Эхо Скотленд-стрит

пролог

ПРОЛОГ

Скотланд-стрит, Эдинбург

Кажется, я совсем утомила бабушку своей музыкой и бесконечной болтовней о Эване . Глаза у неё то и дело слипались, а время от времени она бормотала: «Ох, дорогая». Мой парень тот самый вышеупомянутый Эван должен был скоро заехать за мной в Эдинбург, так что я решила, что ничего страшного не случится, если я подожду его на крыльце и дам бабуле возможность немного вздремнуть.

Когда я поцеловала её в сухую, как пергамент, щеку и попрощалась, бабушка тепло мне улыбнулась, уже смыкая веки. Выйдя из большого дома, я на мгновение замешкалась в просторном холле. Пока дедушка был жив, этот дом не казался таким огромным, но три года назад, после его смерти, комнаты магическим образом выросли и стали холоднее. При любой возможности как, например, вчера вечером я выбиралась из родительского дома в нашем маленьком городке к бабушке на ночь, а иногда и на все выходные. Здесь я всегда чувствовала себя гораздо уютнее, чем у родителей, поэтому не упускала шанса погостить у неё.

Однако остаться на все выходные я не могла: сегодня группа Эвана давала концерт, и он хотел, чтобы я там была. Он играл в группе на басу. Мне очень хотелось посмотреть на его выступление, хотя перспектива того, что после шоу к нему станут подкатывать девчонки о чём меня предупреждала подруга Кара совсем не радовала.

Прикрыв дверь, я спустилась на пару ступеней к самому подножию крыльца, чтобы Эван сразу меня увидел. Ему было семнадцать на несколько лет больше, чем мне, и он только что получил права. Эван обожал любой повод сесть за руль своего крошечного потрепанного «пунто», так что я не чувствовала угрызений совести из-за того, что вытащила его в такую даль.

Я полезла в сумку за телефоном и наушниками, чтобы скоротать время за музыкой, как вдруг услышала позади звук будто кто-то скользнул подошвой по бетону и резко обернулась от неожиданности.

Мой взгляд тут же столкнулся со взглядом какого-то парня.

Он стоял на крыльце соседнего дома, парой ступенек выше меня, и смотрел с чем-то похожим на шок. В тот миг, когда я его разглядела, пульс у меня участился.

Его клубничный блонд был чуть длиннее положенного и слегка растрепан, но это чертовски ему шло, потому что... Я судорожно вздохнула, внезапно почувствовав в животе трепет. Парень был просто неописуемо хорош собой. В моей школе таких не водилось. Когда он медленно спустился на пару ступеней ниже, я яснее увидела поразительный светло-зеленый цвет его глаз. Это были такие глаза, в которых можно утонуть и мне пришло в голову, что я, пожалуй, именно это сейчас и сделаю. Наш зрительный контакт разорвался лишь тогда, когда его внимание переключилось на мои волосы.

Засмущавшись, я заправила прядь за ухо. Глаза парня проследили за этим движением. В детстве меня долго дразнили из-за прически, но со временем я всё чаще стала слышать комплименты. Поэтому я до сих пор не знала, как другие реагируют на мои волосы, но менять их наотрез отказывалась. Эти волосы достались мне от мамы — пожалуй, единственное, что у нас с ней было общего.

Они спускались почти до самых ягодиц мягкими волнами и природными завитками. Не рыжие, не клубничный блонд скорее каштановые, но с таким сильным отливом красного, что и каштановыми их назвать было трудно. Бабушка говорила, что на солнце или при искусственном свете мои волосы сияют вокруг головы, словно огненный нимб.

Взгляд парня снова вернулся к моему лицу.

Прошло пугающе много времени, пока мы продолжали пялиться друг на друга; я начала ерзать от необъяснимого напряжения, возникшего между мной и этим незнакомцем.

Пытаясь найти выход из ситуации, я опустила глаза на его черную футболку. На ней был логотип группы

The Airborne Toxic Event

, и мои губы сами собой расплылись в довольной улыбке.

TATE

были одной из моих любимых групп.

— Ты видел их вживую? спросила я не без зависти.

Парень глянул на свою футболку, будто забыл, что на нём надето. Когда он снова посмотрел на меня, уголок его рта приподнялся.

— Хотел бы я.

От звука его голоса по телу прошла волна возбуждения, и я неосознанно шагнула чуть ближе к кованому забору, разделявшему наше крыльцо

— Я бы всё отдала, чтобы увидеть их вживую.

Он подошел ближе, и мне пришлось запрокинуть голову. Он был высоким. При моих скромных ста шестидесяти сантиметрах парень был почти на голову выше. Мой взгляд, больше мне не подчиняясь, заскользил по его широким плечам, вниз по поджарым мускулистым рукам к большой ладони, сжимавшей одно из кованых копий, украшавших забор. В животе всё перевернулось при мысли о том, каково это — почувствовать прикосновение такой руки. Они были мужественными, но при этом изящными, с длинными пальцами.

Я вспыхнула, вспомнив то, что Эван проделывал со мной на прошлой неделе, только теперь на его месте я внезапно представила этого парня. С чувством вины я прикусила нижнюю губу, снова взглянув на него.

Он, казалось, не заметил моего румянца.

— Ты фанатка TATE?

Я кивнула, внезапно оробев перед человеком, вызвавшим у меня столь сильную реакцию.

— Моя любимая группа, он слегка улыбнулся, и мне мгновенно захотелось узнать, как он выглядит, когда смеется.

— Одна из моих любимых тоже.

— Да? — он наклонился чуть ближе, вглядываясь в мое лицо так, будто я была самым интересным объектом, который он когда-либо видел. Какие еще группы тебе нравятся?

Азарт от того, что я завладела его вниманием, пробил броню непривычной застенчивости, и я затараторила названия всех групп, которые слушала в последнее время.

Когда я закончила, он наградил меня улыбкой и от этой улыбки у меня перехватило дыхание, настолько она была хороша. В ней было что-то кокетливое, но в то же время мальчишеское, обаятельно-детское и совершенно обезоруживающее. Потрясающая улыбка. По-настоящему великолепная.

Я внутренне вздохнула и сильнее прижалась к забору.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Как тебя зовут? спросил он низким голосом, потому что теперь мы стояли так близко, что могли шептаться и всё равно слышать друг друга. Я физически ощущала его присутствие, и осознание того, как близко мы стоим, заставило меня остро почувствовать его. Я снова внутренне вспыхнула, радуясь, что я не типичная рыжая с кожей, склонной к мгновенному румянцу.

— Шеннон, ответила я. Воздух между нами будто загустел, и я боялась спугнуть это странное чувство слишком громким звуком. А тебя?

— Коул, сказал он. Коул Уокер.

Это заставило меня улыбнуться. Имя подходило ему идеально.

— Звучит как имя героя.

Коул усмехнулся:

— Героя?

— Ну да. Если бы случился зомби-апокалипсис, у героя, который пытается всех спасти, обязательно было бы имя вроде Коул Уокер.

Его смешок согрел меня до самых костей, как и то, как весело блеснули его глаза.

— Зомби-апокалипсис?

— Такое вполне может случиться, настаивала я, потому что никогда не любила исключать какие-либо варианты в жизни.

— Ты не кажешься такой уж обеспокоенной этой вероятностью.

Всё потому, что я и не была обеспокоена. Я пожала плечами.

— Просто никогда не понимала, почему люди боятся зомби. Они же медленные и тупые.

Коул хмыкнул.

— Два вполне справедливых аргумента.

Я улыбнулась.

— Так ты герой, Коул Уокер?

Он потер подбородок, глядя куда-то вдаль.

— А что такое герой на самом деле?

Удивившись столь глубокому и, по-видимому, серьезному вопросу, я пожала плечами.

— Полагаю, это тот, кто спасает людей.

Его взгляд снова метнулся ко мне.

— Да, пожалуй, так и есть.

Пытаясь разрядить обстановку, я кокетливо улыбнулась:

— И часто ты спасаешь людей?

Коул рассмеялся:

— Мне всего пятнадцать. Дай мне шанс.

Значит, мы были ровесниками. Я удивилась — на вид ему можно было дать все восемнадцать.

— Ты очень высокий для пятнадцати лет.

Его взгляд скользнул по мне, на губах заиграла легкая улыбка.

— Должно быть, многие кажутся тебе высокими.

— Ты намекаешь, что я коротышка?

— А ты хочешь сказать, что нет?

Я сморщила нос.

— Я не страдаю галлюцинациями. Просто невежливо комментировать чей-то маленький рост. Вдруг я страшно зла на весь мир из-за своих скромных габаритов?

— Может, я страшно зол на мир из-за того, что такой длинный.

Я одарила его взглядом в духе «ну да, конечно», и он залился смехом.

— Ладно, я не злюсь из-за роста. Но и ты не должна расстраиваться из-за своего.

— Я и не расстраиваюсь, — поспешила заверить я. Просто к слову пришлось.

— Бесполезное словцо.

Я хихикнула, обдумывая наш странный разговор.

— Это точно.

Коул улыбнулся, и я снова почувствовала, как внутри всё вспыхнуло от того, как он на меня смотрел.

— Сомневаюсь, что кто-то вообще замечает твой рост. У тебя такие роскошные волосы и потрясающие глаза — они отвлекают всё внимание на себя.

Едва произнеся это, он покраснел и провел рукой по волосам, словно смутившись от того, что сделал мне комплимент вслух.

Мои щеки горели от удовольствия.

— У тебя тоже потрясающие глаза.

Его минутная робость мгновенно испарилась. Коул подался вперед, опираясь на забор.

— Пожалуйста, скажи, что ты здесь живешь.

Прежде чем я успела ответить, громкий гудок разрушил возникшее между нами напряжение. Я вскинула голову и увидела Эвана , приближающегося на своем старом «пунто». Реальность обрушилась на меня, и почему-то, снова взглянув на Коула, я ощутила странное чувство потери.

— Я живу в Глазго, с сожалением ответила я и указала на машину. Мой парень приехал за мной.

В глазах Коула промелькнуло разочарование.

— Парень? Его взгляд метнулся к автомобилю, и я увидела, как он помрачнел.

Мое сердце упало.

— Прости, прошептала я, сама не зная, за что извиняюсь.

— Мне тоже жаль, пробормотал он.

Эван снова посигналил. Я побледнела и начала спускаться по ступеням, не сводя глаз с Коула. Мы держались взглядами, пока я шла к машине и медленно, неохотно садилась в неё.

— Привет, детка, сказал Эван , заставив меня наконец прервать связь с Коулом.

Я выдала вымученную улыбку:

— Привет.

Он наклонился и поцеловал меня, прежде чем вырулить на дорогу.

В панике я обернулась к окну, чтобы найти Коула, но крыльцо, где он стоял, теперь пустовало. На душу легла тяжесть.

— Кто это был? спросил Эван

— Кто?

— Тот парень на лестнице.

— Не знаю. Но я очень надеялась, что когда-нибудь узнаю.

Эван принялся разглагольствовать о группе, даже не удосужившись спросить, как я провела вечер или как себя чувствует бабушка, хотя я и говорила ему, что беспокоюсь за неё. Пока старая машина увозила меня со Скотланд-стрит под его непрестанную болтовню, я чувствовала, будто судьба только что протянула мне две чаши, и я по глупости испила не из той.

1 глава

ГЛАВА 1

Эдинбург, девять лет спустя

INKARNATE.

Я уставилась на вывеску тату-студии на Лейт-Уолк, в волнении покусывая губу. Выбора не было. Придется открыть дверь и войти.

Я тяжело выдохнула, недовольно выпятив губы. Название

INKarnate

было выведено жирным шрифтом на длинной стеклянной панели над входом. Два больших окна по обе стороны от глянцевой черной двери были заклеены фотографиями татуированных конечностей, эскизами и кричащими красно-фиолетовыми табличками, сообщавшими прохожим: ТАТУИРОВКИ, ПИРСИНГ, УДАЛЕНИЕ ТАТУ. В центре самого дальнего от меня окна красовались две большие белые надписи, гордо заявлявшие: ТАТУ-СТУДИЯ №1 В ШОТЛАНДИИ и МНОГОКРАТНЫЙ ОБЛАДАТЕЛЬ ПРЕМИЙ.

Даже я, не имея на теле ни одной татуировки, слышала об ВОПЛОЩЕНИЕ.

Ладно, признаю: я встречалась с парнями, у которых были татуировки, но не в этом причина моей осведомленности о студии Стю Мазервелла. Я знала о ней, потому что его реклама не врала, да и сам он за последние несколько лет не раз мелькал на телевидении. Стю владел студией уже лет тридцать. Он был невероятно талантливым и амбициозным мастером и, по слухам, брал к себе в команду только выдающихся художников.

Казалось бы, я должна быть на седьмом небе от счастья, получив приглашение на собеседование на вакансию помощника администратора. Однако ВОПЛОЩЕНИЕ. воплощала в себе всё то, от чего я сейчас бежала. Всё, что было для меня губительным.

Я подала резюме лишь потому, что вакансий в сфере администрирования было крайне мало.

Ирония судьбы в том, что отклик пришел только на эту заявку.

Но что мне оставалось делать? Я скрестила руки на груди, не сводя глаз с вывески ТАТУИРОВКИ. Мне нужно было уехать из Глазго, а идти было некуда Эдинбург был единственным городом, который я знала достаточно хорошо, чтобы решиться на переезд, хотя жизнь здесь стоила чертовски дорого. Отель, в котором я остановилась, на деле был обычным хостелом, и я не могла позволить себе оставаться там надолго. Денег на сберегательном счету хватило бы месяца на два аренды какой-нибудь паршивой конуры, но договор мне никто не подпишет, пока я не найду работу.

Мне нужно было на что-то есть и где-то спать.

Как говаривала бабушка, беднякам выбирать не приходится.

Опустив руки (оборонительная поза не самое лучшее начало для собеседования), я дождалась, пока женщина с коляской пройдет мимо студии, прежде чем решительно зашагать к двери и толкнуть её внутрь. Старомодный колокольчик, диссонирующий с остальным декором, звякнул над дверью, когда я вошла.

Мои сапоги на невысоком каблуке гулко застучали по дорогому на вид белому плиточному полу. Он был инкрустирован вкраплениями серебристой мозаики и выглядел куда элегантнее, чем я ожидала от тату-студии.

Несколько мгновений я рассматривала остальной интерьер. Это была типичная тату-студия, но менее... неопрятная. Главный зал был большим и просторным. Небольшая изогнутая стойка из черного мрамора стояла слева от меня, а на ней сверкающий

iMac

, за который я бы душу заложила. За стойкой находился массивный шкаф, который невозможно было не заметить, так как его дверца была открыта, выставляя напоказ хаотичную массу папок на полках внутри. Напротив стойки, на другой стороне комнаты, располагался огромный, изрядно потертый черный кожаный Г-образный диван, который выглядел очень уютным. Перед ним стоял стеклянный журнальный столик с разбросанными журналами и чем-то похожим на вазу с ирисками в блестящих обертках. Прямо передо мной находилось нечто вроде мини-галереи. Стены были белыми, и почти каждый их дюйм был покрыт эскизами татуировок. Единственными стенами, оставленными пустыми, были перегородки, расставленные тут и там по всему пространству. На них висели телевизионные экраны, где негромко играла инди- и рок-музыка, служа саундтреком к снимкам и видеозаписям из портфолио мастеров.

Здесь всё было про искусство.

Но где же были сами мастера?

Я оглядела пустоту, и мой взгляд в конце концов остановился на двери в дальнем левом углу. Я слышала жужжание татуировочной иглы. Должно быть, рабочие залы находились там.

Стоит ли мне рискнуть и войти?

Я замешкалась, но тут меня подтолкнул вперед кто-то, пытавшийся открыть входную дверь. Отойдя в сторону, я виновато улыбнулась молодому человеку.

— Всё путем? Он кивнул мне в знак приветствия, прежде чем вразвалочку направиться к стойке. Он несколько раз ударил по старомодному звонку.

О. Ладно.

Через несколько секунд в дверном проеме в глубине зала появилась фигура. Громадная, мощная фигура настоящего зверя. Я уставилась на него, открыв рот, пока он шел к нам, и медленно ко мне пришло узнавание.

Седеющая борода и длинные жесткие волосы, веселая ухмылка и морщинки вокруг голубых глаз. Нет, не Санта-Клаус.

Стю Мазервелл.

Он приблизился к стойке медленными, размеренными шагами, и я заметила, что его черные мотоциклетные сапоги определенно видали лучшие времена давным-давно. Жужжание татуировочной иглы продолжалось из комнаты за дверью, так что я предположила, что там находится как минимум еще один татуировщик.

— Привет, сынок, поприветствовал он молодого человека. Чем могу помочь?

— У меня запись на удаление татуировки через десять минут.

— Имя?

— Даррен Дрисдейл.

Стю наклонился к экрану компьютера, несколько раз кликнув мышкой.

— Дрисдейл. Присаживайся пока. Рэй скоро освободится. Я бы предложил тебе кофе, но моя последняя ассистентка купила эту чертову приблуду, и никто из нас не знает, как ею пользоваться.

Клиент хмыкнул.

— Без проблем, приятель. Он кивнул ему, развернулся и побрел к дивану дожидаться своей очереди.

Затем я оказалась под прицелом ярко-голубых глаз Стю. Он на мгновение будто приценился ко мне, а затем широко ухмыльнулся.

— А чем я могу помочь тебе, крошка-фея?

Крошка-фея? Это что-то новенькое. Если бы он не был моим интервьюером, я бы ответила, что эта «крошка-фея» засунет свою крошечную, но весьма эффективную ножку ему в задницу, если он еще раз назовет меня «крошкой-феей».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вполне возможно, в последнее время я была слегка раздражительной.

Но еще и отчаявшейся… так что…

— Я Шеннон Маклауд. Я сделала шаг вперед и протянула руку. Я пришла на собеседование на должность администратора.

— Ну, слава богу, весело провозгласил Стю, выходя из-за стойки, чтобы заключить мою ладонь в свою огромную ручищу. Он пожал её, встряхнув при этом всё моё тело. По крайней мере, ты выглядишь нормально. Предыдущая смотрелась так, будто сорок лет людей не видела.

— О? И как я должна была отвечать на подобный комментарий?

— Ага. Она даже не знала, что такое

apadravya

или

ampallang

.

Я поморщилась при одной мысли об этих генитальных пирсингах. Смелый мужчина, вот что я скажу, действительно смелый мужчина тот, кто набрался мужества и сделал любой из них.

— Вы делаете их здесь?

— Саймон у нас по пирсингу. Делает всё. Стю ухмыльнулся. Судя по тому, как ты вздрогнула, ты в курсе, что это такое.

Я кивнула, чувствуя себя не слишком уютно, обсуждая пирсинг пениса со своим потенциальным боссом хотя я догадывалась, что если получу работу, это вполне может стать обыденной темой для разговоров между нами.

— Но ведь у вас наверняка не так много запросов на подобное, верно?

— Уверен, женщины по всему миру предпочли бы, чтобы их было больше, чем мы получаем. Стю хохотнул над собственной шуткой и направился в сторону задних комнат, жестом приглашая меня следовать за ним. Мой кабинет там. Давай поболтаем.

Мы прошли через заднюю дверь в длинный узкий коридор, куда падал свет из трех дверных проемов. Жужжание доносилось из средней комнаты. Стю указал на них.

— Три рабочих зала. Он указал на ближайший к нам. Этот я делю со своим менеджером. Он наш главный татуировщик и лучший мастер, так что обычно берет на себя крупные проекты, если только я сам не проявлю особый интерес. По пятницам у него выходной, так что, к сожалению, сегодня ты с ним не встретишься. Средняя комната это Рэй. Она сейчас доделывает небольшую татушку. Удалением татуировок тоже занимается она. Последняя Саймона. Он татуировщик, но чаще всего к нему записываются на пирсинг. Стю кивнул в сторону закрытой двери в конце коридора. Мой кабинет.

Проходя мимо рабочих залов, я заглянула в средний. Я увидела спину худощавой женщины с фиолетовыми волосами судя по всему, это и была Рэй. Она набивала что-то похожее на бабочку на пояснице полнотелой девушки, склонившейся над креслом.

Я заглянула в последнюю дверь и встретилась глазами с симпатичным татуированным лысым парнем. У него был клиент, но он слегка помахал мне, когда я проходила мимо. Я помахала в ответ, подумав, что у него добрые глаза.

— Заходи, крошка-фея, зычно и радушно пробасил Стю, открывая кабинет и широким жестом приглашая меня войти первой. Он нахмурился, когда я проходила мимо. Что я не так сказал?

Я поняла, что, должно быть, не смогла скрыть раздражение на лице. Что ж, он меня поймал, так что лучше быть честной.

— Крошка-фея? Даже не знаю, как на это реагировать.

— Ну, я не вкладывал в это ничего дурного, ласси, Стю прошагал в комнату, миновав меня, и уселся в большое кожаное кресло за своим заваленным хламом столом. Он махнул рукой на стул передо мной, и я поспешно села. Просто с такими волосами, глазами и тем фактом, что ты и вправду «кроха», ты напоминаешь мне маленькую фею.

Помимо воли я почувствовала, что борюсь с улыбкой. Этот здоровяк выглядел по-настоящему встревоженным и обеспокоенным тем, что мог меня расстроить.

— Всё в порядке. Я просто немного нервничаю из-за собеседования.

— Ох, не стоит нервничать. Он покачал головой. Мы просто пройдемся по твоему рабочему опыту, а потом я познакомлю тебя с Рэй и Саймоном. Если получишь работу, будешь в основном пересекаться с ними, так что мне важно узнать их мнение о человеке.

После этого мы проболтали минут пятнадцать о моей прошлой работе в административной сфере. Больше всего его интересовал мой опыт работы регистратором в тату-студии в Глазго. Я проработала там до двадцати лет. В то время я встречалась с местным байкером, который был почти на десять лет старше меня (да уж, моя семья была от него «в восторге»), а его лучший друг владел студией. Работа продлилась ровно столько же, сколько и отношения примерно восемнадцать месяцев. Очаровательно, правда: он изменил мне с какой-то потасканной байкершей, а уволили в итоге меня. «Сокращение штата» так это назвал мой босс. Ага, скорее его дружку стало слишком неловко видеть меня рядом после того, как я застукала его за совокуплением с другой женщиной.

Вскоре мне предстояло узнать, что это лишь одна из многих радостей в отношениях с истинным «плохим парнем».

— Звучит отлично. Стю одарил меня широкой, подкупающей ухмылкой, которая заставила меня улыбнуться в ответ вопреки всему. За время интервью он действительно помог мне расслабиться, и я начала думать, что работа в

INKarnate

, возможно, не такая уж плохая затея. Пойдем познакомимся с Рэй и Саймоном.

Кабинет Саймона был пуст, но мы обнаружили его в дверном проеме у Рэй. Он наблюдал за её работой, пока она разговаривала с молодым человеком, пришедшим, судя по всему, на первый сеанс удаления татуировки. Парень тревожно моргнул, когда в дверях появились мы со Стю.

Рэй нахмурилась, заметив перемену в его поведении, а затем проследила за его взглядом. Она усмехнулась:

— Не волнуйся. Они не собираются на тебя глазеть. Верно, Стю?

Черно-пурпурные волосы Рэй были подстрижены рваными прядями и коротко обрамляли её длинное узкое лицо. У неё был острый нос и тонкие губы. На крыле носа сверкал крошечный черный камушек, а левая часть нижней губы была проколота маленьким серебряным колечком. Огромные темные глаза и завидно длинные черные ресницы спасали её лицо от излишней суровости. Чем дольше я смотрела на неё, тем отчетливее понимала, что она эффектна даже без этой прически, пирсинга и рукава из черных роз на правой руке. Облегающая майка

Harley-Davidson

и черные джинсы подчеркивали её длинноногую фигуру.

— Кто это, Рыжая? она кивнула в мою сторону.

— Это Шеннон. Шеннон, это мои мастера: Рэй и Саймон. Стю указал на высокого лысого художника.

Саймон широко улыбнулся мне, и я почувствовала, как внутри взвился мой флаг предупреждения. У него были ямочки на щеках — очень, очень очаровательные ямочки, блестящие карие глаза и хорошо развитые мышцы под серой футболкой с логотипом

Biffy Clyro

. Татуировки покрывали каждый дюйм обеих его рук. В ушах чернели тоннели.

Он был проблемой.

Пожалуй, работа в

INKarnate

всё-таки мне не подходит.

— Тебе стоит её нанять, — сказал Саймон Стю, не сводя своих красивых глаз с меня. Она горячая. Будет привлекать клиентов.

Нет. Определенно не сработает.

Из груди Рэй вырвался смешок она проницательно считала выражение моего лица.

— Не парься, Рыжая. Он предпочитает мужиков. В смысле, конкретно по части мужских достоинств.

Я моргнула от удивления не только из-за её грубости, да еще и при клиенте, но и из-за самого смысла сказанного. Саймон гей? Он поймал мой удивленный взгляд и рассмеялся:

— Да, я гей.

Мне не хотелось признаваться в этом самой себе, но это откровение заставило меня мгновенно расслабиться, а разочарование, охватившее меня мгновением ранее, исчезло. Теперь я открыто улыбнулась Саймону:

— Если ты одинок, я упаду в обморок от неверия.

Он рассмеялся, выглядя довольным:

— Нет. Моего парня зовут Тони. Он итальянец.

— Ой, только не заставляй его заводить шарманку о Тони, простонала Рэй, закатывая глаза. Я люблю этого парня, но если мне придется выслушать еще хоть одну историю о «талантливом рте» и «щедром сердце» Тони, меня стошнит прямо на саму себя.

Мои глаза выдали мой шок, и Саймон похлопал меня по плечу:

— Не переживай. Это просто манера Рэй. На самом деле она меня любит.

Та хмыкнула и решительно повернулась обратно к своему клиенту, который наблюдал за нами с выражением, похожим на скуку.

— Нанимай её, Стю. Ты же знаешь, я обожаю вводить людей в ступор, а эта Рыжая, похоже, сделает этот процесс для меня очень увлекательным.

— Принимаю это как вызов, сказала я, чувствуя возмущение из-за намека на мою якобы тонкокожесть. — Поверь, я повидала виды и слышала вещи похуже.

Уголок её рта дернулся вверх:

— А я приму

это

как вызов.

— Ну всё, ты попала, вздохнул Саймон.

— Ты нанята, объявил Стю.

Я взглянула на него, чувствуя всепоглощающую волну облегчения.

— Серьезно?

Он улыбнулся:

— Ага, ты мне нравишься.

Это прозвучало не слишком профессионально.

— Вы нанимаете меня только потому, что я вам нравлюсь?

— Люди понятия не имеют, как это важно для успешного бизнеса. Если все ладят, если здесь отличная атмосфера, люди будут нас рекомендовать.

— О да, ведь именно моя, мать её, доброжелательность, а не выдающееся мастерство владения иглой, приносит нам все эти рекомендации, протянула Рэй.

Стю хмыкнул:

— Не твоя доброжелательность и не умение татуировать приносят нам рекомендации. Это делает...

— Коул, закончила она за него, бросив ему ухмылку. Но я тоже не промах.

Стю не смог сдержать улыбку:

— Да, ты тоже не промах.

— Ладно. Саймон повернулся к нам и замахал руками, выпроваживая. Дайте Рэй работать. Он улыбнулся мне, когда мы вышли в коридор. Ну так что, ты согласна?

Я раздумывала над этим, следуя за Стю в главный зал. У стойки ждал клиент, и Саймон поспешил его поприветствовать, пока Стю выжидающе смотрел на меня.

Итак, у Рэй был острый язык и, как я догадывалась, полное отсутствие фильтра между этим самым языком и мозгом, но за колючей манерой общения я чувствовала искреннюю привязанность к работодателю и коллеге. Стю был шумным и прямолинейным, но добродушным и легким на подъем. А Саймон казался таким же покладистым и милым.

Это место вряд ли могло оказаться худшим вариантом для работы.

Кого я обманывала? Они могли быть исчадиями ада, и я всё равно приняла бы это предложение. Я протянула руку:

— Спасибо. Я с удовольствием принимаю ваше предложение.

Стю просиял, пожимая мою руку, а вместе с ней снова и всё мое тело.

— Блестяще. Как насчет понедельника?

— Блестяще, — эхом отозвалась я, широко улыбаясь впервые за многие дни, а то и недели. Я чувствовала облегчение от того, что в моей жизни наконец-то началось хоть какое-то движение вперед.

Стю оглянулся через плечо на Саймона:

— Она сказала «да»!

Саймон рассмеялся:

— Хорошие новости. Коул будет в восторге.

— О, это уж точно, Стю хмыкнул так, что я внезапно занервничала. Кто такой Коул? Глаза Стю заблестели. Вообще-то я наполовину отошел от дел. Бываю здесь нечасто, так что оставляю управление заведением на моего менеджера, Коула. В понедельник он введет тебя в курс дела и расскажет всё, что нужно знать.

Я слабо улыбнулась в ответ.

Внезапно в глубине души у меня возникло очень нехорошее предчувствие.

Комната была холодной и узкой, но, по крайней мере, сейчас мне было где преклонить голову. Хотя от этого обстановка не становилась менее депрессивной. Не говоря уже о том, что я ненавидела необходимость делить общую ванную с пятью другими постояльцами этого «отеля».

Я закончила заполнять анкету с личными данными сотрудника, которую Стю дал мне перед уходом из

INKarnate

. С одной стороны, я чувствовала себя невероятно удачливой, так быстро найдя работу, а с другой до смерти боялась встречи с новым менеджером. Оставалось надеяться, что он окажется таким же, как Стю или хотя бы Саймон. А не «плохим парнем».

Ворча себе под нос из-за недопонимания, которое привело меня в эту ситуацию, я отложила анкету и взяла телефон. Никаких сообщений. Будто я и вправду на что-то рассчитывала в Глазго я не была для своей семьи на виду, но, по крайней мере, я существовала. Теперь же казалось, будто меня стерли из памяти.

Игнорируя жгучую обиду в груди, я встала и пересекла маленькую комнату к месту, где сложила свои чемоданы и пять коробок с вещами. Большую часть вещей я выбросила перед переездом. Я думала, что это поможет очиститься от воспоминаний и начать всё сначала.

Покопавшись в коробках, я нашла ту самую. Единственная коробка, которую я сохранила со школьных времен, была наполнена моими старыми альбомами для эскизов и художественными принадлежностями. Рисование всегда успокаивало меня оно позволяло ненадолго уйти в себя. В последнее время мне это требовалось часто.

Когда я паковалась, у меня не было времени перебирать старые рисунки, но сегодня у меня не было ничего, кроме свободного времени и четырех мрачных стен. Мне нужно было что-то, чтобы отвлечься от семейных проблем, а денег на новые книги не было.

Притащив коробку на кровать, я стерла пыль, скопившуюся на альбомах, старой футболкой и свернулась калачиком, чтобы просмотреть их. Некоторые старые наброски заставили меня улыбнуться. Рисование поначалу давалось мне не слишком легко. Я обожала это занятие, но никогда не могла заставить эскиз «ожить». Пока парень из моего класса в первый год старшей школы (тот самый, в которого я была безумно влюблена) не показал мне, как правильно держать карандаш и как наносить штрихи на бумагу, а не рисовать жесткими, неподатливыми линиями.

С того момента я быстро схватила суть и «подсела».

Увлечение искусством осталось. Первая влюбленность нет.

Из третьего альбома, который я взяла, выпал лист бумаги, и внезапно я вспомнила о другом парне. Еще год назад я могла бы смотреть на этот набросок и не чувствовать ничего, кроме укола боли призрачного напоминания, а не чего-то реального.

Однако теперь, глядя на портрет моего бывшего парня Ника, я чувствовала, как во мне закипает горечь. Эта горечь становилась привычной частью меня, и я ненавидела это. Я просто не знала, как с ней бороться.

Я прислонилась к подушке, и мои пальцы невольно смяли набросок с изображением красавца Ника Брайара. Я начала встречаться с Ником спустя девять месяцев после того, как мой первый парень, Эван, бросил меня ни с того ни с сего. Какое-то время Ник унимал боль, которую оставил после себя Эван. В силу своей незрелости я даже чувствовала, что в чём-то одержала верх над Эваном, когда начала встречаться с Ником. Ему было девятнадцать, он был великолепен и был вокалистом в конкурирующей рок-группе.

Ник стал первым в моем списке «плохих парней»...

Маленький клуб был грязным, задымленным и слишком душным. Но меня переполнял головокружительный восторг, когда я смотрела, как Ник поет на сцене со своей группой

Allied Criminals

. Я считала их название дурацким и не была большой фанаткой их музыки, но я обожала голос Ника, его страсть и то, какой ажиотаж они вызывали у публики. Стоя в толпе, я чувствовала гордость от того, что я его девушка, и обещала себе, что всегда буду поддерживать его, несмотря ни на что.

На сцене Ник разыгрывал образ мрачного парня, но в реальности он был таким милашкой. Накануне вечером, когда я сказала ему, что не смогу прийти на это выступление из-за семейных дел, он отнесся к этому совершенно спокойно. Он был разочарован, но не стал устраивать из этого драму, как сделал бы Эван. И он заставлял меня чувствовать себя особенной так, как Эвану никогда не удавалось. Ник постоянно твердил мне, какая я красивая, забавная и интересная. До встречи с ним я считала себя заурядной. Я по уши влюблялась в него, и, вероятно, именно поэтому несколько недель назад у меня с ним случился первый секс.

Мои подруги вели себя из-за этого по-детски и ревновали, что было просто нелепо. Они считали ошибкой то, что я «отдалась» ему, и совершенно не поддерживали меня, проявляя полное невежество во всём этом деле. К счастью, в моей жизни был Ник, так что мне не приходилось постоянно мириться с их глупой наивностью.

После того как Ник вел себя так классно накануне вечером, шепча мне на ухо нежности, пока мы занимались любовью, я решила сбежать с дня рождения моей тети, чтобы прийти и посмотреть на его игру. Мне не терпелось увидеть выражение удивления на лице Ника.

Группа закончила выступление, и я поспешила к двери, ведущей за кулисы. Вышибала попытался меня оттолкнуть, но после того, как я объяснила, кто я такая, он скрылся за кулисами и вернулся с «менеджером» группы. На самом деле это был старший двоюродный брат Ника, Джастин, и я не совсем понимала, что именно давало ему право быть их менеджером. В тот момент мне было всё равно. Джастин узнал меня и провел за кулисы, после чего исчез прежде, чем я успела спросить, куда мне идти. Я побрела в противоположном направлении и наткнулась на участников группы, сидевших вокруг случайно стоявшего здесь ободранного бильярдного стола. Они пили пиво и громко переговаривались в компании пары парней и девушек, которых я не знала.

Ника нигде не было видно.

Алан, соло-гитарист, вскинул взгляд и весь натянулся, когда заметил меня; его глаза нервно метнулись мне за спину, а затем снова впились в моё лицо.

— Шеннон. Он резко встал, и остальные парни посмотрели на меня точно так же. Не думал, что ты придешь сегодня.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но губы задрожали. Напряжение, вызванное моим появлением, заставило колокола тревоги зазвонить у меня в голове.

— Хотела сделать Нику сюрприз. Где он?

— Э-э, не знаю. Дигби, барабанщик, пожал плечами, переглянувшись с остальными с напускным безразличием, которое те поспешно разделили.

Но только не Алан. Его губы сжались, пока он наблюдал за ними, и когда его взгляд снова вернулся ко мне, я упрямо уставилась ему в глаза. От моей прямоты он вздрогнул. Мы с Аланом неплохо ладили. Честно говоря, иногда мне казалось, что я ему нравлюсь. Он постоянно со мной флиртовал и всегда был так внимателен. Я всегда отмахивалась от этого, потому что была безумно влюблена в Ника, и никто другой не мог даже близко сравниться с тем, что я к нему чувствовала.

— Где он, Алан?

Глаза Алана смягчились от сочувствия.

— Он в гардеробной, Шеннон. Он кивнул куда-то мне за спину, пока остальные беспокойно заерзали.

Чувствуя, как сердце колотится в груди, я развернулась на каблуках своих сапожек и с уверенностью, которой на самом деле не ощущала, зашагала по узкому темному проходу. Я замерла перед выкрашенной в черный цвет дверью, на которой облупившейся белой краской было выведено слово ГАРДЕРОБНАЯ.

Я услышала доносившиеся изнутри прерывистые вздохи и стоны и уже знала, что там увижу, но мне просто необходимо было убедиться в этом самой.

Дрожащей рукой я повернула ручку и распахнула дверь.

В маленькой, тускло освещенной комнатке, размером не больше стенного шкафа, я увидела Ника с джинсами, спущенными до щиколоток: он ритмично входил в блондинку, которую прижал к стене.

Тошнота и боль, какой я никогда раньше не знала, захлестнули меня, когда они оба резко повернули головы, ошарашенные вторжением. Глаза Ника расширились, когда он узнал меня, и о блондинке тут же было забыто — в ужасе выкрикнув моё имя, он отпустил её. Девушка повалилась на пол, пока Ник нагибался, чтобы подтянуть джинсы.

Я бросилась прочь, игнорируя Алана и Ника, которые с криками преследовали меня. Я оторвалась от них в толпе этого грязного бара и до самого конца бежала к автобусной остановке. Домой я не пошла. Вместо этого я постучала в дверь моей подруги Каре. Она впустила меня, и я разрыдалась у неё на плече, извиняясь за то, что считала её наивной, хотя в конечном итоге единственной, кого можно было в этом винить, была я сама...

Ник стал важным уроком. И все же мне понадобилась измена еще одного мужчины, прежде чем я сделала выводы. В конце концов я научилась распознавать его типаж. Однако позже я влипла в историю с «плохим парнем» совсем другого рода: из тех, что не изменяют, но всё равно находят способ пустить твою жизнь под откос.

Но больше никогда.

Я разорвала набросок с портретом Ника на сотню мелких клочков.

Никогда больше.

2 глава

ГЛАВА 2

В ночь перед выходом на новую работу мне было трудно уснуть: в животе, словно безумные, порхали бабочки, пока я изводила себя тревогами о завтрашнем дне. Когда мне всё же удалось провалиться в сон, я тешила себя надеждой, что мой менеджер окажется кем-то вроде младшей версии Стю. Со Стю я бы сработалась.

Так что в понедельник я переступила порог

INKarnate

с куда большим мандражом, чем обычно бывает в первый рабочий день. Вероятно, именно поэтому я едва не споткнулась на ровном месте при виде представшей передо мной картины.

Саймон стоял перед мраморной стойкой регистрации и негромко беседовал с очень высоким парнем, который стоял ко мне спиной. Я успела мельком заметить крепкие широкие плечи и длинные ноги прежде, чем он обернулся, и мои глаза столкнулись с его ярко-зелеными глазами.

Святые...

Сердце ушло в пятки.

Меня наполнил ужас.

Пожалуйста, нет, нет, нет. Пусть он будет клиентом. Пожалуйста, пусть он будет просто клиентом.

Эти глаза притягательно сузились в уголках, когда их великолепный обладатель одарил меня дружелюбной мальчишеской улыбкой, которая с ходу пробила мое силовое поле «анти-плохой парень». Глаза и улыбка сами по себе могли бы меня сразить, но, к несчастью, их дополняла сексуальная щетина на челюсти незнакомца и растрепанные, небрежные волосы цвета клубничного блонда, обрамлявшие его привлекательное лицо. Если и этого было недостаточно, чтобы подействовать на женщину, то у высокого красавца-незнакомца было натренированное тело. Судя по всему, очень натренированное. Его темно-синяя футболка ничуть не скрывала идеальный V-образный торс и поджарые мускулистые руки. И эти руки были покрыты замысловатыми, чертовски горячими татуировками.

— Шеннон, поприветствовал меня Саймон, вырывая мой взгляд из созерцания этого сногсшибательного бедствия. Это Коул, наш менеджер.

Неужели судьба действительно настолько бессердечна?

Коул снова ухмыльнулся мне, и чувство узнавания вместе с тревогой ударило меня в грудь, когда он сделал несколько шагов навстречу и протянул руку.

— Коул Уокер. Рад знакомству, Шеннон.

Я неохотно шагнула вперед и вложила свою руку в его ладонь.

И мгновенно об этом пожалела.

Его крепкая, слегка мозолистая рука с массивным серебряным кольцом на среднем пальце ощущалась на редкость приятно. Она поглотила мою маленькую ладонь, и я почувствовала себя окутанной его присутствием.

Проклятье!

Я вырвала руку, не в силах встретиться взглядом со своим новым менеджером. Мои глаза опустились к черным инженерным сапогам с небрежной шнуровкой, в которые были заправлены его темные джинсы.

— Шеннон? Коул произнес мое имя с вопросительной интонацией, и мне пришлось оторвать взгляд от его ног, чтобы посмотреть ему в глаза. Вблизи чувство узнавания, возникшее мгновением ранее, только усилилось, когда он прищурился, глядя на меня. Несколько долгих секунд он рассматривал мои волосы.

Озарение прошило меня насквозь.

Нет.

Быть не может.

«Так ты герой, Коул Уокер?»

«А что такое герой на самом деле?»

Спустя месяцы и даже годы после нашей встречи у бабушкиного дома много лет назад я часто вспоминала того симпатичного мальчика, с которым у нас возникла связь всего за несколько минут разговора.

Коул Уокер.

Гребаный Коул Уокер.

Совсем взрослый.

И он — мой новый менеджер.

Я влипла. Впрочем, я бы влипла меньше, если бы он меня не вспомнил а я была почти уверена, что так и будет. Такой парень, как он, наверняка каждый день заводит кокетливые беседы с женщинами. С чего бы ему помнить случайный разговор с бледной коротышкой-рыжей девятилетней давности?

— Я тебя знаю. Коул отступил на шаг, склонив голову и изучая меня с легкой улыбкой на губах. Он выглядел очарованным, что заставило мое силовое поле мгновенно заработать на полную мощность. — Шеннон. Невероятно, но в его прекрасных глазах вспыхнуло узнавание. Мы встречались. Он обернулся к улыбающемуся Саймону, прежде чем снова переключить всё внимание на меня. Его взгляд светился довольным удивлением. На Скотланд-стрит. Много лет назад.

Он ждал моей реакции.

Я могла бы признаться, что помню его, но это наверняка лишь подстегнуло бы кокетство, которое я видела в его блестящем взгляде. Я помнила: ему понравились мои волосы и глаза. Кто поручится, что они до сих пор ему нравятся? Более того, вдруг он не прочь увидеть, как эти самые волосы рассыпаются по его подушке, пока он меня имеет? Поимеет — а потом, скорее всего, сразу же кинет.

Сохраняя абсолютно бесстрастное выражение лица, я покачала головой:

— Прости. Я не помню.

От разочарования его улыбка померкла.

— Серьезно? Мы говорили о группах, о зомби и всём таком. Твой парень за тобой заехал. Ты из Глазго.

Господи, у него что, фотографическая память?

Я едва сдержалась, чтобы раздраженно не сморщить нос.

— Я действительно из Глазго, ответила я спокойно, не грубо, но и без тени дружелюбия. И моя бабушка жила на Скотланд-стрит, но я тебя не помню. Извини.

За спиной Коула Саймон попытался подавить смешок.

Коул бросил на него недовольный взгляд через плечо, и Саймон, невинно насвистывая, развернулся и небрежно ушел в подсобку.

Вздохнув, мой новый менеджер повернулся ко мне, нахмурив брови.

— Ты правда меня не помнишь?

— Прости. Я апатично пожала плечами, отчего он нахмурился еще сильнее.

— Видимо, это и вправду было давно. Он продолжал разглядывать меня оценивающим взглядом, и я начала неуютно ежиться. Чем дольше он смотрел, тем больше смотрела я, и чем больше я смотрела, тем отчетливее замечала, насколько же он чертовски хорош.

Татуировки только добавляли ему привлекательности.

В своей слабости к мужчинам с отличными тату я винила живущего во мне художника. На левой стороне его шеи виднелось нечто похожее на инициалы, вписанные в трайбл-узор. На левой руке красовался «рукав» черными чернилами: волк, замерший на скалистом обрыве. Рисунок уходил вверх к бицепсу, где из головы волка словно прорастало очертание женского профиля — её лицо было обращено вверх, а волосы развевались на ветру и исчезали под тканью футболки. На правой руке в красно-коричневых и черных тонах был изображен летящий орел, кончики крыльев которого тоже скрывались под футболкой. В когтях орел сжимал старинные карманные часы, но я не смогла разобрать, какое время на них выставлено.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нравится то, что видишь?

Я моргнула, уловив двусмысленность в голосе Коула, и перевела взгляд с его татуировок на лицо. Он носил эту сексуальную ухмылочку, которая сработала бы на мне как по волшебству еще пару месяцев назад.

Но с тех пор многое изменилось. Я вскинула бровь.

— Ты со всеми новыми сотрудницами так флиртуешь? произнесла я без тени улыбки, притворяясь совершенно не впечатленной.

Ухмылка Коула превратилась в широкую улыбку, пока его глаза изучали мои волосы.

— У меня еще никогда не было таких, как ты, промурлыкал он.

— Эффективных, умных, ответственных и надежных? процедила я сквозь стиснутые зубы.

В его глазах заплясал смех.

— Ну, я надеюсь, что ты и такая тоже.

Явно довольный собой, он усмехнулся и направился к стойке регистрации.

— Классные волосы, кстати, бросил он через плечо.

Впервые за много лет я прокляла свои гребаные волосы.

— Я подумываю перекраситься в розовый, соврала я, следуя за ним за стойку.

Щелкая мышкой, Коул пробормотал:

— Ага, а я на самом деле татуировщик днем и бессмертный горец, путешествующий во времени, по ночам.

Прежде чем я успела ответить, он одарил меня ироничной улыбкой и кивком головы указал на компьютер.

— Рабочий стол.

Мышка заскользила по экрану: он показывал мне электронный журнал записей, таблицу, в которой они вели учет расходных материалов, список контактов поставщиков и папку с данными постоянных клиентов.

— Теперь о главном. Он вздохнул и бросил на меня извиняющийся взгляд. У нас беда с архивом.

Он развернулся, задев своей рукой мою, и, к несчастью, я не смогла сдержать реакцию тела на это прикосновение. Волоски на руках встали дыбом, а к щекам прилила кровь. Коул, казалось, ничего не заметил: он махнул рукой на огромный шкаф перед нами — тот самый, забитый грудами бумажных папок.

— Наша последняя ассистентка была совершенно бестолковой...

— И ужасной гомофобкой, прорычал мне на ухо голос Саймона. Я подпрыгнула от испуга, обнаружив, что он стоит у меня за плечом.

— По этой причине она и вылетела отсюда пробкой, сообщил мне Коул. Когда я снова посмотрела на него, он изучал меня с опаской. Ты ведь не гомофобка, Шеннон?

Я едва расслышала вопрос. У него был чудесный акцент изысканный, певучий, и мое имя в его исполнении звучало просто божественно.

Осознав, что они оба напряженно ждут ответа, я поспешила заверить Саймона:

— Определенно нет. Любовь это просто любовь, верно?

Саймон расслабился и улыбнулся мне:

— Любовь это просто любовь, дорогуша, согласился он.

Я улыбнулась ему в ответ, но когда мой взгляд вернулся к Коулу, улыбка увяла. Он смотрел на меня этим обезоруживающим, мягким взглядом, который заставлял меня чувствовать вещи, на которые я не имела права. Заметив резкую перемену в моем поведении, Коул нахмурился, явно сбитый с толку моей реакцией.

— Так что там с папками... ? поторопила я.

Коул моргнул.

— С папками? Ах да, папки. Он откашлялся и снова указал на шкаф. Это архивы Стю до того, как он перешел в «цифру». Они нам не нужны там документы еще со времен открытия студии, но Стю хочет их сохранить. Наш босс бывает порой упрям. Он сказал это с такой теплотой, что я поняла: упрямство Стю нисколько не донимает Коула. Папки перенесли сюда, когда в кабинете Стю лопнула труба, но ассистентка, которая ими занималась, превратила всё в хаотичный бардак. Бухгалтерские отчеты перемешались с эскизами, и всё это в полном хронологическом беспорядке. Я бы хотел, чтобы ты занялась реорганизацией в свободное от работы на ресепшене время.

Я сделала шаг к этому завалу.

— Почему бы мне вместо этого не оцифровать их? Это освободит здесь место. А этот бардак производит не лучшее впечатление на клиентов.

Коул, казалось, задумался.

— Это займет у тебя больше времени...

Я пожала плечами.

— Люблю, когда есть чем заняться.

Его взгляд скользнул поверх моей головы к Саймону.

— Неужели это правда? Мы наконец-то наняли администратора, которая знает, что делает, и на самом деле хочет работать?

— Случались и более великие чудеса, отозвался Саймон с улыбкой в голосе.

Мгновенно почувствовав замешательство, я попыталась скрыть его и повернулась к стойке регистрации.

— Где принтер?

— Он в кабинете Стю. Я принесу его сюда. Коул зашагал к задним комнатам и скрылся в коридоре. Мои глаза против воли проследили за ним.

— Не переживай, сказал Саймон.

— О чём именно?

Он издал короткий смешок.

— О том, что твои трусики сворачиваются узлом из-за Коула. Он склонен оказывать такое влияние на людей. Поверь мне, я еще никогда так сильно не желал, чтобы кто-то однажды утром чудесным образом проснулся геем.

Несмотря на досаду от того, что Саймон как-то разгадал мою мгновенную симпатию к нашему боссу, я не смогла сдержать смешок.

— А как же Тони?

Саймон отмахнулся от моего вопроса.

— У нас обоих есть списки фантазий люди, с которыми нам разрешено переспать, если они вдруг сменят ориентацию. Ченнинг Татум в его списке. Коул в моем.

— А Коул знает, что он тебе нравится?

— Он видел весь мой список. Тони распечатал их как доказательство нашего пакта на случай, если фантазия когда-нибудь станет реальностью.

Я всё еще не могла переварить тот факт, что Коул знал о симпатии Саймона и при этом чувствовал себя с ним совершенно непринужденно.

— И Коула не беспокоит, что он тебе нравится?

Саймон хмыкнул.

— С чего бы это?

— Некоторые мужчины, особенно такие, как Коул, ведут себя странно в подобных вещах. Идиоты думают, что это угрожает их мужественности.

— Говоришь по собственному опыту?

Я поморщилась при мысли о своем бывшем.

— Я знала одного парня, который избил до полусмерти беднягу, приударившего за ним в баре. Это было одно из самых уродливых зрелищ в моей жизни.

Моргнув, чтобы прогнать воспоминания, я обнаружила, что Саймон пристально смотрит на меня. Казалось, он почувствовал, что это было не единственное уродство, которое я видела, и хотел узнать подробности. Мысль о том, что кто-то в моей новой жизни узнает, через что я прошла, заставила меня мгновенно возвести внутреннюю стену; её неприступность, должно быть, отразилась в моем внезапно пустом выражении лица.

Почувствовав перемену, Саймон отступил на шаг.

— Коул не такой. Он совсем не такой.

Неважно, каким человеком был Коул Уокер. У меня не было ни малейшего намерения это выяснять.

Я услышала рокочущий голос Коула, приближавшегося к двери приемной, — он выводил своего клиента. Я мгновенно напряглась, склонившись над принтером, который он установил для меня на стойке. Последние несколько часов я была полностью погружена в создание хронологических цифровых папок для организации всех отсканированных материалов. Файлы содержали квитанции, информацию о клиентах, и во многих из них были фотографии татуировок. Я была согласна с Коулом: эти материалы датировались годами и, за исключением бухгалтерии, по большей части в их хранении не было нужды. Стю, судя по всему, был тем еще Плюшкиным. Однако, как я и сказала Коулу, я была рада всё оцифровать, если это означало постоянную занятость и возможность держаться подальше от моего нового менеджера.

Всё утро у него был парень по имени Росс Мид. Они работали над массивной татуировкой, которая со временем должна была покрыть всю спину Росса. Я знала, что на вторую половину дня у Коула назначено еще три приема, и невольно задавалась вопросом, не сводит ли у него когда-нибудь руку судорогой. Более того, приняв сегодня утром пару звонков от желающих записаться, я обнаружила, что на ближайшие шесть недель все выходные в студии забронированы. Свободные места были только в будни, что не слишком удобно для людей с графиком с девяти до пяти, но было очевидно: некоторые из них готовы взять отгул на работе, лишь бы не ждать и попасть в кресло Коула Уокера.

— Уход такой же, как раньше, услышала я слова Коула, когда они с Россом вышли в зал. Жду тебя здесь через три недели.

Хотя мне и хотелось продолжать притворяться, будто я не замечаю Коула, моя работа заключалась в приеме оплаты от клиента, так что мне пришлось поднять глаза, когда они подошли. Росс выглядел немного бледным, пока Коул вел его ко мне.

— Вы в порядке? спросила я.

Росс одарил меня слабой, сухой улыбкой.

— Татуировку-то я хочу, но вот самочувствие во время и после процесса мне не особо нравится.

— У меня есть кое-что... я наклонилась, чтобы порыться в сумочке, что может помочь. Ага! Я триумфально зажала в руке плитку шоколада и вытащила её. Вот. Я отломила несколько квадратиков и протянула ему. Глюкоза.

Он благодарно ухмыльнулся:

— Спасибо. Сколько я должен? Он жевал шоколад, пока мои глаза скользили по прайс-листу на столе.

Я могла бы спросить Коула, но это опять же означало посмотреть на него.

— Четыре часа... это двести сорок фунтов.

Пока я забирала кредитку Росса и вставляла её в картридер, я ожидала, что Коул испарится обратно в свою рабочую зону, но он остался на месте, болтая с Россом о концерте

Lowlight

, на котором они оба были несколько месяцев назад в Глазго. Обычно я бы тут же вклинилась в разговор, но, опять же, я избегала любого взаимодействия с боссом. Более того, я должна была быть на том концерте. Мне не хотелось думать о причине, по которой я туда не пошла.

Как только Росс расплатился, он помахал мне последним кусочком шоколада в знак благодарности и покинул студию. Оставив меня наедине с Коулом.

Я кожей чувствовала его жгучий взгляд.

Через некоторое время выносить этот напор стало невозможно. Я вопросительно посмотрела на него, ничего не говоря.

К несчастью, он одаривал меня той самой мальчишеской улыбкой, которая наводила на грешные мысли.

— Можно мне кусочек?

Возмущенная, я резко вдохнула.

— Простите?

Его губы дернулись от забавы.

— Шоколада, пояснил он. Кусочек шоколада.

Сгорая от стыда из-за того, что я его неправильно поняла, я сунула ему плитку, игнорируя его смешок. Чтобы избежать продолжения, я запихнула последний квадрат себе в рот и вернулась к сканированию документов.

— Когда мой следующий клиент?

— Через полтора часа, ответила я, не поднимая глаз и не глядя в журнал записей. Я уже выучила расписание Коула на день назубок.

Двадцатифунтовая купюра скользнула по столу ко мне.

— Можешь выйти и взять что-нибудь нам на обед? Лучше возьми что-нибудь и для Рэй. Она скоро придет и обычно бывает голодна как волк. Если мы покормим её сразу, это немного её смягчит. Но только немного.

Подняв взгляд и забирая деньги, я обнаружила, что он улыбается мне.

— А что бы вы хотели?

Ухмылка Коула стала по-настоящему волчьей.

— Если бы я ответил на этот вопрос честно, ты бы, скорее всего, сочла меня крайне непрофессиональным.

Я напряглась от этого флирта, но постаралась остаться вежливой.

— Тогда, возможно, вам не стоит отвечать честно.

С преувеличенным, измученным вздохом Коул скрестил руки на другой стороне стола и наклонился ко мне. У меня перехватило дыхание от жара в его взгляде, когда он посмотрел на меня сверху вниз.

— Я горжусь тем, что всегда прямолинеен.

Заставляя свое тело перестать реагировать на него, я отступила от стола и обернулась, чтобы снять куртку с крючка позади себя. Натягивая её, я очень решительно встретилась с всё еще блестящим взглядом Коула.

— А я горжусь тем, что я профессионал.

Дверь в студию распахнулась, пресекая любой возможный ответ Коула и отвлекая нас от искрящегося напряжения. Ввалилась Рэй и с рычанием захлопнула дверь.

Поза Коула мгновенно изменилась, когда он увидел её раскрасневшееся лицо и пылающие глаза. Он выпрямился, а кулаки по бокам сжались.

— Что случилось?

— Моя соседка только что пошела на хер! Я проснулась, а она, блядь, упаковала каждую гребаную вещь, которой владела, и пошела на хер! с тем гребаным малайзийским чуваком, которого встретила месяц назад! Черт! Она топнула ногой, её грудь часто вздымалась. Как я, на хрен, буду платить за аренду?

Несмотря на голос, кричащий в моей голове, что это очень, очень плохая идея, я обнаружила, что говорю:

— Я ищу жилье.

Рэй закатила глаза.

— Я так не думаю.

Ой.

— Это еще почему? Я скрестила руки на груди, раздраженная столь быстрым отказом.

— Я не могу позволить себе ходить на цыпочках в собственном доме. Дерьмо вылетает из моего рта быстрее, чем я успеваю его остановить, и мне нужно быть рядом с людьми, которые могут вынести ту гребаную офигенность, которой я являюсь.

Я услышала смех Коула, но отказалась смотреть на него, продолжая приводить свои аргументы.

— Я не говорила, что хочу съехаться с тобой. Я просто сказала, что ищу жилье. Где твоя квартира? Сколько аренда?

Она окинула меня взглядом, в котором читалось, что она просто делает мне одолжение.

— Кинг-стрит. Буквально за углом.

Она назвала мне сумму аренды и муниципального налога в месяц, не считая половины коммунальных услуг. Это было довольно много.

— Это хорошая квартира, добавила она, заметив мое сомнение.

Это было чуть больше того, что я надеялась платить, зато совсем рядом с работой. Хотя я невольно задавалась вопросом, перевесит ли совместное проживание с Рэй все плюсы. С другой стороны, пройдет немало времени, прежде чем какой-нибудь агент по недвижимости позволит мне подписать договор аренды я должна доказать, что работаю уже три месяца. Мысль о том, чтобы торчать в том тесном убогом отеле три месяца...

— Я готовлю. Убираю. Не лезу в чужие дела.

Рэй секунду изучала меня, а затем в изнеможении вскинула руки.

— Блядь, у меня нет никакого гребаного выбора! Ладно! Можешь забирать эту чертову комнату.

Часто моргая от обилия нецензурной брани, сыплющейся из её рта, я сказала:

— Я бы хотела сначала её увидеть.

Её лицо снова покраснело.

— Это отличная, блядь, квартира с двумя спальнями . Ты мне не доверяешь?

Чувствуя на себе жгучий взгляд Коула, я мельком глянула на него и снова переключила внимание на Рэй.

— Я никому не доверяю, холодно ответила я.

Рэй несколько секунд смотрела на меня, прежде чем краска сошла с её лица. Она ухмыльнулась, её глаза теперь светились весельем.

— Ты мне нравишься, объявила она так, словно королева даровала великую милость. Ты переезжаешь.

— Но...

— Сегодня. Никакой волынки. Аренда в конце месяца. О. Она подозрительно окинула меня взглядом. — И никакой клоунской атрибутики.

У меня отвисла челюсть.

— Чего?

— Клоуны это зло. Она прошагала через студию в сторону задней комнаты. Принесите мне кто-нибудь пожрать. У меня было просто хреновое утро.

Мой взгляд встретился со взглядом Коула. Его глаза смеялись. Мои нет.

— Что сейчас произошло?

Он ухмыльнулся:

— Думаю, Рэй тебя только что удочерила.

— Не уверена, что это к добру.

— Да всё не так плохо. Это как жить с собственным личным ротвейлером.

Я скривилась:

— Только вот ротвейлеры бывают дружелюбными.

Коул хмыкнул:

— Эта— нет.

— И это всё? — Рэй уставилась на коробки, сваленные у моих ног.

Я стояла перед её дверью в жилом доме на Кинг-стрит. К тому времени, как я собрала все вещи и погрузила их в такси, которое мне было не совсем по карману, уже опустилась ночь. Теперь Рэй стояла в дверном проеме в пижамных шортах и футболке

Nine Inch Nails

, видавшей лучшие времена.

— Мне много не нужно. Я попыталась заглянуть в квартиру. Мои опасения по поводу переезда к этой, казалось бы, сумасшедшей женщине немного поутихли при виде паркета, который я разглядела за её спиной.

Рэй, казалось, на мгновение задумалась об этом, и мне внезапно стало не по себе от того, как мало у меня пожитков. Только сейчас до меня дошло, что это может вызвать вопросы «почему?». У большинства людей к моему возрасту накапливается гора всякого хлама.

— Ладно. Рэй пожала плечами и наклонилась, чтобы поднять коробку. Давай затащим это дерьмо внутрь, пока у меня соски не отмерзли.

Очаровательно.

Я шумно выдохнула и последовала за ней.

Моя новая коллега, а теперь еще и соседка, не врала. Квартира была хорошей. Приличного размера современная кухня, маленькая, но уютная гостиная с выходом на балкон и две просторные спальни. Ванная была общей, но по размеру почти не уступала кухне, так что я не жаловалась. Сбросив коробки в моей комнате, Рэй оставила меня распаковываться.

Разложив свое скудное количество одежды в икеевский шкаф, я принялась за альбомы, карандаши и угли. Не желая, чтобы кто-либо а именно Рэй видел мои работы, я запихнула их под кровать. Я стояла, сжимая в руках свой текущий альбом, когда дверь в спальню распахнулась. Сердце ушло в пятки; я упала на колени и задвинула альбом под кровать прежде, чем Рэй успела его заметить.

Подняв голову, я обнаружила Рэй, застывшую в дверном проеме с чашкой, над которой поднимался пар. Она окинула взглядом меня на коленях и ухмыльнулась:

— Можешь не беспокоиться о том, чтобы прятать свои вибраторы, Шеннон. Ты наверняка услышишь мой через стену. У меня «Кролик». Знаешь ли, он стал классикой не просто так. Она протянула мне чашку. — Чай. Я угадала молоко и два куска сахара.

