Ты мой соблазн

Глава 1. Валерия

— И куда вы меня притащили? — ловлю руку Анжелы, самой главной затейщицы и виновницы наших приключений. Нет, я не скажу, что категорически против. Просто мне хотелось сегодня тишины. Взять ведро мороженого, включить какую-то мелодраму и искренне, со всей душой поплакать. А потом... можно будет поорать, если от слёз не станет легче.

Но вместо этого, я приехала сюда. Пока конкретно куда, сказать не могу, ведь эти Матрёны не признаются, что задумали.

Мы выехали за пределы города и приехали в какой-то элитный посёлок. Хотя нет, уж на посёлок это точно не похоже. Больше скажу, это как будто чей-то загородный участок. Высокий забор, за которым открывается шикарнейший вид.

— Вы же в курсе, что это похоже на похищение? — продолжаю бурчать, хотя, если честно, внутри у меня всё уже не просто тревожно — гремит, как на барабанах.

Анжела улыбается своей дьявольской улыбкой и даже не думает отвечать. Кристина, как всегда, занята телефоном, будто всё происходящее её вообще не касается. Машина скользит по выложенной плиткой дорожке, как по катку, и останавливается перед огромными коваными воротами.

— Ладно, Лер, расслабься. Ты же сама говорила — хочешь отвлечься. Так вот. Добро пожаловать туда, где ты точно забудешь про своего козла, — кивает в сторону ворот Анжела и лукаво подмигивает.

— Это секта? — спрашиваю я, уже не на шутку напуганная. — Или санаторий для больных на голову?

Анжела смеётся и наконец говорит то, что должна была сказать сразу:

— Это клуб. Особенный. Сюда так просто не попасть. Тут отдыхают, наслаждаются, знакомятся, пьют, кричат, поют... в общем, всё, чего душа пожелает, только в рамках правил.

— А я не знаю никаких правил, — беспокойно отвечаю. И почему мне её идея кажется уж слишком провокационной?

— Узнаешь, — хихикает она и первой покидает машину.

Я слепо следую за ней, но до конца ещё ничего не понимаю. Я — как ребёнок, который попал в зоопарк, кручу головой в разные стороны и не могу оторвать взгляд от этой роскоши. Тут невероятно, просто шикарно. Дорого-богато, как говорила моя бабушка.

Мы проходим внутрь. За воротами — совсем другой мир. Я буквально ощущаю, как воздух здесь пахнет иначе: теплее, насыщеннее, будто сладковато-пряным духом греха. Всё утопает в мягком, едва уловимом свете, где нет теней — только подсвеченные формы: белоснежные колонны, фонтан, огромный особняк в стиле нео-барокко. Я в таких местах никогда не была. Разве что в фильмах видела.

Нас встречает мужчина в строгом чёрном костюме. Маска скрывает почти всё лицо, оставляя лишь подбородок и губы. Он не говорит ни слова, просто кивает, и Анжела протягивает ему что-то похожее на карту — чёрную, с тиснением в виде змеи.

Меня начинает знобить. Не всё так просто, как они пытаются мне преподнести. Я конечно подругам доверяю, но...

— Что за место? — шепчу, подходя ближе к Кристине.

Она только пожимает плечами и сама разглядывает всё вокруг. Кажется, она знает ровно столько же, сколько и я.

— Здесь не задают вопросов, Лер. Здесь чувствуют, — отвечает Анжела мне.

Внутри особняка тихо играет музыка. Слишком чувственная, чтобы быть просто фоном. Нас ведут по длинному коридору, стены которого отделаны мягкой бархатной тканью. Повсюду зеркала. Я то и дело ловлю в отражении свою напряжённую фигуру. Подруги выглядят более расслабленно, в отличие от меня.

Мне вручают большую чёрную коробку. Я приоткрываю крышку: в ней лежит чёрное платье. И тут мне становится ясно: назад дороги нет.

Полупрозрачный шёлк, тонкие ленты, крой, который больше обнажает, чем скрывает.

— Вы издеваетесь? — я смотрю на подруг, но они уже исчезают за дверью.

На коробке записка. Всего несколько предложений, выведенных каллиграфическим почерком:

«

Ты здесь, чтобы почувствовать себя свободной. Только два дня. Только ты и твоё желание.»

Клуб «Соблазн

».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2.1 Валерия

Я стою перед зеркалом и смотрю на своё отражение, словно на незнакомку. Платье... если это вообще можно так назвать... струится по телу, касаясь кожи. Оно кричит о желании, о вседозволенности. Оно не скрывает — оно лишь подчёркивает. Тонкие ленты пересекаются на спине, оставляя её почти полностью открытой. Под грудью — вырез, по бедру — разрез до самого... Вздох застревает в горле. Я чувствую себя голой, хотя официально вроде бы одета.

Руки дрожат, но не от холода. Я пытаюсь вдохнуть поглубже, но воздух — густой, пряный, будто напитанный невидимым феромоном. Он не даёт дышать свободно. В нём уже есть чьё-то возбуждение, чей-то шёпот, чьё-то желание. Я это чувствую, каждой клеткой своего тела.

Потому что за этими стенами... За этой дверью... Происходит то, чего бы я никогда себе раньше не позволила.

В холле я нахожу девчонок. Кристина уже в каком-то тёмно-красном платье. Её светлые волосы собраны высоко, лицо чуть тронуто блеском. Она уверена в себе, даже слишком. Чего не скажешь обо мне.

Анжела сидит в бархатном кресле и пьёт шампанское, как будто всю жизнь жила в таком же дворце. Она поворачивается ко мне — глаза сверкают.

— Ну ты просто бомба, Лер. Честное слово. Готова?

— Готова к чему? — голос дрожит, как струна, и я ненавижу себя за эту слабость. Не люблю такие ситуации, на которые я не могу повлиять.

— К удовольствию, — лениво произносит она, скользя взглядом по моим ногам. Она говорит так, как будто мы уже были здесь. Как будто я понимаю, что тут происходит. И как будто меня вовсе не трясёт сейчас от неизвестности.

— Скажите мне, девочки, вы вообще знали, куда меня тащите? — я подхожу ближе, глядя то на одну, то на другую. — Вы были здесь раньше?

На миг между ними пробегает тень. Кристина отворачивается. Анжела улыбается слишком быстро.

— Нет, — наконец говорит она. — Это первый раз. Нам об этом месте рассказала моя клиентка. Очень... состоятельная. Она часто приходит ко мне в салон на массаж. Женщина такая... Уверенная в себе, ухоженная, на крутой тачке ездит, всегда платит больше, чем стоит сеанс. Но в её глазах я всегда вижу искру. Будто она знает какой-то волшебный рецепт счастья. Или же это безумие.

Однажды она сказала мне: «Соблазн — это не грех. Грех — это отказывать себе в нём.» И протянула мне эту карту.

Я молчу. Слова липнут к коже, как запах этого места. Приторно сладко, но в то же время вовсе не отталкивающе. Это всё странно.

— Это секс-клуб? — шепчу так тихо, будто если меня кто-то услышит, то поймает на горячем. — Или что это вообще?

Анжела улыбается.

— Здесь нет слова «просто». Здесь — ты ключевой игрок. И происходит тут только то, чего ты хочешь. Или боишься. А иногда — и то, и другое сразу. Лера, всё, что тут происходит, — это те рамки, в которых ты себя держала. Освободи их сегодня.

Им легко говорить. У них был уже сексуальный опыт, и секс, в конце концов. А всё, что было у меня... минет, куни и дрочка жениху.

Видите ли, отец поставил чёткое условие, что жена у сына должна быть невинна. Меня как бы всё устраивало в этом. Не могу сказать, что я не хотела его... но, наверное, не настолько сильно, раз за три месяца отношений сохранила свою девственность.

Но сейчас я тут. Где все двери для побега — закрыты на замок. И так будет два дня. Сбежать у меня не выйдет. Но и остаться не могу... Это всё неправильно.

Хотя если подумать над тем, что сделал Сергей. Он отказывался со мной спать, потому что папа так сказал... а сам в офисе спокойно трахает свою секретаршу.

Да-да, вот так вот бывает, когда после учёбы ты прибегаешь к любимому без предупреждения. Хочешь поскорее обнять его и поцеловать. Но по ту сторону двери тебя не ждут. Там стонут, ахают, наслаждаются жизнью и громко кончают. Когда ты, прильнув к той самой двери лбом, жадно глотаешь слёзы.

Я так и не смогла войти. Не смогла поймать его на горячем. Точнее, я могла это сделать, но тот самый последний шаг я так и не сделала. Я вернулась домой и ждала его там.

Мне казалось, что он придёт и скажет, что мы расстанемся. Что он больше не намерен терпеть этот голод и потому утоляет его на стороне.

Вот только Серёжа пришёл домой как обычно. Он поцеловал меня и утащил за собой в душ. Я, честное слово, была ни жива, ни мертва. Я была в трансе. Казалось, я лишь со стороны наблюдала за его действиями.

Он медленно снимал с меня одежду. Он трогал между ног. Жадно целовал. Дрочил на меня и стонал так, как будто я та самая секретарша в офисе. Я не выдержала...

— Серёжа, давай сделаем это. Я же вижу, как ты хочешь. Ты же не можешь без секса так долго, - говорила я уверенно.

Я трогаю его член рукой. Пальцы медленно скользят по всей длине. Я ведь тоже человек. Тоже возбуждалась. Последнее время больше и чаще обычного. Оргазма от того, что он лижет мне, мало. Я хочу наконец-то почувствовать его в себе. А секс сегодня с другой... это не измена. Это утоление похоти и желания. Ведь если бы я давала ему всё дома, он бы не бегал на сторону.

— Малыш, до свадьбы два месяца. Потерплю. Тем более дрочки мне хватает, — нагло врёт и смотрит в глаза. И это куда больнее обжигает, чем сама измена.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дорогие читали!

Приветствую вас в моей новой книге. Я новый автор, и совсем недавно присоединилась к миру творчества и фантазий. Поэтому очень вас прошу поддержать меня. Лайк, библиотека, комментарий, подписка.

Эта история только начинается. Но уже в ней горячо ???? А будет ещё горячее ????

Визуал

Валерия Розанова, 19 лет

Студентка 1 курса юридической академии. Учится на бюджете.

Как вам наша героиня?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2.2 Валерия

Возвращаюсь в реальность лишь когда слышу голоса мужчин. Я сажусь на край дивана. Ноги ватные. Сердце колотится так, словно готово в любую секунду выпрыгнуть из груди. И всё же... внутри меня что-то разворачивается. Что-то, что давно спало. Слишком долго я играла в хорошую девочку, в удобную невесту, в надёжную. Я хотела быть для него всем...

А теперь я здесь.

Страшно ли мне? Очень. Но в этом страхе есть вкус. Он похож на первый глоток крепкого красного вина после долгого воздержания. Это месть моя ему. Я наслаждаюсь привкусом этого момента. Когда у нас будет брачная ночь, он будет разочарован и зол. Потому что крови не будет. Потому что моя девственность останется тут, на чужих простынях. Я отдам её незнакомцу, а через два дня вернусь к жениху и продолжу играть роль хорошей девочки.

Я никогда не была мстительной. Но похоже, я просто никогда не была собой. Потому что горечь от его предательства куда сильнее, чем муки совести.

В гостиной становилось шумно. Гости начинали появляться активнее. Их становилось всё больше и больше. Все в масках. У мужчин — чёрные, строгие. У женщин — украшенные кружевом, перьями, стразами.

Никто не говорит имён. Но, скорее всего, многие между собой знакомы. Потому что разговаривают в открытую, смеются, соблазняют прямо тут и сейчас друг друга. Эти взгляды... они оценочные, заинтересованные, похотливые. Кто-то уже вовсю не скрывает своего желания. Да, всё в пределах приличия, пока только прикосновения. Но даже они уже на грани.

Я смотрю, как мужчина, что стоял с женщиной чуть поодаль от меня, отодвигает в сторону платье на груди у женщины и начинает теребить её сосок. Я заторможено смотрю на это всё и чувствую, как между ног собирается влага. Я никогда не смотрела на то, как другие целуются, и тем более ласкают друг друга. Это... Так ведь нельзя. Они не стесняются? Для них это нормально?

Женщина тянется к ширинке мужчины и полноправно достаёт оттуда член. Опускается на колени и берёт его в рот.

Ау! Что происходит?! — хочется спросить хоть у кого-то. Но вместо этого я продолжаю смотреть и возбуждаться. Гореть пламенем неудовлетворённости. Так и хочется опустить руку себе между ног и потрогать пульсирующую плоть.

Кажется, я схожу с ума.

Может, сюда вместе с воздухом запускают какие-то афродизиаки или возбудители?!

Я кручу головой, чтобы найти подруг. Анжела танцует с высоким мужчиной — она смеётся, её глаза сверкают. Её не смущает рука мужчины на её пятой точке и горячий взгляд, которым мужчина её прожигает. Кристина уходит вглубь зала, её платье скользит за ней, как шлейф. Следом за ней идут два парня. С виду молодые, где-то до тридцати. Один парень на ходу снимает пиджак и окликает Крис. Та останавливается медленно, немного заторможенно. Они о чём-то разговаривают с Крис, и когда получают утвердительный кивок, сразу же приступают к делу. Даже в номер не идут. Они обступают Кристину с обоих сторон и тянут платье вверх, оголяя не только грудь подруги, ведь под платьем у неё только трусики. Светлый парень трогает её соски, а брюнет целует в губы.

Твою ж мать...

По моим ногам уже сочится влага. Мне трудно концентрироваться на происходящем. Внизу живота не то что пульсирует — там уже всё готово взорваться. Я... я смотрю, как моих подруг ласкают... Это сумасшествие.

Я жадно хватаю воздух и поправляю свою маску. Меня тут никто не знает, мне нечего стыдиться.

На мне маска серебристого цвета, почти прозрачная, с тонким узором. Я поднимаюсь на ноги и плетусь к бару. Мне надо приглушить этот огонь. У стойки бара заказываю коктейль, пытаясь не думать. Но всё во мне — думает. Кричит. Стучит. Хочет. Соглашается на всё и отталкивает одновременно.

Я успеваю сделать всего пару глотков, когда ощущаю за своей спиной движение. Хотя не так. Касания к моей спине, ягодицам, позвонкам. Руки мужчины блуждают по моему телу быстро. Касаются легко, непринуждённо. Он поворачивает меня к себе и сразу же смотрит в глаза. Я тоже стараюсь не теряться и осмотреть быстрым взглядом мужчину.

Высокий, в идеально сидящем чёрном костюме. Маска скрывает всё, кроме глаз, подбородка и рта. Чёткий изгиб губ, по которым так и хочется провести подушечками пальцев. Мне почему-то кажется, что они чуть резкие, властные, грубые.

Он не говорит ни слова. Просто подаёт мне руку, и я её беру. Это приглашение, на которое я слепо соглашаюсь.

Его пальцы горячие. Сильные. И когда он ведёт меня сквозь толпу, где уже почти все поддаются соблазну, я вдруг понимаю — мне больше не страшно.

Мне любопытно.

Почему-то я уверена, что этот мужчина отправит меня в рай удовольствия, и я никак не могу ожидать, что этот мужчина отправит меня прямиком в ад. Но это будет позже.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3.1 Валерия

Дверь закрывается за нами беззвучно, и я остаюсь с ним наедине. Мы словно отрезаны от всего мира.

Комната... нет, это не просто спальня — это храм соблазна. Потолок высокий, шёлковые шторы колышутся от тёплого, едва ощутимого сквозняка. Полумрак. Всё освещено мягким янтарным светом — он льётся с потолка, прячется в углах, ласкает кожу. Здесь нет ни одного резкого угла. Кровать — будто остров среди бархатного моря. Мне кажется, я попала в самое сердце развратного мира. Оно тут... За моей спиной...

Он подходит ближе. Не спеша. Его горячее дыхание я чувствую затылком. Как охотник, который вот-вот поймает свою добычу. И хотя тут есть двери и выход из спальни, я понимаю, что я в ловушке. Выход отсюда только один. Через его член, который я чувствую даже сквозь брюки.

Его движения — уверенные, как у настоящего мужчины, который знает, чего хочет. Он ещё не сказал ни слова, но тело говорит громче любого голоса. Я чувствую это на себе — как взгляд скользит по моим ключицам, по изгибу талии, по моим внутренним страхам.

Я стою, не двигаясь. Онемели все части тела, и только пульсация между ног не прекращается ни на минуту. Грудь вздымается часто, руки дрожат. Это не тот страх, что парализует — это другой. Пряный. Тот, что поднимается изнутри и пахнет… соблазном. Похотью. Силой. Ожиданием.

Я никогда ещё не вдыхала так много... Соблазна. Он в воздухе. Во мне. И точно в этом мужчине.

Его дыхание меняется. То он дышит медленно, размеренно. То глубоко и тревожно. Рука незнакомца касается моего подбородка, поднимает его чуть выше, разворот — и я встречаюсь с его глазами. Даже сквозь маску чувствую их огонь. Они прожигают меня насквозь.

Он гладит ладонью мою шею, словно пробует, какая на ощупь моя кожа. Легчайшее касание — а внутри всё уже горит. От простого прикосновения.

Со мной никогда ничего подобного не происходило. Даже когда я была максимально возбуждена с Серёжей. Даже когда касалась себя. Даже когда касался меня жених.

Ни-че-го с того, что сейчас я чувствую с незнакомцем.

Он не торопится, изучает моё тело. Как будто я — не женщина, а инструмент, и он хочет сыграть на мне первую ноту.

— Боишься? — его голос низкий, бархатный, с хрипотцой. Он на вкус, как долгое вино. Мне и сладко, и горько одновременно. А ещё... словно только сейчас начал действовать коктейль. И я пьянею.

— Да-а, — выдыхаю честно.

— Хорошо, — он усмехается уголками губ. — Страх делает ощущения острее.

