Буря. Побег невозможен

Чужая

Девушка пришла в себя в полной темноте. Что-то было не так. Ей было плохо, тело затекло от неудобной позы. Она попробовала пошевелиться и поняла, что руки скованы. Затем попыталась подняться на колени, ощупать то, что окружало ее.

Выпрямиться в полный рост не получалось, потому что короткая цепь, соединяла браслеты на руках с кандалами на лодыжках. Шею тянул ошейник, металлический, но довольно свободный, из одежды – только рубаха из грубой ткани чуть ниже бедер.

– Мерзкие вашниры схватили меня, – выдохнула она вслух.

Это было очень плохо. Совсем не так, как надо – она теперь окажется в рабстве у кого угодно. Возможно, будет мыть и чистить все, что подходит для этих действий, или будет игрушкой в руках жестоких мужчин, или все сразу и в худших красках.

Самое печальное – она понимала, что слишком хороша для этого. Многие женщины не имели будущего в стране Раглас, для неё, напротив перспективы только открывались.

Она уже достигла многого, имела работу, успела купить собственный дом, но теперь очнулась рабыней в месте, о котором ничего не знала.

Закрыв глаза и сжимаясь на толстом матрасе, девушка представила себе, что спит после долгого приема месяц назад.

Тот день был необычным, и ей хотелось бы в него вернуться. Она очень редко куда–либо выбиралась, но тогда был серьезный повод: ее приняли на должность второго лекаря в центральном Доме Исцелений города Лато. Назначение приурочили к 350 годовщине основания клиники и школы лекарей. Прием проходил в резиденции главного мецената Дома Исцелений – огромном строении на берегу реки, окруженном ухоженным парком.

Тогда она впервые оказалась в обществе выдающихся личностей своего города. Коллеги поздравляли ее как самого молодого второго лекаря. Она, прочитав благодарственную речь, оказалась предоставлена сама себе. Особняк просто огромный, похожий на музей, в комнатах, где среди гостей ловко сновали слуги и рабы. На обозрение публики были выставлены различные диковины, собранные хозяином или подаренными ему.

Ее внимание привлекла картина, изображавшая небо. Просто небо, будто бы лежишь на траве в жаркий день и смотришь за облаками. Со своим графиком девушка не могла позволить себе такого уже десяток лет.

Ей никогда не забыть, как там было красиво, каким вкусным было вино, каким нежным было ее платье. Девушка вынырнула из воспоминания, когда махнула рукой и услышала звон цепи. Тот день был вершиной ее успеха, а теперь она упала на самое дно.

Она была как в тумане. Похоже, вашниры держали рабов без сознания, опаивая их травами. Сахана не могла понять, как давно она похищена и где находится.

Желудок урчал от голода. По крайней мере, Сахана не мерзла, в помещении было очень тепло, почти жарко.

Внезапно послышались шаги, и открылась дверь. Яркий свет хлынул в помещение не только из проема, но и с потолка. Девушка зажмурилась, сжимаясь на своей подстилке. А тот, кто включил свет, внимательно ее разглядывал. Наконец, он подошел к ней и расстегнул цепь, соединяющую руки и ноги.

– Встань, – последовал приказ.

Сахана поднялась, посмотрела на него. Это точно был не вашнир – одежда, фигура и цвет волос выдавали соотечественника. Значит, они успели ее продать.

– Где я? – спросила она скрипучим голосом, чувствуя жуткую сухость губ и глотки.

– Я не разрешал тебе говорить, животное, – грубо прервал ее мужчина. – Сними одежду, я хочу рассмотреть твое тело.

Сахана отметила плеть у него за поясом и ледяной взгляд темных глаз. Ее руки звякнули цепью, ощупывая одежду. Оказалось, что рубаха завязывается на плечах. Правильно, если держать женщину скованной, надо чтобы одежда снималась легко.

Грубая ткань упала на пол, выложенный узорчатыми плитками. Мужчина внимательно смотрел на обнаженную девушку, не двигаясь с места.

– Спиной ко мне, – еще один короткий приказ.

Она послушно повернулась.

– Наклонись, – также уверенно и спокойно.

Но этого Сахана не могла сделать. Она никогда не раздевалась перед незнакомым мужчиной, никогда не показывала свои сокровенные места в первые минуты знакомства. Сейчас, неуверенная, что сможет покориться, она ждала мук и наказаний. Девушка застыла, ее била дрожь.

– Наклонись, – повторил он.

Сахана чуть нагнулась, но при этом сдвинула ноги и поджала колени. Мужчина потерял терпение, подошел к ней, взял за волосы и силой нагнул голову вниз, она всхлипнула.

– Ты будешь делать все, что я скажу, дикарка. Ты – рабыня, животное, – теряя терпение говорил он. – Я говорю, рабыня делает, или будет наказана. Если поняла, то прогни спину.

Сахана прогнулась, выставив свои дырочки на обозрение мужчины.

– Девственница? – прозвучал новый вопрос.

– Да, – ответила она все еще жутким голосом.

– Не говори, не хочу слушать это подобие человеческой речи. Кивай, если да, маши головой – если нет.

Девушка сделала утвердительный жест. Ей стало страшно до дрожи: мужчина, который владеет ей, совершенно не считает ее человеком.

– Что ж, значит, сегодня будет по-другому, – сказал он будто бы себе.

– На колени, рабыня, лицом ко мне.

Сахана выполнила это. Мужчина пристегнул к ошейнику цепь, протягивая ее через кольцо в полу, так, что щека прижалась к теплой плитке. Ее попка поднялась вверх, и он по-хозяйски ощупал ягодицы. Затем ее коснулось что-то холодное и липкое, а потом она почувствовала давление на нетрадиционное отверстие.

– Нет, нет! Прошу вас, – отчаянно закричала девушка, чувствуя животный ужас, но мужчина лишь больно ударил ее плетью по спине.

– Больше ни одного слова, рабыня, – приказ был сопровожден довольно сильным шлепком. И она обреченно заскулила.

Но в этот момент в помещение зашел еще один мужчина.

– Норман, – окликнул он мучителя Саханы, – это не твоя рабыня, сейчас же прекрати!

– Алкид, я не собирался…

Второй мужчина прервал его на полуслове:

– Это мой дом, моя собственность, моя женщина, я буду решать, что мне с ней делать. Убери от нее свои грязные руки и застегни штаны. Ты не имел права приходить сюда, так что две недели ты будешь работать бесплатно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Но я…

– Хочешь увеличить срок наказания?

– Хозяин, пожалей, умоляю!

– Вон отсюда.

Норман выскочил из комнаты, а Сахана застонала от стыда, неудобной позы и страха.

Алкид освободил ее от кольца в полу и протянул ей рубашку и тонкий плед. Девушка быстро замоталась с головы до ног.

– Я – Алкид, ты принадлежишь мне, – медленно, как будто она была дурочкой, сказал он. – Понимаешь, что я говорю, дикарка?

Сахана кивнула. Ей было страшно открывать рот – след от плети еще горел на спине.

Дорогие читатели!

Приглашаю в мои книги

В процессе

Собственность дракона. Контракт на любовь

Завершенные

Истинная. Временный брак для дракона

Развод. Проданная демону

Пленница темного мага

Заклятие – (не)покорная для бывшего

На все последующие покупки действует скидка по программе лояльности!

Также на аккаунте есть бесплатные произведения.

Знакомство

– Ты сейчас в великолепной стране Раглас, тебе придется многому научиться, прежде чем я сниму с тебя цепи. Здесь все не так, как у вас в диких лесах, – так же медленно, дружелюбно, глядя в глаза, говорил он.

– Я не из диких лесов, – Сахана чувствовала, что язык не слушается, а голос низкий, как у мужчин. Ей было страшно снова получить плетью за то, что «животное говорит», но терпеть подобную несправедливость она не собиралась.

Мужчина выглядел удивленно, но не ударил ее и не велел молчать.

– Откуда ты, у тебя есть имя?

Сахана вдруг почувствовала отчаянную надежду – они просто сочли ее дикаркой, а как только поймут, что она нормальный человек, то вернут свободу, возможно, отправят домой.

– Я с юга великолепной страны Раглас, из людей правителя Саймона. Меня зовут Сахана, и я работаю в крупной клинике города Лато, а со следующей недели должна была стать вторым лекарем. Хотя, думаю, что запуталась во времени, раз уж ничего не помню. В каком городе великолепной страны Раглас я нахожусь?

– Минуту.

Мужчина нахмурился, переваривая информацию. Затем встал и вышел за дверь, впрочем, вернулся быстро с подносом, на котором была еда и вода. Сахана успела натянуть обратно гадкую рубашку, замотаться в плед поверх нее, поправить волосы и почувствовать надежду.

– Ты очень голодная, да?

Девушка кивнула и принялась есть хлеб, мясо с овощами. Никакое воспитание не могло заставить ее оторваться от еды после того, как она съела первый кусочек. Воду она выпила залпом, чувствуя, что этого недостаточно.

Интересно, сколько дней она провела в пути? Ответ станет понятен, как только Алкид скажет ей, в каком городе она находится. В какой части страны? Север? Юг? Запад?

Алкид же спокойно смотрел, как Сахана ест. Он не снимал цепи с ее рук, хотя видел, что ей неудобно.

– Ты в городе Снегора, это Север, – наконец сказал он.

Сахана распахнула глаза и недоверчиво уставилась на него.

– До Севера недели пути для мерзких вашниров. Что у них за снадобья, что я спала все это время и не умерла от голода и жажды?

– Вашниры используют магию своих камней, а не снадобья, – объяснил Алкид.

Он вздохнул:

– Ну, раз ты не дикая, да еще и лекарь, я очень рад такому приобретению. Ты тоже будешь довольна, – пообещал он.

Приобретению? Сахана поняла, что он ее не отпустит. Ну что же, миг надежды и веры в избавление был сладок, Сахана была рада, что испытала его, пусть и недолго.

– Как я должна звать вас? – спросила она, склоняя голову и давая понять, что смирилась с участью.

– Просто «хозяин», меня так зовут все, потому что здесь все принадлежит мне.

Мужчина задумался и начал рассказывать.

– Я – торговец, покупаю драгоценные камни, товары диких, меха у местных охотников, шелк. Мои люди делают одежду, ткани и многое другое. Наши вещи продают в разных городах великолепной страны Раглас. В доме живут мои младшие родственники – Норман, Василь, Марк. За порядком следит сестра Айрина, главная над слугами. На моих землях – дом, цеха производства и поселок рабочих. Раз умеешь лечить – я выделю место, где ты сможешь работать. Скажешь, тебе необходимо, и я все достану. Лекарей приходится звать издалека, а нужны они бывают часто – в поселке люди болеют, иногда получают травмы.

Алкид помолчал минуту и продолжил:

– Но ты должна всегда помнить, что ты – моя рабыня. Я в любой момент могу позвать тебя к себе и воспользоваться как женщиной. Если ты попытаешься бежать, я накажу тебя. Если ты разочаруешь меня или предашь, то пожалеешь. Покупая тебя, я брал лишь дикарку, но раз ты рагласианка, наделенная лекарским даром, твоя жизнь будет достойной. В моем доме тебя никто не тронет, кроме меня, тебе никто не будет приказывать, кроме меня, и у тебя будут свои комнаты. А чтобы помнить о своем месте, чтобы все кругом знали кто твой хозяин – будешь носить ошейник рабыни с моим именем и серьгу в ухе, по которой каждый узнает, что ты моя. И то, и другое ты не сможешь снять сама – эти вещи придется заклепать. На ночь, первое время, я буду сажать тебя на цепь, чтобы потом не наказывать за попытку бежать.

Девушка в отчаянии закрыла лицо руками, чтобы скрыть свой ужас и унижение.

– Еще я хочу знать, что успел сделать Норман, и была ли ты девственницей?

Сахана сжалась, ее руки, звякнув цепью, метнулись от лица к ногам, машинально поправляя плед. В прошлый раз после этого вопроса ее пытались изнасиловать, и сейчас будет то же самое, только никто уже не поможет.

– Норман спросил это, и я сказала, что девственница. И тогда он хотел сделать по-другому, чтобы не лишить меня… – Сахана запнулась не зная, как обсуждать настолько личные моменты. Она знала, как по-медицински назвать части тела, говорила эти слова тем, кого лечила, но сейчас была другая ситуация: ей пришлось сказать такое человеку, который видел, как ее обнаженную пытается по-извращенски изнасиловать его подчиненный.

Алкид лишь удовлетворенно кивнул и жадно посмотрел на нее, видимо тоже вспоминая сцену.

– Сегодня ты должна отдохнуть, – наконец, сжалился он. – Я не трону тебя, но закрою здесь, чтобы не пыталась бежать. Завтра утром я приду и сделаю с тобой все, для чего купил. Так что приготовься принять меня без слез и непокорности. В твоем распоряжении ванная – она за той дверью. И я прикажу принести тебе еще воды и еды. Дай руки, – велел он.

Сахана протянула ему руки, и он снял с нее цепи, затем освободил ноги, погладил места, где были браслеты кандалов, затем поднялся к коленям и немного их раздвинул, лаская внутреннюю сторону бедер. Его прикосновения были приятными. Девушка смотрела в сторону, стараясь дышать ровно.

– Встань, Сахана, – велел он.

Рабыня поднялась перед ним, и мужчина провел руками по ее телу, изучая его через ткань рубашки.

– Норман бил тебя плетью? – вдруг спросил он.

– Да, один раз, – прошептала девушка, сгорая от стыда и тугого чувства внизу живота.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Алкид спустил рубашку с плеч и впился взглядом в красные полосы на спине девушки, его рука скользнула к груди и сжала сосок Саханы, вызвав ее вскрик.

– Так я могу потерять контроль и не дать тебе времени отдохнуть, – словно договариваясь с собой, произнес мужчина. Сахана поняла, что он решает, не взять ли ее прямо сейчас, и сжалась от ужаса. Тем не менее, Алкид овладел собой и отпустил ее.

Ночь

Комната, где они находились, была небольшой и почти пустой – только матрас, поднос, с которого девушка ела, кольца в светло-бежевых стенах, кольца в полу и даже на потолке. Сахана уже догадывалась, для чего они нужны.

Дверей в комнате было две – та, через которую вошли мужчины, и еще одна – в другом углу. Алкид взял длинную цепь, посмотрел на девушку.

Сахана закрыла глаза, понимая, что он сейчас прикует ее. Мужчина передумал. Цепь упала на пол, так и не дотянувшись до нее. Получалось, что можно ходить по всей комнате без помех.

– Подойди, – велел он.

Сахана с опаской послушалась. Чуть поддерживая за плечи, он подвел девушку ко второй двери, показал ванную и туалет, где она могла привести себя в порядок.

– Теперь я оставлю тебя. Слуги принесут вещи и еду, никто тебя не обидит, но и ты веди себя спокойно.

Сахана кивнула и проводила его взглядом.

Слуга пришел через несколько минут, принес все, что было обещано. С ней он не говорил, ограничившись кивком. Его взгляд прошелся по ее голым ногам и ошейнику, но мужчина не изменился в лице и спокойным шагом удалился.

Сахана пошла мыться. Еще недавно ее ванна была просто огромной, белоснежной, из особого камня, который всегда был теплым. Ароматные смеси трав и масел стояли в баночках на всех полках.

Сейчас помещение было совсем крошечным, пространства между ванной и унитазом не было вовсе, зато вода была приятно горячей. На зеркале лежал кусок самого обычного мыла.

Для дикарки и это было бы слишком, ее бы пришлось мыть насильно, а для Саханы, напуганной и дезориентированной – вполне достаточно.

Она легла на дно пустой ванны. Было ужасно холодно, но девушка не стала вылезать, она ждала, когда вода наберется и согреет ее.

Из одежды Сахане досталось синее платье с глубоким вырезом и застежкой спереди. Лиф приподнял и подчеркнул грудь. Также принесли мягкие теплые туфли. Ее нижняя часть под платьем должна была оставаться обнаженной и доступной.

Пока она принимала ванну, в комнате на матрасе появилась простыня, цветное плотное одеяло из разноцветных лоскутков и мягкий тюфячок–подушка, похожий формой на конфету. На импровизированной кровати лежала рубашка для сна – прозрачная и очень открытая.

Сахана не стала одеваться в платье, натянула рубашку и легла в постель. Ванна и ароматы трав расслабили ее. Матрас был очень высоким, постельное – чистым и уютным.

Несмотря на путешествие в состоянии волшебного сна и пережитый стресс, девушка заснула мгновенно и без сновидений, будто бы свет ее сознания выключился одним нажатием на кнопку.

Проснулась она от звука открывающейся двери. На пороге стоял слуга, которого она видела накануне вечером. Впрочем, девушка запуталась во времени – окна в комнате не было. Она решила, что сейчас утро, раз ее разбудили. Слуга поставил еду на пол, забрал поднос с грязной посудой и, посмотрев ей в глаза, медленно, почти по буквам сказал, сопровождая слова жестами:

– Умойся водой, нарядись, жди хозяина.

Сахана даже рассмеялась – все еще думает, что она дикая. Алкид не стал делиться ни с кем подробностями их разговора. Хотя Сахана надеялась, что все уже знают, о ее статусе лекаря, и готовят комнаты исцеления. Но для слуги она была дикарка для утех.

– Благодарю за еду, – вежливо улыбнулась она. – Я приготовлюсь и буду ждать господина Алкида.

Руки мужчины вздрогнули, но поднос он удержал.

– Значит, не дикая, – пробурчал он. – Ну что ж, я зря опасался, что ты съешь мне лицо и выпьешь глаза, – он улыбнулся ей, девушка понимающе кивнула.

Слуга скрылся за дверью.

Сахана с удовольствием поела, затем умылась и оделась. Вчера ей было некогда подумать о том, что ждет ее в рабстве, шок был слишком силен. К тому же действие вашнирской магии притупило эмоции.

Сегодня она видела это другими глазами. Ситуация выглядела очень плохо. Девушка пыталась представить себе мир за стенами своей камеры и не могла. Как выглядит Север? Насколько холодно снаружи? Какие тут люди?

Девушка попыталась вспомнить, как выглядит ее хозяин. Вчера она не сосредоточилась на внешности, силясь понять свою участь, но он не выглядел отталкивающе.

Обычный мужчина, высокий и крепкий, простое лицо, темные глаза – цвет она не разглядела. Крупные кисти рук, она отчетливо помнила, что кожа на его руках была жесткой и натруженной, видимо часто занимается какими-то мужскими делами сам. Строит? Создает? Не похоже было, что его деятельность ограничивается бумагами.

Сахана вздрогнула, вспомнив, как его шероховатые ладони ласкали ее бедра.

Особенно гадко на душе было от мысли, что никто из всех людей этого дома: Норман, молчаливый слуга и даже сам хозяин, не произвел на нее хорошего впечатления.

При мысли о несостоявшемся насильнике девушку замутило, слуга явно понимал ее положение и это очень унижало ее, а вот Алкид, который позаботился о ней, снял цепи, дал еду, воду и одежду и удосужился узнать ее историю, был хуже всех, потому что собирался взять ее, зная, что она человек. Зная, что она равная ему – его соотечественница, наделенная редким даром лечить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В его руках

Девушка вынырнула из рассуждений и снова оказалась в реальности. Ошейник был широким, но беспокоил непривычной тяжестью.

Сахана уложила свои светло-каштановые волосы в прическу, потому что они все время попадали под ошейник, и шея чесалась. Она поймала себя на мысли, что ждет Алкида. Это было странно, но ей хотелось хоть какого-то развития ситуации.

Она вообще не помнила в своей жизни таких моментов бездействия – всегда было слишком много учебы и работы. Жизнь проходила в постоянном движении. Сидеть и ничего не делать было сложно.

Девушка думала, о том, что, возможно, Алкид заберет ее из этой ужасной комнаты без окон. А еще очень хотелось узнать, какой день и какое время суток. Вряд ли он откажется ответить на простой вопрос.

В этот момент послышались шаги, открылась дверь. На пороге появился ее хозяин. Рабыня вскочила на ноги и метнулась к стене.

– Доброе утро, Сахана.

– Доброе утро, – ответила она, чувствуя, что голос ее не слушается.

– Подойди ко мне, – приказал он. Она вяло пошла в его сторону, понимая, что он легко сможет заставить ее.

Алкид рассмотрел ее будто бы заново. Вчера она была растрепанной и грязной в бесформенной рубахе, бледная, с пересохшими губами.

Сегодня перед ним стояла симпатичная девушка с яркими зелеными глазами, красивой грудью и тонкой талией, ее волосы пышно лежали на голове и сияли даже в искусственном свете. Она была напугана, от чего глаза смотрели умоляюще и казались просто огромными.

Мужчина пожалел, что не овладел ей накануне. Тогда ему было бы проще переступить эту черту, да и для нее весь шок остался бы в предыдущем дне. Сейчас она выглядела такой нормальной, что впору было начать ухаживать за ней, ожидая согласия и благосклонности.

Но у него были совсем другие планы. Он точно знал, что делает и не собирался менять решение просто из-за секундного порыва.

Изначально он вообще планировал делить ее с другими мужчинами дома. Он передумал еще вчера, когда увидел ее рядом с Норманом. Эти мысли показались дикими ему самому. Отдать Норману? Василю?

Нет, она здесь для него. Только его собственная рабыня.

Алкид снял с нее тяжелый ошейник, жалея, что не сделал этого накануне. Подобная вещь не сочеталась с ней. Сахана выпрямилась перед ним, радуясь снятой с себя тяжести, затем столкнулась с ним взглядом и сникла.

– Не бойся меня, – ласково шепнул он, привлекая девушку к себе.

Она не сопротивлялась, но он чувствовал, ее ватные ноги и бессильно повисшие руки. Он впился губами в ее губы, сминая их и проникая в рот языком, чувствуя, как приливает возбуждение от ее близости, запаха волос. Платье было тонким и через ткань он мял нежное тело девушки, желая ее немедленно.

Девушка инстинктивно уперлась в него руками, пытаясь отстраниться, но мужчина крепко держал ее. Она, наконец, увернулась от поцелуя и всхлипнула.

Это его не устраивало. Так было нельзя, если ей настолько неприятно, то не лучше ли отказаться от плана? Он хотел взаимности, желания с ее стороны и хоть каплю доверия.

В этот момент у него мелькнула мысль, насколько проще было бы – будь она и в самом деле дикой. Он бы просто приковал ее к стене или к кольцам в потолке и взял бы, если бы хотел снизойти до такой связи.

Алкид усмехнулся своим мыслям. Он не привык отступать от задуманного и вообще не понимал, почему сейчас поддается чувствам.

Сахана же была нормальной женщиной. Такие рабы тоже допускались и приветствовались. Про них говорили «не повезло» и обращались с ними как с дикими рабами – дрессировали, били, поощряли, продавали.

Алкид уговаривал себя не обращать внимания на то, что она вызвала у него сочувствие. Их отношения должны были развиваться без лишних сантиментов. Ей не повезло, она принадлежит ему и обязана делать то, что прикажет хозяин.

Алкид расстегнул пуговицы на платье и спустил его до талии.

Сахана стояла как статуя, всхлипывая и тяжело дыша. Она сцепила руки за спиной и ломала пальцы, в попытке не сопротивляться ласкам хозяина.

Ее кожа была нежной и мягкой, руки тонкими и слабыми, губы дрожали от ужаса, а глаза она закрыла, чтобы отгородиться от мужчины и уйти как можно глубже внутрь себя. Алкид снял с нее лиф, обнажая грудь и коснулся пальцами соска.

Терпение Саханы лопнуло, и она отшатнулась от него, выставляя руки перед собой, глаза ее широко распахнулись, взгляд был отчаянный и злой.

– Ты не можешь так себя вести, – спокойно и ровно сказал ей хозяин, но в его голосе она услышала угрозу. – Ты теперь моя.

– Мне нужно время, я боюсь тебя, – задыхаясь от ужаса проговорила она.

Сейчас он ее накажет. Как далеко он сможет зайти? Плеть? Пытки?

– Тебе нечего бояться. Это теперь твоя жизнь. Придется смириться с тем, что я твой хозяин. Я решаю, что с тобой делать и когда, – он говорил эти слова так убедительно и спокойно, что Сахана невольно почувствовала желание подчиниться ему.

Алкид вышел из комнаты и вернулся со связкой цепей. Сахана завизжала, когда увидела это.

– Сними одежду, – приказал он, хмурясь.

Сопротивляться было бессмысленно. Дрожащими руками девушка стянула с себя расстегнутое платье и осталась перед ним голой и поникшей.

– Не бойся и дай мне руки, – последовал новый приказ. – Так будет проще нам обоим.

И девушка как в трансе протянула руки перед собой. Алкиду показалось, что она еле стоит на ногах, но он надел на ее запястья браслеты кандалов и потянул ее к стене.

Сахана то дышала рывками, судорожно вдыхая воздух, то вообще переставала делать вздох. Только с ужасом смотрела, как цепь прикрепляется к кольцу, высоко поднимая ее руки. Она вздрогнула, прижатая к стене, бессильная и прикованная и отчаянно посмотрела на своего хозяина. Но он не спешил причинять ей боль и насиловать.

– Я не хочу тебя пугать, – сказал он успокаивающе. – Просто покажу, что вещи, которые я сделаю с тобой будут приятными. Я не пойду дальше, пока не захочешь сама. Это только чтобы ты не сопротивлялась – я могу сделать тебе больно во время борьбы, – он нежно провел рукой по ее щеке, заглядывая в глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А затем отошел на шаг назад.

Алкид смотрел на девушку и наслаждался тем, что видел. Ее тело было очень гармоничным и влекущим, волосы выбились из прически и легли на плечи волнами, грудь приподнялась и манила шариками сосков, цепи обвивали руки, заставляя вытянуться вверх, напрячь живот и стройные ноги.

Он провел по ее бедрам, погладил нежную кожу на животе, затем грудь и поочередно сжал соски, потянул к себе, привлекая ближе, дразня ее губы своим дыханием. Затем очень нежно поцеловал ее, с удивлением понимая, что она отвечает. Его пальцы ласкали ее шею, снова грудь, живот, спустились ниже к тому месту, которое так его манило.

Сахана вздрогнула, страшась этого прикосновения, но его не последовало, вместо этого Алкид раздвинул ей ноги коленом и стал ласкать внутреннюю поверхность бедер. Затем снова поцеловал ее в губы, чувствуя сладкое дыхание.

– Тебе все еще страшно? – шепнул он, заглядывая ей в глаза.

Мужчина решил, что если она заплачет или будет дрожать от отвращения, подчиняясь, то он не пойдет дальше. Просто не будет этого делать. Поэтому он еще нежнее стал касаться ее тела в самых чувствительных местах, подчиняя ее желанием, а не силой.

– Да, очень, – прошептала она.

– Но тебе приятно, как я касаюсь тебя?

Она залилась краской и кивнула. Низ живота тянуло от неудовлетворенной страсти, нежность ласк Алкида и отсутствие выбора погрузили девушку в сладкий омут возбуждения. Ей хотелось продолжения. Если этого не избежать, то пусть все будет так сладко.

Губы Алкида коснулись ее напрягшегося соска и умело стали его ласкать, Сахана выгнулась навстречу, тихо застонала и случайно коснулась его бедра своим центром женственности. Это оказалось настолько приятно, что она сильнее прижалась к нему в надежде, что он не поймет, как ей стало хорошо.

Он долго целовал ее, приручая нежностью и теплом. Тыльной стороной ладони он мягко водил по нежной коже рук, касался пальцами шеи, гладил грудь. Движения мужчины были умелыми – он знал, как вызвать желание и помочь ей расслабиться.

– Ты прекрасна, – шепнул он. – Не бойся, я смогу остановиться, если…

Он не договорил, но девушка поняла. Если ей будет слишком плохо. Она должна сама определить эту грань.

Она снова кивнула. Голова шла кругом. Сахана не испытывала такого раньше. Она чувствовала, как вся ее накопленная за долгие годы страсть готова выплеснуться наружу. Ее беспомощность и положение, в котором она оказалась по какой-то причине возбуждали ее. Отсутствие выбора снимало с нее всякую ответственность.

Их близость нельзя было отменить, а отложить означало лишь ждать и бояться. И что-то привлекало ее в темноволосом мужчине. Что-то такое, что она не могла объяснить логически.

– Мне кажется, что нам это больше не нужно, – Алкид взглянул на ее руки, которые уже довольно долго были подняты вверх, и освободил их от цепей, девушка обвила его за шею и они продолжили ласки и поцелуи.

Алкид увлек ее на пол, где была постелена ее кровать, подминая под себя. Сахана выгнулась в дугу, принимая его. Его член прижался к ее входу, она чувствовала жар и желание.

– Сейчас ты станешь моей, – шепнул он.

Сахана испуганно взглянула на него. Они встретились глазами. Алкид оценивал, насколько она готова. Должен ли он продолжать или отпустить ее? В его темных глазах было столько неконтролируемой страсти, что решение приняла Сахана. Она сама двинулась к нему.

Мужчина почувствовал ее движение и инстинктивно подался навстречу. Она была настолько влажной и готовой его принять, что его орган вошел в нее сразу на всю глубину, несмотря на то что Алкид не хотел спешить, причинять боль и лишать ее девственности жестким и болезненным способом. Сахана вскрикнула, и он остановился.

– Тише, милая. Сейчас будет легче, – шепнул он ей, глядя в глаза и целуя ее.

Его рука нащупала грудь, и нежные ласки тут же вернули ей возбуждение. Она снова нетерпеливо подалась бедрами ему навстречу, и он ответил ей со всей возможной страстью.

Новые ощущения охватили девушку, она будто бы растворилась в его ласках, каждое движение приносило ей больше и больше удовольствия, но в этот момент Алкид достиг пика. Он вошел максимально глубоко и его член разрядился прямо в нее. Сахане было очень сладко и хорошо, но она продолжала чувствовать напряжение внизу живота. Девушка замерла в его объятиях, принимая эту ласку.

– Ты очень сладкая, – шепнул он ей, обнимая ее и притягивая выше на свое плечо. Она прижалась к нему, устраиваясь удобнее, ее немного трясло от пережитых ощущений и почему-то стало холодно. Алкид почувствовал это и накрыл ее цветным покрывалом.

– Ты… Тебе же не было плохо? – спросил Алкид, обнимая ее крепче.

– Тебя это беспокоит? – удивилась она, пряча лицо.

– Мне жаль, если было, – коротко ответил он, прижимая ее к себе.

Сахана тоже прижалась к нему. Кольцо рук вокруг нее будто защищало ее от мира, пусть это и было лишь иллюзией. Девушка еще не решила на кого больше злиться – на существующий порядок, или мужчину, который пользовался им.

– Сегодня я покажу тебе дом, – тихо сказал он ей, чувствуя, как она оживилась при мысли, что выйдет из темницы. – Ты больше не будешь тут спать – я велел приготовить тебе покои наверху. Завтракать сегодня тоже будем со всеми.

– Спасибо, – ответила Сахана, с ужасом представляя знакомство с другими обитателями дома. После всего случившегося ей хотелось запереться в этой темнице, чтобы никто не знал о ней и не смотрел на нее.

– Для клиники тебе будут нужны травы и вещества, насколько я понимаю?

– Да, – женщина повернулась к нему, заинтересовавшись.

– Этими вопросами занимается моя сестра, ты составишь список, а я прикажу все купить.

– Можно спросить? – тихо шепнула она, пряча лицо на его плече.

– Я слушаю.

– Ты пока не хочешь детей? – Сахана не поднимала глаз, с трудом произнося слова. – Или желаешь срочно обзавестись потомством?

– Срочно обзавестись потомством? Нет, – ответил он, улыбнувшись. – Раз ты лекарь, возможно, тебе будет удобнее самой принять соответствующие меры.

– Да, если ты позволишь. Только эти вещества будут нужны мне срочно – в течении пары дней.

– Хорошо, этим я займусь лично. Просто напиши мне все, что нужно.

Она изящно выскользнула из его рук, обернулась пледом и шмыгнула в ванную. Он тоже поднялся, глядя на бурые пятна крови на простыне и думая о том, как долго ему не хватало женщины. Он почувствовал легкую вину, пусть и был в своем праве и не брал ее силой.

Ему трудно было воспринимать эту рагласианку как рабыню. Впрочем, ей об этом было совершенно не обязательно знать.

Из ванны Сахана вышла уже одетая и с аккуратной прической.

– Готова выйти в свет? – иронично спросил он, привлекая ее к себе.

– Да.

Он поцеловал ее в губы, стараясь не увлекаться, чтобы не напугать своим темпераментом. И они переступили порог комнаты без окон.

Первая буря

Сахана шла за хозяином по узкому коридору, отмечая, что была в очень нехорошем месте: на стенах висели плети, хлысты и цепи, были еще какие-то инструменты, назначение которых она не поняла, видимо это действительно была темница для провинившихся рабочих и рабов.

Ей бы не хотелось снова вернуться сюда. Отсутствие окон тоже объяснилось просто – помещение было полностью под землей. Женщину передернуло от нахлынувших чувств.

Вход в темницу был прямо из дома. Немного попетляв по коридорам и комнатам явно подсобного назначения, они пришли в широкий холл с высоким потолком, большими окнами, входной дверью и деревянной лестницей на второй этаж.

Сквозь распахнутый проем девушка увидела зал, где стоял стол, стулья вокруг него и кресла, здесь, видимо, собиралась семья Алкида, и устраивались вечера для гостей. Несколько дверей из холла вели в другие помещения, но они были закрыты и Сахана не смогла узнать их назначение.

Дом казался совершенно пустым – не было слышно ни единого разговора, стука шагов, скрипа дверей, но женщина продолжала слушать, с ужасом представляя встречу с кем–то из обитателей дома.

– На втором этаже наши комнаты, – сказал Алкид настолько громко, что Сахана вздрогнула. Они поднялись по лестнице из темного дерева и пошли влево. – Если быть точным, то я оставил за собой все крыло, сюда не ходят ни сестра, ни младшая родня. Тут мой кабинет, три спальни, гардеробная, библиотека, зал для упражнений и пара каких-то комнат с хламом. Конечно, три спальни мне совершенно ни к чему, так что я попросил приготовить одну для тебя – смежную с моей.

Алкид распахнул перед ней двери и женщина увидела просторную комнату, обставленную как многие другие в стране Раглас – слева маленький столик для мелочей, две двери в одной стене, Сахана предположила, что в ванную и гардеробную, был еще проход – вероятно в спальню хозяина. Диванчик с подкатным столиком, полки для книг и мелочей, просторная кровать с полочкой над ней и большое зеркало напротив кровати – все выглядело просто, но дорого.

Окно было огромным и Сахана затосковавшая по солнечному свету сразу же подошла к нему. Первое, что бросилось ей в глаза – толщина стекол и рам. Рамы выглядели очень прочными, будто должны были держать натиск бури.

Толстые стекла искажали вид за окном, так что женщина не смогла разглядеть местность, но зато она заметила дверь, ведущую на балкон и не дожидаясь разрешения, нажала на ручку.

– Постой, –бросился к ней Алкид, – не…

Его голос оборвался ворвавшимся в комнату шумом ветра. Ледяной холод тут же проник под платье Саханы, а нос закололо от морозного воздуха. Алкид не без усилия запер дверь снова, будто бы выгоняя наглую и недружелюбную стихию.

– Сейчас на юге первый месяц осени, но у нас на Севере, осень занимает четвертый месяц лета, полностью отдавая свое время зиме, Сахана, – укоризненно усмехнулся он. – Это прелестная лоджия, но оценить ты это сможешь только через четыре месяца осени, четыре зимы, и два весенних. И то – лишь если будет желание – погода все равно еще будет холодной.

Сахана закрыла лицо руками.

– Десять месяцев зимы? Всего два на весну и лишь три – короткое лето? Природа здесь слишком сурова.

Три месяца из шестнадцати здесь не будет снегов и холода. Сахана думала, сможет ли вообще привыкнуть к такому.

– Ты права, но у Севера есть чем очаровывать, ты оценишь. Для начала запомни, что не стоит открывать эту дверь, особенно в бурю.

– В доме так тихо, я и не могла предположить, что за окнами буря, – извиняясь потупилась женщина, – если сейчас только первый месяц осени, то в моем городе тепло и цветут цветы. Сладкие фрукты еще зреют на деревьях. Лишь через четыре месяца придет теплая зима. Снег идет у нас пару раз в год и тут же тает, – голос девушки дрогнул.

Алкид вдруг протянул руку и положил ее на плечо девушки.

– Можешь считать, что я понимаю тебя. Я не люблю жару, не люблю, влажность от моря, когда движение воздуха не приносит облегчения, лишь бросает в лицо горячий ветер. Мне было бы сложно и тебе, наверное, сложно. Но в доме холод не чувствуется, а шум сдерживают окна. Если ты заметила, то они крепкие как стены. Через них плохо видно местные красоты, но зато сохраняется тепло и тишина. Иногда мы не можем выйти по несколько дней. Поэтому я разрешу тебе занять под кабинет и прочее любые свободные комнаты в этом крыле. Я никак не могу обжить все это один. Хоть ты и рабыня, но зиму трудно пережить без личного пространства. Часть целительской работы, возможно, придется проводить в доме.

Сахана расслабившаяся после приятной прогулки по дому и красоты комнаты, снова напряглась при упоминании своего места, но все же по достоинству оценила жест хозяина.

– Я очень благодарна, – скромно ответила она, игнорируя бурю чувств в душе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Его семья

– Ты моя и должна помнить об этом, – сказал он, подходя к столику и выдвигая ящик из него.

Сахана сжалась в комок, догадываясь, что последует что-то неприятное. Алкид достал ошейник. Девушка сделала шаг назад, глядя на него как на чудовище.

– Не надо бояться, мы должны понимать и принимать наши роли, – тихо сказал он, застегивая металлический круг на ее шее.

Этот ошейник был легче, удобнее и выглядел не так отвратительно. Но девушка закипела изнутри. Хотелось закричать или подраться. Впрочем, Сахана была слишком логична и спокойна для таких действий. Она трезво оценивала возможные последствия. Оставалось только сверкать глазами и молчать. Она все еще не могла представить на что способен ее хозяин в ответ на непокорность.

– Удобнее?

Этот вопрос и само действие можно было воспринять как заботу. В душе все переворачивалось, девушка сжала зубы. Она кивнула, не в силах говорить.

Они продолжили экскурсию. Вправо от лестницы были комнаты его младшей родни, включая сестру.

– Я обычно не хожу в то крыло, как и они не посещают мое без приглашения, но мы встречаемся в столовой, так как у нас принято собираться вместе за едой. Кстати, сейчас как раз время завтрака, и я познакомлю тебя с остальными обитателями дома.

Сахана покорно последовала за мужчиной вниз, в комнату, где она разглядела стол, слушая как дом наполняется звуками – шагами слуг, звоном посуды, приглушенными голосами. При мысли о других людях девушка снова пришла в ужас, но сцепив пальцы в замок, она последовала за хозяином.

За столом собрались трое мужчин и женщина. Слуга с невзрачным лицом, не тот, которого видела Сахана в подземелье, накрывал на стол. Женщина изящно облокотилась на край камина и смеялась. У нее были длинные черные волосы, белая кожа и синие глаза. Каждый элемент одежды, штрих косметики, завиток волос и камень украшений подчеркивали ее внешность. Сахана вдруг подумала, что если ее умыть, раздеть и подержать сначала пару недель без сознания, а потом в подземелье на цепи, то никто не назовет эту женщину красивой, она станет заурядной и серой.

Затем Сахана увидела Нормана и ее сердце пропустило удар от ужаса, а руки затряслись. Она помнила каждую секунду их недолгого общения. После этого шока лица двух других мужчин для нее слились в серые пятна.

– Ты притащил дикую сюда? – с ужасом зашипел Норман, подходя к Алкиду. – Что она такого вытворяла в постели, что мы будем есть с животным за одним столом?

Все присутствующие повернулись на этот шепот. Темноволосая женщина удивленно приподняла бровь.

– Хватит с тебя приличной работы, – резко ответил Алкид, – будешь убирать за скотиной, пока не научишься сначала слушать, а потом говорить.

Норман вспыхнул яростью, но жест Алкида заставил его подавиться набранным воздухом.

– Младшая родня и сестра, это Сахана – моя рабыня. С этого дня она живет здесь в моем крыле.

– Если она дикая, то не будет ли разумнее держать ее отдельно и на цепи, пока не приручится? – мелодичным голосом спросила красотка.

Сахана заставляла себя молчать и покорно ждала, когда Алкид прояснит ситуацию.

– Она не дикая, – вдруг подал голос один из братьев. – Вы что не видите, что она уже пару минут стоит и слушает ваши домыслы? Ее лицо спокойно, и она владеет собой, хоть и возмущена. А еще она почему-то очень недружелюбна к Норману, но лишь к нему. Всегда знал, что вы слепые, – наконец заключил он без всякого превосходства, просто излагая факты.

– Верно, Василь, она не дикая. Зато вы все будто с цепи сорвались, – с сильной долей раздражения произнес Алкид, и все вдруг молча сели за стол, сложив руки на коленях, как провинившиеся дети в классе перед учителем. – Я скажу, а потом буду готов выслушать ваше мнение.

Члены семьи переглянулись и кивнули.

– Это Сахана. Она рагласианка как и мы, жила на Юге великолепной страны Раглас, готовилась стать вторым лекарем в доме исцеления, – в этот момент красотка смахнула темные волосы с лица и внимательно посмотрела на Сахану. – Ей не повезло и вашниры привезли ее в мои руки. Теперь она будет жить здесь, в моем крыле, лечить нуждающихся в этом и подчиняться лично мне. Вы ей не хозяева. Сегодня, Айрина, примешь от Саханы список веществ, необходимых ей для работы и выдашь ей все, что она попросит. Также тебе придется позаботиться о ее гардеробе. И в первую очередь нужна будет верхняя одежда, иначе ей не выйти на улицу. Ты, Василь, проследишь за подготовкой бывшего гостевого дома – там расположим комнаты исцеления. Все помещение должно перейти в полное распоряжение Саханы как можно скорее.

Алкид предложил женщине занять место за столом рядом с собой, а слуга подал ей приборы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Завтрак

– Это моя сестра Айрина, – наконец, обратился к Сахане Алкид, – и младшая родня – сводные братья Василь, Марк и Норман.

Василь и Марк кивнули Сахане в знак приветствия, а Норман упорно смотрел в свою пустую тарелку, будто бы там был написан увлекательный роман.

– Правда, что на Юге никогда не бывает снега? – звонко спросил Марк и Сахана вдруг поняла, что он совсем юн, почти мальчик.

– Иногда бывает, – ответила Сахана и все взгляды устремились на нее. – Пару раз за сезон он выпадает, но у нас всегда тепло, даже зимой цветут некоторые цветы, а деревья не теряют листву. Есть люди, которые купаются в море все шестнадцать месяцев в году, но я никогда так не делала.

Вспоминать прежнюю жизнь было нелегко, потому что вернуть все это было невозможно. Ее дом останется за ней и будет пустовать еще несколько лет, пока не перейдет по наследству к тетке или к ее новому хозяину. Здесь Сахана могла выбирать сама. Последний жест воли. На принятие решения у нее был год, а затем возможно было через суд распорядиться имуществом. Только судья мог гарантировать то, что рабыня действует по своей воле, а не под давлением господина.

Дом исцелений, где она работала, или тетка могли попытаться вызволить ее, если Сахана напишет о том, что произошло. Были случаи, когда семьи выкупали рабынь у их хозяев, но тетка Саханы точно этого не сделает. Скорее всего и не поинтересуется, куда исчезла девчонка, к которой она равнодушна. На работодателя тоже нечего было рассчитывать. Сахана успела продвинуться по службе, но не заработала себе имя. Будь она известным лекарем, ее могли бы попытаться вернуть.

Впрочем, не стоило рассчитывать, что Алкид согласился бы на это. Интересно, как далеко отсюда город с ближайшим домом исцеления? Есть ли вообще крупные клиники в округе, или здесь работают одиночные лекари? Как часто врачи сюда приезжают, и успевают ли доехать, если случай срочный? В тот момент, когда Сахана сказала Алкиду, кто она, она верила, что это ключ к ее свободе. Теперь ее профессия заперла ее здесь надежнее рабского ошейника. Впрочем, не лучше ли заниматься тем, к чему лежит душа, чем убирать за скотиной или выполнять другую тяжелую работу?

– А долго надо учиться, чтобы стать лекарем? – задумчиво спросила Айрина.

– Всю жизнь, – ответила Сахана, стараясь овладеть голосом, чтобы он не дрожал. – Сначала надо родиться с этим даром – проникать взором в тело человека. Есть специальный тест, который все проходят в десять лет. А затем детей, проявивших способности забирают в специальные школы, где мы долгие годы учимся вмешиваться в организм человека так, чтобы исцелить его.

– Это получается, ты сейчас видишь нас всех насквозь, – Василь с восторгом посмотрел на Сахану.

– Нет, конечно, – вздохнула она. – Сначала я должна настроиться на пациента, а затем получить его согласие на мое вмешательство. Если вы когда–то были у лекаря и ваша проблема была серьезнее, чем насморк, то слышали формулу «разрешения на взгляд». Это процедура, которая требует от лекаря высокой концентрации, а если болезнь или травма серьезна, то и почти все силы.

– Никогда не приходилось такого слышать, – сказал Марк. – Обычно лекарь дает порошки и таблетки, пишет, как их использовать и все.

Айрина возмущенно хмыкнула и покачала головой, будто извиняясь за невежество брата.

– Значит, вы здоровые люди, – пожала плечами Сахана, вспоминая свой опыт. Она многое видела, людей с травмами, с очагами жутких болезней, разъедавших органы. Имела дело с безумными мужчинами и женщинами.

– Это только Марк у нас такой здоровый, – ухмыльнулся Василь, – все остальные отлично понимают, о чем ты говоришь.

– А мне всегда было интересно, как же помочь тем, кто не может произнести формулу? – вдруг спросил Алкид.

Сахана принялась объяснять.

– Формула – лишь формальность. Не все люди могут достаточно хорошо управлять своей волей. Кому-то мешает страх перед лекарем, кому-то не хочется узнать диагноз. Иногда люди нуждаются в помощи, но отказывают врачу в праве на вмешательство подсознательно. Для этого и нужна формула – она открывает путь. Те, кто без сознания и безумны – обычно сильно хотят жить и позволяют себе помочь. Хотеть жить – достаточно, чтобы лекарь мог вмешаться, – Сахана поняла по взглядам присутствующих, что ее никто не понимает. – Это магический ритуал, лекарь обращается к душе человека, к самой его сути. Но если пациент без сознания, согласия нет, а помощь нужна, то мы ее окажем, но другими способами: операция, препараты – все, что в наших силах. Ведь лекарь не может пойти, простив воли пациента.

– Не может пойти, потому что это не этично? – спросила Айрина, внимательно ловившая каждое слово.

– Нет, дело не в этике, – сказала Сахана. – Лекари не маги. Мы просто не имеем сил перебороть волю человека. Это невозможно, а не противозаконно.

– А мне кажется, что способности лекаря – настоящая магическая одаренность, – вдруг сказал Василь.

Алкид вскинул бровь, задумываясь.

– То есть ты не видишь наши внутренности, пока мы не захотим их тебе показать, – Марк уставился на нее, жуя салат и неприлично чавкая. Айрина, коснулась его руки, мягко приводя в чувство.

– И пока я не захочу на них посмотреть, – засмеялась Сахана, по–прежнему чувствуя напряжение от общения с этим людьми. Она мысленно представила, с каким бы удовольствием посмотрела на внутренности Нормана, выпуская их из него любым достаточно острым предметом. Как ни странно, Алкид у нее такого желания, противоречащего пути целителя, не вызывал.

Норман молчал, и женщина совершенно не понимала, что от него ожидать. Он не выглядел агрессивно, но в то же время настолько отстранился от общей беседы, что будто бы отсутствовал за столом. Она боялась его.

К Айрине она отнеслась с неприязнью. Вид хозяйки дома, такой избалованной, изнеженной и уважаемой, раздражал. Больше всего ее удивил Василь. Он был спокоен, все анализировал и полагался исключительно на свой разум.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наконец, пытка застольем закончилась. Сахана даже умудрилась наесться, хотя постоянно одергивала себя – не зная, как на севере обстоят дела с припасами, боялась положить чужой кусок.

Слуга собирал тарелки, Айрин подошла к окну и что-то высматривала через мутное стекло.

– Я оставляю тебя с сестрой, – Алкид отвел Сахану в сторону, испытующе посмотрел в глаза. – Но ты понимаешь, что никто из нас не может тебе пока доверять. Моя сестра вовсе не беззащитна. Этот край суров. Опасными пришлось стать даже самым хрупким из нас. Я надеюсь, что тебе достаточно сильно понравилась комната в моем крыле, и ты не горишь желанием вернуться в подземелье.

– Я не буду делать глупостей, – девушка вздохнула и добавила, – хозяин.

При этом слове он как–то странно на нее посмотрел, будто не ожидал.

Сахана говорила искренне, ведь для любых глупостей сначала ей нужен был план. А пока она была совершенно дезориентирована, не знала ни людей, ни местности, даже не могла предположить, как одеться, чтобы выйти за порог в бурю. И еще она совершенно не знала, что страшнее – жить среди этих людей, или сбежать в незнакомый суровый мир, а затем держать путь домой без средств и помощи через весь континент.

Алкид кивнул и вышел. Она слышала, как уверенные шаги разносятся в пространстве холла, а затем поняла, что его присутствие поддерживало ее.

Марк и Василь выскочили следом за Алкидом, сообщив, что будут поздно, так как дел по горло. Айрина ушла со слугой, отдать распоряжения. А Норман будто специально задерживался, чтобы остаться с Саханой наедине. Если бы она знала, куда можно уйти и где потом найти Айрину, то избежала бы этого. К сожалению, дом был просто огромный. Девушка боялась потеряться.

– Ты… – голос Нормана вывел ее из панических размышлений, – ты считаешь, что я чудовище?

Сахана замотала головой.

– Я думал, что ты дикая, понимаешь? А как с дикими можно обращаться? Только так, – он склонил голову. – Чувствую себя, будто голым вышел на городскую площадь во время праздника и шумно справил нужду. Никто не хотел бы чтобы его знали таким, каким был я в момент нашего знакомства.

Сахана не смогла сдержать улыбки, причиной которой был не юмор Нормана и не смягчение ее отношения к нему, а лишь то, что в его лице она не приобрела одержимого врага или преследователя, желающего втихаря довести начатое до конца. Доверять ему и менять свое мнение об этом человеке она не собиралась.

Да, дикие были настоящими животными, они определенно стояли на другой ступени развития. Но их можно было приручить. Инстинкт размножения у них был очень сильным. Они охотно делили ложе с рагласианами, отличаясь яростной страстью. Тот путь, который выбрал Норман больше говорил о нем, чем о принятой ситуации.

– Я не в праве судить тебя, не в том положении, – отозвалась женщина, ловко балансируя между уважением к свободному мужчине и обоснованной обидой.

– Пусть тебя немного утешит то, что я пойду чистить свинарник, понимая, что наказание абсолютно заслужено. И надеясь, что мысли об этом немного исправят твое мнение обо мне, – Норман подмигнул ей, на что Сахана изобразила вежливо-дружелюбную улыбку, и вышел прочь.

Хозяйка дома

Сахана подошла к окну, в которое всматривалась Айрина, убедилась, что смотреть в него бесполезно – лишь смутные образы и силуэты. А затем она услышала, как в холле открылась дверь – все тот же вой бури и холод снова ворвались в дом, но в этот раз не по ее вине. Хозяин и его младшая родня покинули дом.

– Сегодня отвратительная погода, – раздался голос Айрины позади нее. – Природа специально расстаралась, чтобы впечатлить гостью с юга.

– Ей это отлично удалось, – Сахана слегка улыбнулась, пристально изучая сестру Алкида. – Уже готова провести остаток жизни внутри этих стен, лишь бы не знакомиться с вашей сумасшедшей природой.

Айрина рассмеялась с видом беззаботного человека. Этот смех свободной женщины, хозяйки своей судьбы, будто бы расколол и без того треснувшую картину мира Саханы. Она впервые в жизни почувствовала черную зависть. Девушка задалась вопросом, сможет ли лечить этих людей, если они всерьез пострадают? Не лишится ли дара от собственных злобных мыслей?

– Поверь мне, тут не каждый день так. И я думаю, что уже завтра буря утихнет, дав мне возможность познакомить тебя с окрестностями. Алкид и мужчины работают с утра и до позднего вечера. Пока комнаты исцеления не готовы, мы с тобой будем много времени проводить здесь вместе. Чем займемся для начала? Может быть списком трав и лекарств?

– Я с удовольствием, – ответила ей рабыня, изо всех сил стараясь казаться милой и заинтересованной. Целитель часто лжет во благо, чтобы успокоить пациента и его близких, чтобы утешить добрым словом, или усыпить внимание того, кто стал причиной болезни. Девушка научилась владеть собой при виде ран и увечий, научилась улыбаться, когда больно и силы на исходе. Все это пригождалось ей сейчас, потому что желание вцепиться в волосы благожелательной и нежной сестре Алкида не проходило.

Женщины вместе поднялись по лестнице наверх. Сахана помнила, где находились владения Айрины и младших родственников, так что не была удивлена, когда они повернули направо. Дальше начинался настоящий лабиринт переходов и коридоров, в котором только предстояло сориентироваться и запомнить пути. Айрина занимала несколько просторных комнат. В первой она могла принимать личных гостей. Там царил идеальный порядок. Каждая вещь только подчеркивала вкус хозяйки. Во второй комнате был ее кабинет, заваленный книгами, бумагами, рисунками, пузырьками с кремами и маслами – обстановка была, мягко выражаясь, одновременно и творческой, и рабочей. На мольберте в углу была недописанная картина, изображавшая зимний лес с кривыми голыми деревьями. Пейзаж выглядел безжизненно и печально. Небо было лишено красок и солнца. Дубы и сосны будто бы страдали. Рядом лежали краски и кисти, которые еще не успели вымыть. Видимо, хозяйка писала до завтрака. Сахана отметила про себя, что картина хороша и прекрасно передает мрачное настроение. Возможно, Айрина вовсе не была счастлива в этом суровом краю. Рабыня почувствовала первый укол симпатии.

Показывая комнату Сахане, хозяйка не проявила ни тени смущения, объяснив, что бардак абсолютно необходим ей, чтобы разобраться с делами и счетами их огромного дома. Айрина даже не стала освобождать на столе чистый участок, а просто более-менее выровняла слой бумаг и положила сверху новый лист.

– Я готова составить список необходимых тебе вещей, – с улыбкой заявила она.

Сахана упала в указанное ей кресло, на подлокотнике которого висела цветная вещь хозяйки, определить назначение которой с первого взгляда не удалось.

– Начнем с трав и веществ, которые необходимы сразу и срочно, – начала диктовать она.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Новый мир

Сахана провела с Айриной весь день. Они хорошенько продумали план дома исцеления и оборудование для него. Айрина с интересом выспрашивала о работе Саханы и с большим уважением слушала ее, так что рабыня почти испытала симпатию к сестре хозяина. Кроме того, Айрина совсем не проявляла превосходства, не намекала на положение Саханы, да и вообще ничего ей плохого не сделала, кроме того, что на данный момент ей повезло чуть больше.

– Мне жаль предлагать тебе мои собственные вещи, но среди них есть много новых, – извиняясь сказала Айрина. – Пока буря, можно лишь ждать. До города не доехать. А одеть тебя следует прямо сейчас.

– Я все понимаю, – согласилась Сахана.

Женщины рассмотрели гардероб и несколько новых платьев, шерстяных колгот, упаковок с бельем и длинных дубленок на очень толстом меху перекочевали в комнату к Сахане. Особенно женщине запала в душу теплая пижама из рубашки и брюк, которую она собиралась надеть на ночь. Несмотря на то, что рабыня переоделась в вязаное платье, ее почему-то начало довольно сильно знобить.

Айрина ушла передавать списки покупок слугам, а Сахана раскладывала вещи в гардеробной. Дел на сегодня у нее не было никаких. Тоска подступала к горлу, будто бы сжимая вокруг него рабский ошейник. Женщина с такой злостью думала о своей жизни, что будь в ней, как в старые времена, хоть капля магии, уже бы обязательно что-то произошло.

Энергия бурлила внутри нее, требуя выхода и Сахана придумала, чем займется. Закончив с вещами, она побежала на первый этаж в надежде встретить Айрину. Не хотелось думать, что будет если та ушла в лабиринт подсобных помещений. Но Айрина стояла в холле провожая слугу и, увидев Сахану улыбнулась.

– Ты что-то хотела, милая?

Сахана вернула ей улыбку и ответила.

– Если можно, я бы хотела некоторые масла и травы, которые должны быть в каждом доме в достатке, и, если ты будешь так любезна, то немного косметики, я хочу… – женщина почувствовала, что голос прерывается. Хочу стать прежней? Хочу прихорошиться к приходу Алкида? Хочу что?

Но Айрина поняла ее недосказанность.

– Мне нужна минута, подожди меня в столовой.

Сахана прождала далеко не одну минуту. Хозяйка будто бы вовсе забыла про нее и занялась чем-то другим. Женщина обошла столовую несколько раз, разглядывая камин, стоящий здесь скорее для уюта – в доме было центральное отопление. Узоры и завитки на покрывающих его изразцах были весьма интересными.

Айрина приоткрыла дверь и позвала ее. Они прошли в кладовую. Здесь было очень много всего. Сахана будто бы оказалась в магазине сладостей.

Когда Алкид сказал, что живет в городе, он имел ввиду, что город рядом действительно есть и добраться до него при хорошей погоде можно быстро. Но долгие зимы не баловали здешних людей хорошей погодой, поэтому очень многие вещи, продукты, которые хранились долго, средства для хозяйства и все, что может внезапно понадобиться закупали с большим запасом.

Сахана прошлась вдоль полок, уточняя сколько чего она может взять, радуясь богатству выбора.

– Я смешаю кое-какие вещества и… – она натолкнулась взглядом на нужную банку. – Это я тоже возьму. Если ты не боишься, что я причиню тебе вред, то поделюсь с тобой. Мне нужно хотя бы выглядеть как раньше. Это поможет.

Айрина рассмеялась.

– Ты очень красивая, это бросается в глаза и так. Неужели может быть лучше?

Сахана вежливо растянула губы в еще одной синтетической улыбке и вдруг застыла на месте. Что-то сияло на дальнем стеллаже. Девушка подошла и оказалась перед деревянными шкатулками наставленными одна на другую. Верхняя была приоткрыта – из нее и исходило свечение. Будто бы в трансе Сахана протянула руку и распахнула ее, уставившись на небольшой синий камень. В тусклом сумраке кладовой было видно, что он светится сам по себе.

– Это топаз? – замирая вот восторга спросила она.

За спиной раздался шумный вздох. Сахане вдруг показалось, что сестра хозяина чем-то недовольна. Но Айрина подошла к ней и тоже посмотрела в коробку без всякого трепета.

– Нет, конечно. Почему ты так решила?

– Он же синий!

– Видимо, от лампы отсвечивает, – отмахнулась Айрина, – они же все белые – это не драгоценности, иначе бы не лежали в кладовой. Это магические камни вашниров. Все одинаковые и бесполезные. Они принадлежат брату и обычно хранятся у него в кабинете. Надо убрать их отсюда, видимо наш слуга, разбирая вещи после поездки подумал, что это сувениры и принес в кладовую. Зачем только брат брал их с собой? Кому может быть интересна эта ерунда?

Сахана открыла следующую коробку и увидела совсем другое. Теперь камень светился живым золотом, будто бы звезда.

– И этот белый?

– Да, – подтвердила Айрина, не замечая яркого золотого свечения, залившего кладовую.

И Сахана вдруг вспомнила, как в прошлой жизни с ней уже такое было на приеме в доме мецената. Только камень был розовым. Она тогда восхитилась тем, какой это был невероятно красивый цвет – не детский, не поросячий, не коралловый, а нежный и холодный, вызывающий желание коснуться его, желание носить этот цвет на себе. Тогда камень лежал среди других экспонатов, самые ценные из которых были убраны под стекло, а этот – как сувенир лежал на подушке, открытый и беззащитный. Сахана тогда спросила коллегу, почему такой красивый камень не спрятали в витрину, как другие ценности, а тот странно посмотрел на нее и поинтересовался – что особенного в белом, непрозрачном булыжнике? Получается, что их видели не все. Сахана отшутилась, что красота есть во всем. Не веря своим ушам, она тогда коснулась камня, и он ответил ей живыми розовыми волнами, расходящимися из-под пальцев.

Сахана захлопнула шкатулку с золотым камнем и вернулась к синему. Он еле светился и выглядел более безопасным, чем золотая звезда, так что она аккуратно прикоснулась к нему кончиками пальцев. И мир стал ледяной пустыней, камень будто бы забирал все тепло вокруг себя, высасывая его из мира через ее тело. Ужас охватил женщину, которая на мгновение успела даже попрощаться с жизнью. Айрина оттащила ее за руку. Сахана чувствовала, что дрожь проходит по телу, забираясь под каждый сантиметр ее теплой одежды.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Что случилось? – спросила хозяйка дома. –Это выглядело странно, извини, что я так дернула тебя.

– Он холодный! – воскликнула Сахана.

Айрина тоже тронула камень, но будто ничего не почувствовала и поставила шкатулку на место. Она посмотрела на дрожащую Сахану и коснулась ее рук.

– Все понятно, ты совершенно измучена магией вашниров после путешествия. И абсолютно замерзла. Идем отсюда, тебе нужно выпить немного чаю, милая. Руки будто лед.

– Ты права, идем, – согласилась Сахана, косясь на полки с камнями. Она уже взяла все необходимое.

Первые шаги

К ужину Сахана вышла с вернувшимся чувством собственного достоинства. Она убрала воспоминания о Нормане, как происходившие не с ней, а с незнакомой дикаркой в дальний угол сознания, изменив на них взгляд с участницы до наблюдателя.

Остаток дня она провела в своих комнатах, принимая ванну, укладывая волосы, выбирая наряды и подчеркивая косметикой губы и глаза. Сейчас на ней было изумрудное платье до колен, расшитое по низу цветочными узорами, волосы цвета светлого дерева она пустила по плечам мягкими волнами. Теперь, когда они снова сияли, легче было смотреть на себя в зеркало. Глаза стали глубже и больше, губы Сахана подвела естественным цветом, подчеркнув их пухлость и форму. Даже ошейник теперь смотрелся на ней как специфическое колье, хотя сама мысль о нем вызывала в рабыне отвращение, тоску и тревогу.

Женщина утром позавидовала ухоженности Айрины, а теперь завидовать было впору сестре хозяина. Сахана понимала, что занимает в этом доме низшее положение. Но принимать это было легче, когда она сама знала себе цену.

Сахану позвали к ужину, но она не спешила спускаться. Теперь она ждала момента, когда мужчины будут стоять в холле, чтобы эффектно появиться на лестнице. Легкими шагами, будто бы в собственном доме на вечеринке в свою честь она прошла по деревянным ступеням, понимая, что в эту минуту взгляды четырех мужчин прикованы именно к ней. Разговор оборвался. В наступившей тишине Сахана поприветствовала хозяев дома, скромно опустив взгляд:

– Всем, добрый вечер.

Алкид предложил ей руку, чтобы спуститься с нижней ступеньки. Она коснулась его натруженных пальцев со следами черной краски и пошла вместе с ним к столу. Взгляд Нормана неуклонно следовал за ней. Девушке стало неуютно. Она на мгновение пожалела, что так привлекла внимание.

Все сели за стол на те же места, что и утром, видимо здесь так было принято. Василь положил себе на тарелку здоровенный кусок мяса, налил всем по бокалу вина, а себе крепкой настойки и заговорил.

– Алкид, поставщики меха с перевала пытались обмануть нас, предлагая перетянутые шкуры. Я заключил выгодное для нас соглашение, сторговался с ними за полцены и нашел новых из Кассии с товаром получше. Помещение клиники будет готово буквально завтра, правда без мебели. Рабочие уже вынесли мусор, вычистили помещение и сложили кучу старого барахла на чердаке дома. Жаль, что мы с Норманом уже не дети, я с удовольствием бы там порылся, вместо работы с недалекими людьми, постоянно неумело хитрящими. Думаю, что завтра нам с нашим лекарем стоит прогуляться туда и заняться мебелью на ее вкус, – он выпил свой напиток залпом, не дожидаясь, когда к нему присоединятся остальные и продолжил. – Кстати, Сахана, ты просто сияешь будто солнце, если бы я не отметил расстояние между твоих бровей, посадку глаз и форму черепа, то подумал бы, что за столом совсем другая женщина – моложе и красивее. К счастью, я довольно хорошо запоминаю лица.

Все сидящие за столом посмотрели на Василя, который сидел с абсолютно ровным лицом, а затем на Сахану, которая самым неприличным образом рассмеялась в полной тишине, без всяких попыток закрыть рот рукой.

– Между прочим, – сквозь смех проговорила она. – У меня очень обычное лицо, форма черепа и посадка глаз довольно характерны для рагласиан женского пола. Я бы на твоем месте сделала акцент на форме подбородка и довольно тонкой переносице, – когда Василь снова смерил взглядом ее лицо и одобряюще кивнул, Сахана еще раз взорвалась смехом, теперь утонувшем в дружном гоготе мужчин.

– У свиней тоже все хорошо, хозяин, – подал голос Норман, пользуясь веселой атмосферой, установившейся за столом. – Они сказали, что я великолепно убрал их навоз и своевременно заметил проблему в утеплении свинарника. Еще бы немного и наши запасы мяса померзли и заболели бы.

Алкид внимательно посмотрел на его хитрое лицо и кивнул:

– С завтрашнего дня все же займись счетами, я не могу позволить тебе заниматься физическим трудом в то время, как мне нужна помощь на производстве. Сегодня все прошло не лучшим образом. На складе путаница, отгрузку пришлось проводить под моим личным контролем. Сопровождать товар в этот раз поедет Марк, а ты пригодишься мне здесь. Но не забывай – работаешь бесплатно, пока я продолжаю на тебя злиться.

Норман кивнул с довольным видом.

Марк же просто смотрел на Сахану изучая ее красивое лицо. Южанка заставляла его кровь течь быстрее, он думал о том, было ли у нее с его братом что-то или еще нет, а если было, то как. Впрочем, после тяжелого рабочего дня эти мысли хоть и занимали весь разум юноши, но никак не влияли на его волчий аппетит. Он склонялся над тарелкой и хватал огромные куски пищи, почти как дикарь, на что Айрина привычным жестом прикасалась к его руке, напоминая о правилах поведения за столом. Но Марк давно понял, что блистать этими навыками ему предстоит в кругу волков, медведей, диких и работяг, поэтому на одергивания сестры реагировал слабо.

Сахана с удовольствием пила вино и после второго бокала немного расслабилась, слушая как мужчины рассказывают Айрине важные новости за день. Ей было это не интересно. Она просто наблюдала за обстановкой, пропуская смысл беседы мимо ушей, полностью погрузившись в свои мысли. День выдался непростой, усталость постепенно наваливалась на женщину грузной тяжестью. Так что она не замечала, как Алкид смотрит на нее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Холодное сердце

Он думал, что совсем упустил из вида ее красоту, жалел, что с ней пришлось так поступить. Ему было почти стыдно, хотя подобные чувства, как правило, обходили Алкида дальней дорогой.

За столом Сахана была совсем другой. Впору было извиниться, освободить от своей власти и начать ухаживать, невзирая ни на какие планы.

С другой стороны, освободи он ее – через час она уже будет в пути на юг. Через бурю, снег – но навстречу свободе. Он не собирался этого допустить.

Возможно, он шокировал ее. Что если Сахана не сможет смириться? Алкид был не в силах изменить произошедшее и снова прокрутил ситуацию в уме. Все же были плюсы – их отношения установились на его условиях.

Ощущалось легкое волнение – в его душе происходило что-то, чего он не мог понять. Что-то совсем для него нехарактерное.

Мужчина с трепетом ждал окончания ужина, чтобы скорее увести ее в свои покои. Ему не терпелось узнать, стала ли за день ее кожа нежнее, будет ли она сопротивляться или снова безропотно отдастся ему. Но родня все ела и пила, налегая на вино и настойку.

Работы за день было очень много, в том числе и незапланированной: буря снесла часть кровли над меховым цехом и пришлось вместе с рабочими заделывать крышу.

Норман действительно занялся свиньями. Сделал это исключительно из вредности, когда Алкид заявил, что рабыня будет только его. Младший брат понимал, как насолить и при этом не вызвать гнев. Он честно провозился в свинарнике весь день, чтобы Алкиду пришлось взвалить на себя и его обязанности.

Было понятно, кто сильнее пострадал – брат, который возился в навозе, или сам Алкид, лишившийся его помощи.

Разговор шел бурно, и никто не собирался расходиться по комнатам. Когда Айрина принесла игру «Дикие леса», а Василь зарылся носом в какую–то книгу, Алкид понял, что достаточно. Он просто взял Сахану за руку, пожелал всем приятного вечера и пошел со своей женщиной наверх.

Его ладонь была большой и сильной, прикоснувшись к ней Сахана почувствовала напряжение внизу живота, вспоминая утро и его ласки.

Подойдя к своей комнате, Алкид вдруг повернул женщину лицом к себе, прижал ее спиной к узорчатой резьбе двери, одной рукой он обвил ее талию, другая зарылась пальцами в ее волосы.

– Я думал о тебе весь день. Мечтал, как прижму тебя к себе и поцелую, – шепнул он и приник губами к ее губам.

От него приятно пахло вином и свежим деревом, а поцелуй был жадным и требовательным. Сахана почувствовала его твердую плоть, и откликнулась на его желание, обвивая руками и прижимаясь, но он отпустил ее, чтобы наконец открыть дверь и войти в комнату.

Здесь, как и у Айрины сначала была просторная гостиная, которую они очень быстро миновали, затем спальня, очертания которой терялись в полумраке.

Алкид страстно целовал женщину, ощупывая ее тело, будто пытаясь сделать с ней все и сразу. Ей показалось, что она попала в неуправляемый ураган. Платье он стянул, ловко расстегнув застежки. Затем его рука натолкнулась на ошейник, и он вдруг шумно выдохнул.

– Сними с себя все, – приказал он рабыне, – мне нужна минута.

Сахана раздевалась, чувствуя холодный воздух спальни на своей коже. Ей тут же стало зябко и страшно.

Куда он ушел, что собирается делать? Как только мужчина оставил ее одну, тут же показалось, что все происходит слишком быстро. Непозволительно спокойно она отдает себя незнакомцу. Но буквально через минуту Алкид незаметно возник из темноты за ее спиной, властно привлекая ее к себе, лаская тело, все еще прикрытое бельем.

– Не послушалась меня, – усмехнулся он, зачем-то дергая ее за ошейник.

В первую секунду Сахана не поняла, что происходит и с горечью подумала, что будет наказана. Вдруг в ошейнике что-то щелкнуло, и металлический предмет, сорвавшись с ее шеи, полетел в угол.

Она провела руками по плечам беспрепятственно поднимаясь к подбородку, будто не веря в освобождение от железяки, с присутствием которой почти смирилась. Неожиданная легкость наполнила тело женщины.

Повинуясь порыву развернулась к своему мужчине, обвивая его шею. Ее губы нашли его губы и она, будто дразня, нежно коснулась их ускользающим движением.

Он не позволил ей увернуться. Она почувствовала, как его пальцы снова зарылись в волосы на затылке и начал целовать, не давая отстраниться. Сахана не смогла сдержать стон.

Мужчина толкнул ее на кровать. Покрывало было холодным, и она хотела сжаться в комок.

– Не закрывайся от меня, – приказал ей его голос.

Сахана почувствовала, как от него по телу бежит горячая волна. Алкид взял в руки ее лодыжку и медленно, гладящими движениями стал подниматься вверх, к колену, затем к бедру.

Сахана бессознательно раздвинула ноги шире откликаясь на его ласки. Он прижался к ней, продолжая ласкать руками, а губами целуя ее грудь, шею, впиваясь до боли, извлекая из нее все больше стонов. Его член был совсем близко от ее сокровенного места, но между ними еще была преграда из тонкого белья, Алкид просунул руку под ее бедра, освобождая женщину от последнего элемента одежды.

Сахана вскрикнула от страха, вспоминая как больно ей было утром, но Алкид провел пальцами по ее губам, призывая к молчанию, затем одной рукой он взял ее за шею, слегка сдавливая и вжимая в кровать, а другой – лаская между ног.

Губами он дразнил по очереди ее соски и Сахана выгибалась ему на встречу, умоляя продолжать эти ласки. Одним из пальцев он вошел в ее дырочку, от чего женщина застонала и стала двигаться ему навстречу.

– Сахана, – хрипло спросил он, отрываясь от ее груди.

– Да, – отозвалась она, плохо контролируя свой голос.

– Я сделаю тебе больно снова, если войду?

Она не сразу поняла, о чем он спрашивает. В этот момент он вернулся к ее груди. Раздался стон удовольствия. Да, наверное, ей будет больно, подумала она. Неужели ему не все равно? Он думает о ней?

– Ты остановишься, если я скажу, что будет больно?

Он нашел ее губы и стал целовать, лаская руками самые приятные точки тела.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Мне будет очень тяжело это сделать, – в доказательство он прижался к ней своим членом, чтобы она почувствовала мощь его желания. – Но я остановлюсь.

В этот момент Сахана снова выгнулась под ним дугой. Он, захватив ее руки, лег между ног, готовый проникнуть в нее.

Женщина заерзала под ним, одновременно желая его и испытывая страх. Алкид приподнялся над ней, нежно проводя пальцами от запястья девушки до плеча, лаская ее шею, спускаясь к мягкой коже груди, которая так контрастировала с его огрубевшими руками. Его член уперся между ее половых губ, не надавливая и не пытаясь проникнуть внутрь и это безумно дразнило и возбуждало Сахану.

– Тебе страшно? – спросил он. – Мне прекратить?

– Я не хочу, чтобы ты останавливался, давай же, – прошептала она, сталкиваясь с ним взглядом, и это будто послужило катализатором, вызывая стон страсти Саханы и ответный хриплый вздох Алкида.

Мужчина вошел в нее, пытаясь быть нежным и не ворваться одним рывком, как утром. Но через пару движений они оба забыли об осторожности, двигаясь в едином порыве навстречу друг другу. На этот раз Сахана была настолько возбуждена, что боль, которую она испытала при его вторжении только усилила влечение.

Закрыв глаза, она медленно погружалась в глубокое удовольствие от каждого толчка его внушительного достоинства. Это чувство нарастало с каждой секундой. Оно заставляло женщину извиваться всем телом, ища еще больше приятных ощущений.

Наконец, желание скрутилось в тугой комок внутри и разошлось пульсирующим взрывом от низа живота по всему телу, до самых кончиков волос, электризуя их. Сахана забилась под сильным мужским телом от оргазма, не в силах контролировать движения и сдерживать громких стонов.

Алкид, больше не пытался быть нежным. Он прижал рукой извивающуюся женщину к кровати и за несколько глубоких и сильных до грубости движений, достиг пика, после чего упал рядом с ней на холодное покрывало.

– Ты невероятная, – шептал он ей на ухо, наматывая ее локоны себе на пальцы. – Чудо, сотканное из страсти. Я не сделал тебе больно?

– Больно? – с хриплым смехом отозвалась Сахана, – Мне было приятно, я и не знала, что так бывает. Это чувство было очень сильным. В медицинских книгах все описывалось иначе… – задумчиво протянула она.

Алкид перекатился по кровати, сбрасывая покрывало на пол и увлекая женщину под одеяло. Она поняла, что на эту ночь можно забыть о своей милой теплой пижаме и устроилась у него на плече.

– А цепь? – вдруг ошарашенно спросила она.

– Что? – изумился он, совершенно не понимая, о чем она.

– Ну цепь, на которую меня надо сажать на ночь, – она приподнялась на локте и заглянула ему в глаза, запоздало догадавшись, что он забыл об этом. Не стоило напоминать. Мысль о холодном ошейнике, который за день изрядно утомил шею, размазывала впечатление о сладких минутах удовольствия.

– Я не думаю, что ты попробуешь сбежать сегодня. Вряд ли ты станешь нападать на домочадцев со столовым ножом, незаметно унесенным со стола, – он поцеловал ее в губы, нежным поцелуем, какой может быть только после полного удовлетворения страсти. – Давай сегодня ночью единственным, что ограничит твои движения, будут мои руки.

Сахана прижалась лбом к его плечу, устраиваясь поудобнее и закрыла глаза.

Нарушенный сон

Утро было зябким и сонным. За непроницаемым окном, будто специально скрывающим от Саханы новый мир, было еще темно. Ее разбудил Алкид, нежно прикасаясь губами к плечам.

– Ты уже уходишь? – сонно спросила его она, ощущая, как вместе с пробуждением к ней возвращается глухая тоска.