Всё еще в замешательстве и легком шоке, я встала и взяла чай, заваренный именно так, как я любила.

— Спасибо, пробормотала я, чувствуя себя полной идиоткой.

Рэй ухмыльнулась и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Мои плечи поникли, когда я обернулась и уставилась на свои спрятанные работы. Я почувствовала, как горло сдавило от эмоций, в основном от разочарования из-за того, что мне пришлось опуститься до поведения неуклюжей дуры, лишь бы скрыть свое искусство от людей. Раньше я никогда не пряталась. Раньше я никогда не вела себя подобным образом.

Не до тех пор, пока...

«Зачем ты возишься с этим дерьмом? Ты же всё равно в этом не сильна».

«И что ты понимаешь в искусстве?»

«Достаточно, чтобы понять, что таланта у тебя нет, детка».

Воспоминания захлестнули меня, выкачивая энергию, и я дотащилась до кровати. Глядя в пустую стену перед собой, я пыталась отогнать их; рука, не занятая чашкой горячего чая, сжалась в кулак так сильно, что ногти впились в кожу.

Как только мне удалось взять эмоции под контроль, я закончила раскладывать вещи и решила поближе познакомиться со своей новой соседкой. Я не хотела, чтобы Рэй сочла меня нелюдимой, хотя, возможно, ей бы именно этого и хотелось. Скоро выясню.

Однако вместо Рэй в гостиной я обнаружила Коула. Я чуть не споткнулась на ровном месте, увидев его в кресле возле балкона: правая лодыжка закинута на левое колено. Прежде чем я успела себя остановить, глаза жадно впитали его длинноногое тело. Когда мой взгляд наконец поднялся выше, Коул уже смотрел на меня с этой понимающей, самоуверенной ухмылочкой на губах.

На его очень, очень целовательных губах.

Боже, какой же он раздражающий.

— Подумал, ты, может, захочешь присоединиться к нашей компании и выпить по стаканчику в честь новой работы и квартиры.

Осознав, насколько уютно и непринужденно Коул чувствует себя в квартире Рэй, я прищурилась, сканируя комнату. Мой взгляд остановился на большой черной цифровой фоторамке. Каждые несколько секунд картинка менялась, и среди снимков Рэй с людьми, которых я никогда не встречала, было множество фотографий самой Рэй, Коула, Саймона и какого-то парня итальянской внешности, который, как я догадалась, и был Тони.

Черт возьми.

Рэй и Коул были не просто коллегами; они были друзьями. Все они были близкими друзьями. Это значило, что мне придется избегать Коула не только на работе, но и, мать его, в собственном доме.

Он был более чем раздражающим.

— Я как-то устала, сказала я, глядя куда угодно, только не на него.

— Чушь!

Это была Рэй. Я обернулась она вошла в гостиную, уже переодетая в джинсы, футболку с Селин Дион (что совершенно не вязалось с её личностью) и черную кожаную куртку.

— Обувайся, скомандовала она. Ты, блядь, идешь с нами, и точка.

— Я не думаю, что...

— В задницу всё, что ты собираешься сказать.

Оценив её властный тон и манеру поведения, я быстро сообразила, что отвертеться не удастся. Вместо того чтобы злиться на Рэй, я метнула свирепый взгляд на Коула.

— Ты прекрасно знал, во что я ввязываюсь, и пальцем не шевельнул, чтобы меня остановить.

Я вылетела из комнаты, игнорируя восхитительный звук смеха Коула.

Меня познакомили с близнецами Грантом и Патриком, а также с девушкой Гранта, Карен. Они были друзьями Коула по художественной школе, и Рэй «удочерила» и их тоже. Грант и Карен владели небольшой галереей и профессиональным фотобизнесом. Патрик учился на архитектора. Все они были очень дружелюбны и гостеприимны, но неловкость, которую я ощутила, когда мы присоединились к ним в любимом пабе Рэй под названием «Уок», никуда не исчезала. И я чувствовала, что винить в этом некого, кроме Коула.

Как только мы сели, Коул каким-то образом ухитрился устроиться рядом со мной в кабинке, огибавшей стол. Почти сразу же он прижал свое бедро к моему. Поскольку с другой стороны меня подпирала Рэй, деваться было некуда, и избежать физического контакта с Коулом не представлялось возможным.

Жар просачивался сквозь джинсы в месте нашего соприкосновения, и я пыталась — о, как же я пыталась! — игнорировать его присутствие и слушать, как его друзья рассуждают о работе и тех странностях, что люди порой несут в галереях.

— У тебя самые потрясающие волосы, что я видела, внезапно сказала мне Карен.

Все рассмеялись над этим внезапным замечанием.

— Но это правда, настаивала Карен. Я бы очень хотела тебя пофотографировать.

— Меня? я была сбита с толку этой идеей.

— Да, тебя. Карен улыбнулась. Из тебя вышла бы отличная натура.

— Не думаю.

— Ой, я, блядь, так и знала, простонала Рэй.

Я вопросительно посмотрела на неё, и она нахмурилась в ответ.

— Ты из

этих

.

— Из каких еще

этих

?

— Из тех хорошеньких девушек, которые не знают, что они хорошенькие. Бесит меня неимоверно.

Если бы я была склонна краснеть, то стала бы пунцовой, как помидор.

— А я считаю, что это здорово, произнес Коул.

Не раздумывая, я повернула голову и посмотрела на него.

Он улыбнулся своей мягкой мальчишеской улыбкой и протянул руку, чтобы коснуться моих волос.

— Нет ничего сексуальнее женщины, которая не подозревает о том, как она великолепна.

Я ненавидела то, как мой желудок делал сальто от его внимания и комплиментов. Мне и раньше говорили подобные вещи, и реакция на них не приносила мне ничего, кроме проблем. Я отвернулась, радуясь, что Рэй разрядила внезапное напряжение своим:

— Чушь собачья! Нет ничего сексуальнее мужчины или женщины, которые знают, что они чертовски сексуальны.

Она посмотрела на меня сверху вниз с видом человека, умудренного годами опыта, несмотря на то, что ей было всего двадцать восемь лишь на несколько лет больше, чем мне.

— Твой маленький рост делает тебя милой в сочетании с ошеломительной внешностью. Прими это. Гордись этими гребаными волосами и этими гребаными глазами. Вот тогда ты будешь сексуальной.

Она ухмыльнулась и самодовольно поправила прическу.

— Как я.

Патрик кивнул, с восхищением улыбаясь Рэй.

— Должен признать, это было сексуально.

Она бросила ему кокетливый взгляд.

— Остынь, парень. Я уже занята.

Удивленная, я только собиралась спросить Рэй, с кем она встречается, как почувствовала легчайшее прикосновение к пояснице. Я напряглась.

Коул касался меня.

Я мельком взглянула на него.

Его бедро прижато к моему, кончики его пальцев на моей спине, его взгляд впивается в мой и все слова покинули меня. Шум паба внезапно стал глухим, будто невидимая стена окружила нас с Коулом.

Его пальцы нажали сильнее, и по моему телу побежали искры.

Громкий звук разбитого стекла разрушил чары между нами, и я отпрянула, наткнувшись на Рэй. В глазах Коула промелькнуло нечто похожее на раздражение, но я упрямо отвернулась, придвигаясь ближе к Рэй, которая была слишком занята тем, что высмеивала Патрика за эпиляцию бровей, чтобы заметить мои попытки влезть к ней на колени, лишь бы спастись от сексуального напряжения между мной и боссом.

Я в жизни еще ни разу не была так рада сбежать от кого-то. Конечно, случалось застревать в разговорах с людьми, которые утомляли или обижали меня, и в этом мало приятного. Однако находиться в тесной близости с «плохим парнем» из высшей лиги грез парнем, с которого тебе хочется сорвать одежду, несмотря на полное осознание того, что он тебе не пара было хуже. Намного хуже.

Честно говоря, это просто выбивало из колеи.

Всю дорогу до квартиры я кляла себя на чем свет стоит, гадая, что же, черт возьми, со мной не так: неужели после всего пережитого меня всё еще может тянуть к таким, как Коул Уокер?

Оказавшись дома, я в порыве злости на саму себя сбросила туфли.

Рэй хмыкнула, стягивая куртку.

— Ты определенно приглянулась Уокеру.

Я вздрогнула. Неужели это было настолько очевидно? Вложив всю свою ненависть к породе «плохих парней» во взгляд, я посмотрела на Рэй и твердо заявила:

— Я не заинтересована.

Рэй отпрянула от моего тона, но её удивление быстро сменилось... восхищением?

— А я ведь тебе верю. Женщина, которая не пала к ногам Коула. Неужели чудеса еще случаются? Она ухмыльнулась. Знала, что ты мне понравишься.

Я издала тихий, усталый смешок и пожелала Рэй доброй ночи. Я уже почти дошла до своей двери, когда она меня окликнула.

— Да?

Она направилась к соседней двери, покачивая своими стройными бедрами.

— Мой парень, Майк, сегодня в ночную смену он медбрат. Обычно он приходит поздно, и мы любим громко трахаться. В ящике комода в коридоре лежит пачка берушей.

Спустя несколько часов я проснулась от визгов. Мне не потребовалось много времени, чтобы сообразить: эти вскрики, сопровождаемые мужским кряхтением, были не чем иным, как сексом Рэй и её мужчины. Громким. Как и было обещано.

Сгорая от стыда из-за того, что не поверила Рэй на слово (и теперь знала о ней куда больше, чем когда-либо хотела), я тихо выскользнула в коридор, схватила беруши и поспешила обратно в постель. К моему бесконечному облегчению, беруши заглушили шум достаточно, чтобы я смогла снова погрузиться в сон. Но засыпала я с мыслью, что никогда не встречала никого, похожего на Рэй. И я пока не понимала, хорошо это или плохо.

............................................................................................

Собака кажется, это был вельш-терьер сидела привязанной к фонарному столбу на противоположной стороне улицы. Она находилась там последние три часа с тех пор, как хозяин привязал её и скрылся в пабе. У меня защемило в груди от того, каким несчастным выглядел пес: весенняя температура упала, стоило облакам скрыть солнце.

Он дрожал, и я проклинала его хозяина на чем свет стоит за то, что тот бросил его там на такое время.

Моя ярость начала закипать еще два часа назад и не собиралась остывать.

— Ты в порядке?

Я резко обернулась на голос Коула. Он стоял по ту сторону стойки регистрации, обеспокоенно сдвинув брови.

Я указала на собаку за окном, которую было видно сквозь поток машин. Я не смогла скрыть печаль в голосе:

— Некоторым людям вообще нельзя позволять заводить собак.

Коул выглядел озадаченным.

— Он там всё утро, пояснила я.

Недоумение исчезло с его лица, сменившись тем самым мягким взглядом, который был в сто раз хуже его обычного — обжигающего.

— Угощает моих клиентов шоколадом, когда им дурно; справляется с Рэй лучше большинства людей; сочувствует чужим псам; чертовски красива, но не подозревает об этом, и обладает охренительным вкусом в музыке. Его голос понизился до невероятно сексуального рокота. Ты вообще существуешь, Шеннон Маклауд?

Пульс пустился вскачь. Скрыв все эмоции, я опустила взгляд на папку, которую сканировала. Я проработала в

INKarnate

три дня и едва ли продвинулась в разборе архивов.

— Я бы очень хотела, чтобы ты перестал со мной флиртовать, чопорно произнесла я.

Звук движения заставил меня поднять голову, и мои глаза расширились при виде того, как Коул обходит стойку. Я отшатнулась, когда он намеренно прижал меня к столу, упершись руками в столешницу по обе стороны от меня. Дыхание сбилось, воздух стал густым. Жар передавался от его тела к моему, и как бы я ни старалась, я не могла остановить покалывание между ног или напряжение в груди, пока он смотрел на меня с нескрываемым сексуальным подтекстом.

Он наклонил голову, и я приготовилась. Однако вместо того, чтобы поцеловать меня, он прошептал прямо в мои губы:

— Боюсь, для меня это станет проблемой.

Звук открывшейся входной двери заставил Коула отстраниться, и я с благодарностью глотнула воздуха. Чувствовала я себя полной идиоткой.

— Тамара, произнес Коул с удивлением в голосе. Заметив довольную улыбку на его лице, я резко обернулась, чтобы взглянуть на эту Тамару.

Я нахмурилась.

Высокая, фигуристая брюнетка шла через студию к Коулу с широкой улыбкой на хорошеньком личике. Она заключила его в объятия; на своих высоких каблуках она была с ним одного роста.

Они идеально подходили друг другу.

То, что я ни за что не хотела признавать, волна ревности полоснуло огненной болью по моей груди.

— Что ты здесь делаешь? спросил Коул, когда они разомкнули объятия.

Тамара пожала плечами с азартной улыбкой.

— Я здесь в поиске таланта , надеялась, что ты сможешь впихнуть меня в график. Знаю, что пришла без предупреждения, и ты очень занятой мальчик.

Впихнуть её? Занятой мальчик?

В животе всё упало.

Наконец-то вот оно доказательство того, что Коул обычный игрок. У меня не было никакого права чувствовать разочарование и обиду. Никакого. Так что я и не чувствовала.

Правда. Совсем нет.

Нет, сэр, это не про меня.

Я с любопытством ждала, найдется ли в его графике «мужчины по вызову» время для неё, но продолжала смотреть в бумаги, делая вид, что мне плевать.

— Шеннон, у меня же свободен следующий час, верно?

— Два, сказала я, не поднимая глаз, если считать обеденный перерыв.

— Это маленькая тату? Двух часов хватит?

— Более чем.

Мои руки замерли на кнопке сканера. Они говорили о татуировках... а не о сексуальной интрижке? Я прикусила губу, ненавидя себя за то, что ревнивое пламя в груди уже начало гаснуть. Взглянув на них из-под ресниц, я заметила, что Тамара внимательно за мной наблюдает.

Коул заметил её оценивающий взгляд.

— Тамара, это наш новый администратор и соседка Рэй по квартире, Шеннон. Шеннон, это Тамара. Она руководитель отдела A&Rв

Tower Records

в Глазго. Мы вместе учились в Эдинбургском колледже искусств — Тамара окончила там музыкальную школу Рида.

Черт подери. Она была великолепна, образованна, умна и успешна. Она зарабатывала на жизнь поиском талантов, в то время как я... сканировала бумажки.

— Привет, выдавила я.

Что еще тут можно было сказать?

Тамара кивнула мне в знак приветствия, на её губах играла легкая ухмылка, пока она изучала меня взглядом. Закончив осмотр, она повернулась к Коулу.

— Ты никогда не меняешься.

Коул напрягся.

Что, черт возьми, это значило?

Какой бы взгляд Коул ни бросил на свою подругу, она лишь невозмутимо пожала плечами. Он вздохнул и повел её через студию, и, к счастью, я смогла проигнорировать его уход, потому что в салон вошел клиент.

Молодая женщина хотела сделать пирсинг серьга-манжета. После того как я позвала Саймона, у которого был обеденный перерыв, он вышел в главный зал. Он негромко переговорил с девушкой в зоне ожидания и жестом пригласил её в заднюю комнату. Прежде чем последовать за ней, он остановился у моего стола.

— Познакомилась с Тамарой?

Я настороженно кивнула.

— Роскошная девчонка, сказал Саймон. Но не та самая.

И с этим довольно загадочным заявлением и дерзким подмигиванием он скрылся вслед за своей клиенткой.

В который раз я прокляла извращенное чувство юмора судьбы за то, что она подсунула мне хорошую работу в худшем из возможных мест. Я оказалась в раю для «плохих парней». Или в аду. В любом случае, это было неподходящее место для меня.

«Беднякам выбирать не приходится», всегда говорила бабушка.

Вздохнув, я снова посмотрела в окно; уровень моего раздражения подскочил, когда я увидела, как хозяин дрожащего пса подошел, чтобы отвязать его. Собака подпрыгнула к мужчине, жалобно виляя хвостом. Все попытки поприветствовать хозяина были проигнорированы: владелец лишь отпихнул его, прежде чем увести. Пес на другом конце поводка был для него словно невидимка. Мое сердце сжалось. Мне хотелось перебежать через улицу, украсть этого одинокого пса и окружить его заботой.

Глядя на то, как парень слегка пошатывается на ногах, я подумала, что есть просто такие люди, которые не умеют любить. И если они не способны этому научиться, то зачем вообще пытаются? Их попытки только ранят тех, кто по глупости старается любить их в ответ.

3 глава

ГЛАВА 3

«Я всё еще тебя не прощаю. Просто хочу знать, что ты жива».

Уставившись на сообщение от сестры, я раздумывала, что делать. Я то и дело косилась на это чертово послание последние двадцать четыре часа. И все эти двадцать четыре часа я не могла выкинуть её голос из головы.

«Когда ты уже перестанешь выбирать этих неудачников? Боже, Шеннон, это ведь о многом говорит, не так ли?»

«Еще один пошел ко дну? Что на этот раз? Другая женщина? Наркотики? Подозрение на беременность? Всё сразу?»

«Ну всё, ты доигралась. Ты впускаешь мразь в свою жизнь, а расхлебываем последствия мы. Ты такая эгоистка, Шеннон!»

Полагаю, это означало, что оставлять её без ответа тоже было эгоистично.

«Я жива».

Я засунула телефон в свою большую бесформенную сумку, в которой носила альбом и карандаши. Была пятница, мой выходной. Поскольку в студии жарче всего по выходным, вместо них мне дали четверг и пятницу. Вчера я потратила день на уборку квартиры и чтение книги, которую одолжила у Рэй. Сегодня я собиралась в замок. Я никак не могла выкинуть из головы мысль — попробовать себя в пейзажной живописи. Я никогда раньше не писала красками, но это был не первый раз, когда мне хотелось рискнуть...

«Что это, блядь, такое?»

Я уставилась на коробку акриловых красок, на которую он указывал.

«Краски».

«Ты, сука, не рисуешь».

«Вообще-то собираюсь».

«Нет. Не собираешься. Ты вернешь эти гребаные дорогущие краски, которыми ты, блядь, пользоваться не умеешь».

Потеряв уверенность, я смотрела на коробку.

Почувствовав мою печаль, он обхватил рукой мою шею, заставляя встретиться с ним взглядом. Его глаза были мягкими, полными заботы.

«Детка, прости. Я просто хочу, чтобы ты выкинула эту чушь с искусством из головы, и мы зажили реальностью. Я не хочу тебя обижать, но на этом карьеру почти никто не делает, нужно быть мегаталантливой, чтобы преуспеть. Нет смысла гробить время и деньги на то, в чем ты не сильна».

Этот разговор и многие другие, что были до него, крутились у меня в голове, пока я шла к Эдинбургскому замку. Я оплатила вход и дотопала до самой вершины, откуда открывался чудесный вид на город. Борясь с легким ветром, который то и дело задирал уголки бумаги, я начала делать набросок, уже представляя, как напишу его в ночных тонах с яркими мазками электрического света.

Я буду использовать акрил, решительно подумала я, пока ярость закипала в груди.

Я потрачу свою первую зарплату, чтобы купить те самые чертовы акриловые краски, которые вернула из-за него.

Слезы обожгли глаза, губы задрожали, пока я свирепо смотрела на город. Даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни, я куплю этот акрил и буду им писать... и как-нибудь, надеюсь, по пути я найду ту девушку, которую потеряла из-за него.

Довольная работой в замке, я вернулась в квартиру в настроении куда лучшем, чем уходила. Перед домом я зашла за продуктами, купив свежую рыбу, овощи и молодой картофель. Я приготовила всё это под соусом, который меня научила делать бабушка, и получила истинное удовольствие от того, что Рэй, вернувшись с работы, буквально лишилась дара речи при виде ужина.

Она откусила кусок рыбы в домашнем соусе и издала тихий стон удовольствия. Я с силой вытолкнула из головы воспоминание о её звуках во время секса.

— Ты не шутила, сказала Рэй с набитым ртом. Ты что, готовила это на пару?

Я кивнула, продолжая есть.

— Это потрясающе. Она проглотила кусок и сделала глоток воды. Ты полна сюрпризов, крошка-фея.

Я закатила глаза.

— Не надо.

— Стю рассказал нам, как ты отреагировала, когда он тебя так назвал. Она хмыкнула. Я бы тоже выглядела так, будто хочу врезать ему по яйцам, если бы он меня так обозвал.

Мои глаза округлились.

— Он правда сказал, что я так выглядела? Получив подтверждение кивком, я прошептала: Зачем он тогда меня нанял?

— Сказал, в тебе есть стержень. Я ему не поверила, но теперь верю.

— Теперь и умереть можно спокойно, пробормотала я.

Рэй ухмыльнулась.

— Ну давай. Выкладывай. Почему ты уехала из Глазго?

Радуясь, что я и так смотрю в тарелку и могу легко скрыть мгновенную неприязнь к тому, куда повернул разговор, я небрежно пожала плечами.

— Да нет особой причины. Я не очень близка с семьей. На прошлой работе попала под сокращение. Решила, что пора сменить обстановку. Моя бабушка жила на Скотланд-стрит, так что я неплохо знаю Эдинбург и всегда его любила. Он отличается от Глазго. Я искала чего-то другого.

— Ага, Коул упоминал, что встречал тебя на Скотланд-стрит много лет назад. Говорит, ты не помнишь, — она смерила меня взглядом, ухмыляясь. — Сильно в этом сомневаюсь.

Я снова пожала плечами, и Рэй, запрокинув голову, расхохоталась.

— Обожаю. Это.

Прежде чем соседка успела донять меня новыми расспросами, на которые я не была готова отвечать, я спросила:

— А как насчет тебя?

Рэй отложила вилку и выложила всё напрямую. И под «напрямую» я имею в виду — без прикрас.

— Приемный ребенок. Мать торчок. Отец в тюрьме непредумышленное убийство. Всю жизнь в Эдинбурге. Один раз была помолвлена, в двадцать лет. Он умер. Я пыталась покончить с собой. Саймон был лучшим другом моего жениха. Он нашел меня. Спас, пристроил в тату-индустрию. Люблю его до безумия. Через пять лет встретила Майка на концерте. У него странный график, но мы справляемся. Надеюсь, ты еще познакомишься с человеком, стоящим за тем кряхтением.

Святые угодники. Слишком много информации для одного раза. Между нами повисла тишина, пока я пыталась решить, на какую часть этого рассказа стоит откликнуться. Я чувствовала её взгляд: она ждала реакции, и я решила, что лучше всего будет сосредоточиться на позитиве. Её жизнь была дерьмом. Ей не нужны были мои комментарии о том, что это так.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Как долго вы с Майком вместе?

Её глаза блеснули — я уже усвоила, что для Рэй это признак удовлетворения.

— Три года. Она откусила еще кусок ужина и спросила с набитым ртом: Значит, в твоем прошлом нет бывшего жениха?

Я покачала головой.

— Но кто-то был, сказала она.

Понимая, что это не вопрос, я просто продолжила есть. У меня на языке вертелось желание рассказать Рэй всё. Она выложила мне всё как на духу, так что я знала: она не подумает, будто я слишком откровенничаю. Но сегодняшний день и так был полон эмоций, и я просто не могла подобрать слов.

Рэй вздохнула.

— Ну, не все могут быть открытой блядь книгой, как я, полагаю. Но это касается только моей жизни. Я умею держать свой поганый язык за зубами, когда дело касается чужого дерьма.

Я улыбнулась и встала, чтобы помыть пустую тарелку.

— Когда-нибудь я тебе всё расскажу.

Рэй встала и подошла ко мне к раковине. Она забрала у меня тарелку, чтобы помыть её самой.

— Хочешь накидаться?

Последние два дня были довольно расслабляющими по одной веской причине. Я не видела Коула. Ни разу.

До тех пор, пока не решила, что действительно хочу выпить со своей новой подругой и соседкой, и напрочь забыла, что Коул, скорее всего, тоже там будет. И не только Коул. Я обнаружила, что его длинноногая подружка Тамара всё еще в городе, когда мы вошли в

Voodoo Rooms

и нашли её за угловым столиком с Коулом, Саймоном и Тони. Я вежливо поздоровалась с ними, радуясь тому, что Тони оказался ярким персонажем, потребовавшим всё моё внимание при знакомстве.

— Саймон без умолку о тебе твердил, — сказал Тони со своим певучим акцентом, прежде чем поцеловать меня в обе щеки. Теперь я вижу почему.

Если Саймон был воплощением непринужденной простоты, то Тони был его полной противоположностью. Невероятно красивый в утонченном смысле этого слова, Тони был одет с иголочки в идеально сидящий костюм-тройку. Он был теплым, культурным и изысканным.

— Очень приятно наконец-то познакомиться, сказала я, когда он меня отпустил.

— Нет, нет. Он покачал головой. Удовольствие на моей стороне. Ты облегчаешь жизнь Саймону, и он уже тебя обожает, так что я счастлив, да.

Рэй фыркнула.

— Что-то я не припомню такого приема, когда мы впервые встретились.

Тони одарил её беззаботным пожатием плеч.

— Ты мне сначала не понравилась. Такая сука, дорогуша.

— Рыбак рыбака видит издалека, парировала Рэй.

Тони ухмыльнулся:

— И не говори, а?

Рэй рассмеялась и обняла его за плечи, чмокнув в щеку. Он сделал вид, что отпихивает её, но было ясно, что он шутит и что между ними царит большая симпатия.

Внезапно я почувствовала себя лишней.

Но это чувство длилось недолго. Они бы такого не допустили.

Саймон купил всем по выпивке, и мы с Рэй уселись на одно сиденье на двоих. На другом конце стола внимание Коула полностью захватила прелестная Тамара. Меня это устраивало. Это означало, что избегать его взгляда будет легко, и я смогла болтать с Саймоном и Тони двумя противоположностями, которые каким-то образом составляли идеальное целое. Я понемногу влюблялась в них и представляла, что любой, кто проведет с ними хоть немного времени, почувствует то же самое.

— Значит, заходит ко мне в салон одна дамочка и просит прейскурант, начал Тони. От Саймона я уже знала, что у Тони своя парикмахерская в Старом городе. Дела его шли настолько успешно, что он как раз завершал подготовку к открытию второго салона в Стокбридже. Она воротит нос и заявляет: «О нет, дорогуша, я никогда не стригусь там, где стрижка с укладкой стоят меньше восьмидесяти фунтов». — Он закатил глаза. Ну, я и отвечаю: «Но, душа моя, вокруг столько чудесных женщин, которые не могут себе позволить баснословные траты. В моем заведении я предлагаю первоклассное мастерство по доступной цене». И эта старая ведьма набралась наглости во всеуслышание, прямо при моих прекрасных клиентках, выдать: «Вот именно поэтому у вас никогда и не будет элитной публики».

— Надеюсь, ты вставил ей, — бросила Рэй.

Тони возмущенно хмыкнул.

— Я смерил её очень долгим, выразительным взглядом и сказал: «Видите ли, дорогуша, в моем салоне манеры и вкус вещи бесценные». И о чем только эти женщины думают… что я буду вынюхивать под их позолоченными задами? Он подался ко мне. Я начинал с малого, и именно студенты и молодежь помогли мне построить бизнес. Я не собираюсь забывать, откуда я родом, понимаешь? Он усмехнулся. Хотя мама вечно твердит, что я совсем позабыл о своих итальянских корнях.

— Сама она ничего не понимает, Саймон покачал головой. Я в половине случаев вообще ни слова не могу разобрать из того, что ты там лопочешь.

Тони лукаво ему подмигнул:

— Но в этом ведь есть свои плюсы, а?

Пока его бойфренд заливался смехом, запрокинув голову, Рэй закричала:

— Нет! Нет, нет и еще раз нет! Никаких разговоров о сексе сегодня.

Я приподняла бровь:

— Серьезно?

Она нахмурилась:

— В смысле «серьезно»?

— Тебя смущает, что они обсуждают свою интимную жизнь. Тебя? я сделала особое ударение. Нашу?

Саймон, Тони и Коул взорвались хохотом. Я даже не заметила, что Коул прислушивался к нашему разговору. Рэй, не сводя с меня глаз, изо всех сил пыталась сдержать улыбку.

Тони поднял за меня бокал. Я знал, что мы поладим.

Рэй притворно фыркнула, но поднялась с места. Моя очередь угощать. Она ткнула в меня пальцем. — Надень свои БЛЯДЬ беруши.

— Они лишь приглушают визг.

Парней снова накрыло приступом хохота.

Она покачала головой, глядя на меня блестящими от веселья глазами. Что ж, постараюсь быть потише.

Я улыбнулась. Буду весьма признательна.

— Тебе везет, что ты БЛЯДЬ милашка, бросила она и зашагала к стойке за новой порцией выпивки.

— Говорил же, ты с ней справишься, произнес Коул.

Я ответила ему натянутой улыбкой, успешно избегая его взгляда.

Ребята и Рэй вовлекли меня в уморительную беседу; каждая деталь, рассказанная Тони, доказывала: несмотря на его пугающую уверенность и лоск, он был простым и искренним парнем. Но я кожей чувствовала присутствие Коула. Он был из тех мужчин, что источают харизму. Вокруг него витала особая аура, и я полагала, что не одинока в своем желании поддаться этому притяжению.

Впрочем, я изо всех сил боролась с собой, одерживая победу каждый раз, когда замечала, как он заигрывает с Тамарой. Бабник. Бабник. Бабник напоминала я себе.

После нескольких бокалов и долгих разговоров я извинилась и отошла в дамскую комнату. Бар уже готовился к закрытию, и многие посетители разошлись. Радуясь отсутствию очереди, я не спешила; мои руки, я разглядывала свое отражение в зеркале над раковиной. Я выглядела менее усталой, менее напряженной. Скорбные морщинки в уголках рта исчезли. Волосы рассыпались по спине густыми волнами и локонами, а фиалковые глаза блестели от спиртного. Я не была пьяна, но определенно захмелела. В сочетании с хорошей компанией это привело к тому, что я пребывала в лучшем расположении духа за долгое время.

Настроение рухнуло, стоило мне выйти из уборной и столкнуться с Коулом, выходящим из мужской.

Прежде чем я успела вымолвить хоть слово, он направился ко мне, прижав к стене точно так же, как на днях к стойке регистрации. Он уперся руками в стену чуть выше моей головы, впиваясь в меня обжигающим взглядом. Тамара просто друг.

Я резко отшатнулась от неожиданности, стукнувшись затылком о стену. И с чего бы меня это волновало?

Так близко я видела хмурую складку между его бровей и тень в его прекрасных зеленых глазах — сумрак, который не могли развеять даже завораживающие золотистые крапинки по краям радужки. — Ты со мной не многословна, Кекс.

Я замерла, прижатая к стене. Я разговаривала с Саймоном и Тони. И… «Кекс»?

— М-м-м. Обожаю клубничный кекс. Ты мне его напоминаешь.

— Я напоминаю тебе клубничный кекс? переспросила я, окончательно сбитая с толку.

— Сладкая клубника, взбитые сливки и сахарное печенье. Это определенно ты. — Он нахмурился. — Только не говори мне, что ты не игнорируешь меня из-за Тамары.

— А зачем мне это?

Он наклонился ближе, и я затаила дыхание, когда его цитрусовый одеколон накрыл меня упоительными волнами. — Из-за того, что происходит между нами.

Дрожа, я прошептала: Между нами ничего нет.

Тень исчезла из глаз Коула, а золото в них, казалось, вспыхнуло от прихлынувшего жара. — Ничего, кроме чертовой химии, которую я мечтаю исследовать с нашей первой встречи. И можешь перестать притворяться, будто ничего не помнишь, потому что я знаю — ты помнишь всё.

Почувствовав, как жар заливает меня, я отчаянно захотела сбежать. Я подняла руки и уперлась ими в его грудь, но он не шелохнулся. Я и так была крохотной, а рядом с Коулом превращалась в беспомощную… малявку. Я свирепо посмотрела на него. Тебе стоит знать, что я считаю самонадеянность чертовски отталкивающей.

Коул подался вперед, и его губы едва коснулись моей щеки, прежде чем замереть у самого уха. — Вранье.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику от его горячего дыхания, соски напряглись. Грудь тяжело вздымалась я потеряла контроль над дыханием, воздух между нами казался слишком, слишком густым.

Коул отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза, и то, что он там увидел, заставило его взгляд стать торжествующим. Я никогда не чувствовала столь мощного влечения, и хотя крошечная копия меня в глубине сознания вопила, что нужно немедленно убираться отсюда, я ее проигнорировала. Позже я спишу на алкоголь то, что просто стояла и ждала, пока Коул склонится к моим губам.

Я ждала, затаив дыхание от предвкушения...

— Вот вы где!

Я резко отпрянула к стене; момент был безнадежно испорчен. Коул зажмурился, его челюсти сжались от явного раздражения. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Когда он открыл глаза, досада исчезла, но в них появилось нечто иное. Казалось, он пытается передать мне какое-то безмолвное послание.

Притворившись равнодушной, я безучастно уставилась на него и смогла нормально задышать лишь тогда, когда он развернулся к Тамаре.

Она мне не нравилась.

Но Боже мой, как же я была благодарна ей за то, что она нас прервала.

На этом всё. Больше никакого лишнего алкоголя, если поблизости находится Коул Уокер.

4 глава

ГЛАВА 4

Выходные в «INKarnate» выдались сумасшедшими. Студия гудела от жужжания игл, музыки и разговоров. Поток людей не иссякал, и парням пришлось сократить обеденный перерыв, чтобы успеть принять всех по записи. Я надеялась, что воскресенье будет поспокойнее, но у Саймона был выходной, так что день оказался таким же загруженным, если не больше.

Впрочем, это позволило мне с поразительной легкостью избегать Коула; у него так и не появилось возможности заговорить о том напряженном моменте в «Voodoo Rooms».

По какой-то причине понедельник тоже выдался авральным, поэтому, несмотря на то что вечно занятый в студии Коул означал отсутствие его заигрываний, я испытала некое облегчение, когда вошла в офис во вторник утром и застала тишину. Я продолжила оцифровку файлов с того места, на котором остановилась.

Полчаса спустя дверь открылась, и к моему столу медленно подошла молодая женщина, на вид года на три-четыре моложе меня. Я невольно напряглась, заметив мрак в её глазах и бледность лица.

— Лариса Джонс, — произнесла она едва слышно. — У меня запись на удаление татуировки.

Я сверилась с журналом записей, подтвердила время и ускользнула в кабинет Рэй, которая как раз готовила рабочее место, чтобы сообщить о приходе первой клиентки. Когда я вернулась, чтобы сказать Ларисе, что Рэй освободится через пять минут, то, к своему удивлению, обнаружила девушку в зоне ожидания — она сидела, закрыв лицо руками и плача.

Встревоженная, я поспешно схватила со стола коробку с салфетками и подошла к ней. Я присела рядом.

— С вами всё в порядке?

Она всхлипнула и подняла на меня залитое слезами лицо, качая головой. Я видела боль, отпечатавшуюся в каждой черте её лица, и почувствовала, как сердце сжимается от сострадания. Подвинувшись ближе, я сочувственно обняла её за плечи и протянула салфетки.

— Тяжелое расставание? догадалась я, когда она взяла одну.

Лариса судорожно вздохнула. Да. Её губы задрожали. Я пришла свести его имя.

— Ох, милая, мягко прошептала я, поглаживая её по спине.

— Он был

дерьмом

, — плакала она. Я знаю это. Правда. Но… Она вытерла лицо.

— Послушай. Я сжала её руку, и она прильнула ко мне, ища утешения. Я понимаю. Ты имеешь право на печаль. Имеешь. Но просто знай… никаких сожалений, ладно? Ты всё делаешь правильно. Это чистый лист. Твое новое начало.

Встретившись со мной взглядом, Лариса слабо, едва заметно улыбнулась. Спасибо.

— Всё в порядке?

Я резко вскинула голову, удивленная появлением Коула. Я даже не слышала, как он подошел. Его зеленые глаза внимательно смотрели на девушку и на меня. Между бровей залегла складка беспокойства.

— Да, Лариса кивнула, выглядя смущенной. Немного сорвалась. Она робко улыбнулась мне. Простите.

— Не извиняйтесь, успокоила я её. Мне стало грустно за неё: в такой момент рядом с ней должен был быть друг, чтобы поддержать.

— Так, что тут у нас? К нам решительно подошла Рэй. Едва заметив заплаканное лицо Ларисы, она обогнула кофейный столик, осторожно взяла её за руку и помогла подняться. Я Рэй. Идем, дорогая, давай начнем выводить татуировку этого

ублюдка

с твоей кожи. Скоро тебе станет гораздо легче.

Я смотрела, как моя соседка ведет девушку вглубь студии, и не смогла сдержать улыбки. Я начинала понимать, что за напускной грубостью и бравадой Рэй скрывается чуткая и добрая душа.

Внезапно атмосфера изменилась.

Я затаила дыхание, чувствуя на себе обжигающий взгляд Коула.

Не желая этого, но понимая, что иного пути нет, я посмотрела на него. И снова судорожно вдохнула.

Он смотрел на меня с чем-то, очень похожим на нежность.

Мне это не понравилось. Нет. Совершенно не понравилось.

— Что? спросила я нетерпеливым тоном.

Вместо ответа он лишь едва заметно улыбнулся, небрежно подошел ко мне, запечатлел поцелуй на моем лбу и ушел.

Кожа всё еще покалывало там, где его губы коснулись меня.

— Что за чертовщина? пробормотала я под нос.

..................................................................................

В тот вечер мне впервые представилась возможность познакомиться с бойфрендом Рэй, Майком. Поначалу это вряд ли можно было назвать удовольствием. Сперва я чувствовала себя крайне неловко, пока Рэй представляла его, потому что в голове набатом стучала одна-единственная мысль: я знаю, какие звуки этот парень издает во время секса.

Когда мне удалось побороть смущение, Майк меня немного удивил. Почему-то я ожидала увидеть эдакого брутального, резкого типа, чья харизма не уступала бы или даже превосходила характер Рэй. Майк оказался совсем иным. Высокий, поджарый, с приятным лицом, добрыми темными глазами и короткими светлыми волосами. Судя по логотипу группы на футболке и рассказам Рэй, Майк любил ту же музыку, что и его девушка. Но на этом сходство, казалось, и заканчивалось.

— Мы были, скажем так, в игривом настроении, продолжала Рэй, повествуя о втором концерте, на который они ходили вместе. С того самого момента, как мы устроились в гостиной с пивом, Рэй говорила за двоих, и Майка это, похоже, вполне устраивало. И я предложила дамскую уборную и, о чудо, там никого не было. Я затащила Майка внутрь, заперла главную дверь, и мы начали прямо там, прижавшись к кафельной стене. Она озорно взглянула на своего парня, и тот ответил ей слабой улыбкой, ничуть не задетый тем, что она выносит на свет подробности их интимной жизни. Мне пришло в голову, что он так спокоен, вероятно, потому, что это происходит далеко не в первый раз.

Я выжидала, не зная, как именно должна реагировать. У меня никогда не было секса в общественном месте. Честно говоря, мне и не хотелось. Мой бывший как-то пытался принудить меня к близости в переулке в центре Глазго и был более чем в ярости, когда я велела ему идти лесом.

— Она думала, что заперла дверь, внезапно пробормотал Майк, и его губы дрогнули в усмешке.

Я ахнула. Не может быть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рэй расхохоталась. Именно. Картина маслом: я без трусиков, юбка на талии, джинсы Майка у лодыжек, мы вовсю развлекаемся у холодной стены, и вдруг слышим: «Не уверена, дорогуша, что это очень гигиенично». Мы оборачиваемся, а в дверях стоит старушка с длинными седыми волосами, как у хиппи — совершенно КРУТО-БЛЯть бабуля и протягивает нам матерчатый платок. «Вам стоит слегка протереть плитку, прежде чем продолжите», говорит она.

Я засмеялась. И что вы сделали?

Глаза Рэй заискрились от воспоминаний. Майк взял платок, а я сказала: «Хочу быть такой же, как вы, когда состарюсь». А она ответила: «Ну, ты на верном пути». Рэй хмыкнула. Серьезно. Она мой кумир, клянусь богом.

— Звучит как настоящий персонаж из книги.

Рэй кивнула и тут же пустилась в следующий рассказ. Хотя Майку редко давали вставить слово, и со стороны казалось, что Рэй им помыкает, я сделала вывод, что их отношения вполне гармоничны. Когда Майк поднялся, чтобы взять еще пива, Рэй жестом велела ему сесть обратно. Она нежно погладила его по щеке. Ты так много работал в последнее время, малыш. Я сама принесу.

С каждым днем я открывала в Рэй новые грани, и хотя она бывала резкой и слишком часто употребляла слово на букву «Б», я все равно была очарована ею. Долгое время меня окружали люди либо негативные, либо фальшивые. С Рэй же всё было предельно ясно что видишь, то и получаешь. И хотя она часто подтрунивала над окружающими, я знала, что в этом никогда не было злобы, если только сам человек не оказывался редкостной дрянью.

Всего за неделю знакомства я поняла, как Рэй ко мне относится, и начала осознавать, что такая искренность ценится на вес золота.

Пока Рэй ходила за пивом, Майк улыбнулся мне. Как вы ладите с Рэй?

— Хорошо.

— Я знаю, она бывает… ну, чересчур экспрессивной, но она по-настоящему хороший человек.

Я понимающе улыбнулась. Я это уже заметила.

— Обо мне судачите? Рэй вальяжно вернулась в комнату. Обсуждаете мою абсолютную исключительность, дорогуши? спросила она, подражая Тони так метко, что я не смогла сдержать смешок.

— Вроде того, Майк снисходительно улыбнулся ей.

Час спустя Майк поставил пустую бутылку из-под пива и поднялся. Простите, дамы. Мне пора на боковую. Он кивнул мне на прощание и наклонился, чтобы запечатлеть мягкий поцелуй на губах Рэй, после чего направился в её спальню.

Едва за ним закрылась дверь, Рэй повернулась ко мне: Ну, что скажешь?

Я усмехнулась. Как будто тебе не всё равно.

— Верно, она ухмыльнулась . Но мне любопытно.

— Похоже, он действительно отличный парень.

— Самый лучший, отозвалась она, и её взгляд скользнул мимо меня, устремляясь в тёмное ночное небо за окном.

Между нами воцарилось уютное молчание, которое через минуту нарушила сама Рэй. В детстве у меня была хорошая приемная мать.

От внезапной ломкости в её голосе волоски на моем затылке встали дыбом.

— Салли Макинтайр. Её муж скончался за год до того, как она взяла меня, но она продолжала заниматься опекунством. — Рэй сделала последний глоток пива и посмотрела мне прямо в глаза. Брат Салли изнасиловал меня, когда мне было четырнадцать.

Всё моё тело дернулось, будто в меня выстрелили; я открыла рот, готовая произнести нужные слова, найти верный ответ, но мозг был парализован. Шум крови в ушах заглушал любые мысли.

— Салли узнала об этом и вызвала полицию. Но в итоге она потеряла всё. Меня вернули в приют для девочек, где меня осматривали и допрашивали до тех пор, пока мне не захотелось умереть. Подобное оставляет на тебе след. Мой жених, Джейсон, в лепешку разбился, помогая мне преодолеть весь тот ужас, что остался во мне с подростковых лет. Он был терпелив, давал мне чувство безопасности — во всём. В сексе тоже. Он вернул мне саму себя. — Она улыбнулась, но эта улыбка не коснулась её глаз. — Я зубами и когтями вырывала право наслаждаться близостью, право не бояться её, так что в итоге я впала в другую крайность, понимаешь стала настолько сексуально свободной, насколько это возможно. Но тот след... он никогда не исчезает до конца, он навсегда остается в глубине твоих глаз.

Я не могла поверить, что такая сильная личность, как Рэй, прошла через подобные испытания. Мне очень жаль, что это случилось с тобой.

Она кивнула в знак благодарности и продолжила выбивать почву у меня из-под ног: Шеннон, тебя насиловали?

Мне показалось, что из комнаты разом выкачали весь воздух, а гул в ушах стал невыносимым. Пот выступил под мышками и на ладонях. Слегка дрожа, я выдержала её взгляд. — Почти, — прошептала я, борясь со слезами.

В глазах Рэй вспыхнула яростная решимость. Ты отбилась от этого ублюдка?

Я кивнула, и внезапно слова хлынули из меня потоком. Его звали Олли…

Я рассказала ей всё, кроме самого страшного. Я не хотела, чтобы кто-то знал о худшем о моем самобичевании, моей вине и том разорении, которое я принесла своей семье. Но всё остальное просто изливалось из меня, пока я не разрыдалась у неё на руках.

Рэй крепко прижала меня к себе, баюкая и шепча слова утешения, в которых, как выяснилось, я нуждалась гораздо сильнее, чем могла представить, пока боль наконец не утихла. Изможденная, я уснула в её объятиях.

На следующее утро я проснулась в своей постели и поняла, что это был лучший сон с тех пор, как всё произошло.

5 глава

ГЛАВА 5

Хотя на следующее утро за завтраком ни Рэй, ни я не обмолвились ни словом о её признании или о моем собственном, в нашей новообретенной дружбе определенно произошел сдвиг. Теперь не только я понимала, как Рэй относится ко мне, но и она знала моё отношение к ней.

Чувствуя себя совершенно опустошенной после того, как я выплеснула всё из того темного чулана в закоулках сознания, где последние несколько лет держала события прошлого под замком, я была благодарна Рэй за то, что она оставалась собой — саркастичной и прямолинейной. Её жалость убила бы меня. У неё был выходной, который впервые совпал с выходным Майка, так что я была даже рада уйти на работу. Судя по выражению её лица, Майка ждал настоящий

Секс-марафон

Несмотря на поддержку Рэй и её готовность вести себя как обычно, входя в «INKarnate», я всё еще чувствовала себя крайне уязвимой после вчерашнего срыва. У Коула был ранний клиент, так что он был занят, но Саймон вышел поприветствовать меня. Едва взглянув на моё лицо, он тут же спросил, всё ли в порядке. Мне удалось убедить его, что я просто плохо спала, и он оставил меня наедине с бумагами.

В том, что произошло дальше, я виню свою взвинченность.

Несколько часов спустя я стояла в глубине архива, когда свет в помещении немного померк. Почувствовав, что я не одна, я резко обернулась и увидела Коула: он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди и небрежно скрестив ноги в лодыжках. Поза казалась расслабленной, но взгляд был оценивающим.

Влечение, которое я к нему испытывала, внезапно сменилось всепоглощающей, обжигающей яростью, зародившейся где-то в животе.

— Ты сегодня очень хорошенькая, Кекс, мягко произнес он.

Серьезность его тона, отсутствие привычного флирта и нежность в этом дурацком прозвище лишь заставили мою ярость закипеть. Когда он вел себя небрежно и соблазнительно, я хотя бы могла бороться, но сейчас он действовал коварно , испытывал на мне всю эту душещипательную чушь в духе «ты мне и правда нравишься».

— Я занята, отрезала я.

Тяжело вздохнув, Коул отлип от двери и сделал несколько шагов вглубь комнаты. Послушай, прости, если я был слишком напорист. Обычно я так себя не веду. Он одарил меня дерзкой улыбкой, возвращаясь в свое привычное амплуа. Просто ты пробуждаешь во мне это.

— О, я не сомневаюсь.

Услышав яд в моем ответе, Коул напрягся. Я чем-то тебя расстроил?

Чем-то расстроил?

Взбешенная до предела, я набросилась на него, чувствуя, как вся неприязнь, страх и горечь утрат, клокотавшие во мне, сфокусировались в его сторону. Позже я осознаю, насколько это было несправедливо и иррационально, но в тот момент Коул Уокер олицетворял собой всё, что было не так в моей жизни и в тех решениях, которые я принимала до сих пор.

— Я терпеть не могу таких парней, как ты. Мои слова звучали тихо, они были полны желчи, заставившей Коула невольно отпрянуть от неожиданности. Смазливых парней, которые свято верят, что любая женщина падет к их ногам, лишь бы получить крохи их внимания. Так вот, я не из их числа. Я не уважаю таких бабников, как ты. Ты мне не нравишься. Я тебе не верю. За этой твоей очаровательной улыбкой нет ничего, кроме пустых обещаний. Тебе нечего предложить ни мне, ни любой другой жертве твоего флирта. Разница между мной и ими лишь в том, что я достаточно умна, чтобы видеть твое истинное лицо. Сбившимся от волнения голосом я закончила: Ты пустое место.

Едва слова сорвались с моих губ, мне захотелось забрать их назад. Выражение его лица... полное неверие. Я никогда не говорила людям таких гадостей. Это было мне не свойственно.

Но тот факт, что он довел меня до такого состояния, лишь распалял мою ярость.

Желваки на челюсти Коула заходили ходуном, он сделал один угрожающий шаг в мою сторону, заставив меня попятиться. Он остановился, заметив мое отступление с чем-то похожим на отвращение. — Ты ни черта обо мне не знаешь... но спасибо. Спасибо, что показала, какой предвзятой стервой ты можешь быть. Я не стану тратить время на ту, кто этого не стоит.

К моему изумлению, его слова больно задели меня.

Впрочем, я это скрыла. Практика доводит мастерство до совершенства. Я уволена?

Его верхняя губа презрительно дернулась. Ты и правда считаешь меня подонком, не так ли?

Я ничего не ответила, так как яд, который я только что на него выплеснула, был лучшим тому доказательством.

— Нет, Шеннон, отрезал Коул. Твоё место за тобой закреплено, пока ты хорошо справляешься с работой. Что до меня, я постараюсь держаться от тебя как можно дальше.

К несчастью для нас обоих, наши выходные совпадали, так что мы даже не могли разойтись в разные смены.

Враждебность между нами стояла нешуточная.

Я была уверена, что Рэй заметила это во вторник, но она промолчала. Не знаю, была ли это её пугающая проницательность или ей просто было плевать. С Рэй порой трудно понять наверняка. У Саймона был выходной, так что он ни о чем не подозревал. Он вернулся в среду.

Мы довольно быстро дали понять, что между нами что-то не так.

Коул только что закончил работу с клиенткой. Он был сама любезность и само дружелюбие, когда подвел пожилую женщину к стойке для оплаты, но стоило ему повернуться ко мне, как его лицо стало бесстрастным. Запиши Мари на час.

Я даже не взглянула на него. С той же приветливостью, что он проявлял к Мари, я с улыбкой приняла наличные и пожелала ей доброго дня. Как только дверь за ней закрылась, Коул проинформировал меня: — Сегодня я обедаю вне студии, так что мне от тебя ничего не понадобится.

— Прекрасно.

Он буркнул что-то невнятное и зашагал прочь.

Полчаса спустя пришел его следующий клиент. Одна мысль о том, что нужно идти в кабинет к Коулу, вызвала у меня в животе бабочек и вовсе не тех прекрасных созданий. Скорее, каких-то облезлых мотыльков.

Собравшись с духом, я поспешила к нему и обнаружила, что он и Саймон о чем-то весело шутят. Коул поднял глаза, и при виде меня смех в них мгновенно угас. Что? нетерпеливо спросил он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я бросила взгляд на Саймона и заметила, что его брови взлетели чуть ли не до корней волос , настолько он был ошарашен тоном Коула. Раздраженная, я стиснула зубы и посмотрела на начальника, метая из глаз невидимые кинжалы. Пришел ваш следующий клиент. Подумала, вам стоит знать.

— Ладно. Он быстро отвернулся, чтобы возобновить разговор с Саймоном, но тот лишь застыл с открытым ртом, глядя на меня.

Я состроила гримасу, круто развернулась на каблуках и пулей вылетела из кабинета.

Я услышала, как Саймон хмуро спросил: «Это еще что было?», но я шла слишком быстро, чтобы разобрать ответ Коула.

Примерно так мы с Коулом и вели себя до конца дня. Самым «приятным» моментом стало завершение его сеанса с хорошенькой молодой блондинкой, которая пришла набить любимую строчку из песни на бедре (я знала это, потому что она не закрывала рот, рассуждая о лирике группы «The Killers», о том, как много это для неё значит, и что это значит лично для неё ,ведь сам Коул Уокер будет оставлять чернила на её коже). Всё закончилось тем, что он пригласил её на обед. Девушку звали Джессика, и после оплаты она перегнулась через мой стол с широченной улыбкой и прошептала-прокричала: «Коул ведет меня обедать!»

Я не смогла сдержаться. Глаза сами собой отыскали его взгляд.

Коул смотрел сквозь меня. Не прощаясь, он придержал дверь перед Джессикой и вышел вслед за ней в прохладный весенний день.

Игнорируя жжение чего-то, что я (в очередной раз) наотрез отказывалась признавать ревностью, я принялась перебирать папки, пытаясь вспомнить, чем занималась до того, как Коул превратил рабочую встречу в свидание.

— Хм-м.

Я вскинула голову на этот звук.

Саймон стоял посреди студии, не отрывая взгляда от двери.

— Что еще за «хм-м»?

Он пожал плечами, прежде чем медленно перевести взор на меня. Коул редко так поступает.

Не то чтобы мне было дело, но… Как именно?

— Приглашает клиенток на свидание. Было дело как-то раз,пару лет назад, но та девушка была постоянной клиенткой, и они встречались вроде месяцев шесть.

Я фыркнула. Трудно было поверить, что Коул продержался с кем-то целых полгода.

— Я к тому, — Саймон шагнул ко мне, и в его голосе прозвучало то же нетерпение, что и у Коула утром, что, возможно, он сделал это только ради того, чтобы кого-то взбесить.

Кого-то это меня?

Я состроила гримасу, глядя на дверь, в которую он вышел.

— Как это зрело, пробормотала я.

— Что между вами произошло?

— Ничего, поспешила я заверить его. Абсолютно ничего.

Теперь настала очередь Саймона фыркать.

— Забавно, как это «абсолютно ничего» заставляет самого невозмутимого парня из всех, кого я знаю, вести себя как раздражительный МАЛЕНЬКИЙ УБЛЮДОК

— И правда забавно, прошептала я, уткнувшись в работу и отказываясь поднимать голову, пока не почувствовала, что он ушел.

Сказать, что я была рада наступлению четверга

— значит ничего не сказать. Я прыгнула в автобус, идущий до Портобелло. Устроившись под углом в конце набережной, я принялась набрасывать эскизы домов, тянущихся вдоль берега там, где земля изгибалась у кромки песка, а впереди расстилалась водная гладь.

Было мирно, и на какое-то время я перестала думать о семье, о Коуле и о чем-либо расстраивающем.

Я думала, что пятница пройдет так же удачно, пока вечером Рэй не позвала меня пропустить по стаканчику. Мне хотелось отказаться, ведь я знала, что Коул будет там, но я уже дала от ворот поворот накануне и понимала, что второго «нет» Рэй не примет.

Как ни странно, дружба с Рэй стала значить для меня очень много. В Эдинбурге я была одинока, и она была единственной ниточкой, спасавшей меня от этого чувства. Я не хотела ненароком оттолкнуть её в своих попытках избежать встречи с Коулом.

Однако, к моему бесконечному облегчению, я обнаружила, что Коула в пабе нет. Только Саймон и Тони.

Мы с Рэй подсели к ним с новой порцией выпивки для парней.

— И где же наше «Ваше Великолепие» сегодня? поинтересовалась она.

Саймон ухмыльнулся.

— Становится еще краше. Он, Кэм и Нейт на турнире по дзюдо в Лондоне. Вернутся поздно ночью.

Любопытство взяло верх.

— Дзюдо?

Рэй кивнула.

— Наш босс тот еще силач. Он не только кикбоксер, у него еще и черный пояс по дзюдо с каким-то там даном. Точно не знаю. Скажем так он в этом чертовски хорош. Его зять, Кэм, и лучший друг Кэма, Нейт, тоже чернопоясники. Нейт, кажется, даже тренирует.

Что ж, это объясняло великолепное телосложение Коула.

Очевидно, не я одна считала его фигуру потрясающей, потому что Саймон рассмеялся, заметив остекленевший взгляд Тони.

— Очнись, парень.

— Прости, Тони порочно улыбнулся. Я просто залюбовался картинкой, как эта троица швыряет друг друга по залу.

Остальные рассмеялись, но Рэй почувствовала мое замешательство.

— Зять Коула такой суровый, сексуальный мужик под сорок. Нейту столько же, думаю, но он…

— Вот это да, перебил Тони. Нейт неприлично хорош собой.

— И натурал, отрезала Рэй, заставив Тони одарить её каменным взглядом. Она повернулась ко мне: Кэм женился на сестре Коула много лет назад, когда Коул был подростком. Джо — это женская версия Коула: такая красивая, что её хочется ненавидеть. Но она практически в одиночку вырастила брата, так что она мировая тетка. А еще она произвела на свет самое отвратительно милое маленькое чудовище. Её зовут Белль, ей почти четыре, и она выудит у тебя последнюю десятку одним лишь обаянием.

— Рэй достала телефон и начала что-то искать. Вот. Она сунула мне экран под нос, показывая фотографию, на которой смеющийся Коул держит на руках очаровательную малышку с копной золотисто-рыжих кудрей. Она крепко обхватила его за шею, прижавшись головой к плечу, и улыбалась в камеру широкой, восторженной улыбкой.

Я нахмурилась. Образ Коула как обожающего дядюшки задел во мне какую-то струну.

— Похоже, они очень близки.

— О, еще как, Рэй убрала телефон. Я вечно его за это подкалываю. Тот еще добряк. Он глотку перегрызет за эту девчонку. За всю свою семью.

— Да, они горой друг за друга, подтвердил Саймон.

— Семейка Адамс, не иначе, буркнула Рэй.

— Завидуешь, дорогая? Тони приподнял бровь.

— Еще как, абсолютно.

Слушая, как мои новые друзья подтрунивают друг над другом, я почувствовала легкое беспокойство. Образ Коула как примерного семьянина никак не вязался с тем портретом, который я нарисовала у себя в голове. Я принялась задумчиво покусывать губу.

— А что ты, Шеннон? голос Саймона вырвал меня из мрачных раздумий. Мы увидим кого-нибудь из твоих друзей или родных из Глазго?

Я постаралась не напрячься слишком заметно.

— Я не очень близка со своей семьей.

Он кивнул, словно понимая.

— Ну, а как насчет друзей?

Друзья?

Нет. К несчастью, большинство из них я потеряла…

Я пригубила вино, которое сама себе налила. Я была почти готова к своему первому за долгое время выходу в свет с девчонками, и меня буквально распирало от предвкушения. Мне не терпится встретиться с ними в Мерчант-Сити, вкусно поесть, выпить и протанцевать всю ночь напролет. Казалось, прошла вечность с тех пор, как я в последний раз выпускала пар.

Я скользнула в черные шпильки, которые превращали мои скромные метр шестьдесят в чуть менее скромные метр шестьдесят восемь. Волосы я, как обычно, оставила распущенными, и дополнила наряд из облегающей мини-юбки, черных чулок и топа кучей красно-серебряных браслетов и серег. Схватив блестящий красный клатч, я повернулась к зеркалу и чуть не выпрыгнула из кожи, увидев в отражении своего парня, Олли. Он стоял в дверном проеме, ощупывая меня взглядом. Я даже не слышала, как он вернулся с работы.

Я замерла.

— В этом ты никуда не пойдешь, тихо произнес он. Выглядишь как шлюха.

Не говоря больше ни слова, он вышел из комнаты.

Пылая от стыда и обиды, я дрожащими пальцами стянула юбку и натянула черные джинсы скинни.

Я не проронила ни слова, когда зашла в нашу общую гостиную-кухню, чтобы поставить пустой бокал в раковину. Остатки вина я осушила мгновение назад. Для храбрости.

Перекладывая кошелек, ключи и телефон из повседневной сумки в клатч, я чувствовала, как взгляд Олли прожигает мне спину.

Секунду спустя я услышала его шаги, а затем ощутила его тепло: он обхватил меня руками, прижимая к своей груди. Он начал целовать мое плечо, ведя губами вверх к шее.

Всё еще злая, я напряглась.

— Прекрати. Мне пора идти.

Он крепче сжал меня в объятиях.

— Не уходи, малыш, прошептал он своим мягким голосом, полным извинения и миролюбия. У меня был такой тяжелый день на работе. Мне бы очень не помешал тихий вечер со своей девочкой.

Я вздохнула и повернулась в его руках.

— Мне жаль, но этот девичник планировался целую вечность. Я их сто лет не видела.

Его хватка усилилась, в глазах появилась мольба.

— Пожалуйста, родная. Ты не представляешь, как всё было плохо.

Я прикусила губу.

— Я уйду пораньше. Обещаю.

Руки Олли мгновенно опали, на лице отразилось явное разочарование.

— Ладно. Не утруждайся. Твои друзья важнее. Но то, как он это сказал, означало лишь одно: «Твои друзья важнее меня».

Чувствуя смесь вины и раздражения, и понимая, что если я не останусь, он будет дуться на меня несколько дней, я вздохнула.

— Я напишу им, что не смогу прийти.

В награду я получила долгий, нежный поцелуй.

— Я закажу еду на дом, сказал он.

— Давай китайскую, пробормотала я, доставая телефон.

— Не, я настроен на индийскую.

Уф, индийская. Я снова вздохнула и написала своей подруге Дженнифер.

Спустя несколько секунд пришел ответ: «Ты, БЛЯДЬ издеваешься, да? Не видела тебя сто лет, а ты отменяешь всё в последнюю минуту? Наша дружба сейчас это игра в одни ворота, и с меня хватит».

В ярости на саму себя, на Олли и на Дженнифер я топая ушла в спальню, сорвала с себя одежду, смыла макияж и в сердцах натянула пижаму.

Олли уже включил «Top Gear» и достал нам по бутылке пива из холодильника. Я присела к нему на диван, и он тут же притянул меня к себе под бок, но я не могла расслабиться. Я сидела и изводила себя тревожными мыслями следующие несколько часов, боясь, что и правда окончательно разрушила свою дружбу.

Зазвонил телефон Олли, и он ответил. Я не особо прислушивалась к его разговору, поэтому для меня стало полной неожиданностью, когда он закончил болтать и повернулся ко мне:

— Давай собирайся, мы идем в паб к Биллу и ребятам.

Неверие и ярость захлестнули меня.

— Ты издеваешься?

Сбитый с толку, Олли лишь покачал головой.