Он отходит на шаг и протягивает мне руку. Легко, без грубости и резкости.

— Идёшь со мной до конца? Или просишь остановиться — и я ухожу? — спрашивает, словно даёт мне право выбора. Но мне почему-то кажется, что он вовсе его мне не даёт. Это иллюзия и самообман. Это попытка внушить мне свободу. Ту, которой в этих стенах нет.

Я смотрю на него. На пальцы, которые так близко к моей коже. Одно моё слово, и эти пальцы подарят разрядку моему телу. Такую долгожданную и желанную, что отступить назад кажется подобием смерти.

И кладу ладонь в его. Принимаю все его условия слепо, с доверием, и всё-таки надеждой, что у этой ночи не будет последствий.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Визуал 2

Эмир Долиманов (Долма), 40 лет.

Пока не раскрываю всех карт, но этот человек сыграет ключевую роль в жизни нашей героини.

Как вам Эмир?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3.2 Валерия

Меня ведут, не толкая. Он не тянет, он направляет. Он сажает меня на край кровати. Скользит пальцами по моим плечам, медленно спуская тонкие лямки платья. Движения — неторопливые, тёплые, как прикосновение пера. Платье соскальзывает по коже, и я чувствую, как мурашки бегут по спине. Он будто смакует каждый миллиметр моего тела, не спеша развернуть меня — как подарок, запретный и долгожданный.

Я сижу перед ним почти обнажённая. Дышу часто. Щёки горят. А он просто смотрит на меня. Будто гипнотизирует.

— Тебя никто не будет трогать, пока ты сама этого не захочешь, — его голос — обещание. Его голос — запрет. Его голос — моё желание. — Но если захочешь... ты получишь всё.

Он становится на колени передо мной. Его ладони ложатся мне на бёдра — горячие, твёрдые. Он прижимается лицом к животу. Не целует. Просто дышит. Словно вдыхает мой страх, моё желание, мою суть.

Его действия не типичны. Я жду какой-то агрессии. Подчинения. Жестокости. Но от него веет нежностью. И это... Это меня подкупает.

— Скажи "нет" — и я остановлюсь, — шепчет он.

Но я молчу.

Потому что внутри что-то уже сорвалось с цепи. Что-то, что долго было под замком. Что-то, что слепо ему доверилось.

Он целует внутреннюю сторону моего бедра. Лёгкий, едва ощутимый поцелуй. Затем ещё один. Всё ближе. Всё горячее.

Я хватаюсь за простыню, вцепляюсь пальцами, будто пытаюсь удержаться на краю — но всё внутри уже срывается вниз, в пьянящую бездну желания. Спина выгибается сама собой, как под чужой волей, как под током. Он всё ещё стоит на коленях передо мной, горячее дыхание обжигает бедро, щёку, грудь.

На груди задерживается дольше всего. Трогает пальцами сосок. Играет с ним. А у меня руки потеют, и по позвонкам стекают капли пота. Я напрягаюсь вся, но не от страха, а от дикого желания, чтобы он взял его в рот. Чтобы облизал. Чтобы целовал...

И когда его рот касается той самой горошины, я громко выдыхаю. Ему нравится. Потому что он углубляется в поцелуе, а пальцами касается моих трусиков, которые сейчас хоть выкручивай. Он отодвигает их в сторону и трогает всю мою влагу. Растирает её.

— Ой, мамочки, — верещу я, когда он всё-таки входит в меня пальцами. Это слегка ощутимо, потому что он делает это без агрессии и нежно. Но стоит ему задеть клитор, и я уже взрываюсь. В первом за сегодня оргазме. А ведь он ничего такого не сделал.

— Пиздец, ахуенно, — не сдерживает он мат, когда бросает грудь и смотрит, как меня разрывает на атомы от оргазма.

Сквозь приоткрытые веки я вижу, как он смотрит на меня. Его взгляд — огонь, голод, власть. Как будто он уже чувствует, что я — готова. Что я раскололась, треснула и вот-вот польюсь по краям.

И он целует меня.

Этот поцелуй — не просто соприкосновение губ. Это удар. Жёсткий, требовательный, беспардонный. Как плеть по коже, как разряд — раз! — и я перестаю дышать. Он врывается в меня языком, не спрашивая разрешения, не намекая на нежность. Как будто он давно знал вкус моих губ. Как будто не собирается просто целовать — он собирается забрать меня этим поцелуем. Присвоить.

Я стону в его рот — от неожиданности, от дикого напряжения, от сладкой боли. А он жадно глотает этот стон, будто ждал именно его.

Его ладони хватают моё лицо, удерживают, не давая отстраниться. Не то чтобы я пыталась — напротив. Я прижимаюсь к нему ближе, раздвигаю губы шире, позволяю ему проникнуть глубже. Это не я — это кто-то другой внутри меня, раскованный, дикий, неприлично жаждущий.

Я чувствую его язык — горячий, скользкий, уверенный. Он играет с моим, дразнит, провоцирует, требует. Он будто исследует меня изнутри, запоминая, метя, оставляя после себя след.

Поцелуй становится всё грязнее, мокрее, развратнее. Слюна стекает по уголку губ, и мне плевать. Я хочу ещё. Хочу, чтобы он целовал меня так, будто завтра не наступит.

Он рычит — низко, животно — и затягивает меня на себя, чтобы углубить поцелуй до предела. Я даже не поняла, когда он успел сесть на кровать и усадить меня на колени. Но когда грудь касается его груди, и через ткань я чувствую, насколько он твёрдый, меня снова начинает шатать. От силы его и власти над моим неконтролируемым телом.

Я целую его обратно, в ответ, как умею. С яростью, с признанием, с той самой тоской, что копилась годами. С жадностью, которой не позволяла себе никогда. Я хочу его. Этот рот. Эти руки. Эту власть.

Я знаю, что уже не остановлюсь. Не потому что не могу, а потому что не хочу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4.1 Валерия

Я не знаю, кто я сейчас. Но уж точно я не невеста. Не дочь. Не та, кто удобна. И уж точно, я не та, кто держит лицо. Не та, которая допустит, чтобы об неё вытирали ноги.

В данную секунду я — пламя и жар. Я костёр, который горит так ярко, что сжигает всё на своём пути. Дикая женщина на грани собственного падения, но не готовая останавливаться. Ни за что.

Где-то на загвоздках разума подсознание кричит, что я не такая вовсе. Что я не шлюха, не девушка лёгкого поведения. Что я правильная и скромная. А та, что сейчас сидит на мужских коленях и нагло трётся об член — это не я. Что так неправильно. Что нельзя лишаться девственности с первым попавшимся мужчиной. Что если я это сделаю, то чем тогда я лучше Сергея?!

Доводы вроде разумные, и я даже пытаюсь их слушать, но когда он снова начинает меня целовать, я забываю всё на свете. Рты сливаются, зубы касаются, пальцы вонзаются в бёдра, в волосы. Моя голова откидывается назад — я теряю контроль, и мне это нравится.

Он хватает меня крепче — и в следующее мгновение врезается в меня резко, одним мощным толчком, без предупреждения, без прелюдий, без возможности просто подготовиться.

Я вскрикиваю. Нет, я ору. Потому что его огромный член… он не просто разрывает мои иллюзии. Он делит всё на «до» и «после». Мой крик на секунду его останавливает. Думаю, он не понял, что я девственница, не успел. Да я и не говорила, а значит, претензий к нему нет. Просто это такие острые ощущения… между болью и жаждой продолжения. И эта грань сейчас полностью стёрта.

Потому что это взрыв. Внутри. В теле. В душе. Как будто разом всё, что копилось — боль, страх, обида, злость, желание — выплеснулось и вспыхнуло.

Его терпения хватило ненадолго. Он продолжил толчки, глядя мне прямо в глаза. Я хватаюсь за его плечи, будто меня уносит ураганом. Он сжимает меня сильнее. Его ладони скользят по спине, сминая кожу, срывая остатки контроля.

Каждое его движение — как удар грома. Сильный. Быстрый. Хищный.

Он двигается так, будто в нём бушует сама стихия. Не человек — пламя. Сила, от которой не спрятаться. Я на нём, под ним — и нигде одновременно.

Мои бёдра подстраиваются под его темп, под его дикое, неудержимое желание. Он будто рвёт меня изнутри. Потому что слишком быстро и агрессивно врывается в ещё пять минут назад девственное тело. Он двигается так, как будто хочет врезаться в самое сердце, пробиться сквозь кожу, чувства, страхи — достать до моего «я».

Я хватаюсь за его шею, вцепляюсь ногтями, царапаю, что-то бормочу себе под нос. То ли молю, чтобы остановился, то ли чтобы продолжил. Не понимаю.

Он кусает мою ключицу. Больно, отчётливо. Как клеймо. Как знак. Метка, которая не заживёт быстро, как того хотелось бы. И пусть я сейчас не чувствую явной боли, ведь всё моё тело и есть боль, но понимаю, что укус был сильным. Возможно, останется даже след.

Я снова вскрикиваю. На этот раз — от восторга. От того, что теряюсь. Что растворяюсь. Что перестаю быть собой. Я больше не думаю. Только чувствую.

Каждый толчок — как удар по нервам. Каждое движение — как порыв ветра, сбивающий дыхание. Он ускоряется — глубже, грубее, но в этом — сладость. В этой ярости — ласка. Он не спрашивает. Но тело отвечает «да» — снова, снова, снова…

Мои пальцы сжимаются в его волосах, и я впервые за долгое время не притворяюсь. Я не играю. Не терплю. Не жду, когда всё закончится.

Я живу. Горю. Кричу. И мне плевать, слышит ли кто-то. Пусть слышат. Пусть весь мир исчезнет — но только продлить этот момент.

Он прижимает меня к себе, как будто хочет слиться. Стереть все границы между нами. Стать одним целым в эту секунду. И я позволяю. Потому что сегодня можно всё. Нет запретов. Нет Леры. Есть только эта незнакомка, которая без имени и без лица. Полностью в его власти.

Тела сливаются в ритме, который диктует страсть. И тогда я наконец растворяюсь окончательно, теряя контроль, крича, дрожа, выгибаясь… Кончаю, как молния, которая попадёт в цель и взорвётся. Кончаю, как никогда прежде. И вряд ли выйдет получить такой же коктейль чувств и эмоций где-то за пределами этого развратного места.

— Ебать, ты охуенная, — толкает он мне где-то, и, резко ухватившись за бёдра, прижимает меня к себе и замирает. Я чувствую, как он изливается в меня. Его семя — во мне. Твою мать, я даже не подумала о защите. Он тоже. Да и вообще… я уже сегодня утром даже представить не могла, что могу оказаться в подобном месте. И тем более лишиться девственности.

Мы падаем вместе на постель. Он молчит, но прижимается ко мне теснее. Его головка вжимается где-то между моими ягодицами.

В комнате наступает полнейшая тишина. И только слышно наше дыхание. Хриплое. Перепутанное. Рваное.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4.2 Валерия

— Как тебя зовут, сладкая? — он гладит рукой укус на плече, а потом проходит по нему языком. Опускается ниже, туда, где выбито небольшое, аккуратное тату в виде розы. Сделала я его сразу после поступления в универ. Рисунок не выбирала — шла намеренно сделать розу. Потому что я всегда была розой. Красивой, но с колючками. Вероника Розалова.

Его движения плавные, нежные. Я остро чувствую каждое его касание. Кажется, сегодня я одна сплошная натянутая струна. На мне можно играть любую мелодию.

— Лиза, — вру я. Честное слово, ляпнула первое, что пришло в голову. А что — Лера, Лиза. Только две буквы отличаются. — А вас? — впервые, кажется, заговорила я.

— Вас? — он начинает смеяться громко. Его бас чуть ли не рвёт мои барабанные перепонки. И мне должно быть страшно. Но вместо этого… внизу живота снова появляется тягучее и липкое желание. — Ты будешь мне «выкать» после того, как я тебя трахнул?

— Я… — чуточку теряюсь от его прямолинейности.

— Давай, сладкая, на «ты». А то, знаешь ли, девушка, которая сосёт мой член, не должна мне выкать.

Я хотела возмутиться и сказать, что я не сосу его член. Но вовремя опомнилась. Ведь ночь только началась, и я уверена, что он не даст мне сейчас отдыхать. И похрен, что между ног ноет и болит. Его и это не остановит.

— Хорошо, — только и отвечаю. — Так как тебя зовут?

— Имя настоящее я тебе не скажу, но тут меня называют Долма.

— Так нечестно, я значит сказала настоящее имя, — нагло вру я. Просто мне безумно интересно узнать его имя. Хотелось бы не понаслышке знать имя первого мужчины.

— Пока ты не заслужила его знать. Но если будешь стараться — я тебе потом скажу.

И пока он говорит, его рука уже раздвигает мои мокрые складки. Одним движением он расставляет ноги шире и уже пальцами трахает меня между ног. Как ни странно, я пока не чувствую боли или дискомфорта — только новую волну желания.

— Боже-е… — простонала я так, будто из самой глубины вырвалось. Как будто не могла больше сдерживать, как будто всё внутри переклинило от напора, от жара, от него.

Горячая волна накрыла меня внутри. Она ещё не захлестнула окончательно — но я уже была на гребне, едва держалась. Всё тело было чувствительным до боли. Достаточно было одного взгляда, одного звука его дыхания у шеи — и я снова таяла, рушилась, разливалась.

— Блядь, где ты такая сладкая взялась? Просто пиздец как нравишься, — прошептал он, прижимаясь ко мне всем телом.

Его голос… хриплый, сорванный, с таким отчаянным желанием, что меня прошибло до дрожи. Это не были просто слова — это было признание. Проклятое, грязное, без тормозов.

— Ага, вы мне тоже… ой, ты-ы… — только и смогла выдавить, задыхаясь от его толчков, от ритма, который он набирал с какой-то жадной злостью, будто пытался меня разрушить.

Я закусила губу, чтобы не сорваться на крик, но он уже чувствовал всё. Он знал, когда замедлиться, когда ударить сильнее, глубже, точнее. В нём было слишком много власти.

— Ахуенная… просто пизда… — выдохнул он, уткнувшись в мою шею. — Давай ещё один заход, а потом в душ. К утру я вряд ли выпущу тебя из этой постели.

И от этих слов меня вынесло в другую плоскость реальности. Я не просто чувствовала — я горела. Он снова завёл меня, легко, как будто я — его инструмент, и он знает, на что нажимать.

Он сменил позицию резко, уверенно. Я оказалась спиной к нему, на животе, распластанная на простынях. И когда он заходит снова — уже сзади — я теряю контроль. Всё тело вздрагивает, как будто кто-то включил ток.

Его руки хватают мою грудь — сильно, нагло, с тем безумным голодом, что не стесняется. Пальцы вжимаются в ноющую плоть, и я выгибаюсь в его ладонях. Он дышит тяжело, жарко, прямо в мою кожу. Его рот приникает к плечу — целует, грызёт, оставляя следы.

Каждое движение — как удар в живот, в нервы, в голову. Он двигается мощно, уверенно, с ритмом, от которого я вся дрожу. Звуки, что вырываются из нас, — влажные, необузданные, срывающиеся с дыханием. Я не узнаю свой голос — он почти звериный.

— Ты с ума меня сводишь, — он выдыхает прямо мне в ухо, и его голос хрипнет. — Ты слышишь, Лиза? Я с ума схожу…

Имя. Он впервые назвал меня по имени. Это пробило меня сильнее, чем самый глубокий толчок. И пусть оно лживое, как и я вся сейчас, это неважно. Ведь сейчас мы те, кем в реальной жизни не являемся.

Возможно, у него есть жена, ребёнок. Возможно, он холост. А может, у него десятки любовниц, с которыми он снимает своё напряжение. Ведь такой горячий мужчина не может быть одинок. Но всё это не важно. Когда я покину стены этого клуба, я снова стану невестой. Парня, которого думала, что люблю. Но в итоге это была всего лишь иллюзия. Желание получить лучшую жизнь. И я её получу. Возможно, мы очень быстро разведёмся, но я так просто не оставлю это. Контракт мы заключать не будем — Сергей сам мне это сказал. А значит, при разводе я получу солидные отступные. И пусть папочка его раскошелится, если не хочет, чтобы его политическая карьера покрылась одним жирным пятном скандала. Биография — дело такое. Пять минут позора могут вспоминать потом всю жизнь.

Я чувствую, как приближается волна. Она больше не катает. Она уже вздымается — готова обрушиться, унести, стереть всё на своём пути. Я хватаюсь за простыни, за себя, за последние остатки контроля.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но слишком поздно. Он знает, куда нажать. Он уже за гранью.

Я взрываюсь в его руках — снова, в крике, в судорогах, в пульсе. Он держит меня крепко, сжимает, будто не отпустит. И когда я обмякаю, вся в поту, с горящей кожей, он ложится рядом, не отрываясь, не убирая рук с моего тела.

Он тянет меня к себе, укладывает на грудь.

— Отдыхай, чуть позже продолжим, — шепчет, уткнувшись в мои волосы.

А я даже не спорю. Потому что тело моё обмякает, и я погружаюсь в сладкую негу, где тепло, уютно, спокойно. И где есть он. Прижимающий меня к себе сильнее, чем любой до этого мужчина. И это, к сожалению, чертовски сильно подкупает.

Глава 5. Валерия

Я просыпаюсь не от света. Не от звуков. А от прикосновений.

Они медленные, осторожные — но в них столько желания, что от одного касания кожа начинает дышать отдельно от тела. Пальцы скользят по моей спине — тёплые, уверенные, изучающие. Они будто разговаривают со мной на каком-то древнем языке, который я понимаю без слов.

Я не двигаюсь. Только дышу, медленно, будто боюсь спугнуть этот момент. Глаза ещё закрыты, но всё тело уже не спит. Оно тянется, встречает каждое касание, как жаждущая земля — дождь.