Когда она просыпалась, ей на мгновение показалось, что когда она откроет глаза, то будет одна в своей светлой спальне. За прозрачным окном запоют птицы, а ветер принесет запах осенних цветов. Но рядом с ней был почти незнакомый мужчина, который теперь владел ей.

– Не прямо сейчас, – прошептал он, целуя ее и лаская.

Сахана хотела спать и не чувствовала ответной страсти. Мужчина довольно грубо овладел ей, совсем не так сладко, как накануне. Алкид, по всей видимости, понимал, что его рабыня не жаждет близости и не особенно старался разбудить в ней эти чувства. Толчки были резкими,

Сахана компенсировала их, упираясь ладонями в его плечи. Хозяину это не понравилось. Его пальцы обхватили тонкие запястья и надежно прижали руки женщины к кровати. Она всхлипнула и закрыла глаза, без сопротивления продолжая терпеть и отдавать свое тело мужчине.

– Тебе не обязательно вставать со мной, – бросил ей Алкид, одеваясь. – Я ухожу очень рано и постараюсь не будить тебя. Сегодня…

Он замолчал, не поворачиваясь и не глядя на укрывшуюся одеялом до самого носа собственность.

–… я отвык просыпаться не один. Не удержался. Ты… – мужчина подбирал слово, –…ты даже спящая вызываешь желание.

– Я уже не смогу уснуть, – вздохнула Сахана. – Мне надо одеться. Отвернись пожалуйста.

Алкид усмехнулся и отрицательно покачал головой. Он ничего не сказал, и Сахана оценила это – не указал на ее положение.

Осталось подняться с постели, оставив разбросанные накануне вещи на попечение слуг, и уйти в свою комнату. Она уже была полностью собрана, когда к ней вошел Алкид.

– Ты готова? – спросил он, любуясь ее стройной фигурой в теплом шерстяном платье чуть ниже колен.

– Почти, – расчесывая волосы отозвалась она.

Алкиду было жаль расстраивать ее, но это было необходимо. Ночью они стерли все грани и отношения между ними менялись слишком стремительно. Поэтому было необходимо подтверждение, что она принадлежит ему.

– Подойди, – сухо сказал он. И Сахана мгновенно уловила смену его тона. Ее будто окатили ведром холодной воды, еще раз напомнив, что расслабляться нельзя.

Она встала и осторожно подошла к нему. Он склонился к ней и успокаивающе поцеловал в губы.

– Тебе надо снова надеть это, – он показал ей ошейник, при виде которого женщина подалась назад.

– Да, хозяин, – делая акцент на последнем слове, произнесла она.

Алкид привлек ее к себе за руку и, осторожно приподняв волосы, застегнул его на ней.

– Ты моя, – сказал он. – Я хочу чувствовать это и видеть. И чтобы каждый, кто посмотрит на тебя, знал, что ты принадлежишь мне.

Алкид впился ей в губы властным и жадным поцелуем, не давая уйти в себя и вызывая ответную страсть.

Все же, когда он отпустил ее и ушел, у нее ощутимо дрожали руки. Сахана подошла к зеркалу и осмотрела гладкую отполированную металлическую полосу вокруг шеи, изучая своего врага. Врагом она считала именно ошейник, а не того, кто его надел.

Ей казалось, что Алкид просто делает так, как на его взгляд, должен поступать хозяин, чтобы не допустить смещения ролей и доминанты власти.

Ошейник был застегнут на очень странный замок – ни скважины для ключа, ни петель, просто металл, прислоненный к другому металлу. Сахана не видела такого раньше.

Умом женщина понимала, что ничего не изменилось, что все именно так, как будет всегда. Она – рабыня, он – хозяин, они спят вместе, потому что так хочет он. Может быть, повлияло то, что им вчера было безумно хорошо? Нет, это просто капля везения. Не стоит питать лишних надежд, чтобы потом не падать с их высоты.

Сахана вспомнила, как очнулась в подземелье и встречу с Норманом. Ведь все могло так и остаться.

Сейчас бы она лежала на подстилке, не представляя день на улице или ночь и получала плетью за каждое слово сказанное не в тон хозяину. А уж «радость» от близости страшно представить. Этими мыслями она утешила себя до такой степени, что даже порадовалась тому, что имела.

Потом вспомнила про сегодняшний поход с Василем в гостевой дом, который будет ее рабочим местом и вполне пришла в себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Клиника

За ночь буря утихла. Погода стояла хорошая, хоть и морозная – как сообщила ей за завтраком Айрина. Сахана укуталась в дубленку до пола, надела теплые сапожки на меху и меховую шапку. Эти вещи принес ей Алкид накануне. Айрина похвалилась, что вся верхняя одежда производится на их землях, так что эти вещи были сшиты практически лично для Саханы.

Айрина тоже куталась в пушистые меха, а Василь топтался, ожидая женщин.

Дверь открылась, впуская морозный воздух и они оказались в небольшом коридоре. Сахана думала, что выход на улицу откроется сразу же, но с учетом климата это было бы недальновидно. Еще одна массивная деревянная дверь в конце коридора была вся покрыта инеем, Василь с усилием распахнул ее, и Сахана наконец увидела мир, в котором ей теперь предстояло жить.

Небо сплошь было серым: ни единого окошка в череде плотных низких облаков, готовых обрушить на головы людей новые снежные вихри. Несмотря на отсутствие солнца женщину ослепило белизной снегов, которые лежали абсолютно везде – укрывали низкие кустарники, стоящие вдоль дорожки, бегущей от крыльца. Снег скрыл зелень мохнатых елок, раскидистых невысоких сосенок, которые росли здесь же. Двор был большой. За уголком зелени (которая будет летом, конечно же), стояли самоходные сани и тягачи. Несколько хозяйственных построек были соединены между собой переходами, чтобы не приходилось одеваться каждый раз, перемещаясь между ними.

Женщина шла за Василем и Айриной по вычищенной дорожке, петлявшей между метровыми сугробами. Она разглядывала все, за что цеплялся взгляд: кованые качели, покрытые снегом, сосновый лес с яркими стволами. И вдруг она увидела горы. Сначала она не поняла, что это именно горы. На юге они тоже были, но совсем другие. Южные скалы возвышались на берегу моря, темные, местами покрытые лесом, иногда желтые как песок, но неизменно древние, исчерченные линиями дорог и перевалов.

Здесь же Сахана сначала подумала, что видит облака – ее сознание не могло иначе интерпретировать эти белые громадины на горизонте, но вдруг картинка сложилась и женщина даже вскрикнула от их невероятной красоты:

– Это горы!

Айрина и Василь повернулись туда же, куда и она и вдруг будто увидели мир ее глазами. Увидели эту суровую красоту, бескрайнюю и холодную. То, что было таким привычным каждый день, вдруг стало удивительным и впечатляющим.

– До них пара часов пути на хороших санях, – наконец сказал Василь. – Нам всем не помешает съездить туда вместе с тобой.

– Тебе обязательно понравится, – поддержала брата Айрина. – Наши края с виду неприветливые, но здесь тоже немало красоты.

– Но лучше не ехать в горы, пока бушуют осенние бури, –заметил Василь.

Айрина зашлась смехом.

– Правильно, дождемся зимних, – сказала она сквозь смех.

– Зимой их легче предсказать, – укоризненно заметил Василь. –А на юге бывают бури? – спросил он Сахану.

– Да, – ответила она. – Буквально за несколько дней до того, как моя прошлая жизнь кончилась, был ураган. Он пришел со стороны моря и прошелся по прибрежным районам. Разрушений было много, но мой дом не пострадал, хотя находится недалеко от берега. Его защитило удачное расположение – с моря его прикрывает возвышенность. К тому же стихия потратила много сил над водой. Шторма – обычное дело в четвертый месяц лета, к ним привыкли.

– А ураганы тоже обычное дело? – спросил Василь.

– К счастью, нет, – улыбнулась Сахана.

Гостевой дом находился сразу за небольшим садом. Несмотря на то, что деревья стояли голые, Сахана узнала корявые стволы яблонь и тонкие вишни. Окна здания показались ей маленькими, но симпатичными. К изумлению женщины, дом оказался деревянным, сложенным из темных, почти черных толстых бревен. На юге никогда не строили целиком из дерева. Здесь было несколько лесенок, сходившихся на широкой террасе, предназначенной, видимо для отдыха летом, но сейчас она пустовала, за массивной дверью располагалось небольшое помещение, где можно было раздеться и оставить одежду, после чего женщина попала в просторный зал, от которого пришла в восторг – потолок был очень высоким – над этой частью дома не было второго этажа! Кроме просторного зала, внизу было четыре небольшие комнаты, Сахана планировала использовать одну под кабинет, в другой хранить лекарства, картотеку и оборудование, в третьей осматривать пациентов, а в четвертой была кухня, из которой можно было попасть в кладовую. На втором этаже нужно было оборудовать несколько палат, на случаи долгого лечения и ситуаций, которых нельзя избежать. Где-то еще должен был быть чердак с удивительными вещами, о которых говорил Василь.

Сахана обошла свои владения, давая указания Василю, где поставить столы, лавки, стеллажи для оборудования.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Местная знаменитость

В этот момент в дом постучали.

Василь первым дошел до двери и открыл ее и в помещение вплыла очень странная компания. Трое рабочих в простой и не новой одежде и невероятно разряженная дама. На ней была невозможной красоты шуба до пола, меховая шапка из сочетающихся полос искусно выделанной кожи и меха, огромные серьги из золота с крупными камнями не скрывал даже высокий воротник шубы, а внизу из-под роскошной одежды торчали носки шикарных сапог, украшенных серебряным узором.

– Гааааспадин Марк сказал, что здесь принимает лекарь! Мне срочно нужна помощь, – голос у дамы был чрезвычайно низкий и мощный, хотя она была весьма стройной.

– Я лекарь, – Сахана сказала это и вдруг почувствовала себя в своей стихии, будто бы последних событий не было.

– Здравствуйте, госпожа, – неслаженным хором поздоровалась вся компания, отвешивая ошарашенной девушке поклон.

– Мы знаем, что еще не открыто, но дело срочное, – оправдался один из мужчин.

– Иначе она в город поедет, – быстро добавил второй.

– А вы скажите милой Селеночке, что ей не этого надо! Это плохая мысль! – заголосил третий.

– Кто болен? – строго спросила Сахана, прерывая поток слов.

– Никто, – дружно откликнулись и мужчины, и Селеночка.

И тут же на недоуменный взгляд лекаря, они заговорили разом.

– Она беременна от меня, – выдал каждый из мужчин.

– Я хочу избавиться от ребенка, – сказала женщина.

Как ни странно, Сахана все расслышала.

– Айрина и Василь, я думаю, вам лучше пойти на кухню и попить чай, если он там есть. Я хочу заняться этим случаем.

Брат с сестрой удалились, перешептываясь, они явно знали громогласную даму. А Сахана повела всех в кабинет для осмотра по одной причине – это было единственное место, где стояли стулья. Впрочем, только они. Дом был практически пуст.

Мужчины деловито расселись, выделив Селеночке место в центре, она сняла свою роскошную шубу и бросила ее в руки одному из мужчин. Сахана отметила, что на ней платье из шелка, расшитое чудесными узорами – тоже очень дорогое.

– Рассказывайте по одному, – предложила лекарь и увидев открывающиеся рты ткнула в Селену пальцем. – Ты первая.

– Я тружусь здесь швеей, шью платья, делаю вышивку, расшиваю камнями и золотом. На мне моя работа, – она провела рукой, лаская нежную ткань на своей высокой груди.

– Невероятно красивое, – искренне отметила Сахана.

– Я сошью такое специально для вас, – тут же среагировала Селена, – только помогите мне.

– Чем же я могу вам помочь, расскажите!

– Я хочу избавиться от ребенка, – заявила швея и зарыдала навзрыд, потеряв всякие способности к беседе.

– Я ей не позволю! Я – отец, буду растить, – вскочил с места мужчина, сидевший от нее слева.

– Я – отец, тоже растить буду, – заорал на него другой.

Третий присоединился к хору, заявляя свои права на нерожденного ребенка.

– Все трое отцы? – заинтригованно спросила Сахана.

– Я с ними всеми спала, – прекратив рыдания заявила женщина. – А что? Они все люди хорошие, без семьи! Отличные мастера и в постели каждый радует меня по-своему. Понимаю, что вам – южанке, странно это слышать, но женщин у нас не много.

– И они сегодня об этом узнали? – все еще не понимала проблемы Сахана.

– Да знали мы, что все к ней ходим. Встречались у нее не раз. Один за дверь – другой в дверь. Что такого? Селеночка – редкая красавица и лучшая мастерица. Странно было бы, если бы за ней не увивались все, но она выбрала нас, – выдал мужчина, которого Сахана мысленно назвала «номер один».

– Ну да, мы из-за этого не ссоримся, – заявил второй.

– Но рожать от троих сразу я не буду! Что я ребенку скажу? Что у него три отца? – снова принялась рыдать Селена.

– Так выбери одного, – заорал третий мужик. – Мы поймем твой выбор, он – в жены возьмет, остальные в гости будут ходить.

Работяги дружно закивали.

– Нельзя так, надо чтобы отец настоящий был, чтобы между нами не было споров, – Селена подняла заплаканные глаза на Сахану. – Дай мне лекарство, чтобы не было ребенка. А я выберу и от одного из этих нового заведу.

– Мне сначала надо осмотреть вас, – ласково попросила Сахана. – А вам нужно выйти и подождать за дверью.

Мужчины вышли, но стоило двери закрыться, она снова распахнулась.

– А вы ребенка сразу не вытаскивайте. Дайте подумать, мы ее уговорим, – мужчина наконец захлопнул за собой дверь и Сахана осталась с пациенткой.

– Дайте ваши руки. Мне нужно разрешение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дар лекаря

Селена пробормотала слова формулы, и Сахана заглянула ей в глаза, начиная проникать в ее тело. Лекарь видела тонкие кровеносные сосуды, слушала пульсирующий стук уже двух сердец – медленного большого и быстрого маленького. Ребенок Селены был здоров, это должна была быть девочка. Сахана прошлась по организму матери, изучая ее, узнавая, достаточно ли здорова женщина для вынашивания. В одной из почек было небольшое воспаление, лекарь мысленно дотянулась к этому месту, давая сигнал тканям, настраивая их на восстановление. Затем Сахана полностью сосредоточилась на ребенке, запоминая его особенности, изучая строение крови и каждую сформировавшуюся клетку, пока не запомнила их все.

– Ваш ребенок здоров, – сказала она, приходя в себя. – И вы здоровы и готовы выносить его. Хотите знать, кто у вас будет?

Глаза Селены наполнились слезами.

– Кто?

– Дочь. У вас будет дочь.

– Я понимаю, что так странно – думать об этом только сейчас, но мне важно знать, кто из них отец, важно рассказать ребенку. Я люблю их всех и буду жить с тремя, но, если я не знаю…– голос женщины прервался от слез.

– Ты можешь узнать это и потом, когда ребенок родится – по глазам, волосам. Твои мужчины все по-разному выглядят, ты увидишь, на кого будет похожа дочь.

– А если я буду видеть в ней что-то от каждого? А если она будет похожа только на меня? Неужели нет способа узнать?

– Есть, – признала Сахана. – Но мне придется проникнуть в организм каждого из твоих мужчин. И придется лечить их, если окажется, что с ними что-то не так.

– Шубу мою берите. Мне ее Гаррэт подарил – это светленький с носом таким. И сошью платье – изумрудное под цвет ваших глаз. Мужчины с ума сходить будут.

– Спасибо, Селена, я не стану забирать вашу шубу, мне просто нужно согласие каждого мужчины.

Селена вскочила и открыв дверь заорала на весь зал:

– Если вы дадите лекарю согласие – она скажет, кто по-настоящему отец.

Мужчины тут же стали шумно выражать согласие на все, и Сахана приготовилась работать.

Через полчаса вся компания вывалилась на улицу, не переставая восхищаться случившимся. Лекарь не просто разрешила их вопрос. У Гаррета, зашевелились пальцы на левой руке, которые потеряли чувствительность после глубокого пореза. Восстановление, конечно, должно было занять некоторое время, но даже легкие движения приносили мужчине радость.

Не все гладко было и у второго любовника Селены – Семена. Он рассказал, что много лет мучается с сердцем, лекарь прописал ему порошки и таблетки, но постоянная усталость и одышка не отступали. Сахана увидела его проблему сразу же, как «взглянула» внутрь него, сердце давно страдало и эти изменения было сложно исправить. Искаженные ткани неохотно подчинялись воле лекаря, а что было особенно опасно – после ее вмешательства они могли вести себя непредсказуемо. Сахана сравнивала подобные болезни с шаловливыми детьми, которым учитель дает задание и выходит на минуту, дети могут выполнять урок, а могут начать стоять на голове и драться друг с другом.

Поэтому она сделала, что было в ее силах и велела приходить раз в неделю, чтобы наблюдать за изменениями и вмешиваться в процесс, если он пойдет не по плану. Кроме того, Сахана сказала Семену продолжать лечение, которое назначил ее коллега. Это был самый тяжелый случай, внушавший серьезные опасения.

Отцом оказался третий мужчина. Со здоровьем у него все было в порядке и теперь он шел, прижимая к себе Селену невероятно счастливый от того, что у него будет дочь и преимущество среди других мужчин любвеобильной швеи.

За время лечения Василь успел уйти и Сахана осталась наедине с Айриной.

–.Думаю, что завтра у тебя будет толпа пациентов. Селена – местная звезда. Купить ее платье вне очереди – счастье. Но ты меня тоже удивила. Наш снегорский лекарь не стал бы так с ними возиться, – сказала Айрина. – И, пожалуй, не смог бы. Он многого не видит.

– У него есть работа и нет времени, а я пока свободна.

– Скажи, пожалуйста, Сахана, а если я обращусь к тебе, ты должна будешь рассказать об этом брату?

Сахана скользнула взглядом по синеглазой красавице и покачала головой.

– То, что происходит между лекарем и пациентом остается только между ними. У тебя что-то случилось?

– Нет, – быстро ответила Айрина, – я просто так спросила.

Женщина пожала плечами, желания уговаривать сестру хозяина у нее не было. Понадобится – сама попросит.

Василь уже на следующий день привез всю необходимую мебель и оборудование в комнаты исцеления.

Сахана потратила неделю, чтобы разложить травы и препараты в кладовой и заполнить полки в кабинетах. Привычная за годы учебы и практики работа успокаивала ее и примиряла со сложившейся ситуацией. Каждый день к ней обращался кто-то из рабочих, чаще всего с ушибами, порезами и ожогами, что решалось мазями и повязками. И особенно приятно было то, что ни один из ее пациентов не обращал внимания и не пытался намекнуть ей на ее положение. Напротив, их уважение и почтительное отношение возвращали женщине ее привычный мир.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дети подо льдом

Сахане оставалось сделать самое сложное. Больше всего она ненавидела возиться с картами и заполнять бумаги на пациентов.

Еще меньше любила вести журнал по расходу препаратов.

В клинике, где она работала у нее был младший персонал в помощь. Здесь ей выделили служанку, но девушка ничего не понимала во врачебном деле. Сахана давала ей простые задания, с тоской думая, что на обучение уйдет масса времени. Сложные приходилось оставлять для себя.

И сейчас, наконец, Сахана занялась картотекой. Ей надо было завести бумаги и заполнить их по каждому пациенту. На приеме она вела записи в ежедневнике, так как сначала ей еще не доставили формы для заполнения, а потом она откладывала этот процесс, так как были более срочные задачи.

Девушка без удивления отметила, что работы скопилось много. Она начала разбирать с записи с самого утра, но именно в этот день пациенты шли сплошным потоком. Неделю стояла необычно теплая погода. Снег таял и это нравилось Сахане еще меньше, чем мороз. Осенний лед не выдержал массового катания на реке. Целая компания подростков провалилась в полынью. Все выжили, но переохладились, двое практически захлебнулись. Одного достали из-подо льда без сознания. И Сахане их доставили всех без разбора.

Мальчишки и девчонки наперебой рассказывали ей о том, что случилось.

– Да нормальный был лед, – кричал, перекрикивая остальных высокий полный пацан с длинным лицом и всклоченными после происшествия волосами. –Мы всегда по такому катались. Это все Киря.

– Да, Киря полез на середину. А там течение сильное – лед тоньше, – закричала светловолосая худенькая девочка. Ее волосы были мокрыми от речной воды.

Сахана вызвала слуг из дома, детей раздели и закутали в теплые одеяла. Из поселка родители везли одежду.

– Мы нормально катались, а теперь влетит от родителей, – тоскливо заметила темненькая девчушка с короткой стрижкой. – Запретят коньки до того, как лед станет метровым.

– И по всей реке не разрешат кататься, – буркнул пацан в зеленом одеяле.

– Да, следить за нами начнут, – подала голос светловолосая девочка.

– А все Киря! – пацан в зеленом одеяле ткнул пальцем в высокого, но очень худого парня.

Именно его и привезли в бессознательном состоянии. Сахана уже поработала с ним. Он пришел в себя, но был очень бледен и лежал на кушетке под одеялами. При словах товарища он вскочил и закричал.

– Да чё я-то? Все так делали, только подо мной лед трещинами пошел. Это Марат там проехал своей тушей, еще и прыгал. Че все Киря? Мне мать и так башку открутит!

Сахана, оформившая на каждого карту, с облегчением покинула смотровую. Дети были в порядке. Она собиралась дать им лекарство, напоить согревающим чаем. А еще она надеялась, что их родители приедут как можно скорее. Шум сводил ее с ума.

Когда она и служанка принесли чай, в смотровой почти дошло до драки.

– Стоять! – закричала лекарь, едва не роняя поднос.

Дети повернули к ней голову, явно не собираясь слушаться.

– Вы же знаете, что лекарь может назначить любое лечение? – спросила она.

Подростки чуть затихли.

– Знаете, что ему придется точно следовать? Вот как распишу вам профилактические лекарства по часам на две недели вперед, назначу постельный режим и порекомендую всю зиму беречься от мороза, – сказала она, видя, как при последней фразе у ребят вытягиваются лица.

– А еще, я могу назначить еженедельный прием, – сказала она. – И буду лечить вас от всего, что найду.

– А если мы будем здоровы? – спросил Марат.

– Не бывает абсолютно здоровых людей, – усмехнулась Сахана. – У кого-то прыщи, у кого-то запор, кто-то завел паразитов, кого-то гиперактивен, а это, между прочим, неврология. Кстати, – Сахана засмеялась злодейским смехом, – вы знаете, что я могу сделать вас послушными детками, просто немного подкорректировав кое-что в ваших головах. Или даже не так. Кого-то одного – послушным, а все остальные пусть веселятся. Кто желает?

Подростки сели по кушеткам, поправив на себе одеяла и аккуратно сложив руки на коленях. Их вид говорил, что они все поняли.

– А у кого паразиты? – вдруг испуганным голосом спросил до этого дерзкий Киря.

– Это врачебная тайна, – без улыбки сказала Сахана, придумавшая это лишь для устрашения. – Поэтому не перепутайте лекарства.

Когда почти всех детей забрали родители, девочка со светлыми волосами подошла к ней.

– А вы правда лечите прыщи? – спросила она.

– Я уже сделала все необходимое. Они пройдут у тебя через несколько дней, – ответила ей Сахана шепотом. – Но тебе надо будет прийти еще раз, так будет надежнее.

– А можно я с подругой приду? – спросила девочка. – У нее кошмар на лице.

– Конечно, – ответила Сахана. – Только не стесняйтесь и обязательно приходите.

– А деньги? – шепотом спросила девочка.

– Мне за вас платят, – улыбнулась Сахана. – Деньги не нужны.

Несмотря на эти заверения, лекарь обнаружила кучу оставленных корзинок с подарками, вином, печеньем и другими знаками благодарности. Дом исцелений опустел, и девушка устало пошла за стол в своем кабинете. Она твердо решила заполнить все карточки прямо сегодня. Мало-ли кто завтра провалится под лед или набьет шишек на горке.

На улице незаметно стемнело. Сахана не обратила на это внимания, потому что даже днем работала при свете ламп. Карт оставалось не так много. Она раскладывала их в стопки по алфавиту и ставила на стеллажи, уже отмеченные буквами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Опоздание на ужин

Хлопнула дверь.

Алкид вошел в кабинет.

– Ты не пришла на ужин, –сказал он.

Сахана подняла на него взгляд, пытаясь понять, насколько сильно вызвала его недовольство.

– Привыкла заканчивать работу, – она развела руками. – Даже не подумала, что могу сама отпустить себя домой.

Алкид посмотрел на ее стол, почти застеленный картами и записями. Затем его взгляд упал на стеллаж.

– По-твоему это можно закончить сегодня? Мне так не кажется, – покачал он головой, – Получается, домой ты приходить вообще не планировала? – строго поинтересовался он.

Сахана осторожно подняла на него глаза. Злится? Накажет?

– Нет, я бы пришла, просто запуталась во времени, – не выдавая волнения ответила она. –Прости меня, что так вышло.

– Беги, Сахана, –сказал Алкид.

– Что? – переспросила она.

– Беги. У тебя восемь секунд форы, – сказал он, садясь на стул.

Сахана поднялась из-за стола, не понимая, что именно должна делать.

– Убежишь и успеешь спрятаться, считай простил, – объяснил Алкид. – Не сможешь – я тебя накажу, – так же спокойно добавил он.

Сахана непонимающе на него посмотрела. Ей все больше становилось не по себе.

– Семь, – сказал мужчина, не сводя с нее холодного взгляда.

Девушка, наконец, вышла из ступора и побежала. Она успела выскочить на лестницу и забежать на площадку второго этажа, когда мужские руки схватили ее. Сахана вскрикнула, и он крепче прижал ее к себе, подавляя попытки сопротивляться.

Алкид откинул волосы с ее шеи и коснулся губами нежной кожи.

– Ты плохо бегаешь, – сказал он. – Я тебя поймал.

Ему хорошо было слышно стук ее сердца и порывистое дыхание. Он перекинул ее через плечо.

– В какой из этих комнат есть кровать или диван? – спросил мужчина.

– Дверь слева. Первая, – слабо откликнулась Сахана.

Он внес ее в комнату. Кроме дивана, стола и шкафа во всю стену здесь ничего не было.

Алкид усадил девушку на диван и поцеловал в губы. Она сжалась в его руках.

– Я не злюсь, – вдруг сказал он, замечая, как она напряжена. – Просто хочу немного повеселиться. Ты не представляешь, сколько всего я придумал на сегодняшний вечер.

Сахана посмотрела на него.

– Ты напугал меня, – сказала она.

– Разыграл, – поправил ее Алкид.

– И еще не наигрался, так что не расслабляйся, – он стянул с нее свитер, расстегнул пуговицы на юбке.

Сахана была тепло одета. Под свитером была сорочка, на ногах теплые колготки и пушистые носки сверху.

– Сколько на тебе одежды, – неодобрительно покачал головой Алкид.

Сахана хихикнула, почти успокаиваясь. Она скинула с себя оставшиеся вещи. За это время ее хозяин успел тоже раздеться. Они упали на диван, переплетаясь телами.

Его рука коснулась ее груди, вызывая кучу мурашек. Сахана прикрыла глаза, наслаждаясь ласками и вдруг почувствовала, как ее живота коснулось что-то холодное. Она услышала, как звякнул металл и поняла, что к ее ошейнику пристегнута цепь. В первое мгновение вернулся страх. Сахана подняла глаза на своего господина, пытаясь понять, что происходит.

– Я же поймал тебя, – шепнул ей Алкид, – ты теперь моя пленница. Я буду покорять тебя.

Его голос был спокоен, а взгляд полон желания. Мужчина подтянул ее к себе и нежно поцеловал, успокаивая. Сахана внезапно почувствовала, что ошейник вызывает у нее возбуждение.

Он скользнул рукой между ее ног, заставляя издать длинный стон. Затем натянул цепь, привлекая внимание.

– А разве пленница не должна ублажать покорителя? – спросил он. – Ну чтобы облегчить свою незавидную участь?

Сахана поцеловала его, провела рукой по щеке. Затем она спустилась к его груди, покрывая тело поцелуями. Ее взгляд упал на его кулак – вокруг него он обернул цепь от ошейника. В этом жесте было столько власти и силы, что девушка ощутила прилив возбуждения. Она спустилась губами ниже – к его животу и посмотрела на член, который находился прямо перед ее лицом. Сахана обхватила его ладонью и почувствовала реакцию Алкида. Все его тело напряглось, а дыхание стало прерывистым. Это подстегнуло ее.

За все время их отношений она ни разу не видела его член так близко. Он показался ей огромным и прекрасным. Вены бугрились, оплетая его, головка блестела капелькой смазки. Она несколько раз провела рукой по стволу его достоинства, а затем ощутила, как он за цепь подтянул ее ближе к своему органу. Сахана открыла рот и обняла член губами.

Она двигалась, пытаясь понять, делает ли она ему приятно. Алкид вошел глубже в ее рот и надавил на затылок, заставляя пропустить его далеко. Затем девушка чуть отдышалась и повторила это сама. Его стон и учащенное дыхание безумно заводили ее. Она почувствовала, что хочет сделать ему так же приятно, как он каждую ночь делал ей. Сахана старательно совершала движения головой, стремясь соблюдать тот ритм, который мужчина подсказывал, нетерпеливо подаваясь тазом навстречу.

– Подожди, моя сладкая, – наконец, сказал он. – Иди сюда.

Он натянул цепь, этим жестом побуждая ее приподняться и залезть на него сверху. Сахана перекинула через него ногу и почувствовала, как член скользнул внутрь нее. Алкид приподнялся, устраиваясь поудобнее и завел ей руки за спину.

– Хочу так, – сказал он, связывая их своим ремнем.

Затем взял ее за бедра и помог поймать ритм. Через несколько движений Сахана поняла, что долго не продержится. Она была слишком сильно возбуждена. Она стонала почти до крика каждый раз, когда опускалась на его орган до конца.

– Чувствуешь, что ты в моих руках?

– Да, – вскрикнула Сахана.

– Чувствуешь, как ты беззащитна?

Сахана не смогла ответить, потому что сразу после вопроса он коснулся губами ее соска. Сначала он просто ласкал его, затем слегка укусил, вызывая легкий вскрик и попытку отстраниться.

– Не получится, – шепнул он, натягивая цепь и слегка, на грани боли и удовольствия, кусая второй сосок.

Сахана выгнулась и вздрогнула. По ее телу побежала дрожь. Ее оргазм был долгим, заставляющем забыть обо всем на свете и кричать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Алкид подождал, пока сладкие волны закончат бежать по ее телу. Он сбросил ремень с ее рук, уложил девушку спиной на диван и вошел в нее. Сахана выгнулась под ним. Его ритм отличался от того, который задавала она. Он действовал резко и страстно, движения были жадными и нетерпеливыми, они сводили с ума. Сахана слышала свои крики будто со стороны.

– А тебе я смотрю все это нравится не меньше, чем мне, – хрипло прошептал он, входя в нее.

– Да, – шептала она, – да.

Алкид тоже едва владел собой. Сахана нащупала его руку, в которой он держал конец цепи и сжала ее. Мужчина накрыл ее губы своими губами, и она почувствовала его оргазм.

Они лежали и не могли пошевелиться. Некоторое время даже не хотелось говорить.

Алкид пришел в себя первым и снял с Саханы ошейник и цепь.

Луна в небе

– Это не было слишком? – спросил он. – Если тебе что-то не понравилось, то скажи.

Сахана потянулась, чувствуя, что возвращает себе контроль над телом и разумом.

– Было похоже, что не понравилось? – спросила она. – Или может быть ты просто нарываешься на комплимент?

Алкид засмеялся, целуя ее.

– Это все, что ты придумал? – спросила она.

– Нет, я просто увидел твое замешательство и импровизировал, – засмеялся он. – Вообще-то, планы были другие, я пришел позвать тебя покататься на коньках.

Сахана подняла на него глаза и хихикнула.

– Тебя на эту мысль навело то, что дети провалились под лед?

Алкид снова рассмеялся.

– Да, но не подумай ничего плохого. Просто если бы об этом не говорили все цеха сегодня, я бы и не вспомнил, что на свете существуют коньки.

– Но не глупо ли идти кататься, когда лед еще не крепок? – спросила Сахана.

– Если ты не толстый мальчик, который выехал на самое течение и попрыгал, то не глупо, – сказал Алкид. – Я знаю, где безопасно.

Сахана вздохнула.

– Я должна признаться.

– Что такое? – Алкид поднял бровь.

– Я видела коньки только в книжке на картинке, – сказала она. – Я не умею кататься.

– Значит я буду смеяться над тобой во все горло, – серьезно сказал Алкид. – А завтра специально разбужу на завтрак и буду рассказывать об этом всем младшим родичам.

Сахана засмеялась и стала одеваться.

– Я хотел кое-что дать тебе, – мужчина наблюдал за ней и наслаждался ее грацией.

– Что же?

– Может быть я что-то не так понял, но у тебя же проколоты уши?

Сахана смутно припомнила их разговор в подвале и не на шутку напряглась.

– Посмотри, я надеюсь, что тебе придется по душе.

Женщина приняла из его рук резную деревянную шкатулку. Открыла ее опасливо, не понимая, чего ждать. Алкид принес ей много вещей – платьев, верхней одежды. Это была необходимость. А сейчас, получается, подарок?

Серьги были серебряными, длинными и щедро украшенными зелеными камнями. Очень хотелось спросить, что это, но смелости не хватило. Вдруг хозяин подумал бы, что она оценивает вещь?

– Красиво, – сказала она.

– Агаты, – бросил Алкид. – К твоим глазам.

– Спасибо, это очень приятно.

– Мне нравится видеть тебя красивой, – заметил мужчина, будто бы объясняя, что дело не в том, что он хотел доставить радость ей. Только себе. Видеть красивое, владеть красивым. Сахана не поверила.

Серьги было не просто вставить – уши немного заросли.

– И еще, – Алкид поцеловал ее спину в районе лопатки. – Если ты будешь нужна мне, я пришлю человека с запиской или приду за тобой сам. Не стоит думать, что я буду рассержен тем, что ты не пришла на ужин. Вообще-то, я не стал ужинать без тебя и принес еду сюда.

– А цепь? – вдруг спросила Сахана.

Алкид засмеялся и пожал плечами.

– Ну и цепь принес, – без тени смущения заметил он.

Она расхохоталась.

Сахана почти оделась, когда Алкид протянул ей две толстых и широких вязаных вещи. Она не поняла – это рукава или что–то на шею.

– Зачем это? – спросила она.

– На колени, чтобы не отбить их об лед, раз уж ты не умеешь кататься, – объяснил он.

Дорога до реки была темной. Свет фар саней освещал ее хорошо, отражаясь от белого снега. Они пересекли поселок, свернули налево и въехали в ночной лес.

Сахане стало не по себе от тишины, и темноты, которая их окружала. Но дорога в лесу привела к большому деревянному дому, освещенному яркими огнями, а затем к пологому берегу реки.

Алкид и Сахана не единственные решили покататься. На льду было полно людей – детей, взрослых, была даже компания пожилых дам. Каток был освещен с берега, но этот свет мерк по сравнению с тем, что из-за гор как раз появился янтарный диск Вариаса, а следом бледная Ксиена.

На юге они были будто дальше. И обычно, Вариас выходил в паре с Далией, меньшей из лун. Сочетание Вариаса и Ксиены показались Сахане чудом. Она затаила дыхание и смотрела на две огромные луны, которые спорили с освещением, которое сделали люди.

– Разувайся, – усмехнулся Алкид. – Еще насмотришься.

Он помог ей надеть коньки и зашнуровал их сам, проверив, что нога хорошо зафиксирована.

Сахана опасливо попробовала встать.

– Мне что-то не хочется кататься, – сказала она.

– Не бойся, – шепнул ей Алкид, обнимая и зарываясь лицом в мех ее дубленки. – Я тоже очень долго не катался. Если скажу, сколько лет, то будет неприлично.

Тема возраста считалась бестактной.

– Давай просто попробуем, – сказал он. – Я не дам тебе упасть.

– А что насчет возможности провалиться под лед? – спросила Сахана, которой действительно было очень страшно.

– Здесь безопасно, – сказал мужчина, подавая ей рукавицы.

Сахана вышла с ним на прозрачный лед реки. Она едва шевелила ногами, опасаясь упасть.

Алкид держал ее за руку, помогая сделать первые шаги. Сахана неплохо владела своим телом и через некоторое время у нее стало получаться. Страх прошел.

– Я покатаю тебя, – сказал ей мужчина, – просто скользи за мной и держи равновесие.

Сахана пыталась отказаться, но спорить было бессмысленно. Скорость нарастала постепенно. Алкид увлекал ее за собой, уводя все дальше от любопытных глаз катающихся.

– А здесь не проломится лед? – спросила она его.

– Нет, – ответил Алкид. – Со мной ты правда в безопасности.

Он перехватил ее за талию и приподнял вверх. Сахана вскрикнула от страха. Через некоторое время она поняла, что не падает и поразилась его силе. Ей стало весело. Алкид снова поставил ее, давая приноровиться к темпу, с которым он ехал.

– Ты же хотела посмотреть на луны, – сказал он, останавливаясь.

Сахана осторожно взглянула под ноги. Лед выглядел прозрачным и ей ни о чем это не говорило. Южанка не понимала, треснет он или нет.

– Сахана, –Алкид прижал ее к себе и рассмеялся, – луны вверху!

Девушка заставила себя отвлечься от страха и подняла глаза в небо. Две луны смотрели на нее в ответ. Вдалеке виднелись снежные шапки гор, отражающие свет Вариаса и Ксиены. Река сияла серебром льда. Лес темнел, обрамляя берега темной полосой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Красиво, – восхищенно сказала Сахана и потянулась губами к мужчине, который держал ее в объятиях. Кем бы они друг другу не приходились, момент был сказочно хорош. Сахана даже в книгах не читала о подобном.

Принятие

Дни складывались в недели, и проходили в целом очень хорошо. Наверное, впервые в жизни Сахана высыпалась и много отдыхала. С того момента, как в ней проявились способности лекаря, она все время была занята учебой, работой, или и тем, и другим сразу. Не было дня, чтобы она могла присесть и расслабиться – все время нужно было бежать, ехать, читать, учиться, говорить с пациентами или коллегами. Из-за такого графика она не завела друзей, не успела начать встречаться с мужчиной, совершенно отдалилась от своей тетки. Здесь же она жила без спешки, без срочных случаев, без постоянной суеты.

Из семьи Алкида, чаще всего она общалась с Айриной. Девушки сблизились настолько, что Сахана перестала испытывать неприязнь. Впрочем, назвать это дружбой было бы преждевременно.

Сам хозяин и остальные мужчины весь день отсутствовали, так что семья встречалась за завтраком и ужином.

Алкид вел себя с ней не как с рабыней. Он скорее ухаживал, постепенно завоевывая ее доверие. С ним рядом ей было спокойно. Мужчина восхищался ее красотой, всегда был с ней нежен и говорил столько греющих душу и самолюбие вещей, что сладкий туман все больше окутывал разум женщины. Он постоянно приносил ей наряды и подарки, и ее гардероб заполнился настолько, что часть вещей пришлось отнести в дом исцеления.

Но самым странным было то, что раньше она и не подозревала, сколько в ней страсти. В Лато она, конечно, иногда изнывала жаркими вечерами от желания. Но чаще всего приходила домой и падала без сил, чтобы забыться выстраданным сном на несколько часов и проснуться с желанием остаться в кровати. Этого она никогда себе не позволяла – вскакивала по первому звонку будильника. Быстро собиралась. И бежала на работу – ее уже ждали в доме исцеления. Она снова полностью выкладывалась, почти не делая перерывов и мечтая о коротком ночном забытьи.

Зато в доме Алкида ее график был размеренным и ленивым. Первые недели она по привычке бежала на работу вместе с мужчинами, но за день в клинике могло вообще никого не быть. Ни разу пациенты не приезжали рано. Затем Сахана поняла, что нуждающиеся в лекаре могут постучать и в большой дом. Алкид старался не будить ее, когда вставал. Она просыпалась позже и могла долго валяться в ванной, погружаясь в мысли или вспоминая жаркие ночи с хозяином. Сахана впервые услышала свое тело, мечтающее о ласках, нежности, жадных движениях и сладких стонах. Иногда она была не в силах дождаться Алкида с работы, а затем во время ужина изнывала от желания оказаться в его руках. Их ночи были неизменно хороши. Скорее даже с каждым разом становились лучше, потому что они узнавали тела и желания друг друга.

Сахана часто ловила себя на мысли, что жизнь в этом суровом месте была довольно приятна. Она проводила много времени в гостевом домике, который стал ее личным пространством. Сюда она принесла книги. В свободное время разобрала вещи с чердака и нашла там не мало интересных мелочей – статуэтку медведя из дерева, огромные бронзовые часы, очень красивую вазу из разноцветных прозрачных стекол, соединенных золотистым металлом, массивное кресло с высокой удобной спинкой. Все эти вещи она расположила в комнате на втором этаже, куда теперь часто уходила отдыхать, хоть и не уставала. В большом доме она, пожалуй, пользовалась только гардеробной, ночуя в спальне Алкида и так и не добравшись до щедро предоставленных ей комнат.

На юге женщина часто видела рабынь, как правило, занятых тяжелой работой. Она не знала, что творится в домах их владельцев за закрытыми дверями, но иногда эта завеса приоткрывалась, когда хозяева приводили женщин, чтобы излечить следы жестокого обращения. Она жила иначе – с ней считались, ее уважали.

Очнувшись в этом доме, она думала, что ее жизнь превратилась в ад. Она поверила, что в руках жестокого человека, который сломает ее. И теперь, когда это оказалось не так, она была благодарна. Каждый раз, когда Сахана вспоминала те минуты унижения и страха, она начинала ценить все, что происходило с ней теперь. Что, впрочем, не мешало ей мечтать о возвращении свободы. Умом она понимала, что все сложилось лучше, чем хорошо. Но смириться было как-то противоестественно. Должна ли она вообще была так легко сдаться, или нужно было пытаться бежать обратно в свой теплый и яркий мир из белоснежной пустыни?

Особенно тяжело было утром, когда Алкид надевал на нее ошейник, от этого все в ее душе переворачивалось. На некоторое время Сахана замыкалась в себе и ненавидела весь мир. Иногда она думала, что ему лучше не снимать с нее эту мерзость вовсе, так было бы проще. Но каждый вечер она просто мечтала о той минуте, когда замок откроется и с железным звоном этот ненавистный символ власти окажется в темном углу, до следующего утра.

Так незаметно пролетела вся осень. Сахана бы не догадалась, что началась зима, если бы ей не сказал об этом Алкид. Снег также лежал везде, куда падал взгляд. Бури также налетали. Только мороз становился еще сильнее с каждым днем, меняя ее представления о возможном пределе.

Зимние недели летели не менее стремительно, чем осенние.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Подарки

Однажды Сахана как обычно была в своей клинике. Никто не нуждался в лекаре, и женщина коротала время с книгой и чашкой чая в удобном полукруглом кресле на кухне. Ее покой прервал звук открывающейся двери, она вышла встретить пациента, но в зале стоял Алкид, осматривая дом будто бы впервые.

– Тут все стало иначе, – сказал он, открывая объятия и этим жестом приглашая ее. Женщина подошла к нему и тут же утонула в его руках. – Я не смог ждать до вечера и пришел к тебе с новостями.

– Хорошо, что с новостями, – отозвалась Сахана, – я уже испугалась, что ты поранился или заболел.

– Нет, милая, но мне приятно, что ты можешь за меня испугаться, – Алкид прервался, чтобы поцеловать ее. – Я решил тебя немного порадовать и возможно расстроить. В целом у меня две новости для тебя – хорошая и сомнительная.

Сахана рассмеялась, надевая маску беззаботности, в то время как тревога и беспокойство свернулись тяжелым комком у нее на душе.

– Начни с хорошей.

– Ладно. Позади половина зимы. Работы сейчас немного. Погода установилась, ни метели, ни бурь не будет несколько дней. Так что завтра мы едем в горы. Айрина сказала, что ты каждый день смотришь на них с замиранием сердца. Я все подготовил, а сестра уже укладывает вещи и продукты. Тебе останется взять только то, что ты считаешь необходимым лично для себя. Выезжаем очень рано, чтобы с рассветом быть на месте и останемся там на ночь. Тебе должно понравиться – небольшой охотничий домик, лес, снег по пояс. Будем отгонять волков, топить печь, рассказывать истории и я покажу тебе подвесную дорогу – по ней можно быстро подняться на одну из вершин. Захватывающее место.

Сахана просто запрыгала от радости, не в силах сдержаться. Горы! Она поднимется на вершину, возможно, увидит оттуда северное море. Говорят, что в нем плавают огромные ледяные глыбы.

Позади была половина зимы и это тоже доставляло радость. За шесть месяцев Сахана привыкла к снегу, но все же ждала, когда он сойдет.

– А что с сомнительной новостью? – перешла она к тревожной теме.

Алкид молча вытащил из кармана серебряное ожерелье.

– Это. – сказал он, испытующе глядя на Сахану.

Она взяла ожерелье в руку, оно состояло из трех цепочек – тонкой, чуть толще и самой толстой с крупным кольцом в центре. Все они были почти одинаковой длины и выглядели изящными за счет колец разной формы и размера, на некоторых были узоры, некоторые сияли блестящими гранями. При этом ожерелье казалось весьма прочным.

На крупном кольце очень красивым узором было выгравировано имя Алкида.

– Красиво, – пораженно сказала женщина. – Почему новость сомнительная?

– Я знаю, что тебя смущает твой ошейник, – начал Алкид, – ты не хочешь его носить, я это вижу. Ты считаешь, что…

– Мой ошейник? – тихо переспросила Сахана, закипая. – Это – твой ошейник, – резко выдохнула она, поражаясь своей дерзости.

– Сахана, – предупреждающе поднял ладонь Алкид.

– Я просто очень хочу знать, зачем это нужно? На случай побега в лес? Чтобы пока я сижу там по пояс в снегу синяя от мороза, без умения отгонять волков, все белки видели, что я твоя рабыня? – понижая тон спросила она, пытаясь иронизировать. – Здесь некуда бежать, негде скрыться, все знают, кто я! Я веду себя так, как ты хочешь, но продолжаю ходить в этой мерзкой железяке с твоим именем!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Смена декораций

Она отскочила подальше от мужчины, на случай если вызвала его гнев, но он легко преодолел это расстояние и ласково взял ее лицо в свои руки, заставляя поднять на него взгляд.

– Тише, моя хорошая. Ты права, это ничего не меняет. Мне просто нравится видеть на тебе знак подтверждения того, что ты моя каждый раз, когда я на тебя смотрю. Учитывая специфику наших отношений, моего желания должно быть достаточно, не так ли?

Он склонился к ней и коснулся губами губ. Поцелуй был жестким и волнующим, тело Саханы тут же предательски расслабилось в его руках.

– Ты нарочно меня отвлекаешь, – тихо прошептала она, вставала на цыпочки и целуя его в шею, его руки впились в ее талию, притягивая женщину еще ближе.

– Подожди разжигать во мне огонь, я могу овладеть тобой, так и не сказав того, что хотел, – Алкид спустил ее платье с одного плеча и добрался до нежной груди рукой.

Сахана игриво оттолкнула его и сделала шаг назад.

– Тогда я слушаю.

Алкид расстегнул ошейник рабыни, что первый раз произошло при свете дня. Она определенно видела, что он не пользовался ключом. Это было странно, конечно. Сахана даже подумала при случае спросить, каким образом работает замок.

– Ты можешь его больше не носить, – сказал он.

– Я чувствую, что за этим последует какое-то «но», – заметила женщина.

– Ты права, – вздохнул он, ловя ее руку и снова притягивая к себе. – Вместо ошейника ты будешь носить это, – он надел ожерелье ей на шею.

– Оно намного легче и красивее, – отметила Сахана. – И не выглядит так… – слово так и не нашлось, но лицо женщины изобразило отвращение.

– При этом достаточно прочное, чтобы я мог посадить тебя на цепь, если захочу. И ты не сможешь снять его сама.

– Тебе с детства хотелось посадить кого-то на цепь или это началось в зрелом возрасте? – Сахана нервничала от подобных разговоров, так что дала волю своему чувству юмора.

– Я просто не исключаю такой возможности. Ты должна понимать, что это знак моей власти над тобой, просто не настолько очевидный, как был до этого. Есть и еще момент, я не считаю, что он будет тебе мешать, поэтому не буду снимать на ночь.

Сахана провела руками по металлическим звеньям нового ошейника, потрогала хитрый замок, затем убедилась, что ожерелье нельзя снять через голову.

– Все мы идем на компромиссы друг с другом и даже сами с собой, – наконец сказала она. – Теперь я думаю, что новость хорошая, а не сомнительная. Мне нравится эта вещь, я еще не смирилась с тем, что ты мной владеешь, но помню, как ты обещал запаять на мне железный ошейник и вставить в ухо какую-то серьгу с биркой, как у собаки.

Алкид вспомнил и рассмеялся от этих воспоминаний как от нелепости. Он и не собирался ничего такого делать. В тот момент ему казалось не лишним сгустить краски. Хотя как знать, что было бы, поведи она себя по-другому.

Девушка удивила своей покорностью и тем, как она приняла новую жизнь, поэтому ей не пришлось столкнуться с его недовольством. Себя он знал достаточно хорошо, чтобы признать – ей очень повезло с характером.

Его смех резко оборвался, а глаза самодовольно и хитро вспыхнули.

– Кстати, о серьгах с бирками, – на полном серьезе начал он и ухмыльнулся, увидев тень страха в зеленых глазах рабыни. – Я знаю, что женщины любят вешать на себя всякое такое, вот купил в городе на случай, если бы ты расстроилась из-за ожерелья.

Сахана приняла из его рук длинные сережки в виде капель разной формы, сцепленных между собой.

– Я надеюсь, что на них нигде не написано твое имя? – пряча довольную улыбку проговорила она, подходя к зеркалу и примеряя их.

– Нет, но, если для тебя важно, могу попросить ювелира исправить это, – Алкид подошел к ней сзади, любуясь ее изящной шеей, длинными волосами. – Это просто подарок. Я знал, что они сделают твою красоту еще ярче.

Его руки обвили ее, мягко сжимая грудь. Он расстегнул платье и спустил его с плеч, затем сжал соски через тонкую ткань лифа. Сахана видела в зеркало, что он делает с ней и таяла от нахлынувшего желания.

– Только посмотри на себя, – шептал мужчина. – Твои глаза сияют, твои стоны сводят меня с ума.

Алкид откинул волосы с ее шеи и впился губами. Чтобы сохранить равновесие, Сахана оперлась о столик перед зеркалом руками и Алкид тут же наклонил ее на него. Его рука легла ей на затылок, затем скользнула по позвоночнику вниз к пояснице, заставляя прогнуться.

Коленом он расставил ей шире ноги, а рукой скользнул между них, лаская прямо через одежду. Сахана сладко стонала, прогибаясь ему навстречу, терлась и прижималась.

– Закрой дверь, – попросила она. – Сюда может кто-нибудь зайти.

– Никто не зайдет, – Алкид не желал отрываться от нее.

– Пациенты всегда будто ждут самого неудачного момента, – возразила она.

– Никто не войдет в этот дом, пока я не захочу, – его рука легла ей на спину, призывая не шевелиться.

– Я не хочу, чтобы нас застали так, – жалобно попросила Сахана.

– Стой, как я поставил, и не меняй положение, – велел мужчина, уступая ее просьбе. И отошел запереть дверь на засов.

Сахана стояла в той же позе, когда он снова приблизился.

– Теперь точно никто не помешает мне взять тебя, – шепнул он ей на ухо, снова приникая губами к шее обжигая ее там жарким жалящим поцелуем.

Алкид обнажил ее грудь, задрал платье, освободил ее ягодицы от одежды, а затем потянул за цепочку ожерелья, заставляя женщину нагнуться ниже.

Сахана часто дышала, ожидая, когда он проникнет в нее, и это произошло. Его член входил и выходил из нее резкими толчками, руки то мяли соски, то поднимались к шее и играли с серебристыми цепочками, то касались нежных губ девушки, слегка проникая в них пальцами. Сахана изнывала от страсти, извиваясь в его руках и крича.

Она немного вздрогнула, когда Алкид захватил большое кольцо ожерелья и оперся этой рукой о столик. Женщине пришлось нагнуться ниже, касаясь гладкой прохладной поверхности грудью и щекой. Другой рукой скользнул между ног и нащупал там крошечный бугорок ее страсти. Нежными движениями он стал ласкать его, одновременно глубоко и сильно входя в нее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сахана застонала, чувствуя приближение оргазма, прогнула спину, стараясь глубже насадиться на его член.

Его рука смяла ее грудь и в этот момент тело женщины застыло, подчиняясь первой волне оргазма и забилось на пике страсти. Алкид вошел в нее максимально глубоко и разрядился.

Девушка еле стояла от пережитого удовольствия, и он просто поднял ее на руки и отнес на маленький диванчик на кухне.

– Почему мне так хорошо с тобой? – спросила она его, обессиленным голосом. Алкид накрыл ее шерстяным пледом и нежно поцеловал.

– Потому что ты сделана специально для меня, – ответил мужчина. – А я – для тебя, – добавил он после паузы.

В этот момент, она поняла, что влюблена.

На берегу Северного моря

Вашниры шли по берегу в надежде найти удобный спуск к воде. Повсюду они видели лишь огромные черные камни, неприветливой массой загораживающие собой море. Узкие полоски снега струились по этим камням как белые змеи, ледяной ветер усиливал сходство тихим шелестом и шипением. Море было совсем рядом. Соленый запах волн и водорослей долетал и сюда, но обещанный местными проход в бухту так и не появлялся. С собой они несли длинную узкую лодку, тоже взятую у местных. Срочно надо было пополнить запасы провизии, так что они собирались рыбачить, по крайней мере до вечера, так как местные предупредили их о возможной буре после заката.

Теплые куртки и штаны надежно защищали мужчин от холодного ветра с льдинками морских брызг. Наконец, они заметили узкий проход между черных камней в рост человека, ведущий в бухту и по цепочке спустились на берег, заваленный бурыми водорослями. Двое мужчин принялись готовить лодку и снасти, а третий просто шел вдоль полосы прибоя, в поисках морских диковин, которые можно выгодно продать. Вдруг его внимание привлекла груда водорослей, слишком большая и странная. Он подошел и осторожно разгреб растительность носком сапога и увидел бледную, будто бескровную руку, украшенную странными узорами.

– Эй, сюда. Тут мертвое тело, – подозвал он своих друзей.

Вместе они очистили от водорослей и оттащили подальше от воды женское тело, белое как мел. На утопленнице была тонкая куртка и штаны из неизвестной ткани, ноги были в серебристых сапогах, а на шее висело массивное серебряное колье все в странных символах, узорах и знаках.

– Жалко, что мертвая, сейчас бы продали в ближайшем городе и не пришлось бы мочить кости в ледяном море – купили бы все, что пожелаем за золото. – досадливо сплюнул под ноги самый старший и пошел к лодке продолжать оснащать ее.

Другой вашнир склонился над девушкой, прижимая замерзшие пальцы к шее.

– Так сердце еще бьется! Погодите хоронить, может быть, еще погуляем в доме утех.

– Да она же захлебнулась и замерзла. Мы ее даже не дотащим до шаманки.

Вашнир, который нащупал пульс деловито начал оказывать девушке помощь, не обращая внимания на своих друзей. Он вдыхал воздух в ее легкие, массировал грудную клетку, поворачивал девушку из стороны в сторону и вдруг она закашлялась, выплевывая воду.

– Тащи сюда шкуры, помоги ее раздеть, – коротко приказал высокий вашнир в шапке из белой лисы.

Они раздели девушку до гола, стараясь не повредить странных нарядов, которые можно было продать. Затем завернули бесчувственное тело в теплые меховые шкуры, растирая руки и ноги. Когда она слегка порозовела, бросили отогретое и завернутое тело на дно узкой лодки и бегом помчались в лагерь. Больше они не могли ничем ей помочь, а вот мать Шафараз – возможно имела такую силу.

– Кожа вся испорчена, вся разукрашена, – бубнил, выгружая находку в вагончике матери Шафараз, вашнир в белой шапке.

Мать Шафараз взглянула на руки девушки в затейливых нездешних узорах лишь помотала головой:

– Дурной ты, Рифа, это же диковина, только дороже будет стоить, если не помрет. Что с ней было из вещей, давай все сюда. Кто она? Дикая? Рагласианка? Наша? Дай посмотреть, может быть, пойму.

Мать Шафараз с удивлением рассматривала странную ткань и необычное украшение утопленницы.

– Смотри, узоры на колье как на руках. С ней продашь, будет еще ценнее. Оставь вещи здесь, пусть сохнут. А теперь иди. Она, может быть, помрет до вечера, так что тащи улов. Удачу надо ловить за все хвосты.

Рифа вышел из вагончика, собрал людей, и они потащили лодку через небольшой лесок обратно к морю. Бежали без остановок, чтобы успеть до вечера, радуясь лишь тому, что в этот раз хотя бы изучили дорогу.

Шафараз бросала в печь пучки трав, раскачиваясь как в трансе. Вашниры ценили своих шаманов даже больше, чем люди целителей, потому что те могли обращаться к магии. В них самих ее было мало, но зато была способность договариваться с волшебными камнями. С помощью камней из земель вашниров, они сражались, лечили, погружали людей в магический сон. Это очень помогало с транспортировкой рабов – никаких забот с уходом и кормёжкой, вези себе как дрова, хоть в штабелях, а после продажи рабы приходили в чувства абсолютно без последствий – будто бы проснулись в своей постели.

Сейчас надо было лечить. Девушка замерзла до костей, тело было белым. Надо было восстановить тепло внутри. Шафараз бросила в огонь прозрачный синий камень и смотрела как языки пламени впитываются в него, раскрашивая его розовый, а затем в кроваво-красный цвет. Женщина дождалась, когда камень перестанет засасывать тепло и голыми руками вытащила его из печи, затем положила его в центр живота девушки. Некоторое время не происходило ничего. Спустя несколько секунд красноватые лучи стали распространяться по телу, будто бы возвращая ему жизнь и тепло. Шаманка напряженно смотрела на камень. Она обращалась к нему, используя свои способности. Ей нужно было следить, сколько тепла отдает камень. Был риск, что огонь выйдет из-под контроля и девушка пожарится, а не согреется. Шафараз была опытной и сильной шаманкой. Камень равномерно и медленно бледнел, терял насыщенность цвета. Он ушел из красного в фиолетовый, наконец, возвращаясь к синему оттенку, который был с самого начала.

Теперь Шафараз ловким движением деревянной клюки скинула камень с живота девушки, уже не желая касаться его рукой. Камень покатился, а шаманка подгоняла его ловкими движениями, пока не загнала в углубление в полу и не захлопнула над ним крошечную крышку шкатулки.

– Вот теперь ты теплая, ты дышишь. Почему еще спишь? – недоуменно обратилась Шафараз к молчаливому телу.

Шаманка взяла другую шкатулку и выкатила из нее камень прямо в ямку между ключиц. Она обратилась к нему, вызывая яркую фиолетовую вспышку. Теперь девушка должна была очнуться несмотря ни на что.

Эффекта не было.

Шафараз повторила действие. Результат был тем же. Тогда она открыла рот девушки и вдохнула ее дыхание и резко вскочила с остановившимся, расстроенным взглядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Нет, нет, не здесь, – зашептала женщина, заметавшись по своим владениям, будто бы что-то ища. Наконец, она достала какой-то порошок и посыпала его на запястье утопленницы. Вены под кожей набухли и стали яркими, но кровь текла по ним черная.

Шаманка села на пол, закрыв лицо ладонями. Ее работа была закончена. Пришло время ждать вождя.

Шафараз высунулась из вагончика в ледяную тьму прямо в платье, не накинув на себя даже шаль.

– Рифу мне сюда, быстро, – крикнула она ближайшему вашниру.

Вождь уже должен был вернуться с уловом. Шаманка провозилась с девчонкой весь день до ночи, и теперь две луны равнодушно смотрели на ее старое лицо блестящими звериными глазами.

Бракованный товар.

Рифа появился на пороге Шафараз весь в снегу. За его спиной гудела метель, поднимая миллионы снежинок с земли и неба и бросая их в людей.

– Ты привела ее в чувство?

Шафараз зыркнула на него злым, нетерпеливым взглядом и недовольно повела плечом.

– Думаешь, в мир вернулась настоящая магия, вождь? – оскалилась она.

– Это значит, что она мертва?

– Ты уже дважды не прав. Умный мужчина сначала послушает, потом станет придумывать. Хочешь гадать – иди на площадь и предсказывай рагласианам будущее за медяки, – злобно шипела шаманка.

Рифа склонился перед ней и терпеливо молчал. Он знал Шафараз как добрую спутницу, мудрую советчицу и помощницу во всех его делах. Еще он знал, что если у нее что-то не получилось, то она приходит именно в такое раздражение. А раздражение может перерасти и в гнев, который страшен тем, что уважение не позволит дать ей отпор. Так что он отряхнул шапку из белого меха, снял мягкие сапоги и прошел к огню походной печи.

– Прости меня, мудрая Шафараз. Я стал с порога говорить, не поблагодарив тебя за те заботы, которые легли на твои плечи и ложатся каждый день, когда ты словно мать каждому из вашниров в моем отряде. Сегодняшний день принес тебе новую проблему. Я готов выслушать каждое твое слово с превеликим уважением.

Шаманка молчала, гордо подняв голову и демонстрируя презрение, а Рифа ждал, стараясь не изучать ее временный дом пытливым взглядом.

– Она жива, но я не могу ее разбудить, – наконец сказала Шафараз. – В ее теле яд, определить который я не смогла. Все, что я сделала – лишь поддержала ее жизнь, как могу. Яд медленный и убивает не только тело, но и все живое в этой женщине. Ее суть, ее душу.

– И что же нам делать? Припасы на нуле, дикие ушли далеко в высокие горы, с такой глубиной снега преследовать их затея смерти на потеху. Золота нет! Остаться здесь на зиму и построить рыбацкий поселок?

– Ты собрался рыдать у меня на плече, Рифа? – высокомерно повысила голос мать Шафараз. – Может быть не стоило идти в эти места под осень? Все знают, первый месяц осени на Севере восхищён силой, которую дает ему холод. Нигде в мире он не может устраивать снежные бури, морозить лес и ходить в серебре снегов с головы до ног. А здесь ему дано такое право. Все знают, что это злое время. Мы прибыли в четвертый месяц лета, который грустит из-за того, что не имеет никакой власти и подчиняется холодным ветрам. Он плачет каждый день, что не скопил силы сохранить свое тепло. Наши фургоны застряли в дорогах, которые развезло его слезами. Что ты собирался выгадать здесь, вождь? Какую добычу ты хотел взять? Ну вот мы и дотянули до глубоких снегов. Живем ловлей рыбы, кочуем по этому ледяному краю. А что будет дальше? Зима будет долгой и жестокой.

Он лишь покачал головой. Мать Шафараз была права. Было принято много неверных решений, о которых мужчина сожалел. Ему нечего было сказать в свое оправдание.

– Мы поступим так, мой вождь, – снизошла шаманка. –Ты продашь эту женщину как королеву диких – за хорошие деньги, чтобы хватило на путь домой с честью. Но предупредишь, что она была больна при поимке, и ей будет нужен лекарь. Пусть рагласиане лечат свою как умеют.

– Думаешь, она из них?

– Она не дикая, тут нет сомнений – достаточно посмотреть на узоры на руках. Они палками по песку рисовать не умеют, не то, что такое. Она не наша – сам видишь. Тут сомнений нет. Острова, где хоть кто–то живет – далеко на Юге в глубине морей. Или – рагласианка, или с лун упала на нашу голову. Срочно продавай за сколько сможешь, ври как умеешь. Уедем, и на Север больше ни ногой. Чувствую, что после такого подарочка путь сюда нам заказан, если только не хотим умереть в муках.

– А они не догадаются про яд?

Шафараз отмахнулась от него рукой.

– Да как? Внешне-то она красавица и сладко спит под нашими чарами. Чтобы яд найти, надо знать, что его нужно искать, где искать и как искать. Пока сообразят, что к чему, мы уже будем далеко отсюда. Камень путешествий сейчас полон энергии, так что поедем быстро. Давай нарядим ее как царицу. А ты – вези продавать в ближайший богатый дом. Там уж как повезет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Горы

Крытые сани мчались по зимней дороге. И все было прекрасно: зеленые шапки елей и сосен, снег, летящий в воздухе маленькими серебряными искорками, теплый мех новой белой шубки и вздернутый нос задумавшейся Айрины.

Алкид указал рукой в окно, привлекая внимание Саханы.

– Здесь дорога красивее всего, – сказал он, и она пожалела, что не может смотреть во все стороны сразу.

Справа от них громоздились горы, голые камни вдоль дороги были свободны от снега, но чем выше поднимались остроконечные зубцы, тем белее они становились. Слева была пропасть. Сани вскарабкались на бок далеко не самой высокой горы. Тем не менее, смотреть вниз было очень страшно. А посмотреть там было на что: холодное и бескрайнее Ледяное море раскинулось до самого горизонта, буро-зеленые водоросли покрывали берег далеко внизу, высокие злые волны бросались на прибрежные черные камни, рассыпаясь на миллиарды брызг. Черные камни были так отполированы и вылизаны беспощадной водой, что выглядели как гладкая и нежная кожа чудного обитателя морских глубин.

Алкид остановил сани, и все вышли из них полюбоваться видом.

Дух захватывало от этой красоты. Воздух был соленым с привкусом сосновой хвои, мороза, который так щипал нос, что Сахана укутала мехом все лицо, оставив только глаза. Алкид держал ее за талию. Они подошли к краю дороги, заглядывая вниз. Рука мужчины сжимала ее все сильнее – он волновался, что девушка может потерять равновесие.

Когда все насмотрелись, путешествие продолжилось. Сани шли ровно и мягко.

– Скоро мы будем на месте? – спросила Сахана.

– Еще один перевал – и все. Там небольшая рыбацкая деревушка, я думал остановиться в ней на обед, у них невероятно вкусная рыба и такое пиво, что ты не сможешь остановиться и остаток пути будешь петь вашнирские застольные песни, про полногрудых рабынь ублажающих каждого вашнирского мужчину с неиссякаемой страстью.

Сахана рассмеялась, утыкаясь ему в плечо и стала высматривать впереди спуск к перевалу.

Из деревни они выехали сытые и немного навеселе. Пиво оказалось вкусным и легким, настроение было безоблачным. Дорога теперь шла через лес, то поднимаясь, то спускаясь и ужасно петляя. Санями правил Василь, Алкид о чем-то с ним говорил, а Сахана сидела у окна и разглядывала лес.

Вдруг Айрина закричала.

– Стойте, остановитесь! Там что-то случилось! Кто-то съехал с пути – это же кровь на снегу!

Василь немедленно послушался ее, затем вернулся немного назад. Мужчины велели женщинам остаться внутри, схватили топоры и вышли из саней.

Сахана минуту пометалась от окна к окну, затем взяла свою сумку, распахнула дверь и решительно выпрыгнула в снег.

– Ты с ума сошла? Там может быть опасно – звери, вашниры, дикие, бандиты, в конце концов, – Айрина высунулась за ней.

– Там кровь, а я – лекарь. Кто-то точно нуждается в моей помощи.

– Может быть волк задрал оленя и сейчас собирается съесть тебя, – возразила синеглазая. – Лезь обратно, я тебе помогу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Стычка в лесу

Но Сахана уже видела, что дело не в олене и бежала в ту сторону. Айрина же залезла в кабину, достала из ящика под сидением астрострел и побежала за Саханой.

Сахана видела Алкида, угрожающего топором коренастому толстяку, который стоял рядом с вашнирским вагончиком. Около вагончика лежал молодой вашнир, явно побывавший в руках двух здоровых молодчиков, размахивавших дубинками перед носом Василя и Нормана. Голова вашнира была в крови, меховая куртка изорвана и расстегнута, лицо расплылось в жуткую маску. Если бы не нарастающая угроза драки, Сахана уже бросилась бы помогать ему. Марк склонился над каким-то огромным свертком.

Все что-то говорили, о чем-то спорили, Сахана никак не могла уловить смысл. Звучали имена, вроде бы накал страстей спадал.

– Да опустите вы дубины, – рявкнул, наконец, коренастый мужик на своих громил. – Это же семья Алкида – из-под Снегоры. Я вспомнил, мы встречались на приеме у судьи.

– У господина Верениса, – согласился Алкид. –Мне тоже знакомо ваше лицо.

Мужчины отступили на шаг друг от друга, опуская оружие. Зато из-за деревьев показалась Айрина с астрострелом.

– Ого, какая пушка, – уважительно отметил коренастый. – Вижу, господин Алкид, дела идут отлично, раз ваши женщины разгуливают с такими дорогими и редкими штучками.

– Моя сестра, Айрина, – Алкид кивнул в сторону синеглазой красавицы.

Коренастый слегка поклонился ей.

– Я – Рудольф. Вы все наверняка слышали про золотой прииск чуть выше деревни?

Семейство Алкида закивало.

– Я его хозяин, а это мои младшие родичи – Лукас и Маттиас.

Назвавшись все заметно выдохнули. Драка отменялась.

– Раз уж тут собрались исключительно уважаемые люди, – с легкой иронией сказал Алкид, – давайте вы нам расскажете, что произошло у вас с этим вашниром.

Рудольф сдвинул шапку на затылок и почесал лоб, на котором несмотря на мороз выступил пот.

– Ну тут как вышло, – начал он. – Приехал ко мне этот мошенник со своими людьми. Предложил купить рабыню. И какую – красавица, волосы черные, сама белая, тело без единого изъяна, руки украшены странным узором, но выглядело очень красиво. Сказал, что дикая. И не просто дикая, а их королева. Никогда не слышал, чтобы в племенах было что-то подобное, но в тот момент как дурак поверил. Очень уж мне ее захотелось. Если бы сказали, что жену правителя Востока великолепной страны Раглас похитили и продают – и то бы взял с такой-то внешностью.

Алкид понимающе кивал.

– Отдал я этому гаду кучу золота – даже чуть лишнего отсыпал, так она мне понравилась. Он уехал, а она не просыпается. Я подождал немного и понял, что слишком спешил этот вашнир. Пошел к нашему лекарю, а лекарь стал ее смотреть, ну колдовством своим, и как упадет на пол. Бился минуты три. Я подумал, что умирает, еле его в чувство привел, а он мне говорит, что она не очнется. То ли отравлена, то ли что-то в ней странное, но лишь чудом жива и умрет со дня на день. Лекарь сам выглядел так, будто с ней за компанию помереть собрался. Я ее в ковер и за этим гадом по следам. Вот золото свое забирал, а товар ему возвращал.

– Что-то он не очень выглядит после отмены вашей сделки, – заметил Алкид. – Возврат не пошел ему на пользу.

Рудольф захохотал.

– Он ее обратно брать не хотел. А я был очень расстроен. Его пришлось искать, потом по лесу за гадом гоняться. А у меня сердце было разбито. Можно сказать, я полюбил эту королеву, представлял, как детишек с ней ращу. Такая беда… Сам не заметил, как начал этого хитреца и руками и ногами от расстройства молотить, и пока бил вашнира, чуть смирился с потерей красавицы. – Рудольф плюнул себе под ноги. – С ним еще люди были, но они разбежались. Сами знаете, магия их камней… Будьте настороже, учтите это, если вдруг нападут.

– Не повезет же им тогда, – мрачно усмехнулся Алкид.

– А вы мне нравитесь, – снова захохотал Рудольф. – Ну да ладно. Золото я свое забрал, так что поеду домой.

– А вашнира так оставите?

– Если бы вы тут не показались, я бы его убил, а сарай бы сжег. Чтоб другим наука была, как северян обманывать. Но может быть и лучше, что не убил. Вы ж знаете, одного тронешь, другие налетят, да и правители наши этот народ жалуют за их мерзкие дела. А раз уж вы его нашли – то сами решайте. Лукас, Маттиас, за мной.

– Будьте здоровы, господин Рудольф, если кто спросит, то мы вас не встречали, а вы нас, – кивнул ему Алкид.

– Мудрые слова. Всегда уважал вас и вашу семью, господин Алкид. На моих землях вы теперь желанный гость.

– Как и вы на моих, – Алкид вернул любезность.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Спасение

Мужчины развернулись и ушли к саням. Алкид, сделал знак своим собираться, но Сахана бросилась к нему.

– Мы что оставим этого человека здесь?

– Конечно, а что можно сделать? Дело не наше. Лучше было бы с обрыва сбросить, но к чему эти усилия, – пожал плечами Алкид.

– Он же умрет!

– Вообще-то, такие как он продали тебя в рабство, – холодно напомнил ей хозяин. – Пошли в сани. Эта ситуация может доставить нам немало проблем. Лучше всего уехать и оставить все как есть.

Сахана же склонилась над телом, касаясь рукой виска вашнира.

– Он живой человек, Алкид. Я прошу тебя разрешить мне помочь ему. Он нам ничего не сделал, а за свой обман уже достаточно заплатил. Взгляни, он совсем еще мальчишка.

– Тут не только ему требуется помощь, – сказал Марк, подтаскивая по снегу сверток, который он так долго разглядывал. – Это та женщина, королева диких.

– Занесите их в вагончик, – распорядился Алкид, сдаваясь, – там теплее.

Василь и Норман подняли вашнира, а Алкид внес в тесное помещение девушку.

Сахана подошла к безжизненному мужчине, приложила руки к его лицу и соприкоснулась сознанием. Желание жить в этом человеке стояло на первом месте, его согласие просто тянуло лекаря заглянуть в это тело. В целом, никогда за время целительства, она не видела такого здорового организма. Он и сейчас был полон сил, если не считать сильной травмы головы, разрывов нескольких сосудов, большой гематомы под глазом и сотрясения мозга. Когда Сахана обращалась к его тканям они реагировали как солдаты на построении, слушаясь ее беспрекословно. «Всегда бы таких лечить», – подумала она – «тогда бы каждый выздоравливал с первого раза и без лекарств». Она впервые оказывала помощь вашниру и была поражена тем, сколько в нем силы. Девушка не могла понять, что именно не так, но его организм отличался. Когда она лечила, ей будто бы что-то помогало. Действовало в унисон с ней.

Она обработала раны на лице и руках и влила в рот мужчине немного обезболивающей микстуры.

– Может быть ты не будешь трогать эту женщину? – вдруг остановил ее Алкид, заметив, что она закончила с вашниром и собралась заглянуть в сверток.

– Почему?

– Ты разве не слышала, что лекарь упал после попытки вмешаться? И нес потом что-то несуразное. А если и тебе станет плохо?

– Все возможно, – уклончиво ответила Сахана, все же подходя к свертку и заглядывая в него.

– Я не позволю чтобы тебе стало плохо, – сказал он. –Не смей ее трогать.

– Она в такой же беде, как была я, – резко заметила Сахана. –К тому же совершенно точно умирает. Я – лекарь. Это мой долг.

– Но лекарь на перевале…

– Я так поняла, что он немного полежал, пришел в себя и с ним все хорошо, – перебила Алкида Сахана, не желая слушать возражений. – Жив-здоров. И я более чем уверена, что мы с ним на разных уровнях мастерства.

Алкид схватил ее за руку, но она мягко отняла ее, напрочь забывая о покорности.

– Тебе не о чем беспокоиться, – тихо сказала она, обращая взгляд на пациентку.

Женщина спала. Ее ресницы были длинными и пушистыми, волосы черными, как у Айрины. Сахана с интересом рассматривала узоры на ее руках, явно идущие под кожей. Поколебавшись мгновение лекарь коснулась висков незнакомки и потянулась к ней своим сознанием. То, что произошло дальше было для нее неприятным сюрпризом. Незнакомка пустила ее к себе, но в отличие ото всех других пациентов, она не была молчаливым набором органов. Сахана видела не только ее тело, но и слышала кричащее от ужаса и мучений сознание, так контрастирующее со спокойным лицом спящей женщины. Отчаянье. Страх. Боль. Сахана действительно ощущала весь спектр чувств сама, а не просто наблюдала со стороны. В венах незнакомки бурлил яд, убивавший в ней что-то важное, что-то такое, что можно было потерять только вместе с жизнью, и Сахана не могла его нейтрализовать. Ее разум раз за разом проходил по венам, артериям, капиллярам, но яд не подчинялся ей, как змея он ускользал и прятался. Он не собирался по приказу послушно развалиться или превратиться в другое вещество.

И тут ей в голову пришла одна идея. На секунду вынырнув из чужого сознания, она попросила у Алкида нож и глубокую емкость.

Если яд прятался от нее и убегал, то теоретически его можно было бы согнать поближе к одной из вен и открыть ее. Незнакомка потеряет очень много крови, но и очень много яда. Если это получится, то после переливания можно будет попробовать снова, а потом еще раз, пока остатки этого странного вещества не покинут тело полностью.