Я вскочила, уперев руки в бока:

— Я только что отказалась от вечеринки с девчонками, потому что ты сказал, что тебе нужен тихий вечер со мной!

— Ой, только не начинай, простонал Олли. Мне сегодня не до твоей

блять

драмы. Ты идешь или нет?

— Нет! Не иду! закричала я. Ты эгоистичный

мудак

.

Лицо Олли мгновенно потемнело.

Я рывком вытянула себя из этого воспоминания, стараясь моргать как можно чаще, чтобы прогнать его. Он был подонком на протяжении долгого времени. Поверить не могу, как много времени мне потребовалось, чтобы увидеть его истинное лицо, осознать тот ущерб, который он нанес мне и всей моей жизни.

— Шеннон?

Я ответила Саймону быстрой, натянутой улыбкой.

— Мы потеряли связь.

— Мне нужно еще выпить, внезапно перебила Рэй, меняя тему, и я заподозрила (с благодарностью), что это было сделано намеренно.

— Кому еще?

6 глава

ГЛАВА 6

Хотя враждебность между мной и Коулом не утихала, время летело довольно быстро: я постепенно привыкала к работе в «INKarnate» и к жизни с Рэй. Порой мне не верилось, что прошло всего чуть больше месяца с тех пор, как я впервые пришла в студию Стью. Мало что изменилось: я работала, по возможности избегала Коула, огрызалась в ответ на его холодное нетерпение и наблюдала, как он время от времени исчезает на обед с Джессикой, с которой встречался последние несколько недель.

Не то чтобы мне было дело.

Саймон и Рэй служили своего рода буферами в наших отношениях с Коулом. Им наше взаимное напряжение казалось до странности забавным. Они просто принимали это как данность. Честно говоря, игнорировать его (или сверлить взглядом, когда игнорировать не получалось) уже стало моей второй натурой.

Именно этим я и занималась во вторник после полудня. У Рэй был клиент; у Саймона — выходной; Коул был свободен, но делом (то есть избеганием меня) в кабинете Стью. У меня был своего рода обеденный перерыв. Утром я опоздала, поэтому теперь отрабатывала время, перекусывая прямо за столом. Так я могла принимать звонки и встречать заходящих клиентов. Я изо всех сил старалась не думать о том, почему именно я опоздала.

Кошмары вернулись.

Долгое время после всего случившегося в Глазго мне снились дурные сны. Когда я переехала в Эдинбург, их сменили стрессовые сновидения из разряда «у меня выпадают зубы». Они были лучше кошмаров по крайней мере, я не просыпалась в липком поту посреди ночи, так что я с ними смирилась. А потом я нашла работу, новую соседку, и сны исчезли вовсе.

И вот теперь они снова здесь. Проснувшись рано утром в состоянии полной прострации и дрожи, я в конце концов уснула, но в итоге благополучно проспала будильник.

Я нахмурилась и уткнулась поглубже в свежую книгу Дж. Б. Кармайкл, жую домашний сэндвич. Я как раз погружалась в сюжет, когда услышала шаги из коридора. Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять это Коул. Я стала слишком остро его чувствовать.

Сосредоточившись изо всех сил, я попыталась не замечать его, когда он вошел в общую студию и направился ко мне. Я чувствовала, что он замер где-то рядом, но так глубоко зарылась носом в книгу, что теперь видела только бумагу и черные строчки.

Раздался раздраженный вздох, а секунду спустя я почувствовала руки на своей талии ,и всё мое тело просто взмыло вверх вместе со стулом. Я ахнула и застыла от шока, когда меня осторожно опустили на ноги у дверцы архивного шкафа. Я всё еще держала книгу и сэндвич в той же позиции, выглядывая из-за страниц, пока Коул придерживал меня, а затем отодвигал мой стул от стола. Когда он нагнулся, чтобы достать пустую папку из ящика, в который до этого упирались мои голени, я наконец обрела дар речи.

— Неужели нельзя было просто сказать «извини»? я старалась не смотреть на его руки. Я знала, что я маленькая, но он поднял меня так, будто я вешу меньше воздуха!

Коул одарил меня каменным взглядом и внезапно двинулся на меня. Я отказалась отступать, но он подошел так близко, что мне пришлось прижать сэндвич и книгу к груди. Я затаила дыхание: жар, исходящий от его тела, накрыл меня вместе с дразнящим, сводящим с ума ароматом одеколона. Теперь я знала, что этот неотразимый запах — спортивная версия «L’eau D’issey» от Issey Miyake, потому что на днях видела, как Рэй упаковывает такой подарочный набор, и она обмолвилась, что это для Коула на его грядущий день рождения. Тогда я едва подавила желание выхватить у неё флакон, обрызгать постель и изваляться на ней голой, как сумасшедшая.

Возможно, напряжение между нами и правда начало на меня влиять.

Может быть.

Широко открытыми глазами я наблюдала, как лицо Коула приближается к моему… и полностью минует его. Он просто потянулся за ручкой, лежавшей на архивном шкафу у меня за спиной.

К сожалению, мое тело отозвалось на его близость так, как мне совсем не хотелось бы. Оно действовало в полном разрыве с моим мозгом. Сбитая с толку и расстроенная, я стояла неподвижно, пока Коул отстранялся с ручкой в руке. Его лицо оставалось суровым, пока он не поймал мой взгляд. Это заставило его помедлить.

Взор Коула скользнул по мне и остановился на обложке моей книги.

— Поклонница Дж. Б. Кармайкл? спросил он.

Я с трудом сглотнула, пытаясь взять себя в руки.

— Да.

Он кивнул и поднял глаза от книги, встречаясь с моим взглядом.

— Она лучшая подруга моей сестры. Живет в Новом городе.

Что?

Мой рот невольно приоткрылся, и я, не скрывая восторга, превратилась в настоящую

фанатку

.

— Серьезно? — прошептала я. Перед глазами так и поплыли видения того, как я встречаюсь с ней и она подписывает мои книги. Я знала, что она американка, живущая в Шотландии. Действие её серии разворачивалось в Ричмонде, штат Вирджиния, но Эдинбург тоже там фигурировал. И я понятия не имела, что последние несколько недель находилась к ней так близко.

В глазах Коула блеснуло нечто лукавое, но я была слишком поглощена своим потрясением, чтобы понять, что это значит.

— Ага. Он издал цокающий звук.

— Какая жалость.

Этот тон мгновенно и бесцеремонно вырвал меня из состояния эйфории. Я узнала этот ехидный взгляд и прекрасно поняла, на что он намекает. Любые надежды на встречу с автором рухнули в тот самый миг, когда я объявила войну Коулу.

Он наградил меня натянутой, торжествующей улыбкой и ушел.

Гнев взял надо мной верх.

— Ты незрелый идиот!

— да мне плевать , Кекс, бросил он мне через плечо. И вообще, ты первая начала.

Обычно мне нравилась манера общения Рэй, но в тот вечер за ужином я мечтала, чтобы она поскорее ушла. Майк вел её в кино, но опаздывал. Рэй решила поужинать со мной перед встречей, тем самым помешав мне перекусить на скорую руку и скрыться в спальне, где я собиралась впервые достать свои акриловые краски.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Как и обещала себе, я купила их с первой зарплаты и теперь чувствовала себя ребенком в канун Рождества, ожидая, когда квартира опустеет, чтобы заняться творчеством без страха быть обнаруженной. Первым пейзажем, над которым я хотела поработать, был вид на город, набросанный мной с вершины замка.

Однако Рэй не спешила заканчивать ужин. Кроме того, она была подозрительно тихой.

Поскольку моя соседка не выносила вопросов о самочувствии (обычно она отвечала чем-то настолько саркастичным, что я жалела о проявленном беспокойстве), я ела молча.

Так продолжалось до тех пор, пока Рэй не решила подать голос.

— Я молчала, но должна признаться: любопытство меня просто убивает. Она бросила вилку и подалась вперед над тарелкой, ловя мой взгляд.

— Какого

черта

вы с Коулом ведете себя друг с другом как придурки? Словно с психопатами работаю. Со всеми остальными вы паиньки, но стоит ему войти в комнату твой тон становится ледяным, и наоборот. Раздвоение личности замучило?

Честно говоря, я была впечатлена тем, что она сдерживалась так долго. Я шумно выдохнула, прежде чем ответить.

— Он постоянно ко мне подкатывал, и я поставила его на место.

Рэй расхохоталась.

— И зачем ты сделала такую глупость? Это же Коул.

— И что, что это Коул? Только потому, что он горяч, талантлив и уверен в себе, я должна падать к его ногам? Я знаю его типаж, поверь мне. С бабниками и «плохими парнями» я больше дел не имею. Они пережевывают тебя и выплевывают. Что касается Коула, он как Тор в мире плохих парней и... я осеклась, потому что Рэй забилась в истерическом хохоте.

Свирепо глядя на неё, я ждала, пока она успокоится.

Мое раздражение лишь подстегивало её смех, так что ей потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя. К тому моменту я уже закончила ужин.

— Ох. Она вытерла слезы. Забудь про эту уморительно нелепую аналогию, в которой не было смысла, хотя на самом деле он был. О ты вообще несешь?

Я тупо уставилась на неё.

— Коул. Плохой парень.

— Ну да. Рэй фыркнула и снова начала хихикать.

— Что? спросила я, теперь уже окончательно раздосадованная.

— Ничего. Она поднялась и отнесла наши тарелки в раковину. Сама во всем разберешься, ты, дурында стоеросовая.

Сбитая с толку, я наблюдала за тем, как она моет посуду. В конце концов я встала и вышла из кухни, но не раньше, чем обиженно пробормотала себе под нос:

— Сама ты дурында.

Единственной её реакцией был продолжающийся смех она знала, что это выбесит меня до чертиков.

.....................................................

На следующий день произошло кое-что иное. Кое-что необычное.

Как и всегда, я вошла в студию без малого в девять утра, зная, что Коул и кто-то из ребят Рэй или Саймон , уже на месте и готовятся к рабочему дню. Почти всегда, если была смена Саймона, он выходил поприветствовать меня и забрать капучино, который я ему приносила. Если же работала Рэй, она выходила, чтобы подколоть меня и забрать свой черный кофе.

Коул никогда не выходил встречать меня по утрам. С тех пор как мы объявили друг другу войну.

Поэтому я была более чем ошарашена, увидев, как он решительно шагает мне навстречу, пока я сбрасывала куртку.

— Сегодня мы объявляем перемирие, пророкотал в комнате его глубокий голос.

Игнорируя знакомых бабочек, которые поселялись в моем животе всякий раз, когда Коул появлялся рядом, я вызывающе скрестила руки на груди. Возможно, я выглядела бы внушительно и грозно, если бы не тот факт, что мне приходилось слишком сильно задирать голову, чтобы смотреть на него снизу вверх.

— Не вижу в этом смысла.

Желваки на челюсти Коула заходили ходуном. Я проигнорировала этот предупреждающий знак того, что начинаю действовать ему на нервы.

— Ну? я пожала плечами, отбрасывая волосы за плечо.

Его глаза невольно проследили за этим движением, прежде чем он успел себя одернуть.

— Коул?

Переведя взгляд с моих волос на лицо, Коул вздохнул.

— Ты можешь хоть на две секунды притвориться взрослой? Во-первых: мне не нравится так себя вести. Я редко вел себя как сопляк, даже когда был подростком, и меня до глубины души уязвляет, что какая-то полутораметровая девчонка из Глазго довела меня до такого состояния.

Раздраженная намеком на то, что именно я стала причиной его неспособности сохранять профессионализм (хотя это он начал огрызаться, когда я его отшила), я открыла было рот, чтобы возразить, но Коул заставил меня замолчать, резко рубанув рукой воздух перед собой.

— Не надо. Его тон и поза подсказывали, что сейчас безопаснее будет послушать. Коул выждал мгновение, проверяя, подчинюсь ли я его требованию. Это задевало мое самолюбие, но я невольно вспомнила, как легко он поднял меня со стула, словно я ничего не весила. Во-вторых, продолжил он, убедившись, что я не собираюсь пререкаться. Сегодня заглянет Стью со своим старым другом, который хочет набить у него новую татуировку. Если Стью почувствует хоть малейший намек на ту скверную атмосферу, которую мы с тобой создали за последний месяц, он вышвырнет твою задницу отсюда так быстро, что твои

Трусики

превратятся в пепел.

О черт.

Об этом я даже не подумала.

Меня мгновенно захлестнула тревога.

Должно быть, мои чувства отразились на лице, потому что выражение глаз Коула заметно смягчилось.

— Я смогу притвориться, что лажу с тобой, если ты сможешь.

Мысль о потере работы заставила меня быстро кивнуть в знак согласия. Пока мы смотрели друг на друга, мне хотелось спросить, почему Коул решил защитить меня, защитить мое место здесь. Я-то думала, он только обрадуется моему увольнению.

Слишком напуганная, чтобы спрашивать и рисковать тем, что он передумает, я держала язык за зубами. Коул решительно кивнул мне и направился вглубь студии.

Я какое-то время смотрела ему вслед, окончательно сбитая с толку тем, что он проявил ко мне такое участие. По какой-то причине в животе неприятно заныло от зародившегося беспокойства.

Не прошло и сорока минут, как входная дверь студии распахнулась, и внутрь размашисто вошел Стью Мазеруэлл настоящий великан. Несмотря на охватившую меня тревогу, я была рада его видеть. В нем чувствовалось природное добродушие, из-за которого он действительно напоминал байкерскую версию Санта-Клауса.

Войдя, он оживленно беседовал с мужчиной, следовавшим за ним. Тот был почти такого же роста, того же телосложения, с такими же волосами и бородой.

— А вот и она! зычно и весело пробасил Стью. — Стили, знакомься, это Шеннон. Шеннон, это Стили.

Мы со Стили обменялись приветствиями, и в этот момент в общую залу небрежной походкой вошел Коул. Он подошел к Стью, и трудно было не заметить теплоту в глазах старшего мужчины. Еще во время собеседования я поняла, что Коул много значит для Стью он говорил о нем с огромным уважением. Но теперь я видела, что дело не только в этом. Стью положил руку на плечо Коула и по-мужски встряхнул его, спрашивая, как дела; в этом жесте сквозила забота отца, обращающегося к сыну.

Он что-то сказал, но я не особо вслушивалась я была слишком поглощена наблюдением за их отношениями. А затем Коул рассмеялся в ответ на слова Стью. Это был глубокий, рокочущий, искренний смех, который зажег его глаза и совершенно заворожил меня. Я никогда прежде не видела, чтобы Коул так смеялся.

И тут мне пришло в голову, что я совсем не знаю Коула Уокера.

Я напридумывала себе всякого (и всё еще верила в истинность своих выводов), но я не знала ничего о прошлом Коула, о его настоящем или о том, что им движет.

— Шеннон?

Я моргнула, вырываясь из своих раздумий. Стью переводил взгляд с Коула на меня и обратно с усмешкой, показавшейся мне довольно подозрительной.

— Как успехи? Он посмотрел на Коула. Как там наша малявка справляется?

Коул тут же одарил меня доброй улыбкой, от которой в груди возникло странное трепещущее чувство. Она молодец. Она совершила настоящую революцию в твоем архиве, Стью.

Изо всех сил стараясь скрыть шок, я с благодарностью улыбнулась Коулу в ответ.

Казалось, эта улыбка почти ослепила его он начал часто моргать, глядя на меня.

— хорошее дело, подытожил Стью, очевидно, не заметив странного взаимодействия между своими сотрудниками. В каком кабинете я сегодня осяду?

— В моем, ответил Коул. У Рэй сегодня выходной, так что я займу её место. Он кивнул Стили через плечо Стью. Как сам?

— Да пойдет, не жалуюсь. Стили, однако, нахмурился. — После пятнадцати лет брака жена наконец-то заметила, что у меня на плече вытатуировано женское имя. Он посмотрел на меня с недоумением. Пятнадцать лет. Вот уж точно полное отсутствие интереса, а?

— Справедливости ради, там крошечный шрифт, и имя-то «Черри», вставил Стью.

— Ну да, это и был её аргумент. А я спросил: за кого, черт возьми, она принимала «Черри», если не за женщину? Она ответила, что думала, будто это название

блядь

песни. Стили вздохнул. В общем, она теперь в обиде, так что я пообещал набить тату и в её честь, чтобы доказать какую-то там чушь или типа того. Не знаю. Так что давайте приступим. Коул усмехнулся, и Стили пригвоздил его к стене суровым взглядом. Никогда не бей имя женщины на своей коже. Никогда.

Стью ухмыльнулся, глядя на Коула: Он это пропустит мимо ушей, Стили. Я слишком хорошо его знаю. Коул едва заметно ответил загадочной улыбкой и полупоклоном. И чье же имя это будет? Прекрасной… — Стью нахмурился.

бля

, как же её зовут? Джессика, кажется?

Мне тут же захотелось зарыться с головой в свои папки. Я совершенно не желала ничего слышать о «прекрасной Джессике», но Коул не дал мне отвернуться, бросив на меня двусмысленный взгляд перед тем, как ответить.

— Нет. Он снова посмотрел на Стью. Мы расстались.

Я перестал дышать.

— А, и что на этот раз стряслось?

— Ну ты и любопытный прохвост, подначил друга Стили.

Стью проигнорировал его: Ну?

— Она начала в уме переставлять мебель в моей квартире всего после двух недель свиданий.

Стью передернуло. Из тех, что вцепляются мертвой хваткой.

— О боже, точно.

Мученическое выражение лица Коула так и стояло у меня перед глазами, пока я, склонив голову, доставала папки, над которыми работала в прошлый раз. Я была еще очень далека от завершения их оцифровки. Пока я трудилась, все те теплые и неясные чувства, в которых я боялась себе признаться с того момента, как Коул предложил перемирие, улетучились. Появилось новое доказательство: Коул действительно был тем самым типом «плохого парня», которого мне следовало избегать.

Мне было жаль Джессику.

Вероятно, она всего лишь предложила ему купить пару подушек для дивана или что-то в этом роде, а он истолковал это как покушение на свою холостяцкую свободу.

придурок

Я подняла голову, чтобы помахать Стью и Стили на прощание, прежде чем они скрылись в глубине студии, и снова вернулась к делам.

Но я кожей чувствовала взгляд Коула.

Собравшись с духом, я посмотрела на него, и мне каким-то образом удалось вытолкнуть застрявшие в горле слова: Спасибо.

Губы Коула дрогнули в усмешке. Видишь? Это было не так уж трудно, верно?

— Ты мне всё равно не нравишься.

Веселье исчезло из его глаз. Это взаимно. Он покачал головой, и выражение его лица стало нечитаемым

. — Ты моё самое большое разочарование, Шеннон Маклауд.

Не говоря больше ни слова, он последовал за боссом, оставив меня в полном смятении.

Его слова прозвучали почти… грустно.

В тот момент я искренне верила, что худшее за день уже позади. Мы с Коулом выступили единым фронтом, и Стью остался доволен. Однако я ошибалась.

Я поняла это, когда Стью проводил Стили, а затем, едва за его другом закрылась дверь, повернулся ко мне. Он разглядывал меня так пристально, что мне стало не по себе. В этот момент я как раз сканировала фотографии татуировки, которую Стью набил какому-то парню пятнадцать лет назад: мускулистая обнаженная девица мчится на мотоцикле к вратам ада. Зрелище жутковатое, но работа была потрясающей.

— Рад слышать, что ты так хорошо здесь освоилась, Шеннон.

Это был вопрос? Звучало как вопрос.

Я напряглась.

— Да, всё идет отлично. Внезапно появился Коул и направился ко мне.

Странно, но я никогда еще не была так рада его видеть.

Стью посмотрел на нас обоих и кивнул. Великолепно. Приятно слышать. Значит, увидимся на вечеринке в честь дня рождения Коула?

Вечеринка?

Паника. Да, это определенно была паника, заставившая мое сердце совершить этот ужасный трепетный кульбит в груди.

— Э-э...

Коул подошел ко мне и по-хозяйски положил руку на плечи, притягивая к себе. Я изо всех сил старалась не напрягаться и даже заставила себя расслабиться в его объятиях. Я вспыхнула, чувствуя, как его поджарое, мускулистое тело прижимается к моему.

Головой я едва доставала ему до плеча.

«Я его ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу», твердила я про себя как заклинание, чтобы не забываться, пока меня стремительно заливал жар возбуждения.

— Конечно, она придет. Коул слегка сжал меня, и моя левая грудь оказалась прижата к его грудной клетке.

О боже.

Я попыталась изобразить улыбку, но была почти уверена, что она вышла жалкой и дрожащей, потому что на лице Стью появилось подозрительное выражение. Однако вскоре подозрение сменилось восторженным блеском в глазах, и я тут же поняла: он в корне неверно истолковал то, что происходит между мной и Коулом.

— О-о. Он понимающе кивнул и постучал пальцем по носу. Я вас раскусил.

Нет, он нас не раскусил! Он вообще ничего не понял!

— Веселитесь, детки. Он рассмеялся и распахнул входную дверь. До скорого!

Как только Стью скрылся из виду, я вырвалась из объятий Коула и уперла руки в бока.

— Вечеринка в честь дня рождения?

С измученным видом Коул кивнул.

— Моя подруга Ханна в декрете. Ей скучно. Невероятно скучно. И я не собираюсь говорить своей скучающей беременной лучшей подруге, что она не может устроить мне праздник, как бы сильно мне не нужено было все это дерьмо сейчас.

В этой фразе было слишком много подробностей, в которые я не хотела вникать.

— Не думаю, что мне стоит идти.

— Дело твое, но там будет Стью, и он задастся вопросом, почему тебя нет, раз уж мы так замечательно ладим. Там будут все, кого я знаю.

Я разочарованно зарычала.

Коул в ответ на мою реакцию лишь приподнял бровь.

— Не переживай, дорогуша. Маловероятно, что наши пути там пересекутся. Я едва ли вообще замечу твое присутствие.

И снова этот невыносимый тип ушел, оставив за собой последнее слово!

7 глава

ГЛАВА 7

В помещении было сумрачно, что естественно для подвала, но в нишах по периметру горели лампы с мягким светом, а каменный пол был устлан коврами. Слева от барной стойки, расположенной в глубине зала, стояли два длинных стола с таким количеством еды, что хватило бы прокормить небольшую семью пару недель. Вдоль стен тянулись кабинки, и большинство из них уже были заняты гостями.

Здесь не было ни шаров, ни плакатов о том, что это именно день рождения, напоминал лишь торт. Это говорило о том, что Ханна знает своего лучшего друга очень хорошо.

— Напомни, зачем я здесь? спросила я Рэй.

Каким-то образом, вопреки многодневным протестам, я всё же стояла рядом с Рэй и Майком на входе в этот подвальный бар, часть двухуровневого ночного клуба под названием «Fire». Цокольный этаж превратили в банкетный зал для вечеринки Коула, организованной его подругой Ханной. Владельцем клуба был Брэнден Кармайкл. И да, Рэй просветила меня: Брэнден муж той самой писательницы Дж. Б. Кармайкл.

— Потому что ты выглядишь сногсшибательно, это выбесит Коула до

чертиков

и несказанно меня потешит, заявила Рэй, прижимаясь к Майку.

Я состроила ей гримасу, но втайне была польщена комплиментом. В этом не было смысла, но сегодня мне хотелось выглядеть как можно лучше.

Как всегда, я оставила волосы распущенными, но на этот раз позаботилась, чтобы они лежали мягкими волнами, . На мне было черное облегающее короткое платье, черные чулки и замшевые ботильоны на тонком серебристом каблуке. Никаких аксессуаров. Макияж свежий и легкий; помада, тени и лак для ногтей персикового оттенка, так как этот цвет идеально гармонировал с моей кожей и волосами.

Платье было коротким, каблуки высокими, поэтому ноги казались бесконечными. Отсутствие украшений и ярких цветов означало, что сегодня всё внимание достанется моей фигуре и волосам.

Тони помахал мне с другого конца зала, и одно это действие приковало ко мне взгляды. Он направился к нам в очередном безупречно сидящем костюме, держа Саймона за руку. На Саймоне были темные джинсы и белая футболка с принтом Бэнкси. Едва подойдя, Тони расцеловал меня в обе щеки. Когда он отстранился, его глаза скользнули по мне с той тщательностью, которую ожидаешь скорее от гетеросексуала.

— Выглядишь

bellissima

, хрипло промурлыкал он.

Серьезно, этот парень просто источал сексуальную харизму.

Незнакомцы позади него снова уставились на нас. Скользя взглядом по толпе, я запнулась о знакомое лицо. Коул. Я вспыхнула и поспешно вернула внимание к Тони, пробормотав слова благодарности.

Тони отвернулся поприветствовать Рэй и Майка, а его место рядом со мной занял Саймон.

— Ты выглядишь чертовски сексуально, Шеннон.

Я благодарно улыбнулась. Я чувствовала себя совершенно не в своей тарелке, но то, что я хорошо выглядела и получала комплименты (особенно от Тони и Саймона, которых я успела полюбить ), заставляло меня чувствовать себя чуточку лучше.

— Ты тоже красавчик. Впрочем, как и всегда. Это была правда. Он мог надеть мешок для мусора и всё равно выглядеть горячо.

— Саймон, произнес низкий приятный голос. Я повернулась и увидела сногсшибательную блондинку на приличном сроке беременности. Она раскинула руки, и Саймон шагнул к ней, заключая в осторожные объятия.

— Ханна, ты прекрасно выглядишь, дорогая.

Оу. Так это и есть Ханна. Пока она улыбалась Саймону, я украдкой её разглядывала. Лучшая подруга Коула.

Её взгляд переместился на меня, и я увидела, что карие глаза так и лучатся любопытством.

— Познакомь нас, Сай.

Он представил нас и тут же бросил меня наедине с ней.

Ханна протянула руку с дружелюбной улыбкой, и я ответила тем же. Я кивнула на её округлившийся живот.

— Поздравляю.

— Спасибо. Она погладила себя по животу и кивнула куда-то влево. У нас уже второй.

Я проследила за её взглядом. Там стоял невероятно высокий, широкоплечий и неприлично красивый парень с потрясающей кожей цвета карамели. Он беседовал с темноволосым мужчиной, которого я не знала. На правой руке он держал маленькую девочку с темными кудряшками, а за левую его крепко держал маленький мальчик точная копия отца.

— Мой муж Марко, — представила Ханна. А это наша дочь София и мой пасынок Дилан.

— У вас прекрасная семья, искренне сказала я.

От щемящей тоски в груди стало немного больно.

Она улыбнулась. С ними не соскучишься. И тут же в её взгляде появилось некое любопытство . Значит, ты новая секретарша в «INKarnate»?

Мне пришло в голову, что я понятия не имею, что именно Коул наговорил ей обо мне. Мое «да» прозвучало настороженно.

— Хм-м.

Я ждала продолжения, но, судя по всему, на этом расспросы закончились, потому что следующей фразой Ханны было:

— У тебя просто потрясающие волосы.

Я рассмеялась, и напряжение между нами немного спало.

— Спасибо.

— Как ты добиваешься таких завитков? Выпрямителем или плойкой?

— Эти кудряшки — натуральные, вклинилась Рэй. У этой сучки волосы выглядят так от природы, всегда, блять шикарны .

Ханна, явно привыкшая к манерам Рэй, даже глазом не моргнула, когда та назвала меня стервой. Она просто рассмеялась, велела нам угощаться у бесплатного бара и фуршета и отправилась дальше общаться с гостями.

Я оглядела собравшихся: незнакомые лица, маленькие дети, которые со смехом носились между взрослыми. Я не ожидала увидеть здесь детей, но теперь стало понятно, почему вечеринка началась так рано в воскресенье вечером. Стью даже закрыл студию пораньше ради этого события. Я заметила нашего огромного босса у стола с закусками: он о чем-то беседовал с кудрявой блондинкой, которая смотрела на него с нескрываемым благоговением.

Это был семейный праздник, который в моем представлении совершенно не вязался с человеком, ради которого его устроили.

— У Коула много знакомых.

— Ага, отозвалась Рэй и схватила меня за руку. И я знаю, с кем именно ты хочешь познакомиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рэй безжалостно потащила меня через весь зал. Сопротивляться было бесполезно это лишь привлекло бы лишнее внимание, поэтому я покорно пошла следом, хотя была уверена, что сейчас сгорю со стыда.

Когда Рэй резко затормозила перед привлекательной блондинкой, которую я узнала по авторскому фото в книгах, мои опасения подтвердились.

Я замерла, разглядывая её. Она прислонилась к высокому, мужественному мужчине постарше. В его темных волосах на висках проглядывала седина, что лишь придавало ему еще более благородный вид. Его невероятные светло-голубые глаза, казалось, пронзали меня насквозь.

Мы с Рэй прервали их разговор.

«Земля, поглоти меня. Пожалуйста».

— Джосс, Брэнден, произнесла Рэй почти официальным тоном. Это Шеннон. Она легонько подтолкнула меня вперед, и я выдавила натянутую улыбку. Моя новая соседка и наш администратор в «INKarnate». Джосс, она поклонница твоих книг.

Джосс одарила меня доброй улыбкой, будто почувствовав мой дискомфорт. Признаться, для этого не нужно было быть гением литературы. Я пожала ей руку, удивляясь собственной нервозности. Вероятно, поэтому следующие слова, слетевшие с моих губ, были совершенно неосмысленными и выдали гораздо больше, чем я планировала:

— Я просто хочу, чтобы вы знали: ваши книги очень важны. Они помогли мне пережить худшие месяцы моей жизни в этом году.

Я нпряглась, едва договорив, и мои собеседники это заметили. Рэй тоже заметила. Она приобняла меня и притянула к себе, поцеловав в макушку. Затем плавно отпустила и ушла, оставив меня смотреть ей вслед.

Иногда эта женщина умела удивлять до глубины души.

Когда я снова повернулась к Джосс и Брэндену, на их лицах было одинаковое выражение обеспокоенности.

— Это правда много значит для меня, сказала Джосс. Я заметила, что её американский акцент сильно перемежался шотландскими интонациями. По словам Рэй, Джосс жила в Шотландии уже семнадцать лет. Слышала, ты переехала из Глазго. Как обустроилась?

— Хорошо, спасибо. Я всегда любила этот город.

Она улыбнулась в ответ, но я видела, что она всё еще изучает меня.

— Что ж... ты же знаешь, у нас тут тесная компания... если тебе когда-нибудь что-то понадобится... Она пожала плечами.

Я была ошеломлена.

Её предложение поддержки, то, как она приняла меня в их круг друзей, хотя мы едва познакомились, просто поразило меня. Я подумала о том, что моя собственная семья ни разу не связалась со мной после того резкого сообщения от сестры несколько недель назад. Мне пришлось отвести взгляд, потому что доброта этой незнакомки растрогала меня до слез.

Я быстро заморгала, прогоняя их, и снова посмотрела на девочку с золотистыми кудрями. Теперь она вела стайку детей помладше к фуршетному столу. Присмотревшись, я заметила у неё те же миндалевидные глаза и улыбку, что и у Джосс.

— Это ваша дочка?

— Как ты догадалась? усмехнулась Джосс, проследив за моим взглядом. Это наша дочь Бет, а тот маленький темноволосый мальчик, что держит её за руку наш сын Люк.

Я оглядела комнату, рассматривая гостей.

— Большая семья, пробормотала я.

— Мы скорее целое племя, пошутила Джосс.

Я улыбнулась и сделала шаг назад.

— В любом случае, не буду вас отвлекать от праздника. Было очень приятно познакомиться.

— Взаимно, Шеннон.

— И помни, подал голос Брэнден, и я мгновенно оказалась под властью его обаяния. Воздух вокруг него буквально искрился, как и рядом с Коулом. Раньше я этого не замечала, так как была сосредоточена на Джосс, но её муж и правда был чертовски хорош собой. Если что-то понадобится только попроси.

Вау. Это было мило.

— Благодарю, это очень любезно с вашей стороны. Я кивнула в знак признательности и отошла, думая о том, что Коул везучий

сукин сын.

раз у него в жизни есть такие люди.

............................................

Час спустя я перезнакомилась почти со всеми, а также поболтала с близнецами и Карен. С той самой первой встречи несколько недель назад мы почти не виделись, но по их дружелюбию было ясно: они и понятии не имеют о моей войне с Коулом.

Я отчаянно пыталась запомнить имена, но в памяти зацепились лишь члены большой семьи Коула или «племени», как выразилась Джосс. Сначала Тони представил меня высокой стройной женщине, которая была, пожалуй, самой красивой из всех, кого я когда-либо видела вживую. Глядя в её великолепные, прозрачно-зеленые глаза, я ничуть не удивилась, узнав, что это сестра Коула, Джо. Её муж, Кэмерон, напомнил мне самого Коула не внешностью, а манерами. По тому, как он одевался и держался, было заметно, что он оказал огромное влияние на жизнь Коула. С ними была их дочка, Белль, и стоило ей меня увидеть, как она тут же подбежала и спросила, можно ли ей поиграть с моими волосами. В реальности она оказалась еще очаровательнее, так что я позволила ей это, пока Джо знакомила меня со своим боссом и дядей Миком, его женой Ди и дочерью Мика, Оливией.

Оливия была привлекательной брюнеткой, американкой, так и лучившейся юмором и обаянием, которые ослепили меня почти так же сильно, как её улыбка и её муж, Нейт. Хотя Тони и предупреждал меня насчет Нейта, подготовиться к реальности было невозможно. Он был просто неприлично хорош собой. Всё в его облике, улыбке и уверенности так и кричало: «бабник»... пока он не переводил взгляд на жену и двух дочерей. Любой бы увидел, что они для него целый мир.

Наконец я познакомилась с сестрой Брэндена, Элли, её мужем Адамом и их двумя сыновьями. Элли была из тех женщин, к которым моментально проникаешься симпатией. Она была простой, теплой и обаятельной — из тех, кто умеет в миг расположить к себе человека. Познакомившись с её мамой Элоди и отчимом Кларком, я сразу поняла, от кого она унаследовала эти качества.

Знакомство с «племенем» совершенно меня оглушило.

Но еще сильнее давило то необъяснимое беспокойство, которое то и дело возникало в глубине души оно накатывало волнами, пока я общалась с друзьями и родными Коула.

Пытаясь отогнать дурные мысли, я побрела к бару, чтобы заказать бокал вина и надеясь выкроить пару минут наедине с собой.

Я почувствовала его приближение мгновенно.

Просто ощутила всем существом.

Боковым зрением я увидела, как Коул пристроился рядом, и повернулась посмотреть на него. Сегодня он выглядел еще более сногсшибательно, чем обычно: ослепительно белая рубашка с закатанными рукавами, приталенный черный жилет и строгие брюки. К жилету была прикреплена необычная серебряная цепочка карманных часов. На руке красовались массивные часы на кожаном ремешке в авиаторском стиле и те самые кожаные браслеты, которые он носил постоянно. Почему-то эти аксессуары смотрелись на нем невероятно сексуально. Возможно, потому что они привлекали внимание к его запястьям, которые подчеркивали силу предплечий, которые, в свою очередь, открывали вид на татуировки, которые...

Ну, вы поняли картину.

Мой взгляд поднялся к его лицу, и я тут же залилась краской. Его жадный взгляд скользил по мне откровенно призывно и в то же время с какой-то досадой. Наши глаза встретились.

— Значит так: весь вечер я только и слышу от своей семьи, какая же эта Шеннон Маклауд, черт возьми, прелестная особа.

В глубине души я так и расцвела от удовольствия мне было приятно, что я им понравилась, но вслух не ответила. Я просто не знала, что он хочет от меня услышать.

Молчание было плохой тактикой, потому что оно явно вывело его из себя.

—не хочешь сказать, почему я до сих пор не видел тебя такой? Нет... постой. Он наклонился ближе, и в его зеленых глазах вспыхнул гнев. Я видел её. Но ей было пятнадцать.

Я поспешно отвела взгляд, молясь про себя, чтобы бармен наконец подошел.

Секунду спустя послышался разочарованный рык, и Коул отошел от стойки. Я выдохнула с огромным облегчением, но тут же поперхнулась воздухом, завидев спешащую ко мне Ханну. Подойдя, она недовольно нахмурилась.

— Это что еще было? спросила она, кивнув в сторону, куда, судя по всему, ушел Коул.

— Ничего.

Ханна прищурилась.

— Коул мой лучший друг, он рассказывает мне всё. Так что я в курсе, что он к тебе подкатывал, а ты его отшила. И, судя по его реакции, отшила в довольно резкой форме. Коул по жизни настолько расслаблен, что его почти невозможно вывести из равновесия, так что нужно очень постараться, чтобы он так взбесился и впал в состояние

взбешености

. Это на него не похоже.

— Я лишь сказала правду, я попыталась оправдаться, потому что не хотела терять расположение этих замечательных людей. Я сказала ему, что вижу его насквозь, знаю, что он бабник, и мне это не интересно.

Ханна выглядела ошарашенной.

— Ты ведь шутишь, да?

Я покачала головой.

— Коул? Бабник? Она громко расхохоталась. Ты что, под кайфом?

Я замерла, её реакция мне совсем не понравилась. Она улыбалась, но в её взгляде читалось полное недоверие.

— Шеннон, я знаю Коула Уокера с тех пор, как он был застенчивым четырнадцатилетним пацаном, который из себя и двух слов выдавить не мог. Коул кто угодно, но точно не бабник.

Я пыталась осознать её слова, и, боюсь, всё моё недоумение отразилось на лице.

— Но он же такой типичный «плохой парень», пискнула я.

Она хмыкнула. С чего бы это?

— Но... но он такой самоуверенный, так нагло флиртует... я замолчала, потому что то самое беспокойство в животе внезапно обрело смысл.

— Ну, знаешь ли, его юность прошла в окружении мужчин, которые совершенно не умеют сдерживаться, когда дело доходит до того, чтобы напропалую флиртовать со своими женами. Каждый из них, она обвела рукой зал, самоуверенный, заносчивый и наглый прохвост. Она усмехнулась. Но ты не найдешь людей более преданных и любящих своих жен. Её лицо стало серьезным. Мы все через многое прошли. И Коул тоже. Как и мы, он знает, что в жизни важно. И на него сильно повлияли мужчины, которые его окружали. Коул никогда не был фанатом интрижек на одну ночь. Если не считать Джессику и, возможно, парочку случайных связей по пьяни, у Коула всегда были только серьезные отношения. Он ищет ту самую женщину, с которой захочет остепениться. Он романтик. Её глаза засветились нежностью. К тому же, он один из лучших мужчин, которых я когда-либо встречала. Я очень его люблю и... желаю ему только самого лучшего, закончила она многозначительно.

Едва она договорила, я почувствовала себя отвратительно. Совершенно, по-настоящему паршиво.

«Я не уважаю таких бабников, как ты. Я тебе не верю. За этой твоей очаровательной улыбкой нет ничего, кроме пустых обещаний... Ты пустое место».

«Забудь про эту уморительно нелепую аналогию... О чем ты вообще несешь?»

«Коул. Плохой парень».

«Ну да».

«Что?»

«Ничего. Сама во всем разберешься, ты, дурында стоеросовая».

Я зажмурилась от этих воспоминаний.

— Какая же я стерва.

Почувствовав руку Ханны на своем плече, я открыла глаза. Она смотрела на меня с удивительной добротой.

— Почему-то я не верю, что это правда.

Бросив этот загадочный комментарий, она ушла, оставив меня заливать свою вину огромным бокалом красного вина.

8 глава

ГЛАВА 8

Однажды, когда мне было десять, я помогала дедушке выбрасывать старые вещи: бабушка затеяла ежегодную весеннюю уборку, и почему-то именно дедушкины пожитки всегда попадали под основной удар этой грандиозной расчистки.

Книги у дедушки были повсюду. Я помню, как хватала тома, сложенные в беспорядочные стопки в углу гостиной, и спрашивала, нужно ли их выбрасывать. Его ответом было немедленное и весьма категоричное «нет». Я состроила гримасу и поинтересовалась почему, ведь об этих книгах в их скучных обложках наверняка больше никто и не слышал. Дедушка цокнул на меня языком и сказал, что внутри этих книг скрываются лучшие истории, которые он когда-либо читал, и что мне не стоит судить о них исключительно по невзрачной обертке.

Тогда я не до конца его поняла, но, полагаю, он в самом прямом смысле советовал мне не судить о книге по обложке.

Старое клише.

Возможно, и клише, но этот урок мне ни в коем случае не следовало забывать. После откровений Ханны об истинном характере Коула я поспешно ушла с вечеринки. Той ночью я почти не спала меня грызло чувство вины за то, что я судила о Коуле по тому, что, на мой взгляд, было лишь «дурной оберткой». Вместе с виной пришло сожаление и нечто большее. Нечто похожее на панику.

На следующий день на работе я не знала, как мне вести себя с Коулом. Судя по всему, для него всё вернулось на круги своя, потому что он не вышел поприветствовать меня, когда я толкнула входную дверь студии.

Вышел Саймон; он выглядел не лучшим образом, забирая у меня свой кофе.

—,

Слава богу

пробормотал он. — Вчера после пяти кружек пива я зачем-то перешел на виски. Он отхлебнул кофе и нахмурился, глядя на меня. Ты куда это сбежала?

Я пожала плечами, чувствуя себя неловко. Домой. Голова разболелась.

Он одарил меня недоверчивым взглядом.

Тяжело вздохнув, я призналась: Кажется, я сделала о Коуле несколько не самых приятных выводов.

— Это как-то связано с холодной войной между вами?

Я кивнула. И теперь я не знаю, как всё исправить.

— Почему бы не начать с того, чтобы просто проявить к нему дружелюбие?

— Дружелюбие?

— Именно.

Не зная, как подступиться к переменам после того, как я вела себя как последняя

сука

, я уставилась в свой кофе, избегая взгляда Саймона. Мне было стыдно за свое поведение в последние недели. Как, черт возьми, мне попытаться загладить вину?

Я задумчиво разглядывала стакан. Что пьет Коул?

Саймон усмехнулся: Кортадо. Один сахар.

— Кофейня прямо за углом.

— Так и есть, Саймон расплылся в улыбке. Я подменю тебя за стойкой.

Я ответила ему благодарной улыбкой, накинула куртку и поспешила в кофейню. Не прошло и пяти минут, как я вернулась в студию. Стоило мне войти с кортадо для Коула, Саймон подмигнул мне и оставил приемную, уйдя в свою рабочую зону.

Я посмотрела на кофе Коула и почувствовала, как бабочки в животе просто взбесились. Подстегивая себя, чтобы справиться с нервами, я расправила плечи и направилась к кабинетам.

Застыв в дверях комнаты Коула, я едва не потеряла самообладание. Он сидел, закинув ногу на ногу, со скетчбуком на коленях; голова его была опущена он был полностью сосредоточен на рисунке.

Он был по-настоящему красив. Я это знала. Знала с того самого момента, как встретила его, но то чувство вернулось то самое, когда мне было пятнадцать, и я в абсолютном восторге смотрела в его зеленые глаза. Чувство, которое охватывает, когда осознаешь в человеке нечто особенное, и он из просто симпатичного превращается в сногсшибательно прекрасного.

За последние дни я многое узнала о Коуле.

Сейчас он был чертовски, до боли в сердце хорош собой.

Заметив меня краем глаза, Коул удивленно вскинул голову.

В ответ на его немой вопрос я сделала два шага вперед и протянула ему кофе.

Он приподнял бровь. Этот жест был невыносимо сексуален.

Моя рука дрогнула.

Коул проследил за тем, как стаканчик заходил ходуном от моей дрожи, и протянул руку, чтобы забрать его.

Как только кофе оказался у него, я попятилась из комнаты и практически побежала по коридору.

Стоя у своего стола и пытаясь унять неровное дыхание, я мысленно ругала себя за то, что оказалась, пожалуй, самым нелепым человеком из всех, кто когда-либо работал в тату-салоне.

Не прошло и десяти минут, как мне снова пришлось собирать волю в кулак, чтобы предстать перед Коулом: к нему пришел клиент. Я сообщила ему об этом с подчеркнутой вежливостью, гораздо более теплой, чем обычно, и кожей чувствовала его любопытный взгляд, сверлящий мою спину, пока он шел за мной в приемную.

Я с головой ушла в дела и издала вздох облегчения лишь тогда, когда он вернулся в свой кабинет.

Час спустя, когда мои мысли всё еще вращались вокруг недавних событий, я была более чем ошарашена: колокольчик над входной дверью оповестил о посетителе, и, подняв глаза, я увидела недавнюю бывшую Коула Джессику.

Она прошествовала к столу со своим привычным воодушевлением.

— Привет, Шеннон. Коул свободен?

Сбитая с толку, я покачала головой. У него клиент.

— Я подожду.

— Э-м... хорошо...

Она улыбнулась и пристроилась на одном из кожаных диванчиков с таким видом, будто намеревалась обосноваться здесь надолго.

Коул ведь порвал с ней... верно?

Следующие сорок минут я честно пыталась сосредоточиться на работе, но то и дело вскидывала взгляд, проверяя, на месте ли еще эта юная блондинка.

Она была на месте.

Разглядывая её, я пришла к окончательному выводу: она совершенно не пара Коулу. Слишком молодая, слишком шумная и навязчивая, и уж слишком, слишком блондинка.

Не то чтобы я была предвзята, вовсе нет.

Услышав приближающийся голос Коула, я с любопытством ждала, как развернется эта сцена. Появившись в общей студии, Коул был слишком занят обсуждением ухода за татуировкой со своим клиентом, чтобы заметить Джессику в зоне ожидания. Он подвел мужчину ко мне, и я, улыбнувшись, едва заметно кивнула в сторону Джессики.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Коул скользнул по ней взглядом и уже собирался снова повернуться ко мне, когда до него наконец дошло. Его брови тут же сошлись на переносице.

Вернув клиенту банковскую карту, я попрощалась с ним, как и Коул, и дождалась, пока джентльмен выйдет за дверь.

— Она ждет тебя последние сорок минут, вполголоса сообщила я ему.

Коул выглядел раздосадованным. Выдохнув, он направился к ней, но не успел пройти и половины пути, как она вскочила с дивана и бросилась к нему. Она обвила его руками, словно маленькая девочка; Коул пошатнулся, тут же перехватил её за локти и осторожно отстранил.

— Джессика, что ты здесь делаешь? спросил он.

— Нам нужно поговорить, пролепетала она, хлопая своими хорошенькими глазками.

А она умеет играть, этого не отнимешь.

Но, очевидно, недостаточно умело.

— Джессика, мы уже сказали друг другу всё, что должны были.

— Но я скучаю. Она мгновенно перешла в режим мольбы, от которого у меня внутри всё так и вздыбилось.

— Я исправлюсь, обещаю.

Мне стоило огромных усилий не закричать: «Имей хоть каплю самоуважения!»

Я начала подозревать, что, вероятно а скорее даже более чем очевидно, Джессика и впрямь была той самой «липучкой», в чем её и обвинял Коул.

— Джессика, тебе не нужно ничего делать, продолжал Коул, и это было весьма благородно с его стороны, учитывая, что большинство парней уже давно выставили бы её

задницу

за дверь. — Мы просто не подходим друг другу, милая.

Её глаза наполнились слезами.

— Подходим. Я люблю тебя.

У меня отвисла челюсть.

Да уж. Липучка высшего разряда.

В моем сознании зажегся красный предупреждающий сигнал.

Коул казался таким же ошеломленным, как и я.

— Джессика...

Желание спасти его взяло верх.

— Коул, позвала я. Ты нужен Саймону там, в кабинете.

Его испуганный взгляд метнулся к моему, и в нем промелькнуло облегчение.

— Да, конечно. Он повернулся к Джессике: Послушай, сейчас крайне неподходящее время. Прости, если у тебя сложилось ложное впечатление, но у нас... ничего не получится.

Когда она продолжила смотреть на него с недоверием, я обнаружила, что уже выскальзываю из-за стойки и спешу к главному входу. Колокольчики звякнули, когда я распахнула дверь, привлекая внимание Джессики.

Она поймала мой взгляд и стиснула челюсти, поняв мой безмолвный намек. Издав преувеличенный всхлип, она выбежала из студии, прижимая сумку к груди с таким видом, будто мы только что пришибли её щенка и отказались извиняться.

Я закрыла за ней дверь и беззвучно одними губами произнесла «Ничего себе», глядя на Коула, прежде чем вернуться на свое место.

Коул осторожно подошел ко мне с крайне подозрительным выражением лица. Я ответила ему самым невинным взором, на который была способна.

— Спасибо, сказал он с изрядной долей настороженности.

— Не за что, ответила я мягким тоном.

Он часто заморгал, и стало ясно, что его подозрения только усилились.

Коул смотрел на меня еще несколько секунд, но мне удалось сохранить идеальную вежливость.

Медленно отступая, Коул не сводил с меня глаз, каждым шагом безмолвно задавая вопросы. Он развернулся, но прямо перед тем, как войти в коридор, снова в замешательстве оглянулся на меня.

Я не подала виду, и он исчез в коридоре. Я расплылась в широкой, забавной улыбке, которую тут же спрятала, когда голова Коула снова высунулась из-за двери. Комичное зрелище его словно парящей в воздухе головы становилось еще забавнее из-за недоверия в его прищуренных глазах. Придав лицу выражение невинной учтивости, я выдержала короткую дуэль взглядов с Коулом , пока тот не сдался.

Голова исчезла, и я затряслась от беззвучного смеха.

— Ты меня пугаешь, сказал Коул на следующее утро, забирая кофе, который я ему предложила.

Хотя мне нравилось, что он чувствует себя не в своей тарелке, я выдала ему речь, подготовленную как раз для того момента, когда он припрет меня к стенке из-за моего необычного поведения.

— Я решила, что ты прав. Мне надоело вести себя как капризная девчонка. Прости за то, что я наговорила. Я тебя не знаю. Это было неуместно и непрофессионально с моей стороны.

Коул даже не пытался скрыть удивления, и это мне в нем понравилось. Я начинала осознавать, что Коул довольно прямолинеен. Он не ведет двойных игр, как большинство людей. Его настроение всегда на виду, и чаще всего мысли тоже.

— Вау. Вот этого я не ожидал.

Я поморщилась, внезапно почувствовав неуверенность. Я опиралась на слова Ханны о характере Коула, надеясь, что мы сможем двигаться дальше, будто ничего и не было.

— Означает ли это, что ты принимаешь мои извинения?

Он смотрел на меня секунду, и, думаю, сделал это специально, чтобы заставить меня понервничать. Сработало. В конце концов он кивнул.

— Конечно. Спасибо за кофе.

Его ответ был взрослым именно этого я, казалось, и хотела, но из его кабинета я вышла, подавленная разочарованием. Он принял мои извинения с тем же теплом, что и мокрое банное полотенце.

Бормоча под нос, я принялась ругать саму себя. Винить стоило только себя: трудно ожидать дружелюбия от человека, чей характер ты сравняла с землей без единого доказательства.

— Подлизываешься к боссу?

Я издала испуганный писк и резко обернулась Рэй стояла всего в нескольких дюймах от меня.

— Господи!

Рэй рассмеялась и мягко подтолкнула меня по коридору в общую студию, подальше от ушей Коула.

— Я так понимаю, ты подслушивала? я свирепо посмотрела на неё, направляясь к столу.

— Само собой.

— Ты просто заноза в заднице

— Да-да, я ужасная соседка. А теперь,

блядь

выкладывай всё.

Я понизила голос:

— Ханна просветила меня, что у меня было ложное впечатление о Коуле. Она сказала, что он вовсе не бабник и не «плохой парень».

— Долго же до тебя доходило.

— Ты могла бы и сама сказать.

— И где в этом веселье, скажи на милость?

Мне было не до смеха.

— Знаешь, бывают моменты, когда ты стерва, а бывают когда ты просто стерва.

Рэй раздраженно вздохнула.

— Послушай, тебе пора научиться не тащить свое прошлое в настоящее. Этот урок мне пришлось усвоить самой, и если кто-то будет нянчиться с тобой, ты никогда не поймешь того, что должна открыть для себя сама. Если ты это провалишь что бы там ни было у тебя с Коулом , ты научишься больше так не делать. Но я надеюсь, здесь будет более важный урок.

— И какой же?

— Кто-то пытался что-то у тебя отнять. Ты не позволила. Зачем начинать сейчас? Особенно когда речь идет о вещах, которых ты хочешь и в которых нуждаешься. Она с резким стуком опустила ладонь на стойку, отчего я вздрогнула. — Хватит этой чуши в духе мистера Мияги. Суть в том, чтобы бороться за то, чего хочешь. И пока ты этим занята, я бы хотела сэндвич с яйцом и майонезом, и на этот раз без этой

блядь

травы.

Я попыталась уследить за сменой темы.

— До твоего обеда еще три часа.

— Я голодна сейчас, а через пятнадцать минут у меня клиент.

— Я приношу обед всем одновременно. Я не мальчик на побегушках, я администратор.

Она внимательно оглядела меня.

— Иногда твой крошечный рост обманчив. И после этого странного комментария Рэй вышла на улицу. Полагаю, на поиски сэндвича.

9 глава

ГЛАВА 9

В старших классах я каждый год ходила на уроки рисования, а шотландская учебная программа предполагает много натюрмортов. К счастью, мне нравились эти занятия, но бывали моменты , когда я рисовала цветок, или букет в черепе, или чучело животного, или даже натурщика, когда я отходила от холста и с разочарованием видела, что всё «не так». Чего-то не хватало, какой-то детали, которая не давала работе ожить.

Если я рисовала человека, проблема обычно крылась в кистях рук. Прорисовывать ладони и пальцы было невероятно сложно, и мне требовалась вечность, чтобы добиться правдоподобности. Бывали моменты, когда я просто не справлялась, и каждый раз, когда я отходила от эскиза, он казался незавершенным из-за этих

карявых

рук.

Примерно то же самое я чувствовала сейчас в общении с Коулом.

Между нами определенно всё наладилось, но с его стороны это было лишь некое подобие дружелюбия. По какой-то причине его манера поведения совершенно выбивала меня из колеи. Я не могла перестать думать о нем, что само по себе было нелепо: не то чтобы я стремилась к отношениям с ним. Я вообще ни с кем не хотела отношений. Моя жизнь здесь только-только началась, и мне меньше всего был нужен очередной мужчина, способный пустить этот новый старт под откос.

Однако это не означало, что я могла просто «выключить» свои чувства к Коулу. Я ходила в бар с ним, Рэй, близнецами, Карен, Саймоном и Тони, и мы отлично проводили время. Часть меня сидела там, преисполненная благодарности за то, что всего за несколько коротких недель Рэй помогла мне обрести жизнь с верными друзьями и моментами радости, которые помогали игнорировать ту чертовую жизнь, что я оставила в Глазго. Но была и другая часть меня: я тайком, при любой возможности, ловила взглядом Коула и чувствовала горечь в глубине души оттого, что всеми теми шутками и близостью, которыми он делился с остальными, он даже не пытался делиться со мной.

Единственным, что могло отвлечь меня от запутанных чувств, была моя новообретенная любовь к живописи. Мне как-то удавалось хранить свое творчество в тайне от Рэй: я работала либо вне квартиры, либо дожидалась, пока она будет занята чем-то другим. Завершив ночной Эдинбург, я уже вовсю трудилась над вторым пейзажем. Я понимала, что мои работы, вероятно, далеки от уровня профессиональных художников, но я была от них в восторге. Экспериментируя, я поняла, что мне ближе всего широкие мазки и минимализм. Мне нравилось, какую энергию и движение это придавало городским видам. Я была на крючке. Я с нетерпением ждала отпуска. В планах было забронировать какой-нибудь бюджетный горящий тур ,куда-нибудь вроде Италии, Будапешта или Праги. В какое-нибудь захватывающее место, где я смогла бы устроиться на берегу реки или в кафе где угодно, лишь бы расслабиться, рисовать и забыть обо всём, что меня тревожит, включая Коула Уокера.

Прошла неделя с тех пор, как я начала проявлять дружелюбие к Коулу. Казалось, прошло гораздо больше времени. Намного, намного больше. Я хмуро поглядывала на него, пока мы работали. Он стоял в выставочной зоне, показывая эскизы татуировок потенциальному клиенту и листая свое видео-портфолио. Коул был полностью поглощен разговором о своем искусстве, и я всё больше завороженно наблюдала за тем, как оживлялось его лицо и каким светом лучились его глаза. Страсть к работе превращала Коула из «десятки» в «одиннадцатку», а одиннадцатый уровень в моем рейтинге горячих парней до сего дня еще ни разу не являлся на свет божий.

Словно почувствовав мой взгляд, Коул внезапно посмотрел на меня, не прерывая разговора, и я непринужденно улыбнулась ему, тут же отвернувшись в другую сторону мол, никто меня не ловил за разглядыванием босса.

Глядя в окно и чувствуя, как щеки обжигает жар, я гадала: продолжает ли он смотреть на меня? Я заерзала, пытаясь сохранить невозмутимый вид.

Я уже собиралась опустить глаза к работе, чтобы сделать вид, будто мне просто нужна была передышка от бумаг, как вдруг на тротуаре показалась знакомая блондинка. Я замерла.

Джессика.

Она стояла, вперившись взглядом в нашу вывеску и кусая губы.

О нет, только не это.

От Рэй я знала, что Джессика не оставила Коула в покое. В прошлый четверг она завалилась к нему домой, а пока я была с ним в баре в пятницу вечером, она прислала ему десятка полтора сообщений. Даже если бы Рэй мне не сказала, я и сама видела: поведение Джессики начинает всерьез выматывать Коула.

Я слышала о таких девушках тех, что просто не понимают слова «нет», но в реальной жизни никогда не встречала. Она начинала меня бесить. Коулу пришлось иметь дело с моими заскоками, когда я только приехала, и стоило мне сойти с «поезда безумия», как в него тут же запрыгнула Джессика.

«Что ж, решительно подумала я, я искуплю свое сумасшествие, избавив его от Джессики раз и навсегда».

Воспользовавшись своими редко востребованными навыками скоростной печати, я зашла в интернет и нашла информацию, которая, как мне казалось, поможет её осадить. Как только я её получила, я заметила, что полоумная девица всё же решилась зайти в студию.

Я мгновенно сорвалась с места и поспешила через зал к Коулу, услышав звон колокольчиков над дверью как раз в тот момент, когда поравнялась с ним. Я практически отпихнула локтем его клиента и прошипела:

— Что бы я сейчас ни сделала просто подыграй.

Его брови только поползли вверх от удивления, когда я бросилась на него. Лицо Коула вытянулось от шока. Стоя на цыпочках и прижимаясь к нему всем телом, чтобы дотянуться, я обхватила его за шею и потянула его голову вниз. Мои губы накрыли его, и на несколько секунд он застыл в моих руках.

Я прижалась к его губам сильнее, ноги дрожали мне приходилось вытягиваться во весь рост, чтобы не прерывать поцелуй.

И вот так просто Коул расслабился, его руки мягко легли мне на бедра, и теперь уже он отвечал на поцелуй.

О боже.

У него были потрясающие губы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Очень, очень хорошие губы.

И от него чудесно пахло.

Я и понятия не имела, что поцелуй без языка может заставить пальцы на ногах поджиматься.

Так, Шеннон...

Заставив себя вспомнить, ради чего всё это затевалось, я отстранилась и слегка пошатнулась, когда опустила руки и встала на полную стопу.

Пальцы Коула впились в мои бедра, удерживая в равновесии.

— Что...

— Джессика, прошептала я. Улыбайся, будто мы вместе.

— Прошу прощения, раздраженно вставил сбитый с толку клиент за моей спиной, но его перебил визгливый выкрик: Какого черта здесь происходит?!

Я обернулась, и руки Коула соскользнули с моих бедер. Джессика стояла у стойки администратора, её глаза округлились от ужаса.

— Джессика, начал Коул нетерпеливо, но я его перебила.

— Перестань преследовать моего парня, —произнесла я с максимальной угрозой, на которую была способна. Угрожать не мой конек, но, думаю, роль разгневанной рыжеволосой бестии я исполнила вполне убедительно.

Коул за моей спиной замер.

Джессика же ахнула, переводя на него полный боли взгляд.

— Парня? Но...

Мое терпение по отношению к её выходкам окончательно лопнуло.

— Сколько раз тебе нужно повторить, что всё кончено? — Я сделала несколько шагов к ней, но она не отступила, как я надеялась. Или это твоя игра? Думаешь, можно донимать парня до тошноты, пока он не сдастся, лишь бы ты прекратила? Так вот, с моим номером это не пройдет.

Она издала недоверчивый смешок. Я не...

— Я еще не закончила, оборвала я её.

Её рот захлопнулся, и в глазах снова появилось это выражение побитого щенка.

Мое лицо приняло расчетливо-злое выражение. Я так понимаю, ты рассчитываешь успешно окончить Эдинбургский колледж искусств?

В замешательстве она кивнула.

— Так уж вышло, что я крестница профессора Крис Лоури. Ты ведь слышала о Крис? Она всё-таки ректор колледжа.

Всё поведение Джессики мгновенно изменилось. Теперь она сделала осторожный шаг назад.

— Видишь ли, я не знаю, глупа ты, эгоистична или безумна, но я точно знаю, что преследование это не просто стресс и гадость, это уголовно наказуемо. И я также точно знаю, что Крис не обрадуется, узнав, что на одну из её студенток подано заявление в полицию за домогательства. Думаю, Крис это совсем не понравится.

Тревожный взгляд Джессики метнулся поверх моей головы к Коулу, а затем снова ко мне.

Я вздохнула, вложив в этот вздох максимум

злости

нетерпения для пущего эффекта. Взгляд твоих глаз говорит мне, что ты хотя бы не дура. Значит, просто эгоистка.

— Он мне очень нравится, она жалко пожала плечами.

— Что ж, а он сейчас немного занят тем, что нравлюсь ему я. Так что с этого момента: не звони, не пиши, не заявляйся к нему домой, на работу и не пытайся связаться с ним любым другим способом. Потому что я ревнивая девушка с очень любящей крестной, которая сделает для меня всё что угодно. Понятно?

Покраснев, Джессика быстро закивала.

— Это твой сигнал уходить.