Он сидит рядом. Я чувствую, как тяжесть его бедра касается моего. Долма наклоняется и замирает очень близко возле моей спины. Его дыхание — горячее, обжигающее — касается моей лопатки. Потом шеи. Потом ниже, между лопаток. И я понимаю — он смотрит, он чувствует.

Он хочет.

И я тоже. Пусть даже ещё не чистила зубы. Не принимала душ после вчерашних ласк. Не смыла следы крови и спермы.

Сейчас это всё не имеет значения. Только он и его касания.

Маска давит на лицо. Я уснула на животе, и теперь она впивается в скулы, мешает дышать. Я пытаюсь осторожно поправить, но он перехватывает мою руку.

— Нет, — выдыхает он, сдержанно. — Пока нет.

Он не хочет видеть моё лицо? Или не хочет, чтобы я увидела его? Да и я, если честно, не хочу. Ведь если мы раскроем себя, это уже не будет простая ночь соблазна. Всё — в тайне.

Мы — незнакомцы, чужие друг другу. Вот только с каждым его касанием это ощущается как ложь.

Он наклоняется и целует меня — ни в губы, ни в шею, а между лопаток. Осторожно. Почти свято. Но язык касается кожи, и я вздыхаю, выгибаясь, как кошка под солнцем. Пальцы блуждают по моим бёдрам, будто вспоминают маршрут. Он знает, где я чувствую больше всего. Где дрожу. Где хочется до крика.

Я не могу больше притворяться сонной. Слишком жарко. Слишком живое всё вокруг.

— Ты проснулась, — шепчет он, скользя пальцами под простыню.

Я только киваю, стеснительно, почти по-детски. Но внутри всё пульсирует. Он гладит мою спину, словно рисует на ней. Каждый штрих — зов. Я поворачиваю голову на бок — маска сдвигается, и он тянет руку ко мне.

— Не снимай, — прошу глухо. Голос охрип.

— Не собирался, — и в его голосе огонь, который только подогревает пламя внутри меня. — Но ты красивая, даже когда прячешься. Твои зелёные глаза имеют красивый оттенок. Ведьмовские — скорее всего.

Его руки на моих ягодицах. Он сжимает меня крепко, как будто хочет утонуть в этом теле. Он скользит ближе, и я чувствую, как его возбуждение пульсирует, твёрдое, нетерпеливое.

Долма ложится сверху, прижимается всем телом, не входя, просто ощупывая. Я чувствую его тяжесть, его жар, его сдержанную жажду. Его бёдра впиваются в мои, дыхание срывается.

— Ты чувствуешь это, Лиза? — шепчет он в ухо, и от одного произношения моего имени у меня пронзает поясницу. Пусть даже липового. — То, что между нами? Мы были чужими только до вчерашнего вечера. А теперь…

Он не договаривает. Потому что вместо слов — движения.

Он входит в меня медленно, как будто это не просто страсть — а возвращение. Медленно, смакуя и наслаждаясь каждой секундой. Я замираю. Внутри будто рвётся всё по-новому. Слёзы щиплют глаза, и я не понимаю, от чего именно. От нежности. От желания. От того, что он чувствует меня глубже и что ему это чертовски нравится. Я чувствую это. Я неопытная, ещё вчерашняя девственница, свожу с ума такого статного мужчину.

Я прижимаюсь к нему сильнее, в попытке слиться. Исчезнуть, раствориться. Его движения становятся сильнее, ритмичнее, но не торопливыми. Он наслаждается мной. Каждой реакцией. Каждым стоном. Каждым стуком сердца под грудной клеткой.

— Да-да, — кричу я, не стыдясь и моля продолжения. Чтобы не останавливался. Чтобы ласкал. Чтобы брал, как до этого ночью. Потому что отказаться от него сейчас — это то же самое, что умереть. — Ещё…

— Сейчас всё будет, Роза. Сейчас полетаем.

Меня поражает то, что он называет меня настоящим прозвищем. Конечно, он об этом не узнает никогда. Но всё же…

— Скажи ещё раз… Ещё…

— Роза, полетаем. Готовься, — хрипит он и вбивается в моё тело остро и мощно.

Между нами жар, глухой и острый. Но и что-то тихое, почти нежное. Как будто два чужих тела вдруг стали родными. Не от слов. От ощущений. От близости, которую нельзя объяснить.

Когда я снова вскрикиваю — уже не от резкости, а от накрывающей волны — он сжимает мою руку. Не даёт вырваться. И не отпускает, даже когда всё во мне замирает и сгорает.

Свой же темп увеличивает, сильно сдавливая мои рёбра. В какой-то момент рука фиксируется на моей шее. Сильная, большая, горячая. Воздуха в лёгких критически мало, перед глазами плывёт, но я чётко ощущаю его извержение. И снова в меня.

Как только выеду за территорию клуба, сразу же куплю экстренную контрацепцию.

Когда он выходит из меня, то падает на простыни и принимает снова к себе. Дыхание затруднённое. Мысли — скорее, как и у меня, — запутанные. Но он прижимается к моей спине и тихо шепчет: Роза…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И это страшнее любой страсти. Потому что в тишине, в этом молчании между чужими телами, я вдруг чувствую, что… доверяю. Глупо и слепо. Потому что я — наивная дурочка, а не потому, что этому человеку можно верить.

Глава 6. Валерия

Проснулась я уже от жуткого голода.

Усталость, конечно, тоже давала о себе знать — в теле была приятная тяжесть, как после тренировки, или как будто мной играли, как гитарой, всю ночь, не делая ни одной паузы. Но всё это — на фоне дикого желания поесть — казалось пустяком.

Рядом было пусто. Постель остыла. За стенкой — тишина. Ни звука воды, ни шагов. Он ушёл.

Расстроилась ли я?

Нет.

Нет. Отчего? Мы получили друг друга. Без обещаний, без имён, без права на завтра. Это было… ярко. Дико. Почти священно в своей развращённой форме. И я даже благодарна ему. Потому что не будет неловких взглядов с моей стороны и зажатости. Он останется в моих воспоминаниях ярким персонажем, с ахеренными формами и… как ни крути — членом. А ещё он останется крутым любовником, который лишил меня девственности. Как грех, о котором я никогда не пожалею и точно, никому не расскажу.

Страстный, сильный, красивый, нежный, грубый, опытный… В нём соединилось всё самое нужное для такого грязного первого секса.

Он был первым. И пусть это прозвучит как клише, но он сделал это так, что мне не хочется вычёркивать этот момент. Ни капли.

Где-то в сумочке завибрировал телефон. Я поднялась, хромая на одну ногу, будто между ног устроили ураган. Мозг ещё плыл в полусне, но пальцы на автомате разблокировали экран.

Анжела: «Малыш, ты где? Мы у бассейна. Коктейли, солнце, и Кристина уже ржёт в голос. Двигай к нам!»

Я усмехнулась и отправила стикер с ползущей улиткой. Но прежде чем выползти из номера, надо бы привести себя в норму. Покинув его номер, я вернулась в свой.

В душе я стояла под горячими струями, прикрыв глаза, и ощущала, как вода скользит по телу. Пальцы нащупывали кожу, исследуя, будто это чужое тело. И в каком-то смысле — так и было.

Я словно проснулась другой.

Я провела ладонями по груди — там остались его следы. Мягкие синяки от пальцев, как отпечатки желания. Ниже — тонкие красноватые полоски от его поцелуев. Шея — вся в лёгких укушенных точках. Он оставил на мне целую карту.

Я провела пальцами между ног — там было тепло. Чуть ноюще. Как после удовольствия, которое почти перешло в безумие.

Я трогала себя. Нагло, откровенно, горячо. Но не для разрядки. А просто чтобы вспомнить себя в его руках. И как мне было хорошо. И даже эти мысли заставляли меня дрожать и стонать. Потому что его касания пока ещё не забыты. А его запах и вкус — ещё на мне и во мне. И это сводит с ума. Да, так, что хочется продолжения.

И когда оргазм накрыл меня, я пообещала, что это в последний раз. Ведь если я позволю себе ещё немного — я снова захочу его. А его больше нет и не будет в моей жизни.

У бассейна было жарко — и не только от солнца. Девушки в масках и без них разгуливали голыми или в прозрачных халатиках, пили коктейли, громко смеялись. Кто-то откровенно трогал друг друга. Кто-то — себя. Без стыда. Без прикрытий. Прямо на глазах.

Парк нимф. Праздник тела. Греческий миф на стероидах. Я такое видела только в фильмах. Где-то там, в Голливуде, где пафосные девы и миллионеры могли позволить себе такое. У нас же… Я даже представить не могла, что в реальности такой клуб существует. Да и не знала бы, если бы не две очаровательные нимфы, которые развалились сейчас на шезлонгах.

— Вот и наша богиня! — крикнула Кристина, хлопая в ладоши, как только увидела меня. — Ну, рассказывай. У тебя же было жарко, я вижу это по твоей походке.

Анжела подмигнула мне из шезлонга, потягивая ярко-красный коктейль с кусочками клубники.

— Давай-давай, выкладывай. Он был хорош?

— Ха. Не просто хорош, — фыркнула я, опускаясь рядом и принимая стакан из рук Крис. — Он был… чёрт. Он был как сам дьявол, который поднялся из ада, чтобы показать все грехи мне. Горячий, сильный и как будто читал мои мысли.

— Он говорил? — уточнила Анжела, перегнувшись вперёд. — Ну, хоть слово?

— Несколько. Все грязные, — я усмехнулась. — А потом… ушёл. Ни следа. И это, если честно, даже к лучшему.

Мы замолчали на секунду. Где-то у воды две девушки громко засмеялись, голышом купаясь в бассейне.

— Мы ещё вернёмся сюда, — уверенно заявила Анжела. — Я уже решила. Это… как перезагрузка. Вышла, сбросила всё, пожила, почувствовала — и пошла дальше.

— А я — пас, — пожала плечами Кристина. — Это реально затягивает. Я хочу отношений. Настоящих. Чтобы парень держал меня за руку, а не за горло. Хотя… — она мечтательно закатила глаза, — это было чертовски возбуждающе. Меня ещё никогда так сладко и жёстко одновременно не имели. Я даже не знаю, сколько раз кончила. Тупо потеряла силы считать.

— Я тоже не вернусь, — прошептала я, будто самой себе. Будто боялась, что желание появится переступить порог этого клуба снова. Словно боялась, что захочу Его опять. — У меня свадьба. Жених. И… его измены. Надо как-то с этим разбираться, — как будто уговаривала я себя. Тут же захотелось бросить коктейль в бассейн. Или в зеркало. Но я только сильнее сжала стакан в руке. — Да и что делать с потерянной невинностью?! Не думаю, что он не заметит такой маленькой детали в нашу брачную ночь.

— Думаешь, справишься? — тихо спросила Кристина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет, — честно ответила я. — Но попробую. Я могла бы бросить его прямо сейчас и лишиться всего, зато уйти с высоко поднятой головой. Или же потерпеть два месяца, но получить деньги и больше не мыть унитазы за копейки.

Я оглянулась. Мужчин нигде не было. Ни одного. Только эти прекрасные тела, смеющиеся, скользящие в воде, в касаниях и играх. А он? Куда делся он?

Никто даже не знал его имени. Может, он и не существовал? Или… именно в этом и был весь смысл.

— Девчонки, ну расскажите вы о своих партнёрах. Мне же жутко интересно.

— У меня был мужчина, около сорока. Хотя по его телу вряд ли это скажешь. И только голос выдавал его с лихвой. Суровый, грубый, надменный. Он ставил меня на колени и требовал повиновения. Боже, а я текла от такого тембра, указа, власти, — делится впечатлениями Анжела.

— А у меня… — немного запинается Крис. Я даже вижу, как её потряхивает от воспоминаний. — У меня было двое. То ли друзья, то ли братья. Боже, что они со мной творили?! Клянусь, это была самая сладкая и развратная ночь в моей жизни.

— И что? И что? Ты не хочешь больше этого повторить? — не унимается Анжелика.

— Да в том-то и проблема, что очень хочу-у, — чуть ли не воет она.

— С кем-то одним или с двумя сразу?

— Наверное… Наверное, с двумя. Мне показалось критично мало времени, чтобы этим всем насладиться. Чтобы понять, нравится ли мне кто-то один или оба.

— Ты же говорила, что не вернёшься больше, — смеётся Лика.

— Так, хватит! — крикнула на неё Крис. — Я, блядь, опять теку, словно и не трахали меня всю ночь подряд.

— Ладно, давайте просто расслабимся. Время пить и говорить обо всём на свете, — заявляет Анжела, вставая и медленно стягивая верх своего купальника. Её грудь — идеальная, пышная — обнажается перед всеми, как произведение искусства.

— Ну вы со мной? — улыбается она и, не торопясь, развязывает ленты на бёдрах. Купальник плавно соскальзывает вниз, открывая гладкое, ухоженное тело, словно выточенное из мрамора.

Как бы это ни звучало — пошло или странно — но я возбуждаюсь от её вида. Моё тело реагирует мгновенно. По коже проходит дрожь, в груди будто вспыхивает ток. На её теле — как и на моём — синие следы… следы ночи. И в воображении мгновенно всплывают картинки, где сильные руки сжимают её грудь с такой жадностью, что остаются отпечатки.

Чёрт. Это так… заводит.

— Лера, ну давай. Ты уже не монашка, не притворяйся, — подмигивает Анжела. — Можешь себе позволить быть такой, какая ты есть. Без масок. В прямом и переносном смысле.

— Да дело не в стеснении, — честно признаюсь. — Наоборот. Ты… ты меня возбуждаешь. И это пугает. Разве это нормально?

— Очень даже, принцесса, — шепчет она, наклоняясь ближе, и её обнажённая грудь оказывается почти у моих губ. — В этих коктейлях, знаешь ли, есть что-то особенное. Они словно снимают тормоза. И всё, что ты сдерживала, — выходит наружу. Желания. Инстинкты. Игра. Ты главное пей, и сможешь раствориться…

— Ах вот оно что! — восклицает Кристина. — Это не я тут голодная до приключений и хочу сразу два тела. Это просто коктейли!

— Именно, — смеётся Анжела. — Пей больше. И всё пойдёт как надо.

— Но… мы же уезжаем сегодня? — трусливо спрашиваю я.

— Эй, какие глупости! Ты же читала правила клуба — два дня. Ты что, хочешь прервать это волшебство?

— А мужчины где?

— Сначала сними купальник, — поддразнивает Анжела. — И я расскажу. А заодно посмотрю на твоё тело после такой ночи. Наверняка оно хранит следы удовольствия.

Я встаю и позволяю ей помочь мне. Её пальцы будто случайно касаются моей кожи — не грубо, не откровенно, но так, что меня пронзает разряд. Она проводит подушечками по моим плечам, вдоль позвоночника, затем медленно касается бёдер.

Это… бесит и завораживает одновременно. Я готова закричать от напряжения.

— Чёрт, — выдыхает Кристина. — Ещё чуть-чуть, и я правда начну на вас мастурбировать. Где мужики? Почему это ощущается как пытка? Зачем накачивать девушек «Виагрой», но оставлять без мужчин?!

— Всё просто, — томно говорит Анжела, поглаживая мою спину. — Они рядом. В гостиной. Наблюдают за нами на больших экранах. Ставки делают.

— Что? — Кристина срывает с себя остатки ткани и плюхается на подушку. — Я не поняла. Нас что, оценивают?

— Те, кто был с нами вчера, — объясняет Анжела. — Сегодня они наши «владельцы». И если кто-то захочет нас «выкупить», то только через них. А пока — мы угощение на витрине.

— А если… он не захочет продавать? — мой голос дрожит. И не только от шока, но и от ощущения, что пальцы Анжелы чуть касаются моей спины. И это всё ещё слишком приятно. Мысли уже летят к Долме. К его рукам, ногам, члену… Хочу сесть на его колени и дать возможность ворваться в меня одним толчком.

— Тогда придётся заплатить хорошую сумму, — пожимает плечами она. — Или… убедить его оставить тебя.

— Откуда ты это знаешь? — выдыхаю я.

Анжела замирает на миг. В её взгляде — тень.

— Я соврала. Я уже была здесь раньше. Не как участница. Я работала тут. И, поверь, за этими стенами скрывается куда больше, чем просто секс. Тут открываются самые тёмные желания. И… не всегда они заканчиваются за один раз.

Где-то играет музыка. Вдалеке — смех, шлёпки по воде, звон бокалов. Но внутри — только трепет. Жар. И ожидание. И сильное волнение.

Продаст ли он меня или оставит себе?

Глава 7. Валерия

К моменту, как мужчины возвращаются к бассейну, мы уже очумевшие от желания, горячие… Ладно, за других говорить не буду. Только за себя. Потому что я горю. Внутри. Между ног. Везде. Если бы в меня сейчас кинули вибратор, я бы, не думая, засунула его в себя. То, чем они нас накачали… Это самое сильное желание, которое было у меня в жизни.

Я замечаю его сразу. Сейчас на нём только шорты и шлёпки. Маску я не беру в расчёт, потому что мы все в них. Правда, есть девушки, которые без маски… Что ж, наверное, у них нет за этими воротами того, что нужно скрывать. В отличие от меня, ведь отец моего жениха — политик. Не думаю, что Эмир Долиманов оценит подвиги будущей невестки. И пусть мы с ним ещё не знакомы, это ничего не меняет. Я должна оставаться тут инкогнито. И завтра уехать раз и навсегда, забыв о том, что тут произошло.

Он идёт уверенной походкой, но не ко мне. И это немного задевает меня. Ладно, сильно. Ведь я бы не хотела больше ни с кем трахаться. Ну, кроме него. Хотя… Сейчас между ног такой пожар, что любой член доставит оргазм мгновенно.