Сахана попыталась осуществить свой план, рассредоточившись мыслью на всех частях организма сразу, но поняла, что одной такое не осуществить. Если, конечно, она не собралась выпустить из вен таинственной женщины всю кровь до капли.

Она разорвала связь и повернулась к Алкиду.

– Рудольф сказал, что здесь есть лекарь. Мне нужно, чтобы вы немедленно привезли его сюда.

Женщина приказала своему хозяину, как распоряжалась бы персоналом у себя на юге, совершенно забывшись.

– Еще пусть захватят свои инструменты и это, – Сахана залезла в сумку и написала несколько слов и цифр на листочке. – Это для меня и для второго лекаря, так мы сможем повысить нашу концентрацию и работать эффективнее. Представить себе не могла, что этот препарат понадобится мне сегодня – на отдыхе. В доме исцеления на Юге на моей памяти его использовали лишь пару раз. Алкид, умоляю, поспеши! Времени нет – эта женщина умрет в ближайшие часы, если мы ей не поможем.

Мужчина взял листок из ее рук.

– Норман, иди сюда, – крикнул он. – Ты отведешь этот вагончик к охотничьему домику. Василь поедет внутри с Саханой и Айриной, если вашнир придет в себя и проявит агрессию – не сомневайся: убей его и избавься от тела и вещей. Марк едет со мной за лекарем.

Мужчины с трудом закрыли двери в вагончик. Рудольф с родней довольно сильно потрепали не только владельца, но и его имущество. Впрочем, из сугроба он вылез легко и пополз через лес выше к горам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Коллеги

Сахана металась по комнате из угла в угол. Ожидая лекаря, она не находила себе места. Незнакомка лежала без движения и спокойно дышала, но Сахана знала, что творится там – за длинными ресницами – какая там безысходность, боль и страх. Вашнир сидел узком диванчике, и рассказывал Айрине и Василю, как в его руках оказался такой невыгодный товар.

Норман топил печь, дрова уже разгорелись и потрескивали, но воздух еще не прогрелся и в доме было по-прежнему ужасно холодно.

Послышался шелест полозьев по снегу и Сахана выбежала на крыльцо.

Алкид приближался к домику с двумя незнакомыми мужчинами.

– Это господин Кайл и господин Мурти, наш хороший знакомый. У него практика в Снегоре. Целых два лекаря вместо одного, – представил их Алкид.

– Добрый день, госпожа Сахана! Сегодня я по случайности приехал к коллеге, и тут нам говорят, что лекарю с Юга нужна наша помощь.

– Благодарю вас за готовность помочь, уважаемые, – Сахана пригласила их в дом и тут же повела в комнату, где лежала незнакомка. – Я боюсь вас сильно шокирует то, что я покажу, ведь я и сама никогда не сталкивалась с таким.

– Я видел эту женщину, – отшатываясь прошептал господин Кайл. – Ее купил хозяин прииска, Рудольф. Я не хочу снова смотреть в нее, это ужасно. Мурти, мы уезжаем, – Кайл малодушно попятился назад.

Сахана взяла его за руки и спокойно и твердо посмотрела в глаза.

– Если мы этого не сделаем, она умрет прямо тут, прямо сейчас.

– Возможно, такова судьба, – он отчаянно посмотрел на Сахану, – не все в наших руках, госпожа.

Мурти почесал затылок. Он не разделял страха коллеги, к тому же южанка весьма сильно заинтриговала его.

– Господин Алкид тоже заинтересован в спасении пациентки?

Алкид кивнул. Если ситуация не представляла угрозы для Саханы, то он был согласен.

– Я бы даже сказал, что прошу вас об этом, – подтвердил он.

– Каков ваш план, коллега? – спросил Мурти.

И Сахана им все рассказала. Мурти заинтересовался необычным методом. Он ранее не участвовал в подобным лечении. Так что он согласился помочь сразу. Кайл сильно сомневался и уступил только когда Сахана пообещала вступить в контакт первой, таким образом взяв на себя большую часть эмоций пациентки.

– Вы все такие безумные на юге? – поинтересовался Кайл выпивая свою порцию настойки для концентрации. – Сначала нам надо выдержать ее крик, собрать весь яд в вену на левой ноге, а потом выпустить из нее это неизвестное вещество вместе с одним-двумя литрами крови? То есть кровопотеря будет критической. Я все верно понял?

– Другого плана у меня нет. Может быть, вы видите возможности, господин Мурти?

– Кайл, дружище, для нас риска нет, – мягко утешил коллегу Мурти. – Если же вдруг женщина умрет от нашего вмешательства, то и она ничего не потеряет. Не будь своеобразного предложения госпожи Саханы, я бы просто попытался облегчить страдания несчастной, чтобы она не принимала свой конец в таких жестоких муках.

– Как она выживет если мы не сможем достаточно качественно согнать яд в одном месте? – задумчиво сказала Сахана, понимая, что есть шанс выпустить намного больше двух литров.

– Если все пройдет хорошо, то у меня были запасы искусственной крови. Вы просили об этом в записке, и я взял. Их будет недостаточно, если мы упустим черное вещество и процедура затянется, но на крайний случай это шанс, – буркнул Кайл.

Снадобье для концентрации подействовало, и лекари склонились над молодой женщиной в надежде ей помочь.

Алкид наблюдал со стороны, как Сахана сидит с острым инструментом в руке. Ее спина оставалась прямой, на лице была видна сложная борьба. Кайл сидел молча, но из его закрытых глаз катились крупные слезы, а Мурти одной рукой касался пациентки, а другой проводил непонятные жесты в воздухе. Наконец, Сахана перетянула ногу незнакомки в районе паха и сделала аккуратный надрез на лодыжке. Из получившейся раны в металлический лоток рваными толчками выходила густая черная полупрозрачная как желе субстанция. Кайл массирующими движениями будто бы подгонял эту субстанцию к надрезу. Когда больше не выходило ни капли, Сахана заменила лоток и сняла жгут. В этот момент Мурти начал вливать замещающий раствор. Из разреза все еще текла кровь. Сначала очень темная, почти черная, затем по-прежнему темная, но без вкраплений странной субстанции. Под взглядом Мурти кровь остановилась, а края раны стянулись и Сахана склеила их несколькими штрихами специального пластыря. После чего все три лекаря убрали от пациентки руки и посмотрели друг на друга.

– Госпожа Сахана, вы невероятно искусны. Я никогда в жизни не встречал лекаря, способного так тонко видеть организм пациента. Как вас только отпустили из вашего дома исцеления? Таких врачей единицы на всю великолепную страну Раглас. – Кайл тряс ее руку.

Сахана смущенно опустила ресницы.

– Если вы не возражаете, коллеги, – начал Мурти, – я бы предложил выпить немного настойки на сосновых иглах. Я принес ее с собой на случай если.. хмм…В любом бы случае она пригодилась. Предлагаю употребить немедленно в целях исцеления.

Настойку разлили на всех, включая хмурого вашнира. Приятное тепло расходилось по организму, забираясь в каждую клетку.

Кайл и Мурти посидели еще немного и отправились по домам, взяв с Саханы обещание принять их у себя через несколько дней, чтобы узнать, как будет поправляться их пациентка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Особенности работорговли

– Эта женщина будет жить? Она теперь здорова? – подал голос Вашнир из своего угла.

Сахана пожала плечами.

– Мы все для этого сделали, – сказала она.

– Вы оставите ее себе или отдадите мне? – поинтересовался он.

– Ты хочешь забрать ее? – вопросом на вопрос ответил Василь.

– Не особо, – откликнулся Вашнир. – Я собирался ее продать, но от нее пока больше вреда: как теперь выбираться в теплые земли? Где взять припасы, чтобы перейти через горы. Боюсь я и мои люди сами станем припасами для волков. Мать Шафараз будет презирать меня, как худшего из вождей.

– Ты вождь? – удивился Алкид, внезапно проявляя заинтересованность.

– Я – Рифа, и я вождь, – с тоскливой безнадегой в голосе признал вашнир. – Но я плохой вождь своим людям, хоть и достаточно одарен. Невовремя пришел сюда, потерял время, золото. Нашел эту женщину, но и она не принесла удачи. Хотя начиналось многообещающе: хорошо ее продал, много получил золота, хоть и как дикую продавал.

Сахана при этих словах насторожилась.

– А чем это тебя огорчает?

– Если бы не ее руки, то можно было бы сказать, что рагласианка, а это увеличило бы цену в два, а то и в три раза. Дикие стоят-то всего ничего – с ними одна возня, пока простые команды выучат, пока приручатся, и детей от них не будет – тоже не всем хозяевам нравится. Вот мы и придумали с матерью Шафараз, что она дикая, но особенная. Чтобы побольше выручить. Все вроде бы хорошо пошло, я даже ожерелье с узорами у себя оставил, но недостаточно поспешил уйти. В таверне со своими людьми посидел, на рынок заехал. Я же не думал, что он сразу ее к знахарю потащит!

Сахана внимательно слушала Вашнира, размышляя совсем не о черноволосой девушке, лежащей без сознания. Ее мысли завертелись вихрем возвращая ее в подвал к Норману, непроизвольно ее взгляд остановился на младшем родиче хозяина, и тот отвел глаза в сторону.

– Какое ожерелье с узорами? – Вопрос Василя прервал мысли рабыни.

– Да вот это, – Рифа достал из кармана куртки блестящую серебром массу, испещрённую узорами.

– Как на руках, – удивленно сказал Василь и, взяв ожерелье побежал осмотреть незнакомку еще раз.

Сахана встала и пошла за ним.

Василь поднес ожерелье к безжизненно лежащей белой руке и стал внимательно рассматривать узоры.

– Повторяются, это точно ее вещь. Невероятно красиво, – только и успел сказать он, как девушка открыла глаза.

Глаза у нее были светло-серыми. Она довольно мирно посмотрела на Сахану, затем перевела взгляд на Василя, увидела у него в руках свое ожерелье, выставила в его сторону открытую ладонь и прокричала какие-то слова на непонятном языке.

Василь шарахнулся от нее, но ничего не произошло. Незнакомка повторила слова, снова выбрасывая руку и в отчаянии что-то закричала. Ничего не происходило.

– Мне кажется, что она пытается навредить мне. – Сказал Василь тихим голосом.

– Как именно? Магией? – засмеялась Сахана. – Может быть, у ее народа принято так жестикулировать.

– У какого народа, Сахана? – спросил Василь. – У нас один народ, и все говорят, пусть с разным акцентом, но на одном языке. А на каком говорит она?

Незнакомка продолжала кричать, потом обессилила и зарыдала.

– Может быть остров Мурень? – спросил, Алкид входя в комнату.

– Надеюсь, что так, – мрачно проговорил Василь. Разговор прервал грохот. Чужеземка бросила в Василя металлическую вазу и снова стала выкрикивать какие-то непонятные слова. Василь поднял с пола упавший предмет и женщина бросилась на него, пытаясь вцепиться в лицо.

Алкид вытолкнул Сахану в гостиную, а Василь справился с черноволосой, отшвырнул ее от себя и вышел из комнаты, заперев дверь.

– Вашнир, твоя красавица очнулась. И я очень хочу поинтересоваться, есть ли в вагончике кандалы для рабов?

Рифа кивнул.

– Бесплатно не отдам. За цену рабыни бери. И рабыню с ожерельем и цепи. И еще кое-какие интересные штучки есть для особых ценителей.

– Сколько? – все также мрачно спросил Василь.

– Что за штучки? – вдруг подал голос Норман.

– Да много чего, лучше самому увидеть, – он покосился на женщин.

Вашнир назвал цену на рабыню, Василь возразил ему в нецензурной манере. Торгуясь, мужчины вышли на крыльцо и пошли к вагончику кочевника.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Проблема

Василь вернулся через четверть часа один. Норман прилично задержался, а когда пришел, был очень задумчивый. Рифа, довольный сделкой, без промедления поехал в свой лагерь обрадовать мать Шафараз.

Не взирая на возражения Саханы, Василь заковал незнакомку в цепи, приложив к этому немало усилий, потому что девушка сопротивлялась с невероятной изворотливостью и мощью, и намертво прикрепил их к кровати.

Вся семья собралась за столом.

– Эта женщина опасна, – наконец сказал Василь. – Мы не знаем, кто она и откуда, но я чувствую, что она хотела причинить мне зло, когда увидела, что я взял ее вещь. И я не уверен, что не причинила – вдруг это действует через какое-то время?

– Я уверен, что подействовало бы сразу, – сказал Алкид.

– Ну если ты так говоришь, – вздохнул Василь, почему-то без возражений признавая его правоту.

– Она напугана, – возразила Сахана, – не понимает, где она, что с ней. Не может спросить, потому что не знает языка. Думаешь, ей стало лучше, когда ты лишил ее свободы?

– А было бы лучше, если бы она нам всем горло во сне перерезала? – поджала губы Айрина, которую все это мало трогало.

– Ты купил ее у вашнира? – спросил Алкид.

– Да, и даже не так сильно сбил цену, как мог бы – пожалел его. Вождь молод и ему долго сопутствовали неудачи.

– Бедняга, – язвительно заметила Сахана, – еще немного и он не смог бы воровать женщин и продавать их в рабство!

– Ты сама взялась его лечить. Если бы не это, он бы замерз в снегу и больше бы никого уже не продал, – напомнил ей Алкид.

– Я, кстати, сказал ему, что жизнью он обязан доброте рабыни, похищенной его соотечественниками, возможно вождь сделает выводы, – Марк оторвался от куска копченой рыбы и лучезарно улыбнулся.

– Конечно, братик, я уверена, что он тебя услышал, – поддержала наивного юношу Айрина, сверкая глазами на собравшегося открыть рот Нормана. Он бы точно разрушил светлые представления о людях в душе младшего брата.

– Я скажу так, – хлопнул по столу Алкид. – Василь ее купил, значит она его. Хочет, будет в цепях держать, хочет, будет на руках носить. Женщина его – и проблемы с ней теперь тоже его. В конце концов у нас была возможность вернуть ее в вагончик Рифы и отправить их на поиски новых приключений.

– Я все же хочу попробовать с ней договориться, – сказал Василь. – Мне нужно понять, насколько она агрессивна, возможно, дело в том, что ей кажется, что мы враги. Если объяснить ей, что произошло, то она успокоится и мы найдем способы общения.

– Как ты хочешь это сделать, деревенский гений? – с легкой издевкой поинтересовался Норман.

– Раз уж у нас не получилось восхождение на гору и прочая созерцательная ерунда, предлагаю не сдаваться и провести хорошо время – мы сыграем в домашний театр. Либо эта женщина поймет нас, и мы сможем наладить с ней контакт, либо оставим ее на цепи, – предложил Василь.

За столом все загалдели, обсуждая детали и возможные сюжеты. Участвовать хотелось всем, так что решено было некоторые роли играть вдвоем.

Вскоре вся компания зашла к незнакомке в комнату. Они старались не делать резких движений, чтобы не пугать. Сахана села на край кровати и мягко повернула лицо девушки в свою сторону. Глаза нового приобретения Василя были злыми и заплаканными одновременно. Она была расстроена и напугана, но уже не пыталась напасть и не кричала.

Сахана указала на людей и приложила палец к губам, надеясь, что жесты достаточно понятны и обозначают для них одно и тоже.

Потом Айрина постелила на пол коврик и легла на него с закрытыми глазами. Сахана показала пальцем на Айрину, а потом на незнакомку, чтобы та поняла, что речь идет о ней. И изобразила как лечит ее, как поранила ей ногу и даже принесла тазик с черной субстанцией, в надежде, что чужеземка узнает вещество и, возможно, догадается о причине своего самочувствия.

Действительно, черноволосая при виде субстанции вскочила на кровати, насколько ей позволили оковы и с ужасом закричала на своем языке, она посмотрела на перевязку на левой ноге, потом на Сахану и кивнула ей.

Теперь люди поменяли сцену. Айрина взяла столовый нож и бросилась на Нормана. Василь и Алкид схватили ее и скрутили ей руки вязаным шарфом, Айрина изобразила рыдания. Затем они ее отпустили и она снова напала, на этот раз выбросив руку, как незнакомка на Василя, и опять мужчины схватили ее и связали, а Алкид поднес к ее горлу нож.

Черноволосая смотрела на это и вдруг кивнула. Показала пальцем на Айрину и на этот раз отрицательно покрутила головой.

– Она нас поняла? – спросил Сахану Алкид.

– Еще не знаю, давайте следующую сцену, – Сахана заменила Арину.

В следующей сцене незнакомку изображала Сахана. Она держала в руке нож. Айрина погрозила ей пальцем и Сахана положила его на стол отрицательно покачав головой. Подняла вазу, но Айрина снова ей погрозила. Сахана поставила вазу. Айрина ей улыбнулась. Затем они с Айриной пожали друг другу руки и обнялись. Женщины даже станцевали кусочек вашнирского танца – он показался им отличной идеей, пока они планировали сценку.

Незнакомка понимающе кивнула.

Василь подошел к ней, успокаивающим жестом погладил ее по голове и расстегнул оковы на руках, отслеживая реакцию. Женщина потерла запястья, но не делала резких движений и выглядела довольно дружелюбно. Василь окончательно ее освободил, а Айрина дала ей высокие вязаные носки и теплую огромную кофту.

Чужеземка оделась, и они все переместились в гостиную, где Марк и Норман приготовили довольно сносный театр теней с помощью яркой лампы и белой простыни. На импровизированном экране была видна огромная гора, рядом неловко качалась одинокая волна, изображающая море. Вдруг гора будто приблизилась, меняя масштаб и все декорации исчезли, намекая, что это снежная пустошь. По пустоши шла одинокая сгорбленная фигурка с длинными черными волосами, с двух сторон от нее вились снежные вихри, и нарисованные, и вырезанные довольно посредственно, но каждый из них венчала большая снежинка, что добавляло наглядности. Василь тихонечко завывал, вполне правдоподобно изображая вьюгу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тут завыли Алкид и Марк, только теперь по-волчьи, и на простыне появились зубастые тени волков. Волки прыгнули на одинокую фигурку, и она скрылась под их телами.

Лия

Черноволосая понимающе закивала. Мужчины убрали реквизит для театра, а Айрина дала незнакомке стакан горячего чая.

Сахана поймала взгляд черных глаз и показала на себя рукой.

– Сахана.

Так же представились и остальные. Незнакомка обвела их взглядом и показала рукой на себя:

– Лия.

Женщины накрыли на стол, появилась копченая рыба, кусок окорока, вино, пиво и неизменная настойка Василя. Все сели за стол. Лия ела как ест обычно очень голодный человек. От вина она отказалась, зато настойки Василя налила себе прямо в чашку из-под чая и выпила в два приема.

– В театр было очень увлекательно играть, – заметила Айрина. – Это была отличная идея, можно будет разнообразить вечера этой зимой.

– Да, мы в последний раз устраивали театр теней, когда были маленькие, – вздохнул Норман.

– Как будем объяснять черноволосой, что она теперь принадлежит Василю и что он будет с ней делать? – вдруг поинтересовался Марк. – Картинки нарисуем или на чьем-то примере покажем?

– Марк, – шокировано повернулась к нему Айрина.

Норман гадко рассмеялся.

– Я не то чтобы для себя ее купил! – возмутился Василь.

– Неужели хоть кто-то понял, что с братьями надо делиться? – поинтересовался Норман.

– Да замолчи ты! Всегда одно на уме, – Василь отмахнулся от него. – Надо было что-то делать. Я принял решение не возвращать ее вашниру. С ним ей ничего хорошего не светит.

– И, конечно, теперь ты со всем благородством отпустишь ее, потому что не такой. – Язвительно сказал Норман. – Купить рабыню, чтобы спать с ней – фу, какой ужас! Никто и никогда так не делал! – мужчина хрипло рассмеялся. – Если ты такой правильный, то продай ее мне. Или вон хозяину прииска. Она теперь здорова, я думаю он смирится с тем, что они друг друга не понимают. Язык любви их быстро сблизит.

Сахана на секунду вспомнила язык любви Нормана и сверкнула в его сторону глазами.

– Да пошел ты, – рявкнул на него Василь, вскакивая и отбрасывая стул. – Для вас женщины просто куклы для совокупления, а я хочу знать, кто она и откуда. Ни на секунду не могу поверить, что она мурянка. Это головоломка как раз для меня. Мой мозг, способный иногда мыслить, а не только желать женщину, говорит мне, что здесь самая интересная тайна, с которой я когда-либо сталкивался, возможно в корне меняющая представления о нашем мире. И я хочу эту тайну разгадать!

– Вообще-то, я могу сделать так, что она выучит нашу речь, но вам не очень понравится процесс, – сказала вдруг Сахана.

Василь заинтересованно посмотрел на нее.

– Чем же он нам не понравится?

– Придется возиться с ней пару-тройку недель как с ребенком. В театр мы поиграли, а теперь будем играть в детский сад.

– Я в этом не участвую! – рявкнул Норман. – Алкид, прикажи брату отвезти ее хозяину прииска, как подарок! От нее уже полно проблем. Пусть Рудольф с ней мается. Мне и одной бабы достаточно, вокруг которой мы все крутимся, будто сами ей принадлежим. Твоя рабыня столько сегодня командует, что тебе стоило бы взяться за плеть и объяснить ей, где ее место! Меня тошнит от того, как ты изображаешь влюбленного юношу, а мы – свиту твоей избранницы, – на этих словах он вскочил, в упор глядя на брата. – Все, что сейчас происходит может привести только к беде! Вы все попомните мои слова. Избавьтесь хотя бы от этой разрисованной шлюхи сейчас же, и продолжим жить, как всегда, жили!

Лия хоть и не понимала суть разговора смотрела на Нормана с явной агрессией, она отложила еду в сторону, выпрямила спину, как человек властный, привыкший к подчинению окружающих и посмотрела на свои руки, будто чего-то ждала. Затем ее взгляд стал хмурым, и она расслабилась на стуле, снова отрешившись от обстановки, которую хоть и не понимала, но больше не воспринимала как абсолютно враждебную.

Алкид в гневе поднялся со своего места и очень весомо заметил.

– Ты сказал слишком много, Норман, и ответишь за это. Сядьте оба и замолкните. Сестра, уведи Сахану и Лию наверх. Сейчас здесь будет мужской разговор.

Женщины встали.

– Сахана, – сквозь зубы обратился к ней хозяин.

Ее сердце рухнуло вниз. Она сегодня действительно забыла о своем положении. Утром Алкид ухаживал за ней как за равной себе, а потом она снова была лекарем, распоряжающимся и уважаемым. Как можно было забыть, что она чужая, что здесь никто не любит ее, что она лишь развлечение и собственный врач под боком? Тревога, уснувшая было у нее на сердце, вдруг всколыхнулась, заполняя собой все тело, перед глазами почернело и мир утратил на мгновение краски. «Мне конец», – подумала женщина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Контакт

– Перед тем как уйдешь, скажи, что ты собиралась сделать, чтобы Лия понимала нас.

При упоминании своего имени чужеземка встрепенулась и повернулась к Алкиду. Айрина взяла ее за руку и повела за собой наверх.

Сахана кивнула и бесцветным голосом без всякого энтузиазма сказала, подбирая максимально простые выражения и избегая медицинских терминов:

– Когда рождается ребенок, никто не учит его языку по книгам. Его мозг так активно воспринимает информацию, что буквально за год он абсолютно осваивает язык. Все это происходит благодаря тому, что именно в этом возрасте мозг очень восприимчив – достаточно слушать речь окружающих и смотреть по сторонам. Я могу создать такие условия в голове у Лии. В случаях серьезной запущенности детей, при работе с безумными и для ускоренного обучения диких, мы использовали такие практики на Юге. Не для усвоения языка, конечно, но поводов было достаточно.

– А в чем же тогда неудобства? – спросил Василь.

– В том, что кто-то должен с ней заниматься, показывать картинки, называть предметы, постоянно без умолку говорить. И еще, ее нельзя будет волновать, стресс в условиях подобной восприимчивости сможет нанести ей серьезную травму.

– И сколько времени это займет? Сколько ее надо будет обучать и оберегать? – спросил хозяин.

– Три недели – минимум. Для достижения наилучшего результат – полтора–два месяца. Дальнейшее усиление этих процессов опасно в зрелом возрасте и его придется остановить. Она, конечно, будет говорить не слишком хорошо, но мы сможем понимать друг друга.

Норман молчал, но его лицо говорило за него, предвещая и Сахане, и Лие незавидную участь, будь на то его воля.

– Можешь идти, – отпустил ее Алкид с таким отстраненным видом, что женщина сто раз пожалела о спасении Лии и Рифы.

Лежали бы они сейчас в снегу. Рифу бы сожрали бы волки. Лию – если умные, то есть бы не стали, если глупые, то съели бы и отравились мерзким черным желе из ее крови. А Сахана бы сейчас во всю развлекалась с семьей своего хозяина. Возможно, они бы играли в снежки. Или карабкались бы на гору. Ночью они с Алкидом занимались бы любовью. Все это показалось таким далеким. Теперь на душе шевелилась тревога, ожидание наказания, страх потерять то нормальное отношение, которое только начало устанавливаться.

Впервые Сахана задала себе вопрос – так ли хорошо она узнала Алкида за эти месяцы. Как продолжатся и чем закончатся их отношения? Что будет, когда она ему надоест? Ведь он не отпустит лекаря восвояси. Переселит в другое место? Отдаст младшим родичам? Сколько было таких как она в его жизни и где они сейчас?

К тому моменту, когда Сахана поднялась на второй этаж, ее трясло от ужаса мелкой дрожью. Мозг рисовал такие картины, что хотелось вернуться в орущее сознание Лии и спрятаться там, как в уютном гнездышке.

Айрина и Лия повернулись к ней, услышав шаги. Она села на диван, поджав под себя ноги, укрылась пледом и молчала, не в силах поддерживать диалог. Айрине она объяснила это тем, что очень устала после лечения Лии. Сестра хозяина предложила ей вина, от которого женщина отказалась, предпочитая не туманить разум перед возможными проблемами.

Ее бокал тут же забрала Лия, понюхала, одобрительно закивала, что-то демонстративно сказала на своем языке и выпила.

Айрина с удивлением наблюдала за тем, как чужеземка забрала из ее рук всю бутылку и налила себе еще и еще, жестами изображая огромную благодарность хозяйке.

Сахана некоторое время судорожно металась в своих ужасных мыслях, рождающих еще более страшные умозаключения и выводы. Потом боролась с желанием прилюдно зарыдать, а потом морозный день, приключения и стресс сделали свое дело – девушка закрыла глаза, прижалась к подушке и заснула.

Ей снился сон, будто бы она бежит по ледяному берегу моря. Ей страшно и холодно, а воздух настолько густой, что в нем тонут звуки и еле шевелятся руки и ноги. Кто-то гонится за ней, но как бы она не старалась, все движения замедляются, девушка застывает словно в медленно замерзающей капле воды. Каждая клеточка тела, каждая мышца напрягается до боли, будто готовая разорваться, напряжение растет до предела, пока разум не обретают свободу от страха, и ничто ее больше не сдерживает. Девушка поднимает руки к серому небу, бросает на встречу своим преследователям камень и с изумлением смотрит, как на них низвергается золотой свет, расплавляя лед, камни, окончательно освобождая застывшее тело. Воздух теряет свою густоту, возвращаются звуки и Сахана слышит шаги у себя за спиной, поворачивает голову и видит Лию, которая, неловко произнося незнакомые слова, говорит ей:

– Открой глаза!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Решение Алкида

Когда Алкид вошел в комнату, Лия медленно пила вино, любуясь его цветом через бокал, Айрина сидела с книгой, а Сахана спала в неудобной позе в углу дивана, занимая на удивление мало места. Он мягко подошел к ней и коснулся плеча, на что она вздрогнула и открыв глаза закричала во всю силу легких, одновременно пытаясь вскочить, что ей не удалось – она отлежала ногу и та теперь не слушалась ее, еле шевелясь, как ватная.

– Тише, тише, – испуганно отшатнулся мужчина.

Сахана озиралась по сторонам, пытаясь вернуться в реальность. Прикосновение Алкида совпало со словами Лии во сне, эффект сложился и теперь сердце билось как птица в клетке.

– Мне, мне приснился страшный сон, – еле шевеля губами произнесла женщина, растирая ватную ногу, которую мучительно кололо иголками.

В дверь вбежали Василь и Марк. Василь обвел женщин взглядом.

– Я испугался, что на Айрину напала Лия, – задумчиво сказал он. – Как бы то ни было, надо будет продумать, как обезопасить себя от нее ночью, я совершенно не готов ей доверять.

– Лия не причём – мне просто приснился страшный сон, простите, – Сахана почувствовала себя ужасно неловко.

Василь кивнул, и они с Марком вышли.

– Сахана, нам нужно поговорить, – сказал Алкид и повел девушку за собой.

В охотничьем домике не подразумевалось много комнат. На первом этаже их было всего две – общая большая, служившая и столовой, и кухней, и гостиной, и крошечная спальня, в которой лечили Лию.

На втором этаже было три двери, Сахана была только за одной из них и сейчас они вошли во вторую. Это была небольшая комната, с двумя узкими кроватями, стены, как и во всем доме были обшиты деревом, часть была кирпичной и горячей – это была печь. У окна приютился небольшой стол, в углу шкаф для вещей, на полках пылились какие-то мелочи, стояли большие часы и книги.

– Мой брат прав, – начал Алкид.

– Норман? – вздрогнула Сахана.

Алкид задумался.

– Тогда они оба правы, – наконец продолжил он. – Норман прав в том, что мы сегодня ввязались в возможные проблемы и решение, которое он предложил, вполне может быть выходом.

– Отдать Лию Рудольфу? – уточнила девушка.

– Да. Но и Василь прав – эта женщина – невозможное событие. Ее просто не должно быть здесь, если наш мир такой, каким мы его знаем. Есть шанс, что она мурянка, но он слишком мал – Мурень далеко на Юге.

– Я жила на Юге, но почти ничего не знаю о Мурянах, говорят ли они на нашем языке, или у них свой, раскрашивают ли тело, как Лия. Не стоит исключать этот вариант – ее могли завести в наши края вашниры, она могла приехать сюда с кем-то из рагласиан и пострадать от несчастного случая. Мы просто не знаем, что произошло.

– Верно, – заметил Алкид, – но почему-то мне кажется, что подобные объяснения лишь страх перед тем, как может измениться наш мир, если она из какого-то неизвестного до сих пор места. И ее поведение, когда она очнулась… Василь уверен, что она хотела поразить его магией, но не смогла. А он редко ошибается с выводами.

Сахана вспомнила свой сон и вздрогнула.

– Ты принял какое-то решение? – спросила она.

– Да, принял. И не одно. – Сахана не могла понять по его тону, собственную участь, которая теперь волновала ее больше, чем проблемы Лии. – Для начала сделай так, чтобы она выучила наш язык.

– Да, хорошо, но должна предупредить, что сейчас, когда речь не идет о спасении ее жизни, Лия может не пустить меня к себе.

Алкид внимательно посмотрел на Сахану, задумываясь.

– Что ж, тогда мы просто отвезем ее к Рудольфу. Это будет даже некоторым облегчением.

– А Василь? – удивилась Сахана. – Он же ее хозяин.

Алкид вздохнул и объяснил.

– Сахана, ты же понимаешь, что Василь, Норман и Марк – мои младшие родственники, сводные братья. Они подчиняются мне во всем и исполнят любой мой приказ.

Она кивнула и, наконец, дала волю своей тревоге.

– Ты злишься на меня?

Он непонимающе посмотрел на нее.

– Нет, почему ты так решила?

– Ты был зол на меня, когда велел идти наверх.

– Я был зол на Нормана, – Алкид подошел к Сахане, положил ей руки на плечи и посмотрел в глаза. Ей вдруг показалось, что он смотрит на нее с нежностью и виной. – Он сказал очень много лишнего.

Что-то еще мелькнуло в его глазах, но он начал целовать ее и Сахана с радостью откликнулась. Руки Алкида стали расстегивать ее платье, но она отстранилась.

– Я не могу сейчас, – прошептала девушка, опуская глаза. – Я ужасно устала и…

Она замолчала, не зная, как он отреагирует на отказ. Но Алкид просто отпустил ее.

– Хорошо. Тогда займись Лией, поужинаем, а потом я приду за тобой. Постарайся отдохнуть к этому времени, – Алкид поцеловал ее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Обучение

Лия пошла за Саханой без возражений. Они спустились в комнату на первом этаже, Лия покосилась на свои цепи, которые теперь устрашающей массой лежали на полу и присела рядом с Саханой на край кровати.

Лекарь мягко взяла ее руки в свои и осторожно коснулась сознанием, спрашивая разрешения. В какой-то момент, ей показалось, что Лия не позволит и все кончится прямо сейчас. Никаких тайн и загадок. Но после долгого ожидания сознание чужеземки распахнулось ей навстречу и это было совершенно ни на что не похоже. Обычно Сахане открывалась только физическая сторона тела, разум пациента был ей не ведом, Лия же ответила ей, это было похоже на погружение в теплое и дружелюбное ночное море, боль и страх Лии сменились на искреннюю благодарность. Сахана в первый момент подумала, что Лия может слышать ее мысли и передавать свои. Даже хотела разорвать связь и предложить этот способ Василю, как вариант общения, но прислушалась к ощущениям и поняла, что чувствует только эмоции черноволосой пациентки, никак не конкретные мысли, так что лекарь занялась тем, чем собиралась.

Сюрприз ждал ее в самом конце, когда Лия вдруг без спроса и предупреждения рванулась своим сознанием внутрь нее. Это длилось довольно долго. Сахана ни с чем подобным раньше не сталкивалась. Она даже не сразу сообразила, что может бороться. Пришлось собрать всю свою волю, чтобы вытеснить Лию. Негодуя и собираясь разорвать общение, она все же успела заметить три вещи. Первое, – чужеземка ворвалась в нее способом, который считался неосуществимым, чтобы преодолеть волю человека требовались силы превосходящие способности лекаря. Второе, – судя по настроению, чужеземка не хотела причинить вред, скорее выразить благодарность. И третье, – она осталась довольна результатом, что очень сильно встревожило Сахану.

Когда они закончили, Лия еще раз пробежала глазами по комнате и вдруг заметила декорации от театра теней. Она поманила Сахану к себе и взяла в руки картонную фигурку девушки и волка. Без света прожектора вырезанные фигурки были белыми. Лия показала девушку и тихонько завыла, изображая вьюгу. Потом показала волка, идущего на встречу ей, и снова завыла, улыбаясь во весь рот. Только сейчас Сахана обратила внимание, что настойка Василя и бутылка вина Айрины сделали свое дело и чужеземка была весела и очень пьяна.

Лия показала, как волк прыгает на девушку, а та резко дергается в его сторону. Чужеземка отрывисто произнесла несколько слогов, после чего откинула фигурку волка так чтобы он упал на спину кверху лапами, а фигурка девушки переступила через него и пошла дальше.

Сахана внимательно посмотрела на нее.

– Это магия? – четко произнося слова, сказала она Лие. – Волк, девушка, – ткнула она пальцем, называя фигурки.

Черноволосая протянула к ней руки, заставляя на них взглянуть.

– Руки, – назвала Сахана.

– Руки, – откликнулась Лия.

Скрип двери заставил ее резко отпрянуть от фигурок.

– Ужин на столе, – в комнату заглянула Айрина и женщины пошли за ней.

Сахана оглядела помещение и заметила, что миски с черным желе в ней больше нет.

– Айрина, а куда делись биологические материалы? – спросила она.

– Не знаю, надеюсь их выкинули вместе с миской, – равнодушно сказала сестра Алкида.

– Жаль, – расстроилась Сахана. – Я хотела оставить себе образец и изучить его.

Айрина безразлично пожала плечами.

– Не безопасно просто выкидывать такие вещи, – Сахану несколько задело ее равнодушие. – Мы не знаем, что это, и насколько подобное вещество может отравить землю. Я бы предпочла утилизацию безопасным способом.

Айрина задумалась.

– Не хотелось бы отравить землю, – сказала она. – Я спрошу, но боюсь, что все уже сделано. Будем надеяться, что эта гадость опасна только для людей. Мы все же не врачи – для нас все просто: раз гадость – надо выкинуть.

Сахана лишь расстроено вздохнула.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ночь

Ночью в охотничьем домике было зябко. Печь трещала дровами, деревянные полы слегка поскрипывали, снаружи доносился протяжный вой волков.

Лия осталась спать в крошечной комнате внизу, с ней лег Василь, притащив себе туда раскладную кровать. Норман сначала подкалывал его по поводу отдельного спального места. Потом уже откровенно издевался, сам хохоча над своими шутками, на которые Василь не реагировал.

Айрина ушла в комнату наверх, а Норман с Марком улеглись в столовой на первом этаже.

Сахана лежала на одной из двух узких кроватей, которые Алкид сдвинул вместе, чтобы сделать просторное ложе. Она укрылась и одеялом, и пледом сразу, но согреться не получалось. С тоской она вспоминала юг, теплый ветер, жаркие ночи. Сейчас ей было зябко при слове «ветер», и как ни пыталась она вспомнить, что можно не мерзнуть, когда на тебя что-то дует, у нее это не выходило.

Алкид лег рядом с ней. Даже почувствовав, как промялась кровать от его веса, Сахана не пошевелилась. Он нырнул к ней под одеяло, чувствуя ее дрожь.

– Как ты можешь мерзнуть? – удивился мужчина. – Тепло же.

– Здесь всегда холодно. Я намного сильнее тоскую по Югу, когда вот так не могу согреться.

– Ты обязательно привыкнешь, – Алкид проник рукой под теплую кофту пижамы и почувствовал, как по коже его рабыни побежали мурашки.

– Ты когда-нибудь был на Юге? – спросила Сахана.

– Я много путешествовал, пока налаживал сбыт наших товаров, – как-то настороженно отозвался мужчина. – Конечно, был и на Юге.

– Ты помнишь, какой там воздух? Помнишь, как это быть на ветру и не промерзать до костей? Чтобы за секунды не замерзало лицо и руки…

– Помню, – мужчина притянул ее к себе. – Не люблю жару. Это мучение. Духота, влажность, даже конец лета не приносит облегчения. Еще и ураган со штормом в этом году бушевали.

– А ты был на Юге в конце этого лета? –удивилась Сахана. – Откуда ты знаешь про ураган?

Алкид лишь улыбнулся.

– Вас он тоже затронул? – спросил он в ответ.

– Скорее, напротив, он затронул только нас, – ответила Сахана. – Но как ты узнал?

– Я отслеживаю стихийные бедствия, – объяснил он. – Иногда заказчик живет в очень отдаленных местах, вроде вашего Юга. Товар приходится отправлять на большие расстояния, а мех и шелк дорогие. Готовые вещи и вовсе стоят серьезных денег. Не люблю форс-мажор. Если точно известно о стихийных бедствиях, то предпочитаю перенести сроки поставки.

Он поцеловал ее в губы, давая понять, что время разговоров прошло. Его рука проникла под пижаму, чтобы нащупать грудь. Это оказалось жутко неудобно.

– Больше не надевай на себя это в моей постели, – приказал он, силой стягивая с девушки уже напитавшиеся теплом вещи, потому что добровольно снимать их она отказывалась и брыкалась. – Я сам тебя согрею, – он целовал ее еще и еще, и с удивлением Сахана почувствовала, как согревается, будто бы воздух вокруг стал намного теплее. Она расслабилась, отвечая ему, а Алкид накрыл ее своим телом. Борьба за пижаму распалила его, и он жестко раздвинул ей ноги.

– Если сделаю больно – скажи, – шепнул он. Он вошел резким движением и стал двигаться в быстром темпе, сильнее обычного.

Сахане буквально на миг действительно стало больно от такого напора, но слушая его прерывистое дыхание, чувствуя на себе его жадные руки, она будто бы растворилась в его страсти и разметалась под ним, тяжело дыша и выгибаясь навстречу. Руки ласкали его.

Она вскрикнула, и он замер:

– Больно?

– Не останавливайся, – ударяя его по руке прошептала она, извиваясь под его телом, желая продолжать, то, что было.

Со стоном он придавил ее сильнее и до боли впиваясь пальцами в ее ягодицы, продолжил движения, пока они оба не дошли до пика.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Местные красоты

На следующий день было решено отправиться к подвесной дороге, после чего ехать домой, не дожидаясь темноты. По пути Сахана называла Лие все предметы, которые только ловила взглядом. Айрина заинтересовалась и присоединилась к ней.

Подвесная дорога представляла собой три маленькие кабинки, закрытые от стужи и снега деревянными ставнями. Мужчины сняли их, постелили теплые подстилки из войлока и в каждую село по два человека. Норман остался привести в действие механизм.

На вершине было невероятно красиво, через плотное полотно облаков пробился широкий луч солнца и упал в изумрудное море, а с другой стороны, путаясь своей белизной с облаками стояли вечные горы, растекаясь в даль хребтами, местами сверкая голыми черными скалами. Все подножье гор густо заросло лесом.

Сахана не могла прийти в себя от нахлынувшей красоты. Пока они поднимались вверх, ей казалось, что они едут прямо в небо, но отсюда было видно, что эта вершина лишь младшая сестричка в своей семье. Причем та, которая еще не встала на ножки, а вот вдали виднелись ее старшие родственники, невероятной мощи и высоты.

Будто бы в детстве Сахана фантазировала – придумывала каждой горе характер и историю.

– Не могу поверить, что действительно все это вижу, – теперь она вглядывалась в гладь Северного моря так далеко, насколько позволяли ей глаза.

Синие тона сменяли изумрудные, уходя в серую полосу вдали у горизонта. Сахана поискала глазами острова, но море было совершенно пустым. Ледяных плавающих гор там тоже не было, к ее сожалению.

Сахана осторожно подошла скалистому краю, с которого ветер сдул весь снег и аккуратно заглянула вниз. Тут же за талию ее перехватил Алкид, для которого эта картина выглядела опасной.

– А на те горы поднимаются? – спросила его она, указывая пальцем на уходящие за облака вершины гигантов.

– Не думаю, – ответил ей Алкид. – Там холодно, плохо и тяжело дышится. Даже дикие уходят охотиться не выше той отметки, где мы сейчас.

Лия тоже выглядела очень восторженной. Вдруг Марк бросился к Айрине, которая стала белее мела и начала оседать.

– Только не сейчас! – Василь одним прыжком оказался рядом с ней.

Алкид влез в ее сумочку и достал оттуда пузырек с таблетками и одну сунул в рот сестре.

Сахана опустилась на колени возле бессознательной женщины и положила руку ей на висок, касаясь своим даром, надеясь быстро помочь, если это головокружение от высоты, но Айрина не пустила ее. Отказ ошеломил Сахану. Впрочем, Айрина уже пришла в себя и открыла синие глаза, уставившись в небо.

– Со мной все хорошо, не толпитесь, – сказала она, растягивая по лицу весьма натужную улыбку.

– Почему ты не хочешь, чтобы я помогла тебе? – не смогла скрыть эмоции Сахана.

Во взгляде Айрины мелькнуло сомнение и вина, затем она взяла руку Василя и поднялась, поддерживаемая Марком.

– Ты не дала согласие? – Алкид мрачно посмотрел на сестру.

– Это ерунда, просто головокружение и женское недомогание. Совершенно не стоит вмешательства. Надо было съесть чуть больше сладкого за завтраком.

Сахана кивнула, не веря ни единому слову, и все они пошли занимать места в кабинках. Во время спуска она отметила для себя важный момент: никто не спросил Айрину, что с ней.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Снова дома

В большой дом они вернулись к вечеру. Айрина сразу ушла к себе – она выглядела бледной и измученной. Сахана, пошла к ней, чтобы предложить лекарства и помощь, но перед входом остановилась, услышав голос хозяина.

Через толстую деревянную дверь она не могла разобрать слов. Но слышала, как Айрина ругалась с братом. Повышенным тоном, но все же не переходя на крик, Алкид что-то говорил сестре. Та возражала ему. Сахана поняла, что лезет не в свое дело и поспешила уйти, пока ее не заметили.

За поздним ужином собрались не все. Айрина так и не вышла из своих покоев, Марк поднялся к ней и остался там. Василь готовил комнату для чужеземки – врезал замок, чтобы быть уверенным в безопасности семьи. Так что за столом была Лия, Норман, Алкид и Сахана. Мужчины выглядели хмурыми и расстроенными, а Лия мучила Сахану, указывая на еду, столовые приборы, требуя от нее называть их.

Аппетит у Саханы от такой атмосферы совершенно пропал, она выпила немного вина и ушла к себе, сославшись на усталость.

Алкид пришел уже совсем поздно ночью. Они с Норманом еще долго сидели за столом, потом поднялись в кабинет Алкида и продолжили пить и разговаривать там. Теперь он мечтал добраться до своей кровати и уснуть, отложив все мысли. Но когда уже собрался лечь, то вдруг понял, что кровать пуста – Сахана не решилась остаться в его комнате без разрешения. Мужчина хотел было упасть на кровать, но вдруг понял, что не может так. Не может лечь в пустую постель, зная, что есть Сахана, что она так близко и что ей по-прежнему неуютно в его большом доме. Он был уверен, что она, как всегда, замерзла.

Он вошел к ней в спальню. Сахана спала, завернувшись в одеяло так, что торчал только нос. К местному климату она привыкала с трудом, будто бы за день она накапливала в себе холод и даже в тепле долго не могла оттаять. Алкид откинул одеяло и забрался к ней, прижимаясь к ее нежному телу и зарываясь лицом в волосы.

– Прости меня, – прошептал он. – Я был уверен, что делаю все правильно.

На шее звякнуло звеньями ее ожерелье с его именем, Алкид снял его и положил на столик в изголовье. Мужчина прижался губами к ее шее.

– Ты мой южный цветок, – прошептал он заплетающимся языком и провалился в сон.

Сахана, которая проснулась, как только он вошел в комнату, устроилась поудобнее в его руках. Девушка тут же почувствовала, как озноб уходит, испугавшись жара сильного мужского тела. Рядом с Алкидом всегда было тепло. Ей было очень любопытно, как именно он снимает с нее ожерелье, обходясь без ключа. Видимо, в замке был какой-то секрет, но разгадать его не получалось.

Она лежала рядом с ним почти торжествуя – его тянуло к ней совсем не только для того, чтобы облегчить страсть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Проблемы Лии

Прошла пара недель с их возвращения.

День с самого утра был ясным и солнечным. Снежное покрывало сияло до боли в глазах.

– Снова будет буря, – хмуро буркнул Василь, загружая в сани коробки. – Не задерживайтесь с Лией в клинике, сегодня надо закончить дела пораньше и вернуться в большой дом.

Сахана кивнула ему в знак согласия. На душе у нее было паршиво уже пару дней. Эйфория влюбленности будто бы отступила. Неясные мысли беспокоили ее, сплетая услышанное и увиденное в картину, на которую ей упорно не хотелось смотреть. Сахана убеждала себя, что это просто ее глупые домыслы. Ей стало бы легче, если бы она смогла поделиться своими выводами с кем-то, кто мог бы их развеять. К сожалению, она никому здесь настолько не доверяла, будучи уверенной, что подобная откровенность приведет к нежелательным последствиям.

Айрина оставалась у себя в комнатах, объясняя это скопившимися хозяйственными делами, что только подлило масла в огонь подозрений. Синеглазая сестра Алкида явно плохо себя чувствовала.

Кроме прочего, Лия ходила за ней по пятам, стараясь овладеть новым для себя языком, совершенно занимая все личное пространство Саханы.

Спасением было лишь то, что Василь теперь возвращался рано, чтобы обучать Лию самостоятельно. Они сидели над книжками с картинками и проговаривали названия предметов и действий. Что руководило Василием – желание отгадать загадку или симпатия к Лие, Сахана не знала. В последнее время ее больше интересовала собственная жизнь.

Лия шла рядом с ней, встревоженно пытаясь понять причины настроения Саханы.

– Тебе грустно? – наконец спросила она.

– Нет, я просто не выспалась.

– Мне тоже грустно, – голос Лии старался выводить звуки правильно и похоже. За счёт этого получался неестественный и напряженный звук. Это тоже сильно раздражало Сахану.

– Василь сказал, бывает секрет.

– Да, у людей есть секреты, – отозвалась Сахана, думая о тайнах Айрины.

– Я тебе скажу, а ты храни, – Лия остановила ее посреди сада и сунула ей под нос свои руки. Узоры начинались на пальцах и тонкими линиями бежали до локтей. Сейчас из рукавов шубы было видно только кисти. – Не работают.

– Что не работает, Лия? – Сахана терпеливо принялась ждать, пока чужеземка вспомнит слово. Она уже знала их достаточно, но не всегда могла верно подобрать. А еще Лия намеренно пропускала «лишние» слова: «что, чтобы, был», а также многие местоимения. Иногда ее невозможно было понять. Вероятно, в родном языке Лии это был смысловой мусор, поэтому она так делала.

– Руки не делают ничего, – шепотом сказала она. – Не возвращается.

– Что не возвращается, добавь еще слов пожалуйста.

– Волк, Сахана, волк не кусает!

Сахана раздраженно вздохнула и пошла к гостевому домику. Через несколько шагов она поняла, что Лия не идет за ней. Обернувшись, женщина увидела, как черноволосая бежит за забор, отгораживающий территорию дома, и помчалась за ней.

– Вернись, куда ты! Остановись! Стоп! Стой, – кричала Сахана все слова, еще надеясь, что Лия просто не понимает их смысл и вернется, когда услышит правильное. Но Лия как бешеная мчалась за границы территории. Сахана перестала кричать, чтобы холодный воздух не застревал в горле комком и молча преследовала ее.

В перелеске, куда вбежала Лия снегу было по колено, он тут же засыпался в сапоги и неприятно холодил ноги выше них. Беглянка пробежала еще несколько метров и упала под грузом мужчины, перехватившего ее.

Сахана перевела дух, узнавая дубленку Василя.

– Что она творит? – отдышавшись повернулся он к Сахане. Та пожала плечами, еще ей не хватало отвечать за поведение Лии.

– Нужна боль! – вдруг закричала Лия.

– Ты хочешь, чтобы я сделал тебе больно? – вытаскивая ее из снега спросил Василь.

– Не ты! Волк сделал больно.

– Ты хочешь, чтобы на тебя напал волк? – ошарашенно перевел мужчина, переводя взгляд на Сахану, умоляя оценить положение с медицинской точки зрения. – Ты говорила, что опасно ускорять ее восприятие. Это побочный эффект?

– Конечно, волк! Действительно, – вдруг оживилась та. – Ты же мне показывала! Василь, это не побочный эффект, Лия пытается нам что-то объяснить, но у нее не хватает слов. Я, конечно, осмотрю ее сегодня, чтобы убедиться, что она не сходит с ума. Но мне кажется, что я понимаю, о чем она.

– Сахана, она пыталась бежать, – с сомнением сказал Василь.

– У вашего семейства есть чудный подвал, – со знанием дела отметила Сахана. –Ты можешь держать ее там на цепи, если это, по-твоему, был побег. И причинять боль сам или с помощью волка, раз уж ей нужно – сами разбирайтесь. Заодно отдохну от твоей рабыни.

– Я не такой как братья. Зачем ты так… – Василь махнул рукой и повел женщин к дороге, помогая им преодолевать препятствия и вытаскивая из сугробов.

Сахана удивилась, что он сказал «братья», а не «брат». Но ничего не стала спрашивать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сложности понимания

В доме исцеления было тепло и снег тут же растаял, делая ноги мокрыми. Сахана налила себе и Лие горячего чая и пригласила ее за стол. Очень странно было видеть, как не сочетается речь Лии с ее уверенным поведением, прямой осанкой и манерами.

– Ты хотела, чтобы тебе было больно и страшно?

– Да.

– Зачем?

– Руки не работают, – в глазах Лии тоже блеснуло раздражение, она объясняла, но ей не хватало слов. Как назло, на языке крутились названия овощей и предметов мебели. Она никак не могла вспомнить нужное определение.

– Когда волк не кусает, а умер! – Лия ударила ладонью по столу от радости, что объяснила.

Сахана и так уже сто раз вспомнила сценку в охотничьем домике.

– Магия, – она изобразила жест Лии рукой.

– Магия, –вспоминая одно из первых услышанных слов повторила Лия.

– Твои руки раньше делали магию, а теперь – нет?

Лия закивала.

– И ты хочешь испытать страх и боль, чтобы разбудить свои силы?

– Да.

– А если это не поможет?

– Волк не умер? – Лия задумалась. – Узнай почему!

– Что, если немного яда осталось в твоей крови? Ты разрешишь мне себя осмотреть?

– Конечно, Сахана.

– Ты знаешь, что это был за яд и кто тебе его дал?

Лия не поняла вопроса. И тогда Сахана нарисовала миску с черным желе и ткнула в место на ноге, откуда выпустила яд.

Лия старательно изобразила отвращение.

– Это плохо. Это... – Лия перешла на свою речь и Сахана залюбовалась ей. Когда Лия говорила на своем языке, она совсем не раздражала лекаря. Но понимания при этом не было.

Руки Саханы сплелись с руками Лии, и она проникла в нее сознанием. Не обращая внимания на бурлившие эмоции чужестранки, Сахана прошлась взглядом по ее организму: все работало как надо, кровь текла без единого признака черной массы. Сахана старалась не пропустить ни одной мелочи, она помнила, как это вещество укрывалось и пряталось от нее в прошлый раз. Совсем немного она обнаружила в почках, и еще каплю в печени. Сейчас яд был слаб и его было мало, а воля Саханы, к ее удивлению, была намного сильнее, чем раньше. Так что ей не пришлось снова резать Лию ножом. Последние капли заразы развалились на соединения, которые ничем не могли больше повредить пациентке. Еще раз удивившись этому Сахана, собралась разорвать связь и вдруг поняла, что не может. Лия снова воспользовалась ситуацией и копалась в ней как в своем огороде. Но в этот раз она не отпустила, пока сама не захотела. Видимо, яд больше не сдерживал.

– Что ты сделала? – спросила Сахана. – Я тебе помогла, а ты что сделала?

– Я исправила совсем. В тот раз мало. – Лия сияла как новая монета.

– Я не хочу, чтобы ты делала что-то, о чем я не знаю.

– Ты не работала, как руки. Я тоже помогла.

Сахана посмотрела на нее с тоской и сто раз пожалела, что не может научить Лию говорить за один день.

– Я буду пробовать, – Лия подняла руки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Селена

Раздался стук в дверь.

– Потом! Сейчас допивай чай и грейся, – велела лекарь и впустила пациентов.

Вошла Селеночка с мужьями.

– Госпожа Сахана, – зычно закричала она. Лия даже выглянула из кухни.

– Я рада вам, если, конечно, вас не привела сюда болезнь.

– Ну что вы, теперь с нами все в порядке, живот растет. Я чувствую, что во мне жизнь, – Селена похлопала себя по бокам. – Мы поблагодарить вас пришли.

На стол лег плоский пакет из оберточной бумаги. Сахана сделала жест, пытаясь отказаться, но все четверо посетителей стали уговаривать ее хотя бы заглянуть в него.

– Ни одна женщина от такого не откажется, – нахваливала Селена свою работу. – Даже слепая – пощупает и захочет. В дом к правителю в таком не стыдно!

Сахана действительно обомлела, когда развернула сверток. Первым делом она оценила цвет – нежно-изумрудный. Можно было бы сказать, что под цвет глаз, но какие глаза имеют такую насыщенность и яркость? Платье оказалось длинным – до щиколоток, с глубоким вырезом. Золотые нити тонкими узорами, путаясь в сложных драпировках сходились к талии, визуально сужая ее, а затем встречались в центре только для того, чтобы такими же сложными линиями устремиться вниз.

– Это невероятно, – шокировано произнесла Сахана, не в силах поверить глазам. – Тебя одарили талантом, Селена. Это волшебство, – руки женщины гладили складки нежного шелка.

– Там еще подарочек, но это без нас смотрите. Мои мужчины должны думать только обо мне. Нечего им на некоторые вещи пялиться, и про вас в них думать! – задиристо произнесла Селеночка, хохоча, и Сахана потерялась в догадках.

– Благодарю вас от всей души, – наконец сказала лекарь. – Никогда мою работу еще не оценивали настолько высоко. Но я бы очень хотела вас снова осмотреть, раз уж вы пришли.

Селеночка важно кивнула и небрежным движением швырнула свою роскошную шубу в своего законного мужа и пошла в смотровую.

Беременность протекала отлично, как и предполагала Сахана. Намного больше ее интересовали пальцы Гаррета и сердце Семена.

Проникнув в сознание первого, она обнаружила, что с прошлого раза связи не улучшились. Та чувствительность, которая вернулась к пальцам совершенно не развивалась. Пришлось все делать сначала, соединяя нервы, восстанавливая смятые и искореженные сосуды, заставляя каждую клетку по отдельности вспомнить о своем месте, разглаживая жесткие рубцы.

Сердце Семена ничем ее не удивило. Он посещал ее несколько раз без Селены, но становилось только хуже. Ткани развивались и росли не так, как она им показала. В этот раз появилось новообразование, которое разрасталось, угрожая жизни. Сахана изошла на пот, пока заново проходила каждую клетку, договаривалась с тканями, восстанавливала заново все то, что делала в прошлый раз.

– Ваше сердце давно забыло, как нужно правильно работать, – сказала лекарь Семену, после долгого труда. – Мне нужно, чтобы вы чаще приходили ко мне. Я буду ждать вас послезавтра и если вам покажется, что это лишние хлопоты, то все равно придите, от этого зависит ваша жизнь.

Лицо мужчины было непроницаемо, Сахана понимала, что лекари говорили ему это раз за разом на протяжении долгих лет. Он смотрел на нее, как на всех остальных целителей, с полным пониманием, что она ничем не сможет ему помочь, сколько не пытайся. Но у женщины было небольшое преимущество – Селеночка сидела прямо здесь, напряженно вглядываясь в процесс.

– Милая моя Селена, – начала Сахана. – Если он не придет ко мне послезавтра, то умрет.

Селена зарыдала, бросаясь на грудь Семену, вспоминая в подробностях, чем именно он ей дорог и как именно в этом хорош.

– Я приду, – твердо заявил Семен. – Только перестань. Я приду к ней, ради тебя, хоть это и бесполезно. И буду ходить, сколько скажешь.

– То-то же! – перестав рыдать, женщина погрозила ему пальцем. – Мы еще детей с тобой родим, – сказала она.

И он печально улыбнулся ей в ответ.

Селена со своими мужчинами удалилась, а Сахана с Лией стали собираться в большой дом. Буря еще не началась, но с неба уже упали первые снежинки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Благодарность

Лия как раз ушла складывать картинки, по которым они собирались тренироваться, когда в дверь снова постучали.

Сахана открыла и увидела в коридоре обычного работягу в шапке набекрень.

– У вас что-то болит? – вежливо спросила она, но работяга внезапно вытянул ее к себе в коридор.

– Я – Рифа, – шепнул он ей. – Я знаю, что ты не одна. И хочу сказать тебе, что жизнь вождю дается не каждый день.

– Вашнир? – взвизгнула лекарь.

– Не кричи, рабыня, – рыкнул он. – Я пришел тебя благодарить и даже не прошу, чтобы ты бросилась передо мной на землю!

– Что ты хочешь? Я думала, что ты со своим отрядом уже на пути в южные земли, – тихо спросила она, удивляясь тому, что в обычной одежде он выглядел как рагласианин.

– Я действительно хотел уходить. Денег выручили, в дороге уже было не пропасть. Но тут дикие спустились с гор. Видимо, удача повернулась к нам лицом, как мы спасли эту черноволосую. Была охота и еще охота будет, – Рифа улыбнулся. –Не пустые пойдем, до отвала забьем фургон с товаром.

Сахана заставила себя не думать о том, что это была за охота, и какой товар они повезут.

– Зачем ты здесь? – спросила она.

– Хочу поблагодарить. Ваш мальчишка, Марк, сказал, что ты спасла мне жизнь. И я долго думал, надо тебе знать или нет, но в то время, как тебя продали господину Алкиду…

Вашнир замолчал, то ли формулируя мысль, то ли раздумав говорить.

– Я тут действительно не одна, или говори, или убирайся, – прошептала Сахана.

– Ладно, не рычи, женщина. Так вот, пацан сказал, когда именно ты здесь появилась. Поверь мне, в это время из вашниров здесь был только я со своим отрядом. У нас не было рабынь на продажу, мы хотели поймать десяток диких, но они ушли в горы. Так остались ни с чем, еще и сильно задержались, почти осели здесь, оставшись без припасов и золота. Вашниры тебя не продавали. Зла на нас не держи и не проклинай. Мы к твоей беде и злой судьбе не причастны. С этим я пришел, теперь – прощай.

– Погоди, – Сахана вцепилась ему в руку. – Я жила на Юге великолепной страны Раглас, а очнулась на Севере. Как это возможно без вашей магии? Путь занимает несколько недель!

Рифа закатил глаза.

– Женщина, ты должна начать меня благодарить, а задаешь мне вопросы!

– Мой хозяин сказал, что это магия вашниров, но если вы не приводили меня сюда, то как это возможно?

Рифа схватил ее за руку.

– Я чувствую, что ты действительно соприкоснулась с нашей магией. Но я не шаман. Хотя, признаюсь, чары доводилось накладывать. Мать Шафараз, наверное, могла бы тебе историю поинтереснее рассказать. Я отведу тебя к ней.

– Я никуда с тобой не пойду, – Сахана отпрянула от него, сшибая расставленную обувь.

– Ты не должна бояться. Ты слишком худая, чтобы я спал с тобой. Кроме того, ты спасла мне жизнь. Спасла жизнь рабыне, которую я не мог продать, но продал. Ты схватила мою удачу за руку и заставила встать ко мне лицом. Теперь я могу вернуться в хорошие земли вместе с моими людьми и остаться вождем. Мать Шафараз даст тебе ответы, а я буду беречь тебя.

Сахана продолжила отступать назад. Слова Рифы ни сколько ее не убедили.

– Рифа, если ты считаешь, что должен мне, то приведи шаманку сюда.

Вождь махнул рукой.

– Умная ты очень для рабыни, – хмуро глянул он на нее, понимая, что не уговорит.

– Зато для лекаря в самый раз, – огрызнулась она.

– Я спрошу мать Шафараз. Как она решит – так и будет. Все равно из-за бури охота задержится.

С этими словами он вышел за дверь.

Сахана вернулась на кухню и там ее ждал сюрприз – осколки чайника и листья чая были по всему столу, Лия стояла мокрая с головы до ног. В луже воды на полу намок коврик и зачем-то брошенный туда плед. Лия при этом выглядела совершенно счастливой.

– Что за день-то такой… – сокрушенно протянула Сахана. – Что ты сделала, Лия?

– Я попробовала, – ответила она.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Затворница

Марка все больше беспокоила сестра. Она и раньше поддавалась плохому настроению и неделями грустила, но в этот раз все затянулось. После возвращения из охотничьего домика, она была откровенно сама не своя. Лишь один раз она покидала дом – ездила куда-то с Алкидом.

– Ты не можешь сидеть здесь целыми днями, – Марк смотрел, как Айрина отчаянно наносит на холст мазки кистью.

– Могу, у меня много работы.

– Шесть картин, – тихо сказал Марк. – Шесть за прошлую неделю и все такие грустные. И на этой ты снова продолжаешь писать такие же печальные сюжеты.

– Я так вижу мир, – отозвалась его сестра.

– Ты даже не спускалась к завтраку и ужину.

– Я много пишу и к тому же занимаюсь всеми делами этого дома. И пока справляюсь, могу позволить себе делать, что хочу и как хочу.

Марк печально окинул взглядом стоящие вдоль стены холсты. Каждый из них был мрачнее предыдущего – зима, темный непроходимый лес, обрыв в горах, от взгляда на который немели ноги, так реалистично изобразила его хозяйка. На остальных были силуэты людей на фоне моря, изображенные черными штрихами, а их позы по-настоящему жутко выражали страдание и тоску. От неба веяло гнетущей печалью, море выглядело холодным и лишенным всякой жизни, черные камни на берегу утяжеляли это впечатление.

– Ты должна показаться Сахане.

– Нет! – Айрина отбросила кисть с такой силой, что пятна черной краски разлетелись по полу из светлого дерева. – Ты совершенно ничего не понимаешь!

– Так объясни мне, сестра, – Марк взял ее ледяные, вымазанные краской руки в свои.

– Я не буду играть в игру моего брата. – Твердо сказала она.

– Я совсем не понимаю, что между вами произошло, – с печалью сказал Марк, силясь разгадать эту загадку, прочитав между строк. – Если бы я мог все видеть, как Василь…

– Тогда я бы не откровенничала с тобой, – вырывая руки прошептала Айрина.

Марк задумался. Он привык считать себя самым незначительным в семье. Давно забросил манеры, не стесняясь чавкал за столом. Привык к тому, что последним догадывается о причинах и следствиях событий. Но Айрина была для него самым близким человеком в этом мире, если бы на одной чаше весов была одна она, а на другой все его братья, выбор был бы для него очевиден. Юноша лихорадочно искал слова, чтобы уговорить ее или заставить обратиться за помощью. Наконец, его озарило:

– Если ты сегодня же не пойдешь с Саханой в клинику, я поговорю с Василем и все ему расскажу. Он решит эту задачку, как решал за меня математику, когда я учился!

Айрина с досадой посмотрела на него и вдруг смягчилась.

– Я схожу к ней. Обещаю.

– Прямо сейчас, – запальчиво произнес он.

– Хорошо. Прямо сейчас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Противоречия

Айрина с недовольным видом прошлась по смотровой.

– Я не хочу, чтобы ты меня осматривала. Но ты должна сказать, что сделала это! – приказным тоном заявила она.

– Ты не доверяешь мне? – удивилась Сахана. – Я не скажу ничего Алкиду о твоем состоянии, если дело в этом.

Айрина посмотрела на нее с сожалением.

– Алкид-Алкид, – передразнила она. – Думаешь на этих землях может случиться что-то, о чем он не знает? К тому же как ты можешь мне обещать, что ничего ему не скажешь, если его власть над тобой абсолютна?

– Зачем ты тогда пришла? Что с тобой происходит, Айрина?

– Из-за Марка. Он переживает за меня, но мне не нужна ничья помощь. Просто скажи ему, что осмотрела меня.

– Я не понимаю, к чему эти секреты, если я могу помочь…

Айрина истерически рассмеялась:

– Помочь? Почему все хотят мне помочь? Как же меня это достало. Особенно мой брат!

Сахана не могла понять, почему женщина так себя ведет.

Стук в дверь прервал их. Голова слуги просунулась в дом.

– Госпожа Айрина, вам пришло письмо.

Айрина забрала конверт из его рук, пробежав его глазами она взяла свою шубку и, извиняясь, сказала Сахане:

– Брат пишет, что хозяин прииска, ну этот Рудольф, ты помнишь, сегодня вечером приедет к нам на ужин. Я должна все подготовить. Умоляю тебя, скажи Марку, что осмотрела меня. Я в долгу не останусь – если тебе что-то нужно, я обязательно это сделаю. В рамках разумного.

– Алкиду тоже так сказать? – поинтересовалась Сахана.

– Не вздумай, – фыркнула Айрина. – Он поймет, что ты лжешь. И мы обе об этом пожалеем.

Айрина вдруг подошла к Сахане и порывистым движением обняла ее. Объятие было странным, женщины будто две выточенные из дерева фигурки соприкоснулись так, как им позволили их статичные тела, совершенно не подходящие формой для объятий.

– Я никогда не относилась к тебе как к рабыне. И ни за что не стану. Не смотри на мое поведение сейчас, мне никак этого не объяснить. Мы могли бы быть подругами…

Айрина оборвала себя на полуслове, оставив висящее в воздухе «если» и буквально выбежала вон из дома, покинув Сахану в тревожном замешательстве.

Но долго размышлять ей не пришлось, потому что дверь без стука распахнулась, впуская в дом исцеления женщину невероятной внешности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава про Нормана

Сахана как раз шла через сад, когда увидела, как к дому подъехали сани Нормана, что было очень странно для этого времени. Он вышел из них, таща за собой связанную рыдающую девушку.

– Что происходит, – рабыня бросилась к ним.

– Это не твое дело, Сахана, – буркнул Норман. – Иди и лечи, кого нелегкая принесет.

– Я бы тоже хотела знать, – раздался ровный голос Айрины. – В чем она провинилась, брат? И какое будет наказание?

Норман явно спешил, но от Айрины он не мог отмахнуться как от назойливой мухи.

–Это швея-воровка. Забирала себе драгоценные камни для нарядов, поймали, когда продавала.

Айрина нахмурилась и вынесла вердикт:

– Уволить ее и всю ее родню, какая только работает на нас. После выплаты штрафа, пусть ищут новое место для жилья. В этом городе и его окрестностях никто из них больше не найдет работы.

Девушка истерически зарыдала, бросаясь ей в ноги:

– Это только моя вина, умоляю, накажите только меня!

Норман посмотрел на сестру долгим взглядом:

– Позволь мне решать, какого наказания она заслуживает.

Айрина немного подумала. Ее мнение было решающим – власть в доме принадлежала Алкиду и его сестре. Младшие родственники подчинялись им беспрекословно.

– Сколько у тебя родни? – поинтересовалась женщина у швеи.

Та бросилась перечислять имена людей, попутно вплетая в рассказ их беды, болезни и несчастья, толкнувшие ее на воровство.

– Я знаю твоего дядьку, – задумчиво произнесла Айрина. – Возможно, не все должны отвечать за поступки паршивой овцы.

– Да, – с жаром подхватила девушка.

– Что ж, тогда решение за тобой, Норман, – она холодно улыбнулась уголками губ. – Если ты считаешь, что наказать надо только ее – разбирайся с этим сам.

– Если тебя не устроит наказание, которое назначит тебе мой брат, то ты можешь принять мое, – теперь она обращалась к швее. – Господин Норман, предоставит тебе возможность изменить решение.

Норман кивнул сестре с весьма довольным видом, он не сомневался, что девушка ни за что не пожертвует благополучием всей семьи.

Айрина взяла Сахану под руку и, не слушая благодарностей девушки, повела подругу к дому исцелений.

– Ты хоть представляешь, что он с ней сделает? – шепотом спросила Сахана, боясь, что Норман услышит ее.

– Сахана, мне все равно. Ты тоже не должна об этом думать, – так же шепотом отозвалась Айрина. – Я дала этой девушке выбор.

– Это – не выбор! – возмущенно заявила Сахана. – Это беда для целой семьи.

Айрина только махнула рукой.

– Конечно, выбор. Сложный – да, но возможный. Но я уверена, что швея выберет то, что попроще.

Сахана шокировано замолчала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Шаманка

Мать Шафараз в отличие от Рифы, не стала утруждать себя маскировкой. Она выглядела так же, как и всегда – шуба из белой лисы до колен, прошитая разноцветными кусочками кожи, высокие сапоги с загнутыми носами, чтобы удобнее было идти по снегу, под шубой виднелось длинное до пола, толстое платье, будто сшитое из различных лоскутов валяной шерсти, в руках она держала стеганый рюкзак в вашнирских узорах. Но больше всего Сахану привлекло ее лицо – волевое, смелое, чуть хитрое. Мать Шафараз была в том возрасте, когда появляются глубокие морщины, но в ее случае они смотрелись как штрихи, нанесенные умелой рукой художника, лишь украшая женщину, делая ее глаза ярче и больше, акцентируя внимание на четком овале лица, внушая уважение к опыту прожитых лет, оставивших эти следы.

– Рифа негодный вождь, – начала она, не здороваясь. – Но я знаю его с колыбели, я приняла его и слышала его первый крик. И его мать я знаю с ее первого крика. Они все мне дети, так что его бестолковая жизнь дорога мне. Вот я пришла посмотреть на тебя.

Сахана кивнула ей, ожидая продолжения.

– У нас мало времени, я думаю твоему хозяину не понравится, что я здесь, поэтому слушай и запоминай. Я вижу, что на тебя воздействовали нашей магией, но это ты и так поняла. Так вот, магия вашниров зависит от камней. Чтобы управлять ими, надо родиться шаманом или вождем, как тебе надо было родиться лекарем. Все шаманы разные по силе. Говорят, что раньше мы могли творить настоящую магию – лечить, убивать, управлять стихией, перемещаться на дальние расстояния в один момент. Сейчас все, что мы можем – пользоваться некоторыми свойствами камней.

Шаманка вытащила из рюкзака шкатулку и открыла ее, золотое сияние разлилось в ее руках, будто бы в гости зашло крошечное солнышко.

– Ух ты, – шаманка удивленно посмотрела на Сахану. – Он тебя видит, и ты его видишь.

– Да, он сияет золотым, и я уже встречала такое раньше.

– Этим камнем я могу лишь разгонять тьму, – усмехнулась мать Шафараз, – и то только себе и таким как я. Не знаю, что он делал, когда мы владели нашей магией. А еще он реагирует на наделенных силой – чем больше силы рядом, тем ярче сияет. В тебе есть капелька и во мне, вот он и расстарался.

– К чему я все этого говорю, – нахмурилась шаманка. – Так вот, рагласиане, может быть, и научились бы пользоваться камнями. Ну, которые – вроде тебя. Только они не могут – наши камни большая редкость, а шаманы не раскрывают секретов.

– Тогда получается, что меня привезли вашниры, о которых Рифа не знает.

– Не спеши так думать. Рифа может быть и не знает всего, но я знаю. Нет здесь других отрядов и не было с середины лета. Дураков, как наш вождь мало – все головой обычно думают.

– Хорошего же вы о нем мнения. Но как тогда возможно то, что случилось со мной?

– Расскажу тебе одну историю, сердце мне подсказывает, что здесь есть связь.

Шафараз задумалась, собираясь с мыслями и начала с молчаливого одобрения Саханы:

– Была одна шаманка по имени Астария, очень много лет назад сильно моложе меня, но я хорошо ее помню, потому что по силе ей равных не было. Так вот, она влюбилась в рагласианина и ушла за ним. Все наши кланы пытались воззвать к ней, требовали вернуться к своему народу, но так ничего и не добились. Любовь у нее была очень сильная с тем мужчиной. К тому же и в нем текла непростая кровь – он видел наши камни и еще что-то умел. Когда мы от уговоров перешли к угрозам, она сказала нам, что все наши шаманы в подметки не годятся ее мужу и ей. И чтобы мы о них забыли.

– И муж, конечно, ее потом бросил, – не очень-то доверяя этому рассказу предположила Сахана, вспоминая как обычно заканчиваются такие истории.

– Нет, – покачала головой шаманка. – После небольшой потасовки, которая показала, что это было не бахвальство – ее мужчина дорогого стоил, их все же оставили в покое. Зато в удовольствии проследить за ними мы себе отказать не смогли. Они обосновались на севере, жили душа в душу лет тридцать, а то и пятьдесят. Плохо помню, много было дел поинтереснее. Дальше мы следить перестали. Поняли, что не вернется она к нам никогда от такого счастья. Жизнь длинная, в ней много вещей поинтереснее вашнирки-отступницы. С тех пор еще годков двадцать-тридцать пролетело.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Прощание Шафараз

Сахана задумалась. Рагласиане и вашниры жили по очень многу лет. Шаманка-отступница должна была быть еще жива, относительно молода и полна сил. Что ж, значит есть объяснение тому, что происходит. Эта мысль даже немного обрадовала рабыню – просто неизвестная женщина участвует в торговле людьми, составляя в этом грязном деле конкуренцию соотечественникам. Теперь в словах Рифы больше не было ничего загадочного.

– Спасибо, что рассказали мне это, – улыбнулась Сахана.

– Мы в расчете за спасение Рифы, – строго сказала шаманка. – Дам тебе еще один совет напоследок. Не говори никому, что видишь наши камни. Если будут спрашивать, какие они – скажи белые и серые.

– Почему? – удивилась Сахана, вспоминая камень на приеме у мецената и ситуацию в кладовой Айрины.

– Мы почти ничего не знаем о магии, ни ты, ни я – хоть уже и старая шаманка. Я лишь чувствую, что тебе не надо этого говорить. Может быть, такие как ты нужны кому-то, хоть для дела, хоть кости в снадобья потолочь.

Сахана вздрогнула от пробежавшего холодка, и в этот момент камень в шкатулке матери Шафараз будто бы увеличился в размере и ослепляюще засиял. Свет заполнил собой все пространство, живыми лучами дотянулся до каждой тени во всех углах. Глаза женщин наполнились слезами.

– Ого, вот это сила, вот бы мне хоть каплю такой, – Шафараз захлопнула шкатулку и, жмурясь после вспышки, сунула ее в рюкзак. – Сюда идет великий шаман. Приглядись и подумай, что это за сила. Прощай, Сахана, мы сегодня уходим с Севера. А я сбегу до прихода этой твоей диковины, – запахнув шубу шаманка вышла на крыльцо.

Лекарь выскользнула за ней, чтобы проводить и заодно посмотреть, от кого же так засиял камень. Небо затягивало тучами, ветер снова усиливался. На пороге стояла Лия, а чуть дальше – Алкид.