Было почти трагикомично наблюдать, как быстро она вылетела из студии, поскользнувшись на мраморной плитке. Ей пришлось ухватиться за дверь, чтобы удержать равновесие, прежде чем она распахнула её и скрылась вдали. Если бы она не мотала нервы Коулу последние несколько недель, мне бы почти стало её жаль.

Я повернулась к боссу и рассмеялась, глядя на одинаково потрясенные лица его и клиента.

— Не за что.

— У вас тут всегда так? спросил клиент у Коула.

Не сводя с меня глаз, Коул кивнул: В последнее время именно такое чувство.

Клиент ушел через пятнадцать минут (успев записаться на сеанс, так что мы не слишком его напугали), и Коул дождался, пока за ним закроется дверь, прежде чем обрушить на меня всю мощь своего испытующего зеленого взгляда.

— Спасибо, Шеннон.

В его тоне слышался вопрос, но также и теплота, которая порадовала меня сверх меры.

— Всегда пожалуйста.

— Профессор Крис Лоури? Откуда ты о ней узнала?

— Посмотрела в интернете. Хороший блеф, а?

— Потрясающий, согласился он. Но зачем?

— Её постоянное преследование выматывало тебя. Мне стало тебя жаль.

Коул оперся на стойку, создавая атмосферу более глубокой интимности между нами. Насчет того поцелуя...

Не желая, чтобы он подумал, будто я на что-то рассчитываю, я поспешила его успокоить: Я просто пыталась тебе помочь. У меня здесь не так много друзей, Коул, а ты, судя по всему, человек стоящий. Я просто выручила потенциального друга.

Его улыбка была доброй, но в глазах мелькнуло что-то тревожное. Я могу быть твоим другом, Шеннон. Я знаю, что когда ты только появилась здесь, я был слишком напорист со своим флиртом и прочим, но это в прошлом. Такое больше не повторится.

— Не повторится? ляпнула я прежде, чем успела себя проконтролировать.

— Я нахожу тебя привлекательной, осторожно произнес он. Думаю, мы оба это знаем. Но ты и я... мы разные. Нам лучше быть друзьями.

Я знала, что должна принять его слова и двигаться дальше, но почувствовала себя задетой. Разные?

— Мы не лучшим образом начали именно из-за этой разницы...

До меня дошло, о чем он говорит. Из-за того, что я была слишком предвзята. Я сникла, увидев по его лицу, что правильно уловила его мысль.

Коул поморщился. Я так не живу. Отношения с кем-то, кто вечно судит других, свели бы меня с ума. И как бы ты ни была великолепна, я не сторонник интрижек. Так что останемся друзьями.

К своему ужасу и удивлению, я почувствовала себя так, словно из меня выбили дух этим заявлением. Мне хотелось сказать, что он неверно меня понял, что у меня была причина вести себя так с ним, и что обычно я не такая. Однако слова застряли в горле, когда проснулась гордость.

Я не собиралась вымаливать его внимание, как это делала Джессика.

Вместо этого я просто кивнула в знак согласия. Конечно. Друзья так друзья.

— Великолепно. Он снова одарил меня той самой мальчишеской улыбкой, от которой мой живот скрутило узлом из вожделения и сожаления. У нас ведь совпадают выходные, так что нам стоит как-нибудь куда-нибудь выбраться.

— Конечно, повторила я, хотя сама не была в этом уверена. Действительно ли я хочу проводить время с Коулом вне работы, когда он даже не знает, кто я такая на самом деле?

— Знаешь, я давно хотел сходить на выставку лауреатов в галерее современного искусства. Там выставили работы победителя и призеров премии Джона Уотсона среди выпускников колледжа искусств. Не хочешь составить компанию в пятницу?

Я понимала: если отвечу «нет», если снова его отошью, это, скорее всего, будет последним разом, когда он проявил дружескую инициативу. Поэтому, стараясь скрыть внутреннее сопротивление, я улыбнулась: Звучит заманчиво.

10 глава

ГЛАВА 10

Лишь неимоверным усилием воли я пережила остаток дня и следующий за ним, притворяясь, будто всё в порядке и именно так, как должно быть. Правда же заключалась в том, что я ни в чем не была уверена.

Я не хотела отношений с Коулом. Как бы сильно он ни начал мне нравиться, я всё еще ему не доверяла. К тому же, я переживала, что подумает о нем моя семья, если они когда-нибудь о нем узнают. В то же время было невыносимо осознавать, что он продолжает считать меня такой, какой я себя выставила. Это была не я.

И теперь...

Теперь он вел себя так, будто между нами вообще нет никакого притяжения.

Пример «А»: он отхлебнул мой латте, даже не спросив разрешения, и сделал это, глазом не моргнув. Он просто пошел дальше, будто в этом нет ничего особенного, оставив меня сверлить взглядом то место на стаканчике, которого касались его губы. Неделю назад тот факт, что наши губы касаются одного и того же предмета, вызвал бы кучу многозначительных взглядов и кокетливых переглядываний!

Пример «Б»: я мирно работала за своим столом, когда почувствовала, как Коул прижался ко мне сзади и перехватил мышку из моей руки. Его щека почти касалась моей; он бесцеремонно вторгся в мое личное пространство, чтобы просмотреть электронный журнал записей. Всё это время я не смела дышать, а всё мое тело буквально вибрировало от близости к нему.

Его это совершенно не задело!

К счастью, в первой половине четверга я получила передышку от Коула. С утра я отправилась в Старый город со своим скетчбуком и устроилась в дальнем зале кафе «The Elephant House». Глядя на величественный замок за окном под музыку в наушниках, я с карандашом в руках на время отключилась от всего мира.

Пока в кармане не завибрировал телефон.

«Встретимся у Галереи современного искусства в 10:30. Коул».

С этого момента я превратилась в комок нервов.

И это даже не было свиданием.

Выбор наряда для «несвидания» с Коулом оказался чертовски сложнее, чем я предполагала. За последние несколько недель мне удалось прикупить кое-что на распродажах, так что мой гардероб уже не выглядел так жалко, как раньше, но всё же… как должна одеться девушка, которая хочет выглядеть на все сто, но при этом сделать вид, будто она совсем не старалась?

В итоге я остановилась на темно-синих джинсах-скинни, заправленных в коричневые замшевые ботильоны на небольшом каблуке , чисто чтобы казаться чуть выше. Еще я надела свободный желтый свитер, потому что мне когда-то говорили, что желтый один из моих лучших цветов. Искренне надеялась, что это не было

полной чушью

от какой-нибудь сердобольной подруги.

Галерея находилась в Стокбридже, так что я поехала на автобусе. Еще на подходе мой взгляд мгновенно выхватил Коула. Он стоял у входа, смеясь в трубку. Наблюдая за тем, как он болтает с таинственным собеседником, я почувствовала безумный трепет в груди и комок в горле. На нем был темно-синий вязаный свитер с шалевым воротником, потертые темные джинсы и поношенные черные кожаные сапоги.

Он был по-настоящему высоким, я это и так знала, но сейчас до меня дошло, что он не просто высокий, а еще и очень широкоплечий. Он выглядел весьма внушительно.

Рядом с ним я буду казаться маленькой и нелепой. Будто я совсем ему не пара.

Я споткнулась на этой мысли, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

Это был не мой голос в голове. Это был чей-то чужой, и я не позволю ему так просто победить.

Так что, расправив плечи, я зашагала к Коулу с гораздо большей уверенностью, чем чувствовала на самом деле. И эта уверенность окрепла, когда его глаза загорелись при виде меня.

Он улыбнулся. У меня Ханна на проводе. Хочет знать, не желаешь ли ты заглянуть к ним на ужин сегодня вечером.

Слегка опешив от этого любезного, но внезапного предложения, я отрывисто кивнула. Пока Коул передавал моё «да» своей лучшей подруге, мои мысли неслись вскачь. Ужин с его лучшей подругой и её семьей? Разве на такие мероприятия не приглашают девушку, а не просто знакомую?

Всё это «нечто» между нами сбивало с толку.

Коул закончил разговор. Прошу. Он вытянул руку, приглашая меня войти внутрь. Вход был бесплатным, так что не возникло той неловкой борьбы за право заплатить, характерной для «несвиданий».

Несмотря на нервозность, войдя в зал, я поняла, что никакой тягостной натянутости нет. Было осознание близости (с моей стороны, во всяком случае), но это совсем другое.

Мы остановились перед первым экспонатом.

Посмотрев на него несколько секунд, Коул взглянул на меня сверху вниз. Тебе нравится?

— Нет, ответила я честно.

— Почему?

Удивленная тем, что его искренне интересует моё мнение, я снова перевела взгляд на фотографию. Она была сделана где-то на Лох-Файн (судя по названию), и художник использовал переработанные материалы, чтобы выстроить городской пейзаж над озером.

— Она не говорит ничего нового. Всё это уже было сказано. Много раз. И гораздо более творческими и глубокими способами. Это как-то…

— Дилетантски, закончил за меня Коул. Согласен. Он в недоумении покачал головой. Отдам должное, конструкция города выполнена неплохо, но искусство в подобном пространстве, он обвел рукой галерею, всегда должно говорить что-то новое или хотя бы преподносить старое оригинальным способом.

Мы двинулись дальше, и я быстро увлеклась нашей общей страстью. Часто мы соглашались друг с другом, но даже когда нет, Коул слушал мои доводы и принимал их так, будто я имела на них полное право. В мысли навязчиво лезли деспотичные суждения Олли, но я силой выставила его из головы.

Спустя час мы вышли на прохладный воздух, и Коул задумчиво улыбнулся мне.

— Не знал, что ты так увлекаешься искусством. Сама рисуешь, пишешь красками или, может, лепишь?

Всё еще не готовая делить эту часть себя с кем-либо, я успешно уклонилась от вопроса, указав на кафе через дорогу.

— Всегда хотела там побывать. Как насчет позднего завтрака?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Коул, судя по всему, не придал значения смене темы, и вскоре мы уже сидели в кафе, ожидая, пока нам принесут кофе и сконы.

— Ты всегда любил искусство? спросила я.

Коул прожевал кусочек скона, проглотил его и отряхнул пальцы от крошек.

— Да. В детстве это были в основном комиксы и мультики, но чем старше я становился, тем больше меня затягивало на уроках рисования. На меня сильно повлиял муж сестры, Кэмерон. Он графический дизайнер и всегда поддерживал меня и мое творчество.

— А как же твоя сестра? Твои родители?

Коул усмехнулся, но в этом взгляде промелькнула грусть.

— Джо определенно. Она поддерживала меня с того самого момента, как я с криком явился в этот мир. Что до родителей отца я не помню, он исчез из моей жизни, когда я был совсем младенцем. С матерью мы не были близки. Он опустил взгляд на свою тарелку. Она умерла, когда мне было девятнадцать.

Почувствовав себя ужасно из-за того, что затронула эту тему, я прошептала:

— Мне очень жаль.

Желвак на его челюсти едва заметно дернулся.

— Не стоит.

Этот загадочный, тихий и явно эмоционально заряженный ответ убедил меня, что лучше сменить тему.

— Твои татуировки что-то значат?

Всё тело Коула расслабилось, и когда он посмотрел на меня, в его улыбке читалась благодарность. Он коснулся пальцами татуировки на шее.

— «J» и «C». Джо и я. Джо и Кэм. Мы втроем. У Кэма точно такая же.

— Вы, должно быть, очень близки.

— Джо лучшая сестра, о которой только можно мечтать. Я очень ею горжусь. А Кэм... я многим ему обязан.

Я была искренне рада за него, за то, что в его жизни есть такая опора. Улыбнувшись, я указала на его запястье.

— А татуировка здесь? Я уже несколько недель пытаюсь разобрать надпись.

Он рассмеялся и перевернул руку ладонью вверх, засучив рукав, чтобы я могла рассмотреть внутреннюю сторону запястья. Он поднес руку ближе, и я наклонилась над столом, чтобы прочесть надпись, в последний момент удержав себя от того, чтобы не прикоснуться к нему. Едва я разобрала слова, у меня закружилась голова от внезапного прилива узнавания и того чувства правильности, что накрыло меня с головой.

«Вооружи свои страхи, словно солдат, и срази их».

— Слова из песни ТАТЕ, — пробормотала я, имея в виду группу The Airborne Toxic Event. Это были строки из «All I Ever Wanted» с их второго альбома All at Once. Тот диск стал гимном моей юности, а эти слова — моими самыми любимыми на все времена.

И у Коула Уокера они были набиты на теле.

Я не знала, что чувствую больше: возбуждение или влюбленность.

Или и то, и другое сразу.

— Мои любимые строчки у ТАТЕ, — добавила я.

Коул одарил меня медленной, обжигающей улыбкой, которая окончательно склонила чашу весов в сторону «возбуждения».

— Мои тоже.

Впервые за долгие недели мы обменялись тем самым долгим, многозначительным взглядом.

Я прервала его прежде, чем окончательно перестала дышать под натиском этого взаимного притяжения.

— Левая рука?

В ответ Коул снял свитер, и, к счастью (или к несчастью, смотря как на это взглянуть), под ним оказалась футболка. Он закатал короткий рукав к плечу, чтобы я могла лучше рассмотреть на его мускулистой руке татуировку с женщиной и волком. Её волосы развевались на фоне полной луны, которую я не видела раньше, так как обычно её скрывал рукав.

— Что это значит?

Та самая мальчишеская улыбка снова появилась на его лице, но на этот раз в ней сквозило что-то похожее на застенчивость.

— Это своего рода дань уважения женщинам в моей жизни и, прежде всего, напоминание, что такие женщины существуют. — Он покачал головой, и искорки в его глазах погасли. — Скажем так, Кекс, мать у меня была

дерьмовая

, — Он коснулся пальцами татуировки. — Мне нужно было напоминание, что не все женщины на неё похожи. Есть те, кто понимает важность семьи и готов на всё, чтобы защитить своих близких. Я хотел отразить этот символизм здесь, но мне также нравится всякая паранормальщина, и я решил, что как художественный образ эта идея лучше сработает с таким элементом. — Теперь он хмыкнул. — Стью делал эту работу и решил, что баба, воющая на луну, добавит сексуальности и, цитирую: «Разбавит все эти сопли, чтобы ты не выглядел как

ебаный слабак

».

Я рассмеялась.

— Ох уж эти мужчины и их мачо-заскоки.

Коул подхватил мой смех и кивнул.

— Он хотел как лучше.

— Он отлично справился. Впрочем, это же Стью Мазеруэлл. А орел и карманные часы — тоже его работа? — я указала на его правое плечо.

— Да. — Коул приподнял край футболки, стараясь показать, что татуировка берет начало на плече, огибает бицепс и спускается ниже.

— А смысл?

Он вздохнул.

— Тут всё немного мрачно. Ну, было мрачно раньше.

Я всмотрелась в карманные часы. — Я догадываюсь об общем смысле. Время — это добыча. Жизнь скоротечна, верно? Живи, пока можешь.

Он кивнул.

— Но время на часах... оно что-то значит?

— Вот это и была мрачная часть. — Он посмотрел на меня, будто бросая вызов — осужу ли я его. — Это время, когда парамедики зафиксировали смерть моей матери.

Мне стало не по себе: я начала осознавать, что мать Коула действительно оставила глубокий след в его душе.

— Теперь, к счастью, это означает и жизнь, и смерть одновременно. В это же самое время родилась моя племянница, Белль.

— Это на самом деле очень круто.

— Да. — Мы улыбнулись друг другу, прихлебывая кофе. Коул поставил чашку. — А что насчет тебя? Есть татуировки?

— Нет.

— Никогда не хотелось сделать?

Этот вопрос заставил меня вспомнить времена, когда я действительно этого хотела. Я опустила глаза к столу, избегая его взгляда. — Когда-то хотела. Но мой бывший отговорил меня. У него самого были татуировки, но он считал, что на женщинах они смотрятся непривлекательно.

Он помедлил, и я замерла, ожидая, что он начнет копать глубже. К моей бесконечной благодарности, он проигнорировал мою внезапную перемену в настроении. — А что бы ты набила, если бы решилась?

Я посмотрела на него из-под ресниц и улыбнулась. — Маленького дракона на пояснице.

— Почему именно дракона?

— Они всегда меня завораживали. — В подростковом возрасте я постоянно их рисовала и коллекционировала всё, что с ними связано. — Для меня они были воплощением крутости. — Я и сама не заметила, как мой тон стал сухим и жестким. — Я так ими восхищалась, что забыла об одном существенном факте: они поджарят твою

задницу

, даже не моргнув, если им представится такая возможность.

Коул замолчал. Он изучал меня, и я знала: он понял о моем «драконе» гораздо больше, чем я решилась произнести. Вместо комментариев он просто сказал:

— Позволь мне сделать её. Твою татуировку.

— Серьезно? — Мысль о том, что Коул будет наносить чернила на мою кожу, будет касаться меня...

— Я подготовлю эскиз, и если тебе понравится, запишем тебя в студию в следующий четверг, когда у нас обоих выходной.

Я прикусила губу, не уверенная, что справлюсь с этим.

— Тебе полагается скидка для сотрудников, — подбодрил он. — Стопроцентная.

Учитывая, что было бы невероятно глупо отказываться от бесплатной татуировки у одного из лучших мастеров Шотландии, я поймала себя на том, что соглашаюсь.

Сама татуировка не казалась плохой идеей.

А вот татуировщик?

Он-то как раз мог оказаться идеей прескверной.

Узнав, что я сто лет не была в Национальной галерее на Принцес-стрит, Коул затащил меня в автобус, и мы вернулись в Новый город. Там мы бродили по залам, обсуждая классическую живопись. Я с удивлением обнаружила, что познания Коула в истории искусств просто колоссальны.

Я и понятия не имела, что эрудиция может быть настолько сексуальной.

Оттуда мы отправились гулять по центру: через сады, вдоль Принцес-стрит, по Северному мосту, по Королевской миле в Старый город, вокруг университета и обратно. Я почти не замечала пройденного пути настолько мы были поглощены разговором. Живопись, музыка, кино, книги мы перебрали всё.

Это был один из лучших дней в моей жизни. У Коула был редкий дар: он умел заставить тебя чувствовать себя особенной, словно ты единственный человек в мире, с которым ему хочется быть рядом. С ним я чувствовала себя умной, интересной и значимой, прежде мне не доводилось испытывать ничего подобного, если не считать одного человека, думать о котором мне было невыносимо.

К тому моменту, как мы добрались до дома Ханны и Марко в Морнингсайде, я была почти уверена, что по уши втрескалась в своего босса.

Впрочем, вскоре мои чувства к Коулу слегка потеснились, когда я поближе узнала Марко в него я влюбилась мгновенно. Ханна представила его, закрывая дверь их великолепного викторианского дома, и, пожимая руку этому великану, который ухитрялся возвышаться даже над Коулом, я почувствовала себя совершенно ослепленной его красотой.

— Приятно познакомиться, произнес он густым рокочущим голосом, удивив меня своим американским акцентом.

— Взаимно. Я поймала себя на том, что пялюсь (надеюсь, не с открытым ртом) в его потрясающие зелено-голубые глаза, пораженная тем, что у кого-то могут быть глаза такие же роскошные, как у Коула.

Ладно, может, не совсем такие же, но очень близко.

Я быстро отвлеклась от мужа Ханны, когда в холл вошел Дилан с маленькой Софией на руках. Слово «очаровательно» даже близко не описывало эту картину.

Дальше всё стало только хуже.

Коул подошел к Дилану и забрал Софию, поздоровавшись с ней, а затем переключил внимание на мальчишку, который явно боготворил своего дядю.

Доказательства того, что Коул чертовски круто ладит с детьми, продолжали множиться. Моя симпатия росла с каждой секундой.

Когда мы сели ужинать, Ханна начала расспрашивать меня о семье, и мои неловкие попытки уйти от темы создали заметное напряжение. В конце концов я выдавила улыбку, пытаясь скрыть дискомфорт: Знаете, я в детстве проводила в Эдинбурге очень много времени. Мои бабушка с дедушкой жили в прекрасном георгианском доме на Скотланд-стрит.

— Рядом с домом Элли и Адама, добавил Коул.

Ну конечно. Там я впервые и встретила Коула.

— Так ты всё-таки помнишь? Он ухмыльнулся, и это был тот самый самоуверенный взгляд.

Я ответила ему виноватой улыбкой: Я сказала, что у тебя имя как у героя.

Глядя на его до абсурда довольное лицо, я почувствовала, как внутри всё превращается в кашу. Мне едва удавалось скрывать тоску в глазах, когда я ловила на себе взгляд Ханны.

До меня дошло: чтобы быть другом Коула, мне придется пройти «тест на лучшую подругу». Загадочные ответы и взгляд влюбленного щенка здесь вряд ли сыграют мне на руку.

Остаток ужина прошел легче, потому что я просто засыпала Ханну и Марко вопросами. Выяснилось, что они знакомы с детства, потом потеряли связь на несколько лет, но, встретившись снова, почти сразу стали парой. Они не вдавались в подробности, но это звучало романтично, а тот жаркий, обожающий взгляд, которым Марко одаривал жену всякий раз, когда смотрел на нее, убеждал меня в моей правоте.

Когда мы закончили есть, Коул предложил Ханне помочь с посудой, и они вышли из гостиной. Я заслушалась рассказом Дилана о его успехах в плавании и упустила шанс предложить помощь. Несмотря на протесты Марко, я решила, что будет непростительно грубо не помочь Ханне, и не хотела терять очки в «тесте на лучшую подругу».

Я собрала оставшиеся тарелки и вышла из комнаты, направившись в ту сторону, где, как я полагала, находилась кухня.

Однако, не дойдя до нее, я замерла, услышав голос Ханны: Я не понимаю, в чем проблема. Очевидно же, что вы друг другу нравитесь.

Сердце заколотилось, и я застыла в напряженном ожидании ответа Коула.

— Ханна, замяли. Шеннон просто друг.

Я привалилась к стене, чувствуя внезапный прилив разочарования. Мне казалось, мы чудесно провели день вместе, и хотя я не была уверена, что могу ему доверять, я не могла отрицать те чувства, что он во мне вызывал.

Видимо, это всё-таки была игра в одни ворота.

— Она... Коул замялся. Жаль, но она просто не та девушка, которую я ищу.

Раздавлена.

Абсолютно раздавлена.

— То, что она возомнила обо мне, когда только пришла в студию...

— Коул, она извинилась за это.

— Послушай, дело не в том, что она подумала. А в том, что она сказала и на какие слова способна, когда у нее меняется настроение. Я вырос в этом

дерьме

, Ханна. Я никогда туда не вернусь.

— Коул, сочувственно прошептала Ханна.

— Всё нормально, голос его звучал грубо.

— Если тебе от этого станет легче, я ни на секунду не верю, что эта девушка хоть чем-то похожа на твою мать.

Я на цыпочках вернулась в коридор и замерла у лестницы. Меня буквально шатало.

«За этой твоей очаровательной улыбкой нет ничего, кроме пустых обещаний. Тебе нечего предложить ни мне, ни любой другой жертве твоего флирта. Разница между мной и ими лишь в том, что я достаточно умна, чтобы видеть твое истинное лицо... Ты пустое место».

Ничтожество, ничтожество, ничтожество!

Слезы обожгли глаза, когда я представила, сколько раз мать называла его так.

Сгорая от стыда, я глубоко вдохнула, сморгнула слезы и, собрав волю в кулак, направилась к кухне на этот раз нарочито шумно. Делая вид, что всё в порядке, я передала грязную посуду и вернулась в гостиную, чтобы поболтать с Марко о его работе руководителем на стройке.

Мне было плевать, посмотрит ли Коул на меня когда-нибудь снова как на женщину. Этот поезд для него явно ушел, да и я сама, учитывая мой послужной список провальных романов, не видела у нас будущего. Но этот человек становился мне дорог, и я не могла вынести мысли о том, что искренне его ранила.

Я должна была дать ему понять, что всё то

дерьмо

, которое я вылила на него в тот ужасный день, не имело к нему ни малейшего отношения. Я знала: мне нужно исправить тот вред, который я ему причинила, даже если для этого придется раскрыть все раны, нанесенные мне кем-то другим.

11 глава

ГЛАВА 11

Вскоре после того подслушанного разговора на кухне Коул вежливо попрощался, и мы покинули этот гостеприимный дом. В сгущающихся сумерках я молча шла рядом с ним в сторону главной дороги Морнингсайда.

— Что-то не так? спросил он, вырывая меня из раздумий.

Взглянув на него, я с удивлением обнаружила в его глазах беспокойство. Меня поражало, что он смог провести со мной целый день, будучи о моем характере столь невысокого мнения.

Я остановилась на тихой улице, и Коул замер тоже.

— Почему ты провел этот день со мной?

Теперь пришла его очередь недоумевать.

— Ты о чем вообще?

— Если я и поняла о тебе что-то определенное, так это то, что ты человек прямой. Так зачем всё это сегодня? Зачем тратить на меня время?..

После недолгого раздумья он ответил:

— Потому что ты дружишь с моими друзьями. Мы работаем в тесном коллективе. Я решил, что нам стоит попытаться оставить разногласия в прошлом.

— Означает ли это, что весь сегодняшний день был для тебя пыткой?

— Что? Он поморщился. Нет. Сегодня было... — Он выглядел почти раздосадованным. Ты словно два разных человека. Это сбивает меня на хрен с толку.

— Я не два разных человека, Коул. Если ты выдержишь моё общество еще немного, я бы хотела кое-что тебе рассказать.

Он внимательно изучал меня, и я видела, какая буря чувств бушует в этих его великолепных глазах.

— Ладно, наконец произнес он. Я живу в пяти минутах отсюда. Поговорим там.

Всю дорогу до дома Коула я так нервничала, что не могла вымолвить ни слова. К счастью, он, казалось, всё понимал. Он привел нас к викторианскому дому неподалеку от Брантсфилд-роуд. Оказавшись в его квартире на втором этаже, я невольно засмотрелась на высокие потолки и отполированный паркет. Коул обставил жилье в мужском стиле: темное дерево, грубые текстуры и предметы искусства, явно выбранные с большим вкусом. В гостиной было роскошное эркерное окно с тяжелыми портьерами из шоколадно-коричневой замши, под стать угловому дивану. В центре комнаты красовался старинный камин. Интерьер был минималистичным, с яркими пятнами на подушках и ковре, но без натужной гармонии. Всё выбиралось ради комфорта и функциональности, но при этом удивительно стильно вписывалось в историческую обстановку.

А еще здесь пахло Коулом.

— Кофе? предложил он, пока я неловко топталась посреди комнаты.

— Пожалуйста. С молоком и двумя ложками сахара.

Он ушел на кухню, а я опустилась на край дивана; колено мелко дрожало от мандража. Я собиралась вывернуть перед ним душу наизнанку.

Меня буквально тошнило от страха.

Когда Коул вернулся и увидел, как я дрожу, на его лицо снова вернулась обеспокоенность. Он протянул мне кружку горячего кофе.

— Если хочешь, я могу разжечь камин.

— Только если тебе самому не холодно .

Вместо ответа он просто развел для меня огонь.

Я благодарно улыбнулась, а он устроился в кресле у окна.

— Итак, о чем ты хотела поговорить?

Пытаясь унять нервную дрожь, я глубоко вдохнула и сбивчиво выдохнула.

— Тот день, когда я назвала тебя ничтожеством...

В его глазах мелькнуло раздражение.

— Послушай, Шеннон, мы это уже проходили. Всё в прошлом. Забудь.

— Нет, не в прошлом, настояла я. Мне было до смерти страшно рассказывать о том, от чего я сбежала из Глазго, но в то же время я понимала: если мы хотим настоящей дружбы, я должна открыться. Хоть раз я не буду эгоисткой. Ты заслуживаешь правды, даже если мне не хочется её говорить.

Коул подался вперед, нахмурившись.

— Шеннон, к чему ты клонишь?

— Я здесь не для того, чтобы вешать на тебя свои проблемы. Но мне нужно объяснить, почему я приехала в Эдинбург. Чтобы ты понял, почему я наговорила тебе тех гадостей и почему, в конечном счете, это вообще не имело к тебе отношения.

Он терпеливо ждал, и я продолжила:

— Я не из тех, кто судит людей по одежке, Коул. Правда. Наоборот, я славлюсь тем, что прощаю людей даже тогда, когда их поступки прощать нельзя. Я всегда принимала людей такими, какие они есть, веря, что в каждом скрыто что-то особенное, чего не видят другие. И каждый раз, когда я так поступала с мужчинами, я оказывалась в дураках, а все остальные правы.

— Кекс, я не совсем понимаю...

— Я магнит для всякого отребья, сказала я без тени иронии, потому что, как бы глупо это ни звучало, это было правдой. Магнит для бабников. Для начала был солист рок-группы, который мне изменял; потом байкер, который тоже гулял направо и налево; затем тайный наркодилер, который меня обворовал; и мой последний парень вишенка на торте. Мы были вместе два года, его звали Олли. Днем он работал в ресторане, а по ночам стучал на барабанах в группе. Татуированный, красавчик, наглый, обаятельный, самоуверенный...

В глазах Коула начало проскальзывать понимание.

— Еще до Олли я успела переругаться почти со всей семьей из-за своих пристрастий в мужчинах. Мне столько раз делали больно, что родные решили: я сама во всём виновата. И я не думаю, что они ошибались. Они предсказывали, что Олли станет катастрофой, но я была так уверена, что он не такой, как все. Он был романтичным, был помешан на мне, и поначалу с ним я чувствовала себя по-настоящему особенной. Пока всё не начало медленно меняться.

Это происходило так тонко, что мне потребовалась вечность, чтобы осознать, что он со мной делает. Как он начал буквально отщипывать от меня куски. Он унижал меня, внушал, что я бездарна и глупа. Он заставил меня поверить, что это чудо то, что мне вообще удалось его заполучить.

— Ну и мудак, отрезал Коул.

— Как я уже сказала, я даже не понимала, что происходит. Не видела, как сильно он мною манипулирует, заставляя вечно выбирать его, а не друзей или семью. Почти два года вот сколько мне понадобилось времени, чтобы проснуться.

— Это было так глупо, прошептала я, чувствуя, как боль разливается в животе и давит на грудь. На самом деле от этих воспоминаний у меня болело всё тело. Протрезвела я из-за совершенного пустяка. В тот вечер я собиралась встретиться с девчонками. Мы давно не виделись, потому что я вечно «кидала» их ради Олли. Я была в предвкушении, нарядилась...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Олли зашел в спальню. Сказал, что я выгляжу как шлюха это было его любимое словесное оружие. Было больно, как и всегда.

Я подняла взгляд на Коула и ахнула, увидев вспышку ярости в его глазах. Он лишь напряженно кивнул, призывая меня продолжать.

— Я переоделась и объявила ему бойкот. Он пытался меня задобрить. А потом, как обычно, начал манипулировать, выставляя всё так, будто я ставлю друзей выше него, когда он во мне нуждается. У него, видите ли, был тяжелый день на работе, и он просто хотел провести тихий вечер со своей девочкой. В итоге я отшила подруг. Они были в бешенстве. Настолько, что больше не желали со мной разговаривать. А через некоторое время он заявил, что уходит тусоваться со своей группой.

— Я была в такой ярости. Я никогда с ним не спорила, но в ту ночь меня просто прорвало. Я в упор смотрела на Коула, пытаясь безмолвно подготовить его. Олли ничего не сказал. Он просто замахнулся и ударил меня наотмашь по лицу. В нем метр восемьдесят роста, и он барабанщик. Я отлетела в другой конец комнаты и, падая, распорола бедро о кофейный столик.

— Шеннон... Коул процедил моё имя сквозь стиснутые зубы и начал подниматься с кресла, но я остановила его взглядом, полным слез.

— Он так извинялся. Он плакал. Клялся, что это больше не повторится. И я поверила. Слезы покатились по щекам. Какая же я дура.

— Не уверен, что смогу слушать дальше и ничего при этом не разнести, произнес Коул дрожащим от гнева голосом.

— Ты должен. Мне нужно, чтобы ты попытался понять.

Желваки на его челюсти заходили ходуном, но он кивнул.

— Я никому не сказала. И хотя я осталась с ним, то, что он со мной сделал, гноилось у меня внутри. Я не выносила его прикосновений, ни в постели, ни просто так, и это начало его бесить, я тяжело выдохнула, пальцы дрожали. Иногда казалось, что всё это было только вчера. Однажды ночью он ударил меня кулаком, когда я попыталась его оттолкнуть.

— На следующее утро он ушел на работу, а я оказалась больной. Я собрала вещи, взяв только самое необходимое на остальное мне было плевать, пусть оно горит в аду вместе с Олли. Но у него будто сработало шестое чувство: я уже собиралась выходить, когда он вырос в дверях. Ушел с работы пораньше. Мне следовало позвонить Логану еще до того, как всё зашло так далеко.

— Логану? Коул нахмурился.

— Моему старшему брату, боль внутри усилилась. Нас трое: я, Логан и моя сестра Аманда, ну и родители. Но я никогда не была близка с ними, только с Логаном. Мама и Аманда всегда бесились из-за того, как мы с ним ладили. Он был моим лучшим другом.

— Мне почти страшно спрашивать, что было дальше.

— Олли бросил один взгляд на чемодан, и у него сорвало крышу. Он начал орать, что я никуда не уйду, что я его, только его, в носу снова защекотало, слезы подступили мгновенно, когда я услышала его голос, эхом зазвучавший в голове. А потом он начал кричать... какой-то бред, и он... он начал выбивать из меня всю дурь. Я пыталась бороться, я хотела, чтобы Коул это знал. Я пыталась, но он был намного сильнее меня...

— Шеннон...

— Он перестал меня бить, я судорожно, со всхлипом вдохнула. И начал меня трогать, рвать одежду, повторяя снова и снова, что я его. И я... я поняла. Я поняла, что он собирается меня изнасиловать.

Коул резко вскочил, сжав кулаки.

Я покачала головой, глядя в его полные мольбы глаза.

— Нет. Это стало последней каплей. Он и так отнял у меня слишком много. Я не могла позволить ему забрать еще и это. Адреналин ударил в голову, заглушая боль, я вцепилась в него когтями, царапалась и кусалась как могла. В конце концов я ударила его коленом между ног, и он меня выпустил. Я вырвалась, адреналин гнал меня вперед, и я сбежала.

Тут я разрыдалась в голос, и Коул, видимо, больше не мог просто стоять в стороне. В мгновение ока он оказался на диване рядом со мной, обнял и крепко прижал к себе.

— Мне нужно было поехать в больницу, всхлипывала я. Или в полицию. Я не соображала. Не понимала, в каком я состоянии. Я поехала к Логану. Я посмотрела в глубокие, полные сочувствия глаза Коула, зло смахивая слезы и безмолвно умоляя его понять. Я не думала. Я не хотела быть такой эгоисткой.

— Тш-ш, он сжал меня еще крепче. Ты поехала к единственному человеку, с которым чувствовала себя в безопасности. Тебе не в чем себя винить.

— Ты не прав. Во всём. Это я выбрала быть с таким ублюдком, как Олли. И когда всё закончилось катастрофой, я припёрлась на работу к своему старшему брату, который всегда меня опекал, вся в собственной крови. Выбитое плечо, заплывший правый глаз, разорванная одежда... На какую реакцию я рассчитывала?

Коул провел большим пальцем по моей щеке, стирая слезу.

— На ту, за которой последовал бы любой мужчина, если бы над той, кого он любит, так надругались. Он пошел проучить этого

выродка

.

— Логан отправил Олли в кому на три дня.

—

Твою мать

.

Я кивнула, губы задрожали.

— Мой брат получил два года тюрьмы.

Вот оно. Самое страшное из того, что я когда-либо совершала.

— Шеннон, сочувственно пробормотал Коул, прижав мою голову к своему подбородку и крепче обхватив меня руками.

Рэй знала о нападении, но она ничего не знала о моем брате. Это был первый раз, когда я заговорила об этом с тех пор, как уехала из Глазго.

— Мне пришлось уехать. Мои родители, моя сестра... они ненавидят меня за то, что я разрушила жизнь Логана.

— Поступки твоего брата это его собственный выбор, отрезал Коул, и я услышала дрожь гнева в его голосе. Не взваливай это на себя. Твоя семья неправа.

— Этого бы никогда не случилось, если бы я не выбрала Олли и таких подонков, как он. Я выпуталась из утешительных объятий Коула и встретила его встревоженный взгляд. Я рассказываю это только для того, чтобы ты понял, что у меня в голове. Я приехала в Эдинбург, чтобы начать всё сначала и держаться подальше от прошлой жизни, от прежних решений. От «плохих парней». Я горько усмехнулась. И единственное собеседование, на которое меня пригласили, было в тату-студии, где красавчик-менеджер в татуировках тут же начал со мной заигрывать, будто я какая-то легкая добыча.

Коул поморщился.

— Всё было не так, но я понимаю, что после всего пережитого тобою...

— Почему я так подумала. Я слабо улыбнулась. Но из-за этого я возомнила, будто знаю тебя насквозь, и решила, что ты такой же, как все те мужики, что пустили мою жизнь под откос. Все те, кто причинял мне боль и разочаровывал. И на этой почве я наговорила тебе непростительных вещей.

— Шеннон...

— Мне нужно, чтобы ты знал: ты вовсе не пустое место. Когда я это сказала, это была исключительно моя проблема, не твоя. Ты не должен нести этот груз.

В ответ Коул склонил голову к моей, приблизив свое лицо вплотную; его ладонь обхватила мой затылок. Он хотел, чтобы всё мое внимание принадлежало ему, и я подчинилась, буквально завороженная.

— Это уже забыто, Кекс. Забыто окончательно. Больше не думай об этом.

Огромное, невыносимое облегчение, которого я совсем не ожидала, накрыло меня с головой. Слезы снова подступили к глазам, но теперь уже совсем по другой причине.

— Ты прощаешь меня?

— Глупая ты девочка, прошептал он, и голос его сорвался от какой-то непонятной мне эмоции. Как ты вообще можешь переживать из-за меня после всего того, что тебе пришлось вытерпеть?

— Потому что ты хороший человек, ответила я.

Вместо ответа он слегка сжал мою шею, но взгляд его стал жестким.

— А что стало с Олли?

— Он поправился. Его посадили на тридцать месяцев.

Коул презрительно скривил губы.

— И это всё?

— Адвокат считал, что он получил бы больше, но нападение Логана сильно навредило позиции обвинения.

Он выглядел крайне недовольным, но кивнул.

И тут я осознала, как близко мы сидим и насколько интимно выглядим, заглядывая друг другу в глаза. Внезапно для меня стало жизненно важным, чтобы Коул не истолковал мой рассказ неверно. Я не хотела, чтобы он подумал, будто это какая-то уловка, чтобы заставить его передумать и...

Почувствовав себя внезапно беззащитной, словно раздетой догола, я отодвинулась, и его рука соскользнула с моей шеи.

— Мне пора домой.

— Я не хочу, чтобы ты уходила в таком состоянии. Оставайся, предложил он так буднично, будто в этом не было ничего особенного. Можешь лечь в гостевой спальне.

Одна только мысль о том, чтобы остаться у Коула, была для меня чересчур смелой. Я мягко улыбнулась.

— Сегодня мне хочется уснуть в собственной постели.

Он кивнул и, наклонившись, запечатлел поцелуй на моем лбу. Я смотрела на него, чувствуя, как кровь закипает в жилах, пока он поднимался на ноги.

— Тогда позволь мне тебя проводить.

— Тебе вовсе не обяза…

Коул пресек мои возражения одним лишь взглядом. Упрямым, обеспокоенным и очень теплым взглядом.

Взглядом, который постучался прямо в мое сердце.

Взглядом, который стоял у меня перед глазами, когда я наконец заснула той ночью.

12 глава

ГЛАВА 12

Я не знала, как Коул будет вести себя со мной на следующий день. Была суббота, а значит, он мог прикрыться дикой занятостью, чтобы вообще со мной не пересекаться. По выходным я взяла за правило приходить в студию одновременно с мастерами за полчаса до открытия.

Несмотря на мандраж, я чувствовала облегчение от того, что он теперь знает правду, так что настроение у меня было вполне приподнятое, когда я ввалилась в салон с кофе для всех.

Первым делом я занесла стаканчик Коулу.

Когда я постучала и вошла, он оторвался от какого-то документа, и его лицо мгновенно просветлело при виде меня.

У меня аж дыхание сперло.

Он поднялся, расплывшись в улыбке, когда я протянула ему кофе. Но вместо того чтобы взять стакан, он накрыл мою ладонь своей, и мы замерли так на несколько секунд.

— Как ты себя чувствуешь?

Заметив темные круги под его глазами, я невольно задалась вопросом: неужели мои беды лишили Коула сна? Это было чертовски мило. Но теперь я чувствовала себя паршиво, потому что сама впервые за долгое время спала как младенец.

Я ободряюще улыбнулась:

— Я в порядке. Честно.

Он отпустил мою руку, забирая кофе. В его взгляде читалось такое... будто он хотел замотать меня в пупырчатую пленку, чтобы ни одна пылинка не упала.

— Коул. Я снова улыбнулась, окончательно очарованная им. Я знаю, что вчера вечером меня прорвало, но, правда, я окей. У меня здесь отличная жизнь: хорошая работа, верные друзья. Переехав сюда, я обрела больше, чем смела надеяться, так что, пожалуйста, не переживай за меня.

— Это невыполнимая задача, он покачал головой с ироничной усмешкой. Ты сделана из стали, Шеннон Маклауд.

— Это всё волосы. Они волшебные.

Коул рассмеялся:

— Определенно волшебные.

— Я получу свой кофе сегодня,

мать вашу

, или нет?! рявкнула Рэй из соседнего кабинета.

Я прыснула от её яростного тона, и, клянусь, глаза Коула вспыхнули от звука моего смеха.

Внутри стало тепло и сладко, как от подтаявшего зефира.

— Мне пора... Я слегка махнула ему рукой и вышла, кожей чувствуя его взгляд, пока не скрылась за углом.

Я зашла к Рэй; она валялась в своем тату-кресле с закрытыми глазами. Почувствовав моё приближение, она приоткрыла один глаз и свирепо уставилась на меня, пока я протягивала ей латте.

— Слава богу, прорычала она. Ты не представляешь, как мучительно слушать вас, двух влюбленных голубков, когда у меня еще не было дозы кофеина.

Она сказала это так громко, что Коул точно услышал.

Я сморщила нос:

— Не будь врединой.

— Это еще почему? фыркнула она, а затем хмыкнула: Или ты собираешься придушить меня своими волшебными волосами?

Я задумчиво потерла прядь между пальцами.

— Ну, они густые. Из них вышла бы неплохая веревка.

— Мрачновато. Мне нравится, малявка.

Я закатила глаза на это раздражающее прозвище, которое она подцепила у Стью, и побрела по коридору к Саймону. Он спал прямо в кресле, скрестив руки на стойке и положив на них голову. Я тихо подошла и растолкала его, помахивая стаканчиком у самого носа.

— А-а-а, простонал он, сонно моргая. Первым делом он увидел кофе, вытер слюну с подбородка и выпрямился, забирая подношение. Сделав глоток, он одарил меня благодарной улыбкой. Тони вчера до поздна не давал мне уснуть.

— Никакой,

мать её

, болтовни о сексе! заорала Рэй.

— Это с каких пор? прошептала я Саймону, ухмыляясь.

— Я всё слышала!

Я вытаращила глаза:

— У неё не уши, а радары какие-то.

— Ну и что?! Зато у тебя,

мать их

, волшебные волосы!

Я рассмеялась, и услышала, как к моему смеху присоединился смех Коула.

Вздохнув, я прихлебывала свой кофе, пока Саймон хихикал над своим. Впервые на моей памяти я чувствовала себя почти счастливой.

Я чувствовала себя частью чего-то важного.

Частью этой семьи.

На тех выходных в студии почти не выпадало шансов поговорить с Коулом наедине, но когда мы закрывались пораньше в воскресенье вечером, Рэй объявила, что Коул ужинает с нами. Я удивилась: обычно, если Коулу удавалось освободиться пораньше в воскресенье, он мчался к своим на обед к матери Элли, где собиралась вся их компания. Впрочем, я не жаловалась. Теперь между нами появилось нечто новое. И хотя нам нечасто удавалось поболтать, когда это случалось, Коул был очень ласков со мной, а в его глазах при взгляде на меня вспыхивали искры.

Когда мы вернулись в воскресенье, Майк уже был дома, и мы вчетвером отлично повеселились. Мы с Коулом сплотились и единым фронтом отражали сарказм Рэй. Она ворчала, что её бесит наша привычка защищать друг друга, но втайне, думаю, ей нравился этот вызов найти способ перехитрить нас обоих.

С понедельника по среду Коул старался проводить со мной каждую свободную минуту. Дважды он водил меня на обед, а когда у него не было клиентов, околачивался в приемной, отвлекая меня от дел дурацкими историями и шутками. А когда не отвлекал рисовал, набрасывая разные варианты моей татуировки с драконом.

В итоге я остановилась на черном с бензиново-синим отливом драконе, изображенном в профиль. Он выглядел как настоящий хищник.

Признаться честно, я мандражировала из-за этой татуировки. И дело было даже не в боли с тех пор как я решилась на эту

чертову

затею, Коул не раз повторял, что у каждого свой порог чувствительности и всё проходит индивидуально. Нет, я нервничала из-за того, что набивать её будет именно Коул. То есть... он будет меня касаться. С того пятничного вечера напряжение между нами росло. И если я всегда остро чувствовала его присутствие, то теперь казалось, что и он снова начал очень остро реагировать на меня. Но не так, как в самом начале сейчас он был гораздо осторожнее, словно боялся спугнуть или расстроить.

Но я ловила на себе его взгляды.

Огромная часть меня была в восторге от того, что он снова на меня смотрит. Но другая, не менее значимая часть, дорожила тем малым опытом нашей дружбы, и я боялась всё испортить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Готова? поприветствовал меня Коул, когда я вошла в его кабинет в четверг днем.

Я нервно выдохнула и прикрыла за собой дверь. Не буду врать. У меня мандраж.

Он улыбнулся. Ты в надежных руках.

О господи, ну зачем он это сказал? Внутри всё вспыхнуло, и я отчаянно старалась смотреть куда угодно, только не на его руки.

Он всё еще ухмылялся, опускаясь на свой табурет, и кивнул на кресло. Садись верхом и опирайся на подлокотники.

Я с трудом сглотнула и сделала именно это, мучительно осознавая, что в этот момент он, скорее всего, во всех подробностях рассматривает мою задницу.

— Я просто немного подниму кресло, предупредил он, и через секунду я почувствовала, как оно поползло вверх.

Внезапно его ладони коснулись моих волос, и я вся напряглась.

— Ого, сколько их. Просто уберу в сторону, чтобы не мешали. Он собрал мои волосы и перекинул их через плечи. Его пальцы мимоходом задели кожу. Можешь либо снять топ, либо задрать край и придерживать его.

От мысли о том, чтобы раздеться перед Коулом, у меня чуть мозг не вскипел. Я... э-э... Вместо ответа я задрала край футболки и крепко вцепилась в него пальцами. Так достаточно высоко?

— Да. Но если станет неудобно скажи.

Я кивнула и попыталась расслабиться.

Сделать это было чертовски сложно, когда его пальцы скользили по моей пояснице.

— У каждого свой порог боли, тихо произнес он, пока кончики его пальцев легко поглаживали мою кожу. Скажу сразу: контуры, скорее всего, покажутся тебе самыми неприятными, потому что в процессе я веду иглу по коже более уверенно.

— Понятно. Я сжала кулаки, готовясь к боли.

Коул негромко рассмеялся. Ну вот, опять вся напружинилась. Просто расслабься. Всё будет не так страшно, как ты думаешь.

Я снова кивнула, и через пару секунд комнату наполнило жужжание машинки. Я замерла, стараясь не дернуться, когда Коул поднес иглу к моей спине.

Сначала это было похоже на жжение будто по коже постоянно скребут чем-то острым. Довольно скоро начало жечь

не по-детски

. Однако время шло, и я привыкла к боли. Всё оказалось далеко не так паршиво, как расписывают некоторые.

Машинка затихла. Ты как?

— В порядке, ответила я. А ты?

Я слышала улыбку в его голосе. Я отлично, Кекс.

Я честно попыталась и провалилась проигнорировать трепет, который вызвал во мне этот ласковый эпитет. — Ну, как там получается?

— Будто я начал всего три минуты назад.

Я хихикнула, стараясь не шевелиться, и он рассмеялся в ответ. Когда закончим, будет выглядеть довольно мило. Я перестала хихикать. Почувствовав причину, он поспешил меня заверить: Мило, но хищно. Его свободная рука сжала мое бедро. Прямо как ты.

Я рассмеялась это мне понравилось. Мило. Видимо, это мой крест.

— В каком смысле?

— Все меня так описывают. «О, Шеннон, ты такая милашка на этом фото» и всё в таком духе. Наверное, это лучше, чем «Выглядишь так, будто тебя протащили через терновник задом наперед», так что я не жалуюсь.

— В тебе есть не только миловидность. Люди называют тебя милой, потому что ты миниатюрная... но ты еще и сексуальна... А главное ты красива так, что у мужчины дух захватывает.

Он это серьезно?

Ошарашена, сражена наповал, раздавлена... Я не знала, как реагировать на лучший комплимент в истории комплиментов. В итоге я выдавила нелепое, сдавленное «Спасибо».

Коул еще раз сжал моё бедро, и игла снова зажужжала, а вместе с ней вернулась и боль. К счастью, он не останавливался, потому что привыкать к боли заново удовольствие сомнительное.

Примерно через час после начала Коул выключил машинку. Готово.

— Уже? Я удивилась. Я так глубоко ушла в свои мечты (вовсе не о Коуле... нет-нет... ни в коем случае), что время пролетело незаметно.

Он хмыкнул. Уже. Сейчас наклею пленку, чтобы защитить тату.

Я чувствовала, как он аккуратно это делает.

— Наверное, ты слышала правила ухода уже миллион раз, но я обязан их повторить.

— Валяй, я вся во внимании. Я улыбнулась ему через плечо.

В его зеленых глазах появилось нечто пугающе-интенсивное, прежде чем он начал «палить по мне» правилами.

— Снимешь пленку через четыре-шесть часов. Промой татуировку мягким мылом у Рэй точно такое найдется и теплой водой. Поглаживай, а не три. Если пойдешь в душ сегодня вечером или утром, не направляй струю прямо на тату и следи, чтобы вода была едва теплой. Еще помогает в самом конце обдать татуировку ледяной водой это закроет поры, которые могли открыться от тепла, так она заживет лучше и сохранит яркость чернил. Снова забинтовывать не нужно, но наноси тонкий слой увлажняющего крема дважды в день опять же, у Рэй есть лучшее средство. Делай так несколько дней. И носи свободные вещи, джинсы с низкой посадкой, чтобы одежда не натирала.

Я почувствовала, как он поднялся с табурета, а через секунду его ладони легли мне на бедра. Поняв, что он помогает мне слезть с кресла, я поднялась, но слегка оступилась, пытаясь высвободиться.

— Нужно было сперва опустить кресло, — извиняющимся тоном прошептал он мне прямо на ухо.

Я вздрогнула от его близости, и его пальцы на моих бедрах заметно напряглись.

— Сегодня лучше поспать на боку, и в ближайшие дни старайся ни обо что не тереться татуировкой и... э-э... миссионерская поза в эти дни тоже, пожалуй, отменяется.

Я подавила судорожный вздох и вырвалась из его рук, резко развернувшись к нему с миллионом вопросов во взгляде. Его взор буквально обжигал, и я едва могла дышать в этой удушающей атмосфере.

— Это не станет проблемой, прошептала я.

Коул сделал шаг ко мне в тот самый миг, когда дверь распахнулась настежь.

— Можно глянуть? В комнату ввалилась Рэй, и я поспешно опустила глаза, чтобы она не заметила, в какое возбуждение меня привели прикосновения Коула и всё его чертовски сексуальное поведение. Я повернулась и задрала край футболки.

— Классно, вынесла вердикт Рэй после осмотра. Лучше рассмотрю, когда снимешь пленку. Когда я развернулась обратно, она ухмыльнулась. Ну, и как ощущения? Больно было?

— Не так больно, как я ожидала.

— Ещё одну планируешь?

Я фыркнула:

— Думаю, пока мне и этой хватит.

Рэй внезапно хлопнула в ладоши так громко, что я невольно зажмурилась.

— Завтра вечером! Идём пить обмоем татуху Шеннон.

— Звучит неплохо, улыбнулся Коул, делая вид, что очень занят своим оборудованием.

Теперь, когда я больше не чувствовала на себе его взгляда, я вдруг оробела.

— Ладно. Но я проставляюсь Коулу, раз уж он не взял с меня денег за работу.

Рэй изумленно приоткрыла рот.

— Бесплатно?! Она резко обернулась к Коулу, и тот лишь приподнял бровь, глядя на её закипающую ярость. Ты мне только пятьдесят процентов скинул!

Уголки его губ дрогнули, он перевёл взгляд с неё на меня, а потом просто пожал плечами и вернулся к замене игл. Не желая становиться мишенью для её раздражения, Коул невольно перенаправил гнев Рэй на меня.

—

Грёбаные

волшебные волосы, точно!

И с этими словами она пулей вылетела из кабинета.

Коул глянул на меня через плечо и подмигнул.

Я залилась звонким смехом, уже прикидывая, что поможет задобрить Рэй: кофе, пончик или всё вместе.

13 глава

ГЛАВА 13

Остаток дня я честно пыталась сосредоточиться, но всё было напрасно: я слишком остро чувствовала свою татуировку. Я старалась не тереться ни обо что и не опираться на спину... и, признаться, изо всех сил старалась не думать о том, что Коул совершенно определенно со мной флиртовал.

Причем этот флирт был совсем не таким, как раньше. В этот раз казалось, что он просто не может с собой совладать. Должна признать, от этого у меня шла кругом голова. Коул был самым горячим парнем из всех, кого я встречала, и по совместительству одним из самых милых.

Милый.

Такое простое, пресное словечко, но это качество слишком часто недооценивают.

Но не я.

Я очень даже ценила этого горячего и милого татуировщика, с которым работала.

Ценила настолько, что была в восторге от того, что привлекла его внимание.

И всё же в глубине души я чувствовала опасение.

Я знала, что Коул не Олли, не Ник, не байкер Бэр и не воришка Рори. Я знала это. Я верила Ханне. Верила собственным глазам. Но это не значило, что мои страхи испарятся за одну ночь. Каким бы замечательным он ни был, Коул всё равно мог причинить мне боль, и интуиция подсказывала: если Коул Уокер меня ранит, это меня окончательно сломает.

— Вкусно пахнет, сказала Рэй, вернувшись вечером с работы. Она скинула туфли и рухнула на кухонный стул как раз в тот момент, когда я поставила перед ней тарелку. Как татуха?

— Нормально. Я села рядом. Чешется только немного.

— Дальше будет только хуже, пока не заживет. Что бы ты ни делала, не вздумай чесать. Испортишь всю эту

хреновину

.

— Знаю, Коул уже предупредил.

Рэй кивнула, прожевывая еду. Проглотив кусок, она тут же спросила: Кстати, о Большом Боссе. Свидетельницей чего я сегодня стала?

Если честно... Понятия не имею.

— Он тебе нравится?

Я подняла взгляд, встретившись с ней глазами, и кивнула.

Рэй ухмыльнулась: Ну, любой идиот, у которого есть глаза, видит, что ты Коулу тоже нравишься. Так в чем проблема, детки?

Я знала, что если кто и поймет меня, то это Рэй. Я знаю, что он хороший парень. Правда, знаю. Но я слишком много раз обжигалась, чтобы не бояться начинать с ним что-то серьезное.

— Ты бы так чувствовала себя с любым мужиком.

— Верно. Я уставилась в тарелку; аппетит пропал, уступив место смятению в животе.

— Хочешь мой совет?

Я одарила её слабой, ироничной улыбкой.

— Рискни. Коул это,

мать его

, настоящий подарок судьбы.

— Я рассказала ему, прошептала я. Про Олли.

— Выглядит чудесно, кивнул Тони в знак одобрения. Очень сексуально.

— Согласен, улыбнулся Саймон.

— Спасибо, я выдавила слабую улыбку. Мне уже жизненно необходимо было хоть немного отдалиться от Коула, чей до безумия притягательный одеколон сводил меня с ума, поэтому я спросила, не хочет ли кто-нибудь выпить. Однако Рэй обломала мой побег, настояв на том, что этот раунд покупает она.

— В общем, я впервые иду знакомиться с матерью Тони, объявил Саймон. Пожалуйста, скажите мне, что кто-то из вас женится, ложится на смертельно опасную операцию, рожает ребенка или затевает еще какую-нибудь

хреновину

двадцатого июня?

Тони насупился: Ты от этого не отвертишься, Сай. Мама очень консервативна, и ей нужно знать, что о её любимом чаде заботится настоящий мужчина. Он нахмурился. Я два года втирал ей, что ты мужик хоть куда, а ты ведешь себя как девчонка. Где твои

гребаные

яйца?

Саймон пожал плечами: Они спрятались глубоко внутри при одном упоминании о будущих родственниках.

Мы с Коулом так и покатились со смеху, притихнув и развлекаясь перепалкой Саймона и Тони. Когда вернулась Рэй, она принялась «успокаивать» Тони историями о своих стычках с чопорной матерью Майка. Всё это время я сидела молча, фиксируя каждое движение Коула: когда он тянулся к бокалу или сдвигался ко мне хоть на миллиметр ближе.

Я косилась на него краем глаза мой взгляд блуждал по его татуированному предплечью, а затем замирал на массивном индийском серебряном кольце на его большой руке.

Я не просто остро чувствовала тело Коула я мучительно ощущала своё собственное. Свои губы, язык, грудь, настойчивую пульсацию между ног...

Это было нелепо. Со мной никогда раньше такого не случалось, и я не знала, что с этим делать. Наконец у меня появился повод отойти от Коула настала моя очередь покупать выпивку. Идя к бару, я глубоко дышала, пытаясь мысленно вывести себя из этого состояния похотливого ступора.

Я простояла у стойки всего несколько секунд, когда один из барменов освободился и принял заказ. Я как раз пыталась придумать способы, как противостоять влечению к Коулу, когда почувствовала на себе чей-то взгляд. Повернув голову направо, я увидела двух парней примерно моего возраста, может, чуть старше, которые улыбались мне. Хотя я быстро отвернулась, мой мимолетный интерес, похоже, стал для них приглашением.

Они пододвинули свои стаканы по стойке и остановились рядом со мной. Я намеренно их игнорировала. Это их не остановило.

— Хороший вечер? спросил тот, что был ближе.

— Да, спасибо.

— Я Гордон. Это мой кореш Барри. А тебя как зовут?

Я не ответила, не желая поощрять их. И без того я чувствовала, как их взгляды буквально ползают по мне. На мне были джинсы, оливково-зеленый топ и кардиган в тон. Неброский макияж, ботинки на плоской подошве. В моем облике не было ничего, что кричало бы о желании «зажечь». Понятия не имею, чем я привлекла их внимание, и, честно говоря, мне было плевать. Нет ничего более отталкивающего, чем придурки, которые сидят у баров и подкатывают ко всему, что движется. В этом было какое-то отчаяние, какая-то бездушность, против которой бунтовала вся моя романтичная натура.

— Да ладно тебе, мы безобидные, милашка, вставил второй.

Я нахмурилась: Я не заинтересована.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тот, что стоял дальше, пожал плечами и начал отступать, но его дружок, наоборот, придвинулся ближе. Похоже, у тебя выдался плохой день. Я умею очень внимательно слушать.

Э-м... ну, очевидно, нет.

Я фыркнула: Всё говорит об обратном.

— Это в каком смысле?

— В том, что мне неинтересно.

Он рассмеялся, будто я сказала что-то смешное. Я недоуменно сдвинула брови.

— Ты похожа на ту актрису, сказал он, подбираясь еще ближе. На ту австралийку. Похожа на нее в молодости. У меня на нее

стояк был нереальный

.

Серьезно?

Прежде чем я успела подкрепить свой брезгливый взгляд словесным «отвали», меня окутало внезапное тепло, и на меня упала тень. Две сильные, татуированные руки взяли меня в кольцо, опершись о стойку по обе стороны от моих рук, а к моей спине прижалась крепкая грудь.

Я мгновенно расслабилась и глянула через плечо на красавца Коула. Сейчас его лицо было отвернуто от меня он свирепо сверлил взглядом настырного барного чувака.

И если приятель этого типа тут же отпрянул еще дальше, то сам «внимательный слушатель» просто тупо уставился на Коула.

Коул приподнял бровь.

— Какая именно часть этой мизансцены не говорит тебе

«пошел на хуй»

?

Идиот еще секунду изучал Коула, будто прикидывая, не проигнорировать ли его, но мозг наконец-то обработал информацию, полученную глазами: Коул был крупнее и намного, намного опаснее его самого. Он опустил взгляд.

— Сорри, дружище. Не знал, что она занята.

Он поплелся вдоль стойки, уже высматривая в пабе новую жертву.

Коул склонил голову, его губы почти коснулись моего уха.

— Ты в порядке?

Не в силах вымолвить ни слова, пока он так плотно прижимался ко мне, я просто кивнула.

Почувствовав это, Коул на мгновение замялся.

— Я вызываю у тебя дискомфорт?

Мой пульс зачастил от того самого предвкушения, что преследовало меня весь вечер.

— Да. Но не в том смысле, в каком ты думаешь.

Я услышала, как он резко втянул воздух, и внутренне напряглись .

Его губы снова оказались у моего уха.

— Ты хочешь меня, Шеннон?

Ноги начали подкашиваться.

— Да.

Коул выдохнул, словно с облегчением, и, к моему удивлению, уткнулся носом в изгиб моей шеи, расслабляясь в моих объятиях. Колючая щетина на его щеках вызвала сладкое покалывание во всех интимных местах. Он вдохнул мой аромат и поднял голову как раз в тот момент, когда бармен выставил напитки.

Это разрушило магию момента.

Коул отстранился, и я вздрогнула от потери его тепла.

К моему полному замешательству, он не проронил больше ни слова, пока я расплачивалась, и мы возвращались к столу.