Кристина сидит с двумя молодыми парнями. Один светловолосый, второй — тёмненький. Они оценили уже её голое тело и, положив на шезлонг, нагло расставляют её ноги… Твою ж мать! Я всего через один шезлонг от них. Брюнет замечает мои похотливые взгляды и зовёт меня к ним. Я ещё раз поворачиваюсь в сторону Долмы. У его широко расставленных ног уже трётся рыжая красотка. Она без маски, поэтому я могу по достоинству оценить всю её красоту. Я замираю. Ведь девушка уже освобождает его член и берёт в рот. С ума сойти. Эти люди… Они не стесняются при всех доставлять и получать удовольствие. Наверное, я к такому ещё не готова. Не при всех. И пусть я на грани…

Надо остыть. Можно ведь помастурбировать. Можно потрогать себя сама.

Я отворачиваюсь. Потому что терпеть взгляд Долмы выше моих сил. Ему рыжая сосёт, а он на меня смотрит. Бред сумасшедшего. И когда брюнет зовёт меня ещё раз, я поднимаюсь и иду к ним. В голове плывёт, перед глазами только голые, красивые тела.

— Привет, красавица, — хватает он меня за руку и к себе тянет. — Присоединяйся. Крис не против.

Блин, мне хочется стукнуть себя по лбу. А потом и её. Она что, дура, сказала своё настоящее имя?! Хочется высказать ей всё сейчас, но, увы, это бесполезно. Её глаза закрываются от удовольствия, ведь блондин вылизывает её между ног. Подруга развалилась на шезлонге и громко стонет. Её рука прижимает его голову теснее к себе…

Бля, это невыносимо — смотреть на такое, когда сам не получаешь разрядку. Брюнет очень даже ничего. А член у него…

— Так что ты с нами? Ложись и раздвигай ноги, будем и твою кису полировать.

По внутренней стороне бедра стекает мой секрет. Его так много… Возбуждение достигает пика, и брюнет прав — не надо лишать себя удовольствия. Вот только стоит мне приземлить свой зад на шезлонг, как надо мной возвышается высокая фигура мужчины. Я ещё не вижу, кто это, но уже догадываюсь.

— Мелкий, она не продаётся, я же тебе сказал, — грубо чеканит он. — Так что отвали.

— Я думал, ты передумал. Рыжую же взял для себя.

— Тебя не должно ебать, кого я взял, а кого ещё оставил. Лиза, пошли, — он не спрашивает. Он хватает меня за руку и резко дёргает на себя. Тело подлетает с шезлонга. А вот в глазах начинает плыть. И когда у меня не получается сделать и шагу, Долма забрасывает меня на плечи и несёт. Так глупо… Но я улыбаюсь. Зверь несёт меня в норку, чтобы отрахать по самые яйца. Вух, звучит слишком заманчиво.

Интересно, это я думаю или коктейль в моей голове?! Плевать! Я его хочу.

— Эй, Долма, а как же я? — скорее всего, спрашивает купленная на ночь рыжая.

— Ты сегодня вольна делать что хочешь. Свободна, персик.

Девушка радостно хихикнула и, походу, отправилась на поиски ещё одного члена. Какой ужас, куда я попала? А может, это сон? Если да, то в нём уж слишком вкусно пахнет. А ещё, в нём очень много порока.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8. Валерия

Я болтаюсь вниз головой, волосы рассыпаются в воздухе, кровь шумит в висках, а улыбка сама растягивает губы. В этом есть что-то безумное. Неприличное. Неправильное. И от этого — ещё более сладкое.

Он держит меня крепко. Уверенно. Так держат не просто девушку — добычу. Тело слушается его, будто давно привыкло подчиняться именно этим рукам. Я чувствую его шаги, его силу, его спокойную, хищную неторопливость.

— Ты плохо вела себя, Лиза, — его голос скользит по коже, как лезвие.

Я вздрагиваю всем телом. От тембра. От интонации. От того, как он произносит моё вымышленное имя — будто знает меня настоящую лучше, чем кто-либо.

Мурашки бегут по спине, собираются внизу живота, там, где всё давно ноет и требует продолжения. Я не боюсь. Я жду. Я хочу этой «расправы», которую он обещает — медленной, сладкой, без права на спасение.

Он ставит меня на ноги резко, почти грубо. Мой взгляд мутнеет от возбуждения, колени дрожат. Он не прикасается — и это сводит с ума сильнее любого касания. Его ладонь останавливается в сантиметре от кожи, и я готова взвыть от этого расстояния.

— Ты знаешь, как искупают вину, — тихо говорит он, и в его голосе столько уверенности, что спорить бессмысленно. — Твой рот, который вчера так и не побывал на моём члене, сейчас сможет всё это исправить.

Я смеюсь — глупо, нервно, почти истерично. Да, знаю. И именно поэтому внутри всё сжимается от желания. Я люблю чувствовать власть — и ещё больше люблю, когда её у меня отнимают. Когда меня ведут, направляют, заставляют забыть, кто я и где.

Я, в отличие от других девушек, люблю доставлять ртом удовольствие мужчине. Я делала Серёже минет и не раз. Мне нравилось чувствовать некую власть над ним. Нравилось контролировать его желание. Играть и доводить до пика.

Мысли о Сергее вспыхивают — и тут же гаснут. Нет. Не сейчас. Не здесь. Он больше не имеет надо мной власти. Сегодня я выбираю сама. Даже если это подчинение — оно моё.

Долма наклоняется ближе. Я чувствую его дыхание. Запах кожи. Тепло. Он не спешит — и этим ломает сильнее всего. Его пальцы наконец касаются меня — коротко, уверенно, будто проверяет реакцию. И я не сдерживаюсь. Тело откликается мгновенно, предательски.

— Вот так, — почти удовлетворённо выдыхает он и нажимает на плечи рукой. Я послушно опускаюсь на колени и при этом смотрю в его глаза. Не уверена, что маска не будет мешать, но снять её нельзя. Слишком рискованно.

Он направляет меня, удерживает за плечи, и между нами возникает эта плотная, оглушающая близость. Мы не просто желаем друг друга. До одури. Мы сгораем от похоти, при этом желаем играть в игру. В ту, в которой нет проигравших.

Мир сужается до дыхания, до шёпота, до ощущения, что сейчас произойдёт что-то важное. Не просто страсть — разрядка боли, злости, одиночества. Я отдаюсь этому ощущению полностью, без остатка.

— Давай, покажи, на что способен твой сладкий ротик, — полушёпотом говорит он. Мне кажется, он сам уже на грани. Потому что он любит руководить, а сейчас он даёт мне возможность быть главной.

Я беру в руки его мошонку и легонько сдавливаю. Из груди Долмы вырывается то ли рык, то ли стон. Ему нравится. А мне нравятся его реакции. Взяв член в руку, я провожу плавно по всей длине и наклоняюсь ниже. Хочу его. Поэтому, не теряя времени, я втягиваю его в себя. Рука Долмы ложится мне на затылок, и через пару секунд он наматывает мои волосы себе на кулак. Кайф. Власть его надо мной. И моя над ним.

Ненадолго хватает его выдержки, потому что он уже не даёт мне играть. Он делает движения бёдрами и вбивается в мой рот. Рука на голове не прекращает давления.

— Блядь… У тебя хоть какие-то изъяны есть? — Долма подхватывает меня и бросает на кровать, как будто я ничего не вешу. — На такую, как ты, и подсесть можно.

На такого, как ты, тоже, — хочется ему ответить. Но я молчу. Потому что знаю, что нельзя мне привязываться. Я такая влюбчивая. Вон Серёжа подкатил, комплиментами усыпал — и я вся растаяла. А учитывая, что Долма сделал меня взрослой и доставил множество оргазмов, я боюсь в нём раствориться. Он исчезнет уже завтра, а я могу не смириться с этим.

Я подчиняюсь его рукам почти без сопротивления. Не потому что не могу — потому что не хочу. В этом есть что-то унизительно-сладкое: когда тебя ведут, разворачивают, ставят так, как им удобно. Как будто твоё тело — уже не совсем твоё.

— Вот так, — глухо говорит он, — чувствуешь, как дрожишь? Обожаю, когда не притворяются.

Его ладони скользят по коже, оставляя после себя огонь. Он не спешит. Он знает — я уже вся на взводе. Я дышу часто, сбивчиво, грудь ходит ходуном, и мне плевать, как я выгляжу. Мне плевать на всё, кроме этого момента.

— Посмотри на себя, — добавляет он, чуть наклоняясь ближе, его голос обжигает ухо. — Такая правильная снаружи… и такая развратная внутри. Ты даже не представляешь, как это заводит.

Я стону — тихо, протяжно. Не сдерживаясь. Тело выгибается навстречу, будто само просит. Он чувствует это и усмехается.

— Вот, — шепчет, — не нужно слов. Тело всегда говорит правду.

Он прижимается ближе, и эта близость становится почти невыносимой. Я чувствую его жар, его напряжение, его нетерпение — и от этого внутри всё скручивается тугим узлом. Он двигается уверенно, ритмично, словно задаёт темп не только телу, но и мыслям. Одной рукой он разводит мои колени шире и ведёт от груди пальцами вниз. На коже остаются невидимые следы. Это сладко и больно одновременно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты так красиво сходишь с ума, — говорит он низко. — Я бы смотрел на это вечно. Как ты теряешь контроль. Как забываешь, кто ты.

Его пальцы удерживают меня, не давая ни сбежать, ни увернуться. И я понимаю — мне и некуда бежать. Я здесь именно для этого. Чтобы позволить себе быть слабой. Грязной. Настоящей.

Он раздвигает мои влажные складки, а потом рукой растирает всё по моему телу. Каждый раз с ним мне кажется, что я была на максимуме возбуждения. Но нет же… Снова горю так ярко и сильно, что будь я настоящим огнём, спалила бы целые леса.

— Скажи, — требует он, — скажи, как тебе хорошо.

— Хорошо… — вырывается у меня, голос дрожит. — Слишком хорошо…

— Вот именно, — почти рычит он. — Запомни это. Чтобы потом вспоминать и снова хотеть.

Он входит в меня пальцами и почти сразу же начинает двигать ими. Я слышу хлопающие звуки, но не время для стеснения. Потому что сейчас время оргазма.

Темп нарастает. Всё внутри меня натягивается до предела. Я цепляюсь за его руки, за его плечи, за саму реальность, потому что меня накрывает волна за волной. Мир растворяется. Есть только движение, дыхание, жар между нами.

— Давай, — шепчет он, — отпусти себя. Я держу.

И я отпускаю.

Тело срывается в дрожь, дыхание превращается в прерывистые всхлипы, я выгибаюсь, не в силах сдержаться. Всё внутри взрывается — не резко, а долго, тягуче, так, что слёзы выступают на глазах.

Он не останавливается сразу. Он дожимает. Забирает каждую реакцию, каждый стон, каждый вздох.

А потом прижимает меня к себе. Крепко. Почти собственнически.

— Вот теперь… — выдыхает он мне в волосы. — Ты моя хорошая девочка. Заслужила.

Я закрываю глаза.

И впервые за долгое время не чувствую ни вины, ни стыда. Только тепло. И опасное желание — чтобы это никогда не заканчивалось.

Глава 9. Валерия

Я касаюсь лбом холодного стекла такси и прикрываю глаза от усталости. Дыхание уже давно выровнялось, но сердцебиение… Нет, после такого оно ещё долго не сможет биться ровно. Особенно если вспоминать, прокручивать киноплёнку и мечтать…

Долма не отпускал меня до рассвета. Его мужская сила восхищала и пугала одновременно. Перерывы между заходами были, но и они были наполнены соблазном, ласками, похотью. Каждую секунду я была в предвкушении. Мне казалось, что он уже ничем меня не удивит, но он мог и удивлял. Покорял и ломал все мои запреты. Даже те, о которых я не знала.

— Сейчас, девочка моя, сейчас… — шептал он мне в губы и в то же время вставлял в меня какую-то штуку. Небольшую, но… Потом я поняла, что эта штука нырнула в мой анус и слегка завибрировала. Это какой-то треш. Долма решил за двое суток показать мне весь мир разврата и наслаждения.

Делаю глубокий вдох и стираю одинокую слезу. Я сбежала. Как только он уснул, я собрала все свои вещи в номере и вышла из особняка. По правилам меня уже не могли остановить. С рассветом пришёл конец — ночи соблазна. Пришёл конец моей ночи соблазна.

Я снова делаю вдох — и воспоминания накрывают, как волна. Не резкая, нет. Тягучая, липкая, сладкая. Та, от которой не хочется спасаться. Хочется утонуть ещё раз.

Я жалею не о том, что всё случилось так быстро. И не о том, с кем.

Я жалею, что это закончилось в принципе.

Мне хотелось остаться. Хотелось проснуться рядом с ним уже без масок, без правил, без отсчёта времени. Хотелось узнать, как он выглядит утром. Как говорит без этого хищного полушёпота. Хотелось… большего. И это пугает сильнее всего.

Он говорил, что не хочет меня отпускать.

Я помню этот момент слишком отчётливо.

Мы лежали вполоборота, кожа к коже, горячие, уставшие, но всё ещё наэлектризованные друг другом. Он провёл пальцами по моей спине — медленно, лениво, как будто запоминал. Как будто прощался.

— Останься, — сказал он тогда тихо. Не приказал. Попросил. — Не здесь. Потом. После всего этого. Я не хочу, чтобы ты просто исчезла. Я пока не могу тебе обещать много, но…

Я улыбнулась в темноте, приложила палец к его губам и молча кивнула. И… соврала. Конечно, соврала. Потому это невозможно как с моей стороны, так и с его. Ведь фраза «пока не могу обещать» означает банальную фразу «я женат». Не настолько я глупая. Не зря на юриста учусь. А ещё я практична. Быть в любовницах, даже у такого красивого, властного и явно богатого — я не готова. Он будет уезжать от меня к жене и ещё какой-нибудь другой девушке. А я… сидеть в дорогой квартире, которую он мне оплатит, и ждать каждый день его. Сходить с ума от ревности. Нет, хватит! Я уже поверила одному. Женится он на мне, потому что любит. А сам спит с секретаршей. Только с ней?!

— Конечно, — прошептала я дрожащим голосом. — Я согласна.

Мне так хотелось сказать правду. Сказать, что я тоже не хочу уходить. Что он стал для меня больше, чем просто ночь. Больше, чем просто первый мужчина. Что мне страшно, но я готова рискнуть. Но вместо этого — я ждала, пока его дыхание станет ровным.

А потом сбежала.

Такси подпрыгивает на кочке, и я морщусь, прижимаясь лбом к стеклу ещё сильнее. Город просыпается. Люди спешат на работу. Мир живёт своей обычной, правильной жизнью.

А я — нет.

Внутри всё ещё он. Его руки. Его поцелуи. То, как он сводил меня с ума, будто знал каждый нерв, каждую слабость. Как ловил мои реакции, усиливал, доводил до предела — и не отпускал, пока я не ломалась окончательно.

Я помню, как он застал меня врасплох — в самый неожиданный момент. Как просто подошёл сзади, наклонился и прошептал что-то грязное, от чего у меня подогнулись колени. Как его губы касались моей кожи — неторопливо, мучительно, словно он наслаждался каждым моим вдохом, каждым вздохом.

Он не спешил. Он играл. Мной и моей жизнью.

И я позволяла. Потому что это было кратковременно. Мгновение слабости и похоти.

Мне не было стыдно. Мне было… идеально. Так, как должно было быть. Словно всё, что происходило до этого в моей жизни, было репетицией. А это — настоящим.

Я стираю слезу, которая всё-таки вырывается. Не от боли. От потери.

Я ушла не потому, что не хотела его. Я ушла потому, что хотела слишком сильно.

Незнакомца, настоящего имени которого я даже не знаю.

Потому что за этими двумя ночами могло начаться что-то, что я не готова была разрушить своей реальностью. Свадьбой. Женихом. Ложью, в которой я застряла.

Такси останавливается.

Я выхожу — и с каждым шагом ощущаю, как между ног всё ещё ноет, как будто тело отказывается отпускать воспоминания. Как будто оно помнит лучше, чем голова.

— Прощай, — шепчу я небу, городу, себе… и ему.

Но в глубине души я знаю: такие, как он, не отпускают просто так. И такие ночи не заканчиваются — они ждут продолжения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10. Валерия

Когда такси уезжает, я ещё стою какое-то время. Голова запрокинута вверх, глаза прикрыты. Такое чувство, что я не хочу возвращаться в реальность. Не хочу туда идти. Но я иду. Медленно поднимаюсь по лестнице, будто тело живёт отдельно от головы. Движения машинальные, но уверенные. Все воспоминания надо оставить за дверью квартиры.

Я обещала Серёже приехать после обеда. Девчонки, уикенд, разговоры, якобы «девчачьи глупости». Именно так я представляла наш отдых втроём. Да, вышло совсем по-другому, но об этом мы умолчим.

Сергей не ждал меня сейчас. И, как оказалось, очень зря.

Дверь квартиры открывается легко, будто её даже не пытались закрыть. Странно, на Сергея это не похоже. И да, всё становится ясно почти сразу.

Запах. Не мой. Сладкий, приторный, с ноткой дорогого шампанского и чужих духов. Я делаю шаг — и сердце сжимается.

На полу, прямо возле дивана, валяется пустая бутылка. Чуть дальше — кружевные трусики, а на спинке дивана — и верхняя часть белья. Что ж, кажется, вечеринка проходила весело. Не хуже, чем у меня.

Я замираю. Сначала даже улыбаюсь немного. Наверное, это истерическое. Мы провели одинаково выходные. Весело, задорно. Порознь. Но то, что сделала я… Виноват он. Первый предал меня. Изменил. Да и я не планировала так с ним поступать. Это была ночь соблазна, которой я бездумно отдалась.

Внутри всё начинает закипать. Медленно. Опасно. Он даже не удосужился убрать. Даже не попытался скрыть.

— Ты охренел… — шепчу я сама себе и быстрым шагом иду в спальню.

