистой головкой по моей промежности, растирая набухший клитор, проникая кончиком в дырочку, выжимая обильные влагу, что стекает по стволу, по бедрам, пропитывая всё жаром. Я вся дрожу. Мои соски пульсируют после его поцелуев-укусов, и сейчас он просто водит по ним носом, втягивая аромат.

Стенки лона сжимаются в спазмах предоргазменного ритма, требуя заполнения так отчаянно, что я уже не понимаю, зачем сдерживаюсь.

- Ну же, маленькая, давай сама, вбирай меня, - рычит Глеб, направляя член точно к входу, и я подчиняюсь, опускаюсь торопливо резко, он не успевает меня притормозить, поздно подхватывая под попку.

Его дыхание прерывается грудным стоном, тело пробивает крупная дрожь удовольствия.

- Пиздец Маша.

Глеб закрывает на мгновение глаза и сжимает челюсти.

Во мне же боль от предельной растянутости и заполненности смешивается с невероятным чувством принадлежности своему мужчине.

Оргазм ударяет мгновенно - мышцы сжимаются туго, замирают на пару секунд, а затем разряжается волной пульсирующих спазмов. Кончаю от единственного толчка. Больше не сдерживаю стоны, они вырываются громко, протяжно, а Глеб, рыча от наслаждения, держит меня за бедра, продлевая спазмы пальцами на клиторе, пока я не обмякаю в его руках, задыхаясь от переполняющего блаженства. И только тогда он разряжается во мне густыми, горячими струями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дорогие мои! Еще выйдет эпилог, не уместилось все в одной главе, как задумывала!) А может я просто с главными героями никак расстаться не могу, особенно с Глебом!

????

Эпилог.

Дни на острове слились в сплошное райское блаженство.

Поддавшись моим уговорам Глеб обучал меня снорклингу. Солнце дробилось на поверхности, превращая воду в искрящийся лабиринт. Сначала было непривычно: маска налезала на глаза, трубка не дышала, ласты мешали двигаться. Но Глеб терпеливо руководил мной, расслабляя тело ласковыми одробрительными поглаживаниями. Постепенно я привыкла и почувствовала себя гораздо свободнее. Когда у меня стало получаться, я смогла наблюдать рыб, коралловые рифы, водоросли. Мы плыли бок о бок над рифом - яркие кораллы тянулись щупальцами вверх, стайки рыбок шныряли у масок. Мужчина вдруг схватил меня за руку, потянул в сторону укромной расщелины. Там, где течение затихало, он развернулся и прижал меня к себе - маска к маске, глаза в глаза сквозь стекло. Рука его скользнула по плечу, пальцы прошлись по мокрой коже, оставляя след мурашек. Он снял с себя маску и коснулся горячими губами моей шеи: солёной от моря, теплой от солнца. Поцелуй вышел голодным, язык лизнул бьющуюся венку, губы собирали капли. Мое тело послушно выгибалось навстречу. Вода плескалась вокруг, холодная снаружи, но внутри разливалось жаром - сердце заколотилось, лёгкие требовали воздуха. Я вцепилась в его плечи. Мужчина,тяжело дыша, снял с меня маску. Его рот накрыл мой - уже без преград, жадно, с привкусом соли и желания. "Жемчужина моя", - прошептал он, прижимая ближе, пока волны качали наши тела. Я утонула в этом, забыв о воздухе, о рифе, обо всём, кроме него.

Училась я не только снорклингу.

Почти каждый день мы с Леной ходили на пляж заниматься йогой. Я, конечно, ничего из этого не умела, но мне очень нравилось повторять за ней замысловатые движения. К тому же она оказалась терпеливым наставником. Обласканные мягким утренним солнышком, мы выгибались в невероятные асаны под задушевные индийские мантры. Я, честно говоря, больше занималась поддразниванием Глеба, сидящего неподалёку на шезлонге. Он буквально не сводил с меня глаз, отчего я таяла, словно сахар в чае.

Иногда к нам присоединялись Кристина и Лика, но чаще это заканчивалось тем, что уже через пять минут девчонки шли за коктейлями или купались в океане.

- Вы однозначно зануды, - пыхтела Кудряшка, - выпить вас не уговоришь, ещё эта дурацкая йога в такую рань. Была бы здесь библиотека, не сомневаюсь, вы бы шли туда после обеда и готовились к началу занятий.

- Ликусь, я тоже тебя люблю! - подмигнула подруге и свалилась на песок, не удержавшись в позе «Пера Павлина».