– Василь велел помогать тебе, – очень живо сказала девушка. Ее язык становился все лучше.

Она кивнула Алкиду, заходя в дом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Элена

Норман взвесил в руке плеть и не спеша подошел к девушке, стоящей у стены. Из одежды на ней осталось только платье, руки были прикованы к кольцу над ее головой. Она с ужасом смотрела на него, забывая дышать от холодных щупалец страха, сжимающих ее грудную клетку. Элена знала, что за ее проступок в том числе полагалась порка. При мысли, что ее спина покроется шрамами и будет заживать недели ей стало не по себе.

– Ты в любой момент можешь остановить меня, – добрым голосом сказал он ей. – Госпожа Айрина дала тебе выбор, просто назови ее имя и выйдешь отсюда.

– Нет, умоляю вас, накажите только меня.

– Хорошо, Элена, раз уж ты так хочешь. – Согласился он, задирая ей платье рукояткой плети. – Ты будешь делать все, что я скажу, так? – он коснулся ее бедер, побуждая немного раздвинуть ноги и ласкающим движением провел по внутренней стороне бедра. Его глаза впились в ее, будто бы гипнотизируя.

Девушка завороженно кивнула. Страх, покорность, близость сильного мужского тела и собственная беззащитность делали свое дело – она почувствовала напряжение внизу живота.

– Мне будет больно? – полушепотом спросила она.

– Да, – хищно улыбаясь ей, ответил Норман. – Тебе будет очень больно. Но я постараюсь, чтобы ты выдержала.

Элена почувствовала, как ее ноги слабеют от ожидания его действий. Она так и не поняла, что было в его словах – угроза или попытка успокоить.

Мужчина развернул ее лицом к стене и расстегнул платье так, что оно приоткрыло ее спину. Этого ему показалось недостаточно, и он рванул ткань, оставляя обнаженными и ее ягодицы. Дыхание девушки участилось, руки напряглись в ожидании удара, но его не последовало. Плеть мягко погладила ее спину, бедра, прошлась между ягодиц сладким и нежным движением, вызывая стон удовольствия. Затем последовал удар, Элена сжалась, но боль была терпимой, плеть будто бы обняла ее – обжигающе, но мягко. Норман играл с ней как кошка с мышью, вызывая в ней страсть и разжигая желание, понимая, что на его стороне возможность принимать решения.

Следующие удары шли один за другим и были более ощутимыми, Элена закричала и задергалась, пытаясь увернуться и Норман убавил силу, легонько касаясь ее тела. Она вздрагивала каждый раз, когда чувствовала движение воздуха рядом со спиной и ягодицами, не имея возможности предположить, будет ли это приятное касание или жгучая боль. Ощущения чередовались минута за минутой. Элена кричала, жадно хватала воздух, когда плеть давала ей небольшой перерыв.

Она все ждала, когда начнется пытка, но вскоре поняла, что Норман не собирается сдирать с нее кожу. Он не бил в полную силу. Элена отчасти расслабилась. Боль вошла в резонанс с ее телом. Странные ощущения пронизывали ее. Собственные крики казались ей возбуждающими.

Наконец, обе его руки прошлись по ее спине и бедрам, что означало, что плети в них больше нет и девушка вместе с облегчением выдохнула.

Рука Нормана заставила ее прогнуться, и выставить ягодицы. Элена со стоном почувствовала, как его палец входит в ее лоно.

– Ты, похоже, хочешь меня, – прошептал он, добавляя второй палец.

Элена выгнулась ему навстречу, понимая, что очень влажная и его пальцы легко проникают в нее, вызывая волны удовольствия. Ей было стыдно, но она оправдывала себя тем, что не имеет другого выбора.

Норман отстегнул цепь от стены, оставляя ее руки закованными, и развернул девушку к себе лицом, впиваясь губами в ее губы. Остатки ее платья он срезал ножом, заставляя ее дрожать от близости острого металла. Почувствовав себя обнаженной, девушка инстинктивно попыталась закрыться.

– Опусти руки. Я хочу как следует тебя рассмотреть, – Норман обошел ее со всех сторон и подтолкнул к матрасу в углу.

– На четвереньки, – приказал он. Элена выполнила это и стояла не в силах поднять головы от стыда и желания. Между ног все вымокло. Слух уловил звон металла, Норман откинул ее волосы в сторону и надел на нее тяжелый ошейник с цепью.

Девушка попыталась обернуться к нему и сесть, но тут же получила шлепок по заду.

– Не меняй позу. Жди, когда я захочу войти в твои дырки.

Он опустился на колени сзади нее и сильно раздвинул ей ягодицы, открывая и растягивая ее сокровенные места. Его пальцы вошли в ее лоно, заставляя сладко застонать.

– Желаешь меня?

– Да, – к его удивлению, ответила она. Ни мольбы о милости, ни попытки сопротивляться, только возбуждающая покорность.

– Чтобы я вошел сюда, тебе нужно будет заслужить, – его пальцы покинули ее дырочку, заставив девушку огорченно застонать. – Грязных воровок трахают в другое место, – шепнул он, смазывая ее другое отверстие.

Девушка испуганно вздрогнула, чувствуя, как его палец проникает туда, куда не должен. Норман размял колечко ануса, наслаждаясь стонами и страхом девушки. Затем приставил к нему член. Анальный секс очень нравился ему унизительным положением и болью, которые испытывала в этот момент женщина, так что стоны Элены и просьбы остановиться только сильнее возбуждали его. Для девушки это было чревато тем, что его внушительный орган стал еще больше и тверже. Норман входил в нее очень медленно, чтобы она привыкла к его размеру и ощущениям. Рукой он сжимал ей соски, затем спустился ниже и стал ласкать ее клитор и влагалище. Его член наконец, проник ей в попку до конца, и мужчина остановился, давая ей возможность привыкнуть к этому.

Одной рукой он продолжал ласки ее дырочку, а пальцами другой вошел в рот, заглушая стоны боли и удовольствия своей игрушки.

Наконец, он начал двигаться внутри нее, сильными, но осторожными движениями, Элена реагировала тихими вскриками на каждый толчок, при этом продолжая облизывать его пальцы. Боль давно сменилась неожиданным удовольствием, девушка смогла расслабиться, подстроиться под ритм и теперь каждая деталь того, что с ней происходило подталкивала ее к ярчайшему оргазму. Когда она закричала, в первый момент он подумал, что сделал слишком больно. Он наклонился и посмотрел ей в лицо. Это была не боль, а пик страсти. Элена получала удовольствие от того, что он делал с ней и как он это делал. Норман почувствовал сильнейшее возбуждение. Он двигался в ней, чувствуя, как волны ее оргазма отступают и ее тело напрягается уже от боли непривычного акта. Он решил не мучать ее дальше. Чуть ускорил ритм, натянул цепь ошейника, заставляя Элену прогнуться. Полюбовался тем, как под оставленными плетью узорами сжимаются ее мышцы. Наконец Норман разрядился внутри нее. Он отпустил цепь, и девушка упала на матрас, тяжело дыша и извиваясь от пережитого удовольствия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мужчина не без удивления наблюдал за ней. Он отдавал себе отчет, что его желания были необычными. Поэтому приходилось договариваться с женщинами. Обычно он платил так что бы все оставались довольны. Они знали, что он будет с ними делать, были согласны на эти действия. Но все до единой терпели это. Так или иначе, обычно, все заканчивалось слезами измученных женщин. Никто не получал удовольствия от боли или унижений. Но с Эленой все прошло иначе.

Он снял с нее цепи и ошейник, укрыл одеялом и лег рядом, разглядывая следы от браслетов на тонких запястьях, представляя, как будет выглядеть ее спина и ягодицы на следующий день после порки.

– Теперь вы отпустите меня? – тихо спросила девушка.

– Мы только начали, моя дорогая, – многообещающе отозвался он.

Вещи, которые не сочетаются

– Я буду в кухня, – бросила Лия Сахане, убегая.

– А я увидел вашнирские сани и забеспокоился, не случилось ли чего, – Алкид за талию привлек Сахану к себе, целуя ее. От него пахло мехом, морозом и чем-то терпким. – Зачем к тебе приезжала шаманка? – спросил он.

– Поблагодарить за спасение Рифы. Сказала, что хоть он и ужасный вождь, но его жизнь для них много значит.

Алкид кивнул.

– Сегодня вечером будет ужин, – он замялся. – Я приехал привезти тебе это.

Алкид передал ей коробочку, Сахана открыла ее и замерла от восхищения: на гладком шелке обивки лежали ажурные золотые серьги и золотое колье: тонкая цепочка переходила в изящный листик дуба, с которого на звеньях разной формы свисали прозрачные камушки сложной огранки.

– Но оно не будет сочетаться с…

– Сахана, – Алкид распахнул ее меха, позволяя холодному ветру коснуться нежной кожи южанки. – Этим вещам не надо сочетаться.

Он достал из кармана ключ и щелкнул замком ее ошейника-ожерелья. Радость от этого события все же не настолько омрачила разум женщины, чтобы она не обратила внимания, что это был ключ от чего угодно, но не от серебряного символа власти над ней. Снова он морочит ей голову.

– Ты и так знаешь, что ты моя, – он привлек ее к себе снова целуя.

В этот момент колючими звездочками пошел снег. Алкид отпустил Сахану, заботливо запахнул на ней дубленку и подтолкнул к двери, за которой скрылась Лия.

– Не хочу тебя отпускать, но мне нужно ехать, а ты уже вся белая от холода.

– Я хотела спросить, – Сахана вдруг вспомнила о девушке–воровке. – Норман поймал какую-то девушку на воровстве…

– Да, я слышал, сегодня люди говорили об этом.

– Что с ней будет?

Алкид пожал плечами.

– Надо бы уволить всю семью, обычное дело. Иначе все кому не лень потащат домой камни и меха. У нас куча ценного сырья.

– Айрина также говорила, но Норман забрал девушку и сказал, что сам решит, как ее наказать.

Алкид понимающе усмехнулся, отдавая должное брату.

– Я понимаю твое беспокойство, – сказал он. –Но я не буду вмешиваться в это. Норман в праве сделать с ней все, что считает нужным, особенно, если Айрина поддержала это решение. Уверен, что и девушка обрадовалась возможности не лишать крова своих близких.

– Он жестокий человек, – севшим голосом сказала Сахана.

– Не более, чем я, Сахана, – глухо ответил Алкид и она, поймав его взгляд, вдруг вспомнила, что он ее хозяин. – Мои младшие родственники подчиняются мне беспрекословно, а я во многом иду им навстречу. Это дело Нормана, больше не думай об этом. Иди в дом, ветер усиливается, – он снова подтолкнул ее к двери, и она поспешила уйти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Успехи Лии

Лия схватила Сахану за руки, как только та вошла:

– Моя магия растет, – восхищенно сказала она, сверкая глазами от радости. – Смотри на руки.

Сахана уставилась на изящные руки Лии и увидела, как пальцы окутывает голубая дымка. Лия сконцентрировала ее на кончике указательного пальца и слегка коснулась руки Саханы.

– Аааа, – взвизгнула та, отпрыгивая. – Лия! Это больно! Тоже мне «великий шаман», – усмехнулась она, вспоминая мать Шафараз. Вот от кого так разгорелся камень. Верно, Лия была не шаманкой, не лекарем, а магом.

Чужеземка рассмеялась и покачала головой.

– Пока не убивает, просто немного колется.

– Ну спасибо, – расхохоталась Сахана, растирая руку, – Это очень мило, что «не убивает».

– Я буду быстрее учить речь, если снова посмотрю в тебя, – заявила Лия, старательно выговаривая слова и делая между ними долгие паузы.

– Нет, – Сахана пошла заваривать чай, а Лия поспешила за ней. – У тебя есть Василь – смотри в него.

– Василь не соединяет голову, – Лия вцепилась ей в руку. – Я тоже так не могу – только в ответ.

– То есть тебе нужны мои способности, чтобы ты проникла в мой организм и сознание.

– Да! – Лия трясла ее руку. – Ну пожаааалуйста.

– Нет, – снова отказалась Сахана. – Начинай убирать здесь – скоро придет Семен, – велела она.

Сахана поднялась к себе, чтобы избавиться от Лии. Пускать ее снова копаться в себе, она не собиралась, пусть и не почувствовала никаких изменений после вмешательства.

На полке как обычно стоял деревянный медведь, по которому женщина скользнула пальцами, решая за какую книгу хочет взяться, но ее мысли все равно возвращались к Лие.

Она с улыбкой вспомнила, как вчера Василь показывал ей очередные картинки, и они сидели рядом на диване, склоняясь головами к книге так, что его пшеничные волосы соприкасались с ее волосами, цвета ночи. Василь в отличие от любого из других братьев Алкида, не реагировал на близость красивой девушки.

– Где, ты говоришь, была эта звезда летом? – строго спрашивал он ее. – А сколько ты видела лун зимой? Три, ты уверена? А каким было море? Рисуй скорей.

Лия рисовала так хорошо, что иногда Сахана ловила на ней заинтересованные взгляды Айрины, которая ненадолго покидала свою комнату уже после ужина.

Наконец, Сахана выбрала книгу и устроилась с ней в кресле.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Успехи Саханы

Семен пришел строго в назначенное время. Он выглядел очень хмурым и сразу потребовал расписку от Саханы о своем посещении – Селеночка не могла сама с ним прийти из-за срочного заказа, но очень переживала, что он соврет ей о визите к лекарю.

Написав швее записку, Сахана вошла в его сознание и очень удивилась увиденному: все, что она смогла сделать в прошлый раз развивалось именно так, как она велела. Ткани и клетки были невероятно послушными, будто бы с прошлого раза прошли годы постоянного воздействия, а не пара дней. Даже безумные клетки опухоли исчезли, как она приказала. Любой лекарь знал, что такое невозможно – они никогда не подчиняются с первого раза. Сначала Сахана не могла поверить своим глазам, проверяла снова и снова, пока не убедилась, что все действительно идет лучше, чем она могла себе представить даже в самых смелых мечтах.

Оставалось только исправить пару моментов, к которым до этого не было доступа из-за острых проблем.

– Я не хочу быть самонадеянной, но вы почти здоровы, – сказала она Семену, который с пасмурным видом приготовился к очередным неприглядным новостям. – Все, что я сделала в прошлый раз, получилось, как нужно для улучшения вашего состояния. Я внесла изменения в ткани, к которым не было доступа и вам снова придется прийти ко мне, чтобы посмотреть, как все будет развиваться. Но вам лучше – и это просто чудо!

– Я действительно неплохо себя чувствовал все эти дни. Знаете, это столько раз уже было в первое время после посещения лекаря, что я не придал этому значения, – озадаченно сказал мужчина.

– В следующий раз я буду ждать вас через неделю, – улыбнулась ему Сахана. – Если ничего не изменится, то я буду считать лечение свершившимся.

– Только напишите дату и ваш прогноз в записке для Селены. Мне она не поверит, – попросил он.

– Конечно.

Семен кивнул ей, удивляясь и радуясь ощущению вновь обретенной надежды.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Просьба Нормана

Сахана вошла к себе в комнаты. Пора было собираться на ужин. Приезд малознакомого мужчины ее никогда бы не обеспокоил, если бы это не было возможностью нарядиться и провести вечер не так как все другие. Судя по тому, как по дому носились слуги, дело не ограничивалось одним только хозяином прииска, стол накрывали на множество персон.

В этот момент дверь без стука распахнулась и в ее комнату вошел Норман.

– Сахана, мне нужна твоя помощь, – начал он.

Она тут же вспомнила о девушке в подвале – неужели та серьезно пострадала.

– Что случилось? – спросила она, мысленно думая, какие лекарства ей могут понадобиться и есть ли в доме перевязочный материал.

– Дай мне платье, ну и что вы там еще носите из одежды. И теплые вещи. А еще, я в курсе, что ты все время мерзнешь, так что мне нужно знать, откуда таскаешь одеяла и остались ли они там, после твоих набегов?

Лекарь подняла на него глаза. Она редко разговаривала с Норманом. От него у нее всегда бежал холодок по коже, хотя он постоянно проявлял дружелюбие. Еще реже она старалась встречаться с ним взглядом, потому что каждый раз вспоминала какими холодными и жестокими могут быть эти глаза.

– Это для девушки? – спросила она, цепенея.

– Ну не для меня же! Даже если ты видела, как я прогуливаюсь в платье, то мы с тобой точно носим разный размер, – нетерпеливо пошутил мужчина, подталкивая Сахану к гардеробной.

– А что с ее одеждой?

Норман закатил глаза:

– Почему я должен объяснять это тебе? Пропиталась кровью, пока я ее жрал заживо! Ты же так сейчас подумала?

– А почему ты вообще пришел ко мне с этими странными просьбами? И что, по-твоему, я должна подумать? – повышая голос поинтересовалась Сахана.

– Я не могу пойти к Айрине. Ну честно, не хочу сейчас напрягать ее своими делами, – успокаивающе выставив вперед руки сказал Норман. – В подвале холодно, я не хочу, чтобы девушка страдала от этого.

– Там тепло, – вздрогнув вспомнила женщина и, наконец, полезла в шкаф, доставая необходимые вещи. Ее даже немного радовала возможность отдать лишнее. Алкид постоянно дарил ей наряды, наслаждаясь тем, как они ей идут.

– Сахана, мы на Севере, а это – подвал. – он объяснял это терпеливо и медленно, намекая на то, что умный человек догадался бы сам. – Подвал обогревается, но пол остается ледяным даже летом.

Сахана вспомнила, как лежала лицом на теплой плитке, будто бы нагретой на солнце.

– Ты уверен?

В лице Нормана что-то мелькнуло, мужчина точно не хотел об этом говорить, хотя понял, о чем она.

– Ерунда, – рявкнул он. – Давай быстрее вещи, будет странно, если я опоздаю на ужин, пока буду туда ходить.

– До ужина еще куча времени, – удивленно возразила Сахана, собиравшаяся провести в подготовке к нему не менее пары часов.

Норман приблизился к ней и так хищно сверкнул улыбкой, что она чуть отступила.

– Там время течет намного быстрей, особенно в хорошей компании.

– Ты просто… – она не закончила фразу, намекая, что воспитание не позволяет говорить ей такие слова. Затем в бешенстве сунула ему собранные вещи и, обгоняя его, выскочила из комнаты, показывая путь в кладовую.

Норман пошел за ней в очередной раз удивляясь тому, как его несносный брат обращается с рабыней, если она так себя ведет. Он знал Алкида совсем с другой стороны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Подарок Селены

Сахана вернулась в свои комнаты в смешанных чувствах. Ей хотелось вмешаться в дикую для нее ситуацию и в то же время, она понимала – никому от этого не станет лучше. Так что женщина решила пойти на компромисс с собой – она уговорит Нормана дать ей осмотреть девушку и убедится, что та в порядке. Или сделает это не спрашивая мужчину, только надо вспомнить туда дорогу и найти ключ.

Но это все будет потом, возможно, завтра, если к этому времени, конечно, Норман сам не отпустит воровку. А сейчас надо было срочно подготовить наряд для ужина.

Сахана достала из гардеробной бумажный сверток с платьем, которое подарила ей Селена. Шелк был переложен слоями тонкой бумаги, чтобы ни одна складка не помялась. Откинув верхний слой, женщина снова залюбовалась им. Все в этом платье было невероятным – цвет, драпировки, шитье. Осталось уточнить главный момент – как в нем будет смотреться она сама.

Вдруг Сахана замерла от страха. А что, если оно будет ей мало или велико? Селена же не снимала мерок. Развесив платье на вешалке, женщина заметила, что в свертке еще что-то есть. Точно, Селена же говорила про какой-то сюрприз, который не стоит смотреть при ее мужчинах.

В такой же упаковочной бумаге было завернуто самое красивое белье, какого Сахана не видела даже на Юге, хоть и жила в крупном городе. Ей даже стало интересно, сколько Алкид платит этой невероятной швее.

Женщина, имевшая трех любовников в белье, однозначно разбиралась как никто. Прозрачные элементы сочетались с нежным кружевом, создавая на теле невероятный узор – линии и вставки сужали талию, подчеркивали ширину бедер и утягивали живот. Грудь поднялась, бедра стали изящнее, повернувшись к зеркалу спиной, Сахана убедилась, что сзади выглядит невероятно соблазнительно. Изумрудный цвет намекал, что эту красоту необходимо носить в паре с платьем. Действительно, Сахана тут же оценила идеальное соответствие белья и декольте. Переживания по поводу размера были напрасными, глаз швеи был наметан, платье село будто бы после десятка примерок.

У Севера было одно преимущество против Юга – волосы Саханы не пушились от влажности, а косметика не пыталась размазаться от выступающего пота. Это она еще раз оценила по достоинству пока прихорашивалась.

Прошло немало времени до того, как женщина полностью собралась и подошла к зеркалу. Увидев себя в полный рост, она просто замерла от восторга. Никогда до этого Сахана не была так хороша. Та, которая смотрела на нее из зеркала, была настоящей красавицей. С замиранием сердца она представила себе, какое впечатление произведет она на Алкида и мечтательно прикрыла глаза. Но долго держать их закрытыми не получилось – очень хотелось смотреть на себя снова и снова.

– Ты выглядишь влюбленной, – шепнула она отражению, прикасаясь пальцем к холодной поверхности зеркала.

Остался последний штрих. Женщина открыла коробочку, которую принес ей мужчина, и вдела в уши серьги, замирая от сочетания золотого блеска с цветом своих волос. Застегивая колье, она засмеялась подумав, что забыла, когда последний раз на ее шее было что-то, что она могла сама застегнуть или расстегнуть.

– И кажется, что все, что я чувствую взаимно! – одними губами, боясь спугнуть этими словами свою эйфорию, прошептала она, несколько раз кружась перед зеркалом, не в силах оторвать взгляд от мягкого сияния шелка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Последствия проступка

Элена лежала на матрасе в углу, завернувшись в одеяло. Даже в одиночестве ей было неуютно от того, что она обнажена. Норман ушел почти сразу после секса, оставив ее наедине с довольно противоречивыми мыслями. Она ждала его возвращения в надежде на то, что он наиграется и отпустит и одновременно не хотела этого. Было стыдно признаться себе в том, что она жаждала продолжения. До дрожи интересовало, что еще может сделать с ней Норман, было более чем странно осознавать это.

«От любопытства кошка сдохла», – напомнила себе девушка. – «Я не представляю, какие у него могут быть желания. Хорошо бы он отправил меня домой».

Где, впрочем, все будет ужасно. Отец изобьет ее за позорную потерю работы. Даже то, что она приняла все наказание на себя и семья останется в безопасности не поможет ей. А потом жена брата будет каждый день попрекать ее. Уж эта злобная баба своего не упустит. Элене придется сидеть с детьми, вести всю самую грязную и тяжелую работу по дому, раз уж она упустила свое место у Алкида. Проще будет сразу уехать в Снегору и что-то искать там, в надежде, что туда не дойдут слухи о том, что она не чиста на руку. Или придется ехать еще дальше, в другие города, навсегда порвав и без того сложные отношения с семьей. И был еще один момент – Эльза. Что делать с ней? Рискнуть уехать вместе, или разбить ей сердце?

Дверь в подвал открылась и на пороге появился Норман.

В одной руке у него был сверток с чем-то, в другой поднос с едой.

– Я принес тебе одежду и поесть, – пристально глядя на нее сказал он и положил гостинцы на пол.

Элена поднялась было, заворачиваясь в одеяло, но его жест остановил ее.

– Не просто так. Тебе придется заработать все это. Сбрось с себя одеяло и ползи ко мне на коленях, – приказал мужчина.

Элена испуганно посмотрела на него из своего нагретого убежища. Она понимала, что должна подчиниться. Глаза мужчины следили за ней взглядом, открывающим ей его намерения. Девушка застыла, колеблясь.

– Я понимаю, что тебе страшно, но даю второй шанс подчиниться, – с наигранной нежностью позвал ее Норман. – Быстро ко мне!

В ожидании он положил вещи на пол, освобождая руки и достал из-за пояса плеть. Элена поняла намек и встала на колени, обнажая свое измученное тело. Достигнув мужчины, она получила следующий приказ:

– Раздвинь ноги. Руки на локти, – теперь она подчинилась мгновенно, но тут же почувствовала сильный удар плетью по ягодицам. На следы предыдущей порки он лег жгучей болью, вызывая у девушки протяжный крик.

– Я не собирался пороть тебя, учитывая, что делал это с утра. Просто помогаю тебе усвоить правила – нельзя заставлять меня ждать.

Норман приподнял девушку за волосы и посмотрел в ее наполнившиеся слезами глаза.

– Мы сейчас немного поиграем. Веди себя хорошо, и я позволю тебе одеться и покормлю тебя, – сказал он, застегивая на ней ошейник.

– Когда вы меня отпустите? – с дрожью в голосе спросила Элена, чувствуя как от его грубых движений кружится голова и приливает кровь ко всем чувствительным местам.

– Когда сам так решу, или когда ты остановишь меня, приняв наказание Айрины.

Мужчина завел ей руки за спину и связал их в запястьях и локтях, больно выворачивая назад. Элена сразу же почувствовала, как веревки впились в ее кожу, обещая, что дальше будет только больнее. Норман же взял ее волосы, аккуратно разгладил их, собирая в хвост и намотал их себе на руку. Другой он расстегнул свои штаны и достал орган, расположив его прямо перед лицом девушки.

– Открой рот, – хрипло приказал он.

Элена покорно открыла рот так широко как могла и его член вошел в него. Норман полностью контролировал этот процесс, управляя ее головой и лишив свободы ее руки. Элена просто покорно принимала член, стараясь не задеть зубами. Мужчину очень возбудило то, что происходит, так что он игрался с ней, экспериментируя, насколько глубоко ее горло сможет принять его орган. Элена устала и все чаще старалась получить секундочку отдыха, что было не просто со связанными за спиной руками. Норман уменьшил натиск, помучил ее еще пару минут и решил, что достаточно. Он потянул ее за цепь ошейника, заставляя встать на ноги и взял за подбородок.

– Хочешь меня? – спросил он.

– Пожалейте меня, пожалуйся, – трясущимися губами прошептала она, не в силах признать вслух, что это так и есть.

Норман слегка шлепнул ее по щеке.

– Еще одна попытка, – терпеливо сказал он.

– Да, да, – девушка сглотнула комок в горле, чувствуя прилив сильного возбуждения, но он все равно ударил ее уже по другой щеке.

– Учись отвечать с первого раза, – его рука опустилась на ее горло и слегка сжала, вызывая жалобный всхлип. Другой рукой он сильно сжал сосок одной ее груди, оттягивая его и щипая, затем пришла очередь другого соска. Элена извивалась в его объятиях, чувствуя и боль, и дикое возбуждение. Она мечтала о том моменте, когда он ворвется в нее, особенно если это произойдет традиционным способом.

Норман спустился к ее соскам губами и нежно поцеловал их. Элена не смогла сдержать стон удовольствия, но тут же он сменился криком – мужчина укусил ее прямо за эту чувствительную часть тела.

– Умоляю, – вскрикнула она, но он только снова взял ее за волосы, оттянул голову назад и занялся ее грудью, чередуя нежность и боль, шлепая легкими ударами. Элена отреагировала на это всем телом, ее ноги обмякли, она пыталась прижаться к мужчине, чтобы удовлетворить свою страсть. Он заметил это и с удивлением посмотрел в ее глаза, потемневшие от возбуждения. Такой реакции на свои действия он еще ни разу не получал.

– Терпи, – снова легкая пощечина. – Стой ровно.

Его пальцы вошли между ее ног, вызывая бурную реакцию, и мужчине пришлось поддержать ее, чтобы она не упала.

Он взял ее за цепь, подтащил к матрасу, поставил на колени и заставил глубоко прогнуться, чтобы ее попка смотрела вверх. Элена извивалась перед ним, умоляя его войти в нее.

Мужчина резким движением оказался внутри, рукой прижал ее волосы к полу, лишая возможности двигать головой. Элена кричала в голос, ее связанные руки очень сильно болели, поза была неудобной, но она была в той стадии возбуждения, когда это все ничего не значило. Никогда в жизни она не испытывала подобного удовольствия, не погружалась так глубоко в сексуальные ощущения. Пары минут такого ритма было достаточно, чтобы девушка начала кончать под своим мучителем. Норман с растущим возбуждением наблюдал за тем, как сокращаются мышцы всего ее тела, как она мечется под ним, хватая воздух связанными руками. Больше не контролируя себя он присоединился к ней в оргазме.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Некоторое время они просто лежали, глядя друг на друга отсутствующим взглядом. Секс полностью опустошил их. Но ощущения возвращались, Элена стонала уже от боли в связанных руках, которая теперь становилась невыносимой.

– Можно развязать? – попросила она.

Мужчина нехотя приподнялся на их убогом ложе и разрезал веревки. Затем снял ошейник, встал и дал девушке воды. Элена не могла поднять на него глаз. Она чувствовала себя грязной и развратной после того, что произошло. Но Норман не собирался давать ей копаться в себе, он на руках отнес ее в ванну и поставил под горячий душ. Мягким полотенцем он растер ее руки, наслаждаясь следами от веревок, а затем подал девушке одежду.

Когда она оделась, он даже немного залюбовался ей, пусть ее внешность и была далека от идеала. Платье, которое пожертвовала ей Сахана было чуть великовато Элене, зато очень шел цвет.

– Еще два дня, – наконец сказал он.

– Два дня? – переспросила она.

– Отпущу тебя через два дня, – процедил мужчина, явно находя такой срок слишком коротким.

Он порывисто обнял ее, сжимая в своих сильных руках.

– Не бойся меня, – как-то безнадежно попросил Норман.

Не услышав ответа, он отпустил ее и пошел к двери.

Элена смотрела как он выходит из ее темницы и думала, длинными или короткими покажутся ей эти два дня.

Первый поцелуй

Лия примерила светло-серое платье Айрины. Хозяйка долго думала, отдать ли его этой девушке и щедрость наконец поборола жадность. Ни один другой цвет не подчеркнул бы красоту Лии так хорошо. Василь еще несколько дней назад привез своей странной покупке черное ожерелье, сплетенное из мелких бусин, почти бисера. Плетение было очень хитрым, видимо мужчина искал что-то напоминающее узоры на руках девушки и Лия решила надеть его с платьем, отложив в сторону свое, из-за которого она напала на Василя в первый день их знакомства.

Мужчина вошел в комнату без стука. Ему это было нелегко. В отличие от старших братьев, он не чувствовал никакого желания властвовать над женщиной. Кроме того, ей еще надо было объяснить ей, что она ему принадлежит, а он пока до этого не дошел, предпочитая рисовать с ней звездное небо и узнавать ее историю. Все, что он пока делал по-хозяйски – это заходил к ней без предупреждения.

– Здравствуй, Василь, – Лия как раз возилась с застежкой платья на спине и уже устав от этого собралась звать Айрину.

– Ты очень красивая сегодня, – отметил он.

Обычно ее красота для него значения не имела. За пару недель владения этой женщиной, он не пытался сблизиться с ней, полностью сосредоточившись на ее обучении. Еще он придал большое значение словам Саханы про то, что Лии нельзя создавать стрессовые ситуации, к которым мужчина относил и возможное сближение.

– Помоги, – опять пропуская все лишние, по ее мнению, слова, приказала Лия. Василь давно заметил, что у нее есть привычка повелевать, и из ее косноязычных рассказов он догадался, что в своем мире девушка была не на последнем месте. Как она отнесется к тому, что чья-то собственность? Все, что делало для нее семейство Алкида, воспринималось ей как воздаваемые почести – учат, кормят, дают вещи, заботятся, потому что понимают: ей надо служить.

Василь прошелся по крючкам ее платья, застегивая их, потянул за шнуровку, ощущая под тонкой тканью талию девушки и вдруг почувствовал непреодолимое желание.

– Лия, – позвал он, завязав на талии бант.

Она повернулась к нему, доверчиво глядя на него своими серыми глазами. И тогда он привлек ее к себе и поцеловал.

Лия не была готова к этому. Не успев разобраться в своих ощущениях, она среагировала на неожиданность так, как ей подсказало ее тело. Пальцы засияли голубоватыми искрами, и Василь получил чуть более сильный разряд, чем Сахана. Но мужчина, привычный к неприятным ощущениям, и умеющий с достоинством принимать и ожог от печи, и удар случайно отлетевшего в него бревна, не отскочил от девушки.

– Лия, не делай мне больно, – строго сказал он ей, успокаивающе проводя по гладким черным волосам.

– Не разрешала, – немного виновато огрызнулась на него она.

Перед Василем встало лицо Нормана с его обычным издевательским выражением. Наверное, именно это заставило его сказать:

– Ты принадлежишь мне, я не должен спрашивать разрешения.

Брови Лии возмущенно поползли вверх. Узоры на руках слегка поблескивали синим.

– Что? – переспросила она.

– Я тебя купил, – объяснил Василь, на всякий случай делая один шаг назад. – Ты – моя.

– Купил как бусы? – уточнила девушка, глядя на него своими серыми глазами, в которых неумолимо расширялись зрачки.

– Да, – ответил Василь. Он уже корил себя за этот разговор, но отступать было не в его манере.

Лия выругалась на своем языке. Она часто так делала, когда ее эмоции зашкаливали. Хорошая память и время, проведенное с девушкой, давали Василю представление о том, что именно она говорит.

– Лия – не бусы, – наконец заявила она, а в комнате заметно потемнело. Ее темные волосы приподнялись вверх, развеваясь вокруг ее головы сумеречным ореолом. – Я – не … – последовало слово на ее языке, видимо обозначающее понятие «раб» или «наложница».

– Лия. – Василь взял ее за руки, будто бы не видел опасности исходящей от них. Он оказался прав, боли не последовало. – Я никогда не обижу тебя и не сделаю плохо. Но ты рано или поздно узнала бы. Я купил тебя, чтобы ты жила здесь с нами, чтобы только я решал, что с тобой будет, чтобы разгадать твою тайну и уберечь тебя.

Лия задумалась о многом, чего не замечала раньше. Она привыкла к почестям в своем доме и то, что происходило здесь тоже принимала за них. Языковой барьер не давал ей понять многие тонкости и теперь, когда завеса приоткрылась, она замечала, что не все так радужно. Но Лия была страшно избалована в своем мире. Она прекрасно знала, что не беззащитна – эти люди не владели магией нисколько. Так что уверенность в том, что Василь, не смотря на формальную власть над ней сам будет ей подчиняться, была абсолютной.

– Я позволю тебе меня беречь, но ты не …, – она опять сказала слово по-своему, – и ты не можешь владеть мной, – добавила она. – Не делай так. Касаться губами тут, – она показала на свои губы, – нельзя.

Василь вдруг заметил, что губы у нее нежные и розовые, красивой формы и чуть припухшие. Не особо задумываясь, он шагнул к девушке, как в танце опрокинул ее гибкое тело на свою сильную руку и снова поцеловал. На этот раз поцелуй был дольше и нежнее. Василь смотрел на нее таким взглядом, что Лия ответила несмотря на то, что собиралась атаковать. Наконец, она взялась за его шею и вернула себе нормальное положение в пространстве.

– Лия передумала, – заявила она, вставая на носочки и прижимаясь к его щеке своей. – Иногда можно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ужин на девятерых

Мужчины спустились к ужину первыми. Рудольф приехал в сопровождении докторов Мурти и Кайла, которые присоединились к нему на перевале. Идея посетить дом Алкида в действительности принадлежала доктору Мурти, который имел к этому огромный профессиональный интерес. Во-первых, он жаждал снова пообщаться с Саханой, которая показалась ему очень талантливой, во-вторых, хотел узнать, что же произошло с черноволосой пациенткой, в-третьих, с начала зимы лекарь нигде не был и очень много работал в Снегоре, так что вылазка в гости была кстати.

Айрина распоряжалась слугами. Стол был полон красивых блюд, тарелки и бокалы в боевом порядке ожидали своего часа. Сестра Алкида не приложила особых усилий, чтобы выглядеть хорошо, напротив было ощущение, что она не хочет привлекать к себе внимания – на ней было черное закрытое платье, которое бы выглядело мрачным, не надень она к нему длинное и очень сложное ожерелье из синих камней, спускавшееся ассиметричным узором ниже груди.

Через некоторое время спустились Василь с Лией. Увидев черноволосую, Рудольф всплеснул руками и огорченно зацокал языком.

– Ну хороша, такая женщина, во всем идеальная. Упустил я ее, упустил. Жаль, моя птичка, ты не помнишь меня, все же без сознания лежала, бедняжка, – он потянулся за бокалом с настойкой и выпил залпом.

Лия уставилась на Василя, понимая, что речь идет о ней, но не в силах разобрать все слова.

– Лия, – Василь подвел ее к докторам и хозяину прииска, – Это наши гости, – сказал он и представил ей мужчин. – К сожалению, яд повредил речевой центр ее мозга, – произнес Василь заранее заготовленную легенду. – Так что наша гостья плохо говорит и не все понимает на данный момент, но не переживайте, со временем все восстановится. Если вас интересует медицинская сторона вопроса, то можете спросить Сахану. Как лекарь она даст вам больше подробностей, чем я.

– А вот и она, – радостно закричал Марк, заметивший приближение девушки.

Алкид повернулся на звук шагов и не смог сказать ни слова. Приближавшаяся к нему женщина была восхитительно хороша. Он с замиранием сердца смотрел на нее. Мысль о том, что Сахана нарядилась для него согрела душу. За его спиной раздался жалобный звон битого стекла – Рудольф выронил бокал с настойкой.

Первым собой овладел доктор Мурти:

– Госпожа Сахана, я счастлив вас снова видеть. Вы выглядите как сказочная волшебница, – произнес он и продолжил бы дальше, но столкнулся со взглядом Алкида и замолчал.

Зато снова заговорил Рудольф:

– Вы, господин Алкид, чудовищно удачливый человек – самые красивые женщины Севера собрались за вашим столом. Не знаю уж как так вышло, но обещайте мне раскрыть этот секрет. Госпожа лекарь, надеюсь свободна и за ней можно начать ухаживания?

Сахана отметила про себя, что до мужчин, видимо, не дошли слухи о ее печальном положении.

– Нет, – сухо произнес Алкид, – за ней нельзя ухаживать, боюсь, что это чрезвычайно опасно для здоровья. Даже искусство госпожи Саханы может оказаться бессильным. – Сахана покраснела, услышав, как он акцентировал слово «госпожа». Но кроме нее на это никто не обратил внимания.

Рудольф разразился раскатистым смехом и с пониманием погрозил ему пальцем.

Алкид подошел к своей женщине и осторожно взяв ее за талию подвел к столу.

Разговор потек оживленно. Доктор Мурти задавал Лие кучу вопросов, на которые частично отвечал Василь, грамотно уходя от неловких тем.

Рудольф между тем не унимался.

– А скажите, пожалуйста, – наконец задал он очень интересовавший его вопрос, – вы купили у вашнира Лию, или просто так забрали, а его выкинули с обрыва?

– Лия принадлежит мне, – сказал Василь. – Я выкупил ее по хорошей цене у вождя.

– Если бы я только знал, что госпожа Сахана такой смышленый лекарь и оживит эту принцессу, ни за что не отдал бы ее, – хозяин прииска защелкал языком, сокрушаясь. – Женился бы, честное слово. – Покачал он головой. – Василь, захочешь продать – три цены за нее отдам не торгуясь.

Рудольф для убедительности поднял свой бокал и мужчины присоединились.

– На всех бы женился, – морщась от крепкого напитка и закусывая сочным мясом произнес хозяин прииска. – Вот ваша сестра, например, тоже восхитительно хороша, господин Алкид.

Айрина окинула Рудольфа презрительным взглядом синих глаз. Пусть гость был ей совершенно безразличен, задевало то, что о ней он упомянул в последнюю очередь.

Сахана наблюдая за сестрой хозяина заметила, что Айрина время от времени с тревогой посматривает на доктора Мурти. Вот кто может пролить свет на состояние ее здоровья! Если вся семья знает, что Айрина больна, значит они точно обращались к докторам. И оба лекаря сейчас сидят за столом. Наверняка, они обратились не к Кайлу – его низкую квалификацию Сахана отметила еще во время операции Лии. Значит вариант всего один и надо просто сделать так, чтобы доктор Мурти обязательно навестил ее в клинике.

– Вы были правы, дорогой Рудольф. Любой бы на вашем месте захотел вернуть деньги, – доктор Мурти только пригубил вино и поставил бокал на стол. – Если бы не вмешательство госпожи Саханы, Лия бы погибла. Такие чудеса невозможно предвидеть. Не каждый лекарь способен на такое.

– Ни один лекарь не способен на такое в одиночестве, – заметила она.

– Ваша смелость впечатлила меня до глубины души, – ввернул доктор Кайл.

– Вы слишком меня хвалите, – улыбнулась Сахана, давая понять, что это приятно. – И я бы не хотела, конечно, показаться скучной, заводя за столом разговор о нашей работе, коллеги. Но я столкнулась с удивительным случаем.

Доктор Мурти просто разгорелся любопытством:

– Похоже вас только такие и окружают, – отметил он. – И что же это за случай?

– Некий рабочий – Семен. Очень сложная болезнь сердца.

Доктор с печалью посмотрел на нее.

– Да, он обращался ко мне, но я ничем не смог ему помочь. Можно только немного поддерживать его организм, к сожалению, не так часто, как надо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Дело в том, что он случайно попал на осмотр, – Сахана почувствовала себя, неловко заводя беседу интересную только двум гостям из присутствующих. Доктор Мурти заметил это и воспользовался тем, что место справа от нее освободилось – пересел ближе.

– И что же?

– После моего вмешательства ему стало сперва лучше, а потом настолько хуже, что я пожалела о своих действиях.

– Я пришел к тому же выводу, – покачал головой врач. – Клетки его тканей совершенно сходят с ума, если пытаться их исправить. Будто делают все назло! Каждый раз с печалью приходится наблюдать ухудшение.

– Да, – возмущенно подтвердила Сахана, – вы верно говорите. Но вчера он пришел ко мне на прием. При осмотре я отметила невероятные улучшения. Мне бы хотелось, чтобы вы тоже посмотрели Семена снова.

Мурти взглянул на нее долгим взглядом, явно силой удерживая себя от желания немедленно разыскать сложного пациента и обследовать его прямо здесь – между столом и камином. В его голове не укладывались слова Саханы. Он встречал пациентов со схожими диагнозами и их шансы каждый раз были очень малы.

– Хорошо, скажите мне, когда назначили прием и я приеду к условленному времени. Особенно, если вы позволите мне осмотреть Лию.

При упоминании своего имени Лия оживилась, видимо понимая, о чем речь.

– Он будет смотреть в меня? – спросила она Сахану, явно планируя влезть ему в голову, раз уж та не позволила.

– Да, если ты разрешишь, – ответила Сахана, думая воспользоваться этой ситуацией по-своему.

Жар любви

Алкид с недовольством смотрел за тем, как она болтает с врачом. В душе шевелилось гадкое чувство, порождающее желание сказать всем вслух, что Сахана его собственность. Его. Только его. Все равно он не собирался скрывать, что она его рабыня. Это не было секретом, рано или поздно дойдет и до его гостей. Но, с другой стороны, Сахана была так счастлива, так красива, что мужчина лишь сдержанно взял ее руку, и умело перевел тему на погоду в горах, где уже неделю бушевала метель. Это ставило под угрозу риска торговлю мехом и добычу ископаемых на прииске, так что инициатива разговора перешла к мужчинам.

Несмотря на камин, в большом зале воздух прогревался плохо. Айрина закуталась в мех, а Лия заняла самое близкое место к огню. Сахана давно чувствовала, что замерзает. Она бы последовала их примеру и завернулась бы даже в одеяло. Ее шелковое платье совершенно не грело, но закрыть такую красоту она не могла. Взгляды, которые бросал на нее Алкид стоили всех страданий. Она пригубила вино, чтобы согреться. Оно показалось ей ледяным. Тогда она взялась за руку Алкида своими замерзшими пальцами, чтобы почувствовать его тепло. Их глаза встретились на мгновение, и он тут же вернулся к интересному разговору. Впрочем, его рука по-хозяйски прошлась по ее талии, притягивая женщину к себе ближе.

Сахана с удивлением почувствовала, что как только он коснулся нее, воздух будто бы нагрелся, окружая ее южным жаром. Почувствовав прилив нежности, она немного наклонилась к его плечу. Никогда до этого ей не был понятен смысл выражения «согреть любовью». Сейчас ответ был очевиден – именно любовь погнала ее кровь по венам быстрее, грея и расслабляя тело.

За окном уже давно стемнело и завывал ветер. Гости, конечно же, оставались на ночевку. Пришло время разговоров небольшими компаниями в разных частях гостиной. Как ни странно, Айрина оказалась в обществе Рудольфа. Они спорили на высоких тонах о ведении домашнего хозяйства. Айрина даже схватилась за листок и ручку и показывала ему какие-то расчеты. Мужчина возмущенно приводил свои аргументы.

Доктора Кайл и Мурти разговаривали с Василем и Лией, не в силах сдержать профессиональный интерес.

Сахана заняла изящную позу в кресле и обменивалась репликами с Алкидом, пожиравшим ее глазами.

Нормана нигде не было.

– Я узнаю руку мастера, – шепнул Алкид Сахане, лаская шелк ее платья. – Что ты такое сделала для Селены, что она превзошла саму себя?

– Я не буду обсуждать с тобой своих пациентов, – хитро улыбнувшись ответила женщина.

– Но я твой хозяин и могу тебя заставить, – Алкид привлек ее к себе за талию и его глаза потемнели.

– Тебе так интересны ее дела? – удивилась Сахана.

Алкид усмехнулся:

– Мне интересно подняться с тобой наверх и мучать, пока ты самым страстным голосом не попросишь пощады. Я давно этого жду и готов оставить гостей на сестру и Василя.

– Я замечала на себе твои взгляды изредка, – кокетливо произнесла Сахана.

– Изредка, – недовольно поднял бровь мужчина. – Я ни на минуту не отрывал от тебя глаз.

Он встал, подал ей руку, делая знак следовать за собой. Доктор Мурти с сожалением смотрел как она уходит под руку с хозяином дома. Рудольф понимающе подмигнул. Лия подбежала, поцеловала ее в щеку, желая спокойной ночи и вернулась к Василю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ценная вещь

Алкид хотел схватить Сахану сразу, как они вошли в комнату. Но она остановила его.

– Мне надо переодеться.

– Хочу сам снять с тебя это платье, – Алкид довольно грубо искал застежки.

Сахана долгим взглядом посмотрела ему в глаза.

– Будь очень аккуратен. Это лучшее платье в моей жизни и если с ним что-то случится…

Алкид так рассмеялся, что даже выпустил женщину из рук. Но, впрочем, ненадолго.

– Неужели оно заняло в твоем сердце мое место? – его рука теперь удивительно мягко и осторожно расстегивала застежки.

– А как ты узнал, что уже в моем сердце? – Сахана замерла, давая платью скользнуть к ногам.

– Я только надеялся, – Алкид рассматривал нежное белье, в котором осталась его женщина. Но стоило ему потянуться к ней, как она отпрянула и пошла аккуратно развешивать платье.

– Я куплю тебе сто таких, – притягивая ее к себе, прошептал он, но женщина была неумолима. Пока зеленый шелк не оказался в безопасном пространстве гардеробной, она не дала себя удержать.

В приглушенном свете спальни красота Саханы сводила его с ума. Одной рукой он захватил ее запястья за спиной, заставляя почувствовать свою силу, пальцами другой – волосы на затылке, пуская по шее мурашки. Затем поцеловал ее одуряюще нежно. Они целовались, получая от этого все новые и новые впечатления, будто исследуя друг друга.

Алкид подтолкнул ее к стене и прижал, давая почувствовать свое желание. Он снял рубашку. Сахана прильнула губами к его шее.

– Постой, – он заглянул ей в глаза. – Ты должна знать. Я…

Алкид прервался на поцелуй, будто бы откладывая что-то, что собирался сказать.

– Ты стала очень дорога мне. Мы сложно начали. Я о многом жалею. Повторись все еще раз, я бы все сделал по-другому.

Сахана внимательно слушала.

– Сейчас для меня ты дороже всего на свете, Сахана. Я влюбился в тебя, – Алкид смотрел на нее не сводя глаз.

– Я, кажется, тоже, – будто бы чужими губами произнесла Сахана, и Алкид снова поцеловал ее.

Руки мужчины ласкали ее грудь, высвободив из мягких чашечек белья, скользили по талии, сжимали бедра.

– Подними руки за голову, – нежно попросил он, и Сахана подчинилась, чувствуя, как отдается во власть мужчины. Он связал ее запястья шелковым шарфом.

– Не страшно оставаться беспомощной? – спросил он.

– Немного, – ответила она.

– Хорошо, – улыбнулся он, и она увидела, как от возбуждения увеличиваются его зрачки.

Он раздвинул ей ноги шире, отодвинул в сторону полоску белья и вошел сразу двумя пальцами. Движения были сильные, но Алкид знал, что делает, и тело Саханы отозвалось дрожью. Женщина застонала в голос, отдаваясь своим чувствам, а мужчина впился ей губами в шею, сначала целуя, а потом кусая ее. Доводя до той грани между удовольствием и болью, от которой мышцы сжимаются, и тело просит еще.

– Я хочу тебя немедленно, – Алкид был сильно возбужден, от чего его движения стали порывистыми и резкими. Сахана оказалась под ним на кровати.

– Я в твоей власти, – она выгнулась ему навстречу, пытаясь обнять связанными руками, но он перевернул ее на живот и залюбовался тем, как белье подчеркнуло форму ягодиц. Больше он ничего не ждал, его член ворвался в нее.

Алкид взял Сахану за волосы и потянул на себя, заставляя приподняться. Затем он перехватил ее за талию и помог выпрямиться, прижимая ее спину к своей груди. В этой позе он входил медленно и нежно. Тем бОльшим контрастом казалось то, что он грубо и сильно ласкал ей соски, заставляя вскрикивать, затем снова захватил волосы, наклонил голову так, чтобы был доступ к шее и укусил. Когда его рука легла на ее клитор, женщина была так возбуждена, что реагировала на движения его пальцев всем телом, максимально глубоко насаживаясь на его член и не пытаясь сдержать стоны страсти.

– Скажи, что ты моя, – шепнул он, обжигая тяжелым дыханием ухо.

– Я твоя, – отозвалась Сахана, извиваясь телом так, чтобы получить максимально глубокое проникновение.

– И всегда будешь моей, – шептал он.

– Всегда, – голос женщины выдавал близость оргазма.

– Тебе нравится принадлежать мне, – продолжил он.

– Да, – выдохнула она, чувствуя первый спазм и сжимаясь от удовольствия. Ее тело расслаблялось и напрягалось само по себе, так что Алкиду пришлось перехватить вес женщины. Он ощущал ее напряженные мышцы и волны, проходящие по ее телу, и старался продлить это удовольствие немного дольше. После пережитого оргазма каждое его движение добавляло ей наслаждения. Сахана закрыла глаза и тихо стонала. Когда в ее стонах Алкид услышал свое имя, он больше не мог сдерживаться. С хриплым вскриком он вошел в нее максимально глубоко и испытал оргазм.

Алкид дернул за край шарфа и узел на руках его женщины развязался. Он обнял ее, укладывая рядом с собой.

– Сахана, любимая, – тихо сказал он, стараясь не выпустить ее из объятий, будто бы она могла раствориться в воздухе и унести с собой его счастье.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сочувствие

Норман вошел в подвал. Мороз к вечеру усилился и в камере было зябко. Пол стал совсем холодным. Элена спала на матрасе, завернувшись в кокон из одеял. Мужчина покачал головой – оставить ее здесь было бы бесчеловечно. Усмехнувшись, вспомнил Сахану и подумал, как она бы удивилась, если бы знала, то же, что и он. Они с братом похожи намного сильнее, чем она может себе представить. Мысленно он даже упрекнул Алкида – этот гад всегда эгоистично себя вел.

– Один хороший, другой совсем плохой, – прошептал Норман сквозь зубы. – Хорошо, что я не строю иллюзий на свой счет. И не пускаю людям пыль в глаза.

Элена пошевелилась, чувствуя его присутствие.

– Просыпайся, – велел он, расталкивая ее.

Сонная девушка смотрела на него с неподдельным страхом. Сейчас ей хотелось только спать, воздух был слишком холодным, чтобы она разделась. К тому же тело ныло в тех местах, над которыми он потрудился днем. Снова испытать это у нее просто не было сил. Но она не решалась вызвать его гнев, так что потянулась руками к застежке платья.

– Не надо, – остановил ее Норман. – Просто иди за мной.

Она встала и стараясь ступать бесшумно пошла за ним прочь из подземелья.

– Можно спросить, что меня ждет? – ее покорности не хватило на долго, очень уж было страшно следовать за мужчиной в неизвестность.

– Просто сон в кровати, – буркнул Норман. – Не говори со мной, иди молча.

Наконец они пришли в покои. В отличие от подвала и коридоров дома, там было ощутимо теплее.

– Раздевайся и лезь в мою постель, – бросил он ей. – Тут ты не замерзнешь.

Элена быстро скинула с себя платье и юркнула под одеяло. Постель Нормана хранила его запах, и девушка с удовольствием вдохнула его.

Мужчина отвернулся к столику, налил два бокала вина – себе и ей.

– Вино крепкое. Согреешься сразу и снова быстро уснешь.

Элена недоверчиво взглянула на него. Залпом она выпила весь бокал и теперь смотрела на то, как он снимает с себя одежду. Сильное мужское тело оказалось рядом с ней. Она успела испугаться, что он снова захочет ей овладеть, но Норман просто лег рядом с ней, обнял через одеяло и заснул. Женщина под боком будто бы вовсе не волновала его.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Догадки

Слуги не успели расчистить вход. Снег у самого крыльца был по колено, а дальше его намело еще больше. Мороз тоже был не шуточный. Сахана кутаясь в густой мех своей теплой шубки ощущала жгучий холод каждой клеточкой лица. Ей даже показалось, что если она будет редко моргать, то у нее замерзнут глаза.

Несмотря на такой мороз, женщина была счастлива. Весь прошедший месяц она жила в состоянии эйфории. Все тревоги и сомнения оставили ее. Она теперь знала, что ее чувства взаимны. Сахана не вспоминала о том, что Алкид ее хозяин. Любовь сделала их равными друг другу. Больше не было никакого ожерелья с замком, больше не было приказного тона. Только сладкий туман, окутывавший каждый день и час, когда Сахана просыпалась рядом с любимым человеком или засыпала в его руках. Именно сейчас она понимала, что такое принадлежать кому-то добровольно. Она принимала это с радостью и счастьем.

Лия шла с ней рядом. Утром приехал доктор Мурти, чтобы осмотреть Семена. Весь месяц они никак не могли состыковать график посещений. Случай Семена больше не относился к срочным, вот Мурти и уступал время другим пациентам, срочно в нем нуждавшимся. Даже сегодня в клинике его не стоило ждать раньше обеда. Он обсуждал какие-то вопросы с Алкидом и Айриной. Возможно, осматривал ее.

Через пару часов доктор появился в доме исцелений.

Некоторое время они взахлеб обсуждали случи из практики и речь, наконец, об Айрине.

– Господин Алкид, вероятно, не может поверить своему счастью, – с ноткой горечи сказал Мурти.

– Что вы имеете ввиду? – Сахана почувствовала неприятный холодок, при мысли, что этот прекрасный человек намекнет на ее положение.

– Вы же здесь из-за Айрины, – поднял брови мужчина. – Что бы еще лекарь вашего уровня мог делать в нашей глубинке?

–Верно, – улыбнулась Сахана, надеясь выведать больше.

Девушка облегченно вздохнула. В этот раз ей не пришлось переживать минуты позора. Она жила на Севере уже семь с половиной месяцев. Пусть Алкид не афишировал того, что она его собственность и об этом не говорили, но секретом это не было. Мурти просто не потрудился навести справки. Для него было дико подумать, что его коллега здесь не по своей воле. Он считал, что ее услуги купили, но не думал, что купили ее саму.

– Надеюсь только, что вы не выскочите замуж, как легкомысленная особа. Господин Алкид будет расставлять свои сети, чтобы вы навсегда остались в его семье, – улыбнулся Мурти, явно подшучивая, но Сахане стало не смешно.

– Почему вы так думаете? – спросила она.

– Айрина сказала мне, что вы осматривали ее, – доктор Мурти прошелся по кухне, сам налил себе чаю и сел на самый неудобный стул, выпрямив спину.

– Даа, – протянула Сахана, с ноткой цинизма думая считается ли тот случай, когда Айрина приходила по просьбе Марка. Надо же как она нагло врет доброму доктору.

– И вы понимаете, что ее болезнь не отступит. Что ей осталось? Десяток лет жизни при постоянном наблюдении и вмешательстве по мере необходимости, если повезет с врачом, или всего пара лет, если сдаться и просто пить лекарства.

– Это ничто для такой молодой женщины, – сочувственно отозвалась лекарь и сократила список заболеваний, подходящих под прогноз, до трех десятков.

– Конечно, господин Алкид будет рад видеть вас в своей семье. Замужем за ним самим, или любым из его младших родичей, лишь чтобы задержать вас в нашем неуютном краю не только серьезными денежными вливаниями.

Сахана встала и подошла к непрозрачному окну, чтобы скрыть эмоции. Получается, что им нужен был врач, чтобы спасти сестру. А если решить проблему выбора за лекаря? Кто из них додумался, что лекаря проще купить, чем соблазнить остаться деньгами или замужеством?

Айрину обожали все. Если Алкид подчеркивал, что у него СЕСТРА и младшие родичи, то все остальные хором признавали, что у них СЕСТРА, хозяин дома и прочая родня. Сахана подозревала, что Айрина заменила мать сводным братьям Алкида и была им слишком дорога, чтобы умереть молодой.

Сахана подумала немного и поняла: это мог быть Норман. Во-первых, достаточно жестокий, чтобы осуществить, во-вторых, очень предан сестре, в-третьих, он рассчитывал делить рабыню с Алкидом. Наверное, связался с шаманкой-отступницей и купил Сахану, узнав, что она лекарь.

Вдруг очередная мысль поразила женщину в самое сердце. Что если ее похитили именно, потому что на другом конце света синеглазая брюнетка нуждалась в помощи способного врача?

С другой стороны, какой в этом смысл? Если Айрина так больна, рядом всегда был доктор Мурти, готовый тут же примчаться к ней и помочь. Зачем тогда нужен еще один лекарь? Лечить каждый день? С ресурсами Алкида, это не было проблемой. Если так рассуждать, то это лишь совпадение?

Непонятным осталось и то, почему и Норман и Алкид считали, что она дикая. В любом случае именно Нормана стоило попробовать расспросить. Наверняка он не захочет ничего говорить, если замешан в этом, но вдруг что-то оброненное случайно, прольет хоть немного света на эту неприятную картину.

Доктор Мурти тем временем пил свой чай и ел печенья. Сахане пришлось приложить усилия, чтобы ее лицо не выражало ничего лишнего.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сложный пациент

К ее счастью, раздался стук в дверь – пришел Семен. Сахана раз в неделю осматривала его и все еще находила патологии, которые нуждались в исправлении. Сейчас ей не меньше доктора Мурти хотелось осмотреть его и убедиться, что изменений достаточно. А его сердце полностью здорово.

Увидев двух врачей сразу, Семен испугался. Сахана говорила о большом прогрессе, но могла и лгать во спасение. Если вызвали подкрепление из города, то положение, наверное, серьезное. Ему примерещилась забывшая его Селена, растящая детей от других мужчин. Но слова лекарей расходились с его пессимистичным настроем.

– Сахана, я не верю своим глазам, – доктор Мурти изумленно смотрел на нее, выйдя из контакта с пациентом. – На мой взгляд, этот мужчина здоров!

Сахана с трепетом спросила разрешения Семена и прошлась по его сердцу придирчивым взглядом. Но все развивалось именно так, как она хотела.

– Я не могу понять, в чем причина этой перемены, доктор Мурти, – сказала она, перепроверив Семена несколько раз.

– Я тоже, – ответил он. – Впервые сталкиваюсь с таким случаем. Но так или иначе, после вашего лечения этот мужчина проживет очень долгую жизнь. И пусть мы не знаем причин, но человек спасен, что невероятно воодушевляет.

– Впрочем, – он наклонился к Сахане, накрывая ее руку своей, – я уверен, что дело в вас. Возможно, у Айрины будет намного более хороший прогноз, когда вы займетесь ею. К сожалению, при всех моих усилиях регресс идет неутешительным темпом.

В этот момент Лия вошла на кухню утащить немного печенья. И доктор Мурти отбросил прочие размышления, сосредоточившись на девушке.

Сахана, вышедшая проводить Семена, вернулась как раз когда Мурти осматривал Лию. Это обеспокоило ее: он же увидит, что речевой центр чужеземки не повреждён. К тому же был шанс, что он заметит, как она копается в его сознании.

– Мурти добрый. Не вредный как Сахана, – Лия распахнула свои серые глаза.

Доктор убрал руки от девушки и тоже пришел в себя.

– Госпожа Сахана, – улыбнулся он. – Вы же понимаете, что и эта пациентка совершенно здорова? Вокруг вас все тяжелейшие случаи превращаются в рядовой насморк.

– Благодарю, – она улыбнулась в ответ.

– И с речью у нее все отлично, – лукаво посмотрел на Сахану врач. – Только с ее родной речью. Впрочем, она почти освоилась и с нашим языком. Я восхищен тем, как вы открыли ее разум. И не стану задавать вопросов – предполагаю, мне может выйти боком это любопытство.

– Нам бы не хотелось привлекать к Лие внимание, – кивнула Сахана.

– Это входит в понятие профессиональной тайны. Знали бы вы, моя милая, сколько секретов осело во мне за несколько десятилетий практики… – Мурти вздохнул.

Тема возраста в великолепной стране Раглас считалась не этичной. Большую часть жизни рагласиане выглядели ровесниками по отношению друг к другу. При этом разница в возрасте могла быть в несколько раз больше или меньше. Если же один из собеседников намекал на то, что старше, то считалось, что этим он унижает другого, заявляя, что имеет больше опыта и знаний. Так что до первых признаков старости было принято говорить о своих годах неопределенно. Со слов Мурти выходило, что он был лекарем дольше, чем Сахана существовала в целом. Конечно, был намек на его превосходство, тем более что он упоминал это второй раз, но честное и доброе лицо врача говорили женщине о другом. Хороший лекарь – не обязательно хороший человек, но доктору Мурти подходило и то, и другое определение.

– Уважаемая Сахана, – добавил он. – Если вам будет нужна моя помощь или совет, обращайтесь в любое время. От Снегоры сюда путь не близкий, особенно зимой, но знайте, что меня это не остановит. Рядом с вами всегда происходит что-то любопытное.

Сахана поблагодарила его и он поспешил уйти – в городе его ждала работа.

– Доктор Мурти влюбился в тебя, – сказала Лия.

– Глупости, – отмахнулась Сахана.

– Я была в его голове и знаю! И еще кучу медицинских слов.

Лия начала перечислять различные диагнозы. Сахана отмахнулась от нее, уверенная, что чужеземка делает это как попугай. Она отправила Лию пересчитать препараты и вдруг подумала, что не просто отослала ее подальше. Девушка в самом деле хорошо справлялась. К концу зимы она стала просто незаменимой в доме исцелений. Пора была отключать ее восприимчивость, но Сахана решила немного продлить сроки – речь была слишком несовершенна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Регрес

Следующую неделю Сахана пристально наблюдала за Айриной. Она пыталась заметить симптомы и сузить круг заболеваний, которыми женщина могла страдать. Сахане удалось отметить мышечную слабость и утомляемость. Айрина, еще как-то справлявшаяся с делами, сейчас забросила дом. Марк распоряжался вместо нее.

Утром Сахана, собираясь завтракать, хотела зайти к Айрине, но за дверью снова был разговор на повышенных тонах. В этот раз Алкид кричал на сестру. Сахана разобрала несколько фраз.

– Посмотри, что с тобой стало, – заорал он.

Айрина что-то ответила, но тихо.

– Это не помогает, я говорил тебе сто раз! Просто сделай то, что я тебе сказал.

В этот момент закричала Айрина.

– Ты не говоришь! Ты приказываешь!

– Да, я приказываю тебе перестать делать глупости!

Сахана услышала шаги и предпочла отбежать прочь в крыло младших родичей, чем попасться на глаза Алкиду, поэтому дальнейший диалог она не услышала.

– Я напишу Мурти, пусть он приедет, хоть толку от его лечения нет, – сказал Алкид на пороге.

– Мне плевать, – тихо сказала Айрина. – Иди завтракать без меня. Я ничего не хочу. Не хочу никого видеть, и жить тоже не хочу.

– Не смей так говорить, я сделаю для тебя все, – дрогнувшим голосом произнес Алкид, обнимая сестру.

– Этого я и боюсь, – вздохнула Айрина.

– Если после вмешательства Мурти не будет улучшений, тобой займется Сахана. Будешь упираться – заставлю, – сказал он, сжимая руки сестры.

–Не сомневаюсь, – ответила она таким слабым голосом, что Алкид пошел проводить ее до кровати.

Сахана вспомнила устройство покоев Айрины. Дорога до спальни давала возможность без сомнений и волнений пройти мимо и спуститься к завтраку первой.

Доктор Мурти приехал лишь через несколько дней. Семья собралась на завтрак, когда он постучал в дверь.

– Я прошу прощения, но у нас в Снегоре вирусная пневмония, всего несколько случаев, но надо было купировать на корню, пока не разгулялась. Работал всю ночь и решил уже не ложиться, – он деловито вошел в дом, отдавая слугам верхнюю одежду.

– Тогда идемте к сестре, – сказал Алкид, – не будем терять времени.

Сахана еще задержалась за столом, потом долго ждала Лию.

Наконец, они не спеша вышли на улицу. День обещал быть спокойным. Записи не было, о посетителях слуги не докладывали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пострадавшая

У дома исцелений их уже ждала женщина, бросившаяся им навстречу.

– Госпожа лекарь, – издалека закричала она. – Умоляю, скорее помогите. Тут моя дочь!

Сахана вынырнула из своих приятных мыслей и перешла на бег. Лия же лишь слегка ускорилась, нисколько не изменив свою изящную походку.

Прямо на крыльце лежала юная девушка, белая как снег. Ее мать кружила рядом как большая птица. Тревожные движения женщины выдавали серьезность проблемы. Сахана коснулась шеи девушки и почувствовала пульс.

– Лия, помоги! – крикнула она никуда не спешившей подруге.

Втроем они занесли тело девушки в дом и положили на кушетку в смотровой. Судя по тому, как было легко нести довольно крупную пациентку, Лия незаметно воспользовалась своей силой.

– Что случилось с вашей дочкой?

Женщина закрыла лицо руками:

–Я нашла ее только под утро – всю ночь искала. Она ехала через Астарийский перевал, везла товары для нашей пекарни, но до дома так и не доехала. А вы знаете, какое это место, особенно в начале весны…

– Я здесь лишь с осени, – сказала Сахана.

– Одним словом, место очень плохое – горы так стоят, что то и дело дорогу снегом заваливает. И высота там страшная. Но сам путь при этом очень удобный – прямой. Многие рискуют, чтобы несколько часов скостить. И Рьяна моя рискнула. – Женщина залилась слезами, поправляя волосы дочери, выбившиеся из прически. В этом жесте было столько материнской любви и заботы, что Сахана отвернулась, по привычке отгораживаясь от чужой боли.

Она уже вымыла руки, накинула рабочее платье прямо сверху своего и коснулась холодной щеки девушки. Тело тут же отозвалось лекарю, готовое принять лечение. Помощи потребовалось очень много, Сахана вынырнула из транса.

– Мне нужен доктор Мурти! Тут переохлаждение, обморожение конечностей, я одна не справлюсь. Девушка может потерять минимум три пальца на руке и левую ногу по щиколотку. Зови его срочно.

Мать зарыдала, пряча лицо в натруженных ладонях. Сахана же больше не отвлекалась. Она вернулась в тело девушки и решительно заскользила по сосудам и тканям ноги, рассчитав, что это первостепенная задача. У нее почти не было надежды, но она должна была попробовать. Вообще, с таким тяжелым обморожением лекарь столкнулась в первый раз. Остальные случаи, которые встретились ей здесь на Севере не шли в сравнение. И ей сильно не нравилось то, что она видела. Ткани подчинялись ей легко, но повреждений было очень много и время работало против нее. Доктора Мурти она не увидела даже когда он вошел в смотровую – так глубоко ушла в транс. Зато сразу почувствовала, когда он занялся проблемной рукой. Шансы пациентки резко увеличились.

Работать пришлось несколько часов. Закончив, они погрузили девушку в сон и вышли поговорить с ее матерью, которую отпаивала чаем Лия.

– Ваша дочь сейчас спит, но мы справились. – устало сказала Сахана. – Сейчас ее нельзя будет забрать домой, мне нужно будет следить за тем, как идет заживление. Наверху есть комнаты для таких случаев, там мы ее устроим. Вы можете уехать и заняться делами – она проснется только к вечеру.

Женщина бросилась их благодарить. Целовала Сахану в щеки и усталого доктора Мурти, и Лию.

– Спасибо, милая. Жаль, конечно, что дурочкой уродилась, но зато сердце доброе, – поглаживая черные волосы Лии сказала женщина.

Сахана увидела, как по узорам на руках подруги пробежали синие искры. Слово «дурочка» она давно уже выучила и сейчас не понимала, за что ее так обидели. Лекарь успела заговорить прежде, чем Лия серьезно разозлилась и решилась атаковать.

– Она не дурочка, – вступилась лекарь. – Ее речь нарушилась после несчастного случая, но умственные способности не пострадали.

– Простите меня еще раз, – женщина, кланяясь пошла к двери. – Я приду! Я заранее приду, что бы Рьяна не испугалась, когда очнется в незнакомом месте.

Доктор Мурти восхищенно смотрел на Сахану. Он даже не испытывал никакой профессиональной ревности. Настолько коллега была достойна его уважения.

– За всю мою жизнь, а это довольно нескромное количество лет, – сказал он. – Я ни разу не видел лекаря с такими способностями.

– Спасибо, – Сахане было очень лестно слышать подобную похвалу. Она тоже видела немало врачей, но Мурти выбивался из их числа. Будучи единственным врачом в Снегоре на протяжении десятков лет, он приобрел уникальный опыт. Работая с ним второй раз в паре, Сахана по достоинству оценила его способности.

– Госпожа Сахана, мне очень жаль, но я вынужден бежать. Никакой состав для концентрации уже не заставит меня быть на ногах.

Мужчина поклонился и ушел. Сахана осталась наедине с Лией.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Уговоры

Девушка ходила вокруг нее и просто требовала очередной контакт.

– Ты говорила, что больше полутора месяцев нельзя, – заныла черноволосая. – Мое восприятие может навредить.

Сахана покачала головой.

– В некоторых случаях можно. Ты говоришь недостаточно хорошо.

Лия покрутила головой.

– Я могу читать, – сказала она.

Сахана посмотрела на нее с удивлением.

– Вы с Василем далеко продвинулись. Пожалуй, ты права. Остальное получится естественным путем. Но стоило попросить Мурти.

– Почему? – удивилась Лия.

– Я не хочу, чтобы ты копалась в моей голове, – с одной стороны, как лекарь Сахана понимала, что надо пойти Лии навстречу. С другой, она плохо представляла, что именно Лия может натворить с ее разумом.

– Лия обещает не делать так, – девушка улыбнулась.

– Лия может нагло врать, – Сахана развернулась и пошла проведать Рьяну в палате. Чужеземка пошла за ней.

– Ты зря мне не доверяешь, – обиженно бубнила она.

– Отстань от меня.

– С тобой ничего плохого не случилось, – продолжила уговоры Лия. – Только хорошее.

– Я этого не знаю, – парировала Сахана.

– Ты бы заметила, если стало хуже. Ну пожаааалуйста.

– Лия, мне надо осмотреть Рьяну. Уйди вниз, я пока подумаю.

Во время обследования, Сахана заметила странный момент. Те органы и ткани, которыми занималась она, остались точно такими, как она им велела, а вот работа доктора Мурти этим не могла похвастаться. Лекарь знала, что второй вариант более нормальный. Так всегда и происходило – лечение занимало много времени и требовало контроля. Совсем не нормально было то, что происходило с ее деятельностью – с таким она не сталкивалась ни у кого из врачей.

Поправив изменения в тканях Рьяны и мысленно отдав должное искусству Мурти, Сахана спустилась вниз.

– Лия! – девушка выбежала ей навстречу.

– Ты передумала? – с надеждой спросила она.

– Скажи-ка мне, моя милая, что именно во мне «не работало», а ты «исправила»? И сделала ли ты так с доктором Мурти?

– Так можно было только с тобой, – ответила черноволосая, склоняя голову набок. – У Мурти ничего такого нет. Он не способный.

Дальнейшие расспросы ни к чему не привели, только сильнее запутали Сахану. Выходило, что Лия увидела, что «что-то неправильно» и «поправила и стало хорошо». А вот у доктора Мурти «все сразу хорошо и нет такого как у тебя». А еще «он влюбился, может жениться и работать вместе с тобой».

Сахана все же решилась. Предыдущие действия Лии говорили о том, что зла Сахане она не желала. Она установила контакт и закрыла Лиин разум. Конечно же, Лия воспользовалась этим. В этот раз она была еще сильнее, чем в предыдущие. Сахана чувствовала ее, но сделать с этим ничего не могла. Лишь под конец, она вдруг поняла, как надо действовать и смогла нужным образом сконцентрироваться, но тут Лия отпустила.

– Прости, Сахана, – сказала девушка. – Я копалась у тебя в голове, но это действительно было нужно. Мне надоело говорить как слабоумная. Я больше ничего не делала с тобой, честное слово. Только взяла немного знаний и слов.

– Ты стала действительно лучше говорить.

– Поэтому я и просила контакт с тобой, – улыбнулась Лия.

Они ушли на кухню пить чай – все равно других дел не было.

К удивлению Саханы, Лия была не очень общительной, она сидела с книгой, по которым занималась с Василем и пыталась понять, насколько продвинулась в изучении языка.

Лия разговорилась уже когда они собирались в большой дом.

– Василь меня иногда целует, – похвасталась она.

– И что ты об этом думаешь? – поинтересовалась Сахана, надевая шубку. – Он нравится тебе?

– Немного нравится, – смутилась Лия.

– Будь осторожна, это может далеко зайти, – впрочем, Сахана не собиралась воспитывать подругу.

– И что плохого? – удивилась Лия. – Люди делают всякие вещи, когда хотят этого. Всем только приятно. Плохо, что не маг, значит нельзя сильно полюбить.

– Почему нельзя сильно полюбить, если не маг? – удивилась Сахана.

– Магия любит своих избранников, помогает им быть. Если маги лежат вместе, им всегда хорошо, они всегда будут сильно любить. Чтобы продолжаться, понимаешь? Маг с человеком не то совсем. Как с низшим.

– Чтобы продолжаться? – Сахана не поняла этот сумбур, Лие казалось, что она говорит совсем хорошо, поэтому она спешила и получалась несвязная ерунда. – Ты девственница? – Сахана вдруг подумала, что не знает, как на родине Лии относятся к этому. Может быть у них все совсем иначе.

– Я не знаю это слово, – нахмурилась Лия. – Думала, что все слова теперь знаю… – растерялась она.

– Это когда ты раньше не была близка с мужчиной, – начала объяснять лекарь и вдруг вспомнила подвал. – Лия, погоди, – мрачнея прошептала она. – Я забыла кое-что наверху.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Неприятные воспоминания

Сахана взбежала по лестнице и ворвалась в свою комнату. Она схватила блокнот и ожесточенно начала писать, страдая от того, что это долго. Ну почему все мысли не могут сразу появиться на странице? Она набралась терпения и стала записывать все, что ее беспокоило, чтобы случайно не забыть потом.

Итак, Вашниры не продавали ее, это работа шаманки-отступницы. Но важно было другое – ее не могли представить как дикую. И тот, кто ее купил не мог не знать, что рабыня рагласианка – ведь подобный факт в корне меняет цену. Норман в подвале вел себя с ней как с дикаркой, но спросил, девственница ли она. Пережитый шок не дал ей задуматься тогда, а потом она предпочла игнорировать гадкие грязные воспоминания, загоняя их в дальние закоулки памяти. Зато сейчас, когда Лия не поняла это слово, Сахана ярким пятном увидела несостыковку.

– Он спросил, девственница ли я! – вслух сказала женщина, обращаясь к фигурке медведя на полке. – У дикой такое спрашивать глупо, как только у самки начнется плодный период, ее тут же возьмут самцы. Да какое там возьмут, она сама на них прыгнет. Дикие не имеют понятия о том, что такое девственность, они ее не берегут! Они бы не поняли этот термин. Длинное, сложное слово, его им вообще ни к чему знать. А вот местные о диких многое знают. Алкид не раз мне говорил, что торгует с ними, упоминал о летних набегах на поселок.