Он сел рядом, потягивая свое пиво так, словно ничего не произошло. Я изнывала от неопределенности, стараясь не замечать вопросительных взглядов друзей (они явно видели нашу сцену у бара), и попевала свой напиток. Тони не заставил себя долго ждать и развеял неловкость, пустившись в рассказ о байкерском баре в Глазго, где ему однажды довелось побывать.

Я честно пыталась слушать, смеясь там, где полагалось, но это давалось с трудом.

Осушив бокал с ромом и колой до последней капли, я поставила его на стол и задумалась, насколько вежливым будет уйти пораньше.

Судя по всему, Коула мало заботило, вежливо это или нет.

Как только мой бокал коснулся стола, он отодвинул стул, схватил меня за руку и поднялся, увлекая за собой. Друзья мгновенно замолчали. Коул кивнул им и повел меня к выходу. Я едва успела схватить сумочку и бросить на Рэй ошарашенный взгляд смесь паники и предвкушения, прежде чем Коул вывел нас из бара.

Я ждала от него каких-то действий, но он был сосредоточен на поиске такси. Крепко сжимая мою ладонь, он быстро зашагал по улице и вскинул руку, как только показалась машина с горящим огоньком.

Он открыл дверь, и я забралась внутрь; в животе порхали целые стаи бабочек. Коул устроился рядом, прижавшись правым боком к моему левому, переплел свои пальцы с моими и положил наши сцепленные руки себе на бедро. Он назвал водителю адрес, и я тут же почувствовала пульсацию между ног.

Это должно было случиться.

Я собиралась переспать с Коулом Уокером.

В голове теснились жаркие, волнующие образы, так что к моменту, когда машина затормозила у дома Коула, я уже была на пределе.

Нетерпение Коула было почти осязаемым: он практически швырнул деньги таксисту, быстро вывел меня из машины и повел вверх по лестнице к своей квартире. Он ни на секунду не отпускал мою руку, пока открывал дверь и вел по коридору в комнату в самом конце.

В хозяйскую спальню.

Как и в остальной квартире, здесь были высокие потолки, глубокие карнизы и великолепное эркерное окно. Жалюзи были опущены, скрывая нас от мира. В центре стояла огромная кровать с массивным каркасом из орехового дерева. В углу, у двери в ванную, стояло современное кресло для чтения из черной кожи. Стены были выкрашены в теплые тона мокко и сливочного крема, а под ногами лежал мягкий ковер цвета темного шоколада. Над изголовьем висела огромная черно-белая фотография, сделанная с заднего сиденья классического американского кабриолета. Водитель был виден в профиль: в темных авиаторах, с клубами дыма, вылетающими изо рта, он смотрел на мир со скукой.

За машиной виднелся глубокий каньон казалось, автомобиль стоит в нескольких дюймах от края бездны.

Вся комната была крутой, сексуальной и полностью в стиле Коула.

Я вскинула на него глаза, когда он отпустил мою руку и подошел к изножью кровати. Он обернулся и посмотрел на меня жар в его взгляде был почти издевательским.

Мы оба знали, что сейчас перейдем черту, которую я провела между нами давным-давно.

Но прежде чем мы это сделаем, прежде чем пути назад не станет, я должна была убедиться, что мы на одной волне.

— Ты мне нравишься, Коул. Правда. И меня тянет к тебе... но ты должен знать: есть вероятность, что я так и не научусь тебе доверять. А ты сам говорил, что не сторонник случайных связей...

Вместо ответа Коул скинул куртку и бросил её на ближайший стул. Его яростный взгляд проник в самую мою глубь.

— Шеннон, в том, что я чувствую к тебе, нет ничего случайного. Это началось с того самого дня, когда я вышел из дома Элли и Адама и увидел тебя на крыльце. Я понимаю, что ты мне не доверяешь, и знаю почему, но я хочу, чтобы ты дала мне шанс это изменить. Я верю, что то, что есть между нами, стоит любых усилий.

— Коул, прошептала я; губы дрожали, в глазах стояли слезы. Чувств было слишком много, просто через край... Как бы я хотела никогда не уходить от тебя в тот день.

Я знала, что он мгновенно понял все те причины, по которым я жалела, что когда-то отказалась от той странной, магической связи, возникшей между нами в пятнадцать лет. Если бы я тогда не ушла, жизнь не научила бы меня не доверять этому человеку человеку, который, возможно, заслуживал моего доверия гораздо больше, чем все те, кто был до него.

Я видела, как боль и сожаление смешиваются с жаром в глазах Коула, и поняла без слов: он чувствует то же самое.

В мгновение ока я оказалась в его объятиях.

Мне хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечно жадный, влажный, напористый. Это было настолько безумно красиво, что я даже не заметила, как Коул перенес нас на кровать, пока он не опустился на нее, и мои колени не коснулись одеяла по обе стороны от его бедер.

Он отстранился, и мы тяжело задышали друг другу в губы. Коул убрал пряди с моего лица, и мне стоило огромных усилий отвести взгляд от его великолепного рта. Но стоило мне заглянуть в его зеленые глаза, как я поклялась, что никогда не отведу взор. Золотистые искры в них сияли ярче прежнего, когда он произнес охрипшим голосом:

— Я хочу видеть тебя. Только тебя и все эти невероятные волосы.

Я прикусила губу, пряча застенчивую улыбку. Несмотря на возбуждение, я невольно гадала, как выдержу сравнение с теми длинноногими богинями, что украшали прошлое Коула. Я слышала истории и даже видела фото благодаря Рэй. Впрочем, я давно поняла, что мужчины обычно не бывают в таком состоянии, как Коул сейчас, если ты их не заводишь, а неуверенность точно убила бы всю искру в нашей чертовски сексуальной связи

— Начинаю думать, что тебе нравятся мои волосы.

Он коснулся пряди, сбегающей на мою грудь, нежно лаская её так, что я почувствовала это в самом низу живота. Я нетерпеливо шевельнулась, ощущая его желание.

— Я обожаю твои волосы, пробормотал он, явно теряя голову. Ты и представить не можешь, сколько фантазий у меня было связано с тобой и твоими волосами.

Вспыхнув от смущения жарче, чем можно было вообразить, я заерзала и прошептала:

— Расскажи хоть одну.

— Самую свежую? спросил он, переводя взгляд с моих волос и груди на мои глаза. Ты голая, на четвереньках, твои волосы рассыпаются по плечам, концы касаются моей татуировки на твоей пояснице. Некоторые из твоих волос слегка обхватывают мою руку, когда я трахаю тебя сзади. Его глаза сверкнули. Очень жёстко .

Я тяжело задышала от этой картины, обжигая губы Коула своим дыханием.

— Я хочу этого.

В глазах Коула промелькнуло собственничество то самое чувство, которое, учитывая мое прошлое, вызвало мимолетную панику... но затем он снова поцеловал меня, запустив руку в мои волосы. Ощущение его языка, его вкус, его запах... больше ничего не имело значения.

Поцелуй прервался, но лишь потому, что Коул потянулся к краю моей майки.

— Нужно быть осторожнее с твоей татуировкой, выдохнул он, стягивая её через голову. Я подняла руки, помогая ему; прохладный воздух коснулся кожи, и мои и без того напряженные соски стали еще тверже. Коул отбросил майку куда-то мне за спину и обхватил мою талию ладонями.

— Мои пальцы почти соприкасаются, тихо произнес он, будто про себя. Ты крошечная.

— Или у тебя просто огромные руки, дерзко промурлыкала я.

— И это тоже, но ты всё равно миниатюрная. Он перевел взгляд на мою грудь, и я внезапно порадовалась, что догадалась надеть свой лучший бюстгальтер шелковый «балконет» нежного персикового цвета с кружевами. А вот это... не очень. Он одарил меня жадным взглядом, и я почувствовала, что таю еще сильнее. Он встретился со мной глазами. Ты и правда идеальна. Он облизал нижнюю губу и хрипло добавил: Никакая фантазия не сравнится с реальностью, Кексик.

И тут я набросилась на него. Его фирменный коктейль из нежности и страсти довел меня до точки кипения. Коул ответил на мой агрессивный поцелуй с тем же жаром; его руки аккуратно миновали татуировку, скользя по спине вверх, под волосы, к застежке лифчика. Секунда и я почувствовала, как он расстегнулся. Коул мягко отстранил меня, чтобы полюбоваться, пока снимал его.

Он судорожно вдохнул, когда лямки сползли по моим плечам. Он буквально прикипел взглядом к моей обнаженной груди, отбрасывая лифчик в сторону. Я видела его нужду, и моё тело откликалось: соски запульсировали под его взором, умоляя о прикосновении губ.

Пальцы Коула легли на пуговицу моих джинсов.

— Снимай, приказал он, и этот приказ отозвался дрожью во всем теле. Дрожащими руками я сползла с кровати и начала расстегивать пуговицу.

— Ты тоже раздевайся, потребовала я в ответ.

Я замерла, наблюдая, как он стягивает свитер и футболку. Мои глаза жадно впитывали его великолепное загорелое тело. Мускулистое, золотистое, покрытое чернилами. От вида его косых мышц живота у меня пересохло в горле. Мне хотелось облизать каждую линию его мышц, прежде чем перейти к кубикам пресса.

Я знала, что он в отличной форме, но не представляла, насколько он «жилистый». Поджарый, подтянутый, в идеальной боевой форме я едва не достигла пика, просто глядя на него.

— Шеннон, поторопил он меня, поднимаясь, чтобы расстегнуть джинсы.

Я кивнула и сбросила джинсы вместе с бельем.

— Когда-нибудь я обязательно оближу все твои татуировки.

Его мягкий смех наполнил комнату.

— Договорились. Он протянул одну из своих татуированных рук, схватил меня и притянул к себе. Я успела заметить его внушительное возбуждение до того, как ощутила его жар на своем голом животе.

— Коул, выдохнула я.

Он снова опустился на кровать и усадил меня к себе на колени так, чтобы я снова была верхом. Мой взгляд упал на его пенис, настойчиво упиравшийся мне в живот. Казалось, он становился еще больше под моим пристальным взором. Ник был крупным, самым крупным из тех, кого я видела, но Коул определенно мог составить ему конкуренцию. Это одновременно заводило и немного пугало.

Я почувствовала, как его пальцы ласкают изгибы моей груди, и посмотрела ему в лицо.

— Ты уверена? спросил он.

— Ты спрашиваешь об этом сейчас?

— Если бы ты захотела остановиться десять минут назад, мы бы остановились. Если захочешь сейчас мы прекратим. Если ты вдруг захочешь прерваться, когда я буду внутри тебя мы всё закончим. Он ласково коснулся моей щеки, глядя на меня с бесконечной нежностью. Я никогда не сделаю того, чего ты не хочешь. Со мной ты в безопасности, Шеннон.

— блядь, — выдохнула я, давясь этим словом и комом эмоций, вставшим в горле.

Коул моргнул. — Кажется, я впервые слышу, как ты ругаешься.

— Бабушка всегда говорила, что леди не матерятся, поэтому я редко это делаю. Но сейчас наступил подходящий блядь момент.

В его глазах заплясали искорки смеха. И почему же? Помимо очевидного, конечно.

Я рассмеялась, запустив пальцы ему за уши и поглаживая челюсть большими пальцами.

— Потому что ты меня пугаешь, Коул Уокер. Я боюсь, что ты сделаешь мне больно или я тебе... и всё же я не собираюсь отступать. Я прыгаю с этого обрыва, и плевать на последствия.

Его руки крепче обхватили меня, и я прижалась губами к его губам, наш поцелуй быстро превратился из нежного и чувственного в страстный и эротический. Я вцепилась пальцами в его волосы и прижалась к его твердому члену. Коул провел пальцами по изгибу моей талии, по животу и между ног. Я застонала в его губы, когда он ввел в меня два пальца, и стон превратился в хныканье, когда он начал двигать ими туда-сюда. Он отпустил мои губы, его губы скользнули по моему подбородку, горлу, груди, прежде чем затанцевать на моей левой груди и сомкнуться вокруг моего соска. Я откинула голову назад с испуганным криком удовольствия, когда его рот пронзил меня струями жара от груди до половых органов.

Я прижала его голову к своей груди, пока он сосал и лизал мои соски. Пока он уделял моим грудям такое восхитительное внимание, мои бедра сгибались под толчками его пальцев между моих ног.

Я теперь громко задыхалась, его имя вырывалось из моих губ в молящих хныках, когда напряжение внутри меня усиливалось. Оно усиливалось, усиливалось и усиливалось, пока я не замерла, задыхаясь. Коул поцарапал зубами мой сосок и ускорил движения пальцев, и напряжение разрядилось.

Мои глаза затрепетали, когда меня охватило блаженство. «Коул!» крикнула я, и слово оборвалось на полуслове, когда меня охватил оргазм, мои внутренние мышцы сжались вокруг его пальцев, и я задрожала.

Оргазм был долгим и прекрасным, и я едва могла отдышаться, когда он наконец закончился. Я обмякла на Коуле, мои конечности были теплыми и дряблыми.

Коул поднял мою голову с его плеча, взял мой подбородок в руку и притянул мои губы к своим. Он нежно поцеловал их. «Ты принимаешь противозачаточные таблетки?»

Я кивнула.

«Я здоров». Он снова поцеловал меня, а затем отстранился и прорычал: «Возьми меня в себя».

Неуверенность заставила меня крепко прижать руку к его груди. «Презерватив, Коул», настаивала я.

Он посмотрел мне в глаза, и в его взгляде что-то изменилось, когда он понял, что, говоря, что не доверяю ему полностью, я имела в виду именно это. Независимо от того, как сильно я его хотела, как сильно я хотела, чтобы он был таким же замечательным, каким казался, я не могла отпустить свое прошлое. Я не хотела, чтобы меня снова обманул мужчина, в том числе и заразил венерическим заболеванием.

Напряженно я ждала, пока Коул примет решение. Он снова поцеловал меня, а затем крепко обнял, чтобы я не упала с его колен, когда он наклонился к ящику прикроватного столика. Я расслабилась, когда он достал пачку презервативов.

Чтобы компенсировать мое недоверие, я помогла ему, поглаживая и сжимая его, пока он не зарычал у меня на губах. «Теперь возьми меня в себя».

Я почувствовала прилив энергии, увидев пламя в его глазах. Я поднялась на колени и направила его в себя. Я медленно опустилась обратно.

«О Боже», задыхаясь, прошептала я, чувствуя себя невероятно наполненной.

Я схватилась за плечи Коула, наблюдая, как он стиснул зубы и его глаза потемнели, когда его член плотно вошел в меня. Его пальцы впились в мое бедро, когда я опустилась так низко, как только могла, и поднялась обратно. Он толкнул меня обратно вниз, а затем снова вверх, контролируя ритм. Я обхватила его шею руками, прижавшись к нему так, что мои твердые, набухшие соски терлись о его грудь, пока я скакала на нем.

Мы задыхались, прижавшись губами друг к другу, и наши объятия становились все крепче, когда мы приближались к кульминации.

«Кончи для меня, Шеннон», прорычал Коул. «Кончи».

Я кивнула, стоная, когда приблизилась к вершине. Коул просунул руку между моих ног, и его большой палец начал кружить вокруг моего клитора. Это ощущение взорвало мою голову, и я закричала.

«Блядь, блядь, блядь!» хрипло закричал Коул, впиваясь пальцами в мои бедра, когда он дернулся в последнем сильном толчке. Я почувствовала, как он еще больше набух внутри меня, прежде чем запульсировал и его горячая, влажная сперма наполнила меня. «О, блядь». Его грудь поднималась и опускалась на моей, когда я рухнула на него, уткнувшись головой в изгиб его шеи. Он крепко обнял меня.

Его пенис продолжал пульсировать внутри меня, а мои внутренние мышцы сжимались вокруг него.

Когда наше дыхание наконец успокоилось, Коул сказал: «Мы еще далеко не закончили».

«Не знаю, смогу ли я выдержать еще», ответила я. И я действительно так думала. Я была сыта и утомлена, и все, чего я хотела, это заснуть, обнимая его.

Коул осторожно отстранил меня от себя, и я игриво надула губы. Он улыбнулся и поцеловал мои губы. С легкостью он снял меня со своего члена и осторожно опустил на кровать. Я смотрела, как его аппетитная упругая задница пересекает комнату и направляется в ванную. Он вернулся, очевидно, выбросив презерватив, и, подойдя ко мне, поднял меня на ноги. «Теперь ты можешь сесть мне на лицо, чтобы я мог попробовать тебя на вкус, как я мечтал с того момента, как ты вошла в студию».

Я думала, что все закончилось.

Но мой низ живота сжался от его горячего вида, и, невероятно, я поняла, что все еще не закончилось.

Через несколько секунд Коул лежал раскинувшись на кровати, представляя собой самое сексуальное, что только может быть для женщины, а я ползла по его телу. Я никогда раньше этого не делала. Конечно, у меня были парни, которые целовали меня, но я никогда не делала этого таким образом.

Мои ноги дрожали от этого или от двух последних оргазмов, я не знала я замерла над ним.

Коул почувствовал мою неуверенность и взял контроль на себя, направляя меня над собой.

Я почувствовала, как его язык вошел в меня, и этого было достаточно. Я снова потерялась, и моя застенчивость испарилась.

Когда я кончила снова, на этот раз все было резче и короче, но не менее сладко, и к тому времени, как я пришла в себя, Коул снова был в полной боевой готовности. Он обхватил меня и поднял с кровати. Я заметила, как он выхватил еще один презерватив из ящика, прежде чем вынести меня из спальни на руках.

— Ты вообще ничего не весишь, он сжал мои ягодицы, улыбаясь, когда входил на кухню.

Я почувствовала холод дерева кожей, когда он усадил меня на стол. Я гладила его гладкую спину, пока он раздвигал мои ноги. Мои руки безвольно упали, когда он отступил на шаг, и я вцепилась в край стола, пытаясь собраться с мыслями под обжигающим взглядом Коула, блуждающим по всему моему телу.

— Рэй говорила, что твоей первой большой любовью была жена Нейта, Оливия.

Сбитый с толку таким резким поворотом темы, Коул нахмурился:

— Что?

— Оливия, повторила я. И я видела фотографии твоих бывших, и слышала о них всё. У тебя есть типаж. Высокие, длинноногие, с формами, и часто брюнетки. Тебя тянет к высоким.

Поняв, к чему я клоню, Коул ухмыльнулся и снова шагнул ко мне, закидывая мои ноги себе на талию.

— У меня появилось новое пристрастие к миниатюрным. Его глаза горели, пока ладони скользили по внешнему краю моих бедер. Нежная, красивая, хрупкая. Я хочу защищать тебя и в то же время хочу тебя сломать, прошептал он мне в губы, но только в самом лучшем смысле. Блеск в его глазах успокаивал. Крошечная, но с формами.

Его руки поднялись по моей талии, чтобы обхватить мои груди, а большие пальцы поглаживали мои твердые соски. «Самая сексуальная женщина, с которой я когда-либо был». Его правая рука исчезла между моих ног, когда он удержал мой взгляд и ввел два пальца в мою влажную теплоту. «Здесь тоже красиво». Его дыхание стало учащаться. «Ты чертовски восхитительна». Он прохрипел последнее слово, и его пальцы исчезли на несколько секунд, пока он надевал презерватив. Еще через несколько секунд он вошел в меня.

Я вскрикнула, мои руки скользнули по столешнице, когда Коул начал двигаться во мне. Наши вздохи и стоны, а также влажное движение его члена во мне и из меня эхом отражались от плитки на кухне, и звуки секса возбуждали меня не меньше, чем ощущение Коула внутри меня.

Внезапно меня снова подняли в воздух, и я, сонная, прижалась к Коулу, пока он нес меня обратно в спальню, слишком уставшая, чтобы спрашивать, зачем он вообще нас перетаскивал. Там он уложил меня в постель, прижав к себе, и закинул мою ногу себе на бедро, чтобы наши тела были максимально близки.

Я прижалась к нему сильнее, уткнувшись носом в его шею, и руки Коула крепче сомкнулись вокруг меня.

14 глава

ГЛАВА 14

Холод просочился внутрь, покрывая кожу мурашками и вырывая меня из объятий сна. Я балансировала на грани забытья, слишком измотанная, чтобы окончательно проснуться.

— Кексик, пора вставать, произнес тихий голос.

Я застонала и зарылась головой поглубже в мягкую подушку.

Послышался смех.

— Шеннон, нам пора собираться на работу.

— М-м, нет, пробормотала я и тут же вздрогнула. До меня дошло, что одеяло и теплое тело, согревавшее меня всю ночь, куда-то исчезли. Я принялась шарить руками по кровати в поисках одеяла, но прежде чем я его нащупала, Коул перехватил мою ладонь.

Что ж, это вполне подходящая замена.

Я потянула его за руку изо всех сил, пока его грудь не прижалась к моей спине, а рука не легла на талию. Почувствовав долгожданное тепло, я пристроила его ладонь под своей, прижав её к ложбинке между грудей.

От вибрации его смеха, передававшейся от его груди к моей спине, я сонно улыбнулась. Улыбка, впрочем, мгновенно испарилась, когда Коул просто взял и поднял меня с кровати.

Я вскрикнула от неожиданности, широко распахнув глаза. Я вцепилась в него, пока он слезал с кровати и направлялся в ванную. Слишком сонная, чтобы членораздельно ругаться, я лишь издавала невнятные жалобные звуки.

Мозг начал просыпаться как раз в тот момент, когда его великолепное лицо оказалось в фокусе.

— У меня сегодня пятичасовой сеанс, я не могу опоздать, он зашел в просторную душевую кабину и опустил меня на ноги.

К счастью, он продолжал меня придерживать, потому что глаза тут же закрылись, и я покачнулась. Мы уснули поздно, и я явно не добрала свои законные восемь часов. Мне нужны были эти чертовы восемь часов ну или хотя бы близко к тому, чтобы функционировать как нормальный человек.

Коул хмыкнул:

— Ты явно не из тех, кто любит утро, да?

Я пробормотала что-то про необходимость высыпаться, но сомневаюсь, что это звучало вразумительно.

— Я сейчас включу воду. Мне очень нужно, чтобы ты проснулась.

Я кивнула:

— Угу.

Видимо, он расценил это как добро на запуск душа, потому что на меня обрушились струи слишком холодной воды. Я ахнула, глаза вылезли из орбит. Коул ухмылялся, подкручивая регулятор температуры.

— Это было специально! фыркнула я, толкнув его.

Он заржал и перехватил мою руку, притягивая к себе.

— Зато глаза открылись, верно?

Я нахмурилась:

— Вредный какой.

— Ты чертовски милая, когда сонная, он осторожно развернул меня спиной к себе. Я помою тебя, а ты — меня.

Я снова повернулась к нему:

— Сначала ты. Если начнем с меня, я просто опять усну.

Коул вручил мне гель для душа, шампунь и кондиционер. Мыть его было сплошным удовольствием, и вскоре я окончательно пришла в себя. У меня был полный доступ к его мускулистому телу, но, к сожалению, время поджимало, так что исследование вышло быстрым, хоть и чертовски приятным. Проблема возникла только когда дело дошло до мытья его головы.

Я обхватила его руками и прижалась щекой к его спине:

— Я слишком мелкая, чтобы дотянуться до твоих волос.

Я скорее почувствовала, чем услышала, как он хмыкнул, прежде чем забрать шампунь и помыться самому. Я отошла от брызг и на мгновение залюбовалась им. Он действительно был самым потрясающим мужчиной из всех, кого мне посчастливилось затащить в постель.

— Твоя очередь.

Как я и предполагала, я едва не вырубилась снова, пока Коул мыл мне голову. И только когда он принялся намыливать всё остальное, мои глаза распахнулись. Я резко втянула воздух:

Он провел двумя пальцами по моему клитору. Я почувствовала, как его эрекция прижимается ко мне. Его теплое дыхание коснулось

моего правого уха, когда он наклонился и прошептал:

— Если бы ты мне доверяла, я мог бы быть внутри тебя прямо сейчас.

С неохотой я отстранилась от дразнящих прикосновений Коула, чтобы взглянуть ему в лицо. Неуверенность заставила меня едва ли не закричать и выбежать из душа, но в то же время вспыхнула паника, когда я выдавила:

— Я же говорила, что не хочу, чтобы кому-то здесь было больно. И как бы я ни хотела доверять тебе, этого, скорее всего, не случится... Может, нам стоит просто остановиться, пока всё не зашло слишком далеко.

К моему удивлению, это позабавило Коула. Он покачал головой с улыбкой:

— Мы сделаем это. Ты научишься мне доверять.

Я не была в этом убеждена и не стала скрывать своей реакции. К моему негодованию, Коул рассмеялся и прижал меня к себе — голый и мокрый. К несчастью, он чертовски хорошо умел обниматься голым и мокрым, и я поймала себя на том, что расслабляюсь в его руках вопреки всему.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты исключительно высокомерен?

Он погладил меня по спине и промурлыкал:

— Ты говоришь высокомерен. Я говорю оптимистичен.

Я рассмеялась.

— Обожаю этот звук. — Он ласково коснулся моих ягодиц. А теперь давай выметаться отсюда, пока мы оба не опоздали на работу.

Держась за руки, Коул привел меня в «INKarnate». Колокольчик над дверью звякнул, и Саймон с Рэй, болтавшие у стойки, обернулись. Их взгляды тут же пригвоздились к нашим сцепленным рукам. Рэй только открыла рот, чтобы что-то сказать, но Коул её опередил:

— Прежде чем ты что-то выдашь, хочу напомнить, что я твой босс.

Она ответила долгим, протяжным фырканьем:

— Не думаю, что мы те, кому нужно это напоминание, раз уж не мы тут. ТОЛЬКО ЧТО ТРАХНУЛ СОТРУДНИКА ИЛИ НАШЕГО БОССА

Я взглянула на Коула. Он выглядел комично оскорбленным.

— Я ничего подобного не делала. — В его глазах блеснуло что-то озорное. — Если кто и СДЕЛАЛ ТЫ

— Только закончи это предложение, и ты покойник. Я выпустила его руку и скрестила руки на груди.

Он ухмыльнулся и направился к Рэй и Саймону, чтобы раздать кофе, который мы им принесли. К моему облегчению, подколки, кажется, закончились. Рэй вздохнула:

— Сегодня важный день. Коул, у тебя пятичасовой сеанс, у меня два вторых захода на удаление, а это значит, Саймон, что тебе придется разгребать чертовски много мелких заказов. Постарайся не отставать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Саймон криво усмехнулся:

— Ну, никакого давления, ага.

Я схватила блокнот со стола:

— Диктуйте заказы на обед сейчас, я сбегаю за сэндвичами. Позже будет слишком много народу, и я не смогу выскочить.

Они сделали заказы, и Рэй с Саймоном разошлись по кабинетам. Коул, однако, остался. Я убрала деньги в сумочку:

— Ты чего?

— Ничего. — Он пожал плечами. — Просто пытаюсь понять, как я переживу этот день — я только и думаю о том,

как приятно быть внутри тебя

.

Кровь мгновенно прилила к лицу от такой резкой смены темы. Я прижала ладонь к горящей щеке:

— Какое счастье, что я не типично рыжая. Иначе я бы светилась как ядерный реактор рядом с тобой.

— Лично я думаю, что на твой румянец было бы забавно посмотреть.

Я закатила глаза и мягко отпихнула его в сторону:

— Ну да, тебе-то забавно.

Коул обхватил моё запястье и притянул обратно к себе. Он поглотил мой вскрик, легко оторвав меня от пола и накрыв мои губы своими в сокрушительном поцелуе. Обвив руками его шею, я отвечала ему несколько секунд, прежде чем он осторожно опустил меня на пол, чмокнул в нос и размашистым шагом скрылся в глубине студии.

Чувствуя, как в голове всё окончательно помутилось, мне пришлось буквально встряхнуться, чтобы выйти из того сексуального ступора, в который он меня вогнал.

Я начинала чувствовать, что всё меньше и меньше контролирую эту ситуацию.

Сказать, что мы были заняты значит не сказать ничего. В те редкие моменты, когда я видела Коула, он вёл себя с клиентами абсолютно профессионально, и мне не приходилось переживать, что он снова выдаст какой-нибудь горячий комментарий, который вгонит меня в краску. Зато мне пришлось сражаться с татуировкой, которая чесалась всё сильнее.

— Мне хочется потереться о чесалку для кошек, пожаловалась я Коулу, когда поздно вечером мы вошли в его квартиру с китайской едой на вынос.

Он ухмыльнулся, пока я шла за ним на кухню.

— Пожалуйста, не надо. Ты испортишь всю мою работу, я же старался.

— Не испорчу. Просто очень хочется.

— Всё заживает. Зуд пройдет, нужно просто перетерпеть. Он поднял чайник. Кофе?

— Да, пожалуйста.

Когда он подошел к раковине, я заметила, что его движения стали какими-то скованными. Он поморщился и с тихим стоном расправил плечи.

— Ты в порядке?

Он глянул на меня через плечо.

— Когда пять часов кряду горбишься над татуировкой, спине всегда приходит

хана

.

До меня дошло, что я даже не задумывалась о том, насколько физически тяжелой может быть работа Коула. Почувствовав себя паршивой «почти-девушкой» из-за того, что не учла этого, я тут же придумала, как помочь.

— Я могу сделать тебе массаж, если хочешь. Много лет назад у меня была подруга Каро, и когда она училась на массажистку, я была её подопытным кроликом. Кое-чему я научилась.

— Тебе не обязательно это делать, он одарил меня усталой улыбкой, возвращаясь к плите, чтобы поставить чайник.

— Я хочу. Я поставила нераспечатанную еду на стол. Ужин подождет.

Я вышла из кухни, радуясь звуку его шагов за спиной. В спальне я откинула одеяло и указала на матрас: — Снимай рубашку. Ложись на живот.

Пока Коул выполнял указания, я отправилась в ванную за увлажняющим кремом.

Обнаружив его в глубине шкафчика среди других девчачьих штук, я почувствовала внутри жжение, которое назвала бы ревностью, если бы не была так уверена, что у нас с Коулом всё это несерьезно.

В спальне Коул лежал на животе, уткнувшись лицом в руки. Вид его широких плеч и мускулистой спины заставил мой низ живота предательски екнуть. Сбросив туфли, я забралась на кровать и села на него верхом.

— Мне уже это нравится, пробормотал Коул.

Я выдавила немного крема на ладони и потерла их друг о друга.

— Ты жил здесь с женщиной?

Я почувствовала, как он напрягся подо мной.

— Да. А что?

— В твоем шкафчике в ванной остались женские принадлежности.

— Правда? Я выброшу их, если это тебя беспокоит.

— Нет. Просто стало любопытно. Сначала я начала осторожно разминать мышцы шеи и плеч. Его низкий стон отозвался пульсацией прямо между моих ног, и я зажмурилась. «Это не сексуальный массаж. Коулу действительно больно. Я просто помогаю другу. Грязные мысли обратно в сточную канаву, пожалуйста».

— Её звали Елена, вздохнул он, полностью расслабляясь под моими руками. Мы расстались восемь месяцев назад.

Игнорируя колючее чувство, поселившееся в груди, я постаралась придать голосу непринужденность:

— И что случилось? «Шеннон, ты явно напрашиваешься на страдания».

— Мы встречались девять месяцев, три из них жили вместе. Впервые решил съехаться с девушкой. Это была катастрофа.

— Почему? Я затаила дыхание, надеясь вопреки здравому смыслу, что у Коула не осталось чувств к этой Елене. Рэй ни словом о ней не обмолвилась, и это само по себе тревожило. Неужели она так сильно разбила ему сердце, что никто об этом не говорит? Черт.

— Мы были совершенно несовместимы. По-настоящему узнаешь человека, только когда... Он снова застонал, когда я нащупала мешавший ему узел в мышцах. Я принялась аккуратно его разминать. Кайф, Кекс. Его ресницы дрогнули и сомкнулись, и я едва не зарычала от досады.

— Ты говорил... подтолкнула я его, стараясь звучать буднично.

— М-м? А, да, Елена. Ну да, узнаешь человека, когда живешь вместе. Она выяснила, что не может выносить такого невозмутимого парня, как я мол, это значит, что мне на всё наплевать. А я выяснил, что она —

стерва

. Поливала друзей грязью за спиной, вечно отпускала гадкие замечания в адрес людей, даже незнакомцев на улице. Когда она принялась за Ханну, моё терпение лопнуло.

Я не могла представить, чтобы кто-то был груб с Ханной. Она такая чудесная.

— С чего бы ей нападать на Ханну?

Коул ухмыльнулся. Тебе ведь нравится Ханна, верно?

— Ну да. Она же суперженщина. Учительница, мама, мачеха, жена, и при этом умная, организованная, заботливая, и ухитряется при всём этом выглядеть просто сногсшибательно. Я бы сама хотела быть как Ханна.

Он хмыкнул:

— Это очень мило, но ты мне нравишься именно такой, какая ты есть.

Я притихла от этого комплимента и на мгновение замерла, чтобы нанести еще немного крема на руки.

— Как бы там ни было, продолжил Коул, у всех моих бывших были проблемы с моей дружбой с Ханной. Елену это вроде не колыхало, пока в один прекрасный день… её вдруг не переклинило. Она начала отпускать едкие замечания в адрес Ханны, потом обвинять меня в том, что я в неё влюблен, и в итоге я не выдержал. Мы разбежались.

Я снова принялась его массировать. Почувствовав облегчение, я тут же мысленно дала себе подзатыльник. Облегчение явный признак того, что я влипла по-настоящему. Я постаралась отогнать это чувство.

— Тебе это могло показаться внезапным, но такие вещи редко случаются на пустом месте. Наверняка кто-то что-то ляпнул, а она раздула из этого теорию заговора. Ставлю на то, что это была одна из её подружек.

— Думаешь?

— Ага. —Я раздраженно скривила губы. женщины идиотки. Особенно когда дело касается других красивых женщин. Кто-то из её подруг, скорее всего, увидел Ханну, оценил, какая она сногсшибательная, и начал капать Елене на мозги насчет вашей дружбы, пока у той не развилась паранойя.

—

Бля

, а ведь ты, скорее всего, права, проворчал он. Почему женщины так делают?

— Пфф, не спрашивай меня. Они и меня-то большую часть времени сбивают с толку.

— Это и делает их интересными.

Я рассмеялась.

— Ну, если ты так считаешь.

— Ты вот меня до чертиков путаешь, сказал он. Но мне пока всё очень нравится.

— Коул Уокер ангельское терпение.

— Это то, что напишут на моем надгробии?

— Это и еще: «Днем татуировщик, ночью бессмертный горец, путешествующий во времени», поддразнила я его.

Он затрясся от смеха прямо подо мной.

— Ты ведь так и не перекрасилась в розовый.

— Эх, у этих волос сентиментальная ценность. Это единственное, что у нас общего с матерью. Я вскинула бровь. Хотя, если подумать, может, всё-таки стоит перекраситься.

Он напрягся под моими руками.

— Никаких вымещений семейных проблем на волосах.

Я улыбнулась.

— Давай договоримся: я не буду стричь или красить их следующие полгода.

— Не пойдет.

— Почему?

— Ты не прикоснешься к ним целое тысячелетие.

Я снова ухмыльнулась и принялась разминать его верхнюю часть спины. Я бы и так никогда не изменила свою прическу, так что уступить было несложно.

— Ладно, раз уж они тебе так нравятся...

Коул снова расслабился, и мы погрузились в уютную тишину. Спустя некоторое время я услышала посапывание.

Он уснул.

Моим первым порывом было свернуться калачиком рядом с ним.

Однако мозг твердил: не привязывайся слишком сильно. Совместный сон — это то, что делают люди в отношениях. А мы в них не состояли. Нельзя быть в отношениях, если ты не доверяешь человеку.

Уф, у меня уже голова разболелась от этих мыслей.

Я максимально бесшумно сползла с кровати и аккуратно укрыла Коула одеялом. Вернувшись на кухню за едой, я почувствовала, как щеки обдает жаром — я вспомнила, что творилось на этом столе прошлым вечером. Я так и не спросила его, зачем он потащил меня

трахаться

на кухню.

Хм.

Наложив себе тарелку разогретого жареного риса с курицей и соусом карри, я устроилась в гостиной. Субботнее телешоу было так себе, но сойдет. Я сделала звук потише, чтобы не беспокоить Коула.

Через полчаса я услышала, что он проснулся. Не сводя глаз с двери, я ждала его появления. Шаги в коридоре были быстрыми. Увидев меня, Коул резко замер. Он всё еще был без рубашки, со следом от подушки на щеке и со взъерошенными волосами. До этого момента я и не знала, что мужчина может быть одновременно таким милым и сексуальным.

Его напряженные плечи опустились, когда он увидел меня, свернувшуюся калачиком на краю дивана.

— Я боялся, что ты ушла.

Я покачала головой, и он кивнул, прежде чем вернуться в спальню. Через несколько минут он прошел мимо гостиной уже в рубашке и направился на кухню. Когда он вернулся и сел на другой край дивана со своей тарелкой, он произнес:

— Прости, что я вырубился.

— Не извиняйся.

— Спине полегчало. Спасибо.

— Не за что. Почему вдруг стало так неловко? Я нахмурилась. Он не смотрел на меня, а тон был какой-то... странный.

Он хмуро уставился в телевизор:

— В следующий раз разбуди меня.

Я нахмурилась в ответ:

— Только не когда ты выжат как лимон.

Он продолжил есть, не отвечая, и складка между его бровей стала глубже.

Неужели он...

— Ты злишься, что я тебя не разбудила, или что не осталась валяться с тобой в постели?

Он бросил на меня колючий взгляд, и мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться от его трогательного недовольства.

— Нет.

Я всё-таки расхохоталась, потому что он определенно был задет. Это было так мило.

Теперь он уже сверлил меня взглядом.

— Что?

Я покачала головой, всё еще посмеиваясь.

— Ты единственный парень в моей жизни, который разобиделся из-за того, что я не осталась с ним обниматься. — Я пыталась подавить смешки, но это было выше моих сил.

К моему удивлению и восторгу, суровый взгляд Коула сменился медленной, порочной ухмылкой.

— Если ты пытаешься заставить меня усомниться в моей мужественности, то зря тратишь время.

— О как?

Он поставил тарелку на журнальный столик.

— Я абсолютно уверен в своей маскулинности. Он обхватил мою щиколотку и потянул на себя, подтаскивая моё тело по дивану к себе.

— Да неужели? прошептала я, когда он навис надо мной, осторожно разводя мои ноги.

Он кивнул, и его зеленые глаза потемнели от жара.

— И сейчас я тебе покажу, почему.

— Демонстрация, выдохнула я, когда его руки скользнули мне под юбку. Как мило.

В его глазах заплясал смех, который быстро сменился жгучим желанием он принялся делом доказывать, что в нем живет настоящий альфа-самец.

Позже, когда я лежала в его объятиях и смотрела телевизор, я вспомнила, что хотела спросить про прошлую ночь и

трах

на кухонном столе. Его ответ: «Миссионерская поза отпадала... Это был лучший вариант. А кухонный стол надежный». Он поцеловал меня. «Мы его опорочили ».

— Стол был девственником? спросила я, округлив глаза в притворном ужасе.

— Да, но я уверен, что для него всё прошло безболезненно.

— И всё же жаль, что я не знала. Я бы вела себя как джентльмен.

Коул разразился смехом глубоким, искренним смехом, который я от него прежде не слышала. Осознание того, что я рассмешила его... ну... это меня зацепило. Остаток ночи я пыталась игнорировать тепло, растущее в груди. Безуспешно.

Позже, когда он обнимал меня сзади в постели, я думала о том, как бы не подсесть на него окончательно. Лучшим вариантом было бы «завязать» резко и закончить всё, пока не началось по-настоящему, но я знала, что не смогу...

Я проклинала свою силу воли или её полное отсутствие.

— Ты напряжена, сказал он.

Я попыталась расслабиться.

У меня не получилось.

Коул крепче прижал меня к себе.

— Всё будет хорошо, Шеннон.

Почему-то от этих простых слов у меня перехватило дыхание. Слезы обожгли глаза и горло, и, как я ни старалась, я не смогла удержать их. Я пыталась сглотнуть ком, вставший в горле, но в итоге издала этот ужасный звук почти, но не совсем всхлип.

Теперь настала очередь Коула напрячься, и я внезапно оказалась на спине, а он навис надо мной. Свет с улицы пробивался сквозь жалюзи, подсвечивая беспокойство в его глазах.

— Кекс, прошептал он, стирая пальцами слезы с моих щек.

— Я не знаю, почему плачу, прошептала я в ответ, смахивая их сама. Так глупо.

— Нет. Он покачал головой и нежно прикоснулся губами к моим. Вовсе нет. Он прижался своим лбом к моему, его горячее дыхание коснулось моих губ, когда он вздохнул. Будь я хоть чуточку менее эгоистичным ублюдком, я бы тебя отпустил.

Я потянулась к нему, впиваясь пальцами в его талию. Я даже не осознавала, что сделала это, пока Коул не отстранился и слабо улыбнулся.

— Но я эгоистичный ублюдок.

Мое тело расслабилось под ним, и его улыбка стала шире. К моей бесконечной признательности, он никак не прокомментировал тот факт, что моё тело явно находится в состоянии войны с моим разумом.

— Я могу поднять тебе настроение.

— Мне не грустно... просто... Я покачала головой и пожала плечами, потому что, честно говоря, сама не понимала, что чувствую.

— Ну, я знаю, как прогнать эти слезы... Джосс пригласила тебя на презентацию своей книги в четверг вечером.

Я затаила дыхание, чувствуя смесь удивления, благодарности и восторга.

— Правда?

Лицо Коула озарилось нежностью.

— Что скажешь? Составишь мне компанию?

— Ты еще спрашиваешь?

Он рассмеялся и снова лег, притягивая меня к себе.

— Видимо, нет.

Улыбаясь, я обняла его, уткнулась лицом в изгиб его шеи и попыталась представить себе настоящую, серьезную презентацию книги. Будет ли это шикарно и изысканно? Вино, коктейли и интересные литературные беседы?

О-о, для такого случая мне придется принарядиться.

О-о, и Джосс наконец-то подпишет мои книги!

Внезапно почувствовав себя окрыленной, я позволила этим счастливым мыслям утянуть меня в глубокий, безмятежный сон.

15 глава

ГЛАВА 15

Атмосфера в книжном магазине на Джордж-стрит была уютной и непринужденной. Хотя гостям предлагали вино и шампанское, нашлось место и для апельсинового сока с водой. Дресс-код был в стиле кэжуал-смарт, что несколько порушило мои планы купить наряд понаряднее, но ничуть не убавило восторга от того, что я оказалась на презентации книги одного из моих любимых авторов.

Собрались почти все, за исключением детей, Нейта, Мика с женой и брата Ханны, Деклана. Среди знакомых лиц было человек двадцать незнакомцев сплошь фанаты Дж. Б. Кармайкл. Аудитория Джосс заметно выросла с тех пор, как её прошлый роман попал в топ-100 электронных книг. Коул говорил мне, что на её прошлой презентации была всего пара человек, и по лицу Джосс было видно, что она немного ошарашена тем, что её популярность выросла вчетверо.

Муж стоял рядом с ней, пока читатели подходили пообщаться, и стоило ему попытаться дать ей немного пространства, как она хватала его за руку и недвусмысленно притягивала обратно.

Я хмыкнула, и Коул проследил за моим взглядом.

— Никогда бы не подумал, что она из застенчивых.

— Она и не застенчивая. Просто ненавидит быть в центре внимания, так что подобные мероприятия её самая нелюбимая часть писательской жизни.

Я поморщилась.

— Должна признать, я бы чувствовала то же самое. Я не тихоня, но в такой ситуации точно бы зажалась.

— Я тоже.

— Серьезно? я удивленно посмотрела на него. Ты? Застенчивый?

Коул ухмыльнулся.

— Ты еще очень многого обо мне не знаешь.

Прежде чем я успела расспросить его подробнее, моё любопытство пришлось попридержать: агент Джосс откашлялась и представила автора. Брэнден сжал её ладонь и мягко подтолкнул к центру зала, где все уже собрались полукругом.

— Привет, народ. Она улыбнулась всем присутствующим; холод в её миндалевидных глазах сменялся теплом каждый раз, когда она встречалась взглядом с кем-то из друзей или родных. Я хочу поблагодарить вас всех за то, что пришли на презентацию моей пятой книги. Она заметно расслабилась и продолжила уже менее официально: — Знаете, мне безумно повезло: меня окружают семья и друзья, которые вдохновляют меня. Поверьте, в племени Кармайкл-Кларк-Сазерленд-Маккейб-Сойер-Уокер не бывает скучных лет.

В ответ на это всё «племя» дружно захихикало, признавая правду в её словах. Я и сама знала, что это чистая правда, потому что всю прошлую неделю расспрашивала Коула об этих колоритных, замечательных людях, которых ему посчастливилось иметь в своей жизни. У каждого из них была своя история, и хотя он рассказал мне лишь основы, я читала между строк и понимала, что в их жизнях хватало и драм, и душевной боли.

— Вот почему сюжет этой книги дался мне так легко он вдохновлен одной из моих лучших подруг. Она знает, о ком речь, и я просто хочу сказать спасибо за то, что ты есть. Ты настоящая героиня... и твоя судьба — это

охренительная

история. — Она дразняще улыбнулась толпе, и все рассмеялись.

Я оглядывала женщин в жизни Джосс, гадая, о ком именно она говорит.

— Не буду многословить, муж подтвердит, что я не мастер толкать речи, но я хочу поблагодарить моего издателя, редактора Одри, которая прилетела из Лондона, моего пиарщика Билла, друзей и, самое главное, моего мужа Брэндена. Он после долгого рабочего дня находит способы развлечь детей, пока я засиживаюсь в своей «писательской пещере». Ты мне нравишься. Она улыбнулась ему. Очень-очень сильно.

Брэнден рассмеялся, и я мгновенно поняла, что Джосс в нем нашла.

Вкуснятина

.

Пока Джосс шла к нему, а гости начали общаться между собой, Коул сжал мою талию. Взглянув на него, я увидела, что он вскинул брови.

— Брэндену сорок два, прошептал он.

Черт. Засек, что я пялюсь.

Я пожала плечами, стараясь выглядеть невозмутимой.

— Очень горячие сорок два.

Он застонал, словно от боли.

— Он мне как старший брат, как и Кэм. Не называй их горячими.

— Не буду. Я покачала головой. Тем более Кэм скорее сексуальный, чем горячий.

Коул издал рвотный звук.

— И давай не будем забывать про Адама, и боже мой, уж точно не про Нейта и Марко. Эти двое просто огонь...

Его большая ладонь зажала мне рот, и я посмотрела на него из-под ресниц озорным взглядом.

— Не смей этого говорить.

Я пообещала ему глазами, что не буду.

Коул осторожно убрал руку. Я ухмыльнулась.

— Не вижу проблемы в том, чтобы признать их привлекательность. Ты ведь и сам был по уши влюблен в Оливию.

— Это напоминает мне, что мне нужно поговорить с Рэй.

— Она была весьма откровенна.

— Стой здесь, пока я найду её и прикончу.

— Она здесь? я принялась оглядывать магазин в её поисках.

— Пришла, пока Джосс выступала. Он замер, и я проследила за его взглядом: Рэй стояла в углу и смеялась вместе с Элли и её мамой. — Я сейчас вернусь.

— Коул! запротестовала я, но он уже решительно зашагал прочь.

— О-оу, у кого-то проблемы.

Я обернулась на насмешливый голос Ханны.

— У Рэй. У Рэй проблемы.

Ханна ухмыльнулась.

— Почему меня это не удивляет?

— Она рассказала мне о том, как Коул сох по Оливии.

Ханна так и покатилась со смеху.

— Боже, я почти об этом забыла. Её глаза так и лучились весельем. Она была его первой большой любовью. Это было так трогательно.

— Ага, я хихикнула. Поэтому Коул сейчас и пошел убивать Рэй.

— Над чем смеемся? к нам поспешили Лив и Джо; Лив так и сияла любопытством, одарив нас своей чертовски крутой улыбкой.

На моём лице расплылась ухмылка. Я оглядела её всю. Лив не была классической красавицей как Джо, гламурной как Джосс или эффектной как Ханна. Она была яркой и сексуальной, с необычными золотисто-карими глазами и убойными формами.

— Рэй разболтала Шеннон, как Коул раньше был в тебя влюблен. Теперь он расправляется с ней на словах.

Мы все уставились на другой конец зала, где Коул о чем-то весело смеялся с Рэй.

Я хмыкнула:

— Ну... по крайней мере собирался...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Надеюсь, тебя это не задевает... Лив выглядела неуверенной. Это было сто лет назад. Он был совсем пацаном.

— Конечно нет. Я отмахнулась от её опасений.

— Я просто рада видеть, что вы ладите с Ханной. Джо пригубила шампанское, а Ханна рядом со мной заметно напряглась.

Я успокоила её ухмылкой:

— А, ты про то, что все его бывшие были чокнутыми?

Сестра Коула удивилась:

— Коул тебе рассказал?

— Ага. Не волнуйтесь. Я не слепая. Я посмотрела на Ханну. Я вижу, что вы друг другу как брат и сестра.

В её карих глазах мелькнуло облегчение. До меня дошло: ей, похоже, приходится переживать об этом каждый раз, когда Коул начинает с кем-то встречаться.

— В любом случае, продолжила я, у нас с Коулом нет ничего серьезного.

Настроение в нашем кругу мгновенно изменилось. И явно не в лучшую сторону.

Джо выглядела сбитой с толку и расстроенной:

— Но... Коул не разменивается на интрижки.

Я открыла рот, чтобы объясниться, но поняла, что не знаю как.

— Травмы.

Я обернулась и увидела стоящую позади Джосс, которая, видимо, подслушивала. Она махнула в мою сторону бокалом:

— Я за милю чую людей с психологическими травмами.

— Травмы? Джо и Лив придвинулись ближе, окружая меня. Я начала чувствовать себя загнанной в угол. Какие еще травмы?

— Да, какие еще травмы? огрызнулась я, совсем позабыв, что эта женщина мой кумир.

Джосс пожала плечами:

— Ставлю на то, что это «ничего серьезного» было твоим предложением, и предложила ты это из-за тяжелого расставания в прошлом.

Ханна, Джо и Лив переводили взгляд с Джосс на меня. На их лицах читался один и тот же немой вопрос: «Ну что, она права?»

Да, я определенно чувствовала себя в ловушке.

— Господи, женщины. Внезапно появился Коул, протиснувшись сквозь сестру и Ханну ко мне. Вы четверо выглядите как стая гиен, обступивших маленького Симбу.

Я обняла его за талию, благодарная за вмешательство, хоть меня и сравнили с львенком. Как бы сильно мне ни нравились друзья и родня Коула, я не была готова вываливать им свое прошлое.

— Прости нас. Ханна выглядела искренне виноватой.

Джо, однако, не собиралась так легко сдаваться:

— Что она имеет в виду под «ничего серьезного»?

— Джо, вздохнул Коул. Не на...

— С каких это пор ты перешел на случайные связи? Она скрестила руки на груди, в её глазах, точь-в-точь как у Коула, читалось раздражение.

Я прижалась к плечу её брата, вспомнив слова Рэй о том, что Джо его вырастила. Она просто его защищала.

— Джо...

— Я не думаю, что...

— Джо, убери когти мамочки-медведицы.

Он произнес это таким властным тоном, что я не удивилась, когда она тут же прикусила язык.

Пальцы Коула крепче сжали мою талию.

— Мои отношения с Шеннон это мое дело, а не твое.

— А ты мое дело,возразила она, свирепо глядя на меня.

— Неловко-то как.

Все замолчали и уставились на меня.

Я побледнела.

— Я что, сказала это вслух?

Коул кивнул, весь дрожа от смеха.

Джосс, Ханна и Лив покатились со смеху, и даже хмурое лицо Джо разгладилось, а губы дрогнули в улыбке. Мне было стыдно, но я была готова терпеть этот позор, лишь бы Джо перестала совать нос в наши с Коулом дела.

К моему облегчению, в течение следующих нескольких недель Коул ни разу не заводил речь о «нашей ситуации». Я отказывалась называть это отношениями, хотя очень быстро растворилась в блаженном пузыре рядом с ним. Его внимательность, заботливость, его наглость и нежность... всё это оставалось неизменным. Похоже, он просто был таким человеком, и я должна была признать это было приятно.

Ладно, это было больше чем просто приятно.

Коул не скрывал своей привязанности, хотя при клиентах по-прежнему соблюдал дистанцию и профессионализм. Он не скрывал и того, что верит в серьезность нашего будущего и в то, что я в конце концов научусь ему доверять. Его оптимизм был даже очарователен.

Как и его чувство юмора, и его терпение, и... и, и, и!

Как бы мне хотелось найти в нем хоть какой-то изъян. Но за все эти недели походов в кино, ужинов, посиделок с друзьями, тихих вечеров вдвоем, зависаний у него в квартире и самого жаркого секса в моей жизни, я не нашла в нем ничего более раздражающего, чем привычка постоянно переключать каналы. И да, это реально бесило, но это была всего лишь одна мелочь.

Мелочь, с которой я могла смириться, потому что...

Я была счастлива.

А вместе со счастьем пришло и чувство вины.

Логан сидел в тюрьме, пока я кувыркалась с красавчиком-татуировщиком.

Неудивительно, что моя семья до сих пор не удосужилась со мной связаться. Я наслаждалась жизнью, пока мой брат страдал за то, что пытался меня защитить. Сестра не писала мне с тех пор, как прислала то последнее сообщение несколько недель назад, просто чтобы убедиться, что я жива.

И вот последние пару дней тревога о том, что подумает семья, если узнает о Коуле, окончательно вытеснила моё умиротворение. Неважно, что Коул на самом деле вовсе не плохой парень. Он выглядит как плохой парень, и для моей семьи только это и будет иметь значение.

Я видела, что Коул чувствует моё странное состояние, но, к счастью, он списал это на то, что он впервые остался ночевать у меня. Я не приглашала его, потому что втайне мне нравилась мысль, что я могу уйти от него в любой момент. Не то чтобы я когда-либо это делала, но ощущение контроля было. Если же Коул останется у меня... ну, выставить кого-то за дверь гораздо сложнее, чем уйти самой. Но пару дней назад Коул настоял на ночевке. Мы поспорили. Он победил. Теперь он думает, что я злюсь на него, хотя на самом деле я по уши погрязла в самобичевании.

Пока я готовила ужин на кухне, Коул сидел в гостиной и смотрел комедийное шоу. Он чувствовал себя здесь совершенно непринужденно, в то время как я ощущала себя так, будто у нас снова самая первая ночь вместе.

— Кексик, ты не видела мой телефон? крикнул он.

— Посмотри в спальне.

Через несколько минут я заметила его краем глаза. Обернувшись, я увидела, что он стоит в дверном проеме кухни, держа в руках холст, и смотрит на меня. Он выглядел растерянным.

Мой взгляд метнулся к холсту.

Моя... живопись.

Пульс на шее забился чаще.

— Что ты делаешь? прохрипела я.

Коул приподнял городской пейзаж Эдинбурга.

— Это твое? Это ты написала?

Меня начало подташнивать.

Он подошел ко мне, излучая беспокойство.

— Шеннон?

Я кивнула, не сводя глаз с картины.

— Шеннон, это потрясающе. Его голос был мягким, тихим и полным изумления. Почему ты мне не сказала?

Потрясающе? Мои глаза метнулись к его лицу.

— Тебе нравится?

Коул коротко рассмеялся.

— Ты шутишь? Это блестяще.

Ему понравилось? Ему понравилась моя картина.

— Ты уверен? пискнула я.

— Да, настоял он. Как и те три другие, что ты спрятала под кроватью. Он осторожно положил картину на кухонный стол, а затем обнял меня за талию, притягивая к себе. Почему ты не говорила, что рисуешь ? Почему это секрет?

Я всё еще была в шоке от того, что он оценил мою работу.

— Шеннон?

Дрожа, я высвободилась из его объятий, чтобы вернуться к помешиванию соуса.

— Это...

Я даже не знала, с чего начать объяснения.

Коул прижался грудью к моей спине, потянувшись через плечо, чтобы выключить плиту.

— Ужин подождет. Он мягко взял меня за руку и повел в спальню. Пока я стояла в дверях, он опустился на колени и вытащил все мои спрятанные работы. Стопку скетчбуков он положил на кровать. — Можно?

Сердце снова пустилось вскачь, но я кивнула.

Коул начал перелистывать мои работы. Через несколько минут он сел на кровать и посмотрел на меня снизу вверх. Я не понимала, что означает выражение его лица.

— Такое чувство, будто я совсем тебя не знаю, тихо сказал он, касаясь наброска с моим братом, Логаном. Это явно огромная часть тебя...

Только тогда я поняла, как одеревенело я стою, как напряжены все мои мышцы. Я разжала кулаки и нерешительно подошла к кровати. Провела пальцами по эскизу с Логаном.

— Он был единственным, кто всегда поощрял моё творчество. После того как умер дедушка, а потом бабушка... у меня остался только Логан.

— Это твой брат?

Я кивнула.

— Раньше я обожала рисовать людей. Сейчас мне больше нравятся полуабстрактные пейзажи. Я посмотрела на акриловые картины, которые Коул прислонил к стене. Я никогда не писала красками до переезда сюда.

Я вспыхнула от удовольствия, увидев удивление на его лице.

— По работам этого не скажешь.

— Ты правда думаешь, что я способная?

— Способная? Коул озадаченно покачал головой. Шеннон, ты прекрасная художница. Почему... почему ты никогда не занималась этим всерьез?

От его похвалы у меня зазвенело в ушах, и я опустила голову, чтобы не встречаться с ним взглядом. Я не хотела, чтобы он понял, как много это для меня значит или как сильно мне хочется наброситься на него и зацеловать до смерти.

— После школы я решила не идти в универ, как все мои друзья. Хотела набраться жизненного опыта, поработать. План был такой: отложить поступление на два года, а потом подать документы в художку. — Я вздохнула, миллион сожалений камнем легли на грудь. Как-то я упустила этот момент. Было проще иметь работу, какие-то деньги и отношения, чем думать об учебе и долгах. Но потом я стала чуть старше и поняла, что несчастлива. Творчество делало меня счастливой, и я хотела, чтобы оно стало настоящей частью моей жизни. Я посмотрела на Коула, и он вздрогнул от ярости в моих глазах. Мои слова прозвучали резко даже для моих ушей. Когда я решила поступать в школу искусств, я была с Олли. Он находил мои наброски и начинал высмеивать и унижать их. Он твердил мне снова и снова, что я недостаточно хороша, что у меня нет таланта... и я позволила себе поверить этому сукиному сыну.

— Надеюсь, я никогда его не встречу, Шеннон. Голос Коула звучал хрипло, в словах сквозила ярость. Потому что я,

блять

, закончу то, что начал Логан.

— Не говори так. Я потянулась к его руке, и он переплел свои пальцы с моими. Он того не стоит.

— Он и этого не стоит, отрезал Коул. Того, что ты прячешь свой талант под кроватью, будто это что-то постыдное. Его глаза сверкнули, впиваясь в мои. Он знал, что ты слишком хороша для него, и что однажды ты проснешься и это поймешь. Поэтому он делал всё, чтобы ты чувствовала себя никчемной и мелкой. Чтобы ты считала, что тебе повезло быть с ним, хотя на самом деле всё было ровно наоборот.

— Коул...

— Вот это. Он схватил скетчбук. С этого момента больше не будет прятаться. Если ты хочешь в школу искусств, мы найдем способ это устроить. Я до сих пор на связи с профессорами из Эдинбурга я каждый год провожу там мастер-классы по искусству татуировки. Мы что-нибудь придумаем, пообещал он. Если ты сама этого хочешь.

Грудь переполнило столько чувств, что у меня перехватило дыхание. Я смотрела на Коула с благоговением.

— Ты вообще настоящий, Коул Уокер?

Он едва заметно улыбнулся одними уголками губ.

— Забавно. Я каждый день смотрю на тебя и спрашиваю себя о том же.

— Не надо. Я сжала его руку. Я же сейчас разплачусь.

— Я хочу знать всё.

— Всё?

Желваки на его челюсти заходили ходуном.

— Об остальных. О твоих бывших.

Встревоженная, я вырвалась из его хватки.

— Зачем?

Решимость в его глазах только усилилась, когда я отстранилась.

— Потому что мне нужно знать, с чем я имею дело. Нужно знать, что они с тобой сотворили.

— Нет. Я покачала головой, готовая к отступлению. Ты хочешь знать, но я не уверена, что готова к такому разговору.

Коул убрал мои скетчбуки, осторожно положив их на пол, словно это были бесценные шедевры, и пододвинулся ко мне ближе. Он обхватил моё запястье и потянул на себя, пока моё бедро не коснулось его.

— Мне нужно знать. Он провел костяшками пальцев по моей скуле, глядя прямо в душу. Нужно знать, чтобы я мог попытаться исправить всё то, что они в тебе сломали.

В носу защипало, а глаза обожгло его слова били слишком точно по моим оголенным нервам.

— Если бы ты знал... я покачала головой, пытаясь отстраниться, но он не пускал. Коул. Я постаралась придать голосу твердости, но он сжал меня еще крепче. Если бы ты знал, ты бы понял, какой идиоткой я была. Ты станешь смотреть на меня по-другому.

— Не стану.

— Станешь.

— Шеннон. Он крепко перехватил мой подбородок, и я поняла, что его терпение на исходе из-за моей признаю, низкой оценки не только себя, но и его самого. Не стану.

Я высвободила подбородок, чтобы отвести взгляд, но не отступила. Я сдалась. В какой-то момент он всё равно бы всё узнал. Это всегда было лишь вопросом времени.

— Моим первым парнем был Эван . Тот самый, что подцепил меня в тот день на Скотланд-стрит. Он просто бросил меня, это было типично и не оставило особого шрама. А вот Ник был следующим, и после него шрам определенно остался. Я набрала в грудь воздуха для храбрости. Он был первым, с кем у меня был секс. Я думала, что люблю его. Я закатила глаза, вспоминая свою наивность. Он играл в рок-группе. Был красавчиком и слишком обаятельным для своего же блага. Он признался мне в любви за ночь до того, как я застукала его

трахающим

какую-то блондинку в каморке прямо во время его концерта.