Дверь приоткрыта. И да, картина маслом.

Серёжа лежит на нашей кровати.

Которая ещё два дня назад была — нашей. Его голова спокойно покоится на пышной груди блондинки.

Они спят, мирно, спокойно, удовлетворённо. Как будто это всё нормально. Как будто это не моя жизнь, не моя постель, не мои сломанные нервы.

У меня темнеет в глазах.

Всё, что я сдерживала — оправдания, страхи, унижения, его «извини», его подарки, его фальшивые взгляды — взрывается разом.

Я разворачиваюсь, хватаю первую попавшуюся вещь. Красивая фарфоровая ваза с завядшими розами, которые он подарил мне «в знак примирения» после прошлой измены. Да, он не озвучивал причину, потому что думал, что я не знаю.

— Заехал в цветочный, выбрал для тебя самые красивые цветы, любимая.

Лживые слова от предателя.

И, не думая ни секунды, швыряю вазу вместе с цветами в кровать.

— Доброе утро! — кричу я и максимально точно направляю вазу. Чтобы им обоим досталось.

Грохот. Осколки. Крик блондинки. Серёжа подскакивает, не понимая, где он и что происходит.

— Лера?! Ты что тут… — начинает он, но я уже не слышу. Ох, его бедного трясёт. Выпито вчера было много. Больше положенного.

Меня трясёт не меньше. Это перебор, даже после того, что я сделала. Он переплюнул меня.

— Ты в своём уме?! — голос срывается, но я кричу. — Ты кого сюда привёл?! В нашу постель?!

Блондинка визжит, натягивает на себя одеяло. Серёжа пытается что-то сказать, оправдаться, как всегда.

— Лера, ты не так поняла… — вскакивает он на ноги и пытается сделать шаг ко мне навстречу.

— ЗАТКНИСЬ! — ору я. Если что, это истерическое просто. Я в шоке, вот и всё! Подлость человеческая не знает границ, как оказывается.

Я подхожу ближе. Слишком близко. Он отступает. И это — лучшее подтверждение всего.

— Ты совсем охренел, Серёж. Ты даже не прячешься. Ты просто топчешь меня, как будто я ничего не стою.

Руки дрожат. В груди жжёт. В глазах — слёзы, но я не даю им выйти. Не сейчас.

— Собирайся, — говорю я холодно, глядя на блондинку. — И вали отсюда. Пока я ещё держу себя в руках.

Она не спорит. А он… он молчит.

И в этом молчании я понимаю окончательно: мне было больно не потому, что он изменял. А потому, что он перестал меня уважать.

И это — конец. Я не хочу никакой свадьбы. Никакой брачной ночи и мести. Я даже в этой квартире не хочу больше оставаться. Потому что этот человек… он не заслуживает даже того, чтобы я его выслушала. Ничего он не заслуживает.

Мои дорогие читатели!

Приглашаю вас в новогоднюю романтическую историю!

В новогоднюю ночь случаются чудеса. У меня — катастрофы.

Опаздывая на корпоратив, я срываюсь на водителя чёрного внедорожника, который меня чуть не сбил и в порыве злости швыряю камень в него камень. Вот только я ромахиваюсь — и попадаю в лобовое стекло. Что ж, бег - моё спасение.

Вот только куда бежать, если этот мужчина твой новый босс?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11. Валерия

Этот месяц стал самым тяжёлым в моей жизни.

Не потому, что я ушла, хотя и это сказалось на мне и моём душевном равновесии. Да и ещё множество причин, которые пошатнули меня. Но ещё тяжелее был сам уход.

Скандал был не один. Их было много. Грязных, выматывающих, таких, после которых хочется не плакать — хочется помыться с мылом, а лучше исчезнуть. Сергей не отпустил меня сразу. Он вцепился, как будто я — его собственность. Как будто я не человек, а вещь, которую у него пытаются отобрать.

— Ты понимаешь, что без меня ты никто? — говорил он спокойно. Слишком спокойно, а я как будто впервые в жизни его увидела. — Я тебя содержал. Я платил за твою учёбу. Ты думаешь, я просто так тебя отпущу? Или ты думаешь, на бюджет ты поступила просто потому, что такая умная? Да там на одно место сотни студентов были, куда с более лучшими показателями, чем у тебя.

Я стояла перед ним с сумкой в руках и чувствовала, как подгибаются колени. Не от любви. От страха, что этот человек может что-то сделать мне во вред. И он даже не пытался этого скрывать.

— Я уйду, несмотря ни на что, — сказала я тогда тихо. — Хватит. Ты меня предал, это не поддаётся ни одному объяснению.

Он усмехнулся.

— Предал? — он шагнул ближе. — Ты вообще понимаешь, что такое мужчина? Мне нужен секс. Это нормально. Это не значит, что я тебя не люблю.

Вот так просто.

Любовь — отдельно.

Измены — отдельно.

А я… я где-то между, как удобное приложение к его жизни, чтобы не расстраивать папочку.

— Если ты сейчас уйдёшь, — продолжил он уже другим тоном, — я сделаю так, что ты пожалеешь. Учёбу закрою. Связи подключу. Думаешь, тебе легко будет без меня?

Я смотрела на человека, за которого собиралась выходить замуж. И не узнавала его. Или, наоборот, впервые видела настоящего. Ком застрял в горле, обида выжигала нутро. Как жесток этот мир. Особенно мужчины в нём.

Он шантажировал. Давил. Угрожал.

Говорил, что я неблагодарная. Что без него пропаду. Что он «столько в меня вложил». Как будто речь шла о бизнесе, а не о живом человеке. Не о нашем будущем и не о ежедневном проживании вместе. Будто мы не семью собирались строить, а договор о кредитовании подписывать.

— Ты не имеешь права так со мной поступать, — сказала я, и голос дрожал, но я не отступила.

— Имею, — ответил он. — Потому что ты моя.

Вот в тот момент что-то во мне окончательно сломалось.

Я собрала вещи под его взглядом. Медленно. Руки тряслись, но я не остановилась. Каждый шаг за дверь был как прыжок в пустоту — страшно, неизвестно, больно. Я как будто впервые увидела реальный мир. Не то, в который приехала пять месяцев назад. А этот... Настоящий.

Он стоял и смотрел, как я ухожу. Не остановил. Только бросил вслед:

— Ты ещё вернёшься. Такие, как ты, всегда возвращаются.

Я не обернулась.

Такая, как я?! Это какие?

Бедные? Без связей и фундамента? Слабые?

Какие, мать его?!

Первые ночи после переезда я почти не спала. В голове крутились его слова, угрозы, голос. Я ловила себя на том, что вздрагиваю от каждого звонка телефона. Проверяла замки. Закрывала шторы. Кажется, у меня началась паранойя.

Квартиру получилось с трудом найти. Чтобы была и комфортная, и недорогая. Да ещё и район нормальный. Спасибо девчонкам, не бросили в беде. Денег мне хватило на первое время, но это такой минимум, что пришлось заложить золотые серьги, которые мама мне подарила на шестнадцать лет. Мест в общаге нет. Обещали пересмотреть после Нового года. Но до него ещё два месяца, а значит, мне придётся тяжело.

Да, я вырвалась из клетки. Но я настолько не была к этому готова… Всё-таки привыкаешь быстро, когда за тебя платят. Когда в голову вбивают мечты и обещают их осуществить. Когда ты строишь планы с мужчиной, у которого не пустой кошелёк. Который оберегает тебя… любит…

А потом вытирает ноги.

И самое страшное — я только сейчас начала понимать, насколько долго жила в страхе, называя это любовью. Я поверила. В свои чувства. В его. Во взаимность, в конце концов.

Возможно, мне было удобно его любить. А может, иногда любовь умирает в одно мгновение. Не когда ты страдаешь месяцами и льёшь слёзы. А когда замираешь у двери и слышишь стоны ещё мгновение назад любимого мужчины.

Думаю, вариаций достаточно в мире. Со своей я всё-таки разобралась. И да… я точно его не люблю. Да и не прощу. Не смогу просто. Я даже рада, что в конечном счёте он не стал моим первым мужчиной. Хранить в памяти образ первого раза и сопоставлять его с изменами. С тем, что он касался не только меня, а и других в то же самое время.

Обида душит. Этого я отрицать не могу. Мне грустно. Да и Сергей не даёт забыть о себе. То пишет с угрозами, то шлёт дорогие букеты и записки с извинениями. Такое чувство, что в нём две разные личности живут. Несколько раз вылавливал меня возле универа. Благо, я была не одна.

Бешеный взгляд, сильная хватка. Одержимость. Я такого Сергея не знала. Привыкла к тому, что он спокойный и уравновешенный.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это твой новый ухажёр? Не долго ты горевала по мне! Трахались уже? — в очередной раз подлавливает он меня.

В этот раз Сергей переходил все границы. Я устала от его преследований. Угроз. СМС по ночам. А ещё начались проблемы в универе. Каким-то образом затерялась моя контрольная работа по одному предмету. А по двум основным у меня стоят прогулы с первого сентября. Преподаватель меня не помнит на парах и утверждает, что я не ходила. Но я была на каждой паре. Потому что этот человек славится тем, что за непосещаемость отчисляет студентов. И вот я в шаге от этого. Поначалу я не понимала, откуда ноги растут, но стоит Сергею снова передо мной появиться, как я всё поняла.

— Лера, это кто? — скалой передо мной становится одногруппник Димка. И не скажешь, что он учится на первом курсе. Высокий, подкачанный, красивый. Но не свободный. Да и не интересуют меня парни и отношения сейчас.

— Всё в норме, Дима. Это мой бывший, — на выдохе говорю. Я правда жутко устала. Сплю плохо. Ем плохо. Силы словно покидают моё тело. Я через две недели должна была выходить замуж, а не это всё.

— Да, Дима, свали. Нам поговорить нужно, — высокомерно говорит Сергей. Да, что только не делают власть и деньги с людьми. Раньше я не замечала этого за своим парнем. Наверное, была ослеплена его харизмой и выдуманной романтичностью. Иллюзия, признаю это сейчас.

— Я тебя сейчас так свалю, что зубы будешь на асфальте собирать, — делает шаг навстречу ему Дима.

Чёрт, а это всё-таки приятно, что за тебя кто-то заступается. Что есть такая стена, за которой ты чувствуешь себя в безопасности. У меня такой нет. Слишком я одинока. Всё это из-за того, что я познакомилась с Сергеем ещё перед поступлением. И да, именно он быстро ворвался в мою жизнь. Окутал заботой. Помог с документами в универ. Да, я планировала пробовать поступать, но в позитивный исход верила с трудом. Думала, если не выйдет в этом году, останусь в столице, найду работу. И буду копить деньги на следующий год. Так как других вариантов у меня нет. Никто не поможет ни финансово, ни морально.

— Не надо, Дима. Он того не стоит, — хватаю за рукав одногруппника. — Ты иди, мы просто поговорим.

Я устала убегать и прятаться. Хочет поговорить — ок. Поговорим. Всё равно я его не прощу, какие бы доводы он ни привёл.

Дима уходит, и мы наконец-то остаёмся одни. Середина ноября, на улице резко похолодало. Температура воздуха опустилась к отметке пять градусов. Я сильнее укуталась в шарф и устало подняла глаза. Кто ты на самом деле, Сергей Долиманов? И что тебе надо от меня?

Дорогие читатели!

Поздравляю вас новым 2026 годом!

Желаю крепкого здоровья и пусть все желания сбудутся!

Мы только начинаем. Надеюсь 2026 год поможет мне написать много шикарных, горячих новинок!

Глава 12. Валерия

Дима ушёл, а Сергей ждёт меня, опершись о дверь, будто ничего не произошло. Будто между нами не было лжи, измен, криков и осколков в спальне. Будто это просто обычная встреча двух людей, которым есть что обсудить. Взмахом руки он приглашает сесть на пассажирское сиденье. Что ж, барин не намерен питаться в студенческой кафешке.

Я подхожу медленно. Нарочно не ускоряю шаг. Даю себе время собраться. Закрыть эмоции поглубже. Потому что если открою — меня просто разорвёт.

— В ресторане перекусим и поговорим, — решает он за двоих. Как, в принципе, и всегда. И я ловлю себя на мысли, что была слишком наивна и слепа. Никто не делает предложение спустя три месяца отношений. Так быстро не влюбляются…

Нет, я верю в любовь с первого взгляда. Даже с первого касания. Потому что у меня уже есть опыт за спиной. Тот самый, о котором лучше молчать. Долма… Я не хочу о нём вспоминать. Особенно сейчас. Потому что это больно и… страшно.

Это некая мысленная зависимость, которая образовалась во мне. Я даже хотела снова поехать в клуб. Встреча была на прошлой неделе, Анжела говорила. Но я… струсила.

Качели с Сергеем показали, что я эмоционально нестабильна. Что от него можно ожидать чего угодно. И засветиться на такой вечеринке сейчас — это приписать себе смертный приговор. Мне надо решить с ним все вопросы и наконец-то разойтись по разным углам ринга.

Но я, честно, скучаю по Долме. По его взгляду, касаниям к коже и жарким поцелуям, которые сводят с ума. По голосу, который вызывает трепет и будоражит душу. Я соскучилась по ласке, которую он дарил. И по словам, после которых снимались любые замки.

— Ты сводишь меня с ума…

Ну вот, говорила — не вспоминать, а сама уже мысленно раздеваюсь перед ним. Я так устала. Мне нужна разрядка. Хороший секс с мужчиной, который мне безумно нравится. А вместо этого…

Мне становится неловко. Не из-за паузы, которая повисла между нами, пока я летала в облаках. Неловко из-за того, сколько всего за ней стоит. Другой мужчина. Желание подчиниться ему. И я понимаю, что Сергей даже на сотую долю не возбуждал меня так, как Долма.

Сергей тоже будто тянет время. Или боится. Я ловлю себя на том, что внимательно его разглядываю. Черты лица знакомые до боли. Ещё недавно были родные. А теперь — чужие.

Сердце предательски сжимается.

Я ведь правда ему верила. Любила, пусть отрицаю сейчас. Это защитный рефлекс срабатывает. Потому что любила не слепо, не до сумасшествия, но по-настоящему. Я верила в него, в нас, в это странное «почти семья», которое он так уверенно строил.

А он?

Нет. Он не любил. И вот это — самое непонятное из всего, что сейчас происходит.

Зачем тогда я ему была нужна?

Он не пользовался моим телом. Денег у меня нет — да и у него своих больше, чем достаточно. Я не была для него статусом, выгодной партией или трофеем.

Так что?

— Ты хорошо выглядишь, — говорит он вдруг, нарушая мои мысли.

Я едва не усмехаюсь. Мы стоим в паре сантиметров друг от друга. И да, от него всё так же вкусно пахнет. Всё так же красив и сексуален. Что ж, любая на моём месте влюбилась бы и поверила ему.

— Спасибо. Ты же не думал, что я стану уродиной только из-за того, что ты вытер об меня ноги?

Он морщится, словно я ударила его словом.

— Лера, ты опять всё утрируешь.

Вот оно. Знакомое. До тошноты.

Оправдание.

Самое глупое и тошнотворное — я мужчина. И мне нужен секс иногда.

— Нет, Серёж, — спокойно отвечаю я. — Я как раз впервые ничего не утрирую.

Он делает шаг ближе, и я автоматически отступаю. Это движение говорит больше, чем любые слова. Он замечает. Хмурится.

— Я же говорил тебе… — начинает он. — Это не потому, что я тебя не люблю. Мне просто нужен секс. Я мужчина. Это нормально. После свадьбы, всё бы закончилось.

Это могло и не начаться, если бы он хотел моё тело. А значит, причина вовсе не в этом.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри поднимается что-то горячее и тяжёлое. Хотя внешне я усмехаюсь. Потому что он говорит то, что я уже мысленно сказала.

— А я тогда кто? — тихо спрашиваю. — Фон? Дом? Удобное приложение к твоей жизни?

Он молчит. И в этом молчании я понимаю больше, чем за все месяцы рядом с ним.

Я была ему нужна не как женщина. А как контроль. Как уверенность, что кто-то принадлежит ему полностью.

— Знаешь, — говорю я, выдыхая, — самое обидное даже не в том, что ты изменял. А в том, что ты был уверен: я всё стерплю.

Я смотрю на знакомые ступени универа, на проходящих мимо людей и вдруг ясно осознаю — мне больше не больно так, как раньше. Осталась усталость. И желание закончить этот фарс.

— Я согласилась поговорить, чтобы поставить точку, — говорю я. — Не чтобы ты снова объяснял мне, почему мне должно быть нормально.

— Ладно. Поехали, обсудим всё не тут, — отступает он на шаг и наконец-то даёт сесть в машину. Честно говоря, я не понимаю, о чём он ещё хочет говорить, но всё равно сажусь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Хоть поем вкусно», — усмехаюсь себе и смотрю, как уже мелькают улицы за окном. И да, я готовлюсь к разговору. Но явно не ожидаю того, что предложит мне Долиманов.

Глава13. Валерия

Машина мягко останавливается у входа в ресторан. Дорогого. Слишком дорогого для «просто поговорить». Стекло, свет, швейцар у двери, идеально выглаженные скатерти, приглушённая музыка — всё кричит о статусе. О деньгах. О попытке произвести впечатление.

Я смотрю на вывеску и тихо смеюсь. Внутри себя, конечно.

Ну да. Куда же без этого.

Сергей глушит двигатель, выходит первым, обходит машину и открывает мне дверь. Жест красивый. Отточенный. Раньше я бы растаяла. Сейчас — только фиксирую: он снова пытается купить моё внимание.

— Прошу, — говорит он, как будто мы на свидании.

Я киваю и выхожу. Каблуки тихо стучат по камню, и этот звук почему-то раздражает. Всё здесь раздражает. Слишком вылизано. Слишком правильно. Слишком фальшиво.