- И я тебя, - она присела ко мне и обняла за шею, - ты такая секси во время занятий! Глеб вечно слюни на тебя пускает, сидя в тенёчке. Алексей ворчал, что он запрещает ему приходить на пляж в эти часы. - Она захихикала. - А знаешь, Маш, если бы не Глеб, я бы никогда не поверила, что такое бывает. Сначала я думала, что он слишком хорош, чтобы быть настоящим, а теперь вижу, что порой самый невероятный человек оказывается самым настоящим - и это лучшее, что может случиться.

Я улыбнулась, обнимая её за плечи.

- Открытая, сентиментальная Лика мне очень нравится...

- А вообще! Какие же вы крутые все! И я счастлива!

- Ты счастлива, потому что в тебе с утра уже два коктейля «Пина Колада», - Кристина шлепнула её по пятой точке и взвизгнула, когда Кудряшка бросилась вдогонку. Я смеялась, глядя как девчонки носятся по пляжу друг за дружкой словно им по десять лет.

Поднялась, стряхивая с себя песок, и вновь поискала глазами Глеба. Вижу, что мужчина тут же ринулся ко мне навстречу. Надвигается ловно в сети меня загнать хочет, от такого не сбежишь. Да я сама рада быть пойманной, просто почему‑то меня вечно в жар бросает от его вида. Никогда, наверное, не привыкну.

- Как у тебя получается так красиво двигаться? - спросил он, подходя ко мне.

- Не получается, - заулыбалась я, - просто выбражаю, чтобы доставить тебе удовольствие.

Глеб рассмеялся, но его взгляд говорил о другом: он восхищался мной, даже когда я выглядела такой неуклюжей.

- Машенька, пообещай, что это занятие было последним. По крайней мере на ближайший год?

Я сложила ладошки козырьком поверх глаз, щурясь от солнца и глядя на Глеба.

- Неужели у меня так плохо выходит?

- Я не думал, что это настолько опасно!

- Глебушка, я всего пару раз свалилась в песок. Ничего страшного. Подожди, а почему на этот год? Через год ты будешь любить меня меньше?

- Наоборот, маленькая, через год я буду тебя любить ещё больше. Вас двоих…

- Что? Как это нас двоих? Меня и кого? Ленку что ли? - Он вновь рассмеялся грудным смехом, тем самым, от которого сладко томило в груди.

- Нет, тебя и малыша, Солнышко! - муж притянул меня за талию, и его крепкая ладонь ласково легла на мой живот. - Ты не потеряла свои месячные, любимая?

- Что..? Глеб, может это стресс?

- А тошнота по утрам, думаешь, расстройство желудка? А креветки с вареньем, которые ты уплетаешь каждый вечер? Машенька, если честно, всех понемногу уже мутит от твоих вкусовых экзекуций! Кроме меня! - он расхохотался, и опережающе поднял руки вверх, словно сдаваясь. Его мужественность проявлялась во всём, даже в умении шутить над причудами, не теряя ни секунды бдительности за моим здоровьем.

Я переместила ладошки поверх его руки:

- Глеб, я беременна?

Он посмотрел на меня с трепетом, который выдавали слегка сжатые челюсти.

- Думаю да, фантастика моя. Конечно, мы купим тест, и по возвращению домой тут же пойдем к лучшим специалистам, встанем на учет. Но сердце мое говорит, что мы вскоре будем родителями.

Уже через час я стояла в ванной комнате, едва веря собственным глазам. В руках - тот самый тест с двумя полосками, который каким-то чудом Глеб достал на этом острове, и который теперь не оставлял ни малейших сомнений. Сердце билось так часто, что, казалось, вот‑вот вырвется из груди. Мужчина аккуратно взял из моих рук тест-полоску. А я, тихо выдохнув, подняла ладони и бережно, почти невесомо обняла свой ещё плоский живот. В этот миг случилось нечто невероятное: волна нежности, тёплой и всепоглощающей, накрыла меня с головой. Я ещё не видела, не знала, какой он — этот крошечный человечек внутри меня, - но уже любила. Без условий, без раздумий, всем сердцем. Слезы сами собой навернулись на глаза, тёплые, светлые, полные трепетного счастья. Глеб заключил меня в объятия, такие надежные и могучие, способные выдержать любой шторм. Его крепкие руки всегда успокаивали, они создавали для меня отдельный мир, где надежно, горячо, ласково. Каждый мой вдох синхронизировался с его дыханием, а размеренные сильные удары его сердца успокаивали трепыхания моего, заглушали хаос мыслей. И тот мир снаружи терял всякие очертания. Слезы по‑прежнему катились по щекам, но они были слезами облегчения и благодарности.