Я почувствовала, как пальцы Коула впились в мою талию, и взглянув на него, увидела смятение в его глазах.

Ему было больно за меня.

Что-то... что-то огромное зашевелилось у меня в груди.

Мне хотелось обнять его и никогда не отпускать, но в то же время хотелось бежать без оглядки от этого человека, который казался слишком хорошим, чтобы быть правдой.

— Я не усвоила урок, продолжила я охрипшим голосом прошлое и настоящее сплелись воедино. Где то через год я начала встречаться с Брюсом. Он был байкером, все звали его Медведем, потому что он был огромным. Он был от меня без ума. Сначала. Я невесело улыбнулась. Из-за моего роста он чувствовал себя одновременно защитником и могучим самцом. Он без конца твердил, какая я миленькая и сексуальная, какая забавная, умная и чудесная. Он так и сыпал комплиментами. Поэтому мне было плевать, что он беспечный байкер на десять лет старше меня. Я втрескалась. Он устроил меня на работу в тату-студию своего лучшего друга, и мы встречались полтора года.

Последние четыре месяца из них он

трахал

за моей спиной настоящую, прожженную байкершу. Он решил, что она больше ему подходит, поэтому бросил меня, а заодно заставил друга меня уволить.

Коул выглядел так, будто готов кого-нибудь убить.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы я продолжала?

Он кивнул, и его лицо на глазах становилось всё более мрачным.

Что до меня... ну, я думала, что открыться Коулу будет сложнее. Я отпустила старые обиды до встречи с Олли, но последние несколько месяцев воспоминания о том, что я позволяла с собой вытворять, жгли меня изнутри как кислота. Однако, сидя здесь с Коулом, я поняла, что за последние недели эта горечь начала исчезать.

Я напряглась от этого осознания.

Я позволяла себе забыть из-за Коула.

Не будь снова дурой ты должна помнить, должна держать оборону. Именно когда ты чувствуешь себя в безопасности, они бьют тебя. Каждый. Божий. Раз.

Инстинктивно я попыталась отстраниться, но хватка Коула на моей талии усилилась.

Я выдохнула, совершенно сбитая с толку тем вихрем эмоций, что бушевал во мне. Мне следовало бы до смерти бояться Коула, и всё же...

— Ладно, продолжила я. Потом был Рори. Мы провстречались всего пару месяцев, когда я заметила, что из моего кошелька пропадают деньги. В конце концов я выяснила, что Рори меня обкрадывает, хотя у него был прибыльный левый бизнес он торговал наркотой. А потом я узнала, что он бывший зэк. Я свалила оттуда к чертям собачьим и прямиком в объятия дорогого Олли. Ну, про него ты и так всё знаешь.

После нескольких секунд тяжелой тишины Коул произнес:

— Шеннон, это просто череда неудач.

На этот раз я всё же вырвалась и спрыгнула с кровати с раздраженным возгласом.

— Череда неудач? Нет, Коул, это наличие дерьмового вкуса на мужиков.

— За исключением присутствующих, проворчал он, поднимаясь вслед за мной.

— Не смей, отрезала я, развернулась на каблуках и направилась обратно на кухню доваривать ужин.

— Чего не сметь? Он пошел следом.

— Быть таким по-детски обаятельным.

— Это довольно трудно. Я и есть по-детски обаятельный.

Я фыркнула и уже собиралась включить плиту, когда его сильные руки обхватили меня, и я внезапно оказалась в воздухе. Я охнула, приземлившись на плечо Коула.

— Что ты творишь?

— Несу тебя в кровать. Ужин подождет. Он шлепнул меня по заднице и зашагал в сторону спальни.

— А ну пусти, прорычала я.

— Нет. Во-первых: вид твоих потрясающих работ вызвал у меня сильное возбуждение . Обожаю талантливых женщин. Он погладил меня по ягодицам, прежде чем бросить на кровать. Я уставилась на него, гадая, как мы так быстро перешли от душевных признаний и раздражения к этому. Мой взгляд упал на его руки, когда он начал расстегивать джинсы. Во-вторых, я собираюсь помочь тебе забыть каждое паршивое воспоминание об этих никчемных ублюдках, даже если на это уйдет целая жизнь. Начнем сегодня.

У меня отвисла челюсть от слов про «целую жизнь».

— Коул...

— Помолчи, Кексик, промурлыкал он, забираясь на кровать и нависая надо мной. Всё, что ты скажешь, только прибавит мне решимости.

Я резко проснулась; сердце колотилось так сильно, что я не слышала ничего, кроме этого стука. Кожа была влажной от пота, я жадно хватала ртом воздух.

Когда глаза привыкли к темноте, я поняла, что нахожусь у себя в спальне. Рядом спал Коул. Он вымотался после вечера. Я тоже была без сил, поэтому вырубилась, едва голова коснулась подушки.

Но кошмар вернулся.

Его не было несколько недель. С тех пор как я начала встречаться с Коулом.

Я тяжело сглотнула, проводя дрожащей рукой по влажным волосам. Должно быть, все эти разговоры о бывших спровоцировали его возвращение.

Я не знала, что делать.

С Коулом всё казалось и ощущалось правильным, но разве не так было со всеми остальными, пока всё не катилось к чертям? Мне нужно бросить его. Мне нужно...

Постепенно, вдыхая и выдыхая, я почувствовала, что сердце замедляется, и в этот момент услышала знакомое хрюканье, за которым последовал тихий хрип. Постепенно звуки становились громче, а хрип перешел в нечто среднее между визгом и свистом.

Коул зашевелился рядом и застонал. Он нехотя открыл глаза и прищурился, глядя на меня.

— Что это? — спросил он голосом, охрипшим ото сна.

Я фыркнула и легла обратно.

— Это Рэй и Майк.

Выражение ужаса на его заспанном лице было настолько комичным, что я расхохоталась.

Хрюканье и визги тут же прекратились. Что-то с грохотом ударилось в стену между комнатой Рэй и моей.

— Заткнитесь на хрен! — донесся её приглушенный крик.

Это окончательно нас добило. Я прижалась к Коулу, пряча смешки у него на шее, пока он сам сотрясался от беззвучного хохота.

И вот так мои кошмары и тревоги были временно забыты.

16 глава

ГЛАВА 16

Почувствовав мягкое прикосновение к пояснице, я невольно вдохнула аромат одеколона Коула.

— Я подумал, ты могла бы зайти ко мне сегодня вечером, когда я закончу с дзюдо, прошептал он мне на ухо.

Я отодвинулась от него, уткнувшись в документы, над которыми работала. Я почти закончила оцифровку картотеки Стью. Если бы меня не отвлекали по пустякам, я бы управилась за неделю. Но Коул проигнорировал мой намек в духе «я занята, не трогай меня». В студии было тихо, и никто не видел, как он прижимает меня к стойке регистрации.

— Шеннон, произнес он предостерегающе, сжав пальцами мои бедра.

Я проигнорировала вспышку возбуждения от его касания. На самом деле, в последнее время я старалась игнорировать в нем абсолютно всё.

Коул сдержал слово и связался с преподавателем из Колледжа искусств, чтобы узнать мои шансы на поступление на курс живописи. Она любезно прислала информацию о портфолио, которое мне нужно подготовить, а также данные о системе студенческих кредитов. В этом году я уже не успевала, но, обсудив всё с Коулом и заразившись его энтузиазмом, я решила, что в ближайшие девять месяцев поработаю над портфолио, чтобы подать документы на следующий год.

Коул также «сдал» меня Рэй и Саймону. Рэй настояла, чтобы я работала в гостиной, так как там больше места и отличный вид с балкона. Я была потрясена их поддержкой, но больше всего Коулом. Он был полон решимости стереть весь тот негатив, который оставил после себя Олли.

Его фанатичное стремление сделать меня счастливой пугало меня до усрачки. Именно поэтому в моменты, когда любая нормальная девушка ,не то чтобы я считала себя его девушкой , осыпала бы его благодарностью и лаской, я становилась отстраненной. Это даже не было намеренно. Потребность защитить себя работала на инстинктах. Поначалу я даже не осознавала, что делаю.

Всё началось с мелочей... я перестала смотреть ему в глаза во время разговоров на работе и находила повод выпустить его ладонь, когда он пытался взять меня за руку. Затем пошли отговорки, чтобы не ехать к нему или не звать его к себе. Дважды в неделю он ходил на дзюдо, еще дважды на кикбоксинг. Раньше я заходила к нему после его тренировок, но теперь использовала эти занятия как повод провести ночь порознь.

Коул проявлял терпение.

Я не знала, надолго ли его хватит. Была вероятность, что его терпение только что лопнуло.

— Я сейчас работаю над пейзажем Королевской Мили, поспешила я оправдаться в тот вечер. В другой раз.

— Рэй говорит, ты его закончила.

Черт бы тебя побрал, Рэй.

— Ну... я просто устала из-за него. Думаю, проведу тихий вечер дома. Я напряглась, ожидая его реакции.

В ответ он просто обнял меня и поцеловал в висок.

— Хорошо. Но в воскресенье у тебя выходной. Саймон подменит меня, так что я отвезу тебя на обед к Элоди и Кларку.

Словно предчувствуя мой неизбежный отказ, он продолжил:

— Я уже сказал Элоди, что ты придешь, так что она всё распланировала. И остальным тоже передала. Ханна очень ждет встречи с тобой, а Джосс надеялась, что ты побудешь бета-ридером и прочтешь пару глав её новой книги, пока мы будем там.

Я развернулась в его объятиях и увидела, что он пытается сдержать ухмылку. Он полностью меня переиграл, и он это знал. Коул ухмыльнулся, глядя на мою кислую мину, и придвинулся ближе. Мое дыхание сбилось, когда я почувствовала его руку на своем бедре. Он скользнул ею вверх под юбку, его пальцы ласкали нежную кожу внутренней стороны бедра, пока рука поднималась выше.

— Коул, выдохнула я и потянулась к его руке, но он перехватил мою ладонь другой рукой и прижал её к своей груди.

Он склонил голову, прижимаясь ко мне всем телом, и задрал руку еще выше под юбку, целуя мою шею. Я вздрогнула, когда эти поцелуи рассыпались вверх, пока он не начал покусывать мое ухо.

— Насчет сегодняшнего вечера... прошептал он, и его пальцы погрузились под мои трусики.ты уверенна что устала. Мои бедра задрожали от неожиданного прикосновения его прохладного большого пальца к моему клитору. Жар и шок удерживали меня рядом с ним, пока он играл со мной средь бела дня прямо в студии.

— Коул, тяжело дышала я, вцепляясь пальцами в его рубашку. Все мое тело вспыхнуло, а бедра дрожали, когда я прижималась к его руке.

Его губы коснулись моих, дразня меня.

— Буду считать это за «нет, я не слишком устала».

Потеряв голову от желания, я обхватила его затылок руками и притянула к себе для настоящего поцелуя, пока

я приближалась к оргазму

я прижалась к его губам с задыхающимся стоном, а нижняя часть моего тела дернулась, прижавшись к нему.

Коул застонал, вытаскивая руку из-под моей юбки, чтобы расправить её. Он снова поцеловал меня, его руки действовали успокаивающе и нежно, скользя по моей талии и спине.

Наконец я пришла в себя. Я одеревенела. Я только что позволила ему довести меня до оргазма в общественном месте и пальцем не пошевелила, чтобы его остановить. Честно говоря, я вообще соображать перестала, так сильно я его хотела.

Называется, «дистанцировалась». Или «решила, чего я хочу».

Ну и бардак у меня в голове.

Положив последнюю страницу на стопку глав, я посмотрела на Джосс, которая сидела за туалетным столиком в углу. Мы были в детской в доме Элоди и Кларка Николсов, и Джосс с нетерпением ждала, пока я закончу читать первые три главы ее новой рукописи.

— Я знаю, это не похоже на то, что я писала раньше.

— Да. Я серьезно кивнула. А затем расплылась в улыбке. Но мне очень нравится.

Джосс поднялась, выражение ее серых глаз было трудно разгадать.

— Правда?

— Определенно. Я протянула ей листы. Здесь остался твой фирменный стиль: черный юмор, приземленность и эта какая-то несентиментальная сентиментальность. Но ты добавила экшен, тайну, жесткость и интригу. Это круто. Жду не дождусь, когда прочту остальное.

Медленная, довольная улыбка осветила лицо Джосс.

— Что ж, сначала мне нужно ее дописать. Я просто хотела узнать мнение читателя, прежде чем двигаться дальше того, кому я могу доверять. Коул сказал, что тебе точно можно доверять.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Внутри я вспыхнула от похвалы Коула. Иногда он заставлял меня чувствовать себя виноватой как грешница за то, что я не доверяю ему в ответ. Хм, иногда? Постоянно.

— Спасибо за доверие.

И, словно прочитав мои мысли, Джосс ухмыльнулась.

— Может, тебе стоит попробовать довериться Коулу.

— Он что-то сказал? я почувствовала, как внутри всё ощетинилось. Мои дела это мои дела. Не Коулу о них рассказывать.

— Не особо. Но он окружен кучей женщин, которые обожают его с детства, так что мы склонны совать нос не в свои дела. Она ухмыльнулась, будто это было смешно. Я не особо разделяла это веселье. Нам удалось выяснить то, что я и так подозревала: ты не доверяешь ему из-за тяжелого разрыва.

Напряжение медленно покинуло меня.

— И это всё, что он сказал?

— Да, никаких подробностей от Коула. Он бы так с тобой не поступил. Однако я не дура, Шеннон. Я понимаю, что «тяжело» в твоем случае означает «хреново». Она ободряюще сжала мое плечо. Но Коулу ты можешь верить. Ты ему дорога.

Я не ответила, потому что не знала, что сказать. В груди заныло, когда мы спустились вниз и звуки смеха и разговоров ударили по ушам. Коул заслуживал быть с кем-то, кто мог бы не только доверять ему, но и отдавать себя так же, как он был готов отдавать в ответ.

О боже.

Неужели пора? Нужно ли мне уйти?

Чувствуя тошноту от этой мысли, я заставила себя улыбнуться Коулу, когда Джосс ввела меня в столовую. В комнате было тесно: один большой обеденный стол и маленький в конце комнаты, где сидели дети. Похоже, я зашла в один из тех редких дней, когда все были свободны для воскресного обеда.

Коул усадил меня рядом с собой, с другой стороны были Ханна и София. Каким-то чудом Элоди умудрилась расставить еду перед каждым.

— Нейт, расскажи им историю про «что если», Лив усмехнулась, глядя на мужа.

Нейт улыбнулся через всю комнату, и я проследила за его взглядом. Его с Лив дочь, Лили, темноволосая красавица лет семи, хихикала со своей сестрой Джен и дочерью Джосс и Брэндена, Бет. Увидев, что она занята, Нейт кивнул.

Лив посмотрела на меня.

— Мы только что вернулись с выходных в Аргайле.

— Значит, мы в Дануне, начал объяснять Нейт. Лив на причале с Джен, потому что Ян всё еще немного боится воды. Так что я беру Лили на весла в лодку, чтобы научить ее рыбачить. А у Лили как раз фаза «что если».

— Что за фаза «что если»? спросила я.

— Фаза «что если», сказал Брэнден, это период, через который проходят почти все дети. Весь день, каждый божий день, месяцами напролет они задают вопросы «а что если».

Я рассмеялась и кивнула Нейту, чтобы он продолжал.

— Итак, мы с Лили в лодке, она засыпает меня вопросами, а я стараюсь отвечать как можно терпеливее. «Пап, а что если мы не поймаем рыбу?» «Тогда в озере станет на одну рыбу больше». —«Пап, а что если мы потеряем весло?» «Тогда я догребу до причала тем, что осталось». «Пап, а что если мы потеряем оба весла?» «Тогда будем грести руками». «Пап, а что если приплывет лодка?» «Тогда мы уйдем с дороги». «А что если она будет совсем близко?» «Уйдем очень быстро». «Пап, а что если ты не увидишь лодку?» И тут я уже начинаю терять терпение. «Лили, говорю я, я думал, ты хочешь научиться ловить рыбу. К чему все эти вопросы про лодки?» «Потому что, пап, прямо за тобой огромная лодка». Я оглядываюсь через плечо, а там паром из Дануна прет прямо на нас!

Мы все разразились смехом, а Нейт начал активно жестикулировать.

— Я начинаю грести как ненормальный, чтобы убраться с пути, а Лили просто сидит такая спокойная, как ни в чем не бывало.

Сотрясаясь от смеха рядом с Коулом, я видела, что все родители за столом прекрасно понимают ситуацию. Не припомню, чтобы у меня в детстве была такая фаза. Мои родители не были большими любителями поболтать, так что я, вероятно, даже не пыталась спрашивать.

Оливия вытирала слезы от смеха, наверняка слыша эту историю миллион раз и всё равно находя её уморительной.

— Ну, раз вы сидите здесь сегодня, можно смело предположить, что вы с Лили успели убраться с дороги, сухо заметила Джосс.

— Едва-едва. Чудом уцелели, потому что моя дочь такая же заноза в заднице, как и её мать.

Лив пожала плечами.

— Я не виновата, что она унаследовала моё прекрасное чувство юмора.

Наш смех прервал громкий грохот в конце стола.

Элоди сжимала руку от боли, её глаза были широко распахнуты от шока, лицо пожелтело и покрылось испариной.

— Элоди. Брэнден, сидевший ближе всех к ней, вскочил одновременно с Кларком, который поспешил к ней с другого конца комнаты.

Тяжелое предчувствие поселилось у меня внутри, пока мы наблюдали, как Брэден и Кларк расспрашивают её.

Она обмякла в их руках, явно не в силах говорить от боли.

— Вызывайте скорую, рявкнул Брэнден, но Марко уже висел на телефоне.

Ошеломленная, я посмотрела на Коула. Он смотрел на Элоди с паникой в глазах, его собственное лицо побледнело.

Джо внезапно оказалась рядом с ним, крепко сжав его руку.

.,................

В квартире Коула повисла мрачная тишина. Он лежал на кровати, уставившись в потолок, а я лежала рядом, не зная, что сказать.

Парамедики увезли Элоди в больницу; её муж, Ханна, Деклан, Элли, Брэден, их партнеры и дети помчались следом за ними. Дети плакали, потому что чувствовали: случилось что-то плохое, а родители пытались держать себя в руках ради них.

Остальные остались ни с чем.

Коул молчал.

Он молчал, когда Джо предложила нам ехать домой, пообещав связаться, как только появятся новости. Он молчал всю дорогу в такси до своей квартиры. Он молчал последние пятнадцать минут.

Я знала, что он близок с семьей Николс, но только сейчас осознала всю глубину его привязанности к ним. Он был до смерти напуган за Элоди, и я понимала, что не смогу унять этот страх, даже если очень постараюсь.

— Принести тебе что-нибудь?

Он покачал головой.

— С ней всё будет хорошо, прошептала я, надеясь, что не ошибаюсь.

— Ты не можешь этого знать, ответил он. У моей матери был сердечный приступ. Она не выжила.

— Элоди не твоя мать.

— Ага, он хмыкнул, и в его голосе прозвучала горечь. Я знаю. Поэтому всё это вдвойне

хреново

.

Не понимая, я тихо позвала его по имени. Его зеленые глаза встретились с моими, и я вздрогнула от боли в его взгляде. Моя рука машинально потянулась к его руке.

— Элоди Николс полная противоположность моей матери. Настоящая мама. Великая мама. Добрая и сострадательная. Преданная. Она принимает людей в свою семью так, будто это в порядке вещей, будто впустить незнакомца в свой дом пустяк.

Увидев слезы в его глазах, я почувствовала комок в горле.

— Какой была твоя мама? я не была уверена, что хочу это знать, но понимала, что мне это необходимо.

Он тяжело выдохнул и снова уставился в потолок.

— Эгоистичной. Озлобленной. Пьяницей.

Я сжала его руку крепче.

— Пока я рос, её никогда не было рядом. Обо мне всегда заботилась Джо: следила, чтобы я был чистым, одетым и сытым. Проверяла, всё ли у меня есть для школы. Пьянство матери становилось всё хуже, особенно когда мы переехали из Глазго в Эдинбург.

— Ты из Глазго? удивилась я.

Он кивнул.

— Своего отца я не помню. Его посадили за вооруженное ограбление, когда мне было около двух. Я знал, что он был не подарок, потому что, когда я подрос, мать наконец начала обращать на меня внимание. Но это было не то внимание, которого хочется.

Мне внезапно стало дурно.

— Мне было около тринадцати, почти четырнадцать, и я выглядел намного старше. К четырнадцати я уже сравнялся ростом с Джо, он грустно усмехнулся. Я был типичным задротом. Никуда не ходил, разве что к другу поиграть в приставку или поработать над комиксами, которые мы рисовали.

Я улыбнулась.

— Звучит очаровательно.

— Я был очень застенчивым. Улыбка сошла с его лица. Я постоянно за всё переживал. Джо вкалывала как проклятая, чтобы свести концы с концами, потому что мать к тому времени была лежачей алкоголичкой. Мы вечно подбирали её с кухонного пола, отмывали её блевотину... Джо пыталась меня защитить, но из-за этого я еще больше переживал, видя, какая на ней нагрузка. Она всегда встречалась с мужчинами, у которых были деньги, и я понимал почему. Я чувствовал себя полным

дерьмом

... Мечтал поскорее повзрослеть, чтобы помочь ей.

Я потянулась к нему и погладила его по щеке, сдерживая слезы сочувствия.

— У нас творилось всё это, а другие дети моего возраста казались такими незрелыми. Из-за этого я замкнулся в себе и стал социально неадекватным.

— Даже представить себе такого не могу. Клянусь, мое сердце сжалось от боли за него.

— Не помогало и то, что мать стала распускать руки. Я пытался скрыть это от Джо, не хотел вешать на неё еще и это... и мне было стыдно.

Теперь я уже не могла сдержать слез.

— Коул?

Он посмотрел на меня с мрачным видом.

— Она говорила, что я такой же, как он. Мой отец. Что я ничтожество, что я пустое место. И она била меня. Но я ни разу не ударил её в ответ. Я не был таким, как он. И никогда не собирался им становиться.

Я подавила всхлип от смеси сострадания и вины.

— А я сказала... я сказала, что...

— Тш-ш. Коул нахмурился и обнял меня. Я уткнулась лицом в его шею и разрыдалась из-за всего, через что он прошел, и из-за того, что я заставила его пережить снова. Кексик, тише, ты меня просто убиваешь.

— Прости, икнула я, отчаянно пытаясь взять себя в руки.

Он гладил меня по спине.

— Выброси это из головы. Навсегда.

— Я не со зла.

— Я знаю. Он немного отстранился, чтобы я видела правду в его глазах. Шеннон, я знаю. Это не одно и то же, но я понимаю, каково это, когда человек, который должен тебя любить, заставляет тебя чувствовать себя маленьким и никчемным. Когда причиняет тебе боль бездумным насилием. Я знаю. И это значит, что я прекрасно понимаю, почему ты возвела такие стены. — Он стер мои слезы большим пальцем. Ты хороший человек. Ты ни капли на неё не похожа. Её было очень трудно любить, и после смерти она оставила мне за это огромный груз вины.

Я шмыгнула носом.

— Джо узнала? О том, что она тебя била?

— На самом деле узнал Кэм. Он был нашим соседом. Узнал и рассказал Джо. Вернее, он думал, что она в курсе, и устроил ей из-за этого жуткий разнос, чем совершенно её раздавил. Тогда уже я устроил разнос ему, и он в лепешку расшибся, чтобы загладить вину перед ней. Он изменил всё для нас. Мы ему многим обязаны.

— А твой отец?

Лицо Коула потемнело.

— Он избивал Джо, когда она была ребенком. Мик узнал об этом, выбил из него всё

дерьмо

, и тот свалил. Вскоре после этого он оказался в тюрьме. Его рука крепче сжала мою талию. Он вернулся, когда мне было четырнадцать. Пытался шантажировать Джо. Сказал, что если она не даст денег, он придет за мной и заберет меня.

— О боже.

— Джо пыталась оградить меня от него, так старалась, что он подкараулил её одну и напал это было предупреждение, что время на исходе.

У меня не было слов, чтобы описать шок от всех этих откровений. Я бы никогда не подумала, что в прошлом Коула столько тьмы.

— Она действительно тебя любит, прошептала я, и слезы снова подступили, но на этот раз от благодарности и уважения к его сестре.

— О да. Он усмехнулся, но я видела бурю эмоций в его глазах. Когда дело касается меня, она настоящий воин. Всегда такой была. Белль самая везучая девчонка в мире.

Я понимающе улыбнулась, прежде чем заставить себя спросить:

— А что стало с твоим отцом?

— Джо пошла к Джосс и Брэндену. Брэнден собрал Кэма и Мика, и втроем они со всем разобрались. Я не спрашивал и не хочу знать, что именно там произошло. Знаю только, что они защитили нас, и больше мы об этом человеке никогда не слышали.

Он внезапно перевернулся и навис надо мной; его глаза горели такой страстью, что я замерла под ним, не в силах пошевелиться. Дрожащими руками он убрал волосы с моего лица.

— Вот почему ты должна знать: я никогда не причиню тебе такой боли. Никогда. Ты должна в это поверить, Шеннон. Он наклонился, его губы замерли в миллиметре от моих, и следующие слова прозвучали как мольба. — Пожалуйста, поверь в это.

Глядя снизу вверх в его прекрасное лицо и добрые глаза, я чувствовала, как на меня лавиной обрушились воспоминания последних недель. Его терпение, доброта, сострадание и непоколебимость… всё это было куда глубже образа горячего, дерзкого и самоуверенного татуировщика, которым он казался всему остальному миру..

И, словно от удара в грудь, у меня перехватило дыхание от осознания: я действительно ему верю.

Я ему верю.

Мне было страшно, но потребность успокоить его была сильнее потребности обезопасить себя. Я обхватила его шею руками и прильнула к его губам в долгом, нежном поцелуе. Когда я отстранилась, то посмотрела ему прямо в глаза и сказала с такой яростной решимостью, которая удивила даже меня саму:

— Ты не ничтожество. Ты замечательный. Каждый, кто встречает тебя, не может не обожать тебя...

— Шеннон...

— Люди преданы тебе не просто так, Коул, и твоя мать была той, кто проиграл в этой ситуации. Она упустила шанс любить по-настоящему классного ребенка. Я улыбнулась сквозь слезы. И умного, хорошего мужчину. Не чувствуй вины из-за того, что Элоди Николс тебе дороже, чем мать. Элоди заслуживает твою любовь. Твоя мать, судя по всему, её никогда не заслуживала.

Он содрогнулся всем телом, зарываясь лицом в мою шею и крепко прижимая меня к себе.

Я держала его, вкладывая в эти объятия всю свою любовь, несмотря на то что все мои страхи кричали мне остановиться.

— Я верю тебе, Коул, прошептала я. Я верю тебе.

В ответ он каким-то чудом умудрился прижаться ко мне еще плотнее.

17 глава

ГЛАВА 17

Я проснулась и сквозь сон увидела Коула, сидящего в постели.

— Есть новости?

Тревога в его голосе заставила меня окончательно прийти в себя; события вчерашнего дня тяжелым грузом легли на сердце. Нас обоих разбудил звонок его телефона. Я села, взглянув на прикроватные часы. Одиннадцать вечера. После того как он доверил мне историю своей семьи, я уговорила его хоть немного поесть. Потом мы снова свернулись калачиком на кровати и уснули.

— Но с ней всё в порядке? прошептал он в трубку. Я обняла его. Коул закинул свободную руку мне на плечи и крепко прижал к себе. Я чувствовала, как напряжены его мышцы. Он молчал, слушая ответ на том конце провода. Хорошо... да. Спасибо, Джо. Скоро созвонимся... Да, и тебе. Он положил трубку и посмотрел на меня.

— Это были хорошие новости?

Он выдохнул.

— У Элоди был сердечный приступ.

— О боже. Я крепче вцепилась в его руку.

— Всё нормально. Он сжал мою ладонь. Ей сделали... ангиопластику? Удалили закупорку. Сердце повреждено не сильно, так что врачи считают, что она поправится.

Я испытала облегчение за Элоди, за Коула и за всю их семью. Я не так уж много времени провела в их компании, но не нужно быть гением, чтобы понять: Элоди матриарх их племени.

— Это отличные новости.

Он кивнул, но меланхолия, поселившаяся в его взгляде еще днем, никуда не делась. Глядя в его великолепные, глубокие глаза, я почувствовала непреодолимое желание сделать его счастливым.

Я осторожно перебралась к нему и села верхом. Обхватив его лицо руками, я нежно поцеловала его в губы.

— Такие моменты напоминают нам, как всё мимолетно. Моя рука соскользнула к его правому предплечью, и я кончиками пальцев коснулась татуировки с орлом и часами. Я росла на музыке, книгах и фильмах, которые твердили, как часто мы принимаем время как должное. Это предупреждение постепенно теряет смысл. И, к сожалению, только когда мы сталкиваемся со смертью, мы вспоминаем, что мир говорит нам «жизнь коротка», потому что это правда. Я посмотрела глубоко в его глаза и почувствовала, как та связь между нами проникает мне прямо в грудь. У меня перехватило дыхание, голова немного закружилась. Было страшно. Я не могу давать тебе обещаний, Коул. Пока нет. Мне бы очень хотелось, но я не могу. Но я могу постараться. Я хочу попробовать. Я улыбнулась, чувствуя смущение и волнение. Я хочу, чтобы это были отношения.

В глазах Коула что-то вспыхнуло, прогоняя тоску. Он провел руками по моей спине, притягивая ближе.

— Ты хочешь сказать, что согласна быть моей девушкой? голос его был грубым, почти дразнящим.

Я прильнула к нему и прошептала прямо в губы:

— А ты хочешь сказать, что хочешь, чтобы я была твоей девушкой?

—

Твою мать

, да, прошептал он в ответ и накрыл мой рот своим.

Хотя Коул хотел, чтобы я пошла с ним навестить Элоди в больнице, я убедила его в обратном. Не потому, что я не хотела поддержать его или показать Элоди, что переживаю. Просто я чувствовала, что мое время еще не пришло. Я едва знала Элоди, а этот приступ всколыхнул в Коуле слишком много личного. Я решила, что ему будет лучше побыть с ней наедине.

На следующий вечер он отправился в больницу с букетом цветов, который выбрала я.

Увидев Элоди своими глазами и убедившись, что она пойдет на поправку, Коул избавился от той мрачности, что преследовала его. Как только он вернулся из больницы в свою квартиру, где я его ждала, я сразу почувствовала перемену. Коул снова стал собой, но даже лучше. Он светился от счастья, и это меня одновременно радовало и пугало ведь это произошло после того, как я пообещала попробовать что-то серьезное.

Однако я не собиралась позволять страху брать верх и с каким-то странным трепетом окунулась в этот новый этап наших отношений. По своей натуре я была ласковой с партнером, и теперь, хоть и с некоторым трудом, я позволила этой части себя выйти наружу.

Мне нравились объятия, поцелуи и прогулки за руку.

К счастью, Коулу все это тоже было по душе, и он принял перемену в моем поведении, не проронив ни слова.

В среду во время обеденного перерыва мы заперлись в его кабинете и Сделали что-то нехорошее на его тату-кресле

. Несколько часов спустя я все еще чувствовала возбуждение, когда он вышел из комнаты с клиентом и подошел к стойке, чтобы расплатиться.

— С вас шестьдесят фунтов, пожалуйста, сказала я высокому худощавому парню, у которого было столько татуировок, что я удивилась, как они нашли место для новой.

Парень ухмыльнулся и протянул мне карту.

Пока я проводила платеж, Коул сказал:

— Я обещал Ханне посидеть завтра с Софией, но я жду тебя у себя на ужин в восемь вечера.

Я изогнула бровь.

— Это был вопрос?

Его взгляд потяжелел.

— Пожалуйста, ты составишь мне компанию за ужином, Шеннон?

Ох, парень.

Я кивнула в знак согласия.

— Чувак, она твоя? спросил клиент у Коула, который даже не соизволил ответить. Чувак! парень ткнул Коула локтем в стиле «ну ты мужик».

Коул безучастно уставился на него.

Клиент замялся, его наглость испарилась, и он попытался изобразить невозмутимость. Я имею в виду, просто говорю. Его глаза метнулись ко мне, а затем снова к Коулу. Она горячая, закончил он шепотом.

Коул продолжал сверлить его пустым взглядом.

— Ладно... окей. Парень забрал у меня карту и чек. Я, пожалуй... Он неловко махнул рукой и пулей вылетел из студии.

Я оперлась локтем о стойку, положив подбородок на ладонь. Ты специально его запугал.

Мой парень лениво пожал плечами, прежде чем наклониться и поцеловать меня. Ты не какая-то девка, которую я подцепил в американской общаге, выдал он в качестве объяснения своей грубости. Что ж, я явно встречалась с джентльменом.

Довольная, я улыбнулась.

— Завтра. В восемь часов.

— Завтра, пообещала я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Оглядываясь назад, я понимаю, что та срочная и внезапная потребность вернуть себе контроль, который, как мне казалось, я потеряла из-за Коула, родилась из недопонимания.

Я отправилась по магазинам за чем-то, что, как я надеялась, заставит Коула потерять голову и, возможно, вернет мне часть контроля.

— У меня были планы, сказал Коул, следуя за мной по коридору в свою комнату. Но если ты хочешь сразу перейти к десерту, я только за.

Было восемь вечера, и я определенно хотела прыгнуть прямо к десерту.

Я обернулась и посмотрела на него, жадно впитывая его образ. Я дрожала в предвкушении. На Коуле была простая черная футболка и джинсы. Он был босиком. Сексуальный без всяких усилий. Он просто жил и дышал сексуальностью.

Мне же пришлось постараться чуть больше.

Дрожь пробежала между ног, как только я сорвала с себя рубашку и швырнула ее через всю комнату.

Взгляд Коула потяжелел при виде меня в изумрудно-зеленом шелковом лифчике с кружевами, который я купила специально для этого случая.

Я порочно ухмыльнулась. Это еще не все.

— Продолжай, произнес он густым голосом.

Медленно я сбросила туфли и расстегнула юбку-карандаш. Выскользнув из нее, я явила ему подходящие шелковые трусики с высокой посадкой. А вишенкой на торте было то, что я носила крайне редко.

Черный пояс и чулки.

Коул приоткрыл рот, когда я вышла из юбки и не спеша повернулась; волосы касались поясницы чуть выше татуировки с черным драконом. Я прогнула спину, выставив зад в откровенном приглашении. Глянув через плечо, я заметила, как его

член упирается в брюках

. Я улыбнулась. Тебе нравится?

Его грудь часто вздымалась. Нравится ли мне? — переспросил он охрипшим голосом.

Я снова повернулась к нему лицом и погладила свою грудь. Я купила это специально для тебя.

В ответ Коул стянул футболку, его мускулы перекатывались от напряжения. Внутренне я торжествующе поздравила себя с победой.

— Повернись лицом к стене. Жесткие, властные слова застали меня врасплох.

— Что? прошептала я, растерянная и одновременно заведенная этим требованием.

— Повернись лицом к стене.

Я подчинилась.

— Упрись руками в стену и прогнись.

В животе все резко перевернулось, и когда я наклонилась, выполняя приказ, я почувствовала свою готовность.

— Коул?

Я услышала, как он подошел, а затем ощутила его жар за мгновение до прикосновения. Он огладил кожу, открытую высоким вырезом белья, а затем провел кончиками пальцев вниз и под него.

он вошел в меня

, и я ахнула, подаваясь назад навстречу этому чудесному вторжению.

— Ты вся промокла, хрипло сказал он.

Я застонала и уперлась руками в стену, чтобы сильнее прижаться к его пальцам.Коул, пожалуйста.

Он вытащил их из меня и обхватил мои бедра. Грубая поверхность Обтянутая джинсовой ткани эрекция потерлась о мой зад. Этого ты хочешь?

Весь мой контроль испарился. Но я не особо переживала об этом, потому что знала: Коул и сам в секунде от того, чтобы сорваться.

Да, прошептала я.

Единственными звуками в комнате были тяжелое дыхание и звук молнии. Затем шорох джинсов, падающих к его щиколоткам, и хруст упаковки от презерватива. Мои бедра задрожали.

Его большие ладони ласкали мои ягодицы, переместившись, чтобы крепко обхватить стройные бедра. Раздвинь ноги.

В животе снова все перевернулось, и я подчинилась.

— О боже! я откинула голову назад, руки скользили по стене, когда Кол вошел в меня. Он замер, но вошел еще глубже, наклонившись, чтобы поправить мои руки на стене. Я опустила голову, волосы закрыли лицо, и я смотрела в пол, не осознавая ничего, кроме ощущение его присутствия вокруг меня, его пульсация внутри меня Мозолистые ладони скользнули по моим рукам, ребрам и осторожно задрали лифчик.

Холодный воздух стянул уже затвердевшие соски, и грудь набухла в руках Коула, когда он обхватил ее.

Он поцеловал меня в плечо, проводя большими пальцами по соскам.

Он отстранился и затем двинулся вперед, посылая жар и ощущения по всем моим конечностям.

Я дрожала, изо всех сил цепляясь за жизнь, пока он двигался во мне все более учащающимися толчками. Острое возбуждение пронзило мой живот, когда Коул щипал и играл с моими сосками.

— Кончи для меня, Шеннон, простонал он, его бедра двигались еще яростнее.

Я напрягла ноги, уперлась руками в стену и двинулась навстречу его толчкам.

— Черт. Он переместил одну руку на мое бедро, его пальцы оставляли синяки на коже, пока он увеличивал скорость своих движений.

Это приближалось. Напряжение внутри меня достигло точки кипения, и я замерла.

— Да, да, прохрипел он, ведя ладонью вверх по моему позвоночнику. Давай, Шеннон, кончай.

По команде напряжение разорвалось, и я вскрикнула от разрядки, когда мое тело содрогнулось.

— Ох, ох… ох… Коул замер. Ч-ч-черт. Он содрогнулся всем телом, когда кончил.

Я обессиленно привалилась к стене, жадно хватая ртом воздух. Коул прижался ко мне, его руки теперь на стене ,рядом со мной. Его тяжелое дыхание обжигало мою спину, пока он прижимался лбом к моему плечу.

— Полагаю, это значит, что тебе понравилось белье, сонно пробормотала я.

Его тело сотрясалось от тихого смеха.

— Верная догадка.

И тут я поняла: да, возможно, у Коула больше уверенности в нас как в паре и в нашей способности строить отношения, но это вовсе не означало, что он отбирает у меня контроль. Напротив, мы оба были во власти друг друга. С этим я могла смириться. Думаю, я могла бы справиться с чем угодно, пока мы на равных.

19 глава

ГЛАВА 19

Нет ничего лучше, чем проснуться и обнаружить, что небо ясное, а на улице жара такая, когда надеваешь шорты с футболкой и покупаешь фруктовый лед. Такие дни редкость даже летом, и я обожала их, потому что это было похоже на маленький отпуск. Бодрые, яркие весенние дни тоже были хороши: когда солнце уже светит, но зима всё еще цепляется за утренний воздух. Такие дни всегда заряжали меня энергией.

Переезд в Эдинбург был похож на холодный солнечный весенний день: вот она я, очнулась впервые за вечность и готова начать всё сначала.

Влюбиться в Коула было как жаркий летний день словно ты в отпуске и надеешься, что дождя не будет вечно.

Три месяца назад я сбежала из Глазго. Почти два месяца назад я начала встречаться с Коулом. И это было хорошо. Даже лучше чем хорошо. Это было жаркое, жаркое лето самое лучшее, горячее и мощное отвлечение от моего прошлого, о котором я только могла мечтать.

— Ты отлично справилась, похвалил меня Стью, хлопнув ладонью по плечу так сильно, что я почти поморщилась.

Он подменял Коула, который взял выходной, потому что у него, Кэма и Нейта были билеты на какой-то крупный турнир по дзюдо в Берлине. Впервые за несколько недель я проведу ночь одна.

Стью как раз закончил проверять оцифрованную мной картотеку.

— Спасибо. Я улыбнулась ему.

— Удивлен, что ты так быстро управилась. Видать, Коул не слишком сильно отвлекает тебя от дел, подколол он.

Два месяца назад я бы переживала о том, что Стью подумает о моем романе с его менеджером, но Коул всё ему объяснил, и я не удивилась, узнав, что босс за нас рад.

— Я сразу это понял, как только ты вошла в дверь. Стью выглядел самодовольно. Сказал себе: «Коулу эта маленькая фея точно приглянется, без базара».

Я хмыкнула. И как ты мог это знать?

— Чуйка. Она меня никогда не подводила. А потом я увидел вас двоих вместе, когда заходил со Стили, и понял, что был прав. Такую химию не подделаешь. Я-то знаю. Мы с моей женой, Рокки, вместе уже больше тридцати лет. В тот миг, когда я её встретил, я просто знал.

Я улыбнулась. Ничего себе инстинкт.

Стью подмигнул мне и зашагал в сторону коридора. Если понадоблюсь, я у себя в кабинете.

— Твой следующий клиент через час, напомнила я.

Он махнул рукой в знак подтверждения и скрылся из виду.

Следующие минут сорок я сидела за стойкой, перечитывая одну из моих любимых книг про паранормальное. Меня прервали лишь однажды пришел клиент к Саймону. Поедая шоколад из холодильника, попивая кофе и читая книгу, я чувствовала себя вполне довольной жизнью. У многих ли такая непыльная работа?

Но что-то должно было испортить мне день.

И это «что-то» вошло в студию в образе длинноногой привлекательной брюнетки.

Я резко выпрямилась, когда Тамара прошествовала ко мне с бесячей ухмылочкой на красивом лице.

— Ты всё еще здесь, произнесла она с пренебрежением в голосе.

— Всё еще здесь. Я отложила книгу, раздраженная тем, что её появление мгновенно испортило мне настроение. — Чем могу помочь?

— Можешь помочь тем, что позовешь мне Коула.

Пьянящее чувство собственничества захлестнуло меня, и мне потребовалось пара секунд, чтобы взять себя в руки. Его сегодня нет.

Разочарование отразилось в больших темно-карих глазах Тамары. Оу. Завтра он будет?

— Завтра у него выходной.

Она улыбнулась. Отлично. Тогда я просто заскочу к нему домой.

— Его нет в стране, поспешила сказать я, так как мысль о ней рядом с квартирой Коула вызвала у меня тахикардию. Он вернется только в пятницу.

— Ну, к счастью, я здесь до субботы.

Желание пометить территорию было слишком сильным, чтобы его игнорировать. Мы с Коулом встречаемся, выпалила я.

Тамара смерила меня взглядом с ног до головы, после чего пробормотала: Какая неожиданность. Она посмотрела на меня с жалостью. Не обольщайся, милочка. Я знаю Коула с его восемнадцати лет, и он вроде как серийный моногамист. Ты ему скоро наскучишь.

Тревога шевельнулась внутри, и я на миг задумалась, а не права ли она. Отбросив неуверенность, я нацепила маску уверенности, которой не чувствовала. Значит, ты плохо его знаешь.

Она раздраженно скривила губы. Я знаю его гораздо дольше тебя. И я знаю, что когда он закончит пробовать женщин на любой вкус, я буду той, с кем он останется.

Я спрятала дрожащие руки под прилавком. Я думала, вы просто друзья.

— Он приберегает лучшее напоследок, — загоготала она. Ты правда думаешь, что такой парень, как Коул, останется с мелкой, костлявой, бездарной рыжей, чей предел мечтаний быть классной секретаршей? Нет, дорогуша. Ты никто. Он будет

трахать

тебя, пока не наиграется, а потом вышвырнет.

«Ты никто».

И вот так просто вся моя неуверенность испарилась. Я рассмеялась. Эта женщина была в бреду. Она явно совсем не знала Коула.

«Ты никто».

Эти слова звенели у меня в голове, но не причиняли боли. Теперь я смотрела на нее с кристальной ясностью. У меня было то, чего хотела Тамара, и после всей той желчи, что из нее только что выплеснулась, я знала: ей это никогда не светит.

— Что-то смешно?

— Да. Я улыбнулась и покачала головой. Коул не приберегает лучшее напоследок, Тамара. Ты ему не нужна, потому что он знает толк в понастоящему классных девушках, а в тебе класса ноль.

В ее темных глазах сверкнула ярость, и она только открыла рот, чтобы огрызнуться, как громкие аплодисменты из глубины студии заставили нас обеих обернуться. Стью стоял в дверном проеме, наблюдая за нами. Он перестал хлопать и медленно подошел, не сводя своих голубых глаз с Тамары.

Я никогда раньше не видела у Стью такого недружелюбного выражения лица. Он выглядел более чем угрожающе.

— У меня никогда не хватало терпения на

стерв

. Пошла вон из моей студии.

Тамара вспыхнула. Стью...

— Живо, Тамара.

Тамара улетучилась так быстро, что после ее ухода в воздухе словно остался порыв ветра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я во все глаза уставилась на Стью. Что это вообще было? Я как будто в какую-то плохую сказку попала.

Он хмыкнул и расслабленно облокотился о стойку. Тамара годами крутится вокруг Коула. Он не раз говорил ей, что между ними ничего не будет, и, думаю, он надеялся, что она это усвоила. Он глянул на дверь, за которой она скрылась. Ты была права, детка. Коул знает толк в классе. Теперь он улыбнулся мне. Ты это класс. Она нет.

Я благодарно улыбнулась. После того как я посмотрела, как она вышагивает здесь на самых длинных ногах, что я видела, а потом сбегает поджав хвост, мне действительно нужно было это услышать. Спасибо.

Стью откинул голову и разразился гулким, громовым хохотом, напугав следующую клиентку, как раз входящую в дверь.

Я сидела на балконе своей квартиры, закинув ноги на табурет и пристроив блокнот на коленях, рисуя углем улицу внизу. В своем обычном стиле я использовала цвета, которые отражали то, как я видела улицу и ее энергию, а не те, что были видны глазу.

Было около восьми вечера, и я знала, что через час свет уйдет. Я хотела закончить сегодня, потому что завтра планировала провести весь день с Коулом после его возвращения из Германии.

Звук захлопнувшейся входной двери заставил меня нахмуриться. Рэй говорила, что сегодня тусуется с Саймоном и Тони.

— Ты что-то забыла? крикнула я, поглядывая в гостиную в ожидании ее появления.

Я чуть не свалилась со стула, когда в комнату вошел Коул.

В восторге от его появления, я напрочь забыла про рисунок. Бросила его на табурет и поспешила навстречу. Ты рано! я расплылась в улыбке и бросилась ему на шею.

Коул обнял меня, и я вдохнула его запах, до нелепого радуясь встрече, хотя его не было всего две ночи.

Я очень удивилась, когда он вдруг перестал меня обнимать, схватил за локти и отстранил. Мой живот екнул, когда я увидела, как он хмурится.

— Ты ничего не забыла рассказать мне вчера по телефону?

Растерянно покачала головой.

Это взбесило его еще больше. Вспоминай, процедил он.

— Я вспоминаю! огрызнулась я в ответ, вырывая руки. И тебе привет!

— Не надо, предупредил он. Я должен узнавать от Стью, что моя «подружка» напала на мою девушку, вместо того чтобы услышать это от человека, который должен был мне всё рассказать... то есть от моей девушки.

— Проклятье, я фыркнула я, мысленно ругая Стью за то, что сдал Тамару. Я не хотела делать из этого проблему, потому что, в конечном счете, это не было проблемой. Коул, это была ерунда.

Коул скрестил руки на груди, и я увидела, как напряглись его бицепсы. В животе снова екнуло и на этот раз куда приятнее, чем в прошлый. Она словесно напала на тебя и лезла в наши отношения. В то, что ее,

блять

, вообще не касается. И теперь она это прекрасно осознает, потому что полчаса назад я позвонил ей и сказал навсегда исчезнуть из моей жизни. Никто не смеет так с тобой обращаться, особенно когда меня нет рядом, чтобы защитить тебя.

— Хорошо. Я почувствовала облегчение. Более того, мне было лестно, что Коул воспринимает наши отношения так серьезно. Спасибо.

— Ты не понимаешь.

Почему он всё еще злится на меня? Видимо, нет.

Внезапно он притянул меня к себе, обхватил за талию и крепко прижал. Он посмотрел на меня сверху вниз с поразительной серьезностью. Мне было непросто довести тебя до этого этапа, Шеннон. Мне не нужно, чтобы кто-то приходил и снова полоскал тебе мозги, забивая голову всякой чушью обо мне. И то, что ты скрыла это... Ну, это говорит мне о том, что ты позволила ей зацепить тебя. Ты позволяешь ей мутить твой разум. Ты снова закрываешься от меня.

Я ухмыльнулась, а потом рассмеялась, увидев мгновенное раздражение и замешательство в выразительных глазах Коула. Его хватка ослабла, и я вцепилась руками в его футболку, не давая ему отстраниться. Ты не прав. Я не сказала тебе, потому что это реально не стоило внимания. Не пойми меня не правильно, сначала, раз уж она такая горячая и длинноногая, я немного задергалась вдруг она права. Но эта мысль была мимолетной. Она не знает никого из нас достаточно хорошо, чтобы иметь свое мнение. Я начинаю снова осознавать свою ценность, Коул. А ты честный парень. Если бы ты хотел быть с Тамарой, ты бы с ней был. Я прикусила губу, призывно улыбаясь и прижимаясь бедрами к его телу. К счастью для меня, у тебя слабость к мелким рыжим с кучей гонора и ненасытным либидо.

Губы Коула дрогнули. Ненасытным либидо?

— Ты даже не представляешь. Я провела ладонями по его крепкой груди, чувствуя, как внизу живота нарастает знакомое покалывание. И к счастью для тебя, у меня слабость к высокому горячему татуировщику, который делает поспешные выводы.

Я издала радостный возглас, когда Коул поднял меня в воздух. Я обхватила его талию ногами, а шею руками, пока он целовал меня. Это был долгий, медленный, сладкий, глубокий и жаркий поцелуй.

Я буквально растаяла в его руках.

— Вот это я понимаю поздоровался, промурлыкала я.

В его затуманенном взоре читалось что-то... что-то, что я не могла точно определить, но это было чертовски притягательно. Я замерла в его объятиях.

— Ты не перестаешь меня удивлять, Шеннон Маклауд.

— Это ведь хорошо, правда? я потерлась носом о его нос, и он кивнул, поворачивая лицо, чтобы поймать мои губы в еще одном поцелуе, от которого перехватило дыхание.

Когда мы наконец смогли вдохнуть, Коул тяжело выдохнул:

— У меня тоже есть для тебя сюрприз.

Предвкушение пронеслось по венам.

— Я чувствую твой сюрприз.

Он содрогнулся от смеха.

— Я не об этом.

— О-о, подарок? протянула я, и он рассмеялся еще сильнее, видя мой детский восторг.

Опустившись на диван, он устроил меня поудобнее у себя на коленях ну, насколько это было возможно, учитывая, как его возбуждение упиралось в меня. Я терпеливо ждала, пока он гладил меня по волосам.

— Уроки рисования с натуры не были моими любимыми, но я никак не могу выкинуть из головы мысль о том, чтобы нарисовать тебя обнаженной.

Почему-то идея позировать для Коула показалась мне одновременно возбуждающей и неловкой.

— Можешь рисовать меня, если хочешь.

Он кивнул, его глаза горели.

— Хочу. Интересно, как долго я продержусь, прежде чем поддамся искушению.

Я заерзала, кожа горела при мысли о том, как я могла бы дразнить Коула, пока он меня рисует.

— Я определенно буду тебе позировать, — густо прошептала я.

Коул напрягся всем телом. Хм, идея ему явно зашла.

Он застонал и притянул мою голову к себе для быстрого поцелуя.

— Прежде чем я займусь с тобой любовью, я хочу вручить тебе подарок.

— Окей.

— Я знаю, что завтра у тебя день рождения.

Застигнутая врасплох, я отпрянула.

— Откуда? Я никому не говорила.

— Знаю. Он нахмурился. И это реально бесит, Кексик. К счастью, ты на меня работаешь, так что дата твоего рождения есть в личном деле.

— Я не хотела делать из этого событие. — Я пожала плечами, чувствуя, как неприятная ноющая боль в груди портит весь мой сексуальный настрой.

Коул вздохнул.

— Потому что твоя семья не вышла на связь?

Я опустила взгляд и кивнула.

— Это мой первый день рождения без Логана. Без всех них. Это был единственный день в году, когда мои родители притворялись, что им не наплевать.

Он поднял мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. В его глазах бурлили страсть и нежность.

— Они не имеют права отбирать у тебя твой день. Если им не нужна эта часть тебя, то я заберу её себе. С радостью.

— Коул... прошептала я, прижимаясь к нему. Часть горечи в груди начала рассеиваться.

Он крепко обнял меня.

— Я знаю, ты пытаешься собрать как можно больше разных работ для своего портфолио, поэтому я везу тебя туда, где ты сможешь поработать над своим искусством.

Я отстранилась, пульс участился.

— Куда?

— У Джосс и Брэдена есть частная вилла на озере Комо. Они разрешили нам пожить там две недели через семь дней. Я уже согласовал наш отпуск со Стью.

Ошарашенная, я несколько секунд смотрела на него с открытым ртом, прежде чем пискнуть:

— Ты везешь меня в Италию на мой день рождения?

Коул одарил меня своей фирменной мальчишеской, наглой ухмылкой.

— Да.

— Ты не можешь этого сделать.

Он вскинул бровь.

— Думаю, очень даже могу.

— Нет. Я решительно покачала головой. Никто никогда меня никуда не возил, а уж тем более мужчина, с которым я встречаюсь всего два месяца.

— Ну, это всё равно произойдет. Он рассмеялся.

— Нет.

— Да.

— Я не могу позволить тебе везти меня в Италию, Коул, настаивала я.

В его взгляде вспыхнуло нетерпение.

— Какого

хуя

нет?

— Потому что... потому что... я обмякла на его коленях. Я знаю, я говорила, что теперь знаю себе цену, но в этом было много бахвальства, ясно? Не пойми меня не правильно. Я стараюсь к этому прийти... но прошло много времени с тех пор, как ко мне кто-то относился по-человечески, и я... я судорожно вздохнула, совершенно раздавленная его подарком. Я не знаю, справлюсь ли я с этим.

В глазах Коула мелькнула яростная решимость, и я внезапно оказалась в воздухе он встал, держа меня на руках.

— Справишься. Придется, заявил он, неся меня в спальню. Потому что я не собираюсь останавливаться в ближайшее время.

— Я знаю, что поможет, отчаянно прошептала я.

— Что?

— Секс. Секс меня точно успокоит.

Коул порочно ухмыльнулся за секунду до того, как бросил меня на кровать.

— Только не так, как я планирую это сделать.

20 глава

ГЛАВА 20

Это было нереально.

Я никогда не представляла, что буду окружена такой красотой.

И все же она была повсюду.

Озеро поблескивало под неумолимым солнцем, находя островки прохлады лишь в тенях, отбрасываемых окружающими горами. Виллы и отели рассыпались по берегам и склонам вспышками белого, желтого, ржавого и красного цветов черепичных крыш. Кипарисы обрамляли великолепные роскошные дома у воды, а сочная зелень и простая романтичная итальянская архитектура создавали этот Эдем мира и спокойствия. По озеру лениво курсировали паромы, проносились катера и гидроциклы, нежась в лучах солнца.

Пот и лосьон для загара поблескивали на моей коже; легкий ветерок с озера приносил мимолетное облегчение от жаркого июльского солнца.

Вилла, которой Джосс и Брэден владели на озере Комо, находилась у самой воды в Менаджо. Это был дом с четырьмя спальнями и собственным бассейном. Только когда мы приехали, я до конца осознала, насколько богаты Кармайклы. И насколько иначе живет «другая половина»...

Я улыбнулась, глядя на воду.

На какое-то время я тоже вкусила эту жизнь.

Раздался всплеск, и я посмотрела налево: Коул выбирался из бассейна. Сказать, что мне нравилось, как капли воды стекают по его стальному прессу значит не сказать ничего. Мы были здесь всего два дня, а кожа Коула уже приобрела великолепный золотисто коричневый оттенок. Он улыбнулся мне, вытираясь полотенцем.

— Если сможешь оторваться от своей картины, мы могли бы прыгнуть на паром. Посмотрим остальное озеро.

Я прикусила губу: мне безумно хотелось пойти, но я переживала, что нужно работать.

— У меня всего несколько дней, чтобы подготовить пару работ.

— Почему бы тебе не набросать основу, а когда вернемся домой, ты дополнишь все своим великолепным воображением? Он остановился рядом с моим мольбертом. Выглядит чудесно.

— Спасибо. Мой взгляд медленно пополз по его животу вверх, пока не достиг лица. На его губах играла самодовольная улыбка. Заткнись.

Он рассмеялся. Я же ничего не сказал.

— Ты прекрасно знаешь, что ты красавчик, и пользуешься этим, чтобы меня отвлекать.

Коул почесал бровь, явно пытаясь не рассмеяться снова. Я всего лишь спросил, не хочешь ли ты сделать перерыв.

— А потом ты выставил это перед моим носом. Я ткнула концом кисти в его пресс.

— Добро пожаловать в мой мир, сказал он внезапно охрипшим голосом. Этот бикини...

Я глянула на свой белый купальник. Он был горячим. Последние две недели я только и делала, что скупала шмотки для этого отпуска, включая пару крошечных бикини. Я знала, что Коул будет выглядеть круто даже в

пищевой пленке

, поэтому была полна решимости чувствовать себя сексуальной рядом с ним.

В этом бикини я так себя и чувствовала. Настал мой черед самодовольно улыбаться.

Хмыкнув, Коул положил руку мне на шею и нежно сжал. Мои волосы были кое-как собраны на макушке в жару такая длина и густота только мешали.

— Пойдем исследовать окрестности? спросил он, нежно целуя меня в губы.

Отказать было просто невозможно.

— Ладно, мы будем делать это каждый день, сказала я, закрывая глаза под солнечными очками, подставляя лицо озерному бризу. Паром медленно скользил по воде. Прохлада после жары была просто божественной.

— А ты еще хотела остаться на вилле и рисовать, поддразнил Коул.

Я открыла глаза и посмотрела на его улыбающееся лицо. Готова была поспорить, что его зеленые глаза смеются надо мной за стеклами «Рэй-Бэнов».

— До сих пор не верю, что ты привез меня в Италию на день рождения. Я указала на воду. Отсюда видно Альпы.

— И?

Я пожала плечами и отвернулась, делая вид, что разглядываю огромную виллу у Белладжо. Ничего... просто... Для пары, которая встречается всего несколько месяцев, это серьезный шаг, и всё же... Я снова пожала плечами.

— И всё же? подтолкнул он.

Я посмотрела на него, сердце забилось быстрее. Это кажется сном, но в то же время... Мои щеки вспыхнули, несмотря на ветерок. Я не помню, чтобы когда-то что-то ощущалось более реальным.

Коул промолчал, и от этого мое сердце пустилось вскачь.

— Господи, Шеннон, наконец произнес он густым голосом. Жаль, что ты не говоришь такие вещи наедине.

Обиженная и сбитая с толку, я уставилась на воду.

— Наедине, он схватил меня за руку и притянул к себе, наклоняясь, чтобы прошептать на ухо, я мог бы выразить свою

признательность

так, как мне действительно хочется.

Успокоенная, я прижалась к нему. Можешь прямо сейчас дать мне почувствовать частичку этой признательности. Сомневаюсь, что итальянцев шокируют нежности на людях.

Коул принимал это приглашение весь остаток дня. Пока мы поднимались по крутым мощеным улочкам Белладжо, пока гуляли по садам виллы Мельци и даже когда я ужасалась ценам на дизайнерские сумки Коул проявлял свою нежность. Обнимал, целовал, ласкал парень сегодня был на редкость тактильным. Я была совсем не против.

— Тебе стоило купить то платье, раз оно понравилось, сказал Коул, игриво размахивая моей рукой по пути к пристани. День клонился к вечеру, и мы порядком вымотались в Белладжо.

— Оно стоит половину моей зарплаты. — Я покачала головой. Мне нужно влюбиться в платье по уши, прежде чем я потрачу такие деньги. И даже тогда...

— Оно тебе всё равно не нужно, заверил он, оглядывая меня с ног до головы. То, что на тебе сейчас, сидит просто отлично.

На мне был белый хлопковый сарафан поверх бикини. Он отпустил мою руку и провел пальцами по моему плечу.

— Ты сегодня прилично загорела. Надо будет намазать тебя кремом от загара, когда вернемся.

Вечно заботится обо мне. Я просияла, и он удивленно моргнул.

— Что? Что я такого сделал?

Я покачала головой, загадочно улыбаясь. Коул тоже усмехнулся, забавляясь моей девчоночьей восторженности.

— Похоже, паром будет минут через пять, сказал он, останавливаясь в конце очереди. Оглянулся через плечо и ухмыльнулся как мальчишка. Там лоток с мороженым.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тогда берем мороженое.

Он потянул меня за руку, и мы перебежали дорогу прямо перед носом у двух парней на мопедах. Внутри кондиционированного рая я с восторгом наблюдала за Коулом: он прикусил большой палец и с серьезным видом изучал вкусы, нахмурив брови.

Я едва сдерживала смех от того, какой он милашка. Сложно выбрать?

С абсолютно серьезным лицом он кивнул, не сводя глаз с лотков. Ты уже знаешь, чего хочешь?

Тебя, тебя и еще раз тебя!

Я подавила желание выкрикнуть это и броситься ему на шею.

— Думаю, шоколадное и карамельное.

— Хм... давай возьмем рожок на три шарика?

Мои губы дрогнули. Давай. А ты что будешь? Я подняла глаза на пожилую женщину за прилавком; она улыбалась Коулу так, будто он очаровал её не меньше, чем меня. Этот парень, так искренне радующийся мороженому, совершенно не вязался со своей внешностью. На нем была белая футболка, подчеркивающая мускулистые татуированные руки и шею, шорты и шлепанцы. Сейчас он меньше походил на плохого парня, чем обычно, но всё же...