Именно в этом ресторане Сергей делал мне предложение. Я тогда утопала в нём. Смотрела как на божество. Улыбалась как дура. Верила беспрекословно. Что ж, Розанова, наверное, ты выбрала неправильное направление в учёбе. Какой с тебя юрист, когда у тебя под носом жених изменял? Ты дальше своего носа не видишь.

Мы проходим внутрь. Официант улыбается, ведёт нас к столику у окна. Лучший. Конечно же лучший. Сергей даже не смотрит в меню — заказывает за нас двоих. Как всегда. Всё до банальности идентично с прошлым.

Я смотрю на него и понимаю: он не изменился ни на грамм.

Всё тот же контроль. Та же уверенность, что он знает лучше. Что если окружить меня комфортом, вином и дорогими блюдами — я снова стану мягкой. Податливой. Благодарной.

Глупо.

Я улыбаюсь. Спокойно. Почти беззаботно. И где-то глубоко внутри мне даже смешно.

Пыль в глаза. Старый приём.

Увы, Серёж, больше не работает.

Я слушаю, как он говорит что-то о делах, о поездке, о том, как «всё можно исправить», и понимаю — слова проходят мимо. Я здесь телом, но не головой. Не сердцем.

Потому что по ночам я думаю совсем о другом мужчине.

О другом голосе. О других руках. О другом взгляде — таком, от которого не хочется защищаться, а хочется таять.

И никакой ресторан, никакие деньги, никакая показная забота этого не изменят.

Даже хаос в моей жизни сейчас — не аргумент. Даже страх — не причина вернуться.

Я благодарна Сергею. Правда.

Если бы не он — я бы так и жила в иллюзии. В удобной клетке, называя это стабильностью. Он помог мне сделать выбор. Пусть жестоко, пусть грязно — но окончательно.

Я поднимаю бокал с водой, делаю маленький глоток и встречаюсь с ним взглядом.

— Знаешь… — думаю я, но не произношу вслух, — ты опоздал. Все эти оправдания звучат глупо и фальшиво. Даже слово «любовь» в твоих устах звучит как плохо выученная роль. Тогда зачем? Зачем тебе была я?

Сергей откидывается на спинку стула. Медленно. Уверенно. И в этот момент с него будто слетает маска. Та самая — заботливого, влюблённого, «правильного».

— Ладно, — говорит он ровно. — Хочешь правду?

Вот теперь мне становится по-настоящему холодно.

— Ты идеально подходила, — продолжает он, будто обсуждает сделку. — Биография чистая. Учёба. Никаких скандалов. Скромная. Умная. На карьеру отца ты не легла бы грязным пятном.

Я замираю.

— Подходила… для чего? — спрашиваю я, хотя ответ уже стучит в висках.

Он смотрит прямо. Без тени стыда.

— Для брака, Лера. Мне нужно жениться, чтобы получить наследство.

Тишина между нами становится плотной, вязкой. Я слышу, как где-то рядом звенят бокалы, как официант ставит тарелки за соседним столом. Мир живёт. А мой — трескается.

— Отец не хотел видеть рядом со мной очередную пустышку, — продолжает Сергей. — В его понимании в моём возрасте у него уже была семья, ребёнок, бизнес. А я… — он криво усмехается, — я, по его словам, мажор, который ничего не добился.

Каждое слово — как пощёчина.

— Я не могу получить свой трастовый фонд, пока не женюсь.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри что-то окончательно ломается.

Вот и всё.

Вот зачем.

Не любовь.

Не будущее.

Не я.

Удобная роль. Удачное прикрытие.

— Ты использовал меня, — говорю я тихо. Фу, это так мерзко и противно. Меня даже подташнивать начинает.

— Я предложил тебе стабильность, — спокойно парирует он. — И сейчас предлагаю. Ты же всё равно без меня на нуле будешь.

Он наклоняется вперёд, понижая голос.

— Если ты откажешься, я сделаю так, что тебя отчислят. Связи у меня есть. Ты знаешь.

В груди становится пусто. Не страшно. Пусто.

— Но, — продолжает он, — я не зверь. Полгода фиктивного брака. Без обязательств. Деньги — хорошие. Учёбу я закрою. Ты уйдёшь с суммой, о которой раньше и не мечтала. Все будут довольны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он улыбается. Уверенный, что держит меня в ловушке.

А я вдруг понимаю самое страшное:

он не сомневается ни секунды, что я соглашусь.

Я медленно ставлю бокал на стол. Пальцы не дрожат.

— Ты знаешь, что самое мерзкое? — спрашиваю я, глядя ему в глаза. — Даже не угрозы. А то, что ты всё это время смотрел на меня и не видел человека.

Я выпрямляюсь.

— Ты ошибся, Серёж. Я не вещь из твоего сценария.

Внутри всё горит, но поверх этого огня — странное, пугающее спокойствие.

Потому что теперь выбор действительно за мной.

— Ты подумай хорошо, Лера. Полгода райской жизни и куш на выходе из неё. Или же максимум, который тебя ждёт в столице, — это эскорт. В этом я тоже могу помочь.

Я хватаю стакан с водой и выливаю ему прямо в лицо, на что Сергей не злится. Смеётся во весь голос.

— Блядь, надо было тебя всё-таки трахнуть. Ты так горяча, дорогая жёнушка.

— Даже не мечтай.

— Милая, у тебя нет выбора. Если ты откажешься, я превращу твою жизнь в ад.

Глава 14. Валерия

Я возвращаюсь домой разбитая.

Не просто уставшая — раздавленная. Как будто по мне прошлись медленно, методично, не оставляя ни одного целого места. Я закрываю за собой дверь, сползаю по ней вниз и сижу на холодном полу, уставившись в одну точку.

Почему именно я?

Этот вопрос бьётся в голове, как птица в клетке. Я не была какой-то особенной. Не богачкой. Не выгодной партией. Не дочкой нужных людей. Я была просто… собой. Наивной. Доверчивой. Живой.

И меня выбрали именно поэтому. Потому что такими проще всего управлять. Такую дуру легко влюбить, покорить, удивить. Со мной уж точно сработало.

Осознание приходит не сразу. Оно накрывает волнами. Сначала — глухая боль. Потом — злость. Потом — отвращение. К нему. К себе. Ко всему, что было между нами. Мысли хаотично бегают по голове. Я поверила. Я влюбилась в него. Я даже подумать не могла, что есть такие люди, которые готовы жениться ради денег. Просто потому что меня одобрит отец. А он — получит своё наследство.

Это самое мерзкое. Я правда верила ему.

Верила каждому слову. Каждому взгляду. Я готовилась отдать ему всё. Свой первый раз. Своё тело. Своё сердце. Я бы жила с ним под одной крышей, терпела его холод, его вечные «задержался», его измены. Скорее всего, я бы даже не поняла, что он женился ради денег. А потом, в один из прекрасных дней, меня выставили бы за дверь. Ненужной и использованной.

Господи… какой кошмар.

Меня передёргивает.

Если бы не Долма…

Если бы не та ночь, не этот странный, опасный, запретный опыт — я бы так и не узнала, какой может быть мужчина такого ранга. Я бы так и продолжала думать, что любовь — это терпение. Что страх — это норма. Что контроль — это забота.

Я закрываю лицо ладонями.

Меня использовали. Хладнокровно. Расчётливо. Как инструмент для получения денег.

И самое больное — я этого не видела. Не хотела видеть.

Слёзы катятся сами. Я не вытираю их. Пусть. Сегодня можно быть слабой. Сегодня можно позволить себе развалиться на куски и в очередной раз убедиться в человеческой подлости.

— Какая же ты была дура, Лера… — шепчу я в пустоту. — Какая же…

Но тут же ловлю себя на другой мысли. Неожиданной. Трезвой. Я была наивной. Но больше — не буду.

Он думал, что загнал меня в угол. Что я соглашусь, потому что боюсь. Потому что зависима. Потому что сломанная. Потому что у меня нет выбора.

Он ошибся. Я сильная. Я найду высокооплачиваемую работу и буду трудиться честно. Не весь мир крутится вокруг семьи Долиманова.

Я поднимаюсь с пола — медленно, будто заново учусь держаться на ногах. Боль никуда не делась. Она со мной. Но теперь рядом с ней появляется что-то ещё.

Ясность.

Если мне и предстоит брак — то не такой. Если мне и предстоит быть рядом с мужчиной — то не с тем, кто видит во мне удобный пункт договора.

Я больше не его пешка.

И как бы ни было страшно, как бы ни было больно — я выберу себя. Выбору то, что не даст упасть на дно.

Ночь была тяжёлой.

Тело ломало так, будто по мне проехался каток. Голова гудела, в висках стучало, подташнивало. Я ворочалась с боку на бок, то раскрывая глаза, то снова проваливаясь в тревожный, рваный сон. Мысли путались, обрывки разговоров с Сергеем всплывали и снова тонули, оставляя после себя липкое чувство угрозы.

К утру стало только хуже.

Слабость такая, что сложно было просто подняться. Во рту — горечь. В животе — странная тянущая тяжесть, на которую я сначала не обратила внимания.

А потом мысль ударила резко. Слишком резко. Как пощёчина, которую ты не ожидаешь. И которая ломает все твои планы.

Месячные. Они так и не пришли.

Я села на краю кровати, сердце ухнуло куда-то вниз. Я точно помнила даты. Слишком хорошо помнила. И в этой суматохе — переезд, скандалы, угрозы, измены, клуб, Долма… — я забыла одну, чертовски важную вещь.

Я не купила экстренную контрацепцию.

Как только это осознание оформилось в голове, меня будто подбросило. Я вскочила с кровати и босиком побежала в ванную. Резко открыла тумбочку, выдвинула ящики, перевернула всё, что там было.

Ничего.

Конечно, ничего. Откуда бы ему взяться, если я даже не допускала эту мысль.

— Нет… нет, — шепчу я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Я натягиваю куртку поверх домашней одежды и почти бегом вылетаю из квартиры. Аптека кажется слишком далеко. Очередь — бесконечной. Когда фармацевт спрашивает, сколько мне нужно, я почти шепчу:

— Пять.

С перепугу. На всякий случай. Как будто количество может спасти.

Я возвращаюсь домой и сразу иду в ванную. Закрываюсь. Сажусь на край ванны. Руки дрожат так, что приходится несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы вообще что-то сделать.

Ожидание тянется вечностью.

Я выхожу, хожу из угла в угол, снова захожу, снова выхожу. Смотрю на часы, хотя секунды будто специально замедляются. Сердце колотится в горле. В голове — пусто и шумно одновременно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда я наконец беру тест в руки и смотрю…

Две яркие полоски.

Чёткие. Без сомнений.

Это я — только я — могла оказаться настолько тупой, что не приняла таблетки, которые лежали на дне коробки.

«Презерватив или таблетка? Всегда решает женщина. Не забудь сказать о своём выборе партнёру».

Конечно, я не сказала Долме. Он подумал, что я приняла таблетку. Потому что только дура захочет залететь от незнакомца. Я и девственность отдала, и жизнь свою перевернула.

Что теперь делать?! Искать Долму? И что я ему скажу: «Привет, ты не знаешь, но это я, Лиза. Ой, то есть Лера. Ну, ты трахал меня в клубе. Короче, я беременна. Помоги». Ага, а он с распростёртыми объятиями меня встречает.

Сука!!!

Мир на секунду замирает. А в следующую — я резко срываюсь с места, потому что в дверь стучат.

Громко. Настойчиво.

Тест машинально скользит в карман халата, я почти бегу к двери, всё ещё не до конца осознавая, что происходит. Открываю.

На пороге стоит Сергей. Спокойный. Собранный. Холодный.

В руках — бумаги.

— Выбирай, — говорит он с порога, даже не здороваясь. — В этой руке — документы на брак. В этой — бумаги на твоё отчисление.

Он делает шаг вперёд, нависая надо мной.

— Подписываешь сейчас. Какие — решай сама.

Я стою, сжимая ткань халата, чувствуя, как в кармане жжёт маленький пластиковый прямоугольник.

И понимаю: игра стала намного опаснее, чем я могла представить. Но у меня нет выбора. Я должна — ради ребёнка. Ведь он не виноват, что его мама попала в безвыходную ситуацию. А главное — что его папа никогда о нём не узнает.

Глава 15. Валерия

Сергей входит в квартиру так, будто имеет на это полное право. Не спрашивает, можно ли. Не ждёт приглашения. Просто проходит мимо меня, скользит взглядом по стенам, мебели, окнам — оценивает. Как вещь, которую когда-то считал своей.

Я машинально отступаю в сторону, пропуская его, и в этот момент понимаю, что всё ещё сжимаю в кармане халата смятый тест. Пальцы дрожат. Меня трясёт не от страха — от перегруза. Слишком много всего сразу.

Беременна.

Это слово не укладывается в голове. Оно тяжёлое, громкое, чужое. Я будто услышала его не про себя. Про кого-то другого. Про какую-то глупую девочку из плохого фильма. Но зеркало в ванной не врёт. И две полоски тоже.

От незнакомца.

От мужчины, имя которого я так и не узнала. Я даже не уверена, что имею право искать его. Клуб закрытый, правила жёсткие, анонимность — их религия. Мне никто не даст ни номера, ни фамилии, ни шанса.

Да и что бы я сделала, если бы нашла?

А если он женат?

Если у него семья, дети, жизнь, в которую я не вписываюсь ни при каких обстоятельствах? Ни я, ни жизнь внутри меня.

Странно, конечно, любить одну и искать острых ощущений на стороне. Но… не мне судить. Не мне — неопытной дурочке, которая умудрилась вляпаться в это с головой. Девственнице, которая за одну ночь прожила больше, чем за всю свою жизнь, и расплатилась за это слишком высокой ценой.

— Ты чего такая бледная? — голос Сергея выдёргивает меня из мыслей.

Он уже прошёл на кухню, открыл шкафчик, будто живёт здесь. Достаёт стакан, наливает себе воды. Хозяйничает. Спокойно. Уверенно. Как всегда.

Я смотрю на его спину и вдруг понимаю: вот он — реальный. Осязаемый. Проблема, от которой нельзя отвернуться, спрятаться или сделать вид, что её не существует.

В отличие от той, что растёт внутри меня.

— Ты вообще меня слышишь? — он оборачивается, хмурится.

Я киваю, хотя на самом деле слышу только гул в ушах. В голове всё вперемешку: ночь, клуб, тепло чужих рук, холод ванной, тест, стук в дверь, его угрозы, документы.

И ребёнок.

Мой.

Получается, только мой.

Я чувствую, как внутри поднимается паника. Не истерика — нет. Глухая, липкая тревога, которая расползается под кожей. Я одна. Совершенно одна с этим.

Сергей делает шаг ближе.

— Лера, давай без этих театров. У нас взрослый разговор.

Взрослый.

Я едва не смеюсь. Горько, беззвучно. Он даже не представляет, насколько этот разговор действительно взрослый. И насколько я сейчас далеко от той девочки, которую он так удобно выбрал когда-то.

Я поднимаю на него взгляд.

— Говори, — тихо отвечаю я. — Ты же для этого пришёл.

И в этот момент я чётко понимаю: что бы он сейчас ни сказал, назад дороги нет.

Сергей кладёт папку на стол так, будто ставит точку. Глухой звук ударяется о мои нервы.

— Тут всё, — говорит спокойно. Слишком спокойно. — Брачный договор. И документы на твоё отчисление.

Он смотрит прямо, не мигая. Выбор без выбора.

— Либо ты падаешь на дно, Лера. Либо поднимаешься вместе со мной.

Я сглатываю. Горло пересыхает моментально. Мне хочется сесть, потому что ноги вдруг становятся ватными, но я стою. Держусь. Ради себя. Ради… крохи.

Да, я боюсь. Чёрт возьми, мне страшно так, как никогда в жизни.

Я прекрасно понимаю: если я сейчас скажу «нет», он не отступит. Сергей не из тех, кто проигрывает. Он действительно потянет меня вниз. Универ, репутация, будущее — всё полетит к чёрту. Потому что ни кому не нужен юрист, у которого грязное прошлое. И это в лучшем случае. Ведь я могу делится возможности стать этим юристом. Без денег, я у меня не будет шанса. И если раньше я могла бы рискнуть… то теперь — нет.

Теперь я отвечаю не только за себя.

Аборт я даже не рассматриваю. Не потому что «так надо», а потому что не смогу. Просто не смогу. Меня так воспитали. И, возможно, это единственное, за что я сейчас благодарна своим родителям.

Я протягиваю руку и беру договор.

Пальцы слегка дрожат, но я стараюсь не показать этого. Бумага холодная, плотная. Грязная, как и вся эта ситуация.

— Не переживай, — усмехается Сергей, — пункта про постель тут нет.

Он смеётся. Легко. Как будто шутит. Меня от этого смеха передёргивает.

— Но если вдруг захочешь подарить свой первый раз… — он пожимает плечами, — я не против. Можем даже попробовать построить нормальные отношения. Хотя бы для вида. Ты всегда мне нравилась. Даже больше. Просто... Просто я мудак, который привык играть нечестно.

Каждое слово — как пощёчина.

Я опускаю взгляд на текст. Буквы плывут, расползаются, словно издеваются. Я читаю, но не понимаю. Строчки мелькают перед глазами, а в голове только одна мысль: как я вообще оказалась здесь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Фиктивная жена. Удобная. Управляемая. Купленная.

— Это фиктивный брак, — говорю я тихо, поднимая на него взгляд.

Он кивает.

— Разумеется. Полгода. Потом разведёмся красиво. Ты получишь деньги. Я — своё. Все довольны.

Кроме меня.

Я делаю глубокий вдох. Потом ещё один.

И беру ручку.

В этот момент внутри что-то ломается. Не громко. Не драматично. Просто — щёлк. Как будто во мне закрывается дверь. Навсегда.

Я ставлю подпись.

Чётко. Ровно. Без истерик.