Теперь и я замечала, как во время совместных приёмов пищи с друзьями, те то и дело прыскали от смеха, но под суровым взглядом Глеба уважительно замолкали. Я посмотрела в свою тарелку, на которой лежал мой новый кулинарный шедевр: ломтики ананаса, сдобренные майонезом и мелко нарезанными огурцами. Глазу больно, но мой желудок явно одобрял.

- Машунь, может просто поменьше майонеза? Не думаю, что это полезно, - осторожно пробормотала Лена, стараясь не злить Глеба.

- А по-моему, здесь еще не хватает мороженного и перепелинных яиц, - подколола Рыжуля, - не хмурьте брови, Глеб Валентинович, Вас явно тоже должно подташнивать, - она добродушно рассмеялась, отмахиваясь от цыкающих на нее подруг.

- Да это и правда отвратительно выглядит, - я смущенно улыбнулась, разряжая обстановку, - но так вкусно! Ликусь, будешь? - протянула ей наполненную ложечку.

- О неееет!

Все теперь дружно смеялись и накидывали идей для моего меню. Я же склонилась к Глебу, коснувшись крепкого плеча.

- Что, моя маленькая? - мужчина накрыл мою руку своей ладонью.

- Глеб, как думаешь, у них на кухне и правда найдутся перепелинные яйца? - спросила шепотом.

Он просто смотрит на меня, а я тону, у меня перехватывает дыхание, как если бы все, что есть у меня внутри сжалось бы в горячий узел.

- Я тебя обожаю, Веснушка. Ты хоть представляешь как меня возбуждает все, что ты творишь: неуклюжая йога, ананасы с майонезом, - мужчина опустил потяжелевший взгляд на мои вмиг напрягшиеся соски, - как ты заводишься от одного моего голоса.

"

Конечно, завожусь. Его тембр низкий, глубокий. Что бы он ни говорил, мне сразу кажется, что сейчас начнет нашептывать свои пошлости".

- Значит, я все же неуклюжая? - шутливо ворчу на него.

- Ты там так попку свою выпячивала, я чуть на пальму не залез. Ты наелась?

Киваю.

- Пойдем, тоже покажу тебе несколько позиций.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

* Глеб*

Уже прошло три месяца как мы вернулись на континент. Опраздновали свадьбу как и планировали с друзьями и коллегами. Маша приступила к учебе. А мысли то и дело возвращались к острову, к тем дням, что положили начало спокойной и счастливой жизни.

Этим вечером мы устроились с Машей на терассе: я укутал ее в тёплый плед, поставил рядом чашку ароматного какао. Кофе теперь было под запретом для нее, да она и не настаивала, ее вкусовые предпочтения изменились не только в еде, но и напитках. Девочка сияла - даже в приглушённом свете я видел, как блестят её глаза.

- Смотри, Глеб! - она указала на небо. - Видишь звезду Вега? Она одна из самых ярких в нашем полушарии.

Я невольно залюбовался своей женой. Как можно быть настолько прекрасной? Даже когда она увлечённо рассказывает о космосе, забывая, что я едва ли различаю созвездия на небе.

Я обнимал свое сокровище, осторожно прижимая к себе. Мои ладони сами нашли её чуть округлившийся животик.

- Ты как всегда завораживаешь, - прошептал, касаясь губами её волос. - И знаешь, Вега тебе не соперница.

Маша рассмеялась, откинув голову мне на плечо.

- Я очень люблю тебя, - мягко сказала она, повернула и подняла ко мне свое личико.

Мы молчали, глядя друг другу в глаза. Небо рассыпалось над нами мириадами звёзд, а в моих руках было самое ценное - моя Девочка-Космос. Вот оно, настоящее счастье. Тихое, тёплое, своё.

❤️❤️❤️

Дорогие читатели!

От всего сердца благодарю вас за то, что прошли этот путь вместе со мной и дочитали книгу до конца. Для меня это невероятно ценно.

Эта книга - моя первая работа, и каждая ваша звёздочка, каждый отзыв, каждое добавление в библиотеку становились для меня настоящим счастьем и источником вдохновения. Я искренне радуюсь, читая ваши мысли и впечатления - они согревают и придают сил!

Спасибо каждому из вас отдельно за внимание, доверие и поддержку. Без вас эта история не обрела бы столь важного смысла.

До встречи в новых книгах!

С теплотой и благодарностью,

Ваша Маруся Сережина ❤️❤️❤️

Конец