— Думаю, возьму лимон-лайм, арбуз и клубнику.

— Оставь свои фрукты себе. Я толкнула его бедром. А мне шоколад с карамелью, мятно-шоколадную крошку и двойной шоколад.

Как только мы получили свои рожки, то сразу же принялись за них, постанывая от сливочного вкуса, который временно дарил прохладу.

— На, Коул наклонил свой рожок ко мне. Попробуй клубничное.

Я лизнула и тут же пожалела, что не выбрала его сама.

— Великолепно. Я протянула ему свое мороженое; он наклонился, чтобы лизнуть, и в итоге перепачкал шоколадом весь нос. Я хихикнула и жестом попросила его наклонить голову. Как только он это сделал, я слизнула каплю с его носа, смеясь, пока он пытался снова дотянуться до моего рожка, но перепачкал уже губы, так и не попав в рот.

Мы стояли на тротуаре, смеясь и слизывая мороженое друг с другом, совершенно не заботясь о том, что ведем себя на людях как подростки. Мы так заигрались с этими рожками, что едва не опоздали на паром.

Сбежав по трапу, мы смешались с остальными туристами и местными, которые неспешно переходили по железному настилу на борт.

— Хотела бы я остаться здесь навсегда, — сказала я, полная тоски.

Коул в ответ сжал мою руку, и я, посмотрев на него, стоящего рядом, поняла, что никогда в жизни не была так счастлива.

Каким-то образом мне удалось подавить судорожный вздох от этого внезапного озарения. Ошеломленная, я рассеянно протянула билет парню в чистой белой форме паромщика.

— Англичанка, да? — внезапно спросил он.

Я моргнула, глядя на него, отстраненно отмечая его красивую смуглую внешность.

— Шотландка.

— Шотландка , он ухмыльнулся, и его темные глаза блеснули с восхищением.Все такие красивые женщины, да?

Рука Коула на моей ладони напряглась, и он довольно резко притянул меня к своему боку. Работник парома бросил на Коула вызывающую улыбку и жестом пригласил нас на борт. Я кожей чувствовала, как взгляд итальянца жжет мне спину, а рука, которую сжимал Коул, почти онемела от его яростной хватки.

— Можешь уже отпустить, сказала я, когда мы заняли места в хвосте парома. К сожалению, все места снаружи были заняты, так что мы оказались заперты внутри. Там было как в духовке.

—

Гребаные

итальянцы, пробормотал Коул себе под нос.

— Тони итальянец, напомнила я ему. Он постоянно ко мне подкатывает.

Желвак на его челюсти дернулся.

— Ага, без малейшего намерения когда-либо попытаться тебя

трахнуть

. А этот козел, если бы мог

вытрахать

тебя глазами, он бы это сделал.

— Это не такая уж проблема. Я нахмурилась, удивленная тем, как сильно он взбесился.

Услышав мой примирительный тон, Коул сдвинул очки на макушку и свирепо посмотрел на меня.

— Это всегда проблема, когда мужик подкатывает к женщине прямо на глазах у мужчины, с которым она явно пришла. Это всё равно что напрашиваться на кулак в рожу.

— Который ты, как мы все знаем, мог бы легко обеспечить. Я провела пальцами по его кулаку, который он невольно сжал. Но в этом нет смысла, потому что хоть миллион мужчин может ко мне подкатывать, я всё равно буду хотеть только тебя. Я успокаивающе погладила его руку. На тебя не похоже принимать такие вещи так близко к сердцу.

Теперь настала очередь Коула хмуриться, осознавая правду в моих словах. Ему действительно было не свойственно заводиться из-за того, что, в конечном счете, было пустяком. Он отвел взгляд, но я успела заметить, как снова напряглись мышцы на его челюсти.

Паром уже начал отходить от причала, когда Коул произнес так тихо, что я почти не услышала:

— Это потому, что это была ты. Он повернулся, встретившись со мной взглядом, и его глаза горели. Что ты со мной делаешь, Шеннон?

У меня перехватило дыхание.

Наконец я прошептала:

— Точно то же самое, что ты делаешь со мной.

Вечером мы вернулись на виллу, чтобы принять душ и переодеться. Джосс и Брэден порекомендовали нам ресторан в горах соседнего городка Тремеццо. Они знали владельцев и заранее забронировали для нас столик. Также они оставили нам номер таксиста, так как поймать машину в этом районе задача не из легких.

Одетая в легкое, струящееся бирюзовое платье макси, которое выгодно контрастировало с моими волосами, я чувствовала полное умиротворение, когда Коул взял меня за руку и повел по каменным ступеням к ресторану. Он был в белой классической рубашке и черных брюках стильный без всяких усилий. И пах просто потрясающе. Ресторан был прекрасен, построен в стиле швейцарского шале, и когда приветливый хозяин вывел нас в сад к столику, с которого открывался самый захватывающий вид на озеро, я едва не расплакалась.

Это место, этот мужчина рядом со мной всё казалось слишком прекрасным, чтобы быть правдой.

В этой романтической обстановке, пока я наблюдала, как солнце медленно опускается за горы, по моей коже пробежали мурашки и вовсе не от вечерней прохлады. Воздух между Коулом и мной был наэлектризован, и я знала, что он чувствует всё то же, что и я сегодня. Несмотря на это хмельное притяжение, нам удавалось вести веселую и полную намеков беседу, пока мы наслаждались самой невероятной едой в моей жизни. Здесь всё было намного вкуснее, чем дома. Овощи, фрукты... всё буквально взрывалось вкусом.

Позволив ужину уложиться, мы попивали вино и смотрели на озеро.

— Спасибо, что привез меня сюда. Это за пределами всего, что я когда-либо пробовала.

Коул потянулся за моей рукой.

— Спасибо, что поехала со мной.

Наши взгляды встретились, и электричество, искрившее между нами весь вечер, вспыхнуло с новой силой.

— Давай вернемся на виллу, сказала я, и слова прозвучали сдавленно.

На обратном пути я заставляла себя обрести хоть какое-то равновесие. Казалось, я взорвусь на миллион осколков, если не попытаюсь обуздать чувства к Коулу.

Как только мы вошли на виллу, мой взгляд приковал бассейн, поблескивающий в лунном свете за окнами гостиной.

— Давай искупаемся, предложила я, надеясь, что это меня охладит. Я втайне подозревала, что именно жара заставляет меня чувствовать себя такой дезориентированной.

— Искупаемся? голос Коула звучал озадаченно, но я уже направлялась в спальню за бикини. Коул куда-то исчез, пока я переодевалась, и к тому времени, как я уже была в воде, он появился в плавках, неся две бутылки холодного пива.

Я улыбнулась ему, когда он спускался в бассейн.

— Отличная идея, сказала я, принимая предложенное пиво.

Мы какое-то время пили в тишине, глядя на звездное небо.

— И почему мы в бассейне? спросил Коул с усмешкой в голосе.

Я тяжело сглотнула, не в силах на него посмотреть.

— Потому что мне нужно было остыть, прежде чем я покалечу либо тебя, либо себя, набросившись на тебя прямо здесь.

— Хм. Расслабляющий заплыв в бассейне или нападение шикарной рыжей? он изобразил на лице комичное замешательство. Ты уверена, что разбираешься в мужчинах?

Я рассмеялась и толкнула его локтем.

В ответ Коул забрал пиво из моих рук и поставил бутылку на каменную плитку у края бассейна.

— Что ты делаешь? спросила я.

Он ответил мне взглядом, полным решимости, которую я уже научилась узнавать. Пульс пустился вскачь,

Коул прижал меня к краю бассейна, его рот жадно накрыл мой, когда он поднял мои ноги и я обхвотила его вокруг талии . Я вцепилась в его шею, прижимаясь к нему и отвечая на поцелуй так же ненасытно. Наши языки переплетались и сталкивались, пока обычно спокойная вода с плеском билась о борта бассейна.

Прохладный воздух коснулся моей груди, когда Коул ловко развязал завязки у меня на шее и потянул их. Я чувствовала, как он издал глубокий стон за мгновение до того, как Он наклонился, чтобы поцеловать мою грудь. Жар начал нарастать между моих ног, пока он целовал меня, пока я не начала задыхалась в его объятиях

Весь день вел к этому моменту, и остатки моего контроля или терпения испарились. Я провела ладонями по его спине до самой резинки плавок и потянула.

Тяжело дыша, Коул поднял голову от моей груди и встретился со мной взглядом. Его голос был хриплым.

— У меня нет презерватива.

Я улыбнулась, и мои глаза заблестели от нахлынувших чувств.

— Он нам не нужен.

Коул замер, переваривая мои слова, выражение моего лица и то, что всё это значило.

Я доверяла ему.

Он с шумом выдохнул воздух, который удерживал в легких, и приник ко мне, буквально впиваясь в мои губы. Если я думала, что наш прошлый поцелуй был диким, то он и в подметки не годился этому. Целуя его и жадно хватая ртом воздух, я крепко обхватила его ногами, пока он быстро избавлялся от плавок. Я на миг ослабила хватку, чтобы он мог снять с меня низ бикини. Ткань уплыла в темноту воды, а ладони Коула скользнули по моим бедрам, талии и ягодицам. Он легко приподнял меня в воде.

Мои бедра дрожали, а пальцы впились в его бицепсы от неистового предвкушения.

Торжествующий крик сорвался с наших губ и улетел в ночное небо. За этим первым криком, словно птицы, последовали другие тихие, прерывистые вздохи, вырывавшиеся при каждом его движении. Он дразнил и мучил нас обоих.

— Коул, взмолилась я прямо ему в губы. Пожалуйста.

— Чего ты хочешь? тяжело дышал он. — Скажи мне, чего ты хочешь.

Я поцеловала его.

— Сильнее, прошептала я, отдавая ему всю себя.

Его руки крепче сомкнулись на моей талии, и когда он снова вошел в меня это было гораздо мощнее, чем прежде.

— О боже. Моя голова откинулась назад, пока он двигался. Я чувствовала, как жар внутри превращается в настоящий пожар. Я уже близко.

Я почти не чувствовала твердого края бассейна, когда Коул окончательно потерял контроль и вжал меня в бортик, чтобы еще больше увеличить силу толчков.

— Коул! закричала я.

Он удвалетворенно хмыкнул, пока мой оргазм накрывал меня волнами.

— Шеннон. Он с трудом выдохнул моё имя и напрягся. Секунду спустя он застонал сквозь стиснутые зубы.

Чуть позже, когда чувства начали возвращаться, Коул нежно поцеловал меня в губы.

— Спасибо, промурлыкал он.

Мне не нужно было спрашивать, за что он меня благодарит. Вместо этого я пошутила:

— Нам придется почистить этот бассейн перед отъездом.

Его тело сотряслось от глубокого смеха, который наполнил ночной воздух вокруг нас.

21 глава

ГЛАВА 21

— И куда это ты собралась? Олли с усмешкой уставился на мои чемоданы.

Несмотря на страх, змеей ползущий по телу, я вызывающе вскинула подбородок.

— Я ухожу. Между нами всё кончено. Уйди с дороги.

Я услышала нечеловеческий рык, а в следующий миг перед глазами всё поплыло, и резкая боль ударила в голову.

Мучительная боль пронзила правое плечо. Я была ошеломлена, зрение постоянно отключалось, но я всё еще чувствовала, как его пальцы впиваются в мои предплечья, и ощущала его горячее дыхание на своем лице.

Каким-то образом я оказалась на полу. Олли прижал меня, его хватка оставляла синяки на коже.

Я закричала от негодования, игнорируя пульсирующую боль в левой части головы. Я пыталась оттолкнуть его, брыкалась ногами, но мои попытки сопротивления прекратились, когда он ударил меня под дых.

У меня перехватило дыхание, я не могла ничего, кроме как пытаться вдохнуть воздух.

Щеки обдало жаром от невыносимой жгучей боли в носу, куда пришелся его кулак.

Он вжал правую сторону моего лица в ковер еще один вид огня от ожога о ворс, полоснувшего по щеке. Затем он перестал давить на меня своим весом, но я слишком поздно это поняла: я повернула голову и увидела, как его нога летит мне в живот.

Я крякнула, сворачиваясь калачиком, стискивая зубы от боли в плече и от резкой боли, которая вспыхивала в ребрах каждый раз, когда он бил меня сапогом.

— Моя, Шеннон! ревел он.

Гребаная

моя!

Я почувствовала хруст и последовавшую за ним агонию; крик вырвался из меня прежде, чем я смогла его сдержать.

Кроме боли не существовало ничего. Я едва осознавала тот бред, что лился из его рта о том, что мы вместе навсегда, только мы.

Только когда я почувствовала холодный воздух на груди и его руку между ног, сработал инстинкт выживания. Паника и ужас захлестнули меня, адреналин ударил в кровь, притупляя боль.

Я сражалась. Я вцеплялась когтями. Я царапалась и кусалась... но он не слезал.

Я почувствовала, как он напирает на меня. Готовый украсть у меня всё.

— Нет, рыдала я. Всё закончилось не так. Я сбежала.

— Ты никогда не сбежишь, тяжело дышал он мне в лицо, его глаза почернели, как у демона. Твоё место здесь. Никто, кроме меня, тебя не хочет, Шеннон. Никого нет, кроме меня. Ни твоей семьи, ни брата. Они тебя ненавидят. Они никогда тебя не простят. Он нежно поцеловал меня в губы. Но я всегда буду у тебя. Его хватка на моих запястьях усилилась, и он рванулся

— Нет! закричала я, и мои глаза распахнулись в темноте.

Я тяжело дышала, пока глаза привыкали к обстановке, и я огляделась. Я была в квартире Коула, в его постели.

— Кексик? раздался рядом его сонный, хриплый голос.

Кошмар был таким реальным.

Чертовски реальным.

Я всхлипнула от облегчения, подтянув колени к груди.

— Что за

херня

? пробормотал Коул, и кровать качнулась, когда он сел.

Зажегся свет, и он снова выругался за секунду до того, как притянул меня к себе. Я прижалась к его груди, не в силах сдержать рыдания, которые будто вырывались из самой глубины души.

— Тш-ш, успокаивал он, поглаживая меня по спине. Это просто сон. Всё хорошо. Ты в безопасности. Ты в безопасности, Шеннон.

Меня всё еще немного потряхивало, когда Коул вернулся в спальню с двумя кружками чая. Волосы у него торчали во все стороны, веки слипались, и он был полуголый. Всё потому, что было всего четыре часа утра.

Но его это, похоже, не волновало.

Он протянул мне кружку и забрался обратно в постель. Свободной рукой он обнял меня за плечи, притягивая к своему боку, пока мы пили ромашковый чай. Я притащила его на кухню вместе с кучей других вещей пару недель назад, когда он сказал мне чувствовать себя как дома.

— Ночной кошмар? спросил он, всё еще хриплым от усталости голосом. Часто они у тебя бывают?

— Иногда, призналась я. Но давно не было.

Меня бесило, что они вернулись. Особенно после нашей поездки на озеро Комо. В Италии мы с Коулом вышли на новый уровень близости, если уж на то пошло, сейчас я чувствовала себя в большей безопасности, чем до поездки. Однако мы вернулись два дня назад, и большую часть этого времени я пыталась выкинуть из головы тот факт, что до сих пор ничего не слышала от семьи, хотя мой день рождения прошел три недели назад. И я не могла забыть о них именно из-за чувства вины. Я так счастлива с Коулом, что угрызения совести становились только навязчивее. Это изводило меня. Моя семья изводила меня.

— О чем были сны?

Я сделала дрожащий вдох. Нападение Олли. Только во сне мне не удается сбежать.

Воздух вокруг нас наэлектризовался от ярости Коула.

— Я в порядке, пообещала я.

— Ты не в порядке. Он довольно резко поставил кружку на тумбочку и повернул меня к себе. Его зеленые глаза стали бодрее. В них просочился гнев. Ты лежишь в моей постели, и тебе снятся кошмары.

Я виновато улыбнулась. Это не потому, что нам плохо вместе. Ты же знаешь, всё супер. Настолько супер, что я постоянно чувствую себя виноватой.

До него дошло. Из-за Логана.

Я кивнула. Знаю, они велели мне держаться подальше от него, от них всех... но я думала... Они же моя семья. Я думала, они хотя бы позвонят.

— Не буду врать, Кексик. Я очень надеюсь, что нет. За исключением Логана. Он покачал головой. Зачем они вообще заводили детей?

Я горько рассмеялась. Ты звучишь как Логан. Он постоянно это говорил. Я прильнула к Коулу и отхлебнула чаю. У моих родителей просто не хватает любви на всех. Они на это не способны. Большую часть они отдали друг другу, а нам достаются объедки, когда им приспичит. Логан был единственным, к кому они проявляли искренний интерес. Мы с Амандой были так, на втором плане. Я посмотрела на него, опечаленная отчужденностью в моей семье. Аманда всегда меня ненавидела. Я была близка с Логаном, потому что мы больше похожи. Кроме того, я похожа на маму, а Аманда нет, и моя довольно самовлюбленная мама проводила со мной больше времени, когда я была маленькой, пытаясь превратить меня в свою копию. Всё изменилось, когда я стала подростком и у меня появились свои взгляды и интересы. Но Аманда так и не простила мне тех моментов «близости» с матерью, которые достались мне, а не ей. Когда я начала по глупости встречаться с неудачниками, Аманде это зашло. Это было темой, на которой она могла сойтись с родителями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мне жаль, что у тебя всё было так, тихо и искренне сказал он.

— Не жалей меня, Коул. У меня были бабушка с дедушкой. Я улыбнулась, вспоминая их. Они были всем тем, чем должны были быть родители, так что я никогда не чувствовала, что много упустила. Но их нет. Мои губы задрожали, а глаза наполнились слезами. Логана нет. И впервые в жизни... я просто очень хочу, чтобы моей семье было не плевать.

— Я понимаю, промурлыкал он, целуя меня в макушку. Правда. И знаю, что это не то же самое, но теперь у тебя есть я. Я никуда не денусь.

Я шмыгнула носом и прижалась щекой к его груди. Знаю.

Мы помолчали, пока я допивала чай и пыталась успокоиться.

— Я нашел кое-что, что может тебя взбодрить.

Я отстранилась. О?

— Секунду. Он осторожно выбрался из постели и вышел из комнаты. Вернулся через минуту со сложенным листком бумаги в руке. Забрался обратно и с той самой мальчишеской ухмылкой протянул его мне.

Это был лист плотной бумаги для черчения. На нем была нарисована супергероиня из комиксов и зомби. Она стояла, уперев руки в крутые бедра, в сексуальном черно-синем костюме. Каскад рыжих волнистых волос развевался, пока она противостояла зомби. Над ней был «баббл» с текстом:

«Я уничтожу тебя своим острым как бритва безразличием и отсутствием страха, медленный, тупой зомби-чувак».

Я рассмеялась, прикрыв рот рукой от шока.

Коул вытянул рисунок у меня из рук. Я нарисовал это в ту же ночь, когда мы познакомились, еще детьми. Я тогда фанател по комиксам.

Я посмотрела на него с благоговением. — Ты видел во мне супергероиню.

Он потряс бумагой. Поправка. Сексуальную супергероиню.

— Коул... он всё еще у тебя?

— Да. И вот что круто. Он лег на бок, глядя на меня с такой нежностью, что у меня сердце защемило. В тот период мы с Джо жили в квартире Кэма, но мама всё еще жила в квартире над нами. Мы использовали лишние комнаты в старой квартире под склад. В моей старой спальне оставалось много рисунков. Мать никогда не оставляла меня в покое, даже когда мы съехали. На самом деле, она винила меня говорила, что я настроил Джо против нее.

Я нахмурилась, чувствуя, как кровь мгновенно закипает от гнева. Джо об этом знает?

— Не-а. Не видел смысла. Джо была счастлива, и она это заслужила. А с матерью я мог справиться сам.

— То есть она продолжала вести себя с тобой как

стерва

?

— Да. И однажды я зашел в квартиру, чтобы забрать какую-то вещь, худи или куртку... зашел в свою старую спальню, а там был полный погром. Мать вошла следом, посмотрела мне прямо в глаза абсолютно пустое выражение лица и сказала: «Мы никогда не будем в расчете». Она оставила меня разгребать руины, которые устроила. Она не тронула одежду и всякое такое, он брезгливо скривил губы, а ударила прямо по тому, что имело значение. По фотографиям и всем моим рисункам.

— По всем? ахнула я.

— По всему... кроме этого. Он поднял рисунок из комикса и слабо улыбнулся. — Я нашел его за радиатором. Должно быть, он взлетел в воздух, когда она бесновалась, и там спрятался. Он пожал плечами, проводя по бумаге кончиками пальцев. Мне показалось важным, что это была единственная вещь, которая от нее спаслась. И я его сохранил.

Я не могла остановить слезы, катившиеся по щекам. Внутри меня бушевал целый вихрь. Мне было больно за него, за всё, через что заставила его пройти мать. Больно так, как я и не думала, что можно сопереживать другому человеку. Мысль о том, что кто-то мог быть к нему жесток, разрывала меня на части. И в то же время я была потрясена рисунком и историей, которая за ним стояла. В этом было какое-то ошеломляющее доказательство того, что нечто свыше всегда планировало подарить мне жизнь такую же прекрасную, как та, что я нашла с Коулом Уокером.

Коул сел, чтобы стереть слезы с моих щек, и склонил голову к моей. Когда его губы были в считанных сантиметрах от моих, он признался:

— Я люблю тебя, Шеннон. Я хочу защищать тебя и оберегать. Я хочу быть твоей семьей и отдать тебе свою, чтобы тебе никогда больше не было грустно из-за тех, кто слишком туп, чтобы понять: они лишились чего-то настолько особенного, что их жизни теперь всегда будут чуточку темнее.

Я подавила новые слезы, чувствуя слишком много , чересчур много всего, что распирало грудь. Я прижалась своими губами к его и вцепилась в него, вытягивая то спокойствие, которое мне было так необходимо. Наконец, когда я обрела способность говорить, я прервала поцелуй и обхватила его лицо ладонями. Я посмотрела ему прямо в глаза, сражаясь с каждым своим страхом.

— Я тоже тебя люблю.

22 глава

ГЛАВА 22

Рэй ухмылялась нам с Коулом, пока мы шли к столу рука об руку. У Тони и Саймона были похожие выражения лиц.

— Таки сумели вытащить себя из своей любовной лачуги? Рэй практически проорала это, и я кожей чувствовала любопытные и забавные взгляды других посетителей ресторана.

— Напомни мне, что я типа люблю её, сказала я, стиснув зубы.

Коул хмыкнул.

— Трудно это сделать, когда я сам пытаюсь себе об этом напомнить.

— Нет! Рэй продолжала говорить слишком громко, пока Коул выдвигал стул рядом с ней. Поменяйтесь с Саймоном и Тони. Если я сяду рядом с вами двумя, я буду выглядеть так, будто меня в муке обваляли.

Предположив, что она имеет в виду наш итальянский загар, я заняла место, предложенное Коулом.

— Смирись с этим.

Она раздраженно поджала губы. Наконец, когда Коул уселся рядом со мной, она сказала:

— В тебе что-то изменилось. И я не про твой более острый, чем обычно, язык.

Я пожала плечами.

— Это называется счастье.

Взгляд Рэй метнулся между Коулом и мной. Она одарила нас широкой, сияющей, искренней улыбкой, которая никак не вязалась с ее следующими словами:

— приторные

засранцы

.

— Так, ладно, я очень хочу узнать, что вы думаете о моей родине. Тони лениво улыбнулся, но я видела блеск азарта в его глазах. Но сначала я хочу вам кое-что сказать.

— Тони, простонал Саймон.

— Нет, нет. Его партнер сузил глаза. Я хочу знать, что они думают.

— О чем? спросил Коул.

— Я хочу усыновить ребенка, объявил Тони, и его привычная беззаботность исчезла. Саймон, он не хочет, потому что думает, что я сумасшедший. Убедите его в обратном.

Коул расслабленно откинулся на спинку стула, казалось, ничуть не встревоженный тем, что я сочла грандиозной новостью.

— Ладно, я попробую, но это всё зависит.

— От чего?

— От того, сумасшедший ты или нет.

Саймон хмыкнул.

Тони не выглядел довольным.

— Я готов стать папой. Я думаю, из нас с Саем получились бы замечательные родители.

— Я тоже так думаю, услышала я собственное мнение прежде, чем успела себя остановить. С того момента, как он объявил новость почти так же обыденно, как если бы решил купить новую машину я почувствовала, как раздражение закипает в крови. Я попыталась сдержаться, зная, что у Тони доброе сердце. Он улыбнулся моим словам, но я его оборвала: Но только если вы оба этого хотите и долго и серьезно об этом думали. Ребенок это не аксессуар, не что-то, что заводят под настроение или потому что люди этого ждут. Ты не можешь просто вернуть его, Тони, и не можешь игнорировать его, если ребенок не оправдал всех твоих надежд. И уж точно нельзя растить ребенка в доме, где один из родителей, возможно, будет на него злиться.

Все замерли в ошеломленном молчании после моей тирады.

Коул нащупал мою руку под столом и сжал ее в тот самый момент, когда Саймон поднял стакан с водой, салютуя мне.

— Спасибо. Голос разума в этом безумии.

Тони бросил на него обиженный взгляд.

— Я не считаю это аксессуаром. Я хочу ребенка.

— А я не готов. И я не хочу обсуждать это

дерьмо

при друзьях.

Неловко заерзав, я крепче сжала руку Коула, так как напряжение за столом нарастало.

— Все готовы сделать заказ? внезапно рядом появился официант.

Рэй резко раскрыла меню.

— К сожалению, мы были слишком заняты участием в

охуительно

неловком застольном разговоре, так что мы еще не совсем готовы. Дайте нам пару минут.

Официант смылся так быстро, как только мог.

Я бросила на Коула обеспокоенный взгляд.

— Не думаю, что он вернется.

Губы Коула дрогнули.

— А ты бы вернулась?

Я уткнулась в меню, избегая зрительного контакта с воюющей парочкой напротив.

— Точно нет.

Тони устало вздохнул.

— Простите, ладно? Я не хотел никого смущать. Просто загорелся идеей. Он наклонился ближе, пытаясь улыбкой прогнать тревогу из глаз. Ну, рассказывайте, как вам Лаго-ди-Комо?

Прежде чем я успела ответить, в кармане Коула зазвонил телефон. Он достал его, взглянул на экран и извиняюще нахмурился.

— Прости. Я должен ответить. Он коснулся экрана и поднес телефон к уху. Марко? Коул напрягся.

Я тоже.

— Мы с Шеннон уже едем.

Едем? Куда?

Коул сунул телефон в карман и отодвинулся от стола.

— Чтобы сделать этот вечер еще более неловким, нам с Шеннон пора. Он поморщился. У Ханны начались схватки.

— Я бы ни за что не догадалась. Ханна казалась такой спокойной и собранной по поводу беременности.

Я прижалась к Коулу в зале ожидания больницы, и он как раз закончил рассказывать мне немного о прошлом Ханны. Все приехали в больницу, когда у неё начались роды, но пять часов спустя большей части семьи пришлось уехать, чтобы уложить сонных детей в кровати. Марко был с Ханной, у которой наконец-то раскрытие достигло нужных сантиметров, чтобы её отправили в родильный зал. Часы на стене говорили, что мы с Коулом торчим здесь уже больше десяти часов. Что касается Кларка и заметно поправившейся Элоди, они приглядывали за Софией, а Дилан был со своей мамой.

Остались только измотанные Коул и я. Чтобы не уснуть, мы пили кофе и болтали, пока не охрипли. Я поняла, почему Коул так хотел остаться, когда он поведал мне историю своей лучшей подруги.

Оказывается, когда Ханне было семнадцать, она гуляла с Коулом и Джо и внезапно потеряла сознание.

— Это было ужасно, сказал он, и его глаза померкли от воспоминаний. Было столько крови, и я не понимал, что это значит. У меня были подозрения, потому что чем еще это могло быть? Но это же Ханна... В общем, она была без сознания, мертвенно-бледная и неподвижная, пока мы с Джо ждали скорую. Когда её заносили в машину, я просто знал... Его глаза внезапно заблестели. Она умирала. Я чувствовал это нутром.

— Боже мой, Коул. Я вцепилась в его руку, потрясенная.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Её экстренно прооперировали. Сердце остановилось на столе, но её вернули. К тому моменту вся её семья была в больнице, и они засыпали нас вопросами. Я был в ступоре от шока. Мы с Ханной тогда не были особо близки, но я думал, что она классная девчонка, тихая, из тех, кто не влипает в неприятности. И я всё думал: если она выкарабкается, я стану ей лучшим другом. Другом, который бы с самого начала заметил, что с ней что-то не так. К счастью, она выжила. Она была беременна и не знала об этом. Случилось осложнение, труба лопнула, началось внутреннее кровотечение. Сделали операцию, она справилась, и врачи сказали, что она всё еще сможет иметь детей. Однако всё это наложило на неё отпечаток. Его лицо немного ожесточилось. Ребенок был от Марко. Я узнал эту подробность только после того, как они с Ханной сошлись снова. Она никому не говорила, пытаясь защитить его. После того случая в школе ей было паршиво, у неё была депрессия... и я хотел, чтобы у неё кто-то был. Так мы сблизились. Я стал её лучшим другом. Она всё равно не говорила мне правды. Я сложил два и два гораздо, гораздо позже.

— Марко знал?

Коул покачал головой.

— Нет. Я предъявил ему претензии, довольно жестко, признался он с сожалением. Пока не пришла Ханна и не разняла нас. Она объяснила, что Марко ничего не знал. Только поэтому он до сих пор жив.

Я прижалась чуть ближе к своему чудесному и чрезмерно опекающему парню.

— Значит, у Ханны травма из-за беременности?

— Да. Она до смерти боялась иметь детей. Она даже думала уйти от Марко, потому что была убеждена, что не сможет через это пройти. Он вздохнул, теребя край моей футболки.София была случайностью. Ханна была в ужасе, но держалась стойко. В этот раз всё было нормально, но случались моменты... Видя, как она нервничает, я и сам начинаю дергаться, так что я просто хочу быть здесь, пока этот мелкий не вылезет наружу.

Я поцеловала его, лишь слегка коснувшись губами.

— Ты такой хороший друг.

Он скользнул рукой мне под футболку, проводя костяшками пальцев по моему животу.

— Тебя ведь это правда не задевает? Моя дружба с Ханной.

— Нет. Я наклонила голову, пытаясь придумать, как объяснить это так, чтобы он действительно мне поверил. И тут меня осенило. Мой взгляд переместился с ярко-белого потолка на его глаза. Бывают моменты, когда вы болтаете или смеетесь вместе, и я вижу этот взгляд у вас обоих... такой знакомый взгляд. — В горле внезапно встал комок. Он знаком мне, потому что точно так же на меня всегда смотрел Логан.

Выражение лица Коула смягчилось.

— Кексик, тебе нужно пойти к нему.

Дверь в зал ожидания внезапно распахнулась, и на пороге появился Марко изможденный, но безумно счастливый.

— Мальчик! Он расплылся в улыбке.

Смеясь, Коул поднялся с жесткого, неудобного стула и подошел пожать руку Марко.

— Поздравляю, маэстро. Мама и малыш в порядке?

Тот кивнул, потирая коротко стриженную голову.

— Они идеальны, Коул. В смысле, жена только что сказала мне, что у нас больше никогда не будет секса, но в остальном всё идеально.

Вскоре всё «племя» нагрянуло в больницу в этот предрассветный час, чтобы познакомиться с новым членом семьи. Я никогда не видела людей, связанных настолько тесно, и, стоя на обочине их жизней, наблюдая, как они по очереди берут на руки малыша Джаррода Д’Алессандро и целуют его мать в щеку, я почувствовала такую острую боль в сердце, что перехватило дыхание.

Я больше не могла на это смотреть.

Выскользнув из палаты, я обхватила себя руками и почти побежала по коридору, отчаянно ища место, где можно было бы хоть на минуту обрести тот покой, которого я так часто искала в последнее время.

Я не прошла и половины пути, как меня остановил и развернул к себе обеспокоенный Коул.

Он бросил на меня один взгляд, и ему даже не пришлось спрашивать. Он притянул меня к своей крепкой груди.

— Я серьезно, Шеннон. Тебе нужно поговорить с братом. Он огромная часть тебя. Ты должна выслушать всё, что он скажет, чего бы это ни стоило.

Я обняла его, крепко вцепившись. Я знала, что он прав.

— Это третья вещь из моих самых любимых в тебе.

Я услышала в его голосе усмешку.

— И что же это?

— Ты обнимаешься лучше всех в мире.

Он прижал меня крепче и хмыкнул.

— А что под номером два и один?

— Второе это твоя способность доводить меня до оргазма каждый божий раз, когда мы это делаем.

Коул рассмеялся в голос, и я услышала в его смехе чисто мужское самодовольство.

— А первое?

Я покачала головой.

— Первое слишком сопливо. Просто знай, что там что-то хорошее. Я высвободилась из его объятий и вздохнула. Я навещу брата в этот четверг. Я прижала руку к животу и с дрожью выдохнула. Черт, меня тошнит от одной мысли об этом.

Коул взял меня за руку и повел обратно к палате Ханны.

— Если приспичит тошни. Только предупреди заранее.

Мы уже собирались войти, когда Коул остановил меня взглядом. Я подняла руку, не давая ему сказать то, что он явно собирался.

— Я скажу тебе номер один, когда буду пьяной. Когда я выпью, я становлюсь ужасно сентиментальной.

Он ухмыльнулся и подтолкнул меня внутрь.

— Полезно знать.

Мы с Коулом лежали в постели. Он только что занялся со мной любовью медленно и нежно, так, как умел только он, заставляя меня буквально таять. Потом он притянул меня к себе, я уложила голову ему на грудь, и мы переплелись ногами. Коул не любил спать, если не касался меня хоть какой-то частью тела.

Я чувствовала, что он уже засыпает ритм его дыхания изменился, но я не могла держать это в себе до утра.

В животе запорхали бабочки.

— Я связалась с братом.

Коул тут же насторожился, всё его тело напряглось.

— И?

— Ему разрешено всего четыре свидания в месяц. Он должен был встретиться с другом, но сказал, что я могу приехать вместо него.

— Ты с ним говорила?

— Не с ним лично. Всё уже устроено. Часы посещения в четверг, в без пятнадцати три.

Он нежно погладил меня по руке, выписывая пальцами успокаивающие круги на коже.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как будто хочу реветь каждые пять секунд.

— Ну так реви, Кексик.

Вместо того чтобы дать волю слезам, я прошептала:

— Я решила, что мне не нужно напиваться, чтобы сказать тебе, что под номером один.

Он молча ждал.

— Это твоя способность делать меня лучше. Я хочу быть тем человеком, которого ты во мне видишь.

— Кексик... выдохнул он, прижимая меня ближе.

— И еще ты должен знать: я больше никогда не смогу смотреть на кексы по-прежнему.

Я почувствовала, как он затрясся от смеха и на время тревога перед встречей с братом отступила.

Я уставилась на краснокирпичное здание центра для посетителей. Кажется, мой завтрак сейчас попросится наружу.

Этим утром Коул заставил меня запихнуть в себя тосты с яйцами, но от обеда я наотрез отказалась. И слава богу, иначе меня бы точно вывернуло прямо у ворот тюрьмы.

Мой заботливый и переживающий парень очень хотел поехать со мной в Глазго. Собирался ждать на парковке, пока я буду у Логана, но я отклонила предложение. Не то чтобы я его там не хотела, но я должна была пройти через это сама.

Существовала огромная вероятность, что я войду в эту комнату, и единственный человек на планете, которого я обожаю, скажет мне, что ненавидит меня и никогда не простит. Я бежала от этого страха и от последствий с того самого дня, как судья зачитал приговор. Пришло время проявить храбрость и встретиться с этим лицом к лицу, даже если это будет означать потерю старшего брата навсегда.

Однако это оказалось гораздо, гораздо труднее, чем я предполагала.

Я знала, что в Эдинбурге меня ждет Коул, а вместе с ним обещание стать частью прекрасной семьи, где люди горой друг за друга, как и должно быть. Но это обещание, как бы оно ни пыталось стать бальзамом на душу, не могло унять боль от возможной потери Логана. Обретение новой семьи не означало, что потеря брата не разобьет мне сердце.

В моем сердце и так было слишком много трещин... Я не была уверена, что оно выдержит еще одну и не разлетится на миллион несклеиваемых осколков.

Детский смех вырвал меня из мрачных мыслей. Я проводила взглядом молодую мать, заносившую счастливого ребенка в здание. Пора взять себя в руки.

— У вас при себе не более десяти фунтов наличными? — спросил офицер на досмотре.

Я достала кошелек дрожащими руками.

— Э-э, да.

— Мне придется забрать ваш кошелек и телефон. Он забрал вещи и выдал талон, чтобы я могла получить их на выходе.

Перед тем как войти в зал посещений, я замерла. Хаотичное порхание в животе переросло в панику в груди, я почувствовала резкое головокружение. Упершись руками в колени, я опустила голову, вдыхая носом и медленно выдыхая ртом.

— Мисс, вы в порядке?

Я взглянула сквозь волосы на офицера у входа. Выпрямилась, провела дрожащими пальцами по сухим губам. Еще один выдох.

— Да. Всё нормально.

Его обеспокоенный вид говорил о том, что он мне не поверил, поэтому я расправила плечи с большей решимостью, чем чувствовала на самом деле, и сделала первые шаги в огромный зал.

Там было около сорока столов и небольшая игровая зона у входа под присмотром. С одной стороны каждого стола стояло три стула, а с противоположной — только один, для заключенного.

Мой взгляд заметался по комнате и остановился вместе с сердцем, когда я увидела брата. Он смотрел в пространство, лицо было суровым.

Каким-то чудом ватные ноги донесли меня до него. Я опустилась на стул напротив и просто уставилась на него, впитывая каждую деталь.

Он изменился.

Его темные волосы, всегда волнистые, как у меня, были коротко острижены, что подчеркивало острые скулы и четкую линию челюсти, унаследованную от отца. Раньше он всегда гладко брился, а теперь с этой короткой бородой выглядел суровее и старше. Фиалковые глаза, точь-в-точь как мои, прошивали меня насквозь из-под темных ресниц. Он всегда был в форме, но по широким плечам и груди было видно, что за время за решеткой он прилично поднабрал мышечной массы.

Он выглядел усталым. Мрачным.

Ожесточенным.

Я даже представить не могла, что он успел здесь повидать и среди каких людей вынужден находиться.

— Логан, прошептала я, неуверенно пожимая плечами. — Я даже не...

Его глаза изучающе скользнули по мне.

— Ты хорошо выглядишь.

Я придвинулась ближе, вслушиваясь в звук его голоса.

— Я...

— Где тебя,

блядь

, носило, Шеннон? прошипел он. Суровость в его глазах на мгновение отступила, давая место боли.

Ощущение было такое, будто мне в грудь швырнули кирпич.

Я поправила волосы, и это движение привлекло его внимание. Логан прищурился.

— Ты дрожишь. Он откинулся назад, выглядя шокированным и раненым. Ты что, меня боишься?

— Конечно нет! отрезала я и тут же понизила голос, поняв, что привлекла к нам внимание. Но я боюсь того, что ты обо мне думаешь. Я не думала, что ты захочешь меня видеть. Мама, папа и Аманда сказали, что ты тоже не захочешь. Они велели мне держаться подальше.

— О чем ты вообще говоришь? Они сказали, что ты просто свалила и не выходишь на связь. Гнев вспыхнул в его глазах фиолетовыми искрами. Ты хоть представляешь, как я,

черт возьми

, был рад весточке от тебя? Мы тут с ума сходили от беспокойства, Шеннон.

— Нет. Я отрицательно покачала головой, сердце бешено колотилось. Мама, папа и Аманда... они сказали, что это моя вина, что вы все считаете это моей виной. Сказали, что никогда меня не простят. Я подумала, что лучше всего будет... уехать. Ради всех вас.

— Они сказали что?!

Я напряглась, видя изумление на его лице.

— Ты никогда так не думал?

— Нет, выплюнул он. И ты сама должна была это понимать.

— Как? Логан, я упрятала тебя в тюрьму.

— Это я сам себя упрятал в тюрьму. Он ударил кулаком в грудь. Я. И я бы сделал это снова, если бы это означало, что это

гребаное

животное окажется в больнице.

Внезапно на меня нахлынули воспоминания о том дне, о последующих днях и неделях... В груди сдавило, вспышки прошлого встали комом в горле. Хотя боль и унижение того дня притупились после начала отношений с Коулом, они не исчезли совсем. И это стало очевидно по тому, что я чувствовала сейчас, впервые видя Логана. Слезы обожгли глаза.

— Если бы я не была такой идиоткой. Если бы я не была с ним... если бы я не прибежала к тебе, ты бы...

— Не надо. Логан схватил меня за руку. Если бы ты не проводила каждый день после выписки, избегая меня, пока я был под залогом, я бы еще тогда сказал тебе то, что говорю сейчас: ни в чем из этого нет твоей вины. Ни капли.

Я начала плакать, опустив голову, чтобы волосы скрыли мои слезы от незнакомцев вокруг.

— Я была трусихой. Мне нужно было прийти раньше. Я... Я посмотрела на него, сильнее сжимая его пальцы и умоляя взглядом поверить мне. Я знаю, что наша семья никогда не была близкой, но когда они отвернулись от меня, я почувствовала себя такой одинокой... И я просто не могла допустить мысли, что они говорят правду, что единственный человек... что ты больше не захочешь, чтобы я была твоей сестрой.

— Ты

гребаная

идиотка, мягко сказал он. Но страх делает нас тупыми. Его губы искривились, и в глаза вернулась жесткость. Поверь мне. Я навидался этого здесь предостаточно.

— Логан, мне так жаль. Я никогда не хотела, чтобы всё так вышло.

Он покачал головой так он делал всегда, когда был до крайности поражен.

— Шеннон Маклауд, ты самый добрый человек из всех, кого я знаю. Ты моя кровь. И кто-то решил, что может причинить тебе боль. Я не жалею, что переубедил его.

— Не было ни дня, чтобы я не думала о тебе.

Он отвел взгляд, и я заметила в его глазах печаль. Логан всегда был немного похож на Коула горячий, со вспыльчивым нравом, который остывал так же быстро, как и вспыхивал. Но это и был предел любой «тьмы» в нем. Логан был светлым. Защитник, трудяга, но он умел и веселиться. Он был шутником, в его глазах всегда плясали смешинки.

И тут я поняла, что в нем так сильно изменилось.

Эта искра озорства, легкого юмора... она исчезла.

Вина грызла меня, несмотря на все попытки впитать его слова утешения.

— Мама и папа часто тебя навещают?

Логан повернулся ко мне и кивнул.

— Навещают дважды в месяц. Аманда тоже. Остальные два посещения я держу для друзей.

— Значит, ты никого из них не потерял? Об этом я тоже переживала.

— Нет. Они понимают, почему я сделал то, что сделал. У меня хорошие друзья, Шеннон. И, веришь или нет, мама с папой правда меня поддерживают.

Это вызвало у меня смесь замешательства, гнева и благодарности одновременно.

— Я рада.

— Но я поговорю с ними о том, как они обошлись с тобой.

— Не надо.

Его глаза вспыхнули.

— Ты была в больнице, потому что тебя избили и едва не изнасиловали, и вместо того, чтобы быть рядом, они тебя прогнали. Я имею в виду, какого

хуя

ты делала все эти месяцы? Где ты была?

— В Эдинбурге.

Понимание отразилось в его глазах.

— Сбежала к бабушке, как всегда.

— Только... Мои губы задрожали.

— Её там не было. Он снова сжал мою руку. Ты была одна всё это время?

— Нет. Я сделала глубокий вдох и рассказала брату всё. От жизни без дома и работы до ироничного чувства юмора судьбы, приведшего меня в INKarnate. Рассказала про встречу с Рэй и её странную, но чудесную компанию, про Коула, про вражду между нами и её причины. Про то, чему я научилась у его семьи, про то, как изменились наши отношения, какой опорой он стал, как я влюбилась в него и как именно он убедил меня встретиться с Логаном.

Когда я закончила, Логан откинулся на спинку стула, нахмурив брови в раздумье.

— Скажи что-нибудь, тихо взмолилась я. Мне нужно, чтобы ты верил: я не совершаю очередную ошибку. Ты должен знать, что после всего случившегося я бы никогда не наступила на те же грабли.

Логан кивнул.

— Звучит как достойный парень, и я рад, что рядом с тобой были люди. Он одарил меня своим фирменным взглядом строгого старшего брата, и в моей груди всё потеплело от этого знакомого зрелища. Но мне придется с ним познакомиться.

— Конечно, охотно согласилась я.

Он хмыкнул.

— Ты сделала татуировку?

— Ага.

— Думаешь, я смогу выбить себе бесплатную татуху, когда выйду? У самого легендарного Стью Мазеруэлла?

Я усмехнулась.

— Определенно.

— Хорошо, потому что к тому времени у меня накопится полно идей для вдохновения.

У меня все внутри оборвалось от напоминания о том, где мы сейчас сидим.

— Как ты сам? Ты... в порядке... правда?

— Не скажу, что тут мед и сахар, но за себя постоять я могу. Не парься из-за меня.

— Но каково это было...

— Я не буду вливать тебе в уши это

дерьмо

, так что забудь.

Я почувствовала, как мои глаза полезли на лоб от его резкости, и вскинула руки в жесте капитуляции.

— Ладно, ладно.

Он ухмыльнулся.

— Я скучал по тебе, Шай.

Я чуть не расплакалась, услышав прозвище, которым он не называл меня с самого детства.

— Я тоже по тебе скучала, выдавила я.

— А ну не разводи тут сырость снова. Нам нужно кое-что уладить. Он наклонился вперед, глядя прямо в глаза. Мы оба не должны были слушать тот бред, что несли мать, отец и Аманда, но мы слушали. С этим покончено. Но с нашей семьей нет. Я знаю, что мы не идеальны, Шеннон. Но они наши родные, и они взяли себя в руки и поддержали меня. Я хочу, чтобы ты помирилась с ними, чтобы мы попробовали стать настоящей семьей. Обещай мне.

В груди затрепетала паника. После всего случившегося, несмотря на любые его возражения, я была в долгу перед Логаном. Если он просит об этом, я должна найти способ исполнить его просьбу. Но заставить семью простить меня будет непросто.

Более того, это значило, что я сама должна простить их.

Я подавила глубоко засевшую неуверенность и ободряюще улыбнулась брату.

— Я попробую.

23 глава

ГЛАВА 23

Вид дома твоего детства не должен вызывать во рту привкус пепла, а в животе сосущий ужас. И всё же, глядя на довоенное бунгало в тихом городке под Глазго, где я выросла, я чувствовала именно это.

Больше всего мне хотелось запрыгнуть в автобус обратно до Эдинбурга, но я дала обещание брату. Оставалось надеяться, что Аманда всё еще живет с родителями, чтобы я могла прихлопнуть трех зайцев одним ударом.

Стоило мне об этом подумать, как дверь дома открылась, и на порог вышла моя хорошенькая сестрица в домашних тапочках, поношенных джинсах и безразмерной футболке. Её темные волосы были свалены в кучу на макушке, и она уставилась на меня темно-карими глазами, доставшимися ей от отца. К моему удивлению, в них мелькнуло облегчение, которое никак не вязалось с её сухим:

— Живая, значит.

— Ты бы и сама это знала, если бы позвонила.

Она закатила глаза.

— Это работает в обе стороны. С этими словами она юркнула внутрь, оставив дверь открытой.

Знакомый запах отцовского табака ударил в нос, стоило мне войти. Бабушка терпеть не могла, что отец курит, но сколько бы она ни ворчала, так и не смогла заставить сына бросить. Мама же никогда не пилила его по этому поводу. Она говорила, что отец всё равно будет делать то, что хочет, и она любит его достаточно сильно, чтобы не мешать ему делать это в покое.

Я считала это жалкой отговоркой, но она всегда так вела себя с отцом. Он выигрывал в любом споре, потому что она не хотела, чтобы он видел в ней кого-то меньшего, чем идеальную, поддерживающую жену, которой она так старалась быть. Лично я считала, что они живут в чертовых пятидесятых. Я вздрогнула, вспомнив, как похоже я вела себя с Олли почти до самого конца. Конечно, Олли был жестоким ублюдком, избивающим женщин. Отец же был просто упрямой занозой в заднице.

Дрожа от предчувствия, я пошла за Амандой в большую гостиную, где отец смотрел телевизор, а мама сидела за обеденным столом, печатая на ноутбуке. Они подняли глаза при моем появлении, и отец нажал кнопку «без звука» на пульте.

Наши взгляды встретились, и я увидела, как в его темных глазах знакомое упрямство борется с чувством, которое я не могла точно назвать.

Он резко встал, провел рукой по рту и шумно выдохнул.

— Слава богу,

блять

.

Он внезапно прижал меня к себе ; его руки крепко обхватили меня.

Мне потребовалась минута, чтобы оправиться от шока и обнять его в ответ.

— Могла бы и позвонить,

черт возьми

, — бросил он и отстранил меня. Он сжал мои плечи так сильно, что я поморщилась.

— Пап, ты и сам мог мне позвонить, сказала я, безуспешно пытаясь скрыть обиду и раздражение в голосе. — Ты был тем, кто сказал, что это всё моя вина и что мне нужно держаться подальше от Логана. Я думала, вы только рады, что я исчезла.

Он отпустил меня, упрямо выпятив подбородок.

— Я не говорил, что это целиком твоя вина.

— Тогда почему ты не звонил?

— А ты почему?

Я вздохнула. Типичный отец. Гордость никогда не позволит ему признать, что он повел себя паршиво. Я бросила взгляд на маму, которая встала посреди комнаты рядом с Амандой. Аманда была выше неё. Свой маленький рост я унаследовала от мамы, как и волосы, глаза и фигуру. Она выглядела очень молодо настолько, что нас могли принять за сестер. Но на этом сходство заканчивалось. Я не была похожа ни на одного из своих родителей.

Я была вся в бабушку, до мозга костей.

К счастью.

— Много чего было сказано и сделано, произнесла мама. Но это не оправдание тому, через что ты заставила нас пройти.

Мои руки сжались в кулаки.

— Для меня это тоже не было легкой прогулкой.

Мама вздохнула.

— Допускаю. Но мир не всегда вращается вокруг тебя, Шеннон.

— Я пришла сюда не ругаться, ответила я сквозь стиснутые зубы. Я только что от Логана. Он просил меня попытаться всё наладить с вами, и я пообещала, что попробую.

— Прекрасно. Аманда скрестила руки на груди, сузив глаза. Можешь начать с того, где ты была последние месяцы и почему у тебя на спине татуировка, которой раньше не было.

Черт. Должно быть, футболка задралась, когда я обнимала отца.

— Ладно. Давайте сядем.

— Я просто поверить в это не могу! Аманда вскочила на ноги, как только я закончила рассказывать историю своей жизни в Эдинбурге. Это уже просто ни в какие ворота.

— Всё не так, как ты думаешь. Я хмуро посмотрела на неё. Ты же не можешь всерьез верить, что я снова буду такой дурой. Не после всего, что мы пережили.

— Да, могу! Еще как могу!

— Аманда, грубо оборвал её отец. Успокойся.

— Слушай. Я перевела её раздраженный взгляд с отца на себя. — Я всё объяснила про нас с Коулом. Я относилась к нему с таким же подозрением и осторожностью, как и любой, кто прошел через то же, что и я. Но он хороший парень. Он единственный, кто в меня поверил. Он помог мне оказаться здесь. Он заставил меня встретиться с Логаном.

Паника в груди была невыносимой. Мне хотелось сбежать из этого дома и от этого чувства но я не могла, потому что,

черт возьми

, обещала. Поэтому мне пришлось выслушать реакцию семьи и убеждать их, что я не совершаю ошибку, встречаясь с Коулом.

— Я хочу с ним познакомиться. Аманда свирепо посмотрела на меня. — Я приеду в Эдинбург и сама решу.

— Что ты решишь?

— Достойный ли он парень или очередной твой неудачник.

— Да что ты,

черт возьми

, знаешь о достойных парнях, Аманда? Тебе двадцать восемь, и у тебя никогда не было серьезных отношений.

Она резко вдохнула, в её глазах вспыхнула обида.

— Шеннон, предупредила мама. Если ты хочешь начать всё сначала, нам нужно быть уверенными, что ты не притащишь в свою жизнь, а следовательно, и в нашу, новую порцию проблем. Мы не собираемся проходить через это снова. Твой брат еще не расплатился за последствия твоего прошлого катастрофического романа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не вам судить Коула, продолжала я спорить, ненавидя саму мысль о том, что он должен кому-то что-то доказывать. Он заслуживает лучшего отношения.

Аманда хмыкнула. Без обид, но ты не особо известна умением отличать хорошего парня от лузера. Хочешь помириться? Значит, познакомишь нас.

Воссоединение с Логаном выжгло во мне что-то, к чему я так привыкла, что даже не осознавала, что этого там быть не должно. Пока оно не исчезло.

Это была пустота в животе. Ужасное пространство, которое не заполнялось, как бы ни делали меня счастливой Коул и моя новая жизнь в Эдинбурге. Это чувство стало частью меня настолько, что я смирилась с мыслью, что оно будет там всегда.

И оно исчезло. С таким сладким, сладким облегчением эта пустота ушла.

Раскаяние совсем другое дело. Оно, возможно, не уйдет никогда, и уж точно никуда не денется в ближайшее время. Пока мой брат в тюрьме. Может, когда он выйдет, у меня появится шанс побороть эту вину, но сейчас она часть меня, и да, я смирилась с этим, несмотря на все заверения брата и кого-либо еще.

После того как мы с семьей походили кругами в разговорах, я оставила им свои контакты и сказала, что мы пообщаемся, когда все «переспят» с этой мыслью. Затем я поехала прямиком к Коулу и проплакала у него в объятиях, пока не уснула.

На следующий день я рассказала ему всё, что произошло, и он слушал не перебивая. Но я чувствовала, как в нем нарастает напряжение.

Он был взбешен из-за моей семьи.

— Тебе не нужно терпеть это

дерьмо

, сказал он. Не после того, как они с тобой обошлись.

— Но я должна, настаивала я. Я должна сделать это ради Логана.

На данный момент мы решили остаться при своих мнениях. Как и мы с Рэй. Ей я тоже всё рассказала, и она была солидарна с Коулом. И хотя Коул согласился встретиться с Логаном (я уже договорилась, что мы поедем через пару недель в наш выходной), по приходу на работу я обнаружила, что не только Коул ведет себя отстраненно, но и Рэй тоже.

— Денек будет веселый, пробормотала я после того, как кофе, который я протянула каждому из них, был вырван у меня из рук даже без «спасибо». В случае с Коулом я знала, что он ушел в себя, переваривая ситуацию. В случае с Рэй она просто была на меня зла

К счастью, по субботам у нас всегда завал, и я могла притворяться, что молчаливость Коула вызвана его профессионализмом.

Однако я с тоскливым предчувствием понимала: всё притворство вылетит в трубу, когда дверь студии откроется и на пороге появится моя сестра.

Застыв на месте от неожиданности, я наблюдала, как она осматривает тату-салон, брезгливо кривя верхнюю губу. Аманда была моей полной противоположностью. Она ненавидела татуировки, пирсинг, краску для волос или всё, что меняло тело. В ней не было ни капли творчества, и она никогда не чувствовала потребности как-то улучшить себя или выразить свою индивидуальность через внешность.

Для неё модификации тела были равносильны ущербности характера.

Аманда наконец заметила меня за стойкой и, игнорируя людей в зоне ожидания, зашагала ко мне, вскинув бровь. Это и есть знаменитый INKarnate?

Почувствовав потребность защищаться, я напряглась. Да.

Она закатила глаза. Только ты могла подумать, что работать в таком месте это круто.

— Вообще-то, сотни людей так думают. Студию уважают за искусство, и здесь хорошо платят, потому что клиентов полно.

Она хмыкнула и отмахнулась от моих слов. Послушай, я здесь, потому что мы все согласны, что хотим вернуть тебя в нашу жизнь. Ты могла вбить в свою глупую голову, что нам наплевать, но это неправда, Шеннон. Мы любим тебя. Просто... Мы знаем, какая ты. У тебя

дерьмовое

чутье на людей. Я здесь, чтобы вправить тебе мозги.

Я прошла путь от изумления из-за слова на букву «Л» до возмущения её снисходительностью. Я сказала, что мы это обсудим. Ты не можешь просто ввалиться сюда и собираться судить Коула. Во-первых, просто не имеешь права. Во-вторых, он работает. Сегодня суббота. Мы очень заняты.

— Я просто хочу с ним познакомиться. И я никуда не уйду, пока этого не сделаю. Она ухмыльнулась. Или ты не хочешь выполнять обещание, данное Логану?

Я стиснула зубы от ярости. Иногда моя сестра была просто сущим злом. Жди здесь.

Я поспешила назад и постучала в дверь Коула.

— Входи, отозвался он под жужжание иглы.

Я открыла дверь и увидела, что он набивает очень детального Минотавра на руке у девицы, косящей под байкершу. Её звали Вик, и она была постоянной клиенткой. Она приходила еще в самом начале моей работы, и с тех пор была еще трижды.

Коул взглянул на меня и замер, увидев выражение моего лица. Что случилось?

— Моя сестра пришла. Я поморщилась. Прости, я не знала. Она не уйдет, пока не увидит тебя.

Лицо Коула ожесточилось.

— Я выйду, как только закончу тату. Пусть пристроит свою

жопу

в зоне ожидания.

Я кивнула и уже собиралась выйти, когда он окликнул меня по имени.

— Да? я обернулась.

— Не предлагай ей ни кофе, ни воды, ничего. Ей здесь не рады, и единственная причина, по которой я не вышвыриваю её пинком под зад это ты и твой брат.

Мне стало не по себе, но я согласно кивнула и поспешила выйти. У меня было предчувствие, что эта встреча добром не кончится.

Аманда скривилась, когда я представила ей Коула. Я завела её к нему в кабинет, чтобы поговорить без свидетелей. Коул не протянул ей руки. Он просто кивнул и собственнически притянул меня к своему боку.

Я нахмурилась.

— Аманда, вы еще и словом не обменялись.

— Посмотри на него. Она махнула рукой в мою сторону. Будто он задержится рядом с тобой надолго.

— Это еще что за

херня

должна значить? огрызнулся Коул.

Аманда хмыкнула и бросила на меня многозначительный взгляд.

— Очаровательно.

Нетерпение закипело в крови. Я сделала шаг вперед.

— Аманда, прекрати. Ты должна дать ему честный шанс.

— Мне это не нужно. Посмотри на него. Думаю, в этот раз твои первые инстинкты были верны, Шеннон.

До меня дошло.

— Ты и не собиралась давать ему шанс. Тебе это нравится. Нравится, что я «паршивая овца».

Она снова закатила глаза.

— Ты сама это с собой сделала. Выбираешь этих неудачников. Этих ничтожеств...

Я рванула к ней так быстро, что она попятилась от испуга.

— Не смей его так называть, прошипела я, сжимая кулаки.

— Шеннон, тихо произнес Коул, но я проигнорировала его попытку меня успокоить.

— Ты ничего не знаешь ни о нем, ни обо мне. Почему? взмолилась я. Почему ты так себя ведешь? Я пытаюсь всё исправить, потому что Логан хочет вернуть семью, а ты играешь в свои мелочные игры.

— Я не играю. Всё серьезно. И это не похоже на попытку что-то исправить.

Я покачала головой, чувствуя внезапную глубокую печаль.

Ты сказала, что любишь меня, но я не уверена, что верю в это. Мы с тобой... никогда не ладили, и я до сих пор не понимаю, почему ты всегда точила на меня зуб...

— О господи! Если бы ты была такой параноичкой в отношении своих парней, может, Логан и не сидел бы в тюрьме.

Я почувствовала жар Коула за своей спиной и выставила руку назад, чтобы он не успел ничего сказать или сделать в ответ.

— Коулу не нужно ничего доказывать ни тебе, ни кому-либо еще. Ты наоскорбляла его достаточно. Я хочу, чтобы ты ушла.

С раскрасневшимся лицом и глазами, полными неожиданных эмоций, Аманда прошептала:

— Я не знаю, что ты там себе надумала, но ты мне не безразлична. Я просто не доверяю тебе и пытаюсь спасти тебя от очередной грандиозной ошибки. Я никогда не забуду, что ты сделала с Логаном, но я была готова попытаться простить. Пожалуйста, Шеннон. Если ты мне позволишь выйти за эту дверь то ты отрезана от семьи.

Я стояла почти парализованная её словами, и только прикосновение рук Коула к моим бедрам вернуло меня в реальность. Страх снова разочаровать Логана мешал мне что-либо сказать.

Аманда приняла моё молчание за отказ и с раненым видом и брезгливой миной вылетела из студии прежде, чем я успела сообразить, как всё наладить.

24 глава

ГЛАВА 24

Меня тошнило.

Логан просил меня только об одном, об одной единственной вещи, а я уже всё

запорола

.

Следующие несколько часов я пыталась совладать с эмоциями и начать думать рационально. Мне нужно было найти способ уладить эту ситуацию так, чтобы все остались довольны.

Я просто не знала как.

— Ты вообще собираешься заговорить? спросил Коул.

Он сидел напротив меня за кухонным столом в квартире Рэй. Самой Рэй дома не было. Услышав о той заварушке на работе, она решила, что в этот вечер мы вряд ли будем приятной компанией. Почему она не могла просто сказать, что дает нам немного пространства я не знала, но таков уж стиль Рэй. Глядя на то, как она старательно прячет свою заботливую сторону, можно подумать, что быть внимательной это что-то постыдное.

— Прости. Я отодвинула тарелку с яичной лапшой и курицей по-тайски. Я просто прокручиваю всё это в голове снова и снова, и до сих пор не знаю, что делать. Я прикусила губу и тихо предложила: Возможно, нам стоит сделать шаг назад.

Коул на секунду замер, а затем его вилка со звоном упала на тарелку.