— Я подписываю это, — говорю спокойно, хотя внутри всё дрожит, — только потому, что это фикция. Никаких иллюзий. Никакой «семьи». Никаких ожиданий.

Он смотрит на подпись и довольно улыбается.

— Вот и умница.

А я в этот момент думаю только об одном: Ты даже не представляешь, насколько ты ошибаешься. Потому что я придумаю что-то. Возможно, я даже сыграю также грязно как и ты. Но об этом ты узнаешь позже, дорогой Сережа.

Потому что у этой истории уже есть тайна. И имя ей — жизнь, которая растёт внутри меня.

Глава 16. Валерия

После подписи в договоре, жизнь словно нажали на ускорение.

Подготовка к свадьбе пошла резко, нервно, без романтики и вдохновения. Хотя дату мы «планировали» ещё раньше, за эти полтора месяца не было сделано ровным счётом ничего. Ни зала. Ни платья. Ни даже ощущения, что это вообще свадьба, а не деловая сделка с живыми людьми.

Я жила на автопилоте.

Нервы были натянуты до предела. Иногда меня накрывало так, что хотелось просто лечь на пол и перестать думать. Токсикоз напоминал о себе внезапно — подступающей тошнотой, слабостью, полной потерей аппетита. Я могла целый день ничего не есть просто потому, что организм отказывался принимать хоть что-то.

Иногда я ловила себя на том, что машинально кладу ладонь на живот. Едва заметно. Осторожно. Как будто извиняюсь.

«Потерпи ещё немного», — шептала я мысленно. Мне было неловко перед маленькой жизнью, которая росла во мне. Вместо нужного отдыха я расхаживала по салонам, магазинам и готовилась к событию, к которому абсолютно не была готова.

Сергей делал вид, что всё под контролем. Он решал, назначал встречи, договаривался. Мне оставалась роль «быть» его невестой. Улыбаться. Кивать. Не задавать лишних вопросов. И, конечно, молчать. О том, что это фиктивный брак, знали только он, я и адвокат.

Ко всему, как будущий юрист, я потребовала включить ещё один пункт в наше соглашение. А именно — что Сергей больше не сможет угрожать мне учёбой. Что он обязуется оплатить мне все четыре курса. Что ж, если и идти ва-банк, то уже до конца.

Впервые я увидела его мать на примерке платья. Надежда Валерьевна Долиманова — как красивая обёртка конфеты. Что там внутри — неизвестно, но попробовать хочется.

Имя звучало мягко, но сама она была полной противоположностью. Строгая. Собранная. Элегантная до кончиков пальцев. Ничего лишнего — ни в жестах, ни во взгляде, ни в тоне. Она вошла в салон так, будто это зал заседаний, а не место, где выбирают платье для невесты. Что ж, не зря она работала судьёй. Одной из самых лучших в столице.

Она осмотрела меня с ног до головы. Быстро. Оценивающе. Не грубо — нет. Холодно и профессионально.

— Очень худая, — заметила она словно между делом. — Тебя, деточка, не кормит мой сын?

— Мама, это просто нервы, — ответил за меня Сергей.

Конечно.

Я видела Надежду Валерьевну раньше. В статьях. В новостях. Рядом с мужем. Всегда идеально выверенная, сдержанная, правильная. Настоящая жена депутата. Их дуэт — это сила в политике. Вряд ли найдётся ещё такая же семья с такими же связками и возможностями.

И мне страшно. Потому что если кто-то из них узнает, что наш брак фиктивный и Сергей всё это сделал ради денег, то в первую очередь полетит моя голова. Сергею же всё обойдётся. Он же их сын.

Эмира Долиманова на тех фото было видно плохо. Где-то на фоне. Где-то в пол-оборота. Он что-то говорил ей на ухо, склоняясь ближе. Я тогда не придала этому значения. Просто очередная пара из высшего общества.

Сейчас же от одной только фамилии у меня внутри что-то странно сжималось.

Я смотрела, как Надежда Валерьевна внимательно изучает ткань, швы, посадку платья, и ловила себя на странной мысли: тяжело ли ей исполнять свою роль? Круглые сутки быть в мире, где ошибка может стоить всего. Или она сама по себе такая правильная? Или какой ценой ей досталась эта безупречность?

Меня слегка мутило. Не только от запахов ткани и духов. От самой ситуации. От того, насколько фальшивым было всё вокруг.

Белое платье.

Свадьба.

Улыбки.

И я — с тайной под сердцем, которая могла разрушить этот идеально выстроенный карточный домик одним-единственным признанием.

Но я молчала.

Потому что пока — так нужно.

После примерки Надежда Валерьевна предлагает пообедать в ресторане. Предлагает — это, конечно, громко сказано. Скорее, ставит перед фактом, не оставляя пространства для отказа. Я вежливо киваю, хотя внутри всё сжимается. Мне не хочется. Ни ресторана, ни разговоров, ни этих взглядов, будто меня уже внесли в досье и проверяют на соответствие.

Но выбора у меня действительно нет.

Когда я поставила подпись под тем договором, я автоматически приняла правила этой игры. Чужой игры. На чужом поле. Где мне отведена роль пешки с красивым лицом и тихим голосом.

В машине мы с Сергеем едем вдвоём. Он за рулём, сосредоточенный, собранный — в этом он всегда был хорош. Я смотрю в окно, но он всё равно начинает говорить. Настойчиво. Почти шёпотом, будто читает инструкцию перед вылетом.

— Слушай внимательно, — говорит он. — Никаких резких высказываний. Политику не трогаем вообще. Ни в шутку, ни вскользь.

Я молча киваю.

— Говоришь только о свадьбе. О том, как счастлива. О том, как любишь меня, — он бросает на меня быстрый взгляд. — Без фанатизма, но убедительно. Играешь дурочку. Знаю, тебе это сложно даётся, но надо. Так у матери будет меньше вопросов. Ведь к такой умной девушке, как ты, будет намного больше вопросов.

Я слышу только слово «любишь». Слово царапает изнутри. Да, он прав. Играть дуру мне куда сложнее, чем быть просто собой. И как вести в обман человека, который основную часть жизни сидит в зале суда и слушает речи преступников? Какие она только не слышала. Что ж, моя должна быть убедительной. Представим, что ресторан — это тоже зал суда. Я буду в роли адвоката. Правда, защищать буду себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мама очень чувствительна к фальши, — продолжает он. — Не спорь. Не перечь. Улыбайся. Будь… мягкой.

Будь удобной, — мысленно перевожу я.

Он замолкает, и в салоне повисает напряжённая тишина. Я чувствую, как поднимается тошнота — не столько физическая, сколько нервная. Это первый экзамен. Я это понимаю слишком хорошо.

Первый — с матерью. Второй — с отцом.

И если здесь я оступлюсь, второго может и не быть.

Я думаю о том, какие они. Эти люди. Большие шишки. Власть, деньги, связи, фамилия, которую произносят с уважением. И я — девочка снизу. Без громкой фамилии, без защиты, без тыла. Та, которая на пару с их сыном собирается обмануть их всех.

От этой мысли становится по-настоящему страшно.

Мы подъезжаем к ресторану. Дорогому, конечно. С тем самым фасадом, где даже воздух кажется отфильтрованным. Сергей выходит первым, открывает мне дверь. Всё — по сценарию. Идеально.

Я выпрямляю спину. Делаю вдох.

Надеваю улыбку.

Соберись, Лера. Ради себя. Ради крохи. Ради того, чтобы выжить.

И делаю шаг внутрь, понимая, что назад пути уже нет. Давно нет.

Глава 17. Валерия

Обед проходит в ресторане с тем самым «правильным» интерьером — тихо, дорого, без лишних звуков. Здесь даже посуда будто знает себе цену. Надежда Валерьевна садится напротив, Сергей — сбоку, формируя идеальный треугольник. Семейный. Показательный.

— Итак, — начинает она почти сразу, как только нам подают воду, — где вы планируете жить после свадьбы?

Голос ровный. Вежливый. Но я чувствую — это не просто вопрос. Это сканирование.

— Пока в квартире Сергея, — отвечаю я спокойно. — Потом будем смотреть варианты. Не хочется спешить.

Она кивает. Делает пометку где-то у себя в голове.

— Дети? — следующий вопрос следует без паузы. — Вы ведь понимаете, что в браке это неизбежно.

Я улыбаюсь. Мягко. Так, как учил Сергей.

— Конечно. Но мы не торопимся. Хотим сначала встать на ноги, — аккуратно формулирую я. — Всё должно быть вовремя.

— Мудро, — кивает она, но во взгляде мелькает тень. — А карьера? Ты ведь учишься, если не ошибаюсь?

— Да. Юриспруденция, — отвечаю я уверенно. — Планирую доучиться и работать по специальности.

— Работающая невестка — это хорошо, — произносит она, словно подводя итог.

Я держусь. Внешне — идеально. Ни один мускул не дрогнул. Ни один нерв не выдал меня. Но внутри… внутри всё бурлит. Сердце колотится, ладони слегка влажные, а в голове — бесконечный шум.

Не ошибись. Не скажи лишнего. Не выдай себя.

Приносят еду.

Я смотрю на тарелку и понимаю: если сейчас не поем, станет хуже. Тошнота подступала уже второй раз за утро. Поэтому я начинаю есть. Медленно, но уверенно. Не ковыряюсь. Не делаю вид. Просто ем.

И именно это, конечно же, не остаётся незамеченным.

— Ты так хорошо ешь, — вдруг замечает Надежда Валерьевна, прищурившись. — А такая худая.

Я поднимаю на неё взгляд. Вопрос — как нож, обёрнутый в вежливость.

— Может, глисты? — добавляет она почти между прочим.

Вилка замирает у меня в руке.

Сергей напрягается. Я чувствую это кожей.

Я делаю вдох. Один. Глубокий. И вдруг понимаю — я больше не хочу проглатывать всё молча. Не сегодня. Не здесь.

Я медленно откладываю приборы и смотрю прямо на неё.

— Скажите, Надежда Валерьевна, — спокойно спрашиваю я, — какой ответ вам будет удобнее?

Она замирает.

— Первый — что у меня быстрый обмен веществ. Или второй — что я просто люблю есть?

Тишина за столом становится плотной, вязкой.

Сергей бросает на меня резкий взгляд, но я его игнорирую. Я не хамлю. Не повышаю голос. Я просто перестаю быть удобной.

На губах Надежды Валерьевны появляется тонкая улыбка. Острая. Внимательная.

— Характер, — говорит она наконец. — Это… интересно.

Я возвращаюсь к еде, чувствуя, как внутри всё ещё бушует буря. Но впервые за весь день — я дышу чуть свободнее.

Экзамен продолжается.

Надежда Валерьевна ведёт себя так, будто ничего не произошло. Ни моего вопроса. Ни повисшей тишины. Ни напряжения, которое можно было резать ножом. Она делает глоток воды, аккуратно промокает губы салфеткой и продолжает разговор в том же ровном тоне.

— Затягивать с подготовкой больше нельзя, — обращается она уже к Сергею. — Гостей будет много. И не самых простых.

Он кивает, словно ученик, получивший замечание.

— На свадьбе будет даже министр обороны, — добавляет она между прочим. — Они учились вместе с Эмиром. Поэтому всё должно быть безупречно. Я не хочу, чтобы из-за того, что ты не познакомил меня со своей невестой раньше — мы опозорились.

Эмир…

Имя отзывается внутри странным, тянущим эхом. Я держу лицо, но чувствую, как в животе будто что-то сжимается. Или это нервы. Или… нет, я не позволяю себе додумывать. Понимаю же, что встреча с отцом Сергея будет ещё одним испытанием.

— Валерия, — она переводит взгляд на меня, и он становится чуть жёстче, — тебе нужно быть сдержанной. И уже начинать вливаться в семью.

Я выпрямляюсь. Слово семья звучит почти как приказ. Боже, на что я подписалась?!

— Каждое слово имеет значение, — продолжает она. — Даже сказанное невзначай. Особенно сейчас.

Я киваю.

— Если журналисты вдруг наткнутся на тебя, — она смотрит мне прямо в глаза, — никаких интервью. Ни комментариев. Ни «безобидных» разговоров. Всё — через пресс-службу. И, пожалуйста, одевайся соответствующе.

Мне хочется спросить, а если я просто выйду за хлебом? Но я молчу. Я учусь. Быстро.

Надежда Валерьевна поворачивается к Сергею.

— И ещё. Я настаиваю, чтобы ты не отпускал невесту одну. Ни на какие мероприятия. Ни на встречи. Никуда. И тем более клубы. Надеюсь, ты не злоупотребляешь алкоголем?

Он напрягается, но тут же соглашается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Конечно, мама. И да, Валерия не пьёт, можешь быть спокойной.

А я прокручиваю все её слова, и меня начинает тошнить. Словно я не человек, а потенциальный риск. Ингредиент, который они не хотели добавлять в блюдо.

Я улыбаюсь. Спокойно. Почти послушно. Внешне — идеальная будущая невестка. А внутри всё кричит.

Вот она. Золотая клетка.

И самое страшное — я сама в неё зашла. Осознанно. Ради крохи. Ради шанса выстоять.

Я делаю глоток воды и думаю только об одном: если это только начало… то чем же всё закончится?

Глава 18. Валерия

Меня выдёргивает из сна резкий спазм. Всё происходит так быстро, что я даже не успеваю толком открыть глаза — уже лечу в сторону туалета, зажимая рот ладонью. Колени больно ударяются о холодный кафель, когда я склоняюсь над унитазом. Тело скручивает, будто наказывает за что-то.

Утренний токсикоз — это нечто из ряда ужасов. Не зря я никогда не любила этот жанр. По мне больше комедия. Хотя… если кто-то со стороны на меня посмотрит — чем вам не комедия. Вместо утренней зарядки — объятья с унитазом. Прямо мечта каждой девушки. С другой стороны, я хоть кого-то обнимаю по утрам. А то беременна, а засыпаю и просыпаюсь одна. И, кажись, только такое меня ждёт в будущем.

Этот грёбаный токсикоз приходит без предупреждения. Безжалостно разрывает мой желудок и спешит избавиться от всего, что есть внутри. И каждый раз будто забирает с собой кусок моих сил. Меня трясёт, в глазах темнеет, а в голове только одна мысль: сколько ещё?

Когда всё заканчивается, я долго сижу на полу, прислонившись спиной к стене. Холод пробирается сквозь тонкую ткань футболки, но мне всё равно. Я выжата. Пустая. И страшно слабая. Вот бы Долме врезать за такой подарок. Я бы ему рассказала, что делает со мной его ребёнок. Хотя нет…

Я даже представить боюсь, что было бы, если бы он узнал. Он же может подумать, что я всё подстроила и намеренно забеременела, чтобы…

Чтобы что?

Шантажировать?

Женить?

В любовницы записаться?

Думаю, вариант с деньгами всплыл бы первым. Любой богач так бы подумал. А то, что у Долмы есть деньги, слышно даже по парфюму. Который я до сих пор не могу забыть.

— Так дело не пойдёт… — шепчу себе под нос. Пора заканчивать это представление. Пора!

Если так будет продолжаться, я действительно «высохну». И не только физически. А меня ещё полгода контракта ждут и рабства. На что ты согласилась, Лера?! На что?!

Как только я рассказала Кристине о своём положении, она чуть сознания не лишилась. Она у нас очень мнительная. Сразу же побежала в аптеку за тестом. У неё — отрицательный. Конечно, она, в отличие от меня, до дна коробки дошла и выпила нужную таблетку. А я — идиотка. Ладно, закрыли тему. Что ни делается, то делается к лучшему. Верно же?!

Я принимаю решение съездить сегодня к гинекологу. Осмотр. Анализы. Советы. Мне нужно понять, что происходит, и можно ли хоть немного облегчить это состояние. Ради себя. Ради ребёнка.

Деньги у меня теперь есть. И впервые за долгое время я позволяю себе не экономить на главном. Если уж я ввязалась во всё это — значит, должна сделать хотя бы одно правильно.

Я записываюсь в дорогую частную клинику. С хорошими отзывами и именами врачей, которые внушают доверие. Никаких очередей. Никакого «подождите». Всё чётко, спокойно, по времени. Как я сейчас и хочу — без хаоса.

Я позвонила Кристине, она обещала подъехать и пройти всё это со мной. Анжела пока не знает, что я беременна. Потому что, зная её, она поедет в клуб и будет искать контакты Долмы. И я уверена, что это у неё может выйти. Связи ведь есть. Но я не хочу. Не имею права вмешиваться в чужую жизнь.

Собираюсь медленно, без резких движений. Организм всё ещё ведёт себя капризно, но я держусь. Натягиваю пальто, проверяю документы, телефон, ключи. Перед выходом на секунду останавливаюсь у зеркала.

Бледная. Глаза чуть впалые. Но в них — упрямство. Эх, и скажите со стороны, что я счастливая невеста Сергея Долиманова. Никто же не поверит. Надо хотя бы синяки зарисовать. А то реально — пугало. Закончив с этим, я беру сумку, уже тянусь к двери… и в этот момент раздаётся звонок.

Резкий. Неожиданный. Я вздрагиваю, а потом замираю. Сердце почему-то делает лишний удар. Я не жду никого.

Звонок повторяется.

Я медленно подхожу к двери, ощущая, как внутри поднимается тревога. Не истеричная — тихая, вязкая. Такая, от которой хочется развернуться и уйти обратно вглубь квартиры.

Но я всё же смотрю в глазок и делаю глубокий вдох.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 19. Валерия

Я открываю дверь, и первое, что вижу — его ухмылку.

Лёгкую. Самодовольную. Будто он поймал меня на чём-то запретном. У меня же каждая мышца лица напрягается. Я, в отличие от него, не ожидала его появления здесь и сейчас.

— О-о-о, — тянет Сергей, окидывая меня взглядом с головы до ног. — И куда это мы собрались такие деловые?

У меня внутри всё обрывается.

Чёрт.