Все сходилось к Норману. Этот жестокий человек решил купить врача для сестры и женщину для утех в одном лице. Возможно, цена была чрезмерной и хозяином в результате стал Алкид, обладавший бо́льшими возможностями. Норман представил ее дикаркой, чтобы брат согласился делить ее на двоих. Если бы все прошло по плану, то к моменту выяснения личности Саханы, они бы уже оба вступили с ней в связь. Тогда Алкид не сблизился бы с ней, позволяя брату или всем младшим родичам тоже пользоваться рабыней.

Сахана разволновалась, думая об этом. Теперь придется поговорить с Норманом. При мысли о предстоящей беседе ее душа ушла в пятки. Она заранее боялась, что не сможет задать нужный тон разговору и все испортит, ничего не узнав. К тому же попытки докопаться до правды были глупыми – что это могло изменить в ее жизни? Особенно, если Айрине действительно требовалась серьезная помощь.

Наконец, она изложила все важные мысли на бумаге и спустилась вниз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

За ужином

В этот вечер Василь сиял от радости. Было видно, что его просто распирает от желания поделиться чем-то важным. Алкид занял свое место за столом. Марк что-то нашептывал ему на ухо, видимо довольно тревожное.

Сахана с Лией уже приступили к еде – после ужина надо было вернуться в клинику, чтобы проверить Рьяну и поговорить с ее матерью. Алкид не был рад тому, что Сахана будет работать так поздно, но ему было жаль молодую пекаршу.

К разочарованию Саханы, Норман не пришел. В последнее время он часто пропускал ужин.

Айрина пришла к столу последней. Она выглядела неважно: волосы спутались, но женщина не попыталась их расчесать, лицо казалось уставшим и осунувшимся. Шла она будто бы из последних сил. Марк при ее появлении снова шепотом заговорил с Алкидом, который все больше мрачнел. Наконец, от встал и отвел сестру в сторону. Сахана силилась разобрать, что они говорили, но не могла. По движениям Айрины было понятно, что она злится. Алкид же нависал над ней с отчаянной решимостью убедить.

– Тогда я буду ужинать у себя! – наконец, взвизгнула Айрина и попыталась проскользнуть к выходу мимо брата. Он не позволил ей этого сделать.

– Ты сядешь за стол вместе со всеми, а после того, как Сахана вернется из дома исцелений, дашь себя осмотреть! Я сам прослежу, чтобы это произошло! – Алкид тоже повысил голос и теперь на них уставились все.

– Тогда я… – начала Айрина и захлебнулась воздухом с ужасом глядя на брата.

– Тогда ты сядешь за стол молча, – закончил за нее он с такой интонацией в голосе, что Сахане захотелось сбежать. – И будешь делать то, что я велел, сестра. Я достаточно терпел твое упрямство и домыслы.

Айрина сделала шаг к выходу, но будто наткнулась на прозрачную стену – видимо испугалась ослушаться брата.

– Ты не смеешь так поступать со мной, – в ярости завопила она.

– Не только смею, еще и поступаю, – усмехнулся Алкид и продолжил довольно спокойным тоном. – Сядь на место.

Его сестра сделала несколько шагов как деревянная кукла-марионетка. Она буквально упала на стул рядом с Марком. Синие глаза сверкали огнем, дыхание сбилось, будто бы она долго бежала. Никто не сказал Алкиду ни слова. Все сидели притихшие.

Гнетущая тишина продолжалась, пока не закончили с первым блюдом.

Василь выпил очередную рюмку настойки и решился заговорить.

– Я узнал, откуда пришла Лия и что с ней произошло. Но если вы предпочитаете тишину… – он замолчал, отправляя в рот ложку салата и беззаботно жуя.

Алкоголь позволил ему расслабиться. Василь всем своим видом демонстрировал, что обладание этой тайной уже делает его достаточно счастливым. И его состояние не ухудшится, если он не будет иметь возможности поделиться этим с окружающими.

Первым сдался Марк.

– Говори уже.

Айрина, справившаяся с чувствами, кивнула.

– Мне тоже интересно.

Лия потерла ладошки в предвкушении.

Василь посмотрел на старшего брата. Тут кивнул, разрешая говорить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

История Лии

– Лия несколько раз по моей просьбе рисовала звездное небо над своей родиной. Расположение крупных звезд совпало с некоторыми известными мне. Я нашел соответствия, учел движение лун и рассчитал, где находится этот континент или остров.

Василь подцепил ножом яблоко и показал его присутствующим:

– Представьте себе, что это наш мир. Великолепная страна Раглас с дикими лесами и толпами оголтелых вашниров, которым не сидится в своем Городичестве, находится тут. – он ткнул на одну сторону яблока. – А тут жила Лия. Ее рисунки не точные, так что в моих расчетах может быть погрешность и не одна. Но в целом они верны – остров Лии не просто находится с другой стороны, он еще и смещен к Южному центру планеты. Таким образом от нас он не просто далеко, а максимально далеко.

– Так остров или континент? Разница большая. Может быть, с Муреня можно доплыть туда? – поинтересовался Алкид.

– Не думаю, что это континент, – уверенно заявил Василь. – А если даже и так, то он небольшой – Лия говорила, что море со всех сторон и что она его сама видела во время путешествий, значит не такой уж и крупный.

– И как она тогда оказалась в наших краях? – удивился Алкид.

– Я сама скажу. – Лия налила вино в самый большой бокал и отпила несколько глотков. – Видите узоры на моих руках? Это особый знак, что я сильный маг из высокого рода.

Василь изумленно уставился на свою подопечную.

– Ты совершенно по-другому говоришь, – перебил он ее.

– Я использовала магию, – по-детски улыбнулась Лия. – И я все равно не знаю многие слова. Например, девственность! – вспомнила она ситуацию в доме исцелений.

Айрина прикрыла глаза рукой.

– Это ничего, – поддержала она Лию, – ты обязательно всему научишься.

– Девственность – это пока ты не спишь с мужчинами, – влез Марк.

– Ааа, – задумалась Лия. – Ты хочешь сказать не про сон, а как детей делать? Лежать друг на друге?

Марк получил от Алкида подзатыльник, так что вышло, будто он два раза кивнул.

– Расскажи, что с тобой случилось Лия? Как ты оказалась здесь? – Василь вернул разговор в прежнее русло.

– Моя семья высоко стояла в нашем мире. Меня выкрали, чтобы влиять на их решения. Бедные похитители даже не представляли, что моя мать отречется от меня, потому что у нее много детей, а страна только одна. Не подумайте плохого, они бы спасли меня, если бы могли. Меня всегда очень любили. Я попыталась бежать. Меня настигли. Я сражалась, но оказалась слаба. Они схватили меня, снова заперли. Держали в ужасных условиях, пока не поняли, что не получили никакого преимущества. Тогда от меня решили избавиться максимально унизив. Держали за руки, влили яд в рот и отравили мне кровь. Это ужасный яд, он убивает магию навсегда. Убивает постепенно, не сразу. Просто слабеешь и слабеешь, пока черная кровь струится под кожей. И совсем все однажды. А потом за пару лет старость и смерть. Иногда и сразу бывает. Так у нас наказывают за самые отвратительные преступления, совершенные магами. Я поняла, что произошло и подумала, что умираю. Паника охватила меня, я разметала своих врагов и смогла открыть портал. Думала, что силы сразу ослабеют, поэтому вложила в этот портал все, что у меня было – не только магию, но и себя, тело, человеческую энергию. Хотела вернуться в родной дом и там умереть, но вместо этого попала в ледяное море. Надеялась хотя бы доплыть до берега или согреться магией, и тут потеряла сознание – все силы кончились. Я потратила все, была пуста. Мой организм не мог бороться с ядом. У меня не было шанса на постепенное угасание – оно стало быстрым. Последнее, что я помню – как меня накрыло ледяной волной. Потом – темнота. А дальше я очнулась в вашем доме, уверенная, что вокруг мне враги. Оказалось, что моя магия исчезла. Но вы заботились обо мне и воздавали мне почести. Я благодарна и за это буду вас щадить – не стану убивать, даже если сильно разозлите, – на полном серьезе закончила Лия.

– Хочешь сказать, что твои силы вернулись? – задумчиво спросил Алкид.

– Да, – Лия допила вино и принялась за пирог. – Но вам нечего бояться. Обещаю. Просто продолжайте обо мне заботиться, как и делали. Вам придется, потому что домой я вернуться не смогу.

По ее рукам пробежали синие искры, демонстрируя, что она говорит правду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ответ

Сахана с тревогой посмотрела на хозяина. Насколько она изучила характер Алкида, можно было предположить, что никакой власти, кроме своей он не признает. Пока Сахана лечила девушку, то даже и не думала, что та может стать опасной. Сейчас она очень испугалась за Лию. Ждать, что Алкид будет терпеть то, что не может контролировать, не стоило. Наверняка, он избавится от колдуньи.

Но Алкид лишь рассмеялся, глядя на это.

– Лия, твоя история печальная, так что извини за мой неуместный смех. Просто очень забавно выходит – Василь тебя купил, ты все это время была его рабыней. И первое время сил у тебя не было, так?

– Угу, – с набитым ртом кивнула Лия. –Но он не может мной владеть, это… – она сказала несколько слов на своем языке, не утруждаясь перевести на общий. Василь уловил что-то про незаконность.

– Клянись, что ты никогда не причинишь ему вред… хотя погоди, давай разберемся, – попросил Алкид. – В этом мире вряд ли найдется хоть один человек, который сможет держать в рабстве женщину столько времени, так чтобы она об этом не только не догадалась, но и была уверена, что ей все поклоняются и заботятся о ней. У вас есть рабы? Ты представляешь себе, что это значит?

– Угу, – лицо Лии выразило понимание, потом недовольство, потом она с уважением посмотрела на Василя. – Клянусь, что не причиню ему вреда. И Сахане тоже – она мой друг. Но Лия – не рабыня. Больше так не говорите! Я не могу принадлежать… – она снова сказала слово на своем языке, которое Василь уже слышал раньше. Сейчас он старался вспомнить, при каких обстоятельствах и какой был контекст. Тут снова заговорил его брат.

– Ты перестанешь быть рабыней, если тебя отпустит Василь, – без улыбки произнес Алкид.

Лия потемнела лицом и по узорам на ее руках побежали искры. Алкид совершенно не отреагировал на это.

– Мы спасли тебе жизнь, вернули силы, – таким же ровным голосом продолжил он. – Ты с середины зимы могла бы лежать на снегу в лесу, замерзшая насмерть и растерзанная волками. А сейчас весна. Твою жизнь спасла Сахана, а защиту обеспечил мой брат. Именно он купил тебя вместо того, чтобы отправить с вашниром искать нового хозяина.

Руки Лии погасли, она внимательно слушала Алкида, широко раскрыв свои серые глаза.

– Но мои силы снова со мной, – уже не так уверенно продолжила она.

– Почему они с тобой, Лия? – спросил Алкид. – Ведь после того, как очнулась ты не могла ими пользоваться.

– Сахана долечила меня, – с неохотой призналась девушка.

– То есть отдай мы тебя работорговцу, новый хозяин получил бы тебя без сил? – уточнил Алкид. Он говорил спокойно, но выглядел пугающим, как во время ссоры с Айриной.

– Да! – признала Лия, вспыхивая, – и что?!

– То, что ты сейчас покорно грела бы постель своему хозяину, стирала его вещи и вспоминала магию только в коротком сне после мучительно тяжелого дня, – добил ее Алкид. – И никому бы не могла рассказать свою историю, потому что говоришь на другом языке. Впрочем, я думаю, что вашнир не допустил бы такого, – голос Алкида стал еще жестче, – в этом мире нет других языков. Проще сделать тебя немой, чем объяснять покупателям, откуда ты такая взялась! Я бы так поступил, торгуй я людьми, а не мехами.

Лия пораженно отпрянула от стола. Все молчали.

– Сахана спасла тебе жизнь. Она – моя собственность. И значит твоя жизнь принадлежит мне, ведь я позволил ей это сделать, – сказал Алкид. – Ты понимаешь, о чем я говорю?

Лия посмотрела ему в глаза и кивнула. Он попал в точку, упомянув очень древний закон. Лия подумала, что вероятно во времена расцвета магии их народы не были разделены и контактировали. Потому вещи, о которых он говорил были ей известны.

– Василь не дал твоей жизни потратиться даром. Он изменил твою судьбу, когда забрал у вашнира.

Лия выглядела так, будто бы ее загнали в угол.

– Откуда ты знаешь, что мне есть дело до ваших законов? – взвизгнула она.

– Я многое знаю о магах прошлого, – тем же холодным и непререкаемым тоном произнес Алкид. – И вижу по тебе, что ты тоже в курсе. Вряд ли расстояние до твоего мира было непреодолимым в старые времена. Да, Лия?

– Да, Алкид, – проскрипела зубами она.

– У меня остался один вопрос к тебе, Лия. – Алкид налил себе вина и с удовольствием промочил горло.

– Какой? – виновато спросила она.

– Кому принадлежит твоя жизнь? – Алкид уверенно смотрел ей в глаза и ждал ответа.

– Моя жизнь принадлежит тебе, – сказала она, глядя как синие искры бегут по ее рукам, скрепляя обещание новым узором на ее теле.

– Кто твой хозяин, и хозяин твоей судьбы?

– Василь, – выдохнула она и закрыла лицо руками, по которым побежала новая волна обета.

Василь вгляделся в узоры, украшавшие их и заметил, что хитросплетения линий изменились.

– Вот и чудненько, – подытожил Алкид. – Вы все попробовали пирог? – уже другим тоном спросил он, обводя взглядом притихшую семью.

Сахана почему-то вдруг вспомнила, как он также спокойно и жестко объяснял ей правила игры. По ее коже побежал холодок. Она мельком взглянула на вконец сникшую Айрину. Без косметики женщина показалась ей моложе и беззащитнее. Затем взглянула на Лию, которая не притронулась к пище и сидела, глядя перед собой. Тревога сдавила грудь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда надо быть жестким

Сахана поднялась наверх, чтобы переодеться перед походом в клинику. Когда она сняла платье, то внезапно почувствовала мужские руки на своих плечах.

– Ты напугал меня, – прошептала она, оборачиваясь к нему и обвивая руками.

– Я не против, если ты будешь напуганной. Я зол на тебя, – Алкид повернул ее к себе.

Сахана изменилась в лице.

– Почему?

Алкид встал так, что она оказалась у стены. Его руки опирались с двух сторон от ее головы.

– А ты сама не догадываешься? – спросил он.

Поза была угрожающей. Сахана перебирала в голове, чем могла заслужить неудовольствие Алкида. Он который день был довольно напряжен, но девушка не соотносила это со своим поведением.

– Я не понимаю, правда, – растерянно сказала она.

– Сахана, – Алкид глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. – Я вижу, что твой лекарский дар и доброе сердце заставляют тебя помогать всем. Но ты не думаешь о последствиях. То, что ты сделала с Лией было недопустимо. Мало того, что ты не спросила разрешения исцелить ее окончательно, зная, что от этого к ней могут вернуться силы. Ты еще и ни слова не сказала мне о том, что это произошло.

– Прости, – Сахана вдруг по-настоящему испугалась. Он был прав.

– Я видел, что что-то происходит. Что-то чувствовал, но не мог и подумать, что ты сделаешь такое за моей спиной.

– Чувствовал? – удивилась Сахана.

Алкид снова глубоко вздохнул.

– Я не слепой. Поведение Лии изменилось. Василь обмолвился, что она его чем-то острекала. Не ты одна поняла, что она маг и лишилась своих сил. Догадаться, что ее поведение меняется от их возвращения, было не сложно. Я был готов к тому, что произойдет за столом. Мои расчеты оказались верными, и я много изучил, чтобы все вышло так как нужно мне. Но ты только представь, если бы теория с общим прошлым в древности не подтвердилась. Что ты знаешь о Лии? Кто она и кем была? Она вела себя скромно, пока была лишена сил, как изменится ее поведение, когда они полностью вернутся? Ты слышала, что она сказала за столом? Понимаешь, о каком масштабе силы идет речь?

Сахана молча смотрела на него.

– Здесь живет моя семья, – жестко сказал Алкид. – Я не потерплю в доме ничего, что может потенциально причинить им вред. Если Лия хоть чем-то меня огорчит, она очень сильно пострадает. Если ее сила станет слишком велика, я избавлюсь от нее. Ты не сможешь смягчить мое решение, понимаешь?

– Да, – сказала Сахана, чувствуя, как ее сердце пропускает удар за ударом.

– Твои действия привели к тому, что как глава семьи, я должен устранить эту опасность немедленно. Готова к такому?

– Алкид, ты хочешь сказать, что убьешь ее? – Сахана вжалась в стену. Руки дрожали, ей было холодно, как будто она вышла на улицу.

Мужчина снова сделал глубокий вдох.

– Никогда больше не принимай серьезных решений, не спросив у меня разрешения. Это первый и последний раз, когда ты так меня подвела, – сказал он. – Лия пока в безопасности, но я буду наблюдать за ней.

Сахану уже колотила крупная дрожь.

– Ты забыла свое место, – сказал Алкид.

– Прости меня, – Сахане хотелось спрятаться.

– И ты прости меня, что я так пугаю тебя сейчас, – выдохнул он. – Но ты должна понимать, что я прав.

– Да, – прошептала она, обхватывая плечи. Холод стал нестерпимым.

– У меня был ужасный день. – будто извиняясь сказал мужчина. – Айрина…

Он замолчал.

– Что ты со мной сделаешь? – спросила Сахана.

– Ты должна быть наказана, – ответил он, глядя в сторону. – Я не могу оставить это так.

Девушка поднесла руки к губам. Ей казалось, что они превратились в лед. Она не могла понять, почему так сильно замерзла.

Она молчала, ожидая, что он сделает.

Алкид отошел от нее и взял одну из коробочек, стоявших на столе.

– Будешь носить его два дня, чтобы помнить, что решения здесь принимаю я. Послезавтра в это же время я сниму его.

Он подошел к Сахане, которая сжалась под его взглядом.

– Подними волосы, – приказал он.

Сахана поняла, что у нее дрожат даже губы. Она не просила его не делать этого, признавая полную правоту. Ей просто казалось, что она разрыдается, если и дальше будет стоять здесь. Девушка покорно подняла волосы. Металл, обнявший ее шею, показался ей сделанным изо льда.

– Сахана, посмотри на меня, – попросил Алкид уже другим тоном. – Я не хотел этого делать, ты же понимаешь?

Она кивнула. Он обнял ее, согревая в объятиях. Как только он коснулся ее, холод исчез. Исчез и страх. Наказание не казалось ей соразмерным ее проступку. Напротив, она считала, что легко отделалась.

– Ты еще злишься? – спросила она.

– Я не могу на тебя злиться, – шепнул он, касаясь ее поцелуем. – Понимаешь, я… Со всех сторон какие-то сложности. У меня есть только ты.

– И я тоже тебя подвела, – Сахана обвила его руками.

– Я должен был сам тебя предупредить насчет Лии, – он прижался наклонил голову и прижался лбом к ее лбу. – А теперь отругал и напугал. Сахана, все идет не так, – сказал он с болью.

Вместо ответа она нежно поцеловала его. Чувство сопереживания владело ей. Хотелось его утешить.

Ее рука скользнула в его волосы, поцелуй стал жарче. Девушка вскрикнула, когда он нетерпеливым движением рванул платье с ее плеч.

– Ты мне нужна прямо сейчас, – жестко сказал он, прижимая ее к себе.

– Меня ждут в доме исцелений, – возразила Сахана.

– Ты моя, – его губы подавили все ее возражения. – Мне нужно сейчас.

Она закрыла глаза, скрывая желание попросить его сказать это снова, настолько сладко звучали его слова.

Мужчина приподнял ее, чтобы она обняла ногами его бедра. Сахана почувствовала, как ее спина коснулась стены и оказалась к ней крепко прижата. Он сжал ее горло пальцами, чуть ограничивая ток воздуха и крови и перед глазами все поплыло. Она была не готова к моменту, когда он одним движением вошел в нее.

– Обними меня, – шепнул он, наращивая темп. Ее руки крепко обвили его за шею.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ты же хочешь? – спросил вдруг он, смахивая волосы с ее лица, чтобы прочитать ее чувства.

Сахана встретила его взгляд.

– Я всегда хочу тебя, – прошептала она.

– Ты говоришь это потому, что я владею тобой? Просто исполняешь приказы хозяина? – спросил он, пытаясь увидеть ответ в ее зеленоватых глазах. – Боишься, что за неподчинение я сделаю с тобой что-то плохое?

Сахана не поняла, как это произошло, но Алкид резким движением взял цепочки ошейника и сдернул его с ее шеи. Она успела с ужасом вдохнуть, ожидая рывка или боли, но не почувствовала ничего. Металл соскользнул с нее, будто бы и не был застегнут.

– Я не хочу думать, что ты подчиняешься из-за этого, – прошептал он. – К черту наказание, я не могу видеть тебя расстроенной, не могу злиться, не могу причинять боль. Я хочу только любить тебя, и чтобы ты любила меня.

– Я люблю тебя, – выдохнули ее губы. Ее охватила эйфория. Сахане казалось, что она парит в воздухе, сходя с ума от ласк мужчины. Она закрыла глаза и отдалась ощущениям. Его руки были всюду на ее теле. Они не успели раздеться и теперь он проявлял исключительную изобретательность, чтобы касаться ее везде, где она любила.

– Ты не боишься меня? – шепнул он. – Если я сделаю что-то чего не делал раньше, ты не подумаешь, что это наказание?

– Нет, – выдохнула Сахана, чувствуя, как ее поглощает страсть. В этом состоянии она была готова на все.

– Когда ты вернешься, я буду брать тебя всеми возможными способами, – хрипло сказал он. – Мне нужно больше, мне нужна ты вся.

Сахана отреагировала на эти слова долгим стоном, сильнее обхватила его ногами, чтобы он вошел глубже.

– Я не дам тебе спать, – шептал он.

Его палец прошелся по ее губам.

– Войду здесь, – его голос выдавал сильное возбуждение, которое передавалось ей. Она захватила его палец губами, втягивая в своей рот, вызывая стон и увеличение темпа. – И здесь, – он коснулся ее в неожиданном месте, но в той стадии возбуждения, в которой была женщина, можно было начать это прямо в данный момент.

Голова кружилась. Ей казалось, что она ничего не весит. Алкид с легкостью держал ее, как пушинку. От его резких и жестких толчков, ей было невероятно хорошо. Их тела изучили друг друга и теперь, вне зависимости от сознания, сливались так, чтобы максимально получить удовольствие. Стоны женщины изменили тональность, означая близость оргазма, мужчина среагировал на это. Они одновременно почувствовали накрывающую их волну удовольствия, с силой сжимая друг друга в объятиях.

Ночная смена

Ночной воздух был ледяным, мороз буквально трещал. Сахана не надела рукавицы, рассчитывая прятать руки в широких пушистых рукавах шубы. Но когда потребовалось откинуть со лба прядь выбившихся волос, она сильно об этом пожалела – казалось, что кровь тут же замерзает под кожей. Лицо она закрыла шарфом, оставив только глаза, и их ей тоже хотелось чем-то прикрыть.

Даже самый лютый мороз не мог скрыть красоты этих мест. Снег искрился в искусственном освещении около дома. С чернильного неба с крупными и яркими звездами, сурово и торжественно смотрели две луны. В такую ночь можно было разобрать на них темные пятна, будто бы хозяйка поленилась начистить их как следует. Весна внесла свои изменения. Сахана вспомнила их с Алкидом катание по льду. Тогда Вариас сопровождала яркая и большая Ксиена. Сейчас он сиял янтарем с маленькой Далией. Она светила бледным голубоватым светом. Ксиена еще не вскарабкалась на горизонт. В этот раз ей не суждено было побыть рядом с Вариасом – луны всегда выходили парами. Янтарный диск зайдет, и Ксиена останется наедине с Далией.

Наслаждаясь красотой звездного неба, Сахана часто моргала. От мороза на глазах выступили слезинки, которые превращались в лед, пока их не согревали теплые веки.

Алкид шел рядом с ней, придерживая за руку.

– Я приду за тобой через пару часов, – сказал он, останавливаясь на крыльце. – Не возвращайся одна, дождись, пожалуйста, меня.

Он коснулся губами ее виска.

– Мне нужно будет осмотреть Айрину сегодня? – уточнила Сахана, прижимаясь к нему.

– Да. Не представляю, насколько ты устала, прости. Но надо сделать это именно сегодня. Я не хочу еще и завтра ругаться с ней по этому поводу. – он вздохнул. – А потом я хочу быть с тобой. Ты нужна мне как воздух. Мне кажется, что я сойду с ума, пока жду тебя. Так что освободи себе утро, милая, устрой выходной, закрой клинику. Этой ночью ни тебе, ни мне не светит выспаться.

Тело Саханы тут же откликнулось желанием. Она будто бы горела изнутри, каждый раз, когда думала об Алкиде.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Астарийский перевал.

Мать Рьяны прибежала буквально через несколько минут, после прихода Саханы. К этому моменту лекарь успела осмотреть девушку и понять, что работы еще много.

Женщина уже понадеялась было, что благодаря Лие, лечит с первого раза. Это оказалось не совсем так – изменения и отклонения были, просто намного меньшего масштаба.

Хлопок двери внизу дал ей понять, что пора встречать позднюю гостью.

– Госпожа Сахана, – голос матери Рьяны застал ее уже на лестнице.

Женщина, укутанная по самые глаза, как раз снимала с себя слои одежды.

– Ну и мороз, для весеннего как-то слишком, – бурчала она, боясь заговорить о дочери.

– Да, – подтвердила Сахана. – Мне, южанке, ни разу в жизни не было так холодно.

– Так вы у нас, наверное, мерзнете побольше местных? – женщина протянула ей несколько свертков, которые достала из рюкзака. – Берите, тут хлеб свежий, пирожки с вареньем, плюшки. Может быть господин Алкид станет у нас заказывать, – она подмигнула Сахане и вдруг со страхом прошептала, – Как там моя Рьяночка? Стою, чушь несу про пироги и погоду. А сердце как птица в силках бьется – что с моей девочкой, все ли пальчики на месте? Проснулась ли уже…

Сахана сложила свертки на стол и мягким движением коснулась плеча женщины.

– Все хорошо. Я не будила ее, ждала вас. Давайте пойдем к ней вместе, ей уже пора прийти в себя.

Они вошли в небольшую комнату, где на кровати лежала Рьяна. Толстые светлые косы растрепались, зато сама девушка выглядела намного лучше – щеки порозовели. Пострадавшая рука лежала поверх простыни – пальцы все еще были набухшими и покрытыми мелкими язвочками, но цвет уже стал нормальным.

– Мне предстоит еще раз взаимодействовать с ней, – тихо сказала Сахана. – Но это я сделаю не раньше завтрашнего вечера, чтобы исправить все возможные изменения.

– Как ее нога? – женщина пыталась разглядеть конечность через одеяло. Ее воображение рисовало ей ужасные картины.

– С ней тоже все хорошо, – успокоила ее лекарь. – Ткани восстанавливаются, это будет не самый быстрый процесс, так как повреждения серьезные.Ваша дочка будет здесь еще пару дней.

Мать кивнула. Сахана же легонько коснувшись руки Рьяны, привела ее в себя.

Девушка медленно открыла глаза и огляделась.

– Мамочка, – она встретилась с ней глазами, и мать бросилась к ней на грудь.

– Девочка моя, – шептала она, целуя розовые щеки и утирая слезы радости. – Моя сладкая булочка, мамина крошечка. Живая.

Рьяна разрыдалась в ответ, обнимая мать менее пострадавшей рукой.

– Как ты там меня нашла? Я была уверена, что мне конец. Добралась до убежища, но сил развести огонь в очаге не было.

– Всю ночь искала, Дружка, Найду и Фассу по следу пустила. Дорога вся в снегу, саням не проехать, камни сошли с гор вместе с оползнем. Найда умничка, нашла твои сани перевернутыми и взяла след. Сто раз поблагодарила я Сафроса за убежище, если бы не оно – замерзла бы ты насмерть, пока мы тебя искали.

Сахана вышла, давая матери и дочери наплакаться от счастья. И пошла сделать чаю.

Когда она снова вошла в палату, женщины обрушили свою радость и благодарность на нее.

– Госпожа лекарь, мы вам все обязаны. На веки вечные у вас в долгу. Если бы не ваша помощь, осталась бы дочка калекой, – мать Рьяны снова зарыдала.

– У вас есть и другие лекари здесь.

– Будто я не знаю, какие вы чудеса творите, – мать Рьяны приняла чашку и подала дочери. – Семен – двоюродный брат сестры зятя моего дядьки! Все рассказал нам о вас, как вы Селеночке помогли, как у дружка его пальцы отрубленные приросли и зашевелились. А еще говорят, будто бы женщину в лесу мертвую нашли и оживили ее страшными ритуалами, – зашептала она. – После ритуалов у нее руки почернели и глаза. И теперь ей надо есть людскую плоть, зато живая осталась.

Сахана чуть не расплескала чай.

– Вы про Лию? Это она утром помогала мне в клинике. Похоже, что она ест плоть?

Женщина прикрыла рот ладонью.

– Врут что-ли? Глаза нормальные у нее, говорит только странно.

– Не верьте всем слухам, но я польщена, – Сахана решила обязательно пересказать все Лие. – Я обычный лекарь. Как все. И Рьяне бы не смогла одна помочь, но про доктора Мурти вы такие вещи не рассказываете.

Женщина переглянулась с дочкой, и они наперебой начали рассказывать о нем такое, что не знай Сахана его лично, решила бы, что он минимум маг. И головы телятам местами менял, и в доме его живет птица с ногами от зайца, однажды Мурти принимал роды, так ребенок родился пятью руками и двух полов. Лишние руки Мурти забрал себе и прирастил к своему телу, чтобы всеми разом управляться, но потом ему надоело, и он их отрезал.

Дальше Сахана перестала воспринимать поток баек, молча закусывая чай пирогом. Именно в этот момент она поняла, как сложно с первого взгляда определить уровень интеллекта человека. Ведь и Рьяна, и ее мать показались ей нормальными женщинами.

Наконец, поток сплетен иссяк, оставив в памяти только самые вызывающие. Сахана допила чай, надеясь, что скоро за ней вернется Алкид и можно будет уйти из клиники.

– Спасибо вам, госпожа Сахана, – опять принялись благодарить женщины. – Такое чудо совершили.

– Любой лекарь сделал бы это для вас, – снова подчеркнула Сахана. – Теперь придется беречь Рьяну от холода какое-то время. И умоляю, не ездите больше через такие перевалы.

– Астарийский у нас один такой, – ежась от страха сказала мать. – Сколько людей там погибло… И все равно, дурные, хотят время выгадать.

– Мама, прости, – зарыдала снова Рьяна.

– Раньше его называли Лавинным перевалом, – вспомнила женщина. – Пусть бы и оставалось старое название – страшнее звучало. Меньше глупышек бы туда совалось! – она потрепала дочь по волосам.

– А почему переименовали? – исключительно из вежливости спросила Сахана, трепеща перед очередной дикой байкой, порожденной буйной фантазией местных.

– О, это такая грустная история, – Рьяна откинулась на подушки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Да, бывают же мужики, – вздохнула ее мать и начала рассказывать. – Жил в наших краях господин Сафрос – хозяин лесопилки. Не только лес возил, но и дома строил. Очень богатая семья у него была. Так вот жена его там погибла – Астария.

В этот момент Сахана вся превратилась в слух. Это же было имя той самой вашнирки.

– Говорят, убивался он из-за нее, сам чуть следом не отправился. У них была такая любовь! Она зачем-то поехала в горы. Уже наступила весна, равнины зацвели, а в горах стало только опаснее, то там, то тут сходили лавины. Ее и накрыло прямо на перевале. Говорят такой был сильный обвал, что потом дорогу иначе проложили, так горы с себя снега и камней натрясли. Сафрос и все его люди, а потом и вся округа искали ее две недели с собаками. Хоть через три дня уже ясно стало, что живой не найти – это долины оттаяли, а в горах на такой высоте холод жуткий и снег. А когда нашли, оказалось, всего на пару дней опоздали. Она себе как-то в снегу нору выкопала и все эти дни так и продержалась на холоде. И все равно странно – женщина, одна, с травмами, десять дней протянула. Слухи ходили, что она была не так-то проста. Сын ее нашел, кажется. Так говорили. Сафрос от горя с ума сошел, по ночам кричал – соседи слышали. Все ему снилось, что успел раньше и она жива осталась. А потом на перевале начались работы. Ученые приехали, нашли на скалах безопасные места и там построили два убежища, куда могли добраться те, кто нуждался в помощи. Вот и Рьяна успела туда добраться, пока без сил не упала, а в каменных стенах пусть и холодно, но не как на голом снегу. К тому же там припасы есть и все, чтобы разжечь огонь. Многие выжили благодаря этому, и даже традиция появилась – едешь мимо завези вязанку дров или немного крупы в убежище.

Сахана не могла поверить тому, что слышала. Получается Астария погибла, кто же тогда, если не она, околдовал ее?

– Сафрос с семьей уехал подальше от гор, – продолжила мать Рьяны. – Лесопилку продал, про землю – не слышала, может за собой оставил, ренту с кого берет. Не знаю уж, что с ним дальше было, новостей до нас не доходило.

– И давно это произошло? – спросила лекарь.

– Еще как. Лет тридцать как. Рьяны и на свете не было, – вздохнула женщина.

Внизу хлопнула дверь, прерывая разговор.

– Вам идти пора, госпожа? – спросила Рьяна.

– Да, это за мной. Но ваша матушка может остаться здесь на ночь. Утром придет Лия и поможет с завтраком, а после обеда я продолжу ваше лечение.

Попрощавшись с женщинами Сахана, спустилась к Алкиду, задавая себе кучу вопросов и не находя на них ни единого ответа.

Айрина

Сестра хозяина сидела в своем кабинете. Выглядела она намного лучше, чем за столом. Айрина овладела собой, привела себя в порядок и читала книгу. Сахана поморщилась разглядывая новые картины, то тут, то там омрачающие помещение своим видом.

– Айрина, – позвала она подругу. Та встала ей навстречу и обняла.

– Сахана, прости меня. Я не хотела, чтобы ты думала, что я не доверяю тебе. Но я – кошмар для лекаря. Я та, которая заставляет лучших из вас чувствовать себя бессильными и никчемными. Ты должна быть готова к тому, что не сможешь мне помочь. Я с этого момента стану твоей обузой и привяжу тебя к Северу, как ошейник моего брата.

– Айрина, ты права в одном – я привязана. Как бы ты не хотела, но мое участие в твоей судьбе ничего не изменит. Я не знаю точно, что с тобой, но доктор Мурти думал, что я осматривала тебя, поэтому сказал достаточно, чтобы я предположила. Позволь попытаться помочь.

–Мурти, – улыбнулась Айрина. – Мне стоило предупредить его, если я хотела и дальше скрывать болезнь от тебя. Брат не дал мне такой возможности. В последнее время с ним стало тяжело спорить.

– Позволь мне осмотреть тебя, – попросила Сахана.

И Айрина привычно прошептала формулу согласия побледневшими губами.

Сахана гадала после слов доктора Мурти, чем же больна Айрина. Она предположила некоторые виды хитрых опухолей, которые непредсказуемо реагировали на вмешательство, болезни крови и мозга. Реальность оказалась совсем другой – организм Айрины «нападал» на себя сам, поражая нервные окончания. Все, что можно было сделать – восстанавливать их время от времени. Долго и муторно выполнять одну и ту же бесполезную работу. Причем с каждым разом она бы удавалась все хуже и хуже. Сахана видела последствия усилий доктора Мурти. Как он и говорил это был регресс.

«Договориться» с клетками иммунитета, которые перешли на сторону зла было невозможно. Можно было попытаться. Но после подобных манипуляций, они часто переключались на другие органы и ткани. Были подобные эксперименты, в результате которых пациент получал два, а то и три заболевания вместо одного с последующей скоропостижной кончиной.

Сахана потратила час, убирая повреждения, нанесенные организмом самому себе. Она понимала, что на данной стадии придется делать это каждую неделю, а со временем еще чаще. И так будет до конца жизни Айрины. В этот момент она увидела мир ее глазами. Глазами, обреченной на короткую и мучительную жизнь, женщины. Поняла, почему Айрина не замужем и, очевидно, давно не имела любовника – не хотела привязывать к себе человека. Не хотела причинять ему боль своим ранним уходом. Не хотела заводить детей, которые росли бы без матери.

– Я удивительно хорошо себя чувствую, – призналась Айрина. – Ты действуешь совсем по-другому, не как иные лекари, – в этой фразе было какое-то недовольство.

Сахана улыбнулась, хотя в ее душе нарастала боль. Она никогда раньше не лечила друзей, потому что у нее их почти не было. К Айрине она привязалась и ее проблему приняла близко к сердцу. Именно поэтому она улыбалась той синтетической улыбкой, которая была так похожа на настоящую.

– Я видела такие болезни, – сказала Сахана, находя руку Айрины. – У тебя впереди много долгих лет. И рядом со мной это будут по-настоящему хорошие годы.

Айрина побледнела после этих слов.

– Ты не должна, не должна, – заговорила она, сжимая в ответ руку Саханы. – Мне может помочь доктор Мурти и даже доктор Кайл. Я не имею права пользоваться твоим даром.

Сахана удивилась такому напору.

– Я все равно никуда отсюда не денусь, если только твой брат не решит меня продать. Мне уже один раз не повезло, но вы все изменили. Здесь мне хорошо, несмотря на эту вашу ужасную погоду, – она рассмеялась, чтобы вызвать смех Айрины, но та улыбнулась только губами. Глаза были грустные и напуганные.

– Мы обе никуда не денемся, – сказала она и вдруг выпрямилась, превращаясь в хозяйку дома. – Уже поздно, моя дорогая. Ты, наверное, ужасно устала. Лия рассказала мне про девушку с обморожением и твоей долгой работе с ней.

– Да, я просто мечтаю добраться до кровати, – вздохнула Сахана, вспоминая, что обещал с ней сделать Алкид и предпочитая задержаться у Айрины. Ожидание было очень сладким, к тому же хотелось немного подразнить Алкида.

– Мне кажется, мы обе завтра пропустим завтрак, – заговорщически улыбнулась сестра Алкида. – Ты – после долгого дня в клинике, а я еще собираюсь порисовать. Надеюсь, ты как мой врач, не станешь запрещать мне ложиться поздно?

– Не стану, – улыбнулась Сахана и пошла к дверям.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Долгожданная ночь

Она подошла к двери своей комнаты, и та распахнулась ей навстречу. Алкид стоял на пороге и буквально втащил ее внутрь.

– Не говори мне ничего про Айрину, я слышал это столько раз, что могу сказать и сам, – прошептал он, накрывая ее рот поцелуем. – От тебя сегодня я хочу слышать только стоны и мольбы не останавливаться.

Платье Саханы полетело на пол. За ним отправились и остальные вещи.

– Выпей вина, – Алкид подал ей заранее налитый бокал. – Я сегодня буду… Мне надо, чтобы ты расслабилась.

Холодок страха пробежал по телу Саханы, остановившись в районе паха и призывая ее тело откликнуться острым возбуждением. Вино было крепким, терпким и жгло горло. Сахана пила его нервными глотками стоя посреди просторной спальни абсолютно обнаженной. Алкид в это время сидел в кресле, глядя на нее таким жадным взглядом, будто бы она была единственной женщиной на свете.

Он подошел к ней, забрал бокал из рук.

– Ты же знаешь, что можешь мне сказать, если тебе что-то не нравится? – прошептал он.

– Да, – ответила она одними губами. – Но мне кажется, что я буду только стонать и кричать.

Сахане показалось, что весь воздух вышел из груди, когда он поцеловал ее. Что такого может быть в поцелуе, особенно, если эти губы целовали уже тысячу раз?

Всё.

Мир закружился вокруг и будто бы потерял привычную трехмерность. Алкид целовал ее, вызывая такую бурю чувств, что она кричала. Его руки сжали ее плечи, горло, проникли к затылку, зарываясь в волосы. Он был повсюду и его прикосновения горели на коже. Воздух наэлектризовался. Сахане казалось, что она не касается ногами пола. Мужчина манипулировал ее телом, заставляя сосредоточиться только на нем, отключая от реальности. Его рука заставила ее прогнуться, пальцы проникли в лоно, затрагивая самые нежные струны.

– Еще, – прошептала она, понимая, что он уже ласкает другую часть ее тела.

– Потерпи, рано…

Она скользнула руками по его торсу, ощупывая каждый сантиметр и он откликнулся стоном, забывая, что начал говорить.

Сахана вспомнила, о чем они договаривались и упала перед ним на колени. Ее руки быстро расстегнули его брюки, стягивая их совсем.

Задержав дыхание, она коснулась губами нежной кожи его члена, и услышала, как судорожно вздохнул ее мужчина.

– Сахана, – прошептал он ее имя.

Член скользнул внутрь, он был настолько толстым, что каждый раз Сахана начинала очень осторожно. Она облизала головку, максимально сильно раскрыла рот. Сначала она двигалась медленно и не брала член глубоко. Затем, когда поняла, что готова, пошла дальше. Темп вырос. Ответом ей стал его хриплый стон. Его рука легла на ее затылок, направляя и подсказывая ритм, под который она подстроилась. Ее язык ласкал его, так как ей самой хотелось, а стоны мужчины подсказывали ей, что она все делает верно.

Вдруг он вышел из ее рта.

– Сахана, я не хочу закончить слишком быстро, – сказал он, поднимая ее с колен и толкая к кровати.

Она упала на мягкое покрывало спиной, чувствуя, как сверху ее накрывает сильное мужское тело.

– Скажи, что ты моя, – приказал он.

– Твоя, – Сахана впилась в него взглядом, желая прочитать его чувства и окунуться в них.

Алкид перехватил ее руки и привязал их к изголовью кровати. Она испуганно посмотрела на него. Он коснулся ее губ нежным успокаивающим поцелуем.

– Всегда моя, – он широко развел ей ноги и тоже привязал к изголовью, открывая себе доступ к ее отверстиям. – Сегодня я войду в тебя везде.

Его губы прильнули к губам беззащитной женщины, затем он переместился к ее шее. Место каждого поцелуя горело, становясь эрогенной зоной. Алкид прикоснулся языком к соскам, Сахана выгнулась ему навстречу, но его рука прижала ее к кровати.

– Нетерпеливая, – шепнул он, целуя ее живот и вызывая мурашки по всему телу. Затем его губы скользнули еще ниже, прикасаясь к нежному бугорку между ног. Она натянула веревки до предела, расслабляясь в них и издавая страстный стон.

То, как он ее ласкал, меняло ее представления о возможном удовольствии.

– Алкид, – шептала она, думая, что лучше и быть не может, но в этот момент он проник двумя пальцами в ее лоно. Женщина извивалась, насколько позволяли связывающие ее верёвки, чтобы получить максимальное удовольствие. И тут один из его пальцев проник в соседнюю дырочку. Сахана вздрогнула всем телом, привыкая к новым ощущениям. Алкид усилил ласки, одновременно входя в нее пальцами и лаская нежную плоть языком. Возбуждение нарастало, его губы возводили ее на вершину страсти. Сахана кричала в голос, чувствуя, как оргазм накрывает и уносит ее.

Алкид вошел в нее, ловя последние волны ее сладких судорог. Одной рукой он прижал ее к кровати, другой ласкал грудь. Женщина под ним не реагировала ни на что, издавая лишь стоны. Ему стоило огромного труда сдержаться и не кончить вместе с ней, но у него были еще планы. Волна удовольствия, накрывшая Сахану не спешила уходить обратно. Веревки, впивавшиеся в ее тело, будто бы удерживали ее желание, не давая ему схлынуть. Алкид вышел из нее, чем-то смазал другую ее дырочку и уперся, собираясь войти. Сахана дернулась в веревках и умоляюще посмотрела на него.

– Не бойся, – возбужденно шепнул он. – Я буду очень осторожен – один твой вздох и я остановлюсь.

Расслабленное тело впускало его в себя. Сахане было немного больно и непривычно, но Алкид действовал на нее как возбуждающее зелье. Боль отошла на второй план, женщина почувствовала, что он вошел в нее до упора и попыталась расслабиться. Алкид снова начал ласкать ее самые чувствительные точки. Одним пальцем он проник ей в лоно, а затем начал двигаться внутри нее членом. Сахана вскрикивала от необычных ощущений, чувствуя жар во всем теле и приближение второго оргазма. Она закричала в голос так, что Алкид на мгновение замер, но увидев, что женщина мечется под ним не от боли, а от удовольствия, продолжил жадные сильные движения внутри нее. Она задрожала под его руками, закрыла глаза и прошептала его имя, полностью отдаваясь страсти. Это зрелище свело его с ума и он, входя до упора, излился в нее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Оргазм был настолько сильным, что Сахана не чувствовала, как он развязал ее. Она провалилась в сон с приятной истомой в теле.

Буря

Утро наступило поздно. Глаза не хотели открываться, сил встать не было. Алкид разбудил ее ночью и овладевал ей снова и снова так как хотел, пока она не попросила пощады. Теперь все тело ломило от усталости, болели истерзанные соски, на руках остались следы от веревок.

Рядом с кроватью на тумбочке стояла чашка горячего сладкого чая и лежала булочка. Сахана уловила запах и поняла, что жутко голодна. После такой ночи ей бы не мешала тарелка мяса и салат, но булочка с чаем тоже спасли ситуацию.

И все же встать она смогла только через час, а до ванны ее заставила доползти лишь мысль о пациентке.

Перед тем как идти в клинику она зашла на кухню, попросить немного еды с собой. Слуги сказали ей, что Лия пару часов в доме исцелений, Айрина спит, а мужчины давно ушли на работу. Сахана подождала, пока ей соберут обед на нее, пациентку и Лию, а затем выскользнула из дома.

После звенящего холода прозрачной ночи, день встретил женщину бушующим снегом в лицо. Неба было не видно из-за миллионов кружащихся снежинок. Они сыпались мелкими колючками и не таяли на мгновенно остывших ладонях южанки. Ветер поднялся, помогая вьюге. Он не только бросал сотни белых мух на остывшую землю, но и поднимал с нее тысячи таких же, уснувших было, но разбуженных его волей.

Сахана споткнулась, теряя равновесие и приготовилась к обжигающему холоду в ладонях, но сильные руки удержали ее в сантиметрах от земли.

– Будь осторожнее, тут скользко, – Норман поставил ее вертикально и предложил руку. – Я провожу тебя, чтобы ты не отбила себе ничего. Имущество брата надо оберегать, – с легкой иронией добавил мужчина.

Сахана была не готова к тому, что он появится прямо сейчас. Женщина не до конца продумала беседу, надеясь, что это произойдет несколько позже. Хотелось отложить этот разговор на другое время. Сейчас ей было невероятно хорошо, тело после прошлой ночи было счастливым и невесомым.

«Трусиха», – мысленно выругала себя женщина. – «Всегда это желание спрятать голову в песок…»

Впрочем, ветер швырял снег в лицо, а вьюга выла. Сахане пришлось бы кричать, чтобы Норман ее услышал. Оставалось ждать, что зайдет в дом исцелений и у них будет возможность поговорить там.

«Или не судьба!» – ликующе отреагировал внутренний голос.

Вой вьюги стал сильнее, и рука Нормана резко надвинула капюшон ей на лицо. По дубленой коже застучали колючие пули льдинок. Мужчина тащил потерявшую ориентацию женщину к гостевому дому, практически наощупь. Буря входила в силу и недолгий путь через сад показался Сахане вечностью, несмотря на то что ее почти несли.

В полной темноте под капюшоном все равно было холодно и жутко.

Норман втолкнул ее в дом исцеления, и они оба выдохнули, не глядя друг на друга. Слой снега лежал на плечах, обувь покрыли миниатюрные сугробы. Руки заледенели, Сахана никак не могла справиться с застежками. Мужчина заметил это и легкими движениями пальцев, будто бы и не был на морозе освободил ее от дубленки и шапки.

– Хорошая буря началась, – сказал он. – Налетела без предупреждения, теперь надо надеяться, что все строения выдержат, а братьям хватит ума заночевать в цехах.

– Может быть до вечера утихнет, – предположила Сахана, растирая руки и застывшее лицо.

– Не утихнет, – отозвался Норман. – Надеюсь, что тут есть вино, потому что я начну пить прямо сейчас, раз такое дело.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Разговор

Сахана прошлась по клинике, проведала и осмотрела Рьяну. Узнала у Лии, что мать девушки уехала рано утром. Разговор с Норманом теперь был неизбежен, буря заперла их.

– Лия, побудь с Рьяной, – попросила Сахана и оставив девушек спустилась вниз.

Норман исследовал кухню в поисках спиртного и нашел несколько бутылок вина и настойку. Сахана подала ему бокалы и села напротив.

– У меня есть вопрос, Норман, – сказала она.

– Ух ты, – удивился он, ожидая, что лекарь сразу уйдет наверх. В том, как женщина относится к нему он не сомневался. – Ну давай.

– Тогда в подвале ты знал, что я не дикая? – спросила она, глядя на него в упор.

Мужчина не изменился в лице.

– Нет. Почему ты спрашиваешь? Я был уверен, что ты простила меня за тот случай. Все в прошлом. Досадное недоразумение и только.

– Я недавно это поняла, – Сахана взяла себя в руки. – Ты говорил со мной, будто бы с дикой. Но только на первый взгляд.

– Это твои домыслы, – отрезал Норман. – Я не должен разбираться в том, как говорить с дикими, тем более разгадывать загадки. Тогда я пришел позабавиться с новой игрушкой, но брат испортил мне все удовольствие, как неоднократно делал в жизни. Нам не стоит об этом размышлять, если только ты не хочешь предаться воспоминаниям о том моменте, как нас так не вовремя прервали. Может быть, тебя терзает любопытство и желание знать, что было бы дальше?

Сахана пропустила его язвительность мимо ушей.

– Я уже давно поняла, что здесь какая-то несостыковка. Во-первых, цена – кто бы ни продал меня, глупо было брать за меня цену дикарки. И ни за что на свете не поверю, что вы, которые каждый день покупают и продают, не разобрались бы в том, что это за рабыня без выгоды для себя.

Норман бросил на нее заинтересованный взгляд.

– Это несколько в духе Василя. Логика, выводы и все такое.

– Во-вторых, я уверена, что у диких не спрашивают про девственность, – от смущения голос прозвучал не так твердо.

– Я мог общаться сам с собой, – отмахнулся Норман. – Просто распалять свои фантазии. Может быть, я всех так сначала спрашиваю, а потом насилую – ритуал такой. Ты как врач должна разбираться в подобных отклонениях.

От его откровенности у Саханы даже захватило дух. Похоже, он пытался шокировать ее, чтобы остановить череду вопросов.

– Послушай, – не реагируя на провокацию, сказала она. – Я ЗНАЮ, что ты был в курсе. Я хочу знать, почему ты притворялся.

– Хотеть и знать – не одно и тоже, – мужчина выпил вина и всем своим видом показал, что Сахана ничего не добьется.

– Кто тогда обманул Алкида и сказал ему, что я дикарка? – наконец спросила она и этим вопросом пробила брешь в его молчании.

Он рассмеялся с трудно скрываемой горечью.

– Ну правильно. Я – знал, а моего старшего брата обманули, – Норман недовольно сверкнул глазами. – Он же у нас хороший, милый и наивный, а я плохой и злой. Все обманывают бедного несчастного Алкида, а я только напуганных девчонок в подвалах насилую.

– Скажи еще, что это не так! – разозлилась Сахана. – Я даже не единственная, с кем ты так поступил.

– Скажу, что это не твое дело! Я никогда никого не насиловал! – довольно резко ответил он.

Сахана рассмеялась ему в лицо, показывая, что ни за что ему не поверит.

– Всегда договаривался, – буркнул он.

– Особенно со мной и той девчонкой.

– Между прочим, тебе я ничего не сделал, а она сама выбрала свою «печальную» участь, – Норман кривлялся и язвил. – Вышло очень взаимовыгодно.

– Так кто его обманул? – снова спросила она.

Теперь Норман расхохотался, качая головой и грозя ей пальцем.

– Упрямая маленькая вредина. Хорошо. Вашниры его обманули.

– Это тоже ложь, – спокойно ответила она. – Я говорила с Рифой и теперь точно знаю, что…

– Я лгу, а грязный работорговец – нет? Все до единого молодцы, а я – воплощение зла, – Норман изогнул бровь. – Какая разница, что он тебе сказал! Мне даже не хочется слушать пересказ его вранья. Если у тебя нет других дел, то сиди молча. В конце концов и твоей наглости должен быть предел. Я начинаю сомневаться в хватке Алкида, раз его рабыня задает бесконечные вопросы.

– Ты, – Сахана вскочила, отвыкнув от ошейника и своего низкого положения, она стала похожа на Лию, бесившуюся каждый раз, когда ей косвенно указывали на место. – Не смей мне приказывать!

– Будет забавно сидеть здесь пару дней, пока буря не утихнет и смотреть на такую злюку. Ты мне очень нравишься Сахана. Оказалась лекарем и можешь помочь моей сестре. Я даже начал уважать тебя. Но попробуй скажи, что изменится, если ты узнаешь ответы на свои вопросы? Ты перестанешь быть рабыней, когда окажется, что за тебя могли заплатить больше, чем ты думала? На мой взгляд бесполезные размышления. От попыток докопаться до важной, на твой взгляд, информации ничего не зависит. Ты, возможно, думаешь, что мой брат лучше меня? Так ты в этом не одинока, так считают все, – он пожал плечами с легким сожалением.

– И у меня есть основания, – заметила она.

– Мы с ним похожи больше, чем ты думаешь. Примени свою логику и посмотри на все это со стороны. Ты столкнулась со мной на несколько неприятных минут и сделала выводы, что я – чудовище. Но не я купил тебя, не я надел на тебя ошейник, не я лишил тебя девственности и не я делаю с тобой все, что мне придет в голову! Ты подчиняешься не мне! При этом он – прекрасный человек, а я – причина всех твоих бед. Ты не задумывалась, как у него это всегда получается? Я всю жизнь смотрю и умиляюсь. Скажи мне, ты хоть раз видела его рассерженным, вызывала его недовольство?

– Что ты хочешь сказать? – разговор стал совершенно неприятным. Сахана злилась на Нормана, потому что рассчитывала услышать совсем не это.

– То, что тебе не надо ничего знать. Смирись со своим положением и все забудь. Для тебя лично ничего никогда не изменится, а значит не ухудшай то, что есть.

Сахана уже хотела замолчать, но все же спросила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Последний вопрос.

– Давай. Меня пока это забавляет. – Норман снова усмехнулся, но его глаза были напряжены.

– Кто именно купил меня и привез в дом? – спросила она.

Норман пристально посмотрел на нее, сделал пару глотков вина.

– Алкид, – наконец сказал он, после максимально затянутой паузы. – Тебя купил и привез в дом мой брат.

– Без твоей помощи? – уточнила она.

– Сам справился. Ты вон какая тощая, даже грузчиков звать не пришлось, – кивнул мужчина.

– А ты знаешь, где он меня купил и у кого?

– Я и так ответил на два вопроса, хотя ты просила всего один последний. Отстань от меня, пока я сам не поговорил с братом по поводу твоего поведения и странных идей. Поверь мне, его гнев тебе совсем не понравится.

Норман открыл книгу и стал читать, давая понять, что разговор закончен.

Домой

День быстро прошел. Сахана и Лия сидели в палате у Рьяны и с наслаждением слушали байки, так поразившие сперва Сахану. Зато эти безумные истории замечательно подходили для ненастного дня, когда нечем заняться и остается только вести разговоры.

– И когда она родила ребенка, у него были рыжие волосы, как у того путника. А кошачьи глаза горели зеленым огнем, на заднице рос густой мех, – вещала Рьяна. – Было ясно, что на нем печать зла. Мать одна не замечала ничего. И вот, когда ему исполнилось 14, у жителей перевала начал пропадать скот…

Лия куталась лицом в плед и делала вид, что ей страшно, потому что, если она начинала хохотать, Рьяна переставала рассказывать и обижалась.

К вечеру буря усилилась, дом скрипел под ее ударами. Толстые бревна стен держали оборону. Сахана прервала свое молчаливое противостояние с Норманом, и они принесли с чердака еще одну кровать, чтобы всем хватило места устроиться на ночлег.

Лия выспрашивала у мужчины, где мог укрыться от стихии Василь, будет ли он там в безопасности в такое ненастье. Рьяна жалела, что застряла здесь надолго, особенно после того, как Сахана сказала, что уже была готова отпустить ее домой.

Очередной удар бури пришелся прямо в окно. Ветер бросил огромную ветку дерева, будто бы это была соломинка. Толстое стекло жалобно треснуло, со свистом холодный воздух стал проникать в помещение. Пока это было незначительно, но учитывая температуру на улице, к утру дом должно было основательно выморозить. Норман пошел на чердак искать доски, чтобы забить окно изнутри, но на полпути наверх услышал скрежет входной двери.

Дверь распахнулась и на пороге выросла фигура Алкида.

– Сахана, – позвал он, и она тут же бросилась к нему. Их губы встретились. Алкид прижал ее к своей обледеневшей одежде, но Сахане не было холодно, будто бы снег был из ваты.

– Мы идем домой, собирайся.

Норман вопросительно посмотрел на брата.

– Зачем ты так рисковал и ехал сюда в такую бурю? Будто бы не знаешь, чем это может закончиться?

Алкид только хмыкнул.

– Твои силы не безграничны, – буркнул Норман, подходя к нему и заключая в объятия вместе с Саханой, раз уж так вышло. – Безумный.

– Мы не дойдем до дома, – Лия вышла к ним. – Я ни за что не пойду туда.

– Лия, – Алкид подошел к ней и заставил посмотреть себе в глаза, – ты маг или нет, в конце концов? Или только синие искорки можешь показывать?

Девушка хмыкнула и задрала нос.

– Не только.

– Так открой портал в дом, – предложил Алкид.

Лия яростно посмотрела на него:

– Не могу! Лия пробовала, но больше не получается.

Сахана погладила ее плечи.

– Просто прошло мало времени, – тихо сказала она ей, успокаивая.

– А как же ты собиралась нас убивать, если мы будем плохо о тебе заботиться? – Алкид не смог сдержать легкое ехидство.

– Это я могу, тут моих сил определенно хватит, – хмуро отозвалась девушка. – Кого убить? Подходите по одному. Только не понятно, как это поможет нам сейчас.

– Если их хватит на причинение вреда, то должны быть и другие варианты, – задумался мужчина. –Ты поможешь нам дойти в большой дом пешком.

– Я не понимаю, что я должна сделать.

Аликид терпеливо заговорил:

– Тебе всего лишь надо создать вокруг нас небольшой кокон, пусть через него даже проходит немного снега. Это ничего, все равно часть рассеется. Ветер уже не будет иметь такой силы.

– Хорошо, я могу, – Лия обняла Сахану и создала вокруг них небольшое завихрение. – Так будет достаточно?

Алкид как-то странно посмотрел на нее, но ответил совсем не в тон взгляду:

– Замечательно, ты просто умница.

Норман многозначительно хмыкнул, глядя на Алкида.

– Дороги не видно, брат. Как мы поймем куда идти?

– Главное, что пойму я, – отрезал Алкид. – А вы все пойдете за мной. Одевайтесь – мы уходим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дорога во тьме

На улицу они вышли привязанные друг к другу веревкой. Рьяна, Сахана и Лия шли рядом, окруженные ореолом Лииного колдовства.

Алкид шел чуть впереди, удерживая Сахану за руку Норман позади.

Буря разыгралась не на шутку, смешав небо и землю в единый снежный вихрь. В общем шуме воя ветра и шуршания снега можно было расслышать стоны ломающихся деревьев.

Лия изо всех сил держала кокон вокруг людей, но видно было, что ее возможности на пределе. Норман подхватил ее за талию и практически нес, чтобы она не теряла энергию, пытаясь пробраться через снег – его намело выше колена.

Внезапно она жалобно пискнула, и вся сила бури обрушилась на их маленький отряд. Сахана вскрикнула, чувствуя, как ледяной холод охватывает ее своими жадными щупальцами, а снег впивается в лицо и руки. Ее поволокло в сторону ветром в непроглядный мрак. Бороться с ураганом не было сил, только рука мужчины держала ее как стальной трос и увлекала за собой.

Она попыталась найти глазами лицо Алкида, но их окружала такая темнота, и снег так бил по щекам, что ничего нельзя было разобрать. Лия снова подняла руки, запуская слабые синие искры и пытаясь вернуть себе контроль над магией. Сначала буря все еще трепала их, прорываясь сквозь слабую завесу, а затем наступила полная тишина.

Кокон будто бы вырос, окутывая их и скрывая от стихии. Невероятно красивыми волнами от тускло мерцающей волшебной сферы летели клубы снега. Воздух внутри немного согрелся. Теперь шли спокойнее, пробираясь через глубокие сугробы.

Алкид крепко обнимал Сахану за талию, приподнимая ее, если встречались препятствия. От сознания его силы по ее коже бежали мурашки. Для нее оставалось загадкой, как он находил путь в абсолютной темноте, наполненной снегом и ветром.

Женщина подчинилась его надежным объятиям и низко опустила капюшон своей дубленки, так она и шла, лишь изредка любуясь магической защитой. Наконец, его руки открыли дверь в большой дом, и они по очереди вбежали, спасаясь от обезумевшей стихии. Сахана повернулась к Лие, которую продолжал нести Норман. Она была без сознания – потратила свои силы.

Сахана склонилась над бессильно лежащей подругой. Организм был сильно истощен. Лия в последнее время много практиковалась в магии, но яд очень ослабил организм. Сахана привела ее в чувства и подала чашку с тонизирующим средством.

– Ты спасла нас всех, – ободрила она Лию.

– Я больше не маг, – зарыдала та. – Ничего у меня не выходит, как раньше.

– Подожди плакать, – Сахана вытерла ее горькие слезы и снова ткнула в руки чашку с недопитым лекарством. – Хоть кто-то выживал после отравления этим ядом? Возвращал себе силы?

– Нет, силы пропадали. Потом старость, смерть. Быстро.

– Значит ты уже единственная в своем роде, поборола яд, выжила, вернула магию.

– Их мало, Лия слабая, – снова отчаянно зарыдала она.

– В тот день, когда ты разбила чайник, их было еще меньше, – Сахана говорила с ней мягким, но очень убедительным тоном. – А сегодня ты защитила нас от стихии.

Лия заправила растрепанные волосы за уши и посмотрела на Сахану взглядом человека, который решает, сказать ли ему о себе гадость, или нет.

– Что Лия? – подтолкнула ее Сахана к разговору.

Та оглянулась по сторонам и очень тихо сказала:

– Я не уверена, что смогла это сделать. Отключилась. Темнота и усталость. Не знаю, сколько вы шли без моей защиты.

– Нисколько. Ты потеряла сознание у самой двери.

– Мне казалось, что еще далеко идти.

– Нет же, никто даже замерзнуть не успел. Ты просто не сориентировалась в темноте, тем более что так сильно устала.

Лия бросилась ей на шею, расплескивая часть содержимого кружки на платье подруги.

– Лия не бесполезна, – обрадованно сказала она.

– Лия победительница платьев, – задумчиво проговорила Сахана и посмотрела на пятно черного цвета, расплывающееся по бледно-голубой вязке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ночной гость

За столом пустовали места Василя и Марка. Айрина с тревогой косилась в сторону окна, за которым бушевала вьюга. Резкий стук в дверь заставил ее и Лию вскочить со своих мест. Но Алкид остановил их жестом.

– Это не братья, – уверенно сказал он и пошел открывать сам, в сопровождении Нормана.

За дверью стоял человек, полностью покрытый снегом. Его лицо было красным, руки дрожали от перенапряжения, сжимая небольшой мешок.

– Господин Алкид, – знакомым голосом поздоровался он. – Сани встали недалеко от вашего дома. Брел на ощупь, думал, что конец мне, бродил вдоль дома, не мог найти крыльцо…

– Господин Рудольф, – Алкид обнял мужчину, а Норман помог ему снять задеревеневший полушубок.

– Даже без топора вышли встречать незваного гостя, – усмехнулся он застывшим с мороза лицом.

– Зато вдвоем, – рассмеялся Алкид.

– Вы в порядке? – Сахана подошла к мужчине с профессиональным интересом.

– Да, немного снежком посыпало, да и всех дел. – Рудольф отвесил ей поклон, при этом его мешок упал на пол с явно большей тяжестью, чем мог бы падать предмет такого размера. Из него вызывающе посыпались золотые слитки, которые он быстро засунул обратно.

– Видите, у меня есть, чем оплатить ночлег, – подмигнул он. – А за удовольствие, которое принесет мне ваше прикосновение, необходимое для осмотра, госпожа Сахана, я готов прямо сейчас сломать себе руку.

Алкид засмеялся.

– Не стоит так себя утруждать, – сказал он. – Я и сам могу сломать вам руку. Любое пожелание гостя закон. Да и вылечу вас сам, как смогу, на правах хозяина дома, – задумчиво добавил он.

– А вам палец в рот не клади, господин Алкид, – рассмеялся Рудольф. – Зато все сразу на свои места расставили. Примите мои извинения, госпожа Сахана.

– Не стоит извиняться, господин Рудольф, – Сахана на всякий случай отступила в сторону Алкида, который тут же по-хозяйски положил ей руку на талию.

– Проходите, угощайтесь, – Айрина поманила его в сторону стола, запахи которого звали громче хозяйки. Рудольф тут же подошел к ней и поцеловал зовущую его руку.

– Айрина, вы были правы, насчет поставщиков круп. Я выгадал немало денег, сменив их по вашей рекомендации.

– В прошлый раз я подумала, что вы уже и не прислушаетесь к голосу разума, – высокомерно отозвалась она.

– Но с поставщиками птицы вы ошиблись, – укоризненно сказал он. – Вы выращиваете достаточно своей и не понимаете сути проблемы.

Спор бы продолжился, но тут Рудольф увидел Рьяну.

– Господин Алкид, умоляю вас! Вы меня убиваете снова и снова. Остались ли в этом мире красивые женщины, которые не стали вашими рабынями или сестрами? Уж простите, госпожа Сахана, но я теперь в курсе вашего положения здесь и готов купить вас за 20 цен, если господин Алкид захочет набить себе карманы чистым золотом. Но откуда тут эта прекрасная полногрудая пшеничноволосая дева, кому она принадлежит? Разбейте мне сердце в очередной раз, но я должен знать правду.

– Я не продам свою любимую женщину и за сто цен, дорогой Рудольф, – Сахана почувствовала, как его рука сильнее стиснула ее талию. – Но я не буду разбивать вам сердце – эта прекрасная дева – Рьяна. Она пациентка госпожи Саханы и не принадлежит никому из нас.

Рудольф тут же выпрямил спину и, вперив взгляд в Рьяну, поинтересовался:

– Что же случилось с вами, милая Рьяна? Какое несчастье привело вас в дом исцеления?

– Я чуть не погибла в горах, господин Рудольф, – ответила девушка, томно глядя на хозяина прииска из-под длинных густых ресниц.

– Что же с вами произошло? – он был само внимание.

– Я хотела быстрее доставить товары для нашей пекарни и попала под обвал на Астарийском перевале.

При этих словах Айрина побледнела как мел и залпом выпила свой бокал вина.

– Это – опасное место, Рьяна, – с непередаваемой болью в голосе сказал Алкид. – Вам не стоило там ехать, даже желая сократить путь.

– Многие ездят, мне просто не повезло, – Рьяна опустила взгляд в тарелку.

– Там погибла наша мать, – Алкид коснулся руки Айрины, которая неподвижно смотрела перед собой, пытаясь обуздать эмоции. – Астария.

– Вы сын Сафроса, – прошептала Рьяна, закрывая ладонью рот. С бесконечным простодушием она вскочила из-за стола и бросилась к нему, обнимая. – Я жива, благодаря убежищам, которые построил ваш отец.

– Не отец, а мой брат – Алкид. Вы благодарите именно того, кто это заслужил, – поправила ее Айрина. – Наш отец после смерти матери был настолько потерян, что забывал сколько раз в минуту надо дышать, чтобы продолжать существование. Это мой брат позвал ученых и построил эти убежища, чтобы жертв наших хищных гор стало немного меньше. Он был слишком молод, чтобы распоряжаться средствами и действовал от имени Сафроса.

Айрина с очень странной интонацией произнесла имя отца. Будто бы с неохотой или обидой.

Сахана сжала руку в кулак до боли. Мать Шафараз рассказала ей слишком много, чтобы она могла остаться спокойной. Алкид – сын шаманки-отступницы Астарии, и это не было совпадением.

Сахана сидела у камина. Ужин закончился. Рудольф флиртовал с Рьяной. Один из золотых свитков перекочевал в карман ее платья, и она заливалась кокетливым смехом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Подслушанное

Сахана видела, как Норман поманил Алкида за собой. Она была уверена, что речь пойдет о ней и выскользнула следом.

Мужчины зашли в библиотеку и там говорили вполголоса.

– Мне нужно твое разрешение, брат.

– На что Норман? – послышался голос Алкида.

– Я хочу занять подсобные помещения под моими комнатами. Так у меня будет отдельный выход на улицу, большая столовая и собственный винный погреб.

– Надоели семейные ужины? – с усмешкой спросил старший брат.

– Скажем так, – ответил Норман, – временно надоели. До такой степени, что хочу собственных слуг и входить, и выходить из дома через флигель.

– Тогда все в твоих руках. Первый этаж этого крыла дома в плохом состоянии, надеюсь, ты это понимаешь?

– Конечно и у меня уже есть люди, которые буквально за пару дней сделают мне дом в доме, а дальше – потихоньку буду приводить все в порядок.

– Норман, ты понимаешь, что свободный человек? В любой момент на любом участке этой земли ты можешь построить свой собственный дом. Я передам тебе все права по закону. Это будет мой долг перед братом.

– Ты не просто брат, ты мой лучший друг. И я давно скопил достаточно, но… Ты помнишь, как я был совсем малышом и раздражал нашего отца то плачем, то вопросами?

– Ты был чудесным ребенком, – улыбнулся Алкид.

– Но очень одиноким. Я всегда был один и остаюсь один. Мне не светит нормальная семья, ласковая жена, дети… Я почему-то такой, как ты знаешь.

– И я не лучше, – заметил Алкид.

– Ты можешь казаться лучше, чем есть, а я нет. Ни одна женщина не захочет принять меня со всей моей тьмой. Наша семья – единственный шанс не сойти с ума от тишины. Я могу построить свой дом, но хочу быть здесь, пока ты не намекнешь мне на переезд.

– Воля твоя. Делай, что пожелаешь.

Мужчины стали обсуждать какие-то хозяйственные дела, и Сахана поняла, что это надолго. Ничего интересного она не услышала. Зато решилась на дерзкий план.

Сахана тихо ушла обратно в гостиную и подозвала Лию.

– Ты умеешь открывать замок без ключа? – спросила она.

– Еще как.

– Даже сейчас можешь?

– Это не отнимает сил. Что ты хочешь сделать? – спросила Лия.

– Хочу кое-что поискать в комнатах Нормана.

Черноволосая была только рада немного пошалить, а заодно показать ту магию, которая ей определенно удавалась. Сахана впервые увидела эту дверь, самую дальнюю в правом крыле. Пришлось пройтись по длинному коридору, пересечь небольшую гостиную, затем пару раз повернуть, и они оказались на месте. Если бы не Лия, найти комнаты Нормана было бы проблемой. Сахане ни разу не было нужды ходить туда. Сейчас ее влекла мысль, что она сможет найти какую-то информацию о себе – вещи или документы, хоть что-то.

– Лия, действуй, – сказала она.

Сахана на мгновение подумала, что у Лии снова ничего не получится, но синяя молния сделала свое дело в замочной скважине, и дверь распахнулась.

Страх внезапно прошел. До этого момента Сахана думала, что произойдет, если их увидят, а сейчас даже хотела, чтобы поймали. Ей нужно было знать, как накажет ее за это любимый мужчина. Или хозяин? Или незнакомец, который так мастерски ей манипулировал? Эту мысль она постаралась отбросить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Неожиданная встреча

Но как только они вошли, Сахана с удивлением увидела, что горит свет и услышала слабый шорох, выдававший чье-то присутствие. Первой мыслью было бежать, пока их с Лией не заметили, но кто мог быть в спальне Нормана, если все домочадцы внизу с гостями?

Сахана отбросила страх и позвала.

– Есть тут кто?

– А кто вы? – вдруг откликнулись ей из глубины дверного проема.

– Хозяйка дома и ее подруга, – внезапно властно отозвалась Лия. – Назови себя и что ты здесь делаешь?

– Я – Элена, госпожа Айрина, – испуганно представилась хрупкая девушка, выходя на свет из скрывающего ее сумрака.

Лия тряхнула своими черными волосами, слегка прикрывая ими лицо.

– Что ты делаешь здесь, Элена? – таким же тоном спросила она.

– Я воспользовалась приглашением Нормана, – Элена от ужаса немного заикалась.

– Ты швея-воровка? – уточнила Сахана.

Девушка упала на колени.

– Норман простил мне это преступление, я снова чиста перед вашей семьей, госпожа Айрина и ее великолепная подруга. Мы недавно снова встретились, и он разрешил мне жить здесь в этих комнатах. У меня пока нет работы и крова. Умоляю, простите мне мою дерзость и скрытность.

Сахана шепнула на ухо Лии нужные слова.

– Ты здесь по своей воле? Я дам тебе приют и работу, если в ней нуждаешься и из-за этого терпишь надругательства.

– Я бы хотела остаться здесь, госпожа Айрина, если вы позволите. – умоляюще сказала девушка и поклонилась.

– Что ж, пусть так и остается. Но мы должны убедиться, что ты здорова – нам тут не нужны заразные болезни, – Лия снова процитировала суфлирующую ей Сахану. – Мой лекарь тебя осмотрит.

Элена кивнула, соглашаясь на все.

Сахана вынуждена была признать, что ничего не нашла. Девушка была вполне здорова, если не считать пары синяков, то там, то тут. Впрочем, Сахана, после предыдущей ночи, вполне могла с ней посоревноваться в их количестве. Итак, никаких последствий зверств и насилия.

Лекарь все же попыталась:

– Если с тобой происходит что-то, что тебе не нравится… – сказала она.

– Мне все нравится, я благодарна за эту крышу над головой. У меня есть одежда и еда, и злая Герда не заставляет меня постоянно работать по дому.

– Герда – это твоя мать?

– Золовка. – Элену передернуло. – Ужасная женщина и ее четверо детей просто бесята. Чтобы не происходило со мной здесь – это лучше, чем работать или помогать Герде, – девушка выразительно посмотрела на Лию, которую все еще принимала за Айрину.

– Скажешь Норману, что видела нас – пойдешь туда откуда пришла. Это понятно? – властные интонации очень хорошо удавались Лие. Айрине было до нее довольно далеко.

– Мне кажется, что она не врет, – задумчиво произнесла Сахана, печалясь, что не получилось учинить обыск и порыться в бумагах. Они вышли, и Лия снова щелкнула замком.

– Мне тоже показалось, что это мы ее напугали. Она не измученная девушка. Довольная, не такая грустная как я, пока Василь далеко.

– Уж не влюбилась ли ты? – захихикала Сахана, стараясь не шуметь в коридоре.

– Я не знаю, никогда не влюблялась раньше, – ответила ей Лия тихим шепотом. – В нем не магическая кровь, наверное, я не смогу его полюбить. А если здесь нет магов, то мне и не влюбиться. Мне просто страшно, что он один где-то там. Среди снега и холода. И в наших с ним покоях так тихо, – Лия открыла свою дверь и вслушалась в темноту. – Вечером он учит меня читать, и мы играем во всякие головоломки. Мне, оказывается, грустно без них, но совсем не хочется играть одной.

– Погоди, ты сказала, что не можешь полюбить человека с не магической кровью? – удивилась Сахана, вспоминая, что слышала подобное от нее раньше. Ей хотелось переубедить подругу.

– Магия хочет продолжаться, – сказала Лия. – Когда маги спят друг с другом, им сразу очень хорошо. Ждать ничего не надо. Они начинают любить, потому что магия хочет продолжаться. Сила каждого из них растет, когда они влюблены и близки, меняется и совершенствуется. У них рождаются одаренные дети, – черноволосая мечтательно и романтично улыбнулась, а потом почти скороговоркой добавила, – Надо переспать со всеми могущественными магами и выбрать, с кем лучше. Это и будет судьба.

Сахана посмотрела на нее в полном шоке.

– Я не понимаю тебя, – сказала она. – А если человек не имеет сил, но очень нравится?

– Не бывает, – отрезала Лия. – Говорить, дружить, но он как незначительный. Тронет – неприятно, душа не дернется. Магия не продолжится с таким, она оттолкнет.

– И тебе неприятно, когда Василь тебя целует? – спросила Сахана.

– Приятно, – удивленно заметила Лия. – Наверное, я больше не маг. Или очень слабая. Поэтому не отталкивает, – нашла объяснение она. – Была бы я сильной как раньше, пошла бы и забрала Василя домой.

Она шмыгнула носом.

– Ты очень сильная, – попыталась утешить ее Сахана, но Лия только часто задышала и скрылась за дверью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Быть рядом

Сахана медленно пошла в свое крыло. Усталость навалилась на нее, хотелось дойти до кровати и упасть. Женщина уже решила для себя, что ни за что не станет говорить с Алкидом сегодня. Она боялась услышать что-то такое, после чего ее налаженная жизнь рухнет. Пока были только догадки, она могла закрывать глаза на некоторые вещи и отрицать те выводы, к которым почти пришла.

Остановившись перед дверью в покои, Сахана не спешила ее открывать. Сколько раз Алкид прижимал ее к этой двери, чтобы поцеловать перед тем, как войти. Сколько раз Сахана проводила пальцами по сложным узорам дерева и любовалась этой красотой. Интересно, что это за дерево? Почему оно такое темное – это натуральный цвет, или его проморили? Мысли метались в ее голове. Она прошла в свою спальню через комнаты Алкида, но и там не нашла себе места. Она воображала, как будет себя вести, когда придет ее мужчина. Почему-то боялась, что Норман расскажет ему про те вопросы, что она задавала. Ей даже показалось, что лучше оставить все как есть – Рифа ошибся, насчет вашниров. Вашниры просто перепутали живой товар и продали ее как дикую. А все остальное – болезнь Айрины и ее странное поведение, шаманка Астария, владеющая секретами вашниров и камнями, встреча с Норманом в подвале – просто цепь совпадений и случайностей, никак не связанных.

Сахана ушла в гардеробную и еще раз за вечер переоделась – выбрала бледно-розовое платье ниже колен. У него было серьезное преимущество перед остальными – комфорт, мягкость и тепло. Усталость не отступала, но ее победила муторная тревога. В таком состоянии Сахане было не усидеть на месте – она пошла бродить по пустым комнатам левого крыла, понимая, что их слишком много для двоих. Комнаты были безликими, в некоторых было очень холодно, коридор то сужался, то искривлялся, уже собираясь повернуть назад, Сахана вдруг увидела скромную лестницу наверх, это удивило ее, потому что третьего этажа в доме она не замечала. Чердак?

Поднявшись по отполированным темным ступеням, женщина оказалась в небольшой комнате. Мебели там не было, в углу лежали какие-то свернутые в рулоны коврики, кормушки и пара клеток для мелких птиц. Возможно, птицы прилетали сюда летом вить гнезда, или их здесь зачем-то держали.

В комнате было очень холодно – стекло на окне было самым обычным, хоть и двойным. Сахана выглянула в него и обомлела. Из окна было видно только одинокий фонарь над парадной дверью. На него, вероятно и ориентировался Алкид, когда вел их из клиники. Окна дома тоже давали немного света и можно было отчетливо разобрать бешеные снежные волны, которые туда-сюда швырял безумный ветер. Это было немного похоже на море, и не похоже ни на что. Сугробы выросли и затянули ровной гладью дорожку к крыльцу и кусты. Вероятно, дверь не зря открывается вовнутрь – иначе не выйти. А вот дальше начиналась такая тьма, будто бы мир заканчивался за ореолом силы фонаря. Тьма, пустота и вой бури – вот и все, что есть там, куда больше не проникает свет.

Дух женщины захватило от этого зрелища, и она с внезапной болью подумала, что полюбила снег. Полюбила эту землю с ее бешеными ветрами, Айрину, Лию… Алкида. Больше всего – именно его. Он, вьюга, метели, серебряные россыпи снежинок – все это вызывало всплеск эмоций – радость, страх, возбуждение, любовь, печаль, восхищение, счастье...

Порыв ветра ударил в стекло снежинками. Стекло выдержало, но рама пропустила еще ледяного воздуха. Холод в комнатке стал нестерпимым. Как ни хотела бы Сахана еще немного полюбоваться этой красотой, без одеяла или пледа это желание быстро сошло на нет. Ступени слегка скрипнули под ее небольшим весом и через пару минут она прыгнула на свою постель – там было достаточно одеял и пледов, чтобы зарыться в них с головой.

Алкид уже давно знал, что, если Саханы нет в его постели, заснуть он не сможет. Ее волосы должны были привычно щекотать его щеку, жуткая толстая как одеяло пижама – мешать ощущать ее драгоценное тело. Он много раз просил ее ложиться именно здесь, даже если его нет рядом. Но сегодня она снова сбежала. И вообще весь вечер была сама не своя. Алкид сцепил пальцы в замок и задумался.

Сахану он нашел на ее кровати. Рядом лежала вазочка с печеньем, уже перевернутая на бок. Ноги женщины укрывал плед, наброшенный поверх одеяла. На ней была ЭТА пижама.

«Уж ложилась бы тогда сразу в шубе», – усмехнулся про себя Алкид.

Поза тоже была впечатляющей. Сахана забилась в дальний угол, склонив голову на подушку, придавленную к изголовью, ноги были поджаты под себя, будто бы она поставила перед сном задачу занять как можно меньше места.

«Спрятаться от меня», – с тревогой подумал Алкид.

Он предположил, что слишком измучил ее прошлой ночью. Не стоило давать себе волю. Он накануне разошелся. Но у него было странное предчувствие, что она ускользает из его рук. Поэтому Алкид никак не мог насытиться ей. Ему казалось, что тонкую южанку унесет от него ветром. И сейчас при этой мысли мужчина поежился, будто бы мог замерзнуть в такой привычной стихии.

Он не стал собирать рассыпанные печенья, просто аккуратно подхватил ее на руки и унес на свою кровать.

Упав на подушки, она приоткрыла глаза и прошептала:

– Не надо, Алкид, я не могу больше.

Он усмехнулся.

– Спи, Сахана. Просто спи. Сейчас ничего не нужно делать. Только спи рядом со мной, а не где-то еще…

Алкид укутал ее одеялом, не смог удержаться от нежного поцелуя и устроил женщину на своем плече. Он знал, что так ему будет сложнее заснуть. Ему просто было важно чувствовать ее в своих руках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Несложный выбор

Глаза Элены слипались. Норман сильно задерживался. Шум бури прорывался даже через толстое окно и убаюкивал ее. Ей было хорошо и спокойно в этом доме. Мысленно она оказалась к тому времени, когда Норман отпустил ее и она вернулась домой.

Отец злился на нее уже несколько лет. Элена была его младшей дочерью – третьей по счету. Когда она и ее сестры были маленькими он часто мечтал, как выгодно отдаст их замуж. Но это вышло только со старшими девочками. Тогда отец получил от женихов щедрые подарки и был очень счастлив.

Элена же расстроила его абсолютно всем, чем только могла. Во-первых, она была ленивой. Работа никогда не привлекала ее, все что ей поручали делалось не от души. Во-вторых, она не пыталась найти мужа, а тех, кто к ней приглядывался обязательно отталкивала. В-третьих, тем, кого находил ей отец, она ставила такое условие, что они с возмущением отказывались от брака. Так что часто после смотрин отец бил ее от бессильной ярости и отправлял в дом к брату, не в силах видеть.

Так что, когда она пришла домой после наказания, ее там ждали. Отец в этот раз ее не бил. Просто стоял в дверях и смотрел. В его глазах не было презрения или обвинения, только бесконечная усталость и боль.

– Уходи к Герде. Она выделит тебе место в хлеву, – сказал он, кинул ей сумку с ее пожитками и ушел захлопнув дверь.

Элена долго билась в нее, умоляя хотя бы дать ей увидеть Эльзу. Но в доме будто бы никого и не было. Мороз сначала добрался до пальцев ног, потом по телу пошла крупная дрожь несмотря на то, что Норман дал ей в подарок очень теплую дубленку. Девушка побрела к дому брата, где Герда встретила ее с хмурым видом, будто бы не бесплатная работница к ней пришла, а обуза.

Несколько дней Элена старалась – чувство вины заставляло ее делать свою работу хорошо. Но Герда ее презирала и ненавидела. Каждый раз она искала недостатки и недоработки. Это отношение передалось и к детям, которые несмотря на малый возраст тоже относились к Элене пренебрежительно.

Время шло, Герда зверела, и девушка твердо решила уезжать. Дом родителей был закрыт для нее. Работы не было, а батрачить на золовку смертельно надоело. Она собрала вещи и теперь готовила себя морально к шагу в неизвестность.

Собравшись с силами, она пошла узнать, не едет ли кто в ближайшее время в Снегору. Ей нужно было найти того, кто отвезет ее бесплатно. Денег у нее было только, чтобы снять дешевое жилье на пару недель.

Миновав несколько домов на своей улице, она свернула к центру через более устроенный район – тут жили рабочие Алкида в просторных деревянных домах на несколько семей. За ними была небольшая площадь с магазинами, где местные мастера выставляли свои изделия. Туда же приезжали торговцы, привозя всевозможные товары. За площадью начинались цеха. Производство от рабочего поселка отделял деревянный забор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мелкий хищник

Некоторое время она болталась по рынку, заходя в лавки, хоть на покупки и не было средств. Но продавцы не прогоняли ее, потому что благодаря Норману она была одета нарядно и богато.

Наконец, ее глаза поймали мужчину, грузившего ящики на большие сани. Она подошла к нему, набираясь решимости.

– Вы случайно не в Снегору едете? – спросила она, сильно волнуясь.

– Привет, милашка, – мужчина осмотрел ее сальным взглядом. Он был молодым, высоким и каким-то симпатичным до противного. – Хочешь составить мне компанию?

– Хотелось бы, – призналась она. – За сколько свезете?

– Давай на ты, конфетка, – подмигнул ей парень. – И за так свезу, если будешь покладистой.

Элена помотала головой. Ей почему-то стало грустно и противно, будто бы она сама себя выставила на продажу. Девушка пошла в сторону, думая, что если найти жилье попроще и снять его на неделю, а не на две, то она сможет доехать на пассажирских санях. Или же в другой день ей повезет больше и найдется добрый человек, который подбросит ее за так.

Она зашла за угол магазина, когда вдруг почувствовала, как ее хватают за капюшон.

– Ну что же ты так быстро ушла, конфетка, – парень из саней оказался прямо за ее спиной. – Мы отлично проведем время, а потом я буду возить тебя в Снегору сколько хочешь, даже монет отсыплю.

– Спасибо, мне не интересно, – перепугано прошептала Элена, оглядываясь по сторонам, но никто не обращал на них внимания.

– Пойдем ко мне, – парень схватил ее за плечи, – ну чего ты упрямишься. Надо быть сговорчивее, с тебя не убудет, а парням радость.

Элена попыталась сбросить с себя его руки, но он был сильнее. Он потащил ее за собой, она вырывалась и кричала. Какая-то женщина заметила их, но не стала вмешиваться, лишь ускорила шаг.

Страх сковал Элену. Она только выпуталась из одних неприятностей и тут же вляпалась в новые.

– Пусти, гад, пусти, – отчаянно колотила она его кулачками. Это не производило на парня впечатления – девушка была слабой, а его одежда очень плотной и теплой.

Вдруг его руки разжались и чей-то кулак уложил его на вытоптанный снег.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Хищник крупнее

– Ты его знаешь, Элена? Это твой парень?

Рядом с ней стоял Норман и смотрел на нее своими темными глазами, будто бы огромный хищник.

– Нет, я его не знаю. Просто спросила, за сколько довезет до Снегоры, и он напал на меня, – переводя дыхание сказала она.

Норман поднял парня с земли легким рывком и поставил перед собой.

– Знаешь кто я?

Парень кивнул, прижимая руку к скуле.

– Извинись перед девушкой, – приказал Норман.

– Простите, – прошептал парень.

– А теперь быстро уходи и надейся, что сохранишь свою работу, потому что я тебя запомнил.

– Зачем тебе надо в Снегору? – спросил он Элену.

И она выложила ему все как есть. Про работу, про бешеную Герду, про закрытую дверь родительского дома и ночи в хлеву рядом с белой козой.

Норман молча выслушал ее и сделал ей знак следовать за ним.

Они сидели в кафе на площади и пили горячий чай.

– Господин Норман, – Элена умоляюще смотрела на него, – я бы очень хотела остаться здесь. Вы можете помочь мне с работой?

Он хмыкнул.

– Ты же хотела уехать в Снегору?

– Это если только выбора нет совсем, меня тут кое-что держит.

– Семья, – понимающе кивнул Норман.

– Да, – она откусила румяный край ватрушки и закрыла глаза от удовольствия.

Норман внезапно сопоставил этот невинный жест с тем выражением лица, которое он видел у нее во время близости. Ему остро захотелось снова ей овладеть.

– С работой – не знаю. Ты сильно испортила себе репутацию. Даже не фактом воровства, подозреваю, что тут многие в чем-то хитрят, чтобы побольше выгадать. Говорят, что ты плохо делала свою работу. Что называется, из-под палки.

– Ты спрашивал обо мне? – удивилась Элена.

Он кивнул и занялся своей булкой. Норман в первый раз столкнулся с женщиной, которой нравилось то, что он делал. Ей было больно, страшно, но нравилось. И это оказалось в сотни раз лучше, чем можно было представить.

Мужчина всегда считал, что страдания женщин обязательная часть его наслаждения. Элена же и страдала, и хотела его. Это сочетание сводило с ума. Если бы у него была возможность оставить такую любовницу при себе, он бы ее так просто не отпустил. Что ж теперь как раз подвернулся удачный случай.

– Я думаю, ты можешь пожить у меня, – предложил он.

– В подвале? – Элена усмехнулась, но внизу живота скрутилась тугая пружина.

Она много раз вспоминала то, что пережила с этим мужчиной и каждый раз захватывало дух. Стоило подумать об этом, как изнутри поднялось сильное желание, которому нельзя было дать выхода.

– Только не в такой мороз, – улыбнулся он.

– То есть ты предлагаешь тоже самое, что и тот парень?

Норман только усмехнулся.

– Совсем не тоже самое. С ним все было бы быстро и просто. Скорее всего даже не больно. И для насилия у него кишка тонка – уговорил бы, а если нет, то отпустил. В случае удачи, попыхтел бы на тебе минутки 3-4, потом подарил бы меховые рукавицы, свозил в Снегору и накормил конфетами. А со мной ты знаешь, что тебя ждет. Это будет долго и больно. И унизительно, – он заметил огонек в ее глазах. Элена слушала не отрываясь. – Скорее всего ты будешь много кричать, но никто не придет тебе на помощь и не остановит меня.

Он взял ее за запястья своими руками и сомкнул вокруг каждого указательный и большой пальцы, имитируя цепь или веревку. По рукам девушки побежали мурашки, она опустила глаза, чтобы хоть как-то скрыть чувства, которые уверенно брали верх.

– То есть ни рукавиц, ни конфет не будет, – вздохнула Элена, стараясь чтобы голос не выдал желания. – И даже на санях не покатаешь?

Она улыбнулась краешком губ и Нормана зацепило. Элена улыбалась вовсе не невинно или смущенно. В ней не было страха и отвращения, как с другими его женщинами. Она слушала фантазии, больше похожие на угрозы, как любопытная девочка страшные сказки у огня долгим зимним вечером. И ей безумно нравилось.

Норману показалось, что все его тело подбирается, словно перед атакой или ударом. Хотелось напасть прямо здесь.

Однако, его голос звучал ровно и размеренно.

– На санях сейчас покатаю – надо же о тебе позаботиться и отвести куда-нибудь. А вот рукавички и конфеты придется заслужить, – рассмеялся, продолжая наблюдать за ней.

– Ты хочешь сказать, что это было не только наказание? Тебе просто так нравится? – задумываясь спросила Элена, снова вздыхая под его горячим взглядом.

– Да. И то, что между нами было… Это не все, что я хотел бы сделать. Я старался не сильно пугать тебя, поэтому не усердствовал.

Ресницы Элены метнулись крыльями испуганной птицы.

– Ты пугаешь меня сейчас, – сказала она и залилась румянцем.

– Надеюсь, что ты не перестанешь бояться, – понизил голос он. – Это возбуждает меня до одури.

Элена не смогла ничего ответить, потому что у нее перехватило дыхание. Ее это тоже возбуждало. Особенно то, как он произносил эти слова.

Она взяла себя в руки и спросила:

– Ты сказал, что меня никто не спасет, а тебя никто не остановит, – она замялась, понимая, что голос выдает возбуждение. – Но если… Если я не смогу выдержать…

– То ты мне скажешь об этом, – Норман поправил прядь ее волос. – Мы поговорим, к чему ты готова, а к чему нет. И если что-то пойдет не так, то ты всегда сможешь остановить это.

– Я могу верить твоим словам? – Элена испытующе посмотрела на него.

– Когда я привез тебя связанной в подвал дома моего брата, у меня была возможность сделать с тобой все, что пожелаю.

– Даа, – сказала Элена, прикрывая глаза рукой.

Ей казалось неприличным то, как она плывет от этих воспоминаний.

– Как минимум, если бы я хотел, я мог бы поработать плетью на твоей спине так, что до сих пор не зажило бы. И скажи мне, это было бы противозаконно? Меня бы хоть кто-нибудь осудил?

– Нет, – покачала головой девушка. – Я, честно сказать, ожидала чего-то подобного.

– Вот тебе и ответ на твои вопросы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Допустим, – согласилась она. – Хорошо. Я поживу с тобой месяц, а потом ты поможешь с работой, в Снегоре или здесь – не важно. Но мне будет нужна такая работа, чтобы я могла жить отдельно от своей семьи.

Норман торжествующе улыбнулся.

– Пожалуй, стоит купить тебе конфет заранее, – сказал он, – думаю ты их заслужишь прямо сегодня.

Лишняя комната

Элена вынырнула из своих воспоминаний в тот момент, когда дверь заскрипела и открылась. Норман вернулся.

Элена подбежала его встретить. Она встала на цыпочки и обвила его шею, прикасаясь к губам поцелуем. Норман, жадно впился в ее губы и за волосы отклонил ее голову назад.

– Дразнишь меня, Элена? – спросил он.

Норман занимал несколько комнат – обустроил себе кабинет, которым редко пользовался, управляясь с делами на работе. Гостиную, в которой никого не принимал. Спальню, где спал один. Еще на два помещения у него просто не хватило фантазии, и они стояли пустые. Теперь с разрешения Алкида к владениям должен был присоединиться еще одна отдельная комната, коридор на лестницу и две большие комнаты на первом этаже – своя кухня и столовая. В целом все и затевалось ради них. Он хотел ужинать с Эленой, а приводить ее за общий стол было не совсем этично.

Сейчас он повел Элену в одну из пустых комнат, которой наконец-то придумал применение. В день, когда они договорились о том, что съедутся, он вдруг понял, что месяц – это совсем недолго. Поэтому немного подготовился, чтобы не терять время.

В комнате, где они с Эленой оказались, стоял широкий диван, стол и невысокий деревянный куб, на котором со всех сторон были закреплены кольца. Девушка занервничала. Но он втолкнул ее внутрь и закрыл за ними дверь. Сейчас, когда это не было наказанием, когда она сама решилась прийти к нему, ей на мгновение стало совершенно не по себе. До этого она оправдывала то, что подчиняется ему, обстоятельствами. Сейчас она совершенно точно могла себе признаться, что скучала по этому страху, сходила с ума, вспоминая плеть в его руках. Элена с нетерпением ждала его прихода, потому что хотела знать, что еще он может с ней сделать. Удовольствие, которое она испытала с Норманом отличалось от всего, что она знала раньше. У нее были мужчины, но с ними она ничего такого не чувствовала. Отдавала свое тело на пару минут и терпела близость.

– Раздевайся Элена, – приказал он. Девушка, вспомнив предыдущий опыт, незамедлительно стащила с себя одежду, и отшвырнула подальше.

– Подойди ко мне, – его голос проникал в ее тело, и она уже была готова на все.

Норман застегнул на ней кожаный ошейник. Элена почувствовала давление на свою шею и прохладную мягкость материала. Девушка издала тихий стон удовольствия. Норман смотрел на нее, поражаясь ее реакции – соски заострились, щеки покрылись румянцем. Не в силах сдержаться, она прижалась грудью к его телу. Норман отреагировал на это жадным поцелуем, привлекая ее еще ближе за цепочку ошейника. Элена закрыла глаза, принимая его ласки с безумной страстью, стоном реагируя на каждое движение. Мужчина, еле владел собой, ощущая такой эмоциональный ответ. Он подвел ее к кубу.

– Забирайся на него и встань на четвереньки, – приказал он.

Элена выполнила это. Норман остался у нее за спиной, и она не видела, что он делает. Прохладный воздух касался ее тела, напоминая ей о том, что она еще находится в мире, где есть атмосфера. Но это никак не помогало ей вернуться в реальность. Возбуждение было настолько сильным, что ей казалось – коснись он ее ненароком и ее унесет в сладкое забытье.

Норман привязал ее лодыжки к кольцам куба, продел веревки под коленями и зафиксировал их, разведя таким образом ноги в стороны, руки тоже привязал в запястьях и локтях – уже с другой стороны. Элена теперь была беспомощна и не могла сдвинуться с места. Ее спина прогнулась, а попка была выставлена вверх. Норман провел рукой по ее спине, вызывая бесконечный поток мурашек.

– Я могу сделать с тобой все, что захочу, – сказал он. – Чувствуешь, насколько ты бессильна мне помешать?

– Да, – отозвалась она со стоном. Теперь, когда возможности управлять своим телом не было, каждый участок кожи под витками веревки ощущался как сильнейшая эрогенная зона.

– Угадай, что я сейчас сделаю? – спросил ее Норман.

– Войдешь в меня, – Элена повела попкой в предвкушении.

– Не угадала, – усмехнулся мужчина. – За это я тебя немного пошлепаю.

Он взял в руку широкий кожаный ремень и слегка замахнулся. Первые удары наносил мягко, разогревая и подготавливая ее попку к основному наказанию. Ощущения были невероятно возбуждающие и приятные. Элена вскрикивала и стонала. Затем удары стали сильнее, ритм выровнялся, и обжигающая боль приходила с равномерным промежутком, но к этому времени Элена уже не была собой – она была сгустком страсти, который и боль воспринимал как удовольствие. Обжигающий удар ремня, сменялся жарким послевкусием желания на коже. Элена встречала боль криком, а провожала сладким стоном, будто бы это были ласки. Девушка кричала, всхлипывала и хотела еще и еще.

Наконец звук падения ремня на пол дал ей понять, что эта часть закончена. Брови мужчины поползли вверх, когда он услышал разочарованный стон. Но он больше не мог ждать. Норман вошел в нее резким движением, и она вся изогнулась от удовольствия. Элена чувствовала буквально каждый сантиметр его члена, сходила с ума от возбуждения, извиваясь, насколько это было возможно. Ее пальцы впились в полированное дерево, тело изогнулось дугой в веревках, она готовилась испытать оргазм, когда Норман вышел из нее и обойдя вокруг приподнял за волосы и направил член ей в рот. Он двигался мягко, не причиняя ей неудобства и входя не глубоко. Элена с удовольствием вбирала его орган в рот, стараясь насадиться глубже, но он оттягивал ее за волосы немного назад.

– Не спеши, тише, – шептал он, млея от удовольствия, – сожми сильнее свои губки.

Элена подстроилась под ритм и сосала его член так, будто бы ей это нравилось больше, чем ему. Руки Нормана напряглись до боли, ему хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Его член блестел от ее слюны, вены на нем напряглись и бугрились. Губы девушки покраснели от усилий, она долго держала рот открытым и челюсти уже начали ныть. При этом Элена не пыталась увильнуть от того, что делала, с готовностью принимая его орган в рот раз за разом, пока Норман не решил, что достаточно. Он снова обошел ее и вошел теперь в задний проход. Его член был скользким от ее слюны, к тому же мужчина хорошо смазал узенькое колечко ее попки. Проникновение произошло довольно легко. Элена выгнулась от легкой боли и тут же расслабилась, исходя на стоны. Норман не хотел чрезмерно мучать ее, но от возбуждения уже плохо контролировал себя. Девушка под ним кричала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Тебе плохо? – спросил он. – Мне остановиться?

– Нет! Не останавливайся, – с возмущением крикнула она. – Вставь в меня палец, умоляю, – слабеющим от желания голосом произнесла Элена.

Сначала он не поверил ушам и переспросил.

Девушка со стыдом повторила просьбу. Нормана не пришлось уговаривать. Поднырнув рукой под ее живот, он вошел сразу двумя пальцами в ее лоно и таким образом использовал оба ее отверстия. Элена тоже больше не контролировала себя. Если бы не веревки, которыми она была связана, то в момент оргазма она упала бы. Норман чувствовал, как ее дырочка сжимает его пальцы, а анальное отверстие сокращается с силой обнимая его орган. Он продолжил входить в ее извивающееся тело, наслаждаясь алыми следами от ремня и каплями пота, выступившими на нежной коже спины. Ногтями он провел вдоль ее позвоночника, вызывая сводящий с ума стон страсти. Его движения участились. Элена прошедшая пик удовольствия, теперь чувствовала боль. Ее мышцы напряглись, стоны стали умоляющими. Это возбуждало Нормана не менее сильно, чем ее желание. Помучив ее еще немного, он наконец кончил.

Освободив Элену от веревок, он закутал ее в теплый плед и отнес в постель. Девушка расслаблено лежала в его руках и смотрела на него затуманенным отсутствующим взглядом. Он перебирал рукой звенья цепочки ее ошейника и любовался каждой черточкой нежного лица своей любовницы.

– Я не встречал никого похожего на тебя, – сказал он.

– Мне так хорошо, – сонно прошептала она, прижимаясь к нему. – Как ты это сделал со мной?

Норман и сам был так ошеломлен произошедшим, что решил подумать об этом потом, когда сможет логически мыслить. Надо было снять с Элены ошейник, но его даже сейчас, когда страсть полностью опустошила тело, возбуждал этот элемент власти. Все же он нехотя потянулся рукой к нему, чтобы расстегнуть.

– Не надо, – остановила его девушка. – Не сейчас, прошу. Дай мне почувствовать себя твоей.

Норман выругался и впился бешеным поцелуем ей в губы. Цепочка ошейника натянулась в его руке, приподнимая ее за шею чуть выше постели. Он резко раздвинул ей ноги, и вошел, вызывая протяжный долгий стон, переходящий в низкие ноты.

– Сама виновата, – шептал он, грубо входя в нее рывками. – Сводишь меня с ума.

Он почувствовал руки Элены у себя на спине, затем в волосах. Слышал ее крики, краем сознания уловил ее оргазм, но это уже не имело никакого значения. Он терзал ее с безумной страстью, наслаждаясь ею, как никем другим никогда до этого в жизни.

Истерика

Сахана проснулась поздно. Алкида не было рядом. Завтрак стоял на столике. Она отхлебнула чай и задумалась, почему он всегда горячий? Кто-то его постоянно разогревает? Или несколько раз приносят новый, пока она не проснется. Она еще немного понежилась в кровати, вдыхая запах Алкида. Ей было приятно, что он унес ее к себе.

Мысли, которые мучали накануне, отступили. Сахана была готова перестать искать связи между событиями. Только бы продолжать просыпаться в его постели, находить чашку чая утром на тумбочке. Она полюбила Алкида, но, получается, совсем не знала, что он за человек.

Зато знала, что он всегда встает раньше и ни за что не будит ее, если нет необходимости. А когда приходит с мороза от него всегда пахнет снегом и деревом. У него темные волосы, не совсем короткие – можно зарыться руками и темные глаза, в которых можно утонуть.

Сахана скрутилась в болезненный комок под одеялом и зарыдала. Она плакала и до этого – от страха перед своей участью, когда видела кругом холод и снег, вместо привычных цветов и моря. Тоска не раз дотягивалась до нее своими щупальцами и мучала, пока из глаз не начинала течь соленая влага. Только каждый раз после этого происходило что-то захватывающее, что отвлекало и успокаивало.

Женщина крепче обняла себя за плечи, представляя, что это кто-то сильный и большой гладит ее, утешая. Всегда это помогало успокоиться, но не сейчас. Сейчас она просто заплакала в голос. Почему бы не позволить себе покричать, если никто не услышит?

То, что из покоев Алкида в коридор и другие комнаты не доносится ни звука она выяснила давно, так что дала себе волю и рыдала как рыдают маленькие дети.

Сильные руки перевернули ее на спину.

– Что случилось, милая? – Алкид с тревогой гладил пушистые после сна волосы.

– Я не знала, что ты тут, – Сахана пыталась разглядеть его лицо, но слезы застилали глаза. – Я бы ни за что не стала…

Алкид прижал ее к груди и стал укачивать, как качают ребенка.

– Я бы не хотел, чтобы ты плакала одна. Моя обязанность быть рядом, когда тебе плохо.

Она прижалась к нему. Его присутствие приносило огромное облегчение.

– Это из-за позапрошлой ночи? – прошептал он, прикасаясь губами к ее затылку. – Я измучил тебя, сделал больно, напугал? Ты можешь просто сказать, я пойму.

Сахана отрицательно покачала головой.

– Что же случилось?

– Я думала, что тебя нет и дала себе волю, – Сахана вытерла слезы. – Просто тоска – ничего страшного.

– И часто ты так горько плачешь, когда меня нет? – Алкид смотрел на нее с грустью. До этой минуты он был уверен, что Сахана здесь хорошо. Он старался чтобы резкая перемена в ее жизни была относительно приятной, но получается очень ошибся.

– Нет, что ты. – Сахана попыталась улыбнуться и слезы снова потекли из глаз. У нее не получалось выровнять дыхание. Кто держит ее в своих объятиях – влюбленный человек или бесчувственный манипулятор?

– Как вышло, что ты дома? – спросила она, заложенным от слез носом.

– Буря до сих пор бушует. Рудольф и Рьяна по-прежнему у нас. А Василь и Марк до сих пор на производстве. И после того, как все утихнет потребуется время на расчистку снега – намело по окна. Так что я работал в кабинете. Ты тоже пойдешь туда со мной. После того что я увидел, я не оставлю тебя одну.

– Мне надо в душ и надеть платье, – шепнула Сахана, представляя на что похожа после своей истерики.

Алкид кивнул и она умчалась приводить себя в порядок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Прошлое

Когда она вышла из своей комнаты посвежевшая и в симпатичном платье, Алкид все еще задумчиво сидел на краю кровати. Казалось, что он чем-то обеспокоен. Увидев ее, он улыбнулся, сбрасывая с себя мрачные мысли, и повел за собой.

В этом месте Сахане еще не приходилось бывать. В отличие от кабинета Айрины, тут было аккуратно: все документы были сложены в нужном хозяину порядке. На столе лежали бумаги, со свежими записями. Почерк Алкида был ровным, с крупными круглыми буквами, без украшений и витиеватостей.

Вся мебель была из темного дерева: оно очень нравилось Алкиду и часто встречалось в интерьере. У кресла не было подлокотников, чтобы быстро и легко поворачиваться и вставать. На стене висела картина, видимо, кисти Айрины, но не в духе последних ее работ. На холсте был изображён зимний сосновый лес. Под ярким высоким солнцем стволы деревьев отдавали красной корой и поблескивали янтарной смолой. Снег весело искрился.

– Айрина написала? – спросила Сахана.

– Да, много лет назад, тогда она еще не была больна. – Алкид порылся на полке, – А это портрет мамы – тоже нарисовала Айрина, еще когда была маленькой. К сожалению, ей меньше повезло, чем мне – мама погибла, когда она была подростком и не успела расцвести. Впрочем, и заболеть тоже не успела.

Сахана посмотрела на портрет Астарии, явно не единственный из сохранившихся, но самый дорогой для Алкида. Его мать была очень красива. Черты лица были тонкими и правильными, глаза большими, волосы черными – этим Айрина пошла в нее. Портрет был явно написан ребенком, но очень талантливо. В уголках губ пряталась нежная улыбка. Похоже, что мама смотрела на дочку гордым и любящим взглядом, когда та писала это. Удивительно как маленькая девочка смогла ухватить этот момент и передать его бумаге.

– Я именно такой ее помню, –сказал Алкид тем голосом, которым люди говорят об очень давней утрате. Такой давней, что испытывать боль и скорбь уже неприлично, хотя это никак не отменяет их существования. – Мы были счастливы, пока она была жива. Ее смерть сломала отца, сделала меня главой семьи, но, как ни странно, дала мне трех братьев.

Сахана вопросительно посмотрела на мужчину, и он продолжил.

– Мать Нормана была случайной женщиной Сафроса. Она принесла ребенка недельным младенцем. Сказала, что не может и не хочет ему ничего дать. Что хочет быть свободной, хочет, чтобы отец оставил его у себя, или даже выкинул, если сочтет обузой. Как видишь, Нормана мы оставили. Сложно было только принять его как брата – я долго испытывал к нему отеческие чувства. Василя и Марка родила отцу вторая жена. Долго их брак не продлился, зато общаются они по сей день. У нее отношения с отцом намного проще моих… – в голосе Алкида прозвучала горечь.

– Твой отец живет где-то в другой части великолепной страны Раглас?

– Мне иногда кажется, что ему не нужен дом. Он перебрался сначала на Запад, потом уже на Юг. Большую часть жизни он провел здесь, на Севере с мамой и никуда не выбирался, а теперь не может усидеть на одном месте. Меняет дома, города, женщин. Любит тепло. На Север не ступал с тех пор, как уехал через несколько лет после гибели матери.

– И вы больше не общаетесь?

– Общаемся, – Алкид убрал портрет, проведя пальцами по любимым чертам. – Он иногда подстраивается под мой график разъездов и возникает на пути внезапно. Иногда пишет мне. При этом мы всегда говорим только об Айрине. Ее он любит больше всех своих детей. Мысль о том, что мы потеряем ее так скоро, убивает его до такой степени, что он не может ее видеть. Она напоминает ему маму. Однажды Сафрос сказал, что из-за ее болезни ему кажется, что он снова ищет в горах жену, роет снег, промерзает до костей, только чтобы увидеть, что опять опоздал.

Алкид очень хорошо владел собой, но Сахана отметила, что он старается смотреть в сторону, а не на нее. Она молчала, не зная, что сказать ему в утешение. Он больше ничего не говорил. Наконец, мужчина сел работать с бумагами, а Сахана устроилась в кресле с книгой. Некоторое время они были увлечены своими занятиями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тревоги

– Сахана, – наконец сказал мужчина. – Подойди ко мне.

Она нехотя поднялась с кресла и отложила книгу. Алкид отодвинул бумаги в сторону и усадил Сахану перед собой на стол.

– Признайся, ты плакала из-за меня? Можешь честно сказать. Если ты терпишь что-то или притворяешься из-за страха перед тем, что я твой хозяин, то не надо. Наши отношения уже давно перешли все возможные черты.

При этих ее словах пальцы заметным судорожным движением вцепились в край стола. Каждый раз напоминание о рабстве вступало в конфликт с картиной мира.

Она собралась было сказать Алкиду о своих подозрениях насчет Нормана и него самого, но случившаяся истерика слишком истощила. Сахана поняла, что не сможет отличить ложь от правды и примет любую удобную версию, которая достаточно утешит и успокоит.

– Алкид... то, что ты делаешь со мной мне нравится, – она вздохнула, набираясь смелости. – Мне было хорошо, и я не притворялась.

– Скажи, что тебя тревожит, – еще раз попросил он, поднимаясь и опираясь руками о стол с двух сторон от нее. – Я… – он оказался на уровне ее глаз, – люблю тебя.

С этими словами он нежно поцеловал, стараясь не быть напористым. Сахана обвила его шею, затем кончиками ногтей провела по затылку, зарываясь в волосы. Она решила дать себе еще немного времени для того, чтобы побыть слепой и счастливой.

– И я, – шепнула она.

Алкид обнял ее, стараясь быть нежным и почувствовал, как она широко развела ноги, впуская его между них.

– Сахана, – прошептал он, прижимаясь к ней своим сильным телом, – я не железный и сейчас возьму тебя, если ты не прекратишь.

– Ты уверен, что меня это пугает? – с полуулыбкой спросила она, соблазнительно отклоняя голову назад и убирая волосы с шеи.

Глаза Алкида потемнели. Его губы коснулись ее кожи чуть ниже уха, давая почувствовать свое тяжелое дыхание. Рукой он захватил волосы, еще сильнее выгибая изящное тело. Наконец, она почувствовала жадный, болезненный поцелуй там, где под кожей билась голубоватая жилка и застонала. Ее ноги обхватили его, прижимая к себе.

– Я буду делать, то, что мне нравится, – угрожающе прошептал он. – Если тебе не захочется – скажи. У меня много желаний, связанных с тобой, выберу то, которое принесет удовольствие нам двоим...

– Мне захочется, – прошептала она в ответ. – Интересно узнать побольше о твоих желаниях.

Алкид стянул с нее платье через голову и снял с себя рубашку.

– Обожаю твой запах, – прошептала она, привлекая его к себе и лаская спину, руки. Его тело напрягалось буграми мышц от ее нежных прикосновений. Она наслаждалась его красотой и силой. Он снова поцеловал ее, освобождая от одежды.

– Хочу, чтобы ты легла, – он обошел стол с другой стороны и потянув ее за волосы положил спиной на гладкую деревянную поверхность. – Свесь голову вниз, – попросил он. Сахана оперлась ногой на край стола и приняла нужную позу.

Алкид наклонился к ней и снова поцеловал, затем выпрямился и мягко вошел в ее рот членом. Его рука погладила горло, обнажила грудь и стала по очереди ласкать соски, пока женщина ублажала его губами. В такой позе он входил довольно глубоко, поэтому давал передышку и держал очень спокойный ритм. Наигравшись с ней так, он снова обошел стол и подтянул за колени на самый край. Трусики полетели на пол и Сахана застонала, чувствуя, как член входит в нее. Алкид потянул ее на себя, чтобы она села и поддерживал за талию, входя глубоко в ее лоно резкими толчками. Ее руки он сначала держал за спиной, потом стянул своим ремнем. Сахана всхлипнула, но ощущение беспомощности только обостряло чувства.

– Посмотри на меня, – велел он, захватывая волосы у нее на затылке.

Сахана встретилась с ним уплывающим от удовольствия взглядом и увидела полные страсти темные глаза. Она вскрикивала от каждого толчка внутри нее, не смея отвернуться и чувствуя, как сходит с ума от такой открытости. Он остановился, выжидающе глядя на нее.

– Пожалуйста, еще, – прошептала она, – я хочу еще.

Она извивалась всем телом, насколько позволяла его хватка. Ей очень хотелось обнять его, но связанные руки не давали такой возможности.

Низ живота пульсировал, между ног все набухло и стало невозможно чувствительным. Каждое движение мужчины вызывало у нее всплеск желания. Каждое прикосновение рук, губ, взгляда сводили с ума.

Когда он впился в губы полным безумного желания поцелуем и проник языком в глубь рта, Сахана не выдержала и кончила, вжимая его в себя ногами как можно глубже.

Алкид снял ремень с рук, положил ее на спину и теперь стянул руки впереди. Ее ноги он раздвинул шире, приподнимая таз выше, захватил их под коленями, немного опираясь и снова вошел. В таком положении он проникал глубже и сильнее, затрагивая какие-то чувствительные точки внутри.

Сахана шептала его имя, на ее губе выступили капельки пота, глаза закрылись. Алкид положил ей руку на шею, прижимая к столу и в несколько резких движений пришел к оргазму.

Он освободил ей руки и обнял, прижимая к себе. Сахана сомкнула объятия у него на спине и расслабилась, замирая от счастья и нежности.

– Ты моя, – не желая отпускать ее, сказал он.

Они так и стояли, не в силах оторваться друг от друга. Женщина все сильнее ощущала, нарастающую тревогу. Предчувствие, что им больше не будет так хорошо, омрачало этот день как тяжелые тучи, принесшие бурю.

Алкид оделся быстрее. Сахана так расслабилась, что никак не могла справиться с застежками на белье и пуговицами на платье. В дверь их комнат постучали и Алкид вышел, оставив женщину в кабинете одну.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Обыск

Возможностью надо было пользоваться. Пришлось собраться. Она быстро огляделась вокруг. Бумаг было много и Сахана не знала, где искать, так что просто перебирала папки, читала записи. Дверь хлопнула, и женщина отпрянула от стола, выглядывая в гостиную – Алкида там не было, значит его позвали вниз или в правое крыло. В любом случае это давало ей время.

Все бумаги на столе относились только к работе – мех, строительство, накладные, расписки. В она порылась в надежде найти что-то об оплате себя, но только зря потеряла время.

Сахана залезла в ящик стола. Целью ее поисков были документы на владение. Там должна была быть дата покупки, место осуществления сделки и подпись продавца.

Ее взгляд упал на шкаф и она, подумав минуту, залезла на полку, куда Алкид убрал портрет матери. Сразу же она обнаружила там папку «Айрина» и открыла ее из профессионального любопытства. Оказалось, что с начала болезни женщину смотрело множество врачей. Была даже попытка внести изменения в поведение клеток, очень неудачная в результате – пошли паталогические процессы, все Т-лимфоциты пришлось уничтожить и долгое время Айрина провела взаперти из-за рисков инфекции. Сахана хмыкнула, здесь было сомнительно все, начиная с решения лекаря вмешаться, заканчивая такой кардинальной попыткой все исправить. Как ни странно, когда иммунитет восстановился никаких дополнительных болезней не появилось. Хоть в этом Айрине повезло.

Дальше шли исследования и прогнозы за подписью самых разных лекарей, в том числе знаменитых. Наконец, Сахана нашла вырезку из медицинского журнала о результатах нетрадиционного исследования. Из написанного складывалось, что есть связь между лекарским даром и способностью видеть сияние вашнирских камней. Было выделено две группы лекарей – одна видела камни, другая нет. Они занимались излечением пациентов с одинаковыми диагнозами и показатели сильно отличались. Влияние на клетки и ткани в первом случае было стабильным и эффективным, осложнения были реже, а сеансов коррекции требовалось меньше. Во другой группе все характеристики значительно уступали. Автор исследования предлагал проводить вторичное тестирование лекарей, используя магические камни. Это позволило бы использовать их возможности максимально, особенно в сложных и неизлечимых случаях. Среди описанных диагнозов было и заболевание Айрины, с отметкой, что полное выздоровление невозможно, но прогноз улучшается и сроки качественной жизни при достаточном уходе возрастают на 200–240%. Также автор сетовал на то, что только 4–5% протестированных им лекарей обладают такой способностью.

Сахана еще раз пробежала глазами листок и мысленно вернулась к прекрасному, сияющему розовым светом камню на приеме у Латойского мецената.

«Кто-то видел, как я на него смотрю. Видел восхищение в моих глазах, то восхищение, которое нельзя питать к булыжнику на мостовой или куску серого щебня», – подумала она, добавляя в свой паззл последний кусочек.

Выходило, что камень выставили специально. На приеме было много врачей. Чьи-то глаза внимательно следили за реакцией каждого.

Сахана рассчитывала узнать, кто ее продал и где это произошло, но то, что она сейчас выяснила роняло ценность данного вопроса. Ее действительно похитили, потому что синеглазой брюнетке на другом конце света была нужна ее помощь, дающая несколько дополнительных лет. Ее жизнь сломали, чтобы склеить жизнь другой. Она была идеальной жертвой – лекарский дар сам по себе редкость, если добавить к этому еще и вторую одаренность, то выбор среди действующих коллег будет не велик. Скорее всего, это знаменитые и высокопоставленные врачи, которых не просто нанять или украсть. Голова закружилась при мысли о карьере, которую она потеряла. Да, похитители сработали в нужный момент. Еще немного и у нее было бы имя, и продажа в рабство вызвала бы много шума и большой скандал. Сахана чувствовала, как подступает к горлу гнев.

И этот фарс в подвале – роли были распределены заранее. Норман – жестокое чудовище, Сахана – отчаявшаяся жертва, а Алкид – спаситель. Они договорились. Ее никто не спасал от насилия, никто не принимал ее за дикую – они сразу знали, кто она. Просто все шло по их плану. По ЕГО плану… Ее хозяину было категорически мало того, что она могла дать время сестре. Он уложил ее к себе в постель, заставил работать на себя и, что было больнее всего, заставил отдать ему свое сердце.

Сахана попыталась дышать, но воздух проникал в легкие рваными рывками. «Они меня приручили!!!» – подумала она, сползая спиной по стене вниз. Сначала напугали до одури, показали самый худший сценарий: подвал, цепи, плеть, жестокость. Сколько времени она думала, что Норман психопат? А он им не был – просто его роль была примирить ее с рабством. Сколько раз она сама себя уговаривала, что ей повезло, раз Алкид хорошо с ней обращается. И каждый раз при этом она сравнивала его с Норманом! На контрасте ей и уксус бы показался сладким.

Дура! Сахана вскочила таким резким движением, что спину перехватило болью. Сделала несколько шагов по комнате. Алкид действительно влюбил ее в себя, его сестра говорила с ней как с подругой, все они ели за одним столом, потому что им это было выгодно: собственный дом исцеления для своей семьи и работников, красивая женщина в постели Алкида без прав на имущество и любые возможные притязания. Алкид даже притворился, что влюблен – нежность и страсть в постели, подарки, прогулки, красивые вещи. Ей должно было быть хорошо на новом месте, чтобы она лечила, чтобы она привыкла и не пыталась бежать. Чтобы искренне захотела помочь Айрине, которая, выходит, все знала?

Самым обидным было то, что ей действительно было очень хорошо до сегодняшнего дня.

Когда Сахана только узнала о болезни Айрины, она подумала, что это может быть причиной ее порабощения. Но ведь рядом был добрый и талантливый доктор Мурти, готовый в любой момент приехать из Снегоры. Поэтому Сахана и не сосредоточилась на этом. Зато этот листок все объяснял – доктор Мурти мог дать Айрине только 10 лет, а вот лекарь, видящий сияние вашнирских камней – намного больше… – такая редкость!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сахана вспомнила мать Шафараз, которая советовала никому не говорить о своем бесполезном умении. Но, собственно, говорить оказалось не обязательно.

Руки Саханы теперь перешли на солнечное сплетение, потому что горькое понимание заставило ее согнуться чуть ли не пополам.

Сахана в ярости схватила из шкафа книгу и запустила ей в окно. Окно осталось нетронутым, а вот страницы книги оторвались от корешка, листочки бессильно лежали на полу, жалкие и помятые. Сахана вдруг зарыдала от жалости – не к себе, а к жертве своей злости, которая была ни в чем не виновата. Решив не поддаваться этому чувству, она разметала документы на столе и выгребла бумаги с одной из полок.

«Мой мир рухнул!» – мысль была громкой, будто внутренний крик, так что пришлось сжать пальцами виски. Затем Сахана села на пол и опираясь пятками отползла спиной к шкафу, ища опору. Массируя голову, она, пытаясь понять, зачем откопала эту отвратительную правду и как теперь жить? Она вдруг впервые за все эти месяцы с ужасом осознала, что действительно в рабстве, и ее положение абсолютно безвыходно.

Стук в дверь заставил ее подняться и медленно, будто бы через метель, пойти открывать. Справиться с ручкой у нее получилось с трудом. Руки казались ледяными и не слушались. Она почему-то думала, что это Алкид и тряслась от ужаса. Скандала было не избежать, и женщина хотела этого, хотела увидеть его гнев, хотела открыть темную сторону. Ведь ее покорность и нежность ни разу не давали повода наказать ее по-настоящему. Но на пороге стояла Лия. Быстро окинув подругу взглядом, она изменилась в лице.

– Кто тебя обидел? – глухим голосом спросила она, хватая Сахану за ледяные пальцы и проскальзывая в комнату.

Сахана подняла на нее совершенно потерянные глаза и сказала.

– Я не могу здесь больше быть. Я умру, если останусь. Выпей еще тоника, Лия, прошу. Тогда твоих сил хватит. Отведи меня в клинику… Давай снова пройдем через бурю. Может быть, меня даже унесет, но уведи, умоляю. Пока он не вернулся сюда.

Лия только кивнула. Сахана схватила несколько вещей, которые могли ей срочно понадобиться и женщины пошли к двери.

– Погоди, – сказала Сахана. – Мы не можем пройти через холл и воспользоваться парадным входом. Но я слышала, как Норман говорил о том, что хочет переоборудовать свои комнаты в двухэтажные апартаменты. Нам надо туда, Лия. Там есть лестница и выход.

– Хочешь бежать? – деловито поинтересовалась Лия, хватая теплые вещи Саханы, чтобы не заходить к себе.

– Хочу побыть там, где чувствую себя в безопасности. Столько, сколько получится. Мне не сбежать. Я не смогу открыть портал через весь мир, Лия.

– Если тебя это утешит, то я тоже не могу его открыть. Даже в соседнюю комнату. Даже если скрутило живот и каждая секунда дорога.

Сахана уставилась на Лию с удивлением, затем с пониманием и не смогла не засмеяться.

Бегство

Они выбрались в пустой коридор и помчались в правое крыло. С первого этажа доносились голоса, семья и гости собирались к обеду.

Лестница действительно обнаружилась за покоями Нормана. Девушки спустились вниз и еще через пару комнат обнаружили дверь. С замком все получилось легко. Они вышли в тамбур и теперь от бури их отделяла только прочное дерево. Лия распахнула ее и обе девушки остановились, глядя на улицу с ужасом. Снега намело до половины прохода. Часть его осыпалась внутрь дома и стало ясно, что глубина тут будет Сахане по шею. Буря продолжала бушевать, впрочем, она уже не ломала деревья. И если с ветром можно было справиться, то пройти расстояние до дома исцелений по такому снегу казалось невозможным.

Сахана захлопнула дверь.

– Мы не можем идти, Лия, – сказала она, предаваясь отчаянию.

– Ты не права, – Лия задумалась, будто бы копировала мимику Василя. – Дом с двух сторон похож, если выход есть отсюда, то он и в левом крыле тоже есть. От левого крыла до дома исцелений намного меньше идти. И там расположена кухня, там снуют слуги. Они уже должны были выходить сегодня.

Снимать зимнюю одежду не хотелось. Поэтому девушки крались по коридору, прислушиваясь к каждому звуку. Удача была на их стороне, и никто им не встретился.

Лестница левого крыла действительно была. Она тоже вела в пустые, ненужные и забытые хозяевами комнаты, которые, к великой радости девушек, перешли во вполне теплые хозяйственные помещения. Слышались голоса слуг, собиравшихся подавать обед. Пахло вкусно, Лия даже хотела что-нибудь прихватить, но Сахана остановила ее. Дверь на улицу здесь тоже была – распахнув ее, Сахана и Лия обрадовались, слуги действительно немного раскидали и утрамбовали снег. К тому же с этой стороны дома намело меньше.

Лия выпила еще несколько глотков тонизирующей микстуры, сконцентрировалась, и их с Саханой окутал небольшой вихрь ее магии. Судя по его размерам, Лия была очень не уверена в своих силах и берегла их с самого начала.

Глубокий снег был к тому же очень пушистым и рассыпчатым. Слуги почистили буквально несколько метров до курятника, а дальше снега было по пояс. Девушки продвигались медленно, зарываясь местами по грудь. Лия предложила идти по одному, ступая в следы друг друга. Так продвигаться действительно было легче. Кроме того, колдунья ослабила свою сферу у них за спинами, чтобы усилить перед, так что получилось немного трамбовать снег, перед тем как наступать на него – это тоже очень помогло. И все равно они ползли как черепахи.

Время текло тут бесконечно. Впрочем, холода уже не чувствовалось – для каждого шага требовалось высоко поднимать ноги, работать руками, так что обе девушки уже давно вспотели. Когда за спиной остался сад, Лия была совершенно без сил. Удерживать защиту она уже не могла, и Сахана велела ей снять ее.

Дом исцеления был прямо перед ними, но теперь снег стал еще глубже, буря набросилась на них, вгрызаясь снежными пальцами в разогретую кожу. Мороз жалил бессердечно. Сахане пришлось буквально тащить Лию за собой. Силы давно оставили их, вперед двигало только осознание опасности завязнуть в снегу и замерзнуть. Очень хотелось бросить рюкзак с вещами, чтобы было легче идти.

До крыльца Сахана и Лия добрались замерзшими насмерть – ветер выбил из них тепло, заработанное тяжелой ходьбой. Впрочем, забравшись, наконец в дом, они были счастливы – под ногами твердое дерево, а не сыпучий снег. Девушки переоделись в сухую и чистую одежду, заварили чай и устроились на кухне, потому что там было теплее. Дверь в кухню они закрыли – из развитого окна холла веяло жутким холодом. Стекло промерзло изнутри, образовав на подоконнике здоровенную наледь.

Все же в доме было теплее. Сахана согрелась настолько, что они с Лией занялись окном – сложили в несколько раз толстое одеяло и вбили гвозди, фиксируя его. Сверху прибили доску с чердака. На первый взгляд больше не сквозило. Девушки занялись уборкой – уходя в спешке в большой дом они оставили беспорядок.

– Лия, я поступила ужасно, когда взяла тебя с собой, – сказала ей Сахана. – Ты можешь пострадать из-за моих действий.

Лия только махнула рукой.

– Ну и кто меня накажет? Василь не станет, а остальные не имеют власти.

– Алкид. – Сухо напомнила ей подруга.

Лия выругалась на своем языке. Василь, очевидно, не учил ее неприличным словам, а она привыкла выражаться.

– Я вообще не подумала о нем. Но он не может меня наказать. Долг – долгом, а я – маг. Это я накажу его за то, что ты грустная. Клятва мне не помешает, ведь мою жизнь спасла ты и дар есть у тебя.

Сахана не поняла, что именно Лия хочет сказать, но расспрашивать не стала, ей было не до магических законов древности. Колдунья посмотрела на Сахану еще внимательнее.

– Что произошло? Ты была ужасная. Я испугалась и решила помочь любой ценой. Человек не должен быть с таким лицом.

Сахана не хотела посвящать еще кого-то в детали своих раздумий. Но она была обязана Лие не только переходом в дом исцелений, но и знанием этой правды. Не появись девушка на ее пути, Сахана так и пребывала бы в иллюзиях и позволяла собой манипулировать. Так что она рассказала подруге все, до чего догадалась и показала статью с исследованиями.

– Я не верю, что Алкид только использовал и притворялся, – сказала вдруг Лия. – Он жесткий, умный, хитрый. Но смотрит на тебя так, что у меня сердце замирает.

Ее подруга на это только пожала плечами, не зная во что уже верить.

Наконец, воздух нагрелся, лампы светили ярко и на плите приготовился обед. Сахана сидела на любимом диванчике, с приятным ощущением того, что немного пришла в себя. Ей было больно, страшно, но теперь она чувствовала это будто бы через стекло. Пара часов барахтанья в снегу, уборка и готовка помогли ей абстрагироваться. К тому же она поняла, что пока их хватятся, пока поймут, что они смогли выйти из дома, пока попробуют без магии преодолеть снег и вьюгу, пройдет время так необходимое ей, чтобы хоть немного разобраться в ситуации.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лия сказала, что смертельно устала. Магия снова истощила ее. Так что, даже не дождавшись обеда, она ушла наверх и тут же заснула.

Сахана же с жадностью поела. После прогулки в снегу аппетит был волчий. Она взяла книгу и устроилась в уголке дивана. Привычка забиваться куда-нибудь, сжимаясь в комок была у нее всю жизнь. Это всегда успокаивало. Тепло, сытость и усталость сделали свое дело, и она заснула.

Алкид

Сахана вынырнула из дремы, с ощущением, что кто-то на нее смотрит. Голова была тяжелой после дневного сна, тело знобило. Очень хотелось снова заснуть, но приоткрыв глаза женщина увидела, что прямо над ней стоит Алкид, и вскрикнула.

– Я бы очень хотел знать, что все это значит, – спросил он таким голосом, что ей стало страшно.

– Я теперь буду жить здесь, – Сахана выпуталась из пледа и нехотя встала на ноги.

– Интересно, – произнес Алкид, разглядывая ее, будто бы впервые увидел. – Ты сбежала. Забрала Лию с собой, не сказав мне ни слова. Вы рисковали жизнью, добираясь сюда, потому что не представляете, как вести себя в такую бурю. Магии Лии хватило только на полпути, я прав? Вы же ползли как черепахи – она не смогла бы сохранять защиту так долго. А еще ей пришлось и барахтаться в снегу, и одновременно колдовать свою жалкую магию. Она выдохлась. Я бы очень хотел знать причины такого идиотского поступка. Что же произошло, что ты разгромила мой кабинет, собрала вещи и пыталась похоронить себя в снегу среди моего сада?

Мужчина был в ярости и даже отошел на пару шагов, боясь прикоснуться к Сахане. Ему казалось, что сейчас он может причинить ей вред.

– Ты врал мне все это время, – тихо ответила Сахана. – Было бы не так больно, если бы ты вел себя как хозяин, а не притворялся. Я не могу быть с тобой, после того что выяснила. Не могу думать о том, что влюбилась в то, чего нет! Поверила твоей лжи! – она повысила голос. – Не только тебя не смогу простить, но и себя. Нельзя было быть такой дурой… И я не знала, что мне с этим делать! Мне надо было побыть одной, надо было понять, как вообще дальше жить!

Алкид немного заинтересовался и присел за стол. Сахана вспомнила, как еще вчера на этом же месте сидел Норман, и она подозревала его. Он же сказал, Алкид более жесток и умеет добиваться того, чего хочет.

– Я очень испугался за тебя сегодня утром, Сахана, – несколько другим тоном сказал Алкид. – Что-то происходило, и ты не захотела говорить об этом. Второй раз испугался, когда понял, что ты ушла. Люди погибают в этих краях, когда вступают в схватку с природой. Расскажи, что ты себе придумала? Чего так испугалась, что бросилась бежать?

– Ты сам все знаешь, – Сахана смотрела на мужчину перед собой и понимала, что как только она расскажет ему то, что узнала, он найдет аргументы.

Конечно же, он все понимал. Возможно было еще что-то гадкое, что она не раскопала. Поэтому и спрашивал ее версию, чтобы не сболтнуть лишнего.

– Норман мне сказал, что ты задавала вопросы о том, как появилась здесь, – Алкид сделал первый шаг. – Твои предположения неверны.

Сахана вскочила вне себя.

– То есть вы с Норманом не договаривались, что он перепугает меня до смерти, а ты спасешь? И ты, конечно же, подумал, что я дикая. И купил меня у вашниров, которых, кроме Рифы, тут не было? А еще я была в страшном рубище? Хотя они наряжают свой товар как кукол, превращая даже простушек в милашек, чтобы выручить немного больше с продажи! Ты будешь отрицать, что приручал меня и дрессировал, чтобы я смирилась со своей ролью? Ты продумал каждый свой шаг и мою реакцию на него!

Сахана вдруг посмотрела на него и грязно выругалась, потому что очень хотела броситься, причинить боль, ударить, но понимала, что силы неравны.

– Ты права. Я знал, что ты не дикая и договорился с Норманом, – сказал вдруг он. – И надо признаться, что в последнее время этот факт сводил меня с ума. Когда ты попала в мои руки, я ничего к тебе не чувствовал, но мне было нужно быстро подчинить тебя и завоевать доверие. Мы с братом сыграли в игру, в которую играем всю жизнь – он плохой, а я хороший. Это работает на переговорах, сработало и с тобой. Ты приняла меня.

На этих словах Сахана просто взвыла от злости, запуская в него чашкой с холодным чаем.

– Ты – чудовище! – с досадой закричала она, увидев, что он уклонился, и чашка просто разбилась об пол, а чай растекся неопрятной лужей.

– Это был очень плохой бросок. Видно, что ты мало тренируешься. – Алкид встал, схватил ее за руку, дернул на себя и прижал к стене кухни, заставляя смотреть в глаза.

– Я был уверен, что поступаю правильно. Тогда я не знал тебя, мне казалось, что надо сделать все быстро, как в работе. Я думал, неприятное останется позади, а дальше все будет хорошо для всех.

– Особенно для тебя, – съязвила Сахана, даже не пытаясь дергаться – она отлично знала его силу.

– Вот в этом и оказалась загвоздка. Я быстро понял, что ты… Это звучит сентиментально, но я будто бы нашел то, без чего жизнь была пустой. Всего за пару дней понял, что мой план работал бы, если бы мы оба были абстрактными фигурами. Только в теории все выглядело гладко, а на деле в ход пошли чувства. Я хотел, чтобы тебе было хорошо. Мне было приятно, когда ты улыбалась. Потом старался сделать тебя счастливой даже в этих холодных краях. Я дал тебе заниматься любимым делом, заставил всю семью уважать тебя. А потом полюбил. Снял с тебя ошейник. Никогда раньше я никого так не любил.

Алкид наклонился к ее губам и поцеловал. Сахана попыталась увернуться, но он знал, как удержать ее.

– Я хочу быть с тобой, – прошептал он. – Я не обижу тебя. Мы с Норманом все исправим, загладим нашу вину.

Он снова поцеловал ее, не давая пошевелиться и увернуться. Его губы при этом действовали так нежно, что Сахана почувствовала слезы на своих щеках.

– Мне больно, когда я вижу, что больно тебе, – шепнул он. – Я и представить себе не мог к чему все это приведет…

– Все бы ничего, – хмыкнула Сахана, – я бы могла понять эти твои игры. Но ведь я не случайно оказалась здесь.

Алкид с удивлением посмотрел на нее.

– О чем ты сейчас?

– О том, что ты меня похитил! Ты сам себе меня продал! Удачная была сделка или так себе? Ты перекладывал деньги из своей сумки в свой карман или только представил этот жест в голове? Говори же!

– Сахана, ты сошла с ума! – Алкид даже отпрянул от нее.

Она тут же выбежала в холл, не надеясь сбежать, просто ей необходимо было выйти хоть куда-то.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я же здесь, потому что надо лечить твою сестру!

– Сахана!

– Свой собственный лекарь в собственном доме! Поэтому ты так хотел, чтобы я в тебя влюбилась. И сейчас мне лжешь! Ты должен был быть уверен, что я буду лечить ее хорошо! С радостью, как подругу!

– Я знал, что ты лекарь. Мне сказали, когда я тебя покупал. Это безусловно определило мой выбор, потому что да, ты выглядела ужасно. И рубище было страшным. Меня это не удивило, я раньше не покупал рабов и не интересовался процессом.

– Опять ложь. Умоляю, уйди или дай мне уйти самой…

Сахана обнимала себя руками, чтобы почувствовать иллюзию безопасности, но страх нарастал. Алкид всерьез начинал злиться.

– Ты никуда не пойдешь! Ты моя, и плевать на способ, каким я получил тебя, – закричал Алкид, приводя ее в ужас мощью своего голоса и гневом, закипавшим в глазах. – Я – твой хозяин и останусь им, вне зависимости от того, что ты там себе напридумывала!

Вмешательство Лии

Подошел к ней и схватил. Сахана попыталась вцепиться в него руками, но Алкид удержал их.

– Отпусти ее, – тихо сказала Лия, спускаясь по лестнице. – Ты уйдешь отсюда или умрешь.

Вокруг ее рук уже собралось синеватое сияние, воздух в комнате наэлектризовался, пахло грозой. Волосы Лии напоминали черный дым, клубящийся вокруг ее головы. Это выглядело очень красиво и пугающе. Она медленно надвигалась на Алкида, который отпустил Сахану, отодвигая ее к себе за спину.

– Сахана, подойди ко мне, – крикнула Лия и стены завыли, а окно распахнулось, впуская ледяные вихри, пронизанные сгустками тьмы.

Лия подняла руки вверх и нараспев стала произносить слова на своем родном языке, Сахана хотела броситься к ней, но Алкид удержал ее одной рукой снова отодвигая за себя. Он с непонятным спокойствием внимательно наблюдал за действиями девушки.

Черные щупальца тьмы тянулись со всех сторон. Это было так не похоже на жалкую защитную сферу или другие Лиины попытки колдовать, что стало жутко. Она не лгала, эта часть магии осталась при ней и творилась намного легче. Сахана приготовилась к удару. Серые глаза Лии широко раскрылись, сияние вокруг рук стало нестерпимым.

– Ну хватит этой светомузыки, – Алкид слегка кивнул головой и пошевелил пальцами.

Девушка взлетела к потолку, отчаянно брыкаясь и визжа, темный ореол волос уже не развивался. Окно захлопнулось и вихри рассеялись.

– Это было очень красиво, Лия, – спокойно сказал он. – Но в следующий раз проси вежливее, мне совсем не понравилось, как ты со мной говорила.

– Как ты это сделал? – Лия широко распахнула свои серые глаза и беспомощно смотрела на него.

– Я много чего сделал, Лия. Например, твою работу, когда мы выбирались отсюда в бурю. Сначала пришлось поддерживать жалкую магию, а потом и вовсе – делать самому, когда ты выдохлась и отрубилась на полпути. И между прочим, оцени как маг чистоту моей силы – никаких визуальных эффектов. В мире, из которого магия ушла так давно, этому я выучился в первую очередь.

Алкид мягким жестом опустил ее на пол, по-прежнему не давая сдвинуться ни на миллиметр и достал из кармана крошечную колбочку с черной жидкостью.

– Я с самого начала чувствовал, что не стоит избавляться от этого полностью, – сказал он, приближаясь к ней.

Сахана бросилась за ним.

– Что ты хочешь с ней сделать? – она схватила его за руку.

– Я предупреждал тебя, что сделаю, если она попытается причинить вред мне или моей семье. Клятва, как видишь ее не очень-то ограничила. Лия оставила себе лазейку. Не пытайся меня уговорить, пока мой гнев не обернулся и на тебя.

Сахана промолчала.

– Я не отпущу тебя, Сахана, никогда, – сказал он. – Но я не позволю тебе считать себя чудовищем. У всего, что я сделал и сделаю, есть причины. И мне важно, чтобы если ты узнала одну часть правды, то следом узнала и вторую – мою. Я все тебе объясню, прошу выслушай.

Он повернулся к ней, ласково касаясь щеки, но при этом не перестал контролировать Лию.

– Лия не должна была вмешиваться, – произнес он. – За это Лия будет наказана. Вы обе узнаете, что в пузырьке?

Лия узнала и смотрела на Алкида расширившимися от ужаса глазами.

– Прошу тебя, – простонала она. – Умоляю…

– Ты взял яд? Сохранил его? – отшатнулась от него Сахана.

– Я подумал, что она может быть очень опасна, и оставил его себе. Теперь очевидно, что не зря.

– Не надо это делать, Лия не станет…

– Конечно же, станет, – перебил ее Алкид, – посмотри только на нее! Привыкла побеждать и диктовать условия, также как и я. Ей совершенно не составит труда ударить в спину или начать мстить. Я даже уже набросал в уме несколько вариантов, за которые бы взялся на ее месте. Так вот…

Он выдержал паузу, убедился, что женщины его слушают и продолжил.

– Этот пузырек очень прочный. Он не растворится и не расколется сам по себе, Лия. Ты проглотишь его и это не причинит тебе никакого вреда, пока ты не задумаешь причинить вред мне. Любая попытка применить магию и произойдет это, – Алкид резким движением сжал руку в кулак.

Огромная ваза у окна, тяжелая и крепкая, схлопнулась как смятое яйцо.

Лия попыталась поднять руки к лицу, чтобы спрятаться, но будто бы застыла как муха в янтаре. Алкид удерживал ее, вовсе не прилагая для этого усилий. Девушка не могла контролировать свое тело, оно полностью подчинилось магии мужчины, рот сам открылся и туда что-то влетело. Лия почувствовала отвратительную сладость и тут же проглотила это. Алкид перестал удерживать ее, а Сахана в ужасе упала на колени и попыталась отползти к двери. Ноги ее не слушались.

Лия смотрела на Алкида, всем видом выражая покорность и крайнюю степень ужаса. Она вообще боялась пошевелиться. Изо всех угроз в мире только эта могла произвести на нее впечатление.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Шок

Сахана смотрела на Алкида с тем ужасом, с которым обычно дети смотрят в темноту, когда там что-то зашевелилось. Он помог ей встать, затем повлек за собой в ее комнату.

Дом исцелений казался Сахане чужим: чужие вещи, чужой вкус, слишком темное дерево, слишком ажурные узоры на дверях. Она шла, не сопротивляясь с той безнадежностью, которая возникает только тогда, когда лекарь не смог защитить своего пациента. В Лии снова этот яд. В любой момент, когда девушка решится применить магию, она будет вновь сломана. А что, если Сахане не дадут ей помочь, и она умрет, защищая ее?

В комнату они вошли молча. Алкид галантным жестом, неуместным в этой ситуации пригласил ее туда и запечатал за ними дверь магией. Сахана в первый раз видела, как это происходит: лишь небольшая волна пробежала по стенам, окнам и двери, будто бы в них бросили воду и она натянулась как ткань. Это было абсурдно и понятно одновременно. В отличие от Лии он вел себя так, будто бы мир просто подчиняется ему. Жесты, слова, движения – и обстановка подстраивалась под его желания. Это было так прекрасно, что Сахана бы восхитилась, если бы Алкид не стал ее самым страшным кошмаром.

– Перед тем, как ты начнешь отчаянно на меня бросаться, – произнес он, нависая над ней своим ростом. – Я должен сказать.

– Я слушаю, – выдохнула она.

– Это был сахар, – Алкид протянул к ней руку, в которой было что-то зажато. – Я не травлю своих друзей ядом, даже если они нападают на меня со смертельными заклятиями. Особенно, когда это девчонки, которых я и так могу контролировать.

– Какой сахар? – переспросила Сахана, глядя на его ладонь, где сверкала тонким стеклом капсула с черной жидкостью.

– Жженый. В детстве мама готовила нам леденцы на палочке и яблоки в карамели. Мы научились делать из сахара любые фигурки и добиваться любого цвета. Бывают сложности со вкусом, в некоторых случаях…

– То есть ты не отравил ее? – с надеждой откликнулась Сахана.

– Нет, поэтому я запечатал эту комнату, чтобы твоя подружка не услышала и не заявилась снова тебя спасать. Я не хочу причинить ей вред. Надо отдать должное – разрушительная магия дается ей отлично, даже в ослабленном состоянии. Я хочу, чтобы ты выслушала меня с начала и до конца. Пусть ты не сможешь меня простить, но по крайней мере, не будешь обвинять в том, чего я не совершал.

– Я не понимаю, как ты сделал все это с ней, с нами… – женщина подошла к полке, взяла с нее деревянного медведя, как талисман и присела на край диванчика, потому что ее ноги дрожали самым неприличным образом.

– Так уж получилось, что мои родители встретились. Они оба были одарены магией, – сказал он. – А когда оказалось, что я взял от них самое лучшее, мама начала меня обучать. Сперва я научился тому, что могла дать она. Затем отец показал мне, что умеет он. А потом я просто несколько лет беззаботно играл магией со всем, до чего мог дотянуться. У меня получилось намного больше, чем у моих родителей, – Алкид умолчал про многолетние поиски древних книг и изучение всего, что было связано с колдовством.

– Как я могла этого не заметить? – прошептала Сахана.

– Кое-что было очевидно, – хмыкнул Алкид.

– Замок на ошейнике, – вспомнила Сахана.

– Да, – согласился он. – А еще я всегда согревал тебя, когда тебе было холодно. Совершенно не могу переносить, когда ты мерзнешь, будто бы сердце переворачивается.

– Так и нечего было тащить меня на ледяной край света! – закричала Сахана. – Сердце у него переворачивается, бессердечная ты тварь! Нет у тебя сердца – максимум желудочные колики после неумеренного жранья за столом! Это я тебе как лекарь говорю! Как на редкость талантливый лекарь, что ты и сам прекрасно знаешь!

– Я рад, что ты высоко себя ценишь, – Алкид слегка наклонил голову, обозначая поклон. – Но я тебя никуда не тащил! Ты выслушаешь меня или заставить тебя замолчать?

– Я слушаю.

– Ну так вот. Я возвращался из поездки через Снегору. Зашел немного выпить в трактир. Случайно показал деньги, и ко мне тут же подсел один тип. Сначала говорил о делах, что-то выспрашивал. Я даже подумал, что ограбить меня хочет или обмануть. Он сказал, что продает рабыню – девственница, рагласианка и к тому же лекарь. Я заинтересовался, согласился посмотреть. Ты была под вашнирскими чарами – это совершенно точно, я сразу увидел. А я, как ты понимаешь, разбираюсь. Выглядела, честно говорю, очень плохо. Я бы не стал брать такую для удовольствия.

Сахана возмущенно фыркнула.

– Но я подумал, что собственный лекарь в наших обстоятельствах нужнее. А наступить себе на горло и спать со страшной бабой я все же смогу, если постараюсь.

– Ты вообще думаешь сейчас, что говоришь? – ледяным тоном поинтересовалась Сахана.

– Я говорю тебе ПРАВДУ. Такую уж, какая есть. Я живу в суровом краю, здесь ресурсы надо правильно распределять. Если уж зарубил скотину, то все должно пойти в ход – и мясо, и шкура, и даже копыта. Если уж купил рабыню, то надо чтобы она работала, доставляла удовольствие и не портила нервы, как сейчас! – Алкид говорил жестко и быстро. – Я собирался делить тебя с другими мужчинами. Почему я это рассказываю? Потому что я жалею о каждой такой мысли, бесконечно виню себя. Да – я редкостная сволочь, Сахана. Я не узнал тебя перед тем, как воплотить в жизнь свой план, который мне казался в тот момент гениальным. Мои ошибки ужасны и непоправимы. Но я не похищал тебя и не вез через всю страну.

– Ты сам сказал, что был в конце лета на Юге и тебе там было жарко, – крикнула Сахана.

– Да. Был. Ездил к отцу лет пять назад. – Алкид запустил руки в свои волосы.

– Ты знал про ураган и шторм в Лато!

– Я же тебе объяснял, что отслеживаю стихийные бедствия, чтобы не потерять деньги. Ураган – это не мелочь. О таких вещах пишут по всему миру. Я в курсе извержения вулкана в Восточных землях. Там я тоже кого-то похитил?

– Я не верю твоим объяснениям.

– Раз уж у нас вечер откровенности, то объясни мне, как ты оказалась девственницей? Пока покупал, подумал, что тебя никто не хотел из-за внешности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сахана зарычала. Он пытается ее отвлечь, вывести на эмоции. Иронизирует, чтобы запутать.

– Ты правда думаешь, что я поверю тебе? – спокойно спросила она. – Или отвечу, почему не спешила прыгать по чужим постелям, и мы начнем обсуждать это? Скажи-ка мне лучше, ты же не только маг. Твоя мать была вашнирской шаманкой, так?

– Откуда ты знаешь? – удивился Алкид.

– Потому что ты здорово меня недооценил, – прошипела Сахана. – То есть ты владеешь не только магией, но и вашнирскими методами?

– Да, – признал он.

– И ты мог наложить на меня эти чары?

– Да, я обладаю всеми знаниями шаманов! Но я этого не делал. Почему ты вообще думаешь, что я бы стал тащить лекаря через всю страну из-за девственности что-ли? Мне это не важно, к слову. Почему я не мог похитить себе женщину намного ближе? И если я такой любитель бесправных дев, то что же их не сидит у меня 100 штук по подвалам?

Сахана схватилась за голову.

– Я не могу больше смотреть, как ты притворяешься! – отчаянно вскрикнула она, вскакивая с дивана и вытаскивая из кармана сложенную в несколько раз статью. – Ты знал, что тебе нужна была именно я!

Алкид читал вырезку, мрачнея на глазах.

– Ты хочешь сказать, что видишь наши камни? – спросил он тихо.

– Прекрати мне лгать! – Сахана почувствовала, что задыхается от гнева.

Алкид достал из-за пазухи медальон, на котором сияли разноцветные камушки.

– Какого цвета этот? – спросил он ее странным голосом.

– Синий, – с дикой злостью ответила Сахана.

– А этот? – Алкид указал на следующий и так продолжил, пока не дошел до золотой звездочки в центре. От близости с ним, даже такой крошечный камушек сиял с невероятной мощью.

Сахана вспомнила мать Шафараз и день, когда Алкид снял с нее ошейник. Тогда она подумала, что камень, который ей показала шаманка почувствовал магию Лии, но теперь все стало ясно. Камень реагировал на него.

– Невыносимо сияет. Мать Шафараз сказала, что это зависит от силы шамана. Она показывала мне его в тот день в клинике.

– Так вот кто тебе рассказал про мою маму… Но я не шаман, Сахана, – сказал Алкид. – И вот еще один момент. Если бы я взялся накладывать на тебя вашнирские чары, у меня бы это точно вышло не так коряво. Я еще подумал, что шаманы совсем вырождаются и работорговля до добра не доводит. Их великие тайны для меня детские фокусы с монеткой.

– Ты не можешь мне этого доказать, – спокойно сказала женщина.

– Я и не очень-то должен, – бровь Алкида поползла вверх. – Ты принадлежишь мне, и есть только одна причина, по которой мы продолжаем что-то обсуждать.

– Какая же? – ехидно спросила Сахана, обдумывая то, что услышала.

– То, что я тебя очень сильно люблю. И мне не все равно, что ты будешь думать обо мне или сколько будешь плакать, когда решишь, что тебя никто не слышит.

Алкид снова схватил ее и поцеловал, ожидая привычного отклика, но она осталась холодной и растерянной. Он вдруг понял, что начинает злиться. То ли на нее, то ли на себя. Даже тогда в подвале, она боялась, но отвечала на поцелуи и ее тело отзывалось на его желание. Сейчас же натыкаясь на эту пустоту, Алкид испытывал неприятное чувство. Он некоторое время пытался понять, что же это. И наконец понял – он терял контроль над ситуацией. Сахана вытекла из его рук, как будто бы была сделана из воды и оказалась на другом конце комнаты.

– Ты сделал достаточно… Я больше не могу верить тебе… – Сахана сцепила руки, а потом бессильно бросила их. – Я обращусь к правителю Севера – оспорю эту сделку и не буду больше твоей рабыней.

Алкид смотрел на нее с большим сочувствием и сожалением, он не знал, что сказать и как уладить то, что уже сделано, но он все еще был в своем праве. И имел силы ее удержать.

– Ты принадлежишь мне. Никто не станет разбираться, кто похитил тебя, вашниры, рагласиане или я. Правитель Севера ни за что не пересмотрит твои условия, иначе придется разбираться в сотнях и тысячах дел других рабынь. А возможно, защищать женщин от любых посягательств.

– Ты так говоришь, чтобы я молчала! – понимая верность его слов, закричала Сахана, давая волю чувствам. – Я добьюсь справедливости для себя, я не просто крестьянка, которой хватились утром, или дикарка, пойманная в лесу.

Алкид шагнул к ней и за руку притянул к себе, она завизжала и ударила его свободной рукой несколько раз. Он схватил ее за запястья и крепко зафиксировал, без труда удерживая извивающуюся женщину.

– Ты знаешь, что я прав. У тебя нет возможности стать свободной никогда. Однажды попав в рабство, ты навсегда рабыня.

Отчаяние

Сахана до этого момента с легкостью переносила свое положение. С самого первого дня она понимала всю безнадежность ситуации и предпочла адаптироваться к ней, а не сопротивляться. С ней прекрасно обращались, она много отдыхала, работала в хороших условиях, Алкид был с ней нежен и заботлив, она впервые в жизни была влюблена: все это заставляло ее думать, что она почти счастлива, а с небольшими «но» можно ужиться.

Сейчас же вся лавина подавленного недовольства, каждая минута унижений и компромиссов с собой, рухнули на нее всей тяжестью, и она сначала зарычала от злости и отчаяния, как пойманный в ловушку зверь, а затем закричала, продолжая рваться из его рук, заставляя его сжимать ее запястья до боли.

– Есть только одна единственная возможность, – Сахана почувствовала, как воздух вокруг нее застывает, густеет, фиксируя ее тело, будто мягкий кокон. Ее носочки оторвались от пола, и она зависла в воздухе, без малейшей возможности пошевелиться.

– Какая? – спросила она, с ужасом глядя на мужчину, который сделал это с ней. «Неужели, он убьёт меня и смерть освободит меня от его власти?» – мелькнула паническая мысль.

– Я могу дать тебе свободу. Могу отпустить тебя и вернуть тебе твою жизнь – любой вариант твоей жизни, который ты выберешь, – Алкид едва заметными движениями рук управлял ее телом, она была к нему максимально близко, как и когда он держал ее, но теперь мужчина совсем не прикасался к ней.

– Что должно произойти, чтобы ты так поступил? – спросила она.

Алкид придвинулся к ее лицу так близко, что вышел из фокуса ее зрения, зато она чувствовала его губы в паре миллиметров от своих, его каждый вздох.

– Я должен знать, что смогу жить без тебя. А сейчас все наоборот. – Его губы накрыли ее, поцелуй был таким жадным, будто бы им Алкид доказывал ей свою любовь. Будто бы именно так он хотел рассказать ей, как из инструмента для лечения сестры и игрушки в постели, она неожиданно стала для него воздухом в легких, кровью в венах, заняла мысли в его голове.

– Было бы очень благородно, если бы я отпустил тебя сейчас, и ты сама приняла бы решение, верить мне или нет. Так не будет, Сахана. Я не благородный человек, я жестокий мужчина, который любит, чтобы все играли по моим правилам. У меня есть власть в этом доме, на этой земле и над тобой тоже. У меня есть сила, какой вероятно обладаю я один. Но я теряю тебя.

Воздух вокруг нее рассеялся, и она упала в его руки.

– Мне не так страшно, что ты возненавидишь меня. Намного страшнее, если я больше никогда тебя не увижу.

Эти слова отозвались в сердце Саханы болью. Она верила ему даже, если все с самого первого дня было хитрым фарсом, выгодным для Алкида, ведущим к его целям. Возможно, он дергал за ниточки и реальность отзывалась, готовая потакать его капризам как добрая нянька. Но в его любовь хотелось верить.

Для Саханы же эта реальность оказалась лабиринтом, по которому она предсказуемо шла в нужном направлении, уверенная, что сама выбирает, куда повернуть и сколько времени идти. Наивно думая, что от нее зависит, то куда она наконец придет, но пришла она именно туда, где ее уже ждали. Неужели и сейчас она отреагирует на его слова так, как он задумал? Купится на их красоту?

Слезы наконец-то полились из глаз ручьями. Она оплакивала свою глупость, неспособность из стольких подсказок достаточно быстро собрать отгадку. Оплакивала свою влюбленность, глупые попытки выглядеть красивой, соблазнительной в надежде на взаимность. Оплакивала свои планы на их общее будущее, о котором она, конечно же, задумалась – это тоже было очень больно! Ей было так больно, что она уткнулась лицом в грудь мужчины, который стал причиной этой бури эмоций, будто бы могла изменить его этими слезами, растопить его сердце. Будто бы хотела еще ненадолго отложить их разрыв. Она искала любого утешения, понимая, что не справляется с этим сама, и уже не может перестать рыдать.

Алкид прижал ее к себе, слегка поглаживая волосы и плечи. Чувствуя, как она слабеет, он поднял ее на руки и отнес на диван, укладывая себе на грудь и продолжая ласкать. Ему тоже не на что было надеяться – удерживать ее силой значило потерять ее и отпустить значило ровно тоже самое. Они оба проиграли. Впрочем, он уже принял решение и был готов к его последствиям.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Объяснение

Сахана проснулась через час. С ней так бывало и раньше, после сильных потрясений она забывалась сном. В данном случае Алкид ее буквально убаюкал как ребенка.

Его губы коснулись ее виска.

– Сахана, – прошептал он, разминая затекшие мышцы.

Она устроилась поудобнее в его объятиях, умом понимая, что надо бы вырываться. Было совершенно невозможно встать и перестать чувствовать его запах, тепло, стук сердца, движения напряженных мышц. Сахана с горечью подумала о том, что Норман был абсолютно прав: знание ничего не принесло ей, кроме огромной печали. Все стало только хуже.

– Я хочу знать, кому еще исключая меня ты говорила, что видишь сияние камней? – спросил Алкид.

Сахана вздрогнула, приходя в себя. Ее ярость после сна по-прежнему бурлила, но теперь ее будто бы накрыли толстым многослойным одеялом.

– Ты продолжаешь? – устало спросила она.

– Ты провела расследование и сделала выводы. Я тоже хочу сделать свои. Что бы ты там не считала, мне нужно разобраться. Отвечай! – его интонации были близки к приказу, Сахана поняла, что Алкид зол.

– Я никому не говорила. А видела камни всего три раза, не считая твоего медальона. Причем два из них уже здесь – то есть после похищения.

Алкид кивнул.

– Хорошо, тогда расскажи, как это произошло? Кто был с тобой рядом?

– Это было на Юге где-то за месяц до того, как меня схватили, если я правильно оцениваю сроки. Я была на приеме у известного мецената, где собралось все лекарское сообщество. Камень был выставлен на общее обозрение вместе с другими произведениями искусства. Очень красивый – невероятного розового цвета. Наверное, кто угодно мог видеть, как я стою и с восхищением разглядываю булыжник, – с непередаваемой грустью в голосе сказала Сахана.

И Алкид вдруг задумался, что он о ней знает? Какой была ее прошлая жизнь? Как она вела себя на работе? Были ли у нее друзья? Он впервые подумал, что все время, что они провели вместе, она сдерживала свой характер, покоряясь ему просто потому, что он ее хозяин, из страха вызвать его гнев. Так какая она, когда ее ничто не ограничивает?

– Как звали этого мецената? – спросил он.

– Индеборд, – ответила она, мысленно оставаясь в том дне. Сахана почему-то больше всего вспоминала прозрачные легкие стекла в больших окнах, а еще развевающиеся под теплым ветром белые полотна занавесей.

– Я его знаю, – наконец с некоторой неохотой откликнулся Алкид.

Сахана кивнула, показывая, что ничуть не удивлена.

– Перестань, это не потому, что я тебя похитил. Индеборд – друг моего отца. Я тоже как-то с ним вел некоторые дела. Послушай, Сахана, – Алкид повернул ее к себе лицом, – я не поверил в то исследование, которое ты сочла доказательством моей причастности к этим событиям. Все лекари, с которыми я по его поводу консультировался хором говорили, что это совершенно негодная теория.

– И я их понимаю, – оживилась Сахана. – Лекарский дар сам по себе редкость, не зря его ищут у всех детей. Если добавить еще и разделение по силе, то возникнут серьезные сложности и проблемы. Многие лекари, зная, что не в состоянии в нужной степени помочь пациенту и не придут к вершине мастерства с опытом, вовсе не смогут лечить. Так бывает. К тому же и в нашем деле есть конкуренция, связи. Я бы тоже сказала, что все это полная ерунда. Особенно, если бы не попала в группу «более одаренных».

– Я не рассматривал этот момент с такой позиции. Но это и неважно. Я не поверил, зато мой отец просто загорелся идеей, очень хотел, чтобы я помог ему с поисками подходящего лекаря. Ведь имена тех, кто упоминается в исследовании засекречены, и у отца не было другого выбора, кроме как искать самому.

– Ты хочешь сказать, что он причастен к тому, что случилось со мной? – нахмурилась женщина.

– Это очень в его стиле. Если он нашел тебя и убедился в том, что ты именно та, которая нужна Айрине, то размышлял он так. Уговаривать тебя переехать на Север долго дорого и бесполезно. Уговаривать нас с Айриной переехать на Юг – совершенно бессмысленно, он уже не раз пытался. Но есть более простой путь – подсунуть мне лекаря в качестве рабыни. И я, конечно же, клюнул на эту приманку. Таким образом он продолжил бы жить как раньше без лишних хлопот, трат и разговоров, уверенный, что Айрина получит дополнительный десяток лет. И, как он и задумал, все упрямые мальчишки и девчонки на своих местах реализуют его планы. Именно такими он нас всех и считает. Кстати, это объясняет и ужасное наложение чар.

– Чем же? – поинтересовалась Сахана.

– Мама считала отца великим магом, пока не родился я. У него действительно есть способности. Но как мама ни старалась обучить его вашнирской магии камней, выходило у него, прямо скажем, плохо. Чары на тебя он наложил как мог. В свете последних фактов, я бы даже сказал, что узнаю руку «мастера».

– То есть ты, получается, ничего не знал? Сама невинность? –недоверчиво нахмурилась Сахана. – Скажи-ка, ты придумал это пока я спала?

– Я бы остановил его, если бы мог. Если бы я верил в эту теорию, то нашел бы еще одаренных. Мои способы намного более эффективные. Мне не надо показывать камни и ждать от лекаря ответа. Я различаю любые изменения в свечении золотой звезды. Именно так я узнал, что Лия вернула свои силы. Я наблюдал, как они растут, замечая все колебания ее силы. Так что я мог бы просто путешествовать, останавливаясь у тех домов исцеления, где мой медальон светится иначе, чем просто реагируя на дар целителя. У меня достаточно денег, чтобы попытаться договориться с лекарем, и даже если бы многие мне бы отказали, то кто-то все же обязательно бы согласился.

– Ты хочешь сказать, что отпустишь меня и предложишь работать здесь, если подтвердится, что это его вина?

– Нет, – жестко отрезал Алкид. – Я не могу тебя отпустить. Раз так вышло, что ты моя, это так и останется. Но я напишу отцу и расскажу тебе, что он ответит.

Сахана отшатнулась от него.

– Как ты так можешь? Или это очередная игра? Ты договоришься с отцом так же, как и с Норманом? Как мне верить тебе?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Алкид зло выдохнул и скинул с себя Сахану, отодвигаясь от нее.

– Я устал слушать новые и новые обвинения! – его лицо ещё сохраняло спокойствие, но жесты стали резкими. – Мне хочется, чтобы все стало как раньше, чтобы ты могла верить мне, а не ждал подвоха от тебя. Я не знаю, как все исправить, но отпускать тебя я не буду! Я законно купил тебя! Для всего мира ты моя собственность! Даже если это подстроено, я не буду ничего менять!

Сахана вскочила, закрывая лицо руками, затем зарываясь ими в волосы. Вся ее фигура выражала напряжение, плечи ссутулились, она вытянулась на носочках наверх и показалась Алкиду такой хрупкой и несчастной, что он бросился к ней и прижал к себе.

– Мне нужно время, – упираясь в его плечи руками сказала она. – Ты не дал мне его с самого начала. Так что ты должен мне! Дай мне время сейчас!

Я – твой хозяин

– Хорошо, Сахана, – ее близость сделала его голос хриплым. – У тебя ровно одна неделя, чтобы прийти в себя.

– Если мне не хватит этого?

– Нет, – отрезал Алкид. – У тебя только одна неделя, в любом случае. Так что или приходи в себя за этот срок, или смирись, если не получится. Ты можешь жить здесь, но ровно через семь дней ты вернёшься в наш дом, в нашу постель. Ты вернёшься ко мне.

– Алкид, – она смотрела на него умоляюще и со страхом одновременно. – Это не выбор… Ты не можешь…

– Могу! – остановил он ее. – Я – твой хозяин!

Сахана внутренне бесилась каждый раз, когда он напоминал ей об этом. Каждый раз она сжималась в комок, при упоминании своего положения. Последние месяцы вообще убрали эту черту, и она чувствовала себя любимой женщиной. Так что в эту секунду слова Алкида ударили ее сильнее, чем он мог предположить. Сахана рванулась из его рук, пробуя то полностью расслабляться, заставляя его принять весь свой вес, то отталкивая его. Мужчина сильнее прижал ее, не оставляя возможности вырваться, и она впилась зубами в его руку. Тут же она почувствовала, как воздух вокруг нее сгустился и затвердел. Алкид держал ее магией, с настолько мрачным видом, что у нее похолодело в животе.

– Никогда больше не пытайся причинить мне боль, – сказал он, выделяя каждое слово.

Сахана сжалась в комок, понимая, что сейчас произойдет что-то еще более ужасное. Она смотрела на лицо Алкида, на котором ходуном ходили скулы.

– Я долго тебя утешал и уговаривал принять то, что ты уже и так приняла и пережила за эти месяцы, – злым шепотом произнес он. – Я был добр с тобой даже до того, как полюбил. Я заботился о тебе и обращался с тобой как с равной себе. А потом я снял с тебя ошейник, потому что между нами была любовь и понимание. Мы оба были счастливы, и никто из нас не играл и не притворялся. Ты можешь немного ценить это? – глаза мужчины полыхнули болью и обидой. – Эта неделя будет невыносимой для меня, потому что ты – мой воздух. И тебе тоже не будет хорошо. Сахана, ты должна почувствовать эту разницу. Мне придется сделать это.

Глаза Саханы стали просто огромными, когда она увидела, что он достает из кармана. Это был ее ошейник из цепочек. Тот самый, которому она когда-то так сильно обрадовалась.

– Нет, – прошептала она, – Нет! Нет! Алкид, умоляю тебя.

Он молча надел ей его на шею. Тихо защелкнулся замок.

– На всякий случай, Сахана, знай: никто не сможет снять его с тебя. Никаким образом. Даже не пытайся, – в этот момент цепочки пришли в движение и туго сжали ее шею, будто бы предупреждая о том, что будет при подобной попытке. Сахана вскрикнула, хватаясь за них. Она с ужасом посмотрела на Алкида. В его взгляде мелькнуло что-то хищное, но ошейник принял прежние размеры.

– И если ты решишь сбежать от меня, то я почувствую эту вещь даже на другом краю света, так что буду с тобой рядом раньше, чем ты успеешь что-либо подумать.

Глаза Алкида сверкали недобрым огнем. Он притянул ее к себе и поцеловал злым, жестоким поцелуем, не рассчитывая на взаимность. Он просто не мог удержаться от этого проявления власти и ласки. Сахана закрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут слезы и когда открыла их, Алкида рядом с ней уже не было. Его шаги раздавались на лестнице, а когда она добежала туда, то услышала хлопок двери. Сахана выбежала за ним на крыльцо в невыносимый холод только чтобы увидеть удивительное зрелище – Алкид шел к большому дому, окутанный невероятной красоты энергетическими потоками. Снежные вихри тянулись к нему своими меховыми щупальцами, но каждый раз наталкивались на преграду и рассыпались в пыль. Алкид не удосужился надеть на себя зимнюю одежду, и его темная фигура выделялась на белом фоне необычной легкостью и изяществом. Его ноги просто не касались снега, поэтому он передвигался свободно и очень быстро. Сахану била крупная дрожь, слезы на щеках превратились в колкий лед и застыли, неприятно стягивая области под глазами. Пальцы рук и ног онемели от мороза, превращаясь в ледяное желе. Ей было невозможно больше так стоять, но она не могла пошевелиться. Алкид был уже очень далеко – снег скрывал его от ее взгляда.

Вдруг воздух вокруг нее согрелся, тепло проникло в тело, обволокло талию. Будто рука влюбленного мужчины, приподняла ей волосы, лаская их. Сахана вглядывалась в снежные завихрения и ей показалось, что Алкид тоже смотрит на нее через вьюгу. Слезы потекли по ее щекам полноводными ручьями. Ей было так больно от того, что он уходит и так сладко, что даже сейчас он думает о ней и согревает ее своим огнем, что она еле удержалась, чтобы не прыгнуть в снег и бежать за ним. Вместо этого Сахана развернулась и ушла в дом.

Дрожь никак не унималась, и женщина подошла к зеркалу взглянуть на себя. Она выглядела ужасно – глаза покраснели и веки отекли от слез, нос был забит соплями. Вид был до того сумасшедший, что она сама сейчас приняла бы себя за дикую. Сахана усилием воли перевела взгляд на свою шею и коснулась ожерелья. Развернув его замком вперед, она ахнула от удивления. Теперь, когда Алкид больше не скрывал своей сути, она получила еще одно доказательство его магии – никакого замка не было вовсе. Только ровный сплав серебристого металла, без единого зазора и трещины. Ошейник действительно было невозможно снять. Сахана была готова поспорить, что при попытке распилить это серебро, сломается любой инструмент. А потом вспомнила, как туго сжимали горло цепочки и запаниковала. Она приказала себе дышать, но вдох было сделать тяжело, а выдох получался только тогда, когда начинала кружиться голова. Женщина прошла на кухню на слабеющих ногах, обошла разбитую кружку и лужу чая, налила себе полную чайную чашку вина и выпила ее залпом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Визит невовремя

Норман привязал Элену к кровати, распластав ее тело в форме буквы Х. Под живот и бедра он положил ей подушки, чтобы приподнять ягодицы вверх. Девушка стонала в ожидании его дальнейших действий, но в этот момент в дверь постучали.

– Лежи тихо, – шепнул ей Норман. – Я обязательно вернусь, а ты меня подожди, никуда не убегай, – на этих словах он издевательски хохотнул. Элена повернула голову в его сторону.

– Развяжи меня, – попросила она.

– Тебе точно больше понравится ждать меня так, – Норман вставил в ее дырочку среднего размера вашнирский прибор для утех. Элена возбужденно вздохнула, принимая его в себя и завозилась на подушках.

Мужчина надел халат, закрыл спальню и пошел к двери.

За ней его ждал Алкид.

– Ты не один? – Алкид кивнул головой на халат, из-под которого торчали голые ноги Нормана.

– Да, но она очень терпеливая и подождет меня столько, сколько нужно, – усмехнулся тот.

– Связана?

– Да, – Норман улыбнулся, отдавая должное такой прозорливости, и проводил брата в гостиную, предлагая присесть. Вести в кабинет не было смысла. В последнее время там было страшно находиться ему самому. На столе из редкого и дорогого дерева стояли ящики с инструментами, полки были завалены бумагами, которые Норман собирался обязательно просмотреть, перед тем как уничтожить. И все дела он откладывал на потом каждый раз, когда видел Элену.

– Это из-за нее ты прибрал к рукам первый этаж? – спросил Алкид.

– Я еще не знаю, но мне вдруг подумалось, что я мог бы проводить вечера с кем-то своим. Ну не только с семьей. А ужинать в гостиной, заставляя слуг носить сюда еду, мне не нравится.

– Рано или поздно мы все захотим что-то свое, – Алкид представил, как его дом режут будто праздничный пирог на узкие двухэтажные кусочки для каждого из его младших родичей и Айрину. «Если она доживет до этого времени», – с болью подумал он.

– Я пришел как раз из-за девушки, которую ты здесь держишь.

Норман удивленно приподнял бровь.

– Боюсь представить, зачем она тебе вдруг понадобилась. Если это что-то…

– Погоди, Норман. Перед тем как ты заподозришь меня в странных фантазиях… хотя чем я могу тебя удивить? – они оба засмеялись, – выслушай меня.

– Хорошо, я оставлю свои мысли при себе, – Норман внимательно посмотрел на брата.

– Сахана сбежала. Ушла с Лией в дом исцелений. По моим подсчетам они вечность туда добирались по пояс в снегу.

Норман удивленно уставился на брата.

– Дело не в нашей с тобой небольшой проделке в подвале, как ты мне сказал.

– Да? Она раскопала что-то еще?

– К сожалению, да. Она считает, что я приложил руку к ее продаже в рабство, если не я, то Сафрос. И сейчас оплакивает свою жизнь, – Алкид опустил голову, будто стряхивая с себя эти мысли.

– У вас с Сафросом были причины похищать именно ее? – удивился Норман.

– Да. Я сначала не мог понять, как вообще так вышло, что у нее появились сомнения. Я видел, что последние недели происходит что-то не то. Выходит, история с Лией вышла нам боком совсем с другой стороны.

– Ну да, сначала благодарные вашниры рассказывают ей о тонкостях работорговли, потом она сопоставляет это со своей историей…

– Я дал ей неделю, чтобы она смирилась и все стало как раньше, – сказал Алкид.

– Почему силой не решил? – Норман округлил глаза. – Я же говорил ей, что ничего не меняется от этих бесполезных знаний.

– Я и так слишком много нарешал, – сокрушенно произнес Алкид. – Слишком спешил. Мне казалось, что я ничего не буду чувствовать, просто сделаю так, как мне выгодно. Все получилось, Я только не учел, что мне будет не все равно. И теперь пожинаю плоды.

– Я не понимаю, что ты такого ей сделал, – Норман раздраженно покачал головой. – Нарядами слишком сильно закидывал или чересчур много почестей оказывал? Если ее забрал Сафрос – то ты вообще не должен за это отвечать. Наш отец, как ты говоришь со смерти твоей матери, а я так вовсе его только таким знаю, – эгоист и манипулятор. Ты, кстати, в него пошел.

На последних словах Алкид недовольно сверкнул глазами:

– Тебе кажется, что я недостаточно зол? Или то, что я сдержался с любимой женщиной, ты принимаешь за слабость?

Норман взял два бокала и налил брату выпить.

– А кто сказал, что ты сдержался? – ухмыльнулся он. – Ты дал время, а не свободу, насколько я понимаю. Если она не смирится, то я ей не завидую, зная твой гнусный характер.

Алкид покачал головой:

– Все зло, которое я мог ей причинить, уже сделано. И я жалею. Очень жалею, сильнее, чем ты в состоянии представить. Я не хочу по истечении срока прибегать к насилию. Не с ней.

Норман с удивлением слушал брата и сменив тон произнес:

– Но она тебя любит. Это очевидно даже мне. Она простит.

– И все же мне придется начинать все заново. Я не могу к ней пойти и схожу с ума от неизвестности. Твоя женщина сидит без дела – предложи ей поработать в доме исцелений. Ничего сложного – принести продукты, помочь с обедом, убраться. Но вечером она должна рассказать мне все, что видела и слышала.

Норман кивнул.

– Рад буду помочь, но любая служанка в доме справится получше.

– Они не будут доверять присланным мной слугам, – хмыкнул Алкид. – А к твоей барышне у Саханы симпатия, как к подруге по несчастью.

– Я спрошу ее. Я так понял, что она не очень любит работать. Это совершенно не ее сильная сторона.

– Но сильная сторона при этом определенно есть, – Алкид подмигнул брату.

– Безусловно, – с непередаваемым выражением ответил Норман.

– Будет очень неплохо, если она скажет, что ты держишь ее здесь на своих условиях. И Сахана, и Лия должны сочувствовать ей и считать, что она одна из них.

– Почему же ты думаешь, что это не так? – поинтересовался Норман.

– Потому что я знаю, что она сама вернулась к тебе, – ответил Алкид, на глазах становясь серьезнее. –И меня это несколько удивляет. В случае с тобой – неожиданный поворот. Я даже навел справки и был удивлен, что, оказывается, все добровольно и даже без шантажа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Младший брат фыркнул:

– Тебе кажется, что женщина может быть со мной только по этим причинам?

Лицо Алкида приняло то выражение, которое было хорошо знакомо Норману.

– Конечно же, нет! – отрицательно покачал головой его собеседник. – Я совсем забыл, в основном, женщины терпят тебя за деньги.

Издевка достигла цели.

– И ты еще смеешь обижаться, когда я сравниваю тебя с папашей, – вздохнул Норман, понимая, что конфликт надо замять на корню. Алкид здорово нервничал, и поджигать фитиль его гнева было просто опасно, но слова сами слетали с языка. – Я сделаю, что ты просишь. Элена будет следить за твоей рабыней. Но мой тебе совет, вместо того чтобы сверкать глазами и выливать весь запас злого сарказма на меня, просто покажи свой характер Сахане. Как есть. Думаю, что она после этого научится себя вести и станет тихой как мышка, раз уж даже на мне работает.

Алкид поднялся с кресла. Он немигающим взглядом смотрел на брата несколько мгновений. Норман даже через ткань сорочки видел, как переливаются вашнирские камни его амулета.

– Вот так к ней и иди. Именно с таким лицом, – заржал Норман, игнорируя холодок страха, тянущийся по ногам и спине. – Хочешь дам тебе плеть пожестче, у меня как раз одна без дела валяется?

Алкид выдохнул и сел. Придвигая к себе очередной наполненный братом бокал.

– Неплохо, – отметил он. – Считай, что отшутился. Не буду дальше портить тебе вечер, развлекайся. Завтра сделаешь, как я приказал.

– Буря все еще бушует, – заметил Норман.

– Она утихнет с рассветом, – покачал головой Алкид. – Уже к обеду я сам расчищу дорогу к дому исцелений – слуги даже с техникой до ночи провозятся. Будь готов тоже для вида пойти со мной – чтобы не показалось что я работаю слишком быстро. Так что путь будет, но только, к сожалению, не для меня.

Алкид оставил брата и пошел к себе в кабинет. Там он тщательно проверил полки и бумаги. Отобрал несколько листов и писем. Некоторые сложил в ящик, запечатал магией и взмахом руки скрыл тайник от посторонних глаз, с остальными пошел в спальню, чтобы бросить их в пламя камина. Время избавляться от старого и обзавестись новым. Он вернулся за стол и сел писать письмо отцу.

Вкусы Элены

Норман вошел в спальню и залюбовался видом привязанной девушки. Элена услышала его шаги и повернула голову.

– Ты не очень торопился, – сказала она.

Норман присел на край кровати и очертил пальцем ее розовые губы.

– Уверен, что в этот раз ты ждала меня особенно сильно.

Его пальцы оказались на ее шее и двинулись вдоль позвоночника, довольно больно впиваясь в кожу ногтями. Элене нравилась такая ласка.

– Еще, – выдохнула она и мужчина повторил действие теперь уже двумя руками, оставляя на ее спине длинные розовые полоски.

Наконец его рука проникла между ее ягодиц, вытаскивая вашнирскую игрушку, влажную от ее соков.

– Тебе понравилось, – удовлетворенно хмыкнул он, вставляя предмет обратно и двигая его в медленном темпе. Элена вскрикивала и от удовольствия и сжимала пальцами простынь.

Норман остановился.

– Продолжай, пожалуйста, – взмолилась девушка. – Хочу еще.

Мужчина усмехнулся.

– Сначала кое-что другое, – он взял плеть и мягко провел полосками тонкой кожи по ее лицу. Страх на секунду промелькнул в ее глазах, сменяясь желанием. – И постарайся не выронить игрушку – если это случится, то я прибавлю еще 15 ударов.

Первые мягкие удары Элена приняла, как ласку. Ее тело впитывало в себя легкую боль, чтобы разлить ее по телу уже огнем возбуждения. Норман подождал, когда ее попка станет равномерно розовой.

– Элена, старайся расслабиться, – предупредил он. – Сейчас будет жестче.

Ответом ему был испуганный взгляд.

Она вскрикнула только после третьего сильного удара – на первых двух дыхание перехватило. Мышцы сжались, но девушка вспомнила совет Нормана и смогла их расслабить перед пятым касанием плети. Норман уменьшил темп и давал ей время, чтобы она прочувствовала как боль отступает, затем только наносил следующий удар. На ее ягодицах загорались яркие полосы от кожаных хвостов и набухали ровными и красивыми мазками. Элена кричала, высокой нотой отмечая момент удара и глухим стоном провожая боль. Стоны стали чаще, девушка расслабилась, немного двигаясь в такт ударам плети. Норман попадал по свежим следам, но теперь Элену это только возбуждало. Боль унесла ее куда-то дальше. Она пылала, расплывалась, растворялась, замирая и расслабляясь бесконечное количество циклов.

Норман отбросил плеть, вытащил из нее игрушку и вошел. Его пальцы легли на ее красную попку, покрытую полосками. Кожа была горячей и очень нежной. Норман сжимал ее, вызывая крики девушки. Через некоторое время эта поза ему надоела, и он отвязал Элену, чтобы уложить ее на спину.

– Возьми себя за щиколотки, подтяни ноги выше и держи так, – приказал он, снова входя в нее. Рукой он захватил ее волосы и оперся ей о кровать, не давая шевелить головой. Элена сходила с ума от страсти, плохо владея своим телом, поэтому опустила ноги и Норман легонько шлепнул ее по щеке.

– Держи, – повторил он, возвращая ее в прежнюю позу. Ответом ему стал глухой и продолжительный стон девушки. Она, не отрываясь смотрела на него, рот приоткрылся, и он вошел в него сразу двумя пальцами. Элена выгнулась навстречу новой фрикции, и волны удовольствия побежали по ее телу. Она уже не держала никакой позы, двигаясь вслед за более сильным чувством и кричала, не реагируя на внешние раздражители. С этого момента все, что делал с ней Норман, уводило ее дальше и дальше за грань ее предельного наслаждения.

Мужчина вышел из нее, притянул за волосы к своему члену и вошел в рот. Элена упиваясь каждым сантиметром этого большого органа, принимала его. Удовольствие, написанное на ее лице, сводило Нормана с ума.

– Посмотри мне в глаза, – приказал он. И она подняла на него свои сумасшедшие, огромные, будто бы невинные глаза с широкими черными зрачками. Член Нормана напрягся, вздрогнул и излился в ее рот.

– До капли, Элена, – хрипло простонал мужчина, с восторгом наблюдая как она подчиняется и этому приказу.

Норман сгреб ее в объятия и прижал к себе.

– Ты никуда отсюда не уедешь, – прошептал он ей на ухо. – Я хочу, чтобы ты осталась.

– Ты передумаешь, – неожиданно грустно ответила она.

– Нет, моя сумасшедшая. Не передумаю. Даже если окажется, что твой отец хочет золота по количеству твоего веса, я найду, – беззаботно отозвался Норман.

– Столько золота? – шокировано прошептала Элена.

– Или столько золота, или управу на твоего отца, – рассмеялся мужчина, прижимая ее к себе. – Я еще сам не определился. Знаю только, что ты мне нужна больше чем на месяц, – добавил он, целуя ее в чувствительное место между виском и ухом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

После бури

Лия лежала на диване, забросив ноги на спинку.

– Если бы не ты, я бы от него родила, – задумчиво произнесла она.

Сахана покосилась на нее.

– От кого?

– От Алкида, – задумчиво протянула черноволосая.

Сахана даже вскочила.

– Что ты говоришь?

Лия хитро посмотрела на нее и стала вещать, расслабленно маша рукой в воздухе.

– В нашем мире очень важна магическая кровь. В вашем магия потому и пропала, что вы разделились – вашниры не вступают в брак с твоим народом, дар не смешивается. Никто не думает выбирать мужа по силе, все выбирают как попало. А у нас – не так. Сильные маги имеют детей с сильными магами. Семьи берегут свою кровь. Магия порождает чувства, ей важно, чтобы сила росла. Но таких как Алкид у нас единицы. Он как… ну… огромный камень для украшений…

– Драгоценный? – уточнила Сахана.

– Да, – откликнулась Лия. – Иметь такого мужем – счастье. Родить от него – навеки дать потомкам силу, право на выбор лучшего брака. Если бы не ты, я бы уже пошла к нему просить ребенка, но он любит тебя.

– Только я? – усмехнулась Сахана. – А Василь?

Лия встрепенулась.

– Алкид ведь маг в отца, так? – она посмотрела на подругу, выдавая огромное мысленное напряжение.

– Да, – Сахана отвернулась к плите и помешала рагу.

– Значит и Василь имеет эту кровь, просто она в нем не проявляется? Он не низший. То есть низший, но спящий, – дальше Лия перешла на свою речь, видимо, разговаривая с собой.

– Но в нем нет крови Астарии, – заметила Сахана, когда монолог на чужом языке закончился.

– Это и не важно, – Лия вскочила и в возбуждении заходила по кухне. – Наш ребенок будет иметь огромную силу! А если нет, то ты тогда роди от Алкида, и лучше если это будет сын!

– Мальчики лучше управляют силой? – Сахана повернулась к черноволосой.

– Нет. Просто тогда я смогу родить от него, когда он подрастет, конечно.

Сахана села на стул и ошеломленно уставилась на Лию.

– Ты бы пошла на такое с ребенком?

– Ой, прекрати, я подожду, когда он станет мужчиной, а я по-прежнему буду молода и хороша.

– Лия, – Сахана уронила голову на руки. – Ты сумасшедшая ведьма. Я буду молить небеса и все магические силы, чтобы твой ребенок от Василя был одарен достаточно, и ты не строила настолько пугающих меня планов.

– Это нормальные планы, Сахана, – откликнулась Лия. – Ненормально не думать о будущем.

Слова Лии будто бы вышибли дух из женщины. Она вспомнила о своем будущем и о том, как все вышло. Рукой она вцепилась в свое ожерелье, непроизвольно запуская пальцы в бо́льшее кольцо.

Лия тут же бросилась к ней.

– Я тебя расстроила? Пожалуйста, не грусти.

Буря закончилась вчера. Дорожку между большим домом и домом исцеления Алкид откопал вдвоем с Норманом неприлично быстро. Остальные дороги оставались непроездными.

Слуг им с Лией не выделили, зато пришла Элена, в качестве помощницы. Сахану она узнала, с Лией познакомилась, немного подозрительно на нее глядя. Вероятно, дошли слухи о том, что девушка ест плоть, или о ее даре.

Сахана считала дни до возвращения в большой дом и не знала, как сможет это сделать.

Дверь распахнулась и на пороге появился Василь.

– Сахана, Лия, готовьтесь. Буря не для всех прошла бесследно, сейчас здесь будут пострадавшие – целая семья. Их сани застряли в снегу. Они провели так больше суток. Путь пришлось прокладывать целый день, так что помощь уже запоздала.

Трое мужчин с красными лицами занесли двух маленьких детей и бессознательную женщину. Один из мужчин, выгрузив на койку драгоценную ношу, сам свалился без чувств. И началось…

Следующие часы прошли очень тяжело и выматывающе. Дети переохладились у младшего начиналось воспаление легких. Лекарь билась с ним долго и жутко, понимая, что не справляется сама. На спине выступил холодный пот, когда ей нужно было одновременно проводить кровь через несколько обмороженных сосудов. Сахана трудилась не покладая рук, доверяя обработку ран Лие, которая уже научилась применять лекарства по делу. Наконец ей показалось, что она не справится. Отчаянно не хватало доктора Мурти.

– Лия, – позвала она, понимая, что вероятно малыш потеряет ножку. Сосуды и вены сжались от холода и ни один не пропускал кровь к конечности. Надо было восстанавливать каждый, уговаривать мышцы снова принимать несущую жизнь кровь и снимать отек. Времени больше не было. Как сделать это для вен, сосудов и капилляров одновременно?

На плечо легла тяжелая и теплая рука подруги, и Лия впрыгнула в контакт лекаря и пациента. Черноволосая мало что понимала в организме человека, но она видела, что делает Сахана и направляла на это все свои силы, ускоряя работу лекаря. Само ее присутствие и приятное море эмоций, помогали быстро переключаться с участка на участок. А когда она догадалась влить в рот Саханы новую порцию зелья для концентрации, опасность для мальчика почти миновала. Сахана закончила и отпустила сознание ребенка, разрывая контакт с ним и Лией. Малыш спокойно спал на слишком большой для его маленького тела кровати. Лекарь наложила ему повязки и аккуратно напоила настоем трав, не выводя из сна.

Сахана еле встала на ноги, чтобы перейти к следующему пациенту. Для правильного порядка помощи, пришлось быстро осмотреть каждого. И сделать выбор, кому помочь в первую очередь. Женщина, которая была без сознания оказалась в наилучшем положении – у нее было переохлаждение, но руки и ноги были незначительно обморожены. Лия привела ее в сознание, Сахана велела наложить на конечности теплоизолирующие повязки, дать теплое питье и несколько препаратов, назначение, которых Лия не знала. Двоим мужчинам Лия оказала аналогичную помощь. Лекарь видела, что ими тоже можно заняться позже. Маленькая девочка почти не пострадала – она сидела завернутая в мех с мамой. А вот мужчина, который потерял сознание, оказался самым тяжелым. Сахана сделала нелегкий выбор между ним и мальчиком, понимая, что решает, кому жить. У мальчика просто было больше шансов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Все же она попыталась помочь, коснувшись его угасающего сознания своим. Печально было признавать, но здесь она оказалась бессильна. Удивляло одно – как в таком состоянии этот незнакомец смог помочь другим. Где его умирающее от холода тело взяло на это силы? Сахана поразилась воле этого человека и закрыла ему глаза. Такое уже случалось ее практике. Но сейчас, когда вся ответственность была на ней, как на единственном лекаре, было тяжелее всего.

Сахана с Лией оказывали помощь до самого вечера. По расчищенным дорогам приехало еще несколько пострадавших с незначительными травмами. Тело умершего забрал Василь, пообещав его семье позаботиться о нем, пока они в доме исцеления. Впрочем, скоро Сахана отпустила и их.

К ужину женщина почти мешком упала на диванчик на кухне. Элена как раз заканчивала накрывать на стол, а Лия пошла проверить мальчика – он единственный остался в клинике. Сахана хотела осмотреть его еще раз утром.

– Госпожа Сахана, – Элена привлекла ее внимание.

– Не называй меня госпожой, – умоляюще попросила Сахана, дергая себя за ошейник. – Иначе я подумаю, что ты издеваешься.

– Простите меня, – Элена присела рядом с ней на диван, подавая чашку чая в руки. – Я закончила и мне пора возвращаться в большой дом, если вы разрешите.

– Конечно, Элена, огромное тебе спасибо.

Девушка побежала к двери, на ходу одеваясь.

– Спешит к Норману, – отметила Лия, останавливаясь в дверях и пуская искры по узорам на руках.

– Удивительно, – Сахана покачала головой. – Наверное боится его разозлить задержкой.

Лия только усмехнулась.

– Причина остаться тут у нее абсолютно уважительная. Думаю, что дело совсем в другом, Сахана.

Женщина только отмахнулась, когда вдруг дверь распахнулась. В глазах вернувшейся Элены стоял ужас.

Происшествие в доме

– Госпожа Айрина умирает, – закричала она. – Господа Марк и Василь бегут сюда за вами!

Сахана еле встала с диванчика, ноги едва слушались ее. Но она сорвалась с места, гадая с чего вдруг Арине стало так плохо. Состояние подруги было стабильным и ничего не предвещало проблем. Поэтому женщина набивала свою сумку всем чем можно. Она даже задумалась, не велеть ли нести Айрину в клинику, но потом подумала, что если бы это было возможно, то мужчины бы сами ее принесли.

– Элена, ты останешься здесь – присмотришь за мальчиком. Не оставляй его, пожалуйста.

Элена кивнула, а Сахана набросив на себя дубленку бросилась в ледяной холод, даже не застегиваясь. Лия бежала за ней.

Около дома они столкнулись с Василем и Марком, которые подхватили их под руки, чтобы помочь бежать быстрее.

Айрина была в своей ванной. Алкид держал ее в согнутом положении над раковиной, а она извергала содержимое желудка. Лицо женщины покрывала нездоровая бледность, тело сводило судорогой.

– Что случилось, – выдохнула Сахана, бросаясь к ней.

– Яд! – крикнул Алкид. Его глаза светились яростью.

– Кто ее отравил?

– Сама, – бросил мужчина. Сахана же коснулась рукой Айрины, устанавливая контакт, и получила отказ.

– Айрина, умоляю, что ты творишь? – Сахана встряхнула ее голову, но женщина бессильно висела на руках брата. Лекарь попробовала снова. Снова отказ. Айрина уже не дышала и не шевелилась.

– Яд в крови, она не дает мне вмешаться, – отчаянно крикнула Сахана и вдруг потрясенно закричала:

– Лия, сюда!!!

Лия вбежала в ванну как была – в дубленке и подавленно остановилась, увидев Алкида.

– Ты можешь заставить ее впустить меня? Если мы попробуем вместе, ты можешь вломиться к ней так же, как ко мне? – Сахана не могла сформулировать мысль, паника накрывала ее все сильнее с каждой минутой.

Но Лия тут же поняла, о чем речь и они одновременно прикоснулись к бледной брюнетке.

Айрина, конечно, опять отказалась от помощи. Она была без сознания, не дышала, яд парализовал легкие. Сахана была нужна ей. Но болезнь давно терзала ее, с каждым днем все меньше желания жить оставалось у этой красивой женщины. Она не хотела любви, не хотела оставить после себя детей, которые бы грустили как она, после потери матери.

Так что лекарю она отказала, но вот Лия смела ее сопротивление как служанка крошки со стола, и обе они вошли.

Яд успел расползтись по крови и поразил органы, в которые эта кровь поступала. Сахана порадовалась, что зелье концентрации еще работало и принялась за лечение. Первым делом надо было заставить Айрину дышать.

Сначала Сахана подумала, что паралич легких наступил из-за болезни женщины. Но потом поняла, что яд и болезнь действовали заодно. Восстановить нервные окончания, отдать сигнал мышцам сокращаться и расслабляться – было только грубой черновой работой.

Впрочем, Айрина сделала вздох, затем другой. Кровь в ее артериях и венах стала краснеть от насыщения кислородом. В то же время, по всему организму возникали новые очаги паралича, в сосудах пытались собраться в темные группы комочки тромбов. Лекарь должна была быть везде одновременно.

Токсин был там, где только мог. А где его не было, собственный иммунитет начал атаку на свой же организм.

Так что пока лекарь занималась жизненно важными органами, возвращая им здоровое состояние шаг за шагом, а яд послушно уничтожался, антитела отключали одну мышцу за другой. Сахана от напряжения уподобилась доктору Кайлу, у которого из глаз текли слезы.

В этот момент сильные руки обняли ее. Алкид не умел проникать в сознание, но его магия придала ей сил. Он будто бы наполнил ее светом. Тело среагировало близость любящего человека выбросом эндорфинов. Усталость на время отступила, давая Айрине шанс когда-нибудь очнуться.

Некоторое время после полной нейтрализации яда, Сахана надеялась, что все почти позади. Но она увидела динамику – паралич разбивал все тело Айрины, даже там, где она только что все исправила. И тут с ужасом поняла, что за яд приняла Айрина.

– Этот яд спровоцировал ее болезнь – перезапустил ее, – прошептала она вслух. – Алкид, мне нужно твое разрешение. У меня нет выбора – Айрина отравилась веществом, которое привело к стремительному развитию ее заболевания. Мне не успеть за такими темпами разрушения. Разреши мне попробовать изменить работу ее иммунной системы.

– Делай, – велел он.

– Риск, что она получит сразу два или три таких заболеваниями очень велик. Есть шанс, что она останется без естественной защиты организма и тогда умрет от любой инфекции. Ты уверен?

– Если ты этого не сделаешь, то что произойдет? – чужим голосом спросил он.

– Она умрет в течении часа.

– Сахана, делай что можешь. Я разрешаю тебе все, – руки Алкида сжали ее, а его дыхание коснулось ее волос. – Умоляю, спаси мою сестру. Насколько сможешь. Мне будет дорога каждая минута.

Сахана молча провалилась обратно в транс. Она знала, что делать, хотя таким вещам лекарей почти не учили, в виду опасности подобных действий. Но сейчас это было необходимо.

Айрина была похожа на огромную запутанную гирлянду, в которой десятками гасли лампочки в самых разных местах, и она едва успевала включать те, которые отвечали за жизненно важные функции. Разделив свое внимание, она проникла в более глубокие процессы, доставая до самой сути организма Айрины.

Лия помогала ей как могла и в какой-то момент сама иссякла, бесполезной куклой упав рядом на пол. Сахана держалась. Сердце билось будто бы она бежала, руки шевелились, жестами пытаясь помочь действиям сознания. Упорно и без лишних размышлений лекарь работала на пределе своих сил еще пару часов.

Ее тело давно обмякло в руках Алкида, если бы он разжал руки, она бы упала, прервав контакт.

Наконец, Сахана открыла глаза.

– Я это сделала, – сказала она. Рядом с неподвижным телом Айрины, к щекам которой вернулся легкий румянец, был только Алкид.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Лию унес Василь, – объяснил он.

– Я приведу ее в чувство, – Сахана попыталась встать, но не смогла пошевелиться. Губы тоже плохо слушались ее.

– Тебе надо в постель, – Алкид коснулся губами ее щеки. – Лия справится, она просто выдохлась.

– Марк, Норман, – крикнул он.

Братья вошли в ванную.

– Положите Айрину на ее кровать.

– С ней кто-то должен остаться, – просипела Сахана. – Следить за дыханием. И привезите доктора Мурти. Я без сил. Если что-то пойдет не так, то некому будет помочь, ни Айрине, ни тому мальчику в клинике.

Алкид кивнул братьям, подхватил Сахану на руки и понес в свою комнату. Когда он переступил порог покоев, она спала.

Снег летит вверх

Утро было ужасным. Сахана открыла глаза, чувствуя себя полностью разбитой, будто бы в конце трудового дня, а не в самом его начале. Но ее тут же накрыли руки Алкида.

Она вдруг поняла, что совершенно раздета и хотела возмутиться.

– Я смог тебя только раздеть, – объяснился он. – И не знал, где у тебя одежда для сна.

Сахана вдохнула его запах и только кивнула, пытаясь не разрыдаться. Ее чувства к нему были слишком сильными, и разлука действительно заставила ее страдать.

Рука мужчины невзначай провела по ее животу. Жест был невинным – он просто пошевелился. Женщина судорожно вздохнула и вцепилась пальцами в его предплечье. Алкид подумал, что она хочет его оттолкнуть, но следующим движением она прижалась к нему. Ее тело вздрогнуло, касаясь обнаженной кожей твердых мускулов.

Это было как молния или вспышка. Он схватил ее судорожным жестом, а она до боли вонзила в его тело пальцы. Их губы встретились. Поцелуй был ошарашивающим. Сахана глухо застонала, извиваясь в поисках удовольствия. Сейчас ей было неважно, что между ними стоит. Ее влекла настолько властная сила, что противостоять ей женщина не могла.

– Как я скучал, любимая, – прошептал Алкид, лишь на мгновение отрываясь от нее.

Сахана с новым сладким стоном ответила на поцелуй. Его руки сжали ее грудь, а она обвила его шею, прижимая к себе. Его бедро прошло между ее бедер, и она конвульсивно прижалась к нему чувствительным местом между ног. В этот момент он потянул ее за сосок, вызывая вскрик.

Мужчина притянул ее ближе к себе, целуя лицо, шею, губы, покрывая каждую часть нежным и жгучим поцелуем.

– Алкид, – простонала она, раздвигая ноги и предлагая себя.

Он схватил ее за ошейник и с рычанием оказался на ней сверху. Тихий всхлип остановил его, он с тревогой посмотрел на Сахану, но она разметалась по подушке своими сияющими волосами и тяжело дышала. Ее рука скользнула по его бедрам, привлекая к себе.

– Сахана, я хочу тебя, – выдохнул он, будто бы спрашивая разрешения.

Ее ноги обхватили его бедра, глаза широко распахнулись, ожидая, когда он вонзится в нее. Но Алкид не спешил, удерживая вес тела на локте одной руки, другой – играл с цепочками ее ошейника. Его орган упирался во вход ее дырочки, мягко раздвигая губки, но не проникая.

– Почему ты ждешь? – спросила она, изгибаясь от желания.

– Я не хочу пользоваться твоей усталостью и слабостью, – признался он, отстраняясь еще немного.

– Нашел же ты время для благородства! Может быть, я из-за свой усталости и слабости хочу цинично воспользоваться тобой! – зло вскрикнула она, приподнимая бедра и заставляя его потерять остатки контроля. – Давай, – прошептала она, отдаваясь их общим желаниям.

Алкид навис над ней своим телом. Одна его рука упиралась в кровать чуть выше ее головы, другая надавила на бедра. И наконец очень медленно он вошел в нее, разжигая удовольствие плавными сильными движениями.

Сахана чувствовала его всем телом – внутри себя, руки на себе, губы на своих губах. Его запах смешался с ароматом ее волос, их окутало сладким туманом. Все мысли спутались и испарились, оставляя только невыносимое, неутолимое желание.

– Еще, прошу тебя, – шептала она, ловя его прикосновения всем телом.

Его руки поднырнули под ее спину, поднимая на себя. Сахана оперлась руками о кровать, затем они перевернулись, и она оказалась сверху, предоставляя ему возможность любоваться своей полной грудью с острыми возбужденными сосками.

Они двигались в едином ритме. Алкид взялся за ошейник и нагнул ее ближе к себе, целуя в припухшие губы и глядя на нее поплывшими глазами.

– Мне нравится так держать тебя, – прошептал он, отводя ее за ошейник выше и впиваясь легким укусом в сосок.

Тут же он снова отпустил его и занялся вторым, а потом стал чередовать укусы и поцелуи, то одной, то другой груди, сводя этим Сахану с ума.

– Не останавливайся, – попросила она, чувствуя близость оргазма. – Продолжай, – выдохнула Сахана. Еще несколько движений и ее накрыло волнами наслаждения такой силы, что она упала на него с закрытыми глазами, полностью погружаясь в блаженство.

Алкид снова перевернул ее на спину, глядя как рассыпаются по подушке ее волосы, как по телу проходят спазмы удовольствия. Его руки скользили по ней, сладко лаская и дразня нежную кожу, пока и сам он не упал рядом, излившись в нее. Их руки переплелись, Сахана прижалась к его груди, слушая стук сердца и снова провалилась в сон.

В следующий раз она проснулась более свежей и легкой. Тело пело и было наполнено силами. Алкид все также был рядом.

– Надо вставать, пока утро не превратилось в день, – еще сонно прошептала она, прижимаясь к нему.

– Сейчас ты снова меня уложишь, – предупредил Алкид, целуя ее.

Сахана поспешно выскочила из постели стыдливо кутаясь в покрывало и убежала в свою комнату. Ее гардероб благодаря Алкиду был очень большим. Она даже не пыталась отнести в дом исцелений все вещи, поэтому сейчас задумчиво застыла, глядя на вереницу разноцветных платьев.

Вышла она в золотистом платье до колен, с довольно глубоким вырезом. Алкид подошел к ней.

– Айрина еще спит, но она жива. Мне докладывали о ее состоянии каждый час, – сказал он. – Мальчика доктор Мурти осмотрел и отпустил с родителями домой. Передал тебе, что рад стать свидетелем очередного чуда.

Сахана улыбнулась, вспоминая о своем коллеге.

– Он еще здесь?

– Да.

Алкид осторожно притянул Сахану в свои объятия, проверяя, не изменилось ли ее настроение. Сейчас она намного лучше владела собой, так что изящно вывернулась, убегая из его рук и пошла к выходу.

– Тебе надо поесть перед тем, как с головой броситься в дела, – Алкид пошел за ней, открывая перед ней дверь легким движением пальца и распушая волосы волной теплого воздуха.

Сердце Саханы сжалось от этой заботы, а в носу защипало. Ей нужно было срочно мысленно пройти весь свой путь от встречи с ним и до настоящего момента. Представить, какой была бы ее жизнь, если бы она осталась в Лато и вступила в должность второго лекаря.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вспомнить каждую комнату своего дома. Материал штор, летние платья, серьги с бирюзовой эмалью, новый диван и любимую подушку. Вспомнить, какой она была до того, как ее забрали, как она пыталась смириться с тем, что в ее мире называли «не повезло, теперь она рабыня», чтобы не поддаться чувствам.

Думать надо было головой, а не сердцем. В ее случае это было неимоверно сложно. Никогда раньше она не встречала человека, которого смогла бы так полюбить.

Уникальное лечение

Мурти был в комнате Айрины. Он пытался осмотреть ее, но она отвечала отказом. Бессильный что-либо сделать с этим, он просто следил за ее ровным дыханием, взял пробу крови и провел еще пару тестов.

Сахана прямо с порога бросилась к нему с вопросами. Она выглядела очень бледной и будто даже похудевшей. Он с трудом мог представить себе, с чем именно ей пришлось столкнуться вчера. Услышав, что осмотр провести не получается, она позвала Лию.

– То, что сейчас произойдет, доктор Мурти, невозможно. Пожалуй, еще и не этично, – предупредила она. – Я действую, руководствуясь разрешением ее старшего родственника.

– Что же вы хотите сделать, Сахана? Меня пугает вступление.

– Вы можете выйти, Мурти, если не хотите разделить ответственность. Потому что я войду в сознание Айрины без ее согласия, переборов ее волю.

Мурти аж поперхнулся.

– Это действительно невозможно. Нашему дару такое не под силу.

Сахана улыбнулась ему.

– Верно. Поэтому я и позвала Лию. Ей это под силу, к тому же она не лекарь и ничего не должна. А у меня есть согласие родственника.

– И прямой приказ вашего хозяина, которому вы тоже не можете противиться, я надеюсь, – уточнил доктор Мурти. – Простите мою осведомленность, – он с сожалением посмотрел на нее.

– Я давно смирилась со своим положением, – Сахана выдавила из себя эту ложь так легко, будто бы только и делала, что врала.

– Но этот факт, тем более, делает ваше намерение полностью законным. Вы должны руководствоваться волей господина Алкида, а не своей.

Сахана только кивнула.

– Я готова начать, – сказала лекарь. – Вы можете присоединиться, если не боитесь, что это вам навредит. Но я вчера приняла тяжелые решения и мне страшно посмотреть на дело своих рук.

Мурти пожал ее ладонь, успокаивая и поддерживая.

С помощью Лии они вступили в контакт.

Вчерашнее безумие в теле Айрины не прошло бесследно. Сахана осмотрела ее и занялась теми участками ее организма, для которых нашла спорный и компромиссный вариант лечения. Мурти только присутствовал. По какой-то причине, он не вмешивался в то, чем занималась Сахана, просто наблюдая.

Лекарь провозилась очень долго, опять погружаясь на недопустимую глубину серьезных процессов. Но, что удивительно, она не заметила никаких ухудшений. Возможные побочные эффекты просто отсутствовали.

Наконец они разорвали связь.

Мурти низко поклонился Сахане.

– Я ничего подобного не встречал за всю свою жизнь. Вы в одиночку спасли Айрину и, похоже, она здорова. Ей потребуется наблюдение, чтобы подтвердить это. И я видел, что вы не закончили кое-что исправлять, так что некоторое время она будет очень слаба. Но это невероятно.

– Вы преувеличиваете, последствия пока непонятны. В любой момент ее состояние может ухудшиться, – скромно опустила глаза Сахана. – И к тому же мне очень сильно помогала Лия, – про Алкида она не стала упоминать.

– Ваша снежная находка – уникальное создание, – согласился доктор Мурти. – Но не принижайте своих заслуг – прошло больше восьми часов. Если бы дерзкий ход не удался, то уже было бы ясно. И тот мальчик – он был здоров утром, а ведь я прочитал ваши записи. Переохлаждение, воспалительный процесс в легком, обморожение третьей степени? Так вы написали?

– Да, – выдохнула Сахана, краснея.

– Это – не лечение, моя дорогая, – ответил доктор Мурти. – Это магия. Ваш дар вырос и на голову превосходит мой. Поэтому я не стал вам помогать – боялся навредить, не хотел, чтобы вы потом гонялись за искаженными клетками. И не смейте спорить – я с уверенностью полагаю, что старше вас в три раза, – он рассмеялся от своей непозволительной дерзости, и Сахана присоединилась к нему.

– Это Лия… – снова попыталась начать Сахана.

Но Мурти только махнул рукой.

– Позвольте обнять вас, коллега. Это абсолютный успех!

Он сгреб ее в охапку, прижимая к широкой груди. Сахана похлопала его по плечу и вдруг вспомнила, как Лия говорила ей, что Мурти влюблен.

В вопросе объятий доктор все же следовал приличиям и сразу отпустил ошарашенную женщину.

– Я останусь на обед и надеюсь увидеть вас за столом, – он слегка поклонился ей и вышел.

Сахана осталась у Айрины, собираясь ее разбудить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лиино желание

Василь остался дома. Почти всю ночь он не спал, переживая за Айрину и Лию. Лия долго не приходила в себя, так что поволновался он на славу. Утром, когда по дому разошлись слухи, что Айрина жива и даже почти здорова, Василь наконец-то отпустил все мысли и завалился на заправленную кровать прямо в одежде. Его разбудили мягкие прикосновения женской руки.

– Василь, ты спишь? – Лия забралась на кровать и трясла его за плечо.

– Лия, – возмутился он, – зачем ты спрашиваешь? Я спал, а теперь ты меня разбудила. Что ты хочешь? – глаза никак не открывались. Василь мечтал избавиться от своей вредины и поспать.

– Я хочу, чтобы ты мне сделал ребенка! Ну, открывай уже глаза! – Лия сильнее затрясла его, но в этом не было необходимости. Василь сел на кровати и обалдело уставился на нее:

– Что?

– Ребенка, Василь. Давай делать ребенка прямо сейчас.

Василь на всякий случай отодвинулся от Лии подальше.

– Почему прямо сейчас? – осторожно спросил он. – Это какой-то ритуал твоей родины? После спасения жизни тут же создать новую? Или у тебя другой жизненный цикл, и ты можешь забеременеть только сегодня? – Василь переключился на научный подход.

– Из-за твоей крови, – Лия медленно наступала на него, а он отодвигался от нее, подозревая, что она сошла с ума.

– Лия, ты меня правда пугаешь. Или объясни все нормально или я тебя свяжу и позову сюда лекарей, пока оба в доме, чтобы проверили, как у тебя дела с головой.

Лия нетерпеливо вздохнула.

– У тебя хорошая кровь. Я чувствую к тебе влечение, значит магия может продолжиться в нас. Наши дети будут великие маги. Смогут все – выберут лучшую судьбу из возможных. Я объяснила – теперь раздевайся.

Василь потер руками глаза окончательно смахивая сон.

– Как тебе пришло это в голову? – спросил он. – И с чего ты решила, что моя кровь подойдет для рождения мага. В нашей семье такая сила только у Алкида. Всем остальным достались крохи, а у меня и вовсе нет ничего.

– Василь, вы растеряли магию, потому что неправильно женились много веков. У детей Сафроса способностей нет, но у внуков от правильных матерей будут – магия набирает силу за несколько поколений. Это начало, понимаешь?

Василь почесал затылок. Он понял, о чем говорила Лия, но не был уверен, что хочет заняться с ней любовью во имя науки и селекции. Это было настолько неожиданно и странно, что он не знал, как поступить.

– Почему ты еще в штанах? – строго спросила Лия, запрыгивая на него сверху. Ее губы приблизились к его губам, она поцеловала его почти по-детски, как-то неловко, чуть стесняясь.

– Василь, тебе не нравятся женщины? Скажи, я все пойму. У тебя же еще есть братья, – она возмущенно постучала по его груди.

– Лия! – взревел он, переворачивая ее и нависая на ней. – Мне нравятся женщины! И не смей ничего такого предлагать моим братьям! Что творится у тебя в голове?

Лия посмотрела на него снизу искусительным взглядом серых глаз. Ее личико было невероятно милым и хитрым одновременно, и Василь лег на нее, поглаживая черные волосы.

– Сколько детей ты хочешь сделать, солнышко? – спросил он и не дожидаясь ответа нежно поцеловал ее в губы, чувствуя, как желание наполняет его, как Лиины руки скользят по его плечам, подбираясь к застежке рубашки.

Он запустил ей руку под платье и не обнаружил на ней белья. Девушка пришла к нему во всеоружии. Но несмотря на свою решимость, она совершенно не проявляла никаких эмоций. Будто бы собралась сделать важное дело, возможно не самое приятное.

– У тебя был мужчина до меня? – спросил Василь, понимая, что девушка уже не отвертится. Желание затмевало ему разум. У него давно не было женщины, и Лию он не трогал, боясь травмировать или обидеть. Они иногда целовались и все – дальше он не пытался зайти.

– Конечно, – каким-то неестественным голосом отозвалась девушка. – Было много мужчин. Просто толпа. Давай уже, овладевай мной! Или как у вас тут принято это называть?

Василь рассмеялся.

– Толпа? Я бы не сказал, что в нашей традиции это хорошо, если женщина спит со всеми подряд. Такое не нравится.

Лия испуганно распахнула глаза.

– Ой, а как надо было сказать? Теперь ты не захочешь меня?

Василь уже так сильно ее желал, что ему сложно было поддерживать беседу. Он стаскивал с девушки платье, любуясь ее красивым телом.

– Просто скажи правду. Мне все равно как ты жила, просто хочу узнать ваши обычаи.

– Я очень молодая по нашим меркам, – она смотрела на него снизу вверх, прикрывая грудь руками. – У меня был жених, с которым должен был быть хороший брак с сильным магическим потомством. Но мы едва успели познакомиться. Мы бы обязательно попробовали до свадьбы, потому что так принято – надо подходить не только кровью, но и этим тоже.

– И если бы он тебе не понравился, то ты могла бы выбрать следующего?

– Да, так не у всех, но моя семья очень сильная и многие семьи хотели с нами породниться. – кивнула Лия. – Но я не успела. У меня никого не было. У нас это считается плохо – значит девушка не знает, чего хочет. Может не почувствовать зов магии и принять неправильное решение, даже если жених подходит. Первый раз всегда ужасный, так все говорят. Много боли и крови! – она сделала большие страшные глаза и провела руками в воздухе, пугая его. – Поэтому первый жених – обычно грустит.

– Я понял. Но у нас не совсем так.

– Я уже в курсе про вашу «любовь». Выбирать надо из одаренный, а остальные – низшие, – фыркнула Лия, забывая, что обнажена и жестикулируя руками. – Поэтому у вас никакой магии и нет. Вы выбираете из всех или из тех, кто рядом. Только магия – и есть любовь, но вы не слушаете ее, слушаете свой разум.

– Значит мы с тобой будем первыми в этом расчетливом деторождении на всю великолепную страну Раглас, – Василь больше не мог ждать. – Только выбора у тебя совсем нет. Я не позволю тебе проверять, кто из моих братьев тебе больше понравится в постели.

С этими словами он накрыл ее грудь рукой, мягко лаская ее. Губами прижался к щеке, отмечая поцелуями каждый сантиметр ее нежного лица. Василь освободился от рубашки и приложил ее руку к своей груди, слегка покрытой светлыми волосами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Прикоснись ко мне, – шепнул он. – Не бойся моего тела.

– Лия не боится! – воинственно встрепенулась черноволосая и сдвинув брови несмело погладила его плечи, затем спустилась к бокам и погладила их тоже, потом ощупала живот.

Василю было немного щекотно, но ее неумелые пальцы высекали из него огонь. Он в свою очередь изучал ее, нежно прикасаясь к соскам, животу, мягко разглаживая нежные складки между ног.

Его ладонь скользила по внутренней стороне бедра, когда Лия вдруг закрыла глаза и издала сладкий стон. Василь тут же поцеловал ее, продолжая нежные и осторожные ласки, изучая ее реакцию, запоминая, от чего распахиваются ее губы, розовеют щеки и расширяются зрачки.

Василь избавился от одежды и теперь она могла увидеть его орган – напряженный и желающий ее.

– Он точно в меня поместится? – несмело спросила она.

– Мы сейчас это проверим, – шепнул ей Василь, разводя ее ноги в стороны.

Лия завозилась под ним, явно нервничая. Ее нижние губы разбухли от желания и увлажнились, и Василь уже упирался в нее, готовый войти.

– Ты уверена, что этого хочешь? – спросил он, продолжая нежно ласкать ее тело.

Лия кивнула и обняла его, прикусывая губу и зажмуриваясь.

Василь проникал в нее медленно, стараясь быть очень осторожным. Девушка хныкнула от боли, когда он разорвал ее преграду, но тут же расслабилась в его ласковых руках.

– Посмотри на меня, – шепнул он. Серые глаза распахнулись ему навстречу. – Уже не надо бояться.

Василь внимательно смотрел на нее, не решаясь продолжать. Лия взяла его за щеки и притянула к себе, подставляя губы для поцелуя.

Он просто целовал ее, оставаясь в неподвижном положении, ожидая, когда она будет готова. Возбуждение постепенно накрывало ее. Она сама начала двигаться под ним осторожно и смущенно, он подхватил ее темп.

Теперь, когда боль была позади, она вдруг ощутила, как удовольствие приходит к ней со всех сторон – она чувствовала Василя кожей, руками, кончиками пальцев, животом и сосками. Его губы были на ее губах, тело прижималось к ее телу, их души будто бы слились и двигались в едином ритме.

Руки Лии заискрились синими вспышками, она выгнулась от удовольствия. Она чувствовала, как его член упирается во что-то в ее глубине. Каждое его движение задевало чувствительные точки, заставляя ее кричать от наслаждения.

Она положила руки ему на бедра, задавая вектор и скорость движения. Василь склонился над ней, опираясь руками на кровать. Его лицо пылало от желания. Лия, наконец, нашла идеальный ритм и теперь с каждым толчком вглубь себя приближалась к пику страсти.

С ее губ сорвался протяжный стон, и она впилась ногтями в бедра Василя, судорожно сжимая их и выпуская легкий магический разряд. Это было приятное ощущение, и мужчина глубже вошел в нее, теряя голову.

– Лия, – прошептал он, ритмично двигаясь в ней в такт своему вожделению.

– Василь, – она скользнула руками по его шее, груди, нежные пальцы очертили мышцы живота, снова пробежали по бедрам, перекинулись на спину, слегка надавливая ногтями.

– Искусительница, – хрипло бросил он, выгибаясь от ее ласк и разряжаясь внутри нее.

Лия расслабилась в его руках и замерла.

– Если бы ты был моим женихом, – задумчиво сказала она, – я бы не стала дальше выбирать – ты точно стал бы моим мужем.

Василь усмехнулся.

– А мое мнение не важно? – спросил он.

– По тебе и так видно, что ты доволен, – уверенно постановила Лия, аккуратно вылезая из-под него и устраиваясь на плече. – Так что я говорю свое решение, если вдруг ты сомневаешься, сделал ли мне хорошо.

– Я достаточно внимательно наблюдал за тобой, солнышко, – шепнул Василь ей в ухо, щекоча горячим дыханием. – И дождался, момента, когда смог отбросить сомнения в том, что ты испытала все, что должна.

– Надо срочно показаться Сахане, чтобы она сказала, получился у нас ребенок или нет, – Лия хотела вскочить, но Василь ее удержал.

– Думаю, стоит немного подождать с этим и предпринять еще несколько попыток, – Василь пытался говорить серьезно, пряча улыбку в напряженных губах. – Чтобы уж наверняка.

Лия снова улеглась, предвкушая.

– Ты прав. Нам предстоит много работы. – она подумала, что это звучит слишком вызывающе и добавила. – Ну ради детей, конечно.

– Да, – сдавленно произнес Василь, но не выдержал и неприлично громко рассмеялся.

Требование Мурти

Доктор Мурти встретил Алкида в общей гостиной.

– Господин Алкид, у меня к вам очень серьезный разговор, – начал он.

Алкид кивнул ему, с замиранием сердца думая о сестре.

– Мы можем пройти ко мне в кабинет.

Мужчины поднялись наверх и устроились в креслах друг напротив друга.

– Ваша сестра здорова, – сказал Мурти.

Алкид сначала неверно воспринял информацию, а потом не поверил и переспросил:

– Вы хотите сказать, что отравление прошло для нее бесследно?

– Нет, – доктор Мурти покачал головой. – Я говорю, что она исцелена. Ее болезни больше нет, нет прогноза, что она проживет 10 лет. Она проживет столько, сколько ей позволит удача и судьба.

Алкид потер лицо ладонями.

– Вы уверены в том, что говорите?

– Практически. Сахана настаивает на более длительном наблюдении. Я ее понимаю. Поверить в свой успех всегда очень сложно. Особенно, если весь мир считает подобное невозможным.

– Я даже не знаю, что сказать, – потрясенно прошептал Алкид.

– Скажите мне, что отпускаете ее.

– Айрину? – удивился Алкид.

– Сахану, – с нажимом сказал Мурти. – Ваши интересы удовлетворены – сестра здорова. Теперь освободите свою рабыню и отпустите ее.

Упоминание положения Саханы не членом семьи прозвучало для него как что-то неправильное и резануло слух. Никто посторонний не смел называть ее рабыней. Алкид выпрямился во весь рост и его глаза заволокло гневом.

– Не надо мне указывать! Это абсолютно не ваше дело, доктор Мурти. Я испытываю к вам величайшую благодарность и уважение, так что прекратим этот разговор, пока дело не приняло серьезный оборот.

– Это не вам сейчас решать, господин Алкид. Выслушайте меня до конца, возможно вы измените мнение, после моих слов.

Алкид подошел к окну, сильно жалея, что Мурти нельзя просто выкинуть из него в снег.

– Я слушаю.

– Сахана совершила чудо. Подобного результата не может добиться ни один лекарь в нашей стране. Мне достаточно написать об этом в медицинскую периодику и весь мир будет в курсе. Вы же, наверное, догадываетесь, что не только в вашей семье есть отчаявшиеся и потерявшие надежду? Представляете, скольким влиятельным людям Сахана окажет подобную услугу? Как думаете, будет ли им выгодно, чтобы вы решали, где она живет и что делает? Стоит ей вылечить племянника правителя или дочь губернатора, а может быть жену преступного лидера – и она станет исключением из правил. У нее будет приказ об освобождении или вовсе новая личность и новая жизнь.

Алкид ударил кулаком в шкаф темного дерева, оставляя вмятину в жесткой древесине.

– Зачем вы это мне говорите? – его глаза потемнели в черноту. Доктору Мурти показалось, что вокруг него на мгновение кончился воздух.

– Я не хочу этого делать, – признал он. – Потому что уважаю Сахану и уверен, что это только навредит ей, сделав щепкой в водовороте судьбы. Но я не могу смириться с тем, что она в рабстве! Вы купили ее ради сестры – так освободите!

– Дело больше не в Айрине. Сахана – моя женщина. Я люблю ее, – произнес Алкид, – и не могу отпустить.

– Если любите, то тем более стоит это сделать. Она выберет вас, если эти чувства взаимны.

– Они взаимны! – рявкнул Алкид, зарываясь руками в волосы и опуская голову. – Она моя! Какое ваше дело, Мурти? Просто уходите.

– Я тоже люблю ее. Как только она будет на свободе, я сделаю ей предложение и начну ухаживать.

Взгляд Алкида скользнул по лицу лекаря с жутким выражением.

– Она была моей рабыней много месяцев, – с нажимом сказал хозяин дома.

– Но больше не будет. И учтите, если вы вдруг намекаете на вашу с ней близость, мне плевать, сколько у нее было мужчин. Особенно тех мужчин, которые овладели ей против воли. Не говорите мне, что у нее был выбор – спать с вами или нет. Я не поверю.

Алкид уничтожающе на него посмотрел.

– Для меня будет болью, если такая женщина как она не ответит взаимностью и только.

– Она не ответит вам взаимностью, – Алкид подошел к нему ближе с безумной яростью в глазах. – Ей никто, кроме меня не нужен, – прошипел он.

– Вот и проверьте это, – спокойно ответил Мурти. – Пока на ней ваш ошейник, она не принимает своих решений. Если в вас есть смелость – посмотрите правде в глаза. Сыграйте честно. Я даю вам неделю.

Лекарь повернулся к разъяренному мужчине спиной и пошел к выходу.

– Я редко играю честно, – холодно раздался сзади голос Алкида, и Мурти будто бы наткнулся на невидимую стену.

Несмотря на внешнее спокойствие он, не находя этому явлению причин, ощутил холодок страха.

И тут в кабинет вбежала Сахана.

– Алкид, доктор Мурти, – радостно сказала она. – Я разбудила Айрину. Она хочет поговорить с вами!

– Видимо в этот раз придется, – ответил Мурти на последнюю фразу Алкида, беспрепятственно выходя из кабинета.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Воля Айрины

Алкид вошел к сестре, удивляясь тому, какой юной и хрупкой выглядит она в своей постели. Сахана запретила ей вставать, потому что мышцы женщины сильно ослабли. Силы лекаря не безграничны, удар, нанесенный ядом и болезнью еще долго будет сказываться на здоровье, пока не наступит полное выздоровление.

– Что ты натворила? – прошептал он, осторожно обнимая ее. – Зачем, Айрина? Скажи мне, зачем? Я столько делал для того, чтобы ты жила дольше…

– Именно поэтому, – тихо ответила она. – Я не хотела быть причиной страданий других. Не хотела медленно умирать без любимого человека, детей.

– Что тебе мешало их завести?

– Оставить мужчину без жены, а ребенка без матери просто для того, чтобы несколько лет побыть счастливой? Думаешь, я хочу создать еще одного нашего отца и, таких как мы с тобой, детей? А потом угасать у них на глазах, постепенно теряя способность ходить и дышать? Несмотря на усилия лекарей, так и было бы рано или поздно. Я не могла больше терпеть одиночество, не могла больше выносить жалость окружающих. И ты! Ты мой самый любимый на свете человек! Ты стал мне мерзок! Твоя опека душила меня.

– Мерзок? – Алкид вздрогнул, изумляясь ее словам.

– Да. Ты принуждал меня принять помощь Саханы, хотя я не хотела. Ты использовал свою силу, чтобы заставить меня поступать так как ты желаешь! На глазах у всей семьи я как марионетка трепыхалась по твоей воле. Как ты смел? На кого ты стал похож? Я должна была умереть, чтобы остановить это. Когда мир впадает в безумие из-за тебя, то единственный способ вернуть ему разум – исчезнуть.

– Я пытался спасти тебя. Твоя смерть причинила бы намного больше горя.

– Возможно, но потом горе обязательно отступило бы. Зато вы все продолжили бы жить дальше, не оглядываясь назад. А потом кто-то из братьев уехал бы отсюда, начал новую жизнь. Ты перестал бы каждый день придумывать, как можно мне помочь. Я бы просто перестала всем мешать. И Сахана не была бы заперта здесь моей болезнью. С момента как я услышала, что она лекарь, не могло быть и речи о том, что ее покупка случайность. К тому же я знаю, что она видит эти камни! Сама подложила их в кладовую и проверила!

– Айрина! – Алкид смотрел на нее с болью.

– Я говорила тебе, что не хочу, чтобы она меня лечила, потому что мне невыносимо было думать, что из-за меня похитили женщину. Что мой брат из-за меня похитил человека – лишил дома, работы, уважения. Но ты не остановился на этом – ты использовал ее для себя! Тебе мало было того, что она может мне помочь? Надо было обязательно унизить ее, спать с ней как с игрушкой? Мне хватало терпения не совать нос с ваши с Норманом отношения с женщинами, но я далеко не наивна, брат. Ты удивишься, насколько сложно что-либо утаить от меня. Я догадывалась, что ей приходится не просто.

– На что ты сейчас намекаешь? Ты сравниваешь меня с Норманом? Я был с ней добр! Старался делать счастливой! – взвился Алкид.

– Счастливой ее сделает свобода! И достойное положение в обществе! – криком парировала Айрина. – Чем больше я с ней сближалась, тем больше понимала, что она за человек. Видела, как она влюбляется в тебя. Она оказалась такой… искренней. Кем ты стал после всего этого? Мне было больно это видеть. Мне было плохо! Особенно, когда ты заставил меня разрешить осмотр, когда магией принудил остаться за столом во время ужина. Люди – не куклы, – Арина не давала ему вставить ни слова в свою торопливую, сбивчивую речь, – ты не можешь расставить их по нужным тебе местам и дергать за ниточки.

– Я не похищал Сахану. Купил – да. Причиной покупки было то, что она лекарь – да! Но к похищению я не причастен. И наша с ней любовь настоящая. Я не играл, Айрина, я не чудовище. Ты знаешь меня лучше других. В нас одна и та же кровь, почему ты мне не веришь?

– Ты сам сказал, что в нас одна кровь. В нас кровь нашего отца, и тебе не надо рассказывать, что он за человек. Я знаю тебя с детства, знаю на что ты способен. Знаю нашу семью… Как же сложилась такая череда совпадений? – Айрина приподняла бровь, предлагая брату не считать ее дурой.

– Ты упомянула папочку, и я тебе честно скажу – я уверен, что это его интрига. Я говорил с Саханой, спрашивал, где она видела камни, кто мог об этом знать. Все указывает на то, что это дело рук Сафроса.

Айрина недоверчиво посмотрела на него.

– И ты был не в курсе? Не планировал этого с ним? Не помогал ему в наложении чар? Сафрос справился с вашнирскими камнями, и девушка, после его трудов, доехала сюда через полмира живой? Такое возможно? Но допустим. Допустим, ты лишь купил ее. Значит отпустишь? Наш отец похитил человека, тайно передал в твои руки. Для тебя это шок – то, что ты считал честной сделкой – преступление. Это несправедливо, ты так не думаешь?

– Айрина, – закипая от гнева прошептал Алкид.

– Доктор Мурти сказал мне, что я здорова. Сахана не просто спасла мне жизнь, но и исцелила. Не представляю, как ей это удалось. Я планировала то, что сделала и нашла вещество, которое идеально подходило для моей цели. Я помню, что не держалась за жизнь. А еще я контролирую вмешательство в мой организм. Сахана не имела и шанса мне помочь, но помогла. Скажи мне, чего это стоит?

– Ты заставляешь меня оторвать часть сердца по живому! Она нужна мне больше, чем ты можешь представить. Не проси о таком. Я не могу ее отпустить.

– Даже в благодарность за спасение сестры? – Айрина привстала на локтях, мгновенно чувствуя слабость, но злость на брата придала ей сил. – Ты уверен, что не чудовище, брат? Или я все же права в своих выводах? Если это не твоих рук дело, отпусти ее. Попроси прощения за отца, отблагодари за мое спасение и пусть она сама решит, хочет ли остаться здесь или уйти.

– Тебе может понадобиться помощь. Мурти считает, что ты здорова, но Сахана в этом совсем не уверена, – Алкид бессильно опустил руки.

– Сахана не бросит пациента, это я знаю точно. Если ты дашь ей свободу немедленно, то она останется здесь, пока не убедится, что со мной все хорошо. И еще, мне кажется, она действительно любит тебя. Почему ты думаешь, что как только перестанешь быть ее хозяином все изменится? Или это не любовь, а страх перед твоей властью? Она знает о твоей силе?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Алкид задумчиво посмотрел на сестру. Он чуть не перешел грань с Мурти, считая его единственной проблемой и представляя возможное ее решение. Айрина же была его любимой сестрой, самым близким человеком в мире, пока не появилась Сахана. С ней нельзя было бороться, нельзя было заставить молчать. Нельзя было противиться ее воле.

– Айрина, прошу тебя, не заставляй меня делать это. Дай хотя бы время помириться после нашей с ней ссоры. Дай возможность залечить ее обиду моей любовью, ведь она не останется со мной, потому что тоже считает, что похищение – моя вина. Когда она пришла к такому мнению – сбежала в дом исцелений.

– Надо же, так вот из-за чего это произошло. Сама догадалась? Достойно уважения, – хмыкнула Айрина, – Для меня ее побег стал последней каплей. Нет, не подумай, что мы с ней так сблизились, чтобы ее жизнь стала мне важнее собственной. Дело в другом – моя жизнь меня смертельно достала, но еще ужаснее было понимать, что моя болезнь сделала с тобой. На что ты был готов пойти, чтобы подарить мне несколько лет? – Голос женщины набирал силу гнева.

– Я смотрела на вашу любовь и радовалась. Убеждала себя не замечать очевидного и не делать выводов – мол, всем хорошо, так что же лезть в ваши дела? Подумала даже, что ей здесь действительно лучше, чем могло бы быть в Лато. А потом она сбежала в бурю, рискуя жизнью, потому что для южанки глубокий снег и метель – почти верная смерть. Сбежала от тебя, брат! И я поняла, что ты что-то сделал с ней! Произошло что-то ужасное! Если бы ты знал, какие мысли были в моей голове и что я думала о тебе в тот момент! Даю тебе один шанс исполнить мою волю. Если ты немедленно ее не отпустишь, ты потеряешь меня навсегда! У тебя только одна возможность доказать мне, что ты не такая бесчувственная и готовая на все ради своей цели тварь, как наш отец!

Алкид выпрямился в полный рост. Ему надо было дать выход гневу, выплеснуть на кого-то свою ярость. Поэтому он не мог больше оставаться рядом с сестрой. Ему вдруг показалось, что он действительно настоящее чудовище, способное на любое зло.

Быстрыми шагами он покинул комнаты Айрины и спустился по лестнице правого крыла вниз. Двери распахивались перед ним, жалобно крича петлями, пыль серой поземкой струилась под ногами.

Мужчина вышел на улицу, захлебываясь светом и белизной, после полумрака помещений. Снег поднялся в воздух перед ним огромной волной. Волна бесновалась и бушевала, ломая деревья на заднем дворе и стуча в окна большого дома.

Алкид сознательно выматывал себя, поднимая все больше снега в воздух, в небо, заставляя его лететь вверх обратно к тучам. Он бросал его все дальше и дальше, пока не начал чувствовать усталость.

– По крайней мере теперь я никого не убью, – вслух сказал он и отпустил свою магию, падая в снег и позволяя ему засыпать себя сверху.

Доктор и хозяин

Алкид вошел в дом, отряхиваясь от снега.

Доктор Мурти как раз накидывал на себя дубленку.

– Вы собирались остаться на обед, – Алкид заговорил с ним так, будто и не было между ними тяжелого разговора.

– Я подумал, что вы не захотите видеть меня за столом.

Алкид подошел к нему и протянул руку.

– Мной овладели не лучшие чувства, но я по-прежнему ваш друг и многим вам обязан. Честно говорю вам, что принимаю ультиматум. И также честно признаю, что иду на это не только из-за вас.

– Я полагаю, вмешалась ваша сестра, – Мурти пожал его руку и снял зимние вещи.

– Верно. С ней мне ничего не поделать… – Алкид замолчал.

Мурти внимательно посмотрел на него, понимая, что именно мужчина хотел сказать.

Ему пришло в голову, что опасность была серьезнее, чем разбитый нос или сломанное ребро. Но теперь буря миновала, и гроза улеглась. Лекарь понимал желание хозяина дома решить конфликт силой и сбросить лишние фигуры с доски, но также оценил способность Алкида вернуть себе душевное равновесие.

– Вы прогуливались по двору без верхней одежды? – наконец спросил он, переводя тему.

– День выдался жаркий, – рассмеялся тот.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сложные решения

Сахана бродила по комнатам левого крыла, не находя себе места. Она отчаянно хотела уйти в дом исцелений, чувствовала необходимость этого действия. И при этом, так же сильно хотела узнать, как поведет себя ее мужчина.

Что он сделает? Будет ли прикасаться к ней или оставит дверь между их покоями закрытой? Ей нужно было знать, что он скажет, еще раз посмотреть в глаза. Ей было безумно интересно остаться. И жадно хотелось удержать эту связь, пусть его силой, пусть будто бы против ее воли.

Она же может сбросить с себя ответственность и подчиниться ему, потому что он все еще ее хозяин.

– Как я могу так думать? – спросила она себя вслух.

– А что это ты такое интересное думаешь? – Алкид оказался за ее спиной и смотрел на нее, скрестив руки так, что у нее защемило сердце. От него веяло тревогой и грустью.

– Это будет сложно объяснить, – улыбнулась Сахана. – Закоулки женского сознания туманны и запутаны даже для нас самих, а уж мужчинам из них никогда не выбраться, сохранив рассудок.

– Тогда не говори, – Алкид хотел обнять ее, но руки опускались от мысли о скорой потере. – Я сам скажу тебе кое-что, – он замолчал, собираясь с силами, чтобы освободить ее немедленно.

Язык не поворачивался сказать это так буднично. Все в нем требовало бороться за власть над ней. Мурти и Айрина не были непреодолимой стеной. Их можно было покорить так или иначе… Мурти заставить, сестру убедить.

На совсем крайний случай, у него даже созрел противозаконный план, как сделать так, чтобы сестра не лезла больше в это дело.

Он усмехнулся сам себе, представляя, как отпускает Сахану. Как она собирается и уезжает из его владений вместе с доктором Мурти. Это легко можно будет подстроить. Они оба, наверняка, согласятся. А затем достаточно будет встретить их в снежном поле, притащить туда магией стаю волков.

Пока звери будут доедать доброго доктора-шантажиста, Алкид примет величественную позу и скажет Сахане так: «Милая, хочешь я покажу тебе настоящую магию вашнирских камней?».

Можно даже будет перенять опыт Лии и окружить себя темными щупальцами. И чтобы все сияло и искрило – очень уж у нее тогда эффектно вышло, он это оценил. А дальше – никто не станет разбираться, сколько костей осталось на месте и сколько волки утащили в лес. Посокрушаются немного, что такие хорошие люди пострадали по собственной глупости – без оружия поехали, сани слишком слабые оказались.

Сахана останется с ним. Придется, конечно, купить еще один дом и постоянно держать его на магическом замке, но это мелочи, если представить, что Сахана останется с ним навсегда…

В полном ужасе от своих мыслей, он закрыл глаза руками, нервно посмеиваясь.

– Я совсем сошел с ума, – прошептал он вслух.

– Ты меня пугаешь, – сказала Сахана, сама делая шаг навстречу. – Мне осмотреть тебя?

– Все хорошо, просто я… Много всего произошло, понимаешь? – тихо сказал он. – Но я прошу тебя не уходить отсюда в дом исцелений. Ты останешься со мной.

– Алкид, погоди, мы же договорились. Я сегодня утром поддалась чувствам, но у меня еще есть время.

– У меня его больше нет, – он грустно посмотрел на нее. – Я должен сделать кое-что, чего не хочу, но отложу это до утра. А сегодня я буду пользоваться своей властью над тобой.

Сахана всхлипнула от щемящей печали, тревоги и возбуждения.

– Объясни, что случилось, умоляю тебя. Мне страшно.

– Ты не должна меня бояться. Если бы я мог причинить тебе зло, ты уже давно бы об этом знала.

– Возможно, ты его и причинил.

Алкид помотал головой, отмахиваясь от обвинений.

– Не сейчас, Сахана. Все это уже не важно. Я не буду отвечать за дела чужих рук. Просто иди за мной и все.

К ее удивлению, они вышли на улицу. Алкид небрежно сотворил вокруг них магический вихрь. Сахана восхищенно смотрела, как легко и свободно у него это выходит. Внутри было тепло, она поняла, почему он не дал ей времени одеться.

Женщина ни разу не была на заднем дворе большого дома – сюда просто не прокапывали дорожку, а брести по пояс в снегу, чтобы осмотреть дом с другой стороны, было совсем не интересно.

Сегодня это место ее очень впечатлило: снег застыл в странных формах, будто бы сумасшедший скульптор дал волю нездоровой фантазии. Высокие белые пики поднимались почти на уровень второго этажа и застыли, напоминая волны, горы, зверей.

– Что здесь случилось? – шепотом спросила Сахана, боясь потревожить спящую стихию. – Буря?

– Нет, – Алкид обнял ее за талию, продолжая увлекать глубже в сад. – Это я.

– Ты? Ты это сделал со снегом?

– Считай, мстил за бурю и, остановленное из-за стихии, производство, – усмехнулся мужчина. – Они мне, а я им вот так ответил.

Сахана засмеялась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вечер в саду

Наконец они оказались перед небольшой беседкой. Алкид открыл дверь, и они вошли внутрь. Здесь было очень красиво и уютно: витражное окно пропускало разноцветный свет яркими бликами бросая его на стол.

Других стекол не было и в беседку заглядывала покрытая снегом сосновая ветка. Крыша держалась на светлых, мощных, будто промасленных деревянных столбах, покрытых искусными узорами.

– Витражи были на всех окнах, – сказал Алкид. – Буря их разбила, оставив только один, но так даже лучше – мы будем видеть мой удивительный сад.

Сахана действительно во все глаза изучала фантастические снежные скульптуры. В беседке был накрыт стол на двоих, магия Алкида поддерживала тепло, напоминая о себе разноцветными всполохами.

– Ты как-то спросила, всегда ли мне хотелось посадить кого-то на цепь, – задумчиво произнес он со странным выражением лица.

– Я помню, в клинике, – попробовала улыбнуться Сахана. Алкид будто излучал боль и грусть, словно был ранен, и ей показалось, что ему нужно утешение.

– Так вот, я вспоминал об этом. Наверное, я действительно всегда хотел привязать своих близких к себе, чтобы они не бросали меня. Чтобы мама не ездила в горы, уверенная в своей магической защите и не рисковала собой. Чтобы отец не уехал, оставив на меня Нормана. А потом хоть как-то участвовал бы в моей жизни, а не ограничивался короткими письмами. Ты знаешь, что он не привез, а просто прислал Василя и Марка. Даже не написал в какой именно момент судьба послала ему новых детей, просто написал на обрывках листка имена и сунул им в карманы. Я сам потом узнавал, кто их мать и откуда она. Он бросил меня тогда, когда мне тоже нужна была опора. Я лишь хотел, чтобы Айрина осталась со мной, а не падала шаг за шагом в лапы смерти. Чтобы ты была рядом, даже если все твои мысли среди цветов на берегу теплого моря. Я бы хотел каждого из вас удержать в моей ледяной пустыне, согревая, оберегая, владея вами.

Он замолчал и отвернулся от нее, а она закрыла лицо руками, пытаясь не разреветься.

– У меня не все получилось, – тихо сказал он не своим голосом и снова повернулся, чтобы поцеловать ее. – Но мы здесь не для того, чтобы грустить. Давай поднимем бокалы и не будем ни о чем думать, кроме вкусного вина и лучших блюд, которые готовит наш повар.

На улице медленно темнело. Сахана забралась с ногами на деревянную скамью, опираясь спиной на Алкида. С потолка над их головой медленно падали разноцветные искры и растворялись, не долетая до стола.

– Я купил тебе бусы, – сказал Алкид. – Хотел подарить еще до бури, но сначала забыл, а потом надел на тебя это, – он заплелся пальцами в цепочки ее ошейника.

– Ты можешь снять его, – дрогнувшим голосом сказала Сахана.

– Не сейчас, моя любимая, – шепнул он ей в затылок. – Не могу сейчас снять. Мне кажется, что я теряю тебя, будто бы ты уносишься от меня как ветер. Пока я чувствую его на тебе – мне легче.

Он протянул ей подарок, и она ахнула от восхищения. Надо отметить, что бусы в привычном смысле слова, она не носила. Ровные круглые камушки, упорядоченно нанизанные на нитку, никогда ей не нравились. Но то, что Алкид положил ей в руку нельзя было назвать этим словом.

Это были неправильной формы самоцветы, причем каждый кристалл подходил к следующему. Некоторые были мельче, некоторые крупнее, а центр продолжался вниз отдельной ниткой. Но самое удивительное было то, что все камни окутывала золотая сетка – она обтекала их со всех сторон причудливым, но логичным узором.

Цвет камней отличался, попадались бирюзовые, холодные розовые, изумрудные, красные и фиолетовые оттенки. Каждый камень казался Сахане целой историей, сказкой о горах и пещерах, глубоких штольнях и золотых рудниках. Женщина перебирала их пальцами, наслаждаясь ощущением в своих руках. Ее глаза сияли.

– Помоги, – она протянула бусы Алкиду, и он застегнул их на ее шее.

– Ты, наверное, хочешь посмотреть? – спросил он, создавая перед ней видимую гладь магической энергии.

Это было ничем не хуже зеркала и в серебристой поверхности Сахана ясно различила себя и мужчину за своей спиной. Бусы были прекрасны и очень подходили ей, сияя золотыми гранями. Ошейник не мешал ей воспринимать их красоту.

Сахана ясно представляла, с каким платьем хотела бы попробовать их примерить.

Алкид отвел волосы с ее шеи и провел по ней пальцами, склоняя ее голову чуть в бок. Его губы прикоснулись к открытому месту, а рука скользнула к груди, сжимая ее через ткань платья.

– Скажи мне, – спросил он, пристально глядя на их отражение, – ты сейчас здесь, потому что я приказал тебе? Ты не сопротивляешься, потому что боишься меня? Как мне понять, что ты делаешь по моей воле, а что по своей?

– Я не знаю, – ответила Сахана, реагируя на его ласки всем своим существом. – Сейчас я хочу быть здесь с тобой.

– Ты же сказала бы мне, если бы не хотела? – спросил он. – Ты бы плакала и сопротивлялась, если бы я был тебе противен? Если ты считаешь, что это я тебя похитил, почему ты сейчас не бежишь от меня?

Алкид из зеркала пронзительно посмотрел на нее.

Сахана закрыла глаза, чтобы не столкнуться взглядом.

– Потому что мне больно от тебя бежать, – ответила она, и он взмахом руки развеял их отражение, увидев, как из-под ее ресниц выкатилась крупная слеза.

– Не плачь, пожалуйста, – он перетащил ее к себе на колени, обнимая и прижимая к сердцу. – Мне тоже больно. Если поделить это чувство пополам, то оно будет нам по силам. Мы выдержим.

Сахана вздохнула и вдруг вспомнила: сотни раз в жизни она плакала. Первое воспоминание было совсем ранним – она стояла в кроватке и звала маму, исходила на крик, но так и осталась одна.

Вспомнились ночи, наполненные чудищами из шкафа и из-под кровати, когда она уже тихо плакала в подушку, зная, что никто не придет и не переходя на неприличную, молящую о помощи громкость. Затем она вспомнила школу лекарей, куда попала еще ребенком. Там она забивалась в дальний угол кровати и прижимала к себе подушку, представляя, что кто-то ее утешает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И наконец, слезы усталости в собственном доме на берегу моря, слезы от потери пациентов, от неудач и нехитрых горестей, которые она выплакивала игрушкам, пуфикам, углам и пустым кроватям.

Ни разу до этого никто не предложил ей поделить эти чувства пополам. Пережить только часть, а другую взять себе. И ее вдруг унесло штормом захлестнувших эмоций, слезы быстро полились ручьем, а потом остановились, когда его руки сжались на ней.

Алкид прижимал ее к себе так сильно, что ей было сложно дышать.

– Я люблю тебя, – сказал он. – Правда. У меня давно нет причин притворяться, если ты так думала.

– Я не знаю, что думать, – очень серьезно сказала Сахана. – Умом я понимаю все как есть – все это сделал со мной ТЫ. Ты – причина всего, что произошло. Но мое сердце так не хочет. Оно хочет биться рядом с твоим и верить всему, что ты говоришь, потому что это делает меня счастливой. А правда, какой я ее вижу, – только несчастной.

На этих словах она почувствовала его реакцию – руками, дыханием, биением сердца. Ей казалось, что она ощущает, как его энергия переходит в нее и обратно, будто бы они слились на каком-то невозможном духовном уровне.

– Ты что-то делаешь со мной своей магией? – спросила она.

– Нет, это ты что-то делаешь со мной, – ответил он.

Сахана слезла с его колен, утащила со стола бокал, чтобы развеять это наваждение, и Алкид налил ей еще вина.

Из-за пустых окон на них смотрело синее сумеречное небо. Было очень тихо и безветренно. Лавка давно казалась неудобной и Сахана сто раз поменяла позу, в которой сидела. Было понятно, что пора возвращаться в дом, но они оба не хотели разрушать эту идиллию.

– Ты не устал? – спросила Сахана.

– Что ты имеешь ввиду? – удивился он.

– Ну твоя магия не утомила тебя? Помнишь, что было с Лией?

Он лишь засмеялся.

– Вряд ли можно сравнить то, что у нее осталось с тем, что есть у меня. Я сегодня пытался вымотать себя. Был повод, – Алкид помрачнел, вспоминая. – Сначала думал, что выбился из сил, но мне похоже просто надоело. А то, что я делаю сейчас… Я не задумываюсь...

Сахана только задумчиво кивнула.

Они, наконец, пошли в большой дом. Поднялись к себе через вход левого крыла, чтобы ни с кем не встречаться. Вечер принадлежал только им.

Важные слова

Утреннее солнце едва смогло пробиться через толстые стекла окон. Сахана лежала, закинув на Алкида руку и ногу. Он давно проснулся, но не беспокоил женщину, любуясь ее телом, нежным красивым лицом и длинными ресницами. Наконец, она приоткрыла глаза и потянулась, обнимая его крепче.

– Доброе утро, – сонно прошептала она часто моргая.

Вместо ответа он поцеловал ее в нос.

– Ты такая забавная, – шепнул он, обволакивая ее своим телом.

– Только не снова, – простонала Сахана, пытаясь вылезти из-под него. – Честное слово, ещё немного и я буду звать на помощь.

– Ты же знаешь, что отсюда не слышно ни звука, – Алкид вдруг понял, что некоторыми вещами невозможно запастись впрок.

Она упёрлась в него руками, отталкивая и они игрались как дети в этой огромной кровати. Сахана вдруг с удивлением подумала, что всегда, пока он не уходил на работу, спала рядом с ним, или на нем, или чувствовала, как ее прижимает его сильная рука. Места было достаточно для четверых, но ни разу за это время они не воспользовались этим и не расползались в разные углы.

Наконец, их возня закончилась ее проигрышем. Теперь женщина лежала под ним на животе, распластанная его телом. Его руки мягко обвивали ее запястья, а дыхание касалось шеи, порождая волну мурашек.

– Пусти меня, – хрипло попросила она, но он почувствовал, как она приподняла бедра, чтобы подразнить его.

– Конечно, – Алкид даже на секунду отпустил ее руки, но только чтобы снова схватить их и прижать. – просто не сразу.

После почти бессонной ночи это должно было быть лишним, но почему-то они наслаждались друг другом ещё больше, чем обычно. Стоны сменились тишиной, а потом мужчина и женщина ушли принимать душ и одеваться. Все было буднично, но Сахана опять почувствовала гнетущую тревогу.

Она ждала его в гостиной и пила чай с воздушной булкой, понимая, что вот-вот что-то произойдет.

Наконец Алкид вышел к ней с бумагами.

– Я тебя отпускаю, – сказал он, протягивая руку к ее ошейнику. Звеня цепочками, серебристая змейка будто живая, прыгнула ему в ладонь. Сахана прижала руки к шее, ощущая непривычную лёгкость.

– Что? – спросила она.

– Я. ТЕБЯ. ОТПУСКАЮ, – повторил он с ударением на каждое слово. – Я больше не твой хозяин. Ты теперь можешь делать что хочешь – возвращаться в Лато или оставаться здесь, или открыть дом исцелений в Снегоре.

– Я – не рабыня? – Сахана опять споткнулась языком о ненавистное слово.

– Да. Вот документы, оформление займет время, но здесь моя подпись и назад дороги нет. А ещё деньги, – увидев гнев в глазах Саханы он дал ей знак помолчать. – Из-за меня ты лишилась работы, я компенсирую только то, что ты потеряла. Все, что я дарил тебе – вещи украшения, мелочи – принадлежит тебе. Гостевой дом тоже теперь твой, но если ты задумаешь его продать, то право выкупа будет только у меня. Не переживай, цену дам честную.

– Это потому, что Айрина здорова? Я больше не нужна тебе? – спросила она не зная, что и думать.

– Ты можешь так думать после того, что было? – с неподдельной болью спросил Алкид.

– Я просто не понимаю, – тихо сказала она.

– Так будет честно, любимая. Я не могу держать тебя, зная, что мой отец сделал такое с тобой. Если ты останешься, то пусть это будет, потому что ты хочешь сама, а не потому, что я тебя заставил. Только прошу тебя не уезжать, пока ты не будешь уверена, что моя сестра…

– Конечно, – перебила его Сахана. – Я буду с ней, пока она не встанет на ноги.

Алкид отвернулся от нее.

– А потом ты все-таки уедешь? – его голос дрогнул.

– Я не знаю, – отозвалась она, почему-то начиная злиться на него.

Ей не хотелось ничего решать. Она мечтала о свободе, понимала, что это единственно правильный выбор. Но была более чем уверена, что Алкид запрет ее в доме, или будет удерживать силой, а она постепенно покорится ему. Возможно, со слезами, возможно, чувствуя себя жертвой, но ее это вполне бы устроило.

Потому что ей хотелось быть с ним. Особенно после вчерашнего вечера… Сахана поняла до чего додумалась и разозлилась теперь на себя.

– Почему ты решил меня отпустить? Ты же не собирался этого делать? – наконец спросила она, завершая свой внутренний разговор.

– Я много думал все эти дни, примерял твои чувства на себя... Потом ты спасла мою сестру. Только так будет справедливо. Ты сможешь принимать свои решения, выбирать, как хочешь жить и с кем, – на этих словах Алкид запнулся и вспомнил свой безумный план и отнесся к нему с большим вниманием.

Он больше не ужасался этим мыслям, а вполне реально продумывал детали. Особенно, когда представил, как Мурти ухаживает за его женщиной и делает ей предложение.

Теперь он ясно понимал, что с доктором так или иначе придется разобраться: он слишком много знал. А дом для Саханы лучше купить в Кассии. Далековато, но и слухи до Снегоры не дойдут.

– Мне надо все это переварить, – Сахана взяла бумаги и вышла из комнаты, не оглядываясь, будто толкая саму себя вперед.

Она не хотела, чтобы Алкид ушел первым, а это бы обязательно случилось – после бури и истории с Айриной ему неизбежно надо было заняться делами.

Когда Алкид вернулся вечером в дом, Саханы не было. Днем она лечила Айрину, потом принимала толпу пациентов в клинике и там же и осталась на ночь. Она даже не пришла на ужин.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Брат и сестра

– Она ушла, Айрина, – выговаривал он перед сном сестре. – Просто ушла и все. Ты рада? Довольна?

– Да, – улыбаясь ответила Айрина. – Я боялась, что ты не сдержишь слово и мне придется тогда держать свое. Но теперь все хорошо.

– Мурти собирается ухаживать за ней, – Алкид с непередаваемым отвращением произнес его имя.

– Теперь, когда она свободна – это его право, – пожала плечами сестра. – Зато если Сахана выберет тебя, то это будет ее настоящее решение. Дай ей время подумать.

– Она могла бы думать рядом со мной, – мужчина ходил по комнате кругами.

Айрина наблюдала за ним как дети за каруселью или юлой.

– Выглядит так, будто бы ты действительно ее любишь, – задумчиво сделала вывод она. – Что ж, это очень хорошо. По крайней мере, так мне уже не кажется, что ты плохой человек.

– Знаешь, что Айрина, – Алкид очень зло посмотрел на свою сестру, – ты даже не представляешь, какие темные и ужасные мысли теперь меня обуревают со всех сторон. Я не был таким плохим человеком раньше. От этого освобождения всем только хуже!

– Достаточно и того, что лучше мне, – Айрина не отвела взгляд, приподнимаясь на подушках. Ее тон был эгоистичным и властным, и он вдруг обрадовался силе ее голоса и взгляда.

– Я очень злюсь на тебя, – бросил он ей, выходя вон. – Но все равно люблю.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Огромное спасибо всем, кто прочитал первую часть моей книги. Спасибо за каждую звезду и подписку! Надеюсь, что вам понравилось и остались

только приятные впечатления.

Впереди у героев сложный выбор - быть вместе или расстаться, пойти по пути любви или же опуститься до насилия. Вторая часть расставит все по своим местам. В ней будут приключения, противостояние характеров, сложная магия вашнирских камней и Лиины черные щупальца. Отношения Нормана и Элены пройдут через испытание. Чуть больше раскроется неоднозначная личность главного героя, а Сахана примет свою судьбу.

Буду рада обсудить события в комментариях)

С любовью, ваша Евгения.

И еще одна история, которая тоже начинается в подземелье, но развивается совершенно иначе)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Часть 2. Пролог

Когда Сахана вышла из особняка, у нее дрожали ноги. Бумаги в руке заставляли пальцы сжиматься до судорог. В душе был сумбур. Каждый шаг давался сомнением и усилием.

После вечера накануне, она только сильнее полюбила Алкида. Если бы он не отдал документы об освобождении, Сахана не стала бы вспоминать их уговор, она бы осталась с ним, не требуя оставшихся дней на раздумье.

Женщина специально ушла, не дожидаясь его возвращения. Будь он в доме, сейчас ее слух ловил бы скрип снега, дыхание у себя за спиной. Сахана надеялась бы, что он идет за ней. Расставание тяжестью легло на сердце.

В клинике было несколько пациентов. Элена приготовила карты, Лия опрашивала невысокую женщину, довольно юную на вид. Они еще ничего не знали. Сахане только предстояло рассказать, что теперь она здесь полноправная хозяйка.

«У меня снова есть дом, есть перспективы. Я могу делать, что захочу», – сказала она себе без всякого ликования. Все эти вещи хорошо звучали, но тоска по Алкиду уже сейчас заставляла ее сердце сжиматься.

Когда прием пациентов закончился, а на улице сгустились сумерки, Сахана осталась совсем одна. Ужин она приготовила сама, отказавшись от приглашения в особняк и еды оттуда.

Почему-то она чувствовала себя отвергнутой. Представляла, как сейчас вся семья сидит за столом. Мужчины делятся новостями, говорят друг с другом, смеются.

Пустая клиника казалась ей холодной и мрачной. Сахана не знала, чем заняться. Несколько дней бунта ее поддерживало ожидание, что означенные дни пройдут, а затем она вернется к своему хозяину.

Свобода расставила все по местам. Женщина отлично разобралась в собственных чувствах. Она поняла, как бы все было, если бы только Алкид не пошел у нее на поводу, не снял ошейник и не подписал бумаги.

Сердце вздрогнуло, когда раздался скрежет половицы, а потом в окно ударил порыв ветра. Предстояло привыкнуть к тому, что рядом нет никого, кто мог бы прижать к себе в минуты страха.

Постель была холодной. Сахана залезла в нее в толстенной пижаме и обняла себя руками. Алкид бы рассмеялся, а потом силой стянул с нее теплые вещи, в очередной раз повторяя, что в его постели этому не место. А потом ее согрели бы его руки. Сахана шмыгнула носом и вдруг вспомнила…

А ведь, возможно, где-то на юге великолепной страны Раглас, в далеком городе Лато, в последний месяц лета сразу после разрушительного урагана, он так же силой раздел ее.

Только она этого не чувствовала, погруженная в магический сон камнями вашниров. Посторонний человек снял с нее платье, белье, украшения, оценил тело, лицо, касался руками.

Он бросил ее как вещь в свою машину, вез через полмира недели, пока Сахана безвольной куклой лежала среди баулов с другими товарами. А потом заковал в цепи, хоть она не могла ни оказать сопротивления, ни бежать, и оставил приходить в себя в подвале своего дома.

И не Алкид посмотрел ей в глаза, когда она пришла в себя. Он прислал своего брата с плетью и дурными намерениями, чтобы разыграть самую отвратительную сцену в ее жизни.

У него было много вариантов, как поступить с ней и какими сделать их отношения. Но он предпочел использовать власть над ней с первого дня так, как только мог. Заставил подчиниться своим правилам мягко, но ультимативно и без возможности выбирать.

И если ответственность за похищение он мог переложить на отца, то дальнейшие действия совершал сам.

А теперь Сахана должна была решить, что важнее – ее любовь или здравый смысл.

Причем решить самостоятельно – ведь ей никогда не узнать, как было на самом деле. Никогда не проверить, насколько хорошо была наложена на нее магия вашнирских камней, отвратительное качество которой Алкид приводил как доказательство вины Сафроса.

Сахана подтянула ноги к животу, скручиваясь в комочек, чтобы экономить тепло. Вдруг окна коснулись золотые лучи.

Женщина подбежала к подоконнику и увидела, как ярко сияет магический камень. В комнате стало почти жарко. Алкид стоял внизу и смотрел на нее золотыми от волшебства глазами. Он ничего не говорил.

Сахана застыла, глядя на него. Она лишь слушала гулкие удары своего сердца, рвущегося от внутренних противоречий. Когда она вернулась в постель, пижама утратила актуальность.

Утром на столе в гостиной обнаружилась огромная пушистая шкура. Мех был мягким, темным с серебристыми кончиками. Рука наткнулась на записку:

«Любимая, пусть мой подарок согревает тебя, пока мы не рядом».

Впоследствии Сахана часто ложилась на шкуру и мгновенно погружалась в тепло. Этот знак внимания, такой практичный, но полный искренней заботы, стал для нее очень значимым. Алкид принял их расставание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Гости

За ужином собрались все – даже Норман не остался с Эленой. Он уже закончил перепланировку комнат и Элена хозяйничала там, обставляя все по своему вкусу.

Пришла Сахана, что было теперь редким событием. Она жила в доме исцелений почти три недели. Приходила исключительно к Айрине после того, как мужчины уезжали на работу, чтобы не сталкиваться с Алкидом.

Лия лучилась счастьем.

– Сахана, я совсем забываю тебя спросить…

Сахана подняла на нее глаза и удивилась – каждый день Лия проводила с ней в клинике много времени. Что она могла забыть спросить?

– Через сколько будет понятно, что у нас получился ребенок? – протараторила девушка.

– У вас с Василем? – удивился Алкид.

Василь залился краской так, что даже пробор его светлых волос покраснел.

– Да, нам срочно нужен ребенок! – заявила Лия.

Марк до этого не проявлявший интереса к беседе оживился.

– А почему так срочно? – и хлопнул себя по лбу, выдавая догадку. – Я понял, это ты с виду молодая, а на самом деле у тебя может быть последняя плодная весна! Ну как у коров, когда старые телиться уже не могут.

Лия встала таким резким движением, что стул, на котором она сидела с грохотом упал. За ее спиной раскинулись мрачные щупальца тьмы, а руки заискрили.

– Старая? – низким и не сулящим ничего хорошего голосом спросила она. – Не могу телиться как старая корова? – теперь ее интонация поднималась вверх.

Алкид внимательно следил за ней, готовый прекратить представление, но пока не вмешивался. Она краем глаза поймала его реакцию. Щупальца тьмы чуть вздрогнули и уменьшились. А девушка выкинула руку и щелкнула Марка легким разрядом в нос.

– Разве ты не обещала мне не применять магию против моей семьи? – сдерживая смех поинтересовался Алкид.

Лия испуганно смотрела на него не понимая шутит он или угрожает.

– Лия, не стесняйся и делай так пожалуйста почаще, особенно, когда Марк чавкает или начинает есть руками, – вмешалась Айрина. – Это я как хозяйка дома тебя прошу.

Марк тер пострадавший нос и с обидой поглядывал на сестру.

Сахана пообещала осмотреть Лию сразу после ужина, что обрадовало Алкида, потому что это значило, что она задержится.

Вдруг раздался стук в дверь.

Слуга вышел спросить, кто там. До сидящих за столом доносился раздраженный голос слуги и чей-то тонкий голосок.

Айрина встала и пошла к двери, брат тут же поддержал ее за локоть.

Работник говорил с маленькой девочкой, лет пяти– шести.

– Здесь никого такого нет! Уходи прочь! – ругался он на нее.

– Подожди, я сама, – прервала его Айрина. – К кому ты пришла, милая крошка?

– Я ищу свою маму! – бойко ответила девочка.

– Ты потерялась? – удивилась Айрина.

– Нет, это мама потерялась, но старая Герда сказала, что она пристроилась в большом доме господина Алкида.

– Хочешь сказать, что твоя мама живет здесь? – спросил Алкид, заводя девочку в дом и отряхивая ее шубку от снега.

Увидев его с ребенком, Сахана ощутила что-то странное и инстинктивно подошла ближе.

– А как зовут твою маму? – спросила она, присаживаясь на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с девочкой.

– Элена, – ответила малышка.

Норман встал из-за стола с недоумением на лице. Все дружно переглянулись.

– Я пошлю слугу, –сказала Айрина, собираясь отдать распоряжение.

Алкид покачал головой, соглашаясь.

– А вы пока посадите ребенка за стол и узнайте, как она сюда добралась одна и в темноте!

– Как тебя зовут, лапочка? – Сахана проводила девочку к столу.

– Я – Эльза, мне вот сколько лет, – малышка улыбнулась и показала шесть пальцев.

– А как ты тут очутилась? – спросил Норман.

– Я сначала сама шла. Потом рабочие меня заметили, узнали, куда я иду и привезли сюда на больших санях! – девочка развела ручки, показывая невообразимый размер саней.

– Действительно пошла одна и в темноте. Просто прекрасно! – вздохнул Норман, мрачнея лицом и встречаясь глазами с Эленой, которая в домашнем платье показалась на пороге столовой.

– Мама! – закричала Эльза, смешно слезла с большого для нее стула и бросилась к застывшей от неожиданности Элене. Впрочем, к моменту, когда их руки соприкоснулись, лицо Элены расцвело от счастья.

– Моя маленькая, – прошептала она, обнимая крошечное тельце. – Как я соскучилась, родная!

Норман подошел к ним.

– Как так вышло, Элена? – спросил он, сводя брови на переносице.

– Ты собралась ужинать с этими красивыми господами? – нарочно весело спросила Элена.

Малышка кивнула, косясь на свою тарелку.

– Тогда беги, моя хорошая. Я скоро буду, мне нужно закончить кое-какие дела.

– И мы пойдем домой? – спросила девочка.

– И мы пойдем домой, – грустно ответила ее мать.

Девочка побежала к столу, а Норман потащил Элену в библиотеку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ложь или только предательство?

– И почему твоя маленькая дочь гуляет одна по ночам? Как можно было не сказать? Как можно было допустить такое? Как вообще можно было бросить ее и жить здесь? С кем ты ее оставляла?

Элена выставила руки перед собой, умоляя его выслушать ее.

– Норман, все намного сложнее, чем кажется. Дай мне слово, что ты ничего не скажешь Эльзе. Даже если будешь сильно зол на меня, обещай!

Мужчина выдохнул, злясь на нее и себя, настроившего так много планов. Выходило, что он не узнал о ней самого главного – что у нее есть дочь. Странно, что на работе об этом никто ничего не говорил. Норман мог бы простить ей ребенка от брака, но не нагулянного. Какой дурой нужно быть, чтобы это произошло случайно? Любой лекарь мог дать ей или ее мужчине известные вещества, чтобы предотвратить беременность. Если допустить, что все же произошло что-то из ряда вон, то он не мог поверить, в то, что северянин не женился бы на матери своего ребенка. Впрочем, иногда женщины намеренно не вступали в брак и заводили детей – но это всегда были те, чья молодость вызывала много сомнений. Как правило за спиной у них были браки, иногда даже имелись взрослые внуки. И совершенно точно им было где жить и что есть.

Значит за этим крылась какая-то темная и некрасивая история. Что-то грязное и позорное вполне объясняло то, что семья Элены так к ней относилась.

Норману давно было плевать на чье-либо мнение. К сожалению, эта история сильно затрагивала его самого. Он не понимал, почему женщина не сказала ему о дочке. Мать, оставившая с кем-то ребенка, стыдящаяся того, что он есть, не желающая брать его в свою новую жизнь… Элена не была для него подходящей парой, но сейчас связь с ней выходила на уровень отношений с дикой. Допустимо, но афишировать не стоит. И шепотков за спиной не избежать.

«А я обрадовался, идиот», – обругал он себя. –«Не стоило надеяться, что если она подходит мне в постели, то у нас есть будущее».

– Я уже очень сильно зол. Но обещаю, что никак не наврежу и ничего не скажу ребенку.

– Эльза не моя дочь, – прошептала Элена так тихо, будто бы девочка могла их подслушать.

– Что? – Норман сел в кресло и приготовился слушать. Теперь он был уверен, что Элена еще и лгунья. Почему именно такая женщина откликнулась на его желания? Дура, лентяйка и лгунья. Выпороть бы ее за это…

– Если бы это была моя дочь, она была бы со мной. Я бы сразу сказала тебе о ней, и ты бы не взял меня к себе, но это было бы и не важно.

– Элена…

– Только не вздумай сказать это ей! Умоляю. Я лучше прямо сейчас развернусь и уйду, чем она узнает, что ее предали дважды! Я лучше больше никогда в жизни не увижу тебя, не переступлю порог и не заберу ни одной вещи из тех, что ты дарил, чем она узнает, что я ей не мать!

– Предали дважды? – Норман недоверчиво поднял бровь.

– Ее уже бросали в этой жизни. Если она узнает, что не моя, узнает и том, что кто-то уже оставил ее когда-то в прошлом. Может быть, не поймет сейчас, пока малышка, но точно поймет потом. Такая боль на вырост. Понимаешь?

Норман очень хорошо ее понимал. Боль на вырост, он через это как-то проходил.

– Кто же ее бросил?

– У меня есть старшие сестры. Знаешь, отец все наше детство радовался, что у него столько дочерей – вырастем, получит за нас богатый откуп на свадьбу. Так вот, два раза ему это удалось. Особенно удачно вышло с моей средней сестрой Лиенной. За нее местный бригадир отдал очень много золота, они хорошо жили и родилась Эльза. Но тут приехали строители из Снегоры – твой брат как раз возводил еще один пошивочный цех. Так вот, Лиенна попалась на глаза их архитектору. Красивый, городской, умный и обходительный, да еще и умопомрачительно богатый по местным меркам. Они сошлись за неделю. К концу строительства сговорились вместе уехать. Лиенна нагрубила родителям, сказала, что они продали ее как козу, не думая о ее чувствах. Теперь вот она уезжает за настоящей любовью и счастьем. Мужа и дочь она бросила не раздумывая. Архитектору чужая девочка нужна не была. Сначала они жили в Снегоре, а потом уехали в столицу – он действительно оказался очень талантливым.

– Бросила младенца? – переспросил Норман, меняясь в лице.

– Да, бросила, – спокойно сказала Элена. – Сказала, что в новой жизни будут новые дети.

– Почему девочка не осталась с отцом?

– Сказал, что дочь шлюхи ему не нужна, – выдохнула Элена. – Принес на порог, положил прямо на голые ступени, развернулся и ушел.

– Так-так… – Норман еще сильнее помрачнел.

– Я была самой младшей в семье. Только закончила учиться и еще не вышла на работу. Отец положил мне крошечный сверток на колени и сказал заботиться о ней. Я научилась ее купать, кормить из бутылочки, одевать. Вставала, когда она плакала ночью, брала к себе в постель, чтобы греть холодной зимой. Она сказала первое слово: мама. И оно было для меня. Заботиться об Эльзе было не просто, я сначала восприняла ее как обузу и только злилась на сестру. Но когда услышала первый раз «мама», меня будто ледяной водой окатило. Я схватила ее на руки, ходила с ней по комнате и пела в голос: «Мама с доченькой играет, пока вьюга завывет». Знаешь эту песенку? Ее переделывают в зависимости от пола ребенка. Тебе пели такую? – Элена остановилась перевести дух.

Нормана передернуло от приторного текста. Он не выдал своих чувств и отрицательно покачал головой. Ему не пела песенок мама.

Он подумал, что готов ей поверить.

– Если кто-то скажет, что она не моя дочь, я плюну в этого человека, отвернусь и никогда не стану снова на него смотреть.

Норман кивнул, соглашаясь с этим.

– А теперь, когда я потеряла работу, отец запретил мне с ней видеться. Сказал, что сам будет растить. Но я все равно находила способы – мы каждый день с ней встречались. Я и отсюда бегала домой, госпожа Сахана отпускала меня в обед.

– Почему ты не сказала мне? – спросил Норман.

– Даже подумать не могла, что тебя будет интересовать моя семья. Я очень надеялась, что ты устроишь все с работой через месяц, который почти истек. И тогда отец разрешил бы мне забрать Эльзу, потому что лишний рот и заботушка ему не нужны, а она еще слишком далека от того возраста, в котором может принести ему пользу брачным союзом, – помолчав, она неуверенно добавила, – возможно, отпустил бы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Элена, если ты мне врешь, я обязательно узнаю об этом и тогда ты не найдешь работы ни здесь, ни в Снегоре. Живи со своей злой Гердой и белой козой до старости или свадьбы с каким-нибудь недоумком. И учти – этот разговор у нас будет последним. Понимаешь?

Она кивнула с таким достоинством, что он был готов ей поверить.

– А если окажется, что я говорю правду? Что тогда? – спокойно спросила она. – Эльза – причина того, что я не замужем. Никто не понимал, почему я держусь за чужого ребенка. Со своим берут, а с чужим – не хотят. Да и я не могла связаться с человеком, который на полном серьезе предлагал мне бросить Эльзу. «Брось эту приблудную девочку, твоя родня воспитает ее и без тебя, а я заделаю тебе десяток детишек получше этой», – кривляясь передразнила она. – Что было бы, если бы я тебе сразу рассказала об этом? Будто бы я не понимаю, зачем была нужна тебе…

– Для начала, я должен сам убедиться в том, что ты говоришь. И если это правда, то я тоже расскажу тебе одну интересную историю, – очень серьезно пообещал Норман. – А сейчас приготовь постель для Эльзы в наших комнатах. Ты будешь спать с ней, а я буду спать у себя.

За морем

– Ты можешь верно оценить расстояние? – спросил Умтих.

– Именно расстояние – нет, – ответил Бульсар. – Но давай мыслить логически. Портал не мог увести ее слишком далеко.

– То есть ты не знаешь точки выхода?

Бульсар отрицательно покачал головой.

– А зачем мы вообще отправимся за ней? – спросил Натан.

– А ты хочешь, чтобы семья Агаты узнала, кто именно отравил ее дочь «магической смертью»? Сколько нам тогда жить?

– Нет, Агата не остановится на нас, – хмуро заметил Умтих. – Их семья не оставит даже памяти ни от кого, в ком течет наша кровь.

– Как она узнает-то? Ты думаешь, у Лии хватит сил вернуться?

– Не знаю, – пожал плечами Бульсар. – Она определенно не собирается умирать. Я хочу понять, почему. Возможно, я бы начал спать спокойнее, если бы лично сжег ее труп. Мне требуется это физически. Стоит представить себе как Аркатеиды рвут моих близких на части и те винят меня в своей гибели, я начинаю думать, что похищение Лии было дерьмовой идеей.

– Я тебе сразу это говорил, – Умтих ни на мгновение не менял угрюмого выражения лица. – Ладно, какой план?

– Выйдем в море, воспользуемся браслетом Лии, как прибором наведения. Корабль возьмем маленький, чтобы в случае шторма его защита была гарантирована нашими силами. Потренируемся месяцок, чтобы уж точно не утонуть как идиоты. Ну а дальше, это будет просто легкая прогулка. Найдем остров, куда выкинуло Лию, разберемся, какими морскими гадами она питалась, как вывела яд, и концы в воду.

– Главное, чтобы никто не узнал, куда мы собираемся, – сказал Натан.

– Смотри, какой я нашел ритуал, – Бульсар выложил на стол огромный университетский талмуд. – Магия высших. Аркатеиды тоже по таким учились.

– Где ты нашел эту книгу? –потрясенно выдохнул Умтих.

– Украл, конечно, – Бульсар оглядел собеседников, чтобы насладиться их восхищеннием.

– И что за ритуал?

– Когда воины уходили в опасные набеги, – вещал Бульсар, – и считали, что могут не вернуться, то проводили его для своих близких, чтобы уменьшить боль потери. А мы проведем его, чтобы нас не начали искать. Не хотел бы я, чтобы в тот момент, когда я буду жечь Лию фиолетовым пламенем, меня примчались спасать родные. Сделаем так и никто не вспомнит о нас, пока мы его не отменим.

Мужчины склонились над книгой. Магия высших была крайне сложной. Только философские витиеватые фразы, написанные высоким стилем с употреблением массы терминов, приходилось распутывать по несколько минут коллективным разумом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Время

– Нет, Лия, ты не ждешь ребенка, – заключила Сахана, после быстрого осмотра.

– Но мы очень много раз старались, – сказала Лия и покраснела.

– Не каждый день удачный для зачатия, продолжайте попытки, если уж так решили, – усмехнулась Сахана. – Ну или я могу точно сказать вам время, когда все обязательно получится и достаточно будет одного раза.

Лия вспыхнула и сделала умный вид.

– Не обязательно. Мы просто будем дальше пробовать, – она понизила голос. – И не вздумай сказать Василю, что так можно – ну с одного раза и все.

Сахана расхохоталась.

– Конечно. Лекарская тайна – я не имею права ни с кем обсуждать пациентов, – отсмеявшись сказала она.

Лия выпорхнула в коридор, а Сахана прошлась по своему кабинету, в котором принимала первый раз. В большом доме ей была дорога только одна комната – их с Алкидом спальня. Она очень соскучилась, но вернуться к нему не позволяла гордость. Сахана смогла убедить себя, что проявить слабость и пойти на поводу чувств будет неправильно. Она мечтала о свободе и получила желаемое, значит надо было использовать шанс, данный судьбой. Женщина отправила письма в Лато – написала тетке и попросила присмотреть за домом, второе письмо ушло в Латойский дом исцелений, чтобы узнать, кого взяли на ее место и нет ли работы для нее. Теперь она со страхом ждала ответа – вдруг позовут и придется возвращаться на юг.

Она часто спрашивала себя: свобода – это уехать или остаться? Если ей хотелось быть рядом с Алкидом, но она заставляла себя выбрать другой вариант, не получалось ли, что она сама идет против своих желаний?

В этот момент дверь распахнулась и на пороге появился Алкид. Ни слова не говоря он подошел к ней и обнял.

– Не уходи, – сказал он. – Хватит от меня бегать.

– Я не…, – поцелуй заставил ее замолчать. Она отвыкла от его близости и ее тело отозвалось со всей нерастраченной страстью. Сахана двигалась в его руках, сладко отзываясь на ласки.

– Ты приняла решение? – спросил он, проникая рукой под ее платье.

Сахана взорвалась злостью.

– Какое решение? Если я нормальная, то я должна быть на пути в Лато сразу как Айрина будет в порядке. А если я останусь, то какая я тогда? И почему я остаюсь с человеком, который… Я рада, что ты отпустил меня, но при этом злюсь, что ты оставил мне выбор.

– Надо было продолжать быть твоим хозяином? – Алкид захватил ее волосы ладонью, отмечая, как от страсти у нее перехватывает дыхание. – Решить самому? – он снова поцеловал ее уже более властно, вызывая грудной стон. – То есть ты хочешь быть моей? – прошептал он, разворачивая ее к себе спиной и лаская грудь через платье.

– Перестань, – прошептала она, не в силах оттолкнуть его. – Я просто не знаю, как мне быть. Не пользуйся этим. Не пользуйся тем, что я скучала. Это не честно.

– Никогда не хотел быть честным, – признался он. – Скука невообразимая.

Сахана почти поддалась на его уловки. Но вслух сказала другое.

– Отпусти меня, – попросила она. – Я должна подумать. Дай пару месяцев.

Алкид выпустил ее из рук:

– Пару месяцев? – он вдруг задумался, кое-что припоминая. Ему срочно надо было почитать законы. То, что касалось торговли людьми, а не товаром, он помнил смутно, однако, в памяти всплыл важный момент и в голове созрел план. Менее жестокий и более законный, чем предыдущий. А еще он подумал, что через два месяца весна растопит снега. Наступит распутица и время лавин. Сахана при всем желании не сможет уехать. Затем лето посетит этот край. Горы покроются цветами, долины зацветут. У лета будет три месяца из четырех, чтобы разгуляться на севере, перед тем как осень отнимет у нее последний. А затем их шестнадцатимесячный год с Саханой замкнется.

Не стоило ждать ее отъезда летом – она останется наблюдать Айрину. И, наверняка, ей захочется полюбоваться на местную красоту. В крайнем случае, если она все же решит ехать, у него были возможности не снимать руки с ее пульса, как добром, так и насилием.

Алкид посмотрел на нее. Сможет ли он все правильно рассчитать? Сможет ли выдержать столько времени, сколько нужно? Ему надо было все обдумать.

– Я подожду, сколько ты скажешь, – сказал мужчина, легко касаясь ее губ поцелуем.

Сахана не ожидала, что он отступит так просто. Она пыталась хотя бы восстановить дыхание. Когда он ушел, женщина стукнула рукой по стене и зашипела. Она вспоминала, что сказала Алкиду и думала, как можно было изменить свою речь, чтобы он не отпустил, а остался с ней. Без него мир стремительно терял краски. Возвращение в Лато представлялось ей серым клубком бесконечной и бессмысленной рутины.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Отец дочерей

Норман шел по пошивочному цеху, разыскивая отца Элены. Он не знал его в лицо, но ему сказали, где можно найти этого человека.

Мужчина сидел за отполированным столом и занимался подбором кусочков меха белой лисы. Он внимательно через толстые стекла увеличивающих очков выбирал длину ворса, следил, чтобы совпадал цвет и направление, а уже затем вручную особыми стежками шил полотно.

– Господин Норман? – мастер увидел, брата хозяина, узнал его и встал на встречу, оставляя работу на столе. – Неужели вы ко мне?

– Да. И у меня очень много вопросов к вам, господин Вилис.

Спустя несколько минут они сидели напротив друг друга с высокими бокалами темного пива в баре неподалеку от цехов.

– Элена всегда была странная. И с племянницей своей глупость придумала – будто та ей дочка. Сначала значения не придали, а потом ребенка жалко было. Эльза-то поверила. Да вот из-за Эльзы замуж ее никто не берет. Не нужна никому чужая кровь, а эта дурочка вцепилась в нее. Я вот и подумал, что раз она без работы, пусть ищет себе мужика и затею свою с Эльзой бросит, наконец. Стольким достойным людям отказала, дура, будто бы век на нашей шее сидеть собралась. А вам-то, господин Норман, что за дело до нее бестолковой? Вроде бы одни только неприятности она вам причинила. Хотите выгнать ее из поселения?

– Тут скорее дело в другом. Я хочу забрать вашу дочь и Эльзу себе.

– Вы хотите на ней жениться? – удивленно посмотрел на него Вилис.

– Я хочу решать ее судьбу, – ответил Норман. – Я могу жениться здесь на любой женщине, даже на чужой жене, вы понимаете, так ведь?

– Как и любой мужчина в вашей семье – вы благословение для семьи вашей избранницы. Но если речь идет не о браке, то зачем вам девчонка?

– Я дам за нее серьезный откуп, меньше брачного, но и вам не придется растить ее и давать образование.

– Согласен, – Вилис даже не спросил о цене. Он понимал, что брат хозяина будет действовать только на своих условиях. – Но я настаиваю на том, чтобы вы мне ответили – к чему вам чужая обуза?

Глаза Нормана полыхнули гневом.

– Потому что я так хочу, – ответил он. – Если вы не желаете разочароваться в моей щедрости, соглашайтесь, не задавая мне вопросов, и деньги уже сейчас будут у вас.

– Конечно, я согласен, господин Норман. Для меня будет честью отдать дочь и шлюхино отродье в ваши руки, зачем бы они вам не понадобились.

Норман сцепил зубы. Ему хотелось бить этого человека до хруста костей.

– Никогда так не называйте свою внучку, если не хотите вдруг всей семьей искать работу там, докуда не дотягиваются мои связи. А это, к слову, далеко, – угроза в его голосе заставила отца Элены сжаться. –И для вас будет лучше распустить слухи, что Эльза и в самом деле дочь Элены.

– А если ее отец о ней вспомнит? – пришибленно предположил Вилис.

– Я просто оторву ему голову, – ровно и мягко сказал Норман. – Как и всякому, кто встанет у меня на пути, понимаете?

Мужичок кивнул для убедительности несколько раз.

– А теперь мы поедем к вам домой. Я заберу документы на Элену и Эльзу, и вещи, к которым они были привязаны, если такие есть.

– Но мой рабочий день еще не закончен, – мужчина не горел желанием завершить все прямо сейчас, рассчитывая на торг.

– Это я решаю, – Норман встал и жестом пригласил Вилиса за собой. Он торопился, ему надо было успеть доехать до Снегоры и обратно в течении дня. Во-первых, были дела по работе, во-вторых, он вспомнил, на какой улице видел магазин игрушек. Надо было сделать красивый жест.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Чему не может противостоять Алкид?

Алкид вошел в дом исцелений взволнованный и напряженный.

– Вся работа встала, – сказал он вместо приветствия.

– Что случилось? – Сахана отвыкла, что он так запросто приходит и насторожилась.

– Рабочие до единого выведены из строя.

– Эпидемия? – с ужасом спросила лекарь.

– Если бы, – усмехнулся Алкид. – Селена рожает, – объяснил он. Ее мужья принесли на производство бочонок крепкой настойки, и все пьют с начала смены. Пока еще стоят на ногах, но к дорогим материалам я никого из них не подпущу. И это на несколько дней. Сначала за легкие роды, потом будут обмывать ребеночка, потом пить, чтобы росла здоровенькой. Селена у нас звезда, понимаешь?

– Мне дать порошок, вызывающий отвращение к алкоголю или меня зовут на роды?

Участие лекаря требовалось только в сложных случаях. В обычных родах было достаточно акушерок.

– Порошок, вызывающий отвращение к алкоголю? – потрясенно повторил Алкид. –Нет, мне такое точно не простят. Разговоров на сорок лет хватит. Внукам будут рассказывать, какой я монстр и тиран. Кто вообще придумал подобное гнусное зелье?

Лекарь усмехнулась.

– Рожает моя лучшая швея, – продолжил Алкид. – Думаю, что стоит пойти. Мои сани здесь, надеюсь, ты не будешь возражать, если я лично отвезу тебя.

Сахана пошла за сумкой.

Алкид отвез ее к дому Селены, а сам отправился на производство.

– Работать? – спросила она.

– Нет, – ответил он. – Тоже напьюсь. Какой смысл трудиться одному? Я пришлю сюда человека, чтобы отвез тебя домой, как закончишь.

Вокруг Селены стояли ее мужчины и причитали, умоляя ее потерпеть и не умирать, а дождаться лекаря. Сахана удивленно с ними поздоровалась. Она думала, что они на работе.

– Да мы приехали за вторым бочонком, – сказал Семен. – Я ж из-за сердца столько лет не пил, вот отрываемся.

– Но раз она в надежных руках, то мы пойдем, – сказал Гаррет.

– Да идите уже, – закричала на них Селена своим мощным голосом. – Сколько можно тут стоять толпой и волноваться.

Игнат подошел к ней и ласково провел по волосам.

– Роди мне здоровую дочку.

Селена взяла его руку и тут у нее началась новая схватка. Мужчина взвыл от боли – так она впилась в него.

Все трое поклонились и вышли, унося с собой запах снега и алкоголя.

Сахана вымыла руки и вернулась в комнату.

Селена кричала и плакала, мучаясь частыми и болезненными схватками. Одновременно вошла местная акушерка. Она принесла простыни и вещи для новорожденной.

Женщина обрадовалась приходу Саханы.

– Лекарь на родах, – улыбнулась она. – Вы упрощаете мне задачу. Теперь я точно буду знать, что весь процесс под контролем. Селена родит здорового мальчика.

– Девочку, –машинально поправила Сахана, спохватываясь, что не написала об этом в карте. – Через сколько схватки?

– По минуте через каждые три, – ответила акушерка. – Мне не нравится раскрытие.

Сахана нырнула в сознание Селены.

– Хорошо, что меня позвали, – сказала она.

Акушерка сощурила глаза, понимая, что что-то идет не так.

– Предлежание хорошее, головка опустилась, врезается. Сердцебиение плода в норме, – перечислила она. – Что с вашей стороны?

– У нас двойное обвитие, – сказала Сахана.

– Я буду готова, –кивнула акушерка. – Меня беспокоит раскрытие. Потуги уже начинаются.

– Селена, мы сейчас немного задержим вашего ребеночка. Я облегчу боль. Затем я помогу с раскрытием. Нам надо родить быстро, чтобы во время прохождения родовых путей ребенок не страдал от гипоксии.

Сахана закрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Ее усилия быстро увенчались успехом. Матка раскрывалась.

– Приготовьтесь принять ребенка. Сейчас пойдут сильные схватки и потуги – я поработала с гормонами.

Акушерка кивнула, помогая Селене дышать и тужиться. Вмешательство Саханы облегчило боль и прояснило сознание роженицы, так что она тщательно выполняла инструкции лекаря и опытной повитухи.

– Как сердцебиение плода? –уточнила акушерка.

– 140, – ответила Сахана.

На следующей потуге она встревоженно глянула на коллегу.

– 120. Падает.

Началась новая потуга. Сахана едва успела увеличить выброс окситоцина, чтобы усилить ее.

– Головка показалась, – сказала акушерка. – Снимаю обвитие.

Дальше роды пошли по плану. Наконец, детский крик заполнил комнату. Селена протянула руки, чтобы принять дочь на руки и приложить к груди.

Сахана осмотрела роженицу, убедившись в том, что послед отошел, а матка сокращается. Затем она коснулась девочки, радуясь тому, насколько здорового младенца родила швея.

– Госпожа Сахана, – Селена заплакала от счастья. – Вы наша дорогая. Я пришлю вам щедрые подарки и не смейте их возвращать. И вам, госпожа Розалия – тоже. И мужья мои пришлют.

– Вот и познакомились, – сказала Розалия, улыбаясь коллеге. – Спасибо за помощь.

– Вы – замечательно справились бы и без меня.

Акушерка вежливо улыбнулась.

– Но знать об обвитии я предпочитаю заранее, сами понимаете. Вы предупредили в нужный момент.

Селена тем временем не могла наглядеться на дочь. Она взглянула на крошечное личико своей девочки и всхлипнула:

– Какая она чудесная. Надо же послать записку в цеха, – всполошилась Селена. –Мужикам пора открывать второй бочонок.

– Поздравляю вас, – сказала Сахана, оставляя Селену и ее дочку заботам акушерки.

На улице светило по-весеннему яркое солнце. Ее ждал в санях человек Алкида, чтобы отвезти домой. В поселке дела были закончены.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Шаг вопреки

Норман вошел в дом через свою дверь и застал в столовой Элену и Эльзу. Эльза сидела на высоком стульчике и кушала кашу маленькой ложкой. Она испуганно покосилась на мужчину. Элена сняла ее со стула, и они обе подошли к нему. В глазах девушки плескалась тоска, готовая покатиться по щекам.

Норман присел на корточки перед девочкой. Он смотрел на ее милое личико и думал, что не сможет полюбить ее и принять. Какая она? Капризная и вредная или спокойная и добрая? Что она делает утром, как быстро засыпает? Устраивает ли шалости? Разрисовывает стены? Любит ли кукол? Умная она или дурочка? Насколько его будет злить то, что она не похожа на него и он не увидит в ней черт своей семьи? Будут ли его раздражать чужие манеры, слова, жесты?

Он, наверное, с ума сошел, раз собирается заботиться о ребенке, которого кто-то положил на деревянный порог дома и ушел. Но ведь когда-то и о нем позаботились. И Алкид, и Айрина растили его. Ругали, сами от него плакали, но любили. И если ему помогли: дали кров, власть, положение, хотя могли просто бросить, то не должен ли он сам сделать что-то во имя общей справедливости? Норман не знал, любит ли Элену, сколько будет рядом с ней и Эльзой, но он мог легко и просто изменить их судьбу к лучшему.

– Я принес тебе куклу, – он протянул девочке симпатичного малыша в голубом костюмчике.

– Красивый ребеночек, – Эльза тут же взяла его как настоящего и стала качать. – Можно я назову его Сеня?

– Можно. А еще я принес тебе целый мешок игрушечных зверят, ты можешь с ними поиграть, когда закончишь кушать.

Эльза послушно вернулась за стол, и посадила куклу рядом с собой, делая вид, что кормит малыша тоже. Норман подумал, что ему это не кажется милым. Все внутри протестовало против присутствия девочки в его доме.

Элена вопросительно смотрела на Нормана, ожидая своей участи. Она была уверена в том, что он, узнав правду, поможет ей с работой и жильем и отошлет прочь.

– Пойдем поговорим не при ребенке, – сказал он.

– Но она еще ест, – растеряно возразила девушка.

– Я нанял служанку, сейчас она будет тут, – Норман кивнул в сторону двери. Как подтверждение его слов, вошла девушка и слегка поклонилась.

– Ирма, присмотри за девочкой, мы с хозяйкой будем наверху, – распорядился мужчина и, взяв Элену под локоть, повел ее наверх.

– Ты все узнал? – тревожно спросила девушка.

– Узнал. Хорошо, что ты говорила мне правду, – Норман расположился в кресле, напротив нее. –И раз так, то я расскажу тебе историю, как и обещал.

Элена кивнула.

– Я знаю, что такое быть брошенным ребенком, когда мать отказывается от тебя, а отец пусть и принимает в дом, но любит детей от другой женщины. А потом и вовсе уезжает, оставляя на брата и сестру. Мы лишь изредка общаемся и каждый раз эта сволочь Сафрос… – все сильнее повышая голос начал Норман, но выдохнул и замолчал.

Наконец он вернулся к брошенной мысли.

– Все это к тому, что я тоже лишний, чужой, оставленный родной матерью… Да, могу полностью подтвердить твои слова – это больно. Сначала, в детстве, вроде бы ничего, но потом, когда полностью осознаешь, что именно произошло и пересматриваешь свое прошлое – больно, аж дух перехватывает. Это моя история и она заставляет меня сказать тебе следующее: я не готов быть мужем и отцом.

Элена закрыла ладонями лицо, будто бы он ее ударил.

– Я не знаю, как это – воспитывать и любить детей. Мне кажется, что у меня ничего не выйдет с этой девочкой. И с тобой мне хочется пока только развлекаться.

Норман встал, видя какой эффект произвели его слова.

– Но я могу о вас позаботиться. Пока просто дать крышу над головой, учителей, игрушки, еду и вещи. Я никуда вас не отпущу.

Элена подняла на него мокрые глаза, не понимая, что происходит.

– А мой отец?

– Я выплатил за вас обеих откуп, забрал документы, оставив его достаточно довольным.

– Мы теперь твои? Я принадлежу тебе? Что это значит? – всполошилась Элена.

– Вы теперь сами свои, – Норман положил перед ней стопку бумаг. – Можете сами решать и выбирать, как будете жить. Пришлось попросить помощи брата – у него интересные связи с судьей Веренисом, зато теперь тебя никто не разлучит с девочкой. Эльза в документах указана, как твоя дочь. Отцом я записал себя. Мое имя защитит ее в любом городе Севера.

Элена вдруг разревелась.

– Никогда бы не подумала, что ты так поступишь… Записал себя ее отцом? Мы правда можем остаться? И Эльзу будут учить?

– Да, – Норман погладил ее плечи, будто бы утешая. – Я не знаю, что такое любить кого-то не из семьи. Из-за моих предпочтений мне сложно было долго встречаться с женщинами. Обычно даже не успевал привязаться, а если успевал, то только делал хуже себе. Но мне кажется, что я уважаю тебя Элена за то, как ты поступаешь с Эльзой. А еще мне очень хорошо с тобой, когда мы…

– Да-да, я поняла, – сказала она, краснея и опуская взгляд.

– Возможно, этого достаточно для начала, а там посмотрим, – он мягко поцеловал ее, и она прижалась к его груди щекой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

О важности мытья полов

Элена прикрыла дверь в спальню и тихо отошла на несколько шагов. Эльза уснула в обнимку с большим снежным барсом, рассадив остальные игрушки в ногах огромной кровати. Норман привез и ее старого довольно сильно вытертого ласками щенка, который теперь сидел на почетном месте в изголовье. Элена уложила Эльзу одна, не зная, что Норман наблюдает за ними. Он не захотел войти и принять участие в чтении сказки. Наоборот, пока он наблюдал за своей женщиной, недовольство и ревность несколько раз кольнули его сердце. Элена ушла вниз на кухню, а он вошел в комнату.

Девочка спала, подложив руку под щеку. Норман склонился над ней, как большой хищник. Светлые волосы, вздернутый носик, маленькая ножка, высунутая из-под одеяла. Он почувствовал, как что-то незнакомое касается его души. Почему маленький человек выглядит чуть милее, когда спит? Что такого происходит, когда кто-то взрослый и большой смотрит на этого маленького и спящего?

Норман отошел подальше, не давая чувствам воли. Это только сегодня. Он слишком много думал, устал, выпил за ужином, вспомнил детство и отца. Ничего особенного. Пройдет к утру, как и усталость.

Шаги Элены раздались на лестнице.

Норман вышел в гостиную.

– Ты закончила с делами? – спросил он, привлекая девушку к себе.

– Угу, – отозвалась она. – Я отпустила Ирму. Ты не боишься избаловать меня слугами?

– Нет, – Норман поцеловал ее, – я просто хочу обезопасить себя. Ты же всегда хотела работать поменьше? Думаю, что с домашним хозяйством у тебя тоже дела не очень.

– Ты преувеличиваешь, в клинике у Саханы я отлично справляюсь, – Элена попыталась отстраниться и была грубо поймана за шею.

– В любом случае, ты здесь не для того, чтобы мыть полы, – Норман подтолкнул ее в сторону той комнаты, где хотел видеть ее больше всего сейчас.

Элена была брошена на диван. Ее руки тут же обвили кожаные объятия наручников, ноги Норман закрепил широко разведенными.

Мягкая плетка взвилась в его руке, чтобы опуститься на ее бедра, оставляя нежно-розовые следы. Он будто бы лаская, мягкими движениями касался ее вновь и вновь, вызывая стоны, крики и всхлипы.

Внезапно Элена повернула к нему голову и сказала, прерываясь на вздохи под ритмичными ударами.

– Возьми другую.

– Что? – Норман подумал, что ослышался.

– Другую плеть, тяжелее. Хочу больше. Двадцать ударов сильно… – прошептала она, сама пугаясь своих слов.

– Тебе будет очень больно, – ошарашенно сказал Норман.

– Будто бы кому-то из нас это не нравится, – вздохнула Элена. – Хочу…

Норман подошел к стене и снял с нее бежевую плеть, каждый хвостик которой состоял из сплетенной косички с раздвоенным кожаным язычком на конце. Он примерил ее к своей руке, вспоминая и смакуя ужас женщины, с которой пробовал ее в последний раз. Он понимал, что не стоит этого делать, Элена не представляет себе, что почувствует, но ему очень хотелось. Безумно хотелось. А теперь, когда она попросила его сама, для нее пути назад не было.

– Элена, – он опустился к прикованной женщине, за волосы притягивая ее к себе и целуя. – Зажми это в руке, – он сунул ей в руку деревянную палочку. – Уронишь – я прекращу.

– Норман, – тихо прошептала она.

– Что? – он был уверен, что она пойдет на попятную. Уменьшит количество ударов, к примеру.

– Помнишь ту вашнирская штуку… – она звякнула цепями и покрылась краской.

Он не заставил просить себя еще раз. Вашнирская игрушка проникла между ее нежных складок и Норман замахнулся плетью.

Элена кричала и плакала, когда кожаные косички целовали ее нежную кожу. Ее пальцы судорожно сжимались, но она не выпускала из рук деревянной палочки. На очередном ударе ее крик оборвался, уступая место глухому стону. Элена будто бы уплывала куда-то, отдаваясь боли. Словно в трансе она глухо подвывала. Ее тело обращало каждый удар в удовольствие. Норман отсчитал последний раз и, волнуясь заглянул в ее отуманенные глаза. Элена потянулась к нему, и он прильнул к ней губами, доходя одним этим поцелуем до ее состояния, впитывая в себя ее эмоции.

– Выдержала, – шепнул он, лаская ее горящую попку. Ответом ему был только безумный стон страсти и боли.

Норман судорожным движением отстегнул ее браслеты, чтобы перевернуть ее на спину и войти в ее лоно. Его рука зажала ее рот, сдерживая крик удовольствия. Глаза Элены смотрели сквозь него, она судорожно хватала воздух.

– Элена, – прошептал он и убрал руку, желая убедиться, что она в порядке.

– Норман, – откликнулась она, впиваясь в него взглядом, обхватывая ногами и взрываясь оргазмом под ним. Он надавил ей на шею, заставляя застыть. Поцелуем впился в побледневшие губы, слегка шлепнул по щеке, уводя ее дальше за грань вскриков и стонов.

– Бедра выше, – приказал он, сильным движением врываясь в ее тело снова и снова. Элена из последних сил приподняла свой таз, чувствуя, как он взрывается внутри нее, и затем всем весом ложится сверху.

Она еще запомнила, как он перевернул ее на живот и приложил к горящей коже холодное полотенце, затем укрыл ее, обнимая руками поверх одеяла и так они уснули.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Распутица

Весна закончила устраивать бури. Снег шел совсем редко, а затем сменился дождем.

Сахана смотрела из окна, как двор наполняется талой водой. Реки сбросили оковы льда и ревели так, что Сахана слышала их по ночам. Она просыпалась одна в пустом доме и дрожала от холода и страха.

Вернуться по зимнему снегу на юг она не решилась, а теперь жалела об этом. Весна смывала на своем пути все. Горные ручьи превращались в неуправляемые потоки. Жители селились вдалеке от зоны разлива, но реки находили способы захлестнуть их синими плетями. Дороги стали непроходимыми. Мужчины дома Алкида пересели на вездеходы. Каждый вечер они приходили в грязи с головы до ног и усталые.

Один лишь Алкид добирался куда нужно без проблем – на его стороне была магия. Так что хозяин почти не появлялся дома, возложив на себя доставку товара за зону распутицы. Он не готов был нести финансовые потери. Сахана приходила ужинать вместе со всеми, зная, что не столкнется с ним. Ей было нелегко признавать, но она украдкой жаждала этого. Хотела его крепких объятий. Мечтала, как он схватит ее в коридоре и прижмет к стене. Такие мысли вступали в противоречие с ее решением отвыкнуть от него.

Он ей писал. Записки в отличие от встреч были регулярными, часто в них были вложены украшения. Еще чаще очередное письмо было внутри объемного пакета с подарком. Алкид не ограничивался платьями и бусами. Он дарил вещи, которые находили в душе женщины сильный отклик – например, теплый плед с выбитым узором и пухлыми кистями по контуру. Чайные бокалы огромного размера – он знал, что Сахана никогда не напивается из маленькой чашки и наливает чай снова и снова. В посылках были фрукты, деликатесы, сыр и орехи, которых она никогда раньше не пробовала.

Однажды Сахана при Элене обмолвилась, что хотела бы поменять мебель, и на следующий день человек Алкида отвез ее в поселок к отличному мастеру.

При этом бывший хозяин щедро платил за работу. Даже без учета подарков сумма была весьма серьезной, а если прибавить к этому компенсацию, полученную при освобождении, Сахана могла уехать куда угодно и долгое время не думать о заработке.

Но подарки меркли по сравнению с тем чувством, которое неизменно приходило во время чтения писем. Алкид не унижался и не просил прощения. Он писал о том, где был, как бы хотел бы разделить впечатления с ней. Он открывал истории своих подарков, рассказывал о мотивах, побудивших их купить. Иногда делал щемящие душу сладкие намеки. Порой касался своего прошлого.

Узнавать его с этой стороны было странно. Сахана не помнила, чтобы они часто говорили по душам или делились личными моментами. Она оценила его слог, открыла новые черты. И теперь не могла обходиться без этих писем. Иногда они настолько задевали ее сердце, что она писала эмоциональный ответ, а затем не решалась отправить его Алкиду, понимая, что после этого он появится у нее на пороге, окруженный своей магией и заберет ее себе, поставив точку в сложном выборе навсегда.

По последним снегам ее одиночество скрашивал Мурти, но сейчас и у него было слишком много работы. Когда в дом исцеления доставили несколько пострадавших, чей вездеход угодил под спонтанный ручей, перегруженный камнями, Сахана послала ему записку. Она просила о помощи – пациентов было много. А срочных сразу четверо.

Он с огромным сожалением отказался – работал в таком же режиме. Все случаи утоплений, переохлаждений, травм стекались к нему еще более бурным потоком.

Порой пациенты шли один за другим. Сахана