— Прости, что?

Я продолжила рассуждать вслух:

— Просто пока я не преодолею эту дистанцию с родителями. Ну, знаешь... потихоньку вернусь в семью, покажу им, что я стараюсь, и когда они это увидят, мы с тобой снова наберем обороты, и они сами убедятся, какой ты замечательный парень.

Воздух в комнате стал ледяным. Я мгновенно поняла, что совершила огромную ошибку, решив подумать вслух. Гнев, недоверие... и боль вспыхнули в глазах Коула. Он отодвинул стул и буквально навис над столом и надо мной. Его голос был почти шепотом, настолько он был задушен эмоциями:

— После всего, после того, как они с тобой обращались, как бросили тебя, ты хочешь поставить нас «на паузу», чтобы умаслить их?

Я отодвинулась на стуле, отчаянно пытаясь придумать, как разрядить обстановку и правильно сформулировать мысль, потому что явно всё

просрала

.

— Нет! Я имею в виду только временно.

Зря я это сказала! Мои глаза расширились: казалось, всё его существо раздувается от ярости.

— Ты это серьезно? выдавил он.

— Коул, пожалуйста. Попробуй взглянуть на это моими глазами. Это моя семья. Да, они не сахар, но они всё же родные. Им больно, им страшно, а я слишком долго бежала от них и от всего этого. Пора всё наладить. Этого хочет Логан, и я думаю, мне это тоже нужно. Я сделала шаг к нему, умоляя взглядом о понимании. Он отпрянул. Я вконец

запорола

это объяснение. Коул... ты-то как никто должен понимать. Твоя мать была дрянной матерью, но ты никогда не бросал её. Не до конца.

Желвак заиграл на его челюсти, он кивнул, стиснув зубы. Наконец он хрипло выдохнул:

— Но я бы никогда не выбрал её вместо тебя.

— Я не выбираю никого вместо...

— Я не могу сейчас это обсуждать. Он вскинул руку, перебивая меня. Мне нужно уйти отсюда, пока я не наговорил

дерьма

, о котором пожалею.

Не понимая, как разговор принял такой скверный оборот, я взмолилась:

— Не надо. Я не пытаюсь сделать тебе больно. Я просто пытаюсь придумать...

— Не пытаешься сделать больно? Он с силой задвинул стул, на котором сидел. На этот раз пришел мой черед отпрянуть. Ты просишь меня,

блядь

, доказывать, что я достоин. Если кто-то и должен что-то доказывать, так это они!

Я прикусила губу, с тяжестью в животе осознавая, что именно об этом я его и попросила. После того как я заявила семье, что никогда так с ним не поступлю, я сделала это не подумав.

— Я не это имела в виду, пообещала я. — Правда. Я просто не знаю, что еще делать.

Но мои извинения даже не пробили его ярость. Он наклонился вперед, прищурился и прошипел:

— Вот тебе подсказка: тебе вообще не стоило заикаться о перерыве. Тебе не стоило просить меня доказывать что-то после всего того

дерьма

, через которое ты меня заставила пройти. Он бросил на меня еще один брезгливый взгляд и вылетел из комнаты, пока я приходила в себя после его яростной атаки.

Услышав, как открылась входная дверь, я вышла из ступора и бросилась в коридор.

— Коул!

Он обернулся.

— А я еще собирался предложить тебе съехаться. Какая же, блять , огромной ошибкой это было бы.

О боже, этого не может быть.

— Коул, пожалуйста...

Дверь захлопнулась прямо перед моим носом. Я качнулась вперед, собираясь броситься за ним, когда его слова зазвенели у меня в ушах. Он был в бешенстве. Мои дальнейшие попытки всё исправить сейчас ничего не изменят.

Я прижалась лбом к двери.

—

Блядь, блядь, блядь

, заскулила я.

Чемодан лежал открытым на кровати, одежда была разбросана по всей спальне. Я смотрела на свои картины, гадая, как их упаковать, когда входная дверь с грохотом распахнулась.

— Шеннон,

мать твою

, Маклауд, нам надо серьезно поговорить! заорала Рэй на всю квартиру. Я только что утешала твоего дико злого и обиженного мужика, и должна сказать... Её голос затих, когда она вошла в спальню. Она оглядела чемодан и одежду. Ладно. Она тяжело сглотнула. Тебе стоит знать, что Коул очень вспыльчивый. По нему не скажешь, потому что он всегда такой расслабленный, но когда его что-то бесит, он просто взрывается не думая. Ты знала, что когда он выяснил, что это Марко обрюхатил Ханну в семнадцать лет, он даже не дал ей ничего объяснить? Просто сорвался с катушек и пошел за Марко. Пытался выбить из него всё

дерьмо

прямо на стройке. Пару раз прилично приложил.

Я открыла было рот, чтобы объясниться, но тут зазвонил телефон. Увидев номер на тумбочке, я узнала его.

— О, мне нужно ответить. Я схватила трубку, жестом показывая Рэй, чтобы она вышла и дала мне поговорить наедине.

Она упрямо сверлила меня взглядом секунду, но в итоге выкатилась из комнаты. К тому времени, как я закончила разговор с отцом, улаживая все дела, было уже поздно. Рэй лежала на своей кровати прямо в одежде, её храп заполнял всю квартиру.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда я проснулась, Рэй уже ушла. Это было странно она никогда не вставала раньше меня. Я пролежала без сна почти всю ночь, изводя себя мыслями о Коуле и заставляя себя не звонить ему. Нет смысла пытаться говорить, пока он еще на взводе.

Разбитая, я вошла в INKarnate и сразу направилась к кофемашине. У меня перехватывало дыхание в предвкушении встречи с Коулом после нашей первой крупной ссоры. Формально, думаю, он меня бросил, но я даже не могла это осознать, не разрыдавшись, поэтому сосредоточилась на кофе.

Я кусала губу, раздумывая, стоит ли отнести чашку Коулу.

— Вот ты где.

Я оглянулась: Рэй стояла за моей спиной.

— Доброе утро.

Она нахмурилась.

— Ой, всё. Коул взял больничный. Тебе нужно обзвонить и перенести его записи на сегодня.

Сердце камнем рухнуло вниз.

— Больничный? Коул никогда не брал больничных.

— Будто тебе не плевать, огрызнулась она.

— Рэй! я топнула ногой от досады. Почему Коул...

— Я тебя не слышу! по-детски выкрикнула она и зашагала прочь.

Я выскочила за ней в зал.

— Рэй!

— Не дави на меня. Она остановилась и злобно глянула через плечо. Ты моя подруга, Шеннон. Ты мне дорога, но если мне придется выбирать, я выберу Коула. Так что отвали,

блядь

, пока я не выбила из тебя эту

гребаную

дурь.

Ошарашенная, я осталась стоять на месте, пока она скрывалась в подсобке. Саймон вышел из своего кабинета; по его лицу было ясно, что он всё слышал. Он вскинул руки в защитном жесте.

— Я не хочу ничего знать. Прости, детка, но у меня своего

дерьма

с Тони хватает.

Я подавила нарастающую панику.

— Ты в порядке?

Он уныло пожал плечами и прошел мимо за кофе.

— Пытаемся разобраться с этой темой про ребенка.

— Мне жаль. Я привалилась к стойке, мечтая, чтобы отношения не были такими чертовски болезненными.

Саймон грустно улыбнулся.

— Мне тоже жаль.

Весь день Рэй меня игнорировала. Кажется, я уже половину волос себе выдрала от нервов. Я не могла поверить в то, что она мне наговорила. Я даже не понимала, чем это заслужила. Наконец, закрыв студию на ключ, я потянулась за телефоном. Меня так мутило, что я думала меня вырвет, и единственный способ это убрать позвонить Коулу.

Сразу на голосовую почту.

Рэй вышла из подсобки в куртке и с сумкой. Саймон уже ушел. Я потянулась за своей курткой.

— Даже не вздумай идти со мной, бросила она с презрением, проходя мимо.

Где,

черт возьми

, Коул? крикнула я ей вслед.

— С Ханной. Она покачала головой, и вся детская игривость исчезла, сменившись разочарованием. Не беспокой их. Он поехал навестить малыша.

Я ссутулилась.

— Рэй, я не хотела делать ему больно.

— Ты от него отказалась. Как это могло быть не больно?

— Я никогда от него не отказывалась. Я просто пытаюсь сдержать обещание, данное человеку.

— Видимо, не тому человеку. Она покачала головой. Коул действительно был рядом, когда тебе было плохо, и вы зашли слишком далеко. А это значит, что где-то по пути ты и ему надавала обещаний. Может, тебе стоит разобраться, чьи обещания важнее.

— Почему это обязательно должен быть выбор «или-или»?

— Потому что кто-то делает его таким... и, опять же, возможно, именно от этого «кого-то» тебе стоит отдохнуть. А не от Коула. Она с грохотом вылетела из студии, оставив меня в одиночестве запирать двери и обдумывать все способы, которыми я умудрилась подвести каждого в своей жизни менее чем за семьдесят два часа.

25 глава

ГЛАВА 25

Нет ничего хуже того чувства страха, которое поселяется в животе, когда понимаешь, что обидел дорогого тебе человека. И этот страх превращается в дикую нервную дрожь, чем больше времени проходит в неопределенности.

Мне было до смерти страшно.

В ту ночь я пыталась звонить и писать Коулу, но он не отвечал. В отчаянии, желая всё обсудить и исправить, я поехала к нему на такси, надеясь, что он достаточно остыл для разговора.

Однако Коул не открыл дверь.

Я вернулась домой с этим тяжелым, густым чувством тошноты в животе.

Это чувство только усилилось, когда в понедельник на работе я столкнулась нос к носу со Стью.

— Коулу нужен перерыв, так что он уехал на пару дней со своим другом Нейтом пофотографировать. Я заменю его на приемах.

У меня перехватило дыхание от новости, что мой парень просто взял и свалил из города, даже не поставив меня в известность.

— Поездка? Куда?

Стью пожал плечами, не встречаясь со мной взглядом.

— Не уверен.

— Стью...

— Послушай, Шеннон. Стью посмотрел на меня, и в его глазах сочувствие мешалось с твердостью. Ты хорошо справляешься с работой, но если твое присутствие здесь станет проблемой для моего лучшего мастера, мне придется тебя уволить.

— Уволить? Я пошатнулась, потрясенная до глубины души. Мы с Коулом просто поссорились. Мы всё уладим.

Это чертово сочувствие окончательно вытеснило твердость в его взгляде.

— Коул выглядит чертовски расстроенным.

— Я кое-что предложила, он не так понял, но это вряд ли... Я коснулась лба, так как комната начала плыть перед глазами. Он вспыльчивый, наговорил всякого, но я думала... Я замолчала, судорожно ища телефон в сумке. Нам с Коулом нужно поговорить. Он не может просто сбежать.

Это было не в его духе.

— Это на него не похоже, пробормотала я, нащупав телефон. На этот раз пошли гудки, но ответа не последовало. Я поморщилась, услышав его голос на автоответчике. Коул, это я. Возьми трубку. Это смешно. Нам нужно поговорить.

Стью поморщился.

— Надеюсь, ты умеешь хорошо ползать в ногах, маленькая фея.

Я вздохнула.

— У меня предчувствие, что к концу недели я превращу это в искусство.

&&&&&&&

— Мне здесь не хватало этого, — отец улыбнулся, разглядывая замок в окне кофейни.

— Твоя мать до мозга костей из Глазго, но это место для меня всегда оставалось домом.

Я кивнула.

— Это и в моей крови тоже.

— Да, в тебе много от моей матери. И это, пожалуй, к лучшему, учитывая, что твоя сестра пошла в родню твоей матери и посмотри, какой невротичкой она выросла.

Я сморщила нос.

— Пап.

Он просто хмыкнул и отхлебнул кофе.

— Спасибо, что пришел. После ссоры с Коулом я решила, что лучше попробовать рационально поговорить с кем-то из семьи. Отец казался наиболее восприимчивым, поэтому я вызвала его на встречу. Он смог приехать только в выходные, из-за чего мне пришлось просить Рэй подменить меня она сделала это крайне неохотно. Хоть она всё еще злилась на меня из-за Коула, она видела, как меня выматывает то, что он всю неделю не отвечает на звонки. Так что, несмотря на то что соседка со мной почти не разговаривала, она согласилась выйти в мою смену.

— Было бы неплохо снова вернуть мир в семью. Отец пожал плечами. Если найдем способ это сделать отлично.

— Я не хочу жертвовать отношениями с Коулом ради отношений с вами. Это несправедливо.

Он бросил на меня неодобрительный взгляд. Честно говоря, я уже устала видеть это выражение на лицах всех знакомых.

— Аманда рассказала нам о нем.

Я подавила раздражение.

— Она не дала ему и двух слов сказать. Ввалилась в студию и начала его оскорблять. У неё и в мыслях не было давать ему шанс.

— Она говорит, что он выглядит и ведет себя точно так же, как все твои бывшие.

— Он ни капли на них не похож. Я подалась вперед, вкладывая всю убежденность в каждое слово. Он лучший человек из всех, кого я знаю.

— Почему ты не можешь просто побыть одна какое-то время, Шеннон? Разобраться в себе. Нашей семье нужен перерыв от всей этой драмы.

— Между мной и Коулом не было никакой драмы. Я почувствовала горечь на языке. Пока в уравнении не появилась моя семья.

Отец нахмурился.

— Я не это имела в виду. Я отмахнулась от своих последних слов, хотя сама не была уверена, что не это. — Я просто пытаюсь поступить правильно по отношению ко всем. Логан хочет, чтобы мы снова стали семьей, но для этого вы требуете, чтобы я бросила парня, о котором вы ничего не знаете.

— Посмотри на это с нашей стороны. В прошлый раз, когда ты была в отношениях с каким-то татуированным... в общем, ты довела всё до того, что твоего брата посадили за то, что он тебя защищал. Это выходит за рамки нормы. Он сжал мою руку. Детка, тебе нужно время, чтобы привести голову в порядок. У тебя его просто не было с тех пор, как ты уехала из Глазго, ведь ты сразу прыгнула в новые отношения с очередным идиотом.

Я вырвала руку.

— Коул не идиот. И я пытаюсь тебе объяснить: именно благодаря ему моя голова в порядке. Он помог мне. Он сделал столько всего, чтобы я снова почувствовала себя ценной, и, более того, он вернул меня к Логану. Знаешь, у меня постоянно были кошмары. Я думала, они прошли, а они возвращались. Но с тех пор, как я навестила Логана, не было ни одного. Ни единого. И это заслуга Коула.

К моему нарастающему раздражению, отец всё еще выглядел неубежденным.

— Зачем ты приехал, если не собирался меня выслушивать?

— Я приехал в надежде, что ты выслушаешь меня. Он встал и бросил деньги на стол, чтобы расплатиться за кофе. Мы будем рядом, дорогая, пока ты оставляешь этот багаж в прошлом. Возвращайся домой и начни всё сначала. Не только ради нас, но и ради себя.

— Судя по твоему лицу, встреча с папочкой прошла

хреново

. Рэй скинула туфли только для того, чтобы натянуть сапоги. Значит, собранные чемоданы отменяются?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я злобно зыркнула на нее, сбитая с толку замечанием, но слишком зацикленная на одном, чтобы расспрашивать. Я только что снова пыталась дозвониться Коулу. Ты сказала ему, что я пытаюсь с ним связаться?

— Мы были типа заняты на работе сегодня. Он втягивался в ритм после своего недельного отпуска.

В груди заныло, я не смогла сдержать слез. Я не хотела делать ему больно. Почему он не дает мне объясниться?

Ее глаза вспыхнули гневом. Потому что после всего ты выбрала семью вместо него. Ты выбрала людей, которые отвернулись от дочери, когда ее только что изнасиловали и уложили в больницу. Какого

хуя

это говорит о твоих чувствах к Коулу, раз ты выбрала их?

Ужас пронзил меня. Он так думает? Что я выбрала их? Я не выбирала их. Я пыталась найти способ их умаслить. У меня и в мыслях не было бросать Коула. Я просто подумала, что мы могли бы на время...

— Сделать перерыв, перебила она. Перерыв от него. Парень едва может выдержать пару дней вдали от тебя, а ты была готова укатить в Глазго на бог знает какой срок. И он что... должен был просто сидеть и ждать твоего звонка столько, сколько потребуется твоим предкам, чтобы его одобрить? И опять же предкам, которым на тебя насрать, в то время как Коул небеса перевернет, чтобы тебя защитить. Она встала и схватила сумку. То, что для тебя было глупой ссорой, для него стало серьезным ударом. По причинам, которые я понимаю, и по тем, что нет. Но я полагаю, ты-то понимаешь. Полагаю, он рассказал тебе о себе всё. И я полагаю, ты знаешь, что само предложение сделать перерыв глубоко его ранило по определенной причине, и ты точно знаешь, что это за причина.

Она развернулась, чтобы уйти.

— Стой. —Я вскочила со стула. Мне нужно его увидеть, Рэй. Ты идешь к нему?

— Нет. Я не знаю, где он сегодня.

Я прищурилась, глядя ей в спину. Рэй лгала. Она никогда не лгала.

Схватив сумку и ключи, я поспешила за ней на приличном расстоянии. Я следовала за ней и почувствовала нервное предвкушение, когда увидела, как она заходит в «The Walk». Коул был там. Я бы поставила на это всё, что у меня есть.

В пабе было довольно тесно. В субботу вечером там всегда так. Я протиснулась сквозь людей у бара и вытянула шею, пытаясь выбраться из толпы в основной зал. Все столы были заняты.

Я заметила Рэй, пробирающуюся между столиками, и мой взгляд сфокусировался на том, что за ней.

Это тошнотворное чувство в животе усилилось.

Коул сидел с близнецами и Карен, с пинтой лагера в руке. И он был не один. Симпатичная блондинка сидела, прижавшись бедром к его бедру, а Коул склонил голову, чтобы она могла шептать ему на ухо.

Мои щеки вспыхнули, кожу закололо.

Позволив ожогу ревности пронестись сквозь меня и выплеснуться наружу, я сделала глубокий вдох. Коул никогда бы не изменил. Я это знала. Я знала, что картина передо мной невинна.

Но я всю неделю мучилась из-за наших отношений и изнывала от вины, а он всю неделю меня избегал. И теперь он позволял какой-то бабе подкатывать к нему.

Слезы обожгли глаза.

Я не могла с этим справиться. Только не на фоне всего остального. Мне нужен был прежний здравомыслящий Коул, потому что обиженный и вспыльчивый Коул бил по всем моим комплексам, с которыми я боролась последние месяцы.

С этой мыслью я развернулась и начала проталкиваться обратно сквозь толпу. Я была уже почти у двери, когда что-то меня остановило.

Это не похоже на Коула.

Это вообще на него не похоже.

Разве не это было моей мантрой всю неделю?

Я вдохнула и развернулась.

Здесь происходит что-то еще, чего я не понимаю.

Молясь о том, чтобы не вести себя как слишком доверчивая влюбленная дура, я пробилась обратно сквозь уже раздраженную толпу. Блондинка никуда не делась, но внимание Коула было приковано к Рэй. Он хмурился, выслушивая то, что она говорила.

И в этот момент он, кажется, почувствовал мой взгляд.

Игнорируя бушующий рой нервов в животе, я пробралась между столами, пока Коул угрюмо наблюдал за моим приближением. Когда я остановилась, близнецы и Карен поздоровались. Я рассеянно кивнула им.

Мы с Коулом смотрели друг на друга, и чем дольше это длилось, тем глубже я чувствовала рану от того, что он меня избегал. Я так по нему скучала. Целая неделя без него казалась вечностью. Это было больно и, честно говоря, бессмысленно. Я была зла на него так же сильно, как он на меня, и не могла этого скрыть. Я махнула рукой в сторону блондинки. Почему?

Он нахмурился. Мы просто разговариваем.

— Но почему ты разговариваешь с ней, а не со мной? Почему ты не отвечал на звонки? Почему ты уехал? Почему мы не можем вести себя как взрослые и обсудить прошлую субботу?

— Не здесь, тихо сказал Коул.

— Мне плевать, отрезала я, и мне было всё равно, что у нас есть зрители. Это не ты. Я пришла сюда после одной из самых хреновых недель в моей жизни, и я могла бы просто развернуться и уйти... но это не ты. Я не понимаю, что с тобой творится.

Откровенная боль в его глазах заставила меня ахнуть. Ты не понимаешь? Он резко встал, с грохотом припечатав пинту к столу. Ты не понимаешь, что я в бешенстве от того, что ты

собираешь свое дерьмо

и валишь в Глазго к этой

гребаной

семейке выбираешь их вместо нас? Ты не понимаешь, что это может меня задеть?

Люди вокруг замолчали.

Мне было плевать. Я была слишком сбита с толку, чтобы обращать на них внимание. О чем ты,

черт возьми

, вообще говоришь?

— Рэй мне сказала. Он окинул меня взглядом, и мне показалось, что он вздрогнул от боли при виде меня. Просто уходи, Шеннон. Все эти месяцы попыток заставить тебя доверять мне... какая же это была

хренова

трата моего времени.

— Я тебе доверяю. Я толкнула его сильно —и он от неожиданности пошатнулся, привалившись к скамье. — Именно поэтому я даю тебе шанс объясниться. А теперь, какого

хуя

я бросила яростный взгляд на Рэй она наговорила?

— Я сказала ему правду. Она ответила мне таким же злобным взглядом. Что ты нас бросаешь. Ты паковала вещи в прошлые выходные. Ну, или собиралась это сделать, пока не провалилась сегодня со своим папашей.

— Дура ты набитая, прошипела я, не до конца понимая, называю я так себя или Рэй. Мой взгляд метнулся обратно к Коулу. Теперь я была в бешенстве. Я паковала вещи, потому что ты сказал, что собираешься предложить мне переехать к тебе. Я была уверена, что как только ты остынешь и поймешь, как мне жаль, предложение останется в силе.

Коул моргнул, ошарашенный.

Я раздраженно покачала головой. Это ты и я. Вот это. Я указала на нас обоих. Мы так и начинали, и это наверняка не последняя наша ссора. У меня есть привычка думать вслух, и иногда мой мыслительный процесс выдает полнейшее

дерьмо

, прежде чем я дохожу до нормальных идей. Это и случилось на прошлой неделе. Ты взорвался, и я понимаю почему, но я никогда не верила, что мы всерьез расстанемся. Я сделала шаг к нему и с облегчением увидела, как выражение его лица смягчилось. Я доверяю тебе, Коул. Доверяю, потому что знаю тебя. Люблю, потому что знаю тебя. Всё это время мы говорили о моих проблемах с доверием и никогда о твоих. Очевидно, это доказывает, что они у тебя есть. Я замерла. Так решай, Коул...

-Ты мне доверяешь?

— Я не знаю. Его глаза вспыхнули, когда он услышал мой болезненный вдох, и он подался ко мне. Ты ведь знаешь, сказал он тихим от эмоций голосом. Ты знаешь всё. Ты знаешь, как мать заставляла меня чувствовать себя всю жизнь, и всё равно ты сидела там и предлагала задвинуть меня на задний план, чтобы ты могла поработать над получением одобрения своей семьи. Она была недостойна меня, но всё равно заставляла меня чувствовать себя ничтожеством, будто я должен что-то доказывать. Они недостойны тебя, но ты всё равно умудрилась заставить меня почувствовать себя пустым местом, будто я должен что-то доказывать. Ты, из всех людей.

— Нет, взмолилась я, слезы застлали глаза. Я никогда не хотела, чтобы ты снова это почувствовал. Никогда больше.

— Но я почувствовал. И я не знаю, что это значит для нас.

— Вид у тебя хреновый.

Я подняла взгляд на Логана, и он поморщился от того, что увидел в моих глазах.

— Что случилось?

Я дрожащей рукой провела по волосам. Я всё

запорола

. Опять.

— В смысле —

запорола

?

— Я хотела всё исправить ради тебя. Чувствуя жжение в глазах, я подавила слезы. Я устала плакать. Казалось, я только и делала, что ревела последние четыре ночи. Ты хотел вернуть семью, и я хотела дать тебе это. Я твой должник. Но я не думаю, что смогу, Логан. Я покачала головой, горечь закипала в крови. Они поставили ультиматум. Или они, или Коул. Они? Они ни разу не спросили, как я справилась после нападения Олли. Ни разу. Ведут себя так, будто я сама напросилась или типа того.

Фиалковые глаза Логана потемнели от гнева, и я знала, что он направлен не на меня. Гнев смешивался с разочарованием — я много раз видела этот взгляд, когда он думал о наших родителях.

Я судорожно вздохнула. Из-за того, что я колебалась, я потеряла единственного парня, который меня по-настоящему любил. Проиграв битву со слезами, я раздраженно смахнула их, не в силах смотреть на брата. Коул бросил меня из-за них.

— Шай, я не понимаю...

И я рассказала ему всё.

— Я была счастлива, Логан, закончила я. Я чувствовала вину за то, что мне хорошо, пока ты здесь, и хотела что-то сделать для тебя, но я не могу так. Я всё

просрала

и с тобой, и с ними, и с Коулом. Я дернула себя за волосы. Угх, может, еще не всё потеряно. Коул ушел, так что мама, папа и Аманда примут меня обратно. Может, мы снова станем семьей.

Я просто зароню свою обиду поглубже.

— Шеннон. Логан схватил меня за руку, завладев моим вниманием. На его лице была написана крайняя обеспокоенность. Ты выглядишь и ведешь себя так, будто не спала несколько дней.

Я осторожно сжала его ладонь. В моей жизни было всего два человека, которых я обожала... и я обидела обоих. Тебя я упрятала в тюрьму, а Коулу разбила сердце. Я смахнула слезы. И я не могу перестать плакать. Это нелепо. Даже Рэй начала со мной мило общаться вот тогда понимаешь, что ты полное ничтожество. Я пожала плечами. Стью, скорее всего, всё равно меня уволит. Атмосфера между мной и Коулом на работе ужасающая, и Стью предупреждал, что избавится от меня, если я буду создавать проблемы...

— Ты можешь, пожалуйста, заткнуться хоть на две минуты? перебил Логан, хмурясь. Во-первых: я не собираюсь повторять это снова. Не ты меня сюда упрятала. Я сам себя сюда упрятал. Во-вторых: Шеннон, я бы никогда не попросил тебя делать что-то, что сделает тебя несчастной ради их удобства. Пока у нас с тобой всё хорошо, какая разница?

— Но ты сказал...

— Тебе не стоило принимать это так близко к сердцу. Я не понимал, какой груз вины ты на себе тащишь. То есть, я знал, что ты винишь себя по какой-то

ебанутой

причине, но не думал, что всё зашло так глубоко. Детка. Он покачал головой. Ты должна это отпустить.

Я молчала. Отвечать было нечего я не могла дать ему тех заверений, которых он ждал. Раскаяние никуда не делось.

— Что касается Коула... Я никогда не видел тебя в таком состоянии. Но я и счастливой такой тебя раньше не видел, так что по тебе заметно этот парень особенный. Забудь обо всех остальных, Шеннон. Возвращайся в Эдинбург и наладь всё с ним. А когда наладишь, приходи сюда и дай мне поблагодарить мужика, который заботился о моей младшей сестренке, пока я не мог.

Я трепетно улыбнулась. Ты всегда был таким крутым?

С абсолютно серьезным лицом он ответил: Мудр от рождения, мелкая. Мудр от рождения.

Я тихо рассмеялась, но тут же замерла от внезапной ужасной мысли. Он меня не примет обратно. Я не знаю, как заставить его увидеть, как много он для меня значит.

Логан подмигнул:

— Иди ва-банк... или иди домой.

26 глава

ГЛАВА 26

Георгианский таунхаус на Даблин-стрит был великолепен. Больше чем великолепен. Я не могла перестать пялиться на сверкающие полы из темного дерева и дорогую, но простую мебель.

Этот великолепный дом принадлежал Джосс и Брэдену, и сейчас он был полон их самых близких друзей и родных, которые собрались отпраздновать рождение малыша Джаррода. Я ввалилась без приглашения и всерьез боялась, что меня вырвет прямо на их лакированный пол.

Джосс, казалось, ничуть не расстроилась из-за моего вторжения. Напротив, в её глазах промелькнула удовлетворенная искра, когда она открыла дверь и увидела меня на пороге.

— Я здесь, чтобы пойти ва-банк, сказала я без предисловий.

Она ухмыльнулась и отступила в сторону.

— В таком случае, милости прошу.

Шум из гостиной оглушил меня, когда я последовала за хозяйкой. Свет лился из огромных окон от пола до потолка. Нейт, Лив, Мик и его жена Ди болтали с Коулом и Кэмом, который держал Белль на руках у старинного камина. Дилан вел Элоди через комнату к Люку, Уильяму и Брэю те возились с игрушками на полу. Кларк, Деклан и Марко хохотали у окна над чем-то, что рассказывал им Брэден, а Джо примостилась на подлокотнике кресла Элли. Из глубины комнаты доносился визг и смех — Бет, Лили и Дженьюари смотрели мультик Disney. Бет держала на руках крошку Софию.

Словно почувствовав меня, Коул обернулся. Он весь одеревенел при виде меня, и я внутренне собралась . В комнате воцарилась тишина, когда взрослые заметили мое присутствие.

— Коул, к тебе пришла Шеннон. Джосс не сводила с него взгляда, пока он не начал движение в мою сторону.

— Что ты здесь делаешь? спросил он; вид у него был совершенно ошарашенный.

Темные круги под его глазами за эту неделю никуда не делись, а привычная щетина превращалась в бороду. Это было эгоистично с моей стороны, но я испытала облегчение: он тоже хреново справлялся с нашей разлукой.

Я облизала пересохшие губы, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Наконец я посмотрела в красивое лицо Коула.

— Я здесь, потому что люблю тебя, и мне нужно кое-что у тебя спросить. Я глубоко вздохнула. Пора идти ва-банк.

Я опустилась на одно колено.

Глаза Коула округлились, за спиной послышались женские вдохи.

— Шеннон, что...

— Коул Уокер, однажды я с перепугу сказала тебе, что ты пустое место, но в твоей жизни не было ни дня, когда это было бы правдой, и я никогда так не думала на самом деле. Ты был необыкновенным по отношению ко мне с тех пор, как нам исполнилось пятнадцать. Я неуверенно улыбнулась, чувствуя себя уязвимой и напуганной, но и полной надежды, когда увидела, как его лицо смягчается. Кроме Логана, у меня никогда не было настоящей семьи. Такой, на которую можно рассчитывать во всем. Которая дает тебе второй, третий, четвертый шансы, потому что другой вариант это вообще не вариант. Потому что они любят тебя и они рядом. Безусловно. Логан был единственным, кто давал мне это. Пока не появился ты. Ты моя семья, Коул. И я хочу, чтобы ты был моей семьей навсегда. Я хрипло рассмеялась. —У меня нет кольца или чего-то еще. Только я сама. И я знаю, что я не идеальна, а ты заслуживаешь идеала... но я люблю тебя больше всех в этом мире и обещаю, что больше никогда не дам тебе об этом забыть. Мое сердце замедлило свой бешеный бег, пришло чувство покоя. Чувство правильности. Словно я наконец нашла то равновесие, которого мне не хватало с того самого момента, как я села в машину и оставила Коула на пороге на Скотланд-стрит все эти годы назад. Это всегда был ты, и я хочу, чтобы так было всегда... &&&&&Выходи за меня, Коул.

Всё вокруг замерло, пока сияющий взгляд Коула был прикован к моему. Он опустился на колени, положил одну руку мне на ногу, а другой обхватил мою щеку. Я прильнула к его ладони.

— Ты действительно умеешь привлечь внимание мужчины... с такими-то волосами и таким предложением... Он ухмыльнулся.

Я обхватила пальцами его запястье.

— Это «да»?

Он потянул меня к себе, и я уперлась руками в его грудь.

— Даже несмотря на то, что ты украла мою инициативу...

— Он кивнул и нежно поцеловал меня в губы. Да, Шеннон.

Эйфория захлестнула меня, когда Коул поцеловал меня снова, на этот раз долго и жадно. Я отвечала ему с полным самоотречением, почти не замечая смеха и поздравлений его семьи вокруг нас.

Мои пальцы впились в простыню, я охнула, откинув голову на плечо Коула, пока он двигался во мне. Мы лежали на боку, я спиной к его груди.

Это было упоительно казалось, он повсюду: вокруг меня, во мне, часть меня. Его запах был везде, его сердце билось у меня за спиной, его рука ласкала мою грудь. Я чувствовала всё: жесткость волос на его ногах, задевающих мою кожу, его учащенное дыхание, густое, всепоглощающее ощущение его внутри.

Невероятно.

Чисто.

Истинно.

Так, как никогда раньше ни с кем не было.

Когда я кончила, пульс забился так сильно, что это отозвалось в основании горла.

— Шеннон, тяжело дышал Коул. Ох, черт, вырвалось у него за секунду до финала.

Влажная от пота, я почувствовала облегчение, когда Коул собрал мои волосы в кулак и убрал их с шеи, чтобы поцеловать меня туда. С тех пор как мы вернулись от Джосс и Брэдена после нашего примирения-помолвки, мы набрасывались друг на друга как изголодавшиеся подростки. Сначала он прижал меня к стене в коридоре, затем отнес в постель, где мы просто

вытрахали

друг другу мозги.

Наконец спешка улеглась, сменившись безмолвным нежным подтверждением наших чувств. Мы занимались любовью медленно, неторопливо, и почему-то это была самая эротичная часть вечера.

Коул шевельнулся, собираясь отстраниться, но я положила руку ему на бедро.

— Останься, прошептала я.

— Внутри тебя?

Я кивнула, потянув его за руку и обвивая ею свою талию.

Поняв меня, Коул потянулся и выключил свет, не отпуская меня. Затем он устроился поудобнее, обнимая меня сзади.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мои глаза уже начали закрываться, когда он заговорил в темноте:

— Ты была права. Насчет того, что я тебе не доверяю. Я и сам этого не понимал, пока ты не сказала.

Сон мгновенно улетел, я провела кончиками пальцев по его предплечью.

— Всё в порядке.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что поняла. Почему я так отреагировал, почему не дал себе времени подумать. Видишь ли...

— Его голос стал совсем тихим. Все эти годы назад на Скотланд-стрит, когда я вышел из двери Элли и ты обернулась, я подумал... Он резко замолчал, неосознанно сжимая меня крепче.

— Ты подумал?

— Не знаю, как сказать это, чтобы не прозвучать как слащавый идиот.

— Я только что сделала тебе предложение без кольца и какого-либо плана на глазах у всей твоей семьи. Так что судить тут некому.

Он рассмеялся, и его дыхание коснулось моей шеи.

— Это точно. Он снова поцеловал меня. — Когда ты обернулась, было такое чувство... не знаю, будто тебя сотворили из воздуха специально для меня. Не могу объяснить. Я просто знал, что ты предназначена мне, признался он. Для меня ты была словно наградой за всё то дерьмо, что случилось до тебя. Но потом ты просто исчезла, и, наверное, я решил, что это логичнее, чем если бы в моей жизни произошло что-то хорошее. По крайней мере, на тот момент. Но я повзрослел и перерос всю эту депрессивную

херню

. — Он сжал меня в объятиях, и я подумала, слышит ли он, как сильно и часто колотится мое сердце.

— А потом ты снова вошла в мою жизнь, и я захотел тебя. Потому что меня всё еще тянуло к тебе. Это было и остается мощным чувством, Шеннон. Я никогда не чувствовал ничего подобного ни с одной женщиной.

— Джо, Ханна, Лив все они дороги мне, и у меня всегда были причины доверять им. Но ты... Кто-то пытался сломать тебя, лишить тебя самой себя и, в каком-то смысле, отнять тебя у меня. Наверное, я просто ждал, когда ты перестанешь мне доверять, потому что не верилось, что мне позволят сохранить эту мечту. Он наклонился, и я повернула голову, встречаясь с ним взглядом, чувствуя к этому человеку гораздо больше, чем считала возможным. Прости, если я подвел тебя в последнее время.

— Нет. Слезы подступили, и я дала им волю. Коул, ты никогда не сможешь меня подвести. Ты хоть понимаешь, что для меня значит то, что ты видишь меня такой? Неужели не ясно? Ты самый прекрасный мужчина из всех, кого я встречала ты добрый и умный, верный и сострадательный, сильный, талантливый, храбрый и умеешь прощать. Ты всё, чего я когда-либо хотела от жизни, и то, что ты чувствуешь то же самое в ответ... Всю жизнь я боялась и никогда не знала почему. Я улыбнулась сквозь слезы. Больше я не боюсь.

Он впился в мои губы, и его стоны радости окружили меня, как и всё остальное в нем.

Когда он закончил показывать свою признательность за мои слова и признание, я откинулась назад, крепко прижав его руку к своей груди, и пообещала:

— Я серьезно. Я никогда не выберу никого вместо тебя. Моя семья должна ценить меня достаточно, чтобы не ставить перед таким выбором. Я увижусь с ними на следующей неделе и именно это им и скажу.

Я почувствовала колебание Коула, ему даже не пришлось озвучивать мысли. Я и так знала.

— Не волнуйся. Это то, чего я хочу. Логан тоже хочет этого для меня. Разногласия с семьей не должны влиять на мои отношения с братом. Я глубже погрузилась в подушку. Коул... они никогда не давали мне того, что дал ты. Ни разу. Ты того стоишь. Я улыбнулась в темноту нашей спальни. — Ты стоишь каждой крупицы дерьма, что со мной случалась, потому что всё это привело меня к тебе.

— Шеннон. Он притянул меня ближе, его голос был грубым и густым от эмоций.

Я решила на этом закончить. До Коула наконец дошло.

Я никуда не уйду.

Зачем мне уходить, когда у меня лучшее место в этом мире?

— Полагаю, это значит, что мне снова нужно начать вести себя с тобой по-человечески? Рэй сморщила нос.

Нас с Коулом только что застали врасплох. Мы сообщили новость о помолвке Рэй и Саймону этим утром, еще до прихода клиентов, и на нас обрушились восторженные поздравления, за которыми последовали перешептывания и таинственные, озорные взгляды.

Их поведение стало понятным через десять минут после того, как ушел последний клиент и звякнул колокольчик над дверью. Вошел Стью, а за ним Тони. Рэй и Саймон позвонили им, чтобы рассказать новости. Стью взорвал вокруг нас хлопушки. Все парни полезли обниматься, а под конец меня робко обняла Рэй.

— Было бы неплохо, если бы ты была вежливой. Если, конечно, сможешь.

— Я могу попытаться.

Я вздохнула и слабо ей улыбнулась. Слушай, я понимаю, что ты просто была предана Коулу.

— Не надо. —Она вскинула руку, останавливая меня. Я

обосралась

, Шеннон. Сунула нос в твои дела и сделала только хуже. Прости.

Я вскинула бровь, но решила не подкалывать её за признание ошибки. — Это в прошлом. Всё ведь уладилось, да?

— Ага. Она ухмыльнулась и глянула на Коула. Хотя ты типа украла его момент, сделав предложение первой. Он самый чертовски романтичный парень из всех, кого я знаю, а ему так и не довелось сделать предложение своей девушке.

Я прикусила губу, глядя на него, пока он смеялся над чем-то, что сказал Стью. Думаешь, он в обиде?

— Думаю, он на тебе женится... так что нет. Не думаю, что он против.

Через пару часов к нам присоединились близнецы, Карен, Майк и еще несколько друзей Тони и Рэй. Люди принесли пиво, еду и шампанское, превратив посиделки в полноценную вечеринку по случаю помолвки.

Слегка захмелев от шампанского и желая, чтобы весь мир был так же счастлив, как я, я подошла к Саймону, который хмуро стоял в углу студии с бутылкой пива. Он улыбнулся моему приближению. Я обняла его за талию и прижалась к боку.

— Ты в порядке, друг?

Саймон посмотрел на меня сверху вниз. В последнее время я была слишком занята своими проблемами, чтобы заметить усталость в его глазах. — Буду в порядке.

— Это из-за темы с ребенком?

— Шеннон, это твоя вечеринка. Давай не будем об этом.

— Я хочу. Я хочу, чтобы мой друг был счастлив.

Он улыбнулся и наклонил голову, поцеловав меня в лоб. Со мной всё ок.

— А с Тони?

Поняв, что я не отстану, пока он хоть что-то не скажет, Саймон ответил:

— Он любит меня. Он не уйдет.

— Чувствую какое-то «но».

— Я просто не хочу, чтобы в итоге он начал меня ненавидеть.

— Ты вообще никогда не хочешь детей?

Он пожал плечами. Не знаю. Я просто знаю, что не хочу их прямо сейчас.

— Поэтому он и остается. Я сжала его руку и отстранилась. Кто знает, чего ты захочешь в будущем? Никто не знает. Тони не хочет уходить от тебя из-за какого-то «может быть». Он любит тебя, Саймон. А ты любишь его. Так что перестань париться о будущем и просто наслаждайся тем, что у тебя есть сейчас.

Саймон оттолкнулся от стены, его взгляд был прикован к партнеру, который смеялся с Рэй и выглядел чертовски привлекательно в черной рубашке с расстегнутым воротником и черных брюках. Саймон не мог скрыть своих чувств к Тони. Они буквально излучались из него. Он одарил меня благодарной улыбкой.

— Думаю, я так и сделаю.

Я наблюдала, как он решительно зашагал через комнату, подошел к Тони со спины и положил руку ему на плечо. Он наклонился и прижался губами к челюсти Тони. Веки Тони потяжелели, взгляд стал ленивым, когда он повернулся, чтобы встретить губы Саймона своими.

— Играешь в сваху? промурлыкал Коул, обнимая меня и притягивая к своей груди.

Я расслабленно привалилась к нему.

— Просто передаю дальше один очень важный урок, которому ты меня научил.

— Хм. Он коснулся губами моего уха. Как насчет того, чтобы пойти домой, и я научу тебя кое-чему еще?

Я вздрогнула от предвкушения.

— Например?

— Навыкам рисования с натуры. Если я правильно помню, ты обещала, что позволишь мне нарисовать тебя обнаженной.

Ухмыльнувшись, я развернулась в его руках.

— Обещала, да? я прижалась к нему плотнее. Давай сделаем это интереснее.

— Интереснее, чем рисовать тебя голой?

— Угу. Давай поспорим.

— Поспорим?

— Спорим на то, что ты поддашься искушению и переспишь со своей обнаженной моделью меньше чем через десять минут.

Коул одарил меня взглядом в духе «ой, да брось».

— Я принимаю пари. Я продержусь как минимум тридцать минут.

— Какой самоуверенный. Я определенно собиралась выиграть этот спор. Условия?

— Если выиграю я, то первым получаю твой рот. Он подмигнул.

Я рассмеялась.

— Пошляк. Ладно. Если выиграю я, то я первой получаю твой рот.

— По рукам.

Я пожала протянутую им руку.

— По рукам.

Как натурщица я играла не по правилам. Скажем так, у меня никогда не получалось сидеть абсолютно неподвижно.

Коул продержался три минуты.

27 глава

ГЛАВА 27

Неделю спустя мы снова оказались в доме Джосс и Брэдена. Элли хотела, чтобы мы отпраздновали нашу помолвку со вкусом. Не знаю, как им удалось так быстро организовать еще одну вечеринку, но обеденный стол был заставлен едой, повсюду были украшения и торт. Все нашли время в своих плотных графиках. Они также принесли подарки, которые теперь лежали горой в прихожей.

— Вот и вы. Ханна улыбнулась нам. Она подошла, неся на руках крошечный сверток Джаррода.

Семья и друзья Коула расположились в гостиной почти так же, как и на прошлой неделе. Я немного нервничала, снова оказавшись среди них после того, как они стали свидетелями моего эмоционального предложения, но после ужина с Джо и Кэмом на этой неделе я, по крайней мере, чувствовала себя уютнее рядом со старшей сестрой Коула.

И, конечно, Ханна всегда умела меня успокоить.

Глядя на красивое личико Джаррода и синюю распашонку с надписью «Я такой милашка, что точно шотландец», я тут же выпустила руку Коула.

— Можно мне его подержать?

Она хмыкнула и кивнула, передавая Джаррода мне.

Я ощутила его плотный, теплый вес, сияя от восторга и глядя в его любопытные глазки, пока он немного ерзал. Он затих, когда я поудобнее устроила его на руках.

— Ну не самое ли ты очаровательное существо на планете? У него была кожа и волосы как у Марко, хотя глаза были темно-синими, но это, скорее всего, изменится, когда он подрастет. — Посмотрите на него, уже вовсю очаровывает женщин.

Коул провел своей большой ладонью по головке Джаррода, и я клянусь богом мои материнские инстинкты взлетели до небес.

— Учишься у лучших, дружище, а?

Я тупо уставилась на своего жениха.

— Что?

Ханна фыркнула.

— У неё «момент». Оставь её.

Коул вскинул бровь.

— Момент? А... нет.

— Его глаза стали комично круглыми. — Всё по порядку, Кексик. А теперь медленно отдай ребенка.

Я хихикнула и передала Джаррода обратно забавляющейся Ханне.

— Из тебя бы вышел отличный папа.

— Уверен, что выйдет, заявил он самоуверенно. И я с нетерпением этого жду... лет эдак через пять.

Я была в восторге, что он вообще об этом думает. Я тоже не хотела детей прямо сейчас. Мне еще столько всего хотелось сделать. Но было приятно знать, что мы с Коулом на одной волне в таком важном вопросе.

Я указала на Джаррода:

— Не знаю, как ты вообще что-то успеваешь делать с таким очарованием рядом.

— На самом деле, несмотря на отвлекающую милоту, Джаррод ведет себя отлично. София плакала почти каждую ночь, а Джаррод много спит. Он сущий ангел.

Видя любящий взгляд подруги, Коул осторожно спросил:

— Значит, не особо горишь желанием возвращаться на работу?

Ханна пожала плечами.

— Я хочу вернуться в класс, но буду по этому скучать. Для начала я выйду только на полставки. Мне всё еще нужно время с этим маленьким парнем. Она внезапно ухмыльнулась мне и подошла ближе, понизив голос. — Коул говорит, что ты талантливая художница и у тебя особенный дар к пейзажам.

— Оу. Пораженная сменой темы и комплиментом, я начала заикаться: Я нор... Ладно, я имею в виду, наверное, я... я неплохо рисую.

Коул обнял меня за плечи и притянул к себе.

— Она хотела сказать: «Да, я чертовски крутой художник, спасибо».

Я закатила глаза.

— То, что он сказал.

Ханна рассмеялась.

— Ну и хорошо, потому что мы все пытались придумать идеальный подарок для пары, у которой есть всё. — Она указала на комнату вокруг нас, и я поняла, что она имеет в виду Джосс и Брэдена. И мы подумали, что было бы здорово заказать городской пейзаж Эдинбурга.

— Заказать? Я прижала руку к груди. Заказать у меня?

— Ну да. Мы доверяем вкусу Коула, и если он говорит, что ты хороша, значит, так и есть.

Пораженная, польщенная и воодушевленная одновременно, я энергично закивала.

— Я с удовольствием. А что за повод для праздника?

— Беременность Джосс, конечно.

Очередная волна удивления накрыла меня, и я вопросительно посмотрела на Коула.

Он поморщился.

— Со всей нашей заварухой я забыл тебе сказать.

— Сказать ей что? раздался за спиной знакомый голос Джосс.

Мы повернулись, и она, Джо и Элли обступили нас, образовав тесный кружок.

— Что ты беременна, улыбнулась я. Поздравляю.

Ее стальные глаза смягчились. Спасибо. Это последний раз, так что Брэнден заставляет всех носиться с этим как с чем-то невероятным.

— Это и есть событие. Ее муж подошел к ней, втиснувшись между Джосс и Элли, чтобы поцеловать жену в шею. Джосс прильнула к нему и вздохнула.

— Ладно, это событие, но давайте, пожалуйста, перестанем об этом болтать? Это вечеринка в честь помолвки Коула и Шеннон.

— Ой, да брось, хмыкнула Ханна, когда старшая сестра забрала у нее Джаррода. Это вечеринка Элли.

Элли бесстыдно ухмыльнулась. Был бы повод, да, малыш? проворковала она, целуя Джаррода в лоб.

— Ой, дай его сюда. Элоди появилась рядом, тянясь к внуку.

— Вы тут не в «передай посылку» играете, фыркнула Ханна.

— Цыц. Элоди отмахнулась от нее и прижала Джаррода к себе. Я не держала его целых пятнадцать минут. У меня уже ломка.

— Как вы себя чувствуете? я сочла нужным спросить. В пылу событий на прошлой неделе я так и не поинтересовалась. Вы хорошо выглядите.

Ее щеки порозовели, глаза сияли, и та изможденная усталость, что была после приступа, исчезла.

— Я в порядке, дорогая, заверила она меня с доброй улыбкой. Я много отдыхала и чувствую себя сильной. Особенно теперь, когда у меня есть еще один чудесный внук, и свадьба впереди.

— Шеннон, пока я не забыл, внезапно произнес Брэден, отвлекая мое внимание от матриарха семьи. У меня есть предложение для твоего брата.

— Предложение? переспросила я в замешательстве.

Краем глаза я увидела, как подошел Марко. Он приобнял Ханну.

— Я рассказал им, пояснил Коул с виноватым видом. Не всё, но о том, почему Логан в тюрьме. Я подумал, они могут помочь. Прости. Я должен был...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Всё нормально. Я перебила его и сжала его руку. Я им доверяю. Я снова посмотрела на Брэндена. Что за предложение?

— Полагаю, ему будет трудно найти работу после тюрьмы, но Коул всё объяснил, и человек не должен нести такие последствия за защиту своей семьи. Когда твой брат выйдет, отправь его ко мне. Я найду ему место там, где он захочет начать всё заново. У меня есть для него варианты.

— У меня тоже, добавил Марко. Я начальник участка в строительной компании. Если у Брэндена ему ничего не приглянется, я буду рад устроить его на подходящую его навыкам должность.

Потрясенная их щедростью, я буквально лишилась дара речи на несколько секунд. Тишину прервал Коул, который пальцем подтолкнул мой подбородок вверх, закрывая мне рот. Все рассмеялись, а я шутливо шлепнула его по руке.

— Спасибо, выдавила я. Это правда много значит. И для Логана тоже.

— Теперь ты семья Коула. Значит, ты и наша семья. Элоди улыбнулась.

— И на этой ноте. Коул отступил от меня и опустился на одно колено.

— Коул, что ты...

— Возвращаю себе инициативу. Он ухмыльнулся и взял мою руку. В этой комнате собрались люди, которые значат для меня больше всего. Семья, которая приняла мою семью и сделала нас сильнее. Это был лучший подарок в моей жизни до того момента, как ты сказала, что любишь меня.

У меня перехватило дыхание.

— На прошлой неделе ты предложила мне всё, и я хочу получить шанс предложить всё тебе в ответ. Я предлагаю тебе то, что они когда-то предложили мне. Я предлагаю тебе семью, которая будет любить и защищать тебя не только потому, что я тебя люблю, но и потому, что ты потрясающая женщина, заслуживающая всего самого лучшего. Мы проведем остаток жизни счастливее и сильнее, потому что мы есть друг у друга, и потому что у нас наконец-то есть такая семья за спиной, о которой мы оба всегда мечтали.

Слезы катились по моим щекам так быстро, что я едва видела сквозь пелену, как он достал кольцо с бриллиантом огранки «маркиз» на платиновой шинке. Его глаза тоже блестели от эмоций, когда он надел кольцо мне на палец.

Секунду спустя я уже была у него на руках. Я обхватила его талию ногами и зацеловала до смерти. Когда мне наконец удалось от него оторваться, меня по очереди обняли заплаканные Джо, Лив и Элоди, а затем сияющие Джосс, Элли и Ханна. Я получила еще кучу поздравлений от мужчин и даже от детей, и так и стояла в объятиях Коула, каждые пять секунд поглядывая на кольцо и думая, как удивительна жизнь.

Как человек может пройти путь от полного одиночества и разбитости до такого обожания и надежды всего за несколько коротких месяцев.

Глядя на всех этих ярких людей вокруг, я решила: это они. В них есть какая-то магия, магия, которую они подарили Коулу, а он, в свою очередь, подарил мне.

Прошло две недели с нашей помолвки. За это время я перевезла все вещи к Коулу, где он снова меня удивил. Он поставил диван-кровать в гостевой комнате вместо обычной кровати, чтобы освободить место... место для всех моих художественных принадлежностей. Это стало отличным пространством вдали от студии, где он тоже мог сосредоточиться на своих эскизах.

Жить с Коулом оказалось довольно просто. Не буду врать это было и страшно, и упоительно, и захватывающе одновременно.

Прежде чем заняться приятными хлопотами по обустройству, я съездила в Глазго к семье. Они были в бешенстве, но я завязала с попытками им что-то доказать. Только время покажет, сможем ли мы оставить проблемы в прошлом.

Теперь у меня был Коул.

И у меня всегда был Логан.

Я сразу нашла брата глазами, как только мы с Коулом вошли в зал посещений. Логан ждал нас, выглядя бодрым и внимательно изучая Коула, который вел меня за руку через зал.

Я улыбнулась брату, когда мы сели напротив. Логан, рада снова тебя видеть.

— Взаимно, Шай. Его взгляд переместился на Коула. Я так понимаю, ты пошла ва-банк.

Я рассмеялась и кивнула.

Коул выглядел озадаченным.

— Мой брат подбил меня сделать предложение.

Мой жених вскинул бровь. И это не зная меня лично?

Логан пожал плечами. В этот раз я положился на чуйку.

Чувствуя головокружение от счастья сразу по многим причинам, я подалась к нему. Я дам вам поболтать и познакомиться поближе через минуту, но сначала у меня отличные новости.

— Еще круче, чем этот здоровенный

гребаный

бриллиант у тебя на пальце? — Логан взял мою руку, а затем ухмыльнулся Коулу. Красиво.

— Внимание. Я дернула Логана за руку, возвращая его взгляд на себя. Слушай, помнишь, я говорила, что семья Коула заправляет кучей дел в Эдинбурге?

— Ну.

Я расплылась в улыбке. Логан, Брэнден предложил тебе работу. И Марко тоже. Когда выйдешь... тебя уже будет что-то ждать.

Логан на секунду тупо уставился на меня, а потом на Коула. Когда он снова посмотрел на меня, то тихо спросил: Ты шутишь?

— Ни капли. Они всё знают и всё понимают. Они хотят тебе помочь.

— Это... Он покачал головой. С чего бы им? Они меня не знают.

— Они знают меня. Я сжала его ладонь. И они хорошие люди.

Логан провел рукой по своим коротким волосам. Я даже не знаю, что сказать. Я всё... всё переживал о том, что будет, когда я окажусь на воле... Это... Он посмотрел на Коула. Спасибо, приятель. Это много значит. Передай им спасибо.

Коул кивнул. Без проблем.

Логан сжал мою руку еще крепче. Спасибо, Шеннон.

— Нет. Я улыбнулась, борясь со слезами радости. — Это тебе спасибо.

эпилог

ЭПИЛОГ

Восемнадцать месяцев спустя

Комната была залита светом. Запах цветов и паров краски стал для меня настолько привычным, что я чувствовала себя здесь как дома. Я так комфортно ощущала себя в этой студии, что буквально терялась в творчестве. Иногда я даже не представляла, сколько времени прошло.

Отойдя от огромного холста, я принялась изучать картину. Это был Нью-Йорк в стиле антиутопии, написанный гуашью. Я впервые использовала эту краску, и мне очень нравился её бархатистый эффект.

— Шеннон.

— Хм?

— Шеннон, что ты всё еще здесь делаешь? Уже шесть часов.

Это пробило мой туман. Что? Я оглянулась на свою подругу и однокурсницу Бернис. Мы с Берни обе были «возрастными» первокурсницами Эдинбургского колледжа искусств и сразу сблизились, когда начали учебу несколько месяцев назад. Я оглядела пустую аудиторию. Черт. Я положила кисть. Я должна быть на презентации книги Джосс через час.

— Успеешь, если поторопишься.

Я кивнула, схватила сумку и пронеслась мимо неё. Спасибо! До завтра!

— Ты вся в краске, констатировал Коул без лишних предисловий, как только я ввалилась в нашу квартиру. Он схватил меня за руку. В душ.

Я почувствовала прилив предвкушения, но попыталась его подавить, учитывая, что времени было в обрез. Я не могу идти в душ с тобой. Мы очень, очень, очень сильно опоздаем.

Он распахнул дверь и стянул через голову футболку, обнажая стилизованную букву «S», которую набил себе на груди. Как и предсказывал Стью, Коул проигнорировал предупреждение Стили насчет татуировок с именами женщин. Мне удалось отговорить его набивать имя целиком, так что мы сошлись на инициале.

— Значит, мы очень, очень, очень сильно опоздаем.

Смеясь, я последовала за ним, стягивая свою рубашку и бросая её на пол рядом с его. Если кто спросит, я скажу, что это твоя вина.

— Вы опоздали, прошептала Ханна, когда мы с Коулом протиснулись сквозь небольшую толпу в книжном магазине к нашей семье.

— Вина Коула, прошептала я в ответ.

— И что на этот раз? пробормотал Марко. Проверяли кухонный стол на прочность?

Я ухмыльнулась, глядя на Джосс, которая рассказывала о том, что вдохновило её на создание последнего персонажа. Не-а. Эффективность нашей душевой лейки.

— Кажется, меня сейчас стошнит.

Я тихо рассмеялась, услышав знакомое ворчание, и оглянулась. Логан стоял позади меня, щегольски одетый в темно-синюю рубашку и черные джинсы. Он скорчил мне гримасу:

— Сделай одолжение оглянись по сторонам, прежде чем делиться такими подробностями.

Пытаясь подавить хихиканье, я кивнула и снова повернулась слушать Джосс. Через несколько минут она закончила вступление, подписала несколько книг и направилась к нам. Она окинула взглядом мои всё еще влажные кудри и яркий румянец на щеках.

— Сначала вы опаздываете, а потом болтаете во время моей речи. Ты задолжала мне еще одну картину.

— Прости. Это всё вина Коула.

— Стоп. Логан вскинул руку. Что я только что сказал?

— Что ты сказал? Брэнден остановился рядом с ним.

Логан хмуро посмотрел на своего босса. Я не могу это обсуждать.

— Это касается меня, Коула и душа.

Брэнден поморщился. Оу, даже не продолжай.

Мой брат застонал. Мне нужно выпить. Он побрел к столу с напитками, и я наблюдала, как он берет бокал шампанского. Симпатичная брюнетка потянулась за бокалом одновременно с ним и кокетливо ему улыбнулась. Логан одарил её дерзкой улыбкой и наклонился, чтобы что-то тихо сказать. Я знала, что не стоит надеяться на что-то серьезное. Брат ясно дал понять, что не заинтересован в каких-либо значимых отношениях в ближайшее время. Я считала, что это зря.я Была уверена, что правильная женщина помогла бы ему избавиться от той жесткости, которую тюрьма оставила в его глазах.

— Он отлично справляется, Брэден вернул моё внимание к себе.

Логан вышел из тюрьмы пару месяцев назад, и Брэден, верный своему слову, дал ему работу охранником в своем ночном клубе «Fire». Всего за несколько недель природная властность и лидерские качества Логана стали очевидны. Брэден был впечатлен изменениями, которые тот предложил для системы безопасности клуба, а также его креативными идеями для самого заведения.

— Я очень горжусь тем, что он начал всё сначала. А что касается моей вины... она почти полностью исчезла.

— И правильно.

— Шеннон!

Я обернулась и увидела, как Элоди машет мне рукой. Она стояла вместе с Джо, Ханной и Лив, и в её руках была весьма заметная стопка свадебных журналов.

— Серьезно? я бросила взгляд на Джосс. Это же твой вечер.

Джосс рассмеялась. Слушай, свадьба бьет презентацию книги, а эта затянувшаяся помолвка начинает сводить Элоди и Элли в могилу.

— Мы еще даже дату не назначили.

— Вот именно. На твоем месте я бы это сделала. Чем быстрее покончишь с этим, тем скорее твоя жизнь вернется в норму.

— Никаких больше свадебных журналов, образцов платьев и выбора площадок, задумалась я, и, приняв решение, резко развернулась, выискивая в зале Коула. Я нашла его в углу с Марко, Кэмом и Нейтом. Коул!

Он вскинул бровь на мой крик.

— Мы назначаем дату!

— Наконец-то! услышали мы радостный вопль Элли с другого конца книжного магазина.

Коул и я разразились смехом вместе со всей остальной нашей семьей.

Позже той же ночью, когда мы уютно устроились в постели, Коул промурлыкал:

— Как сегодня в колледже?

— Хорошо. А на работе?

— Нормально. Но я скучаю по тебе в течение недели.

С тех пор как я пошла в художественную школу, Стью нанял человека на полставки по будням, а я работала по выходным.

— Я тоже по тебе скучаю.

— Так мы назначаем дату?

Я улыбнулась и прижалась губами к его груди.

— Пора, тебе не кажется?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я женюсь на тебе когда угодно, Кексик. Ты это знаешь.

Тепло разлилось по всему моему телу, когда я свернулась калачиком рядом с ним.

— Я вчера говорила с отцом, он сказал, что мама ждет нас на ужин в конце месяца.

— Снова ужин? поддразнил он. Думаю, я начинаю ей нравиться.

Я хмыкнула. Аманду это просто убивает.

— И отлично.

Улыбаясь его сухому ответу, я закрыла глаза. За последние несколько месяцев я действительно почувствовала, что моя жизнь наконец-то обрела равновесие. С Коулом, учебой, Логаном и родителями, которые смирились с моим женихом, я чувствовала себя в большем покое, чем когда-либо прежде.

Внезапно мне вспомнился наш разговор много лет назад на Скотланд-стрит.

— Так ты герой, Коул Уокер?

— А кто такой герой на самом деле?

— Полагаю, это тот, кто спасает людей.

— Да, наверное.

— Так ты спасаешь людей?

— Мне всего пятнадцать. Дай мне шанс.

— Я так рада, что дала его тебе, сонно пробормотала я, когда рука Коула крепче обняла меня.

конец .

Конец