Только не сейчас.

— Я что говорил? — он опирается рукой о косяк, загораживая выход. — Без меня никуда не ездить.

Голос вроде спокойный. Но под ним — сталь. Я напрягаюсь всем телом.

В мои планы точно не входила поездка в клинику с будущим мужем. Это должно было быть тихо. Быстро. Только я и врач. Без лишних глаз. Без вопросов.

Без него.

А теперь он стоит передо мной, как надзиратель.

Мысли разбегаются в разные стороны. В голове шум. Что сказать? Как объяснить? Почему я вообще должна оправдываться за поход к врачу?

— Лера? — он щёлкает пальцами перед моим лицом. — Ты где летаешь?

Я только сейчас понимаю, что зависла. Просто смотрю сквозь него.

Отхожу на шаг назад, впуская его в квартиру.

Спокойно. Дыши. Не паникуй.

— Мне… — голос предательски хрипит, — мне нужно в больницу.

Он сразу напрягается.

— Что случилось?

Я сглатываю.

Правду сказать нельзя. Ни за что. Не здесь. Не сейчас. А главное, никогда.

— Живот болит, — быстро добавляю. — Уже несколько дней. Думаю, стоит проконсультироваться с врачом.

Полуправда. Самая удобная ложь.

Сергей смотрит пристально. Сканирует. Будто ищет подвох.

Мне кажется, он сейчас услышит, как у меня сердце в груди колотится.

— Почему сразу не сказала? — хмурится он.

Потому что это не твоё дело. Потому что это не твой ребёнок. Потому что ты последний человек, с которым я хочу делиться чем-либо. Вот она правда. Нравится, дорогой?!

Но вслух я только пожимаю плечами.

— Думала, пройдёт. Терпела. Но сейчас понимаю, что это не выход.

Он тяжело выдыхает.

— Ладно. Поехали. Я отвезу.

Сердце падает куда-то в пятки.

— Не надо, я сама…

— Лера, — перебивает он жёстче, — я же сказал. Одна ты больше никуда не ездишь.

Контроль. Снова этот чёртов контроль.

Я смотрю на него и понимаю — если сейчас начну спорить, это вызовет подозрения. Вопросы. Давление.

А мне нельзя.

Нельзя рисковать.

Нельзя, чтобы он узнал раньше времени. А лучше, как я говорила раньше, никогда не узнал.

Поэтому я натягиваю улыбку. Ту самую. Удобную. Ведь он только этого и ждёт. Ему нужна удобная невеста, которая отыграет роль жены без проблем. Будет подчиняться и не спорить. Что ж, пока я так могу. А дальше… Это уже совсем другой уровень игры.

Ох, насколько далеко может зайти эта игра?! И главное, кто же в итоге будет победителем?!

— Хорошо, — тихо говорю. — Поедем вместе.

А внутри всё кричит.

Потому что меньше всего на свете мне хочется, чтобы он сидел за дверью в тот момент, когда врач скажет что-то про сроки. Про анализы. Про беременность.

Про жизнь, о которой он уж точно не может догадаться.

В машине слишком тихо.

Такая тишина, от которой начинает звенеть в ушах и скручивать живот. Понимаю, что я сама себя накручиваю. Что он никак не может догадаться об истинной причине моей поездки. Но всё равно только и думаю об этом.

Сергей ведёт сосредоточенно, обе руки на руле, взгляд вперёд. Словно примерный муж. Заботливый. Ответственный. Даже радио не включает — «чтобы тебе не было хуже».

Меня от этой показательной заботы мутит сильнее, чем от токсикоза.

Я отворачиваюсь к окну.

Город плывёт мимо — серый, осенний, влажный. Конец октября всегда такой: деревья голые, небо низкое, будто давит на плечи. И я чувствую себя точно так же — придавленной.

Иногда ладонь сама ложится на живот. Ненадолго. Нервно.

Только бы он не заметил. Только бы не начал задавать вопросы.

— Сильно болит? — вдруг спрашивает Сергей.

— Терпимо, — коротко отвечаю.

— Надо было раньше сказать.

Я чуть не смеюсь. Надо было раньше.

Как будто ты тот человек, которому я хочу что-то рассказывать. Особенно после многочисленных измен.

Я молчу и глубже погружаюсь в собственные мысли.

Всю дорогу думаю только об одном: что если врач что-то ляпнет при нём?

Спросит про задержку. Про срок. Про токсикоз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

У меня от этой мысли холодеют пальцы.

Клиника встречает нас дорогим мрамором и запахом стерильности. Всё элитное, аккуратное. Тут без очередей и задержек. Всё чётко по времени. Именно так я и хотела. Быстро. Без лишних людей.

Но с Сергеем рядом даже самый элитный интерьер кажется клеткой.

На ресепшене я называю фамилию. Девушка мило улыбается, что-то печатает.

— Доктор ждёт вас. Кабинет 304.

Я делаю шаг вперёд. И вдруг чувствую, как Сергей идёт следом.

Прямо за мной. По спине проходит холодный озноб.

— Ты куда? — спрашиваю, оборачиваясь.

— С тобой, — пожимает плечами. — Мало ли что. Вдруг обследование, вопросы…

Он говорит это так естественно, будто это само собой разумеется.

И вот тут во мне что-то щёлкает. Будто я с утра забыла включить тумблер.

— Нет, — резко выдыхаю я.

Он останавливается.

— В смысле?

— В прямом, Сергей.

Голос получается жёстче, чем я планировала. Но мне уже всё равно.

— Перестань играть, когда никого нет. Мы не пара. Не влюблённые. Вот эти походы со мной, мнимая забота — это всё лишнее и в контракт, который ты подсунул мне, не входит.

Он хмурится.

— Что ты опять начинаешь?

Я делаю шаг ближе и понижаю голос.

— Хватит! Это уже перебор. Мне неприятна твоя игра. Не забывай, что ты использовал меня в своих целях. Ты ранил и обидел. А теперь, как ни в чём не бывало, изображаешь любящего.

Слова вылетают сами. Горячие. Острые, но правдивые.

— Я иду к гинекологу, Серёж. Мне не пять лет. Я справлюсь сама.

Он смотрит на меня долго. Непонимающе. Чуть раздражённо.

— Я просто хотел…

— Не надо, — перебиваю. — Правда. Оставь.

Пауза.

Я вижу, как в нём борется желание контролировать и банальная лень спорить.

Наконец он выдыхает.

— Ладно. Я внизу подожду. Только быстро.

Будто разрешение дал.

Я киваю и разворачиваюсь, пока он не передумал.

Сердце колотится.

Если бы он сейчас зашёл со мной… если бы услышал…

Даже думать не хочу.

Поднимаюсь на лифте одна. И впервые за утро чувствую что-то похожее на облегчение.

Глава 20. Валерия

Свадьба — одно из самых долгожелаемых событий в жизни девушки. Я с детства мечтала, что у меня будет пышное платье, фата длинная. Она будет тянуться по полу, когда я буду идти к своему будущему мужу. Как у королевы. Букет невесты будет из роз. Белые. И пусть я люблю больше красные розы, но в букете невесты они будут смотреться вульгарно. Главное, чтобы аромат был роз. Потому что я роза. Валерия Розалова.

Я поправляю идеальную причёску и устало смотрю в зеркало.

Вот и настал день свадьбы. Самый счастливый день в моей жизни.

Счастливый?

Смешно.

На мне свадебное платье, которое вовсе не похоже на то, о котором я мечтала. Да, оно дорогущее, брендовое, единственное в мире. Но мне оно не нравится. Но разве меня спросили? За меня всё решили. Вплоть до нижнего белья. Благо, хотя бы спина открыта в платье. И моя нежная роза с шипами видна на плече. Букет из лилий. Отвпатителын цветы, которые мне воняют. Фата, и та короткая.

— Длинная нынче не в моде, — так ответила мне свекровь. Боже, как её терпит муж. Она, интересно, в постели тоже командует? Скорее всего. Я ещё лично не знакома с Эмиром Долимановым, но мне кажется, что вся его напыщенность не настоящая. Он, наверное, тюфяк и бесхарактерный. Потому что только такой может терпеть возле себя эту мегеру.

— Ты ещё больше похудела, — в последнюю нашу примерку заявила свекровь. Так и хотелось ответить, что скоро начну набирать. Вы ещё увидите мой сюрприз.

— Проблемы с желудком, — отвечаю вместо этого.

— Лера, как ты выживешь рядом с этой мегерой? — наклонилась ко мне Анжелика и тихо прошептала. — Ты уверена, что хочешь всего этого?

Ну что я ей отвечу? Я так и не смогла ей признаться, что это фиктивный брак. Она думает, что я простила Сергея и выхожу замуж по любви. Отчасти ещё несколько месяцев назад я тоже так думала. Даже рассматривала вариант простить его. Но жизнь внесла свои коррективы.

— Валерия Сергеевна, гости уже начали прибывать, — стучит в дверь горничная. Катя, вроде зовут её. Всех и не запомнишь сразу.

— Спасибо, я скоро спущусь.

Когда дверь за ней хлопает, я снова поворачиваюсь к зеркалу. Ну красавица ведь. Всё идеально. Но вот в душе такой сумбур происходит. Не по себе почему-то. Стоит представить, как стоим с Сергеем перед регистратором — и в холодный пот бросает. Вот и сейчас мурашки на коже.

Я делаю последний вдох перед тем, как открыть дверь. Как будто не в зал спускаюсь, а в прорубь.

Холодно. Страшно. И назад дороги уже нет.

Каблуки тихо стучат по мраморной лестнице. Каждый шаг отдаётся в висках. Платье шуршит, тяжёлое, чужое, будто не моё. Словно я надела чью-то жизнь поверх своей. А ведь в этих словах есть логика. Потому что всё, что происходило за эти две недели, словно не со мной.

Снизу доносится гул голосов.

Смех. Музыка. Звон бокалов.

Фуршет уже в самом разгаре.

У богатых всё не как у людей. Сначала «показать товар лицом», потом уже расписываться.

Я медленно спускаюсь, держась за перила, и в какой-то момент понимаю, что пальцы дрожат.

Двести человек.

Двести!!!

Мне в школе столько людей в актовом зале казалось толпой. А сейчас — весь этот муравейник собрался смотреть, как я продаю свою фамилию.

Зал огромный. Светлый. Хрустальные люстры, живые цветы, официанты с подносами, шампанское льётся рекой.

Дорого. Очень дорого.

И ужасно бездушно.

Никто не смеётся по-настоящему. Все улыбаются одинаково — уголками губ. Оценивают. Считают. Прикидывают выгоду. Все такие милые, до жути наигранные и лицемерные. Конечно же, свадьба у сына депутата и судьи. Событие года. И лишь один вопрос не даёт мне покоя: что среди этих лицемеров забыла я?!

Я чувствую их взгляды сразу. Будто прожекторы. Под кожу достают своей оценочной манерой смотреть.

— Это невеста…

— Та самая студентка…

— Милая… худенькая…

— Вот это ей повезло. В такую семью попала...

Шёпот липнет к коже. Я выпрямляю спину и держу голову высоко. Если уж играть — то достойно. И вдруг замечаю знакомые лица, и на душе так тепло становится. Будто увидела лучик надежды в этой тьме.

Кристина первая машет рукой. Анжела рядом, уже с бокалом шампанского, увидела меня, тут же салютует.

Я едва не расплакалась от облегчения.

— Лерка… — Анжела обнимает аккуратно, боясь помять платье. — Ты как принцесса. Выглядишь на миллион.

— Принцессы обычно счастливее, — тихо отвечаю. Слова срываются автоматически.

Она смотрит внимательно, будто хочет что-то спросить. Но не сейчас, понимает же это.

Чуть дальше стоят родители. И вот тут у меня сжимается сердце.

Мама нарядная, в своём лучшем платье, которое она надевает только на праздники. Волосы аккуратно уложены. Она улыбается так, будто это и правда самый счастливый день в её жизни. Что ж, она ведь и правда думает, что её дочь выходит замуж по любви.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А папа…

Уже с бокалом в руке.

Конечно.

Я вижу, как он громко разговаривает с каким-то незнакомым мужиком в костюме стоимостью нашей квартиры.

Господи.

Только бы не начал тосты орать. Только бы не опозорил. Я ведь вообще не хотела их звать.

Не хотела, чтобы они радовались тому, что через полгода рассыпется.

Но Надежда Валерьевна тогда посмотрела на меня так, будто я предложила что-то неприличное.

— Как это — без родителей? Что скажут люди?

Что скажут люди…

Да кому какое дело, кто что скажет. Но... Это в моём мире никому нет дела. А в их... Здесь всё для того, «что скажут».

Я прохожу глубже в зал, и понимаю одну страшную вещь. Я вообще никого не знаю.

Ни-ко-го.

Мужчины в дорогих костюмах. Женщины с идеальными лицами. Политики. Адвокаты. Бизнесмены.

Я случайно слышу:

— Премьер-министр уже приехал…

— Министр обороны будет к росписи…

— Долиманов-старший задерживается, из-за погодных условий, самолёт вылетит позже.

Эмир Долиманов.

Будущий свёкор.

Единственный, кого я ещё не видела.

Странно… но от этой мысли внутри что-то ёкает. Как будто я должна была с ним пересечься раньше. Будто это важно.

Глупость. Я просто нервничаю. Эх, жаль, мне нельзя алкоголь. Сейчас бокал шампанского был бы как никогда кстати. Потому что нервы уже дают сбой, а ведь ничего ещё даже не началось.

— Ты готова? — раздаётся голос за спиной.

Сергей.

Идеальный костюм. Причёсанный. Уверенный. Красивый. Если смотреть со стороны — мечта любой девушки. Ну, по крайней мере, он был моей мечтой. Но если знать правду — самая дорогая ошибка в моей жизни.

Он берёт меня под локоть. Собственнически. Будто и правда боится, что меня могут украсть.

— Ты невероятно красивая сегодня. Я думаю, нам стоит подумать над расширением договора, — интимно шепчет мне на ухо.

— Что? Мы так не договаривались, — тихо отвечаю.

— Ну а что я могу поделать, если единственное моё желание сейчас — это снять с тебя это всё. Как вспомню твои губы на моём члене...

— Прекрати. Этого не будет.

— Но почему? Нам же было хорошо с тобой. Тебе всё нравилось.

— Потому что ты прав, было. Уже не будет.

— Какая же ты скучная, Лерка. Любая другая на твоём месте, светилася б от счастья, — буркает недовольно. — Ладно, об этом поговорим ещё. А пока пошли, подойдём к паре гостей, потом к министрам. Улыбайся, принимай поздравления. Ты сегодня звезда этого вечера.

— Я помню правила, — сухо отвечаю.

— Не делай лицо, будто тебя ведут на казнь.

Потому что так и есть. Что он хотел сказать теми словами? Чего он добивался? Думал, я растаю от его комплимента и растекусь лужицей. Увы, со мной это больше не работает.

— Я справлюсь, — отвечаю и сжимаю его локоть сильнее.

Он кивает и ведёт меня в толпу. А я иду рядом, улыбаюсь, здороваюсь, киваю, принимаю поздравления…

И всё время чувствую одно.

Под сердцем.

Тёплое. Маленькое. Живое.

Единственное настоящее во всём этом фальшивом цирке.

Ради тебя я выдержу.

Хоть эту свадьбу.

Хоть этот брак.

Хоть весь этот ад.

Так я думаю ровно до того момента, как ко мне подходит Катя, та самая горничная, и говорит, что со мной хочет поговорить Эмир Долиманов.

Почему-то у меня холодеют пальцы. И сердце делает один тяжёлый, неправильный удар. Но я разворачиваюсь и иду в кабинет.

Что он хочет? Почему только со мной хочет поговорить?

Мне так страшно. Будто он знает мою тайну. Будто сейчас... Даже не знаю, что может произойти. Мозг перестаёт функционировать и тупо не подкидывает ни одной идеи.

В кабинете пока никого нет. На столе стоит пепельница, и в ней дымится недавно брошенный окурок. Я подхожу к столу ближе и полностью тушу сигарету. Он был здесь, но почему-то ушёл.

Я стою спиной к двери, когда слышу, как она хлопает. Шаги тяжёлые, и с каждой секундой они приближаются ко мне. Воздух в лёгкие будто перестаёт попадать. Пальцы сжимаются за край стола. Что происходит? Почему сердце стучит так быстро? Повернись к нему и перестань бояться. Это же всего лишь отец твоего будущего мужа.

Когда он останавливается за моей спиной, я делаю наконец-то вдох. По телу мурашки пробегают. Он подошёл слишком близко. Слишком... И этот запах. Этот его парфюм. Я уже слышала его где-то. От Сергея? Нет. У него совсем другой.

— Ну здравствуй, Лера, — его рука ложится на мой локоть и резко дёргает, заставляя меня повернуться к нему лицом. Я поднимаю глаза и утопаю в его чёрных.— Или, может, лучше называть тебя розой?

Мои дорогие читатели!

Приглашаю вас во вторую часть истории Валерии Розаловой и Эмира Долиманова.

Ты мой порок!

Три месяца назад я сделала несколько ошибок. Теперь живу с последствиями.

Закрытый дом. Охрана. Чужие правила. И мужчина, который теперь решает мою судьбу.

Он — депутат. Уважаемый. Хищный. Опасный.

Я — его позор. Его тайна. Его самая большая проблема.

Он мой первый мужчина. Отец моего ребёнка. И… отец моего мужа.

Всё слишком неправильно. Слишком грязно. Слишком запретно.

Он говорит, что ненавидит меня. Грозится отобрать ребёнка. Обещает уничтожить мою жизнь, если не подчинюсь.

Но тогда почему его руки дрожат, когда он касается меня? Почему смотрит так, будто я — его зависимость?

Его слабость.

Его грех.

Потому что я — его порок. А от порока не избавляются.

К нему возвращаются.

Снова.

И снова.

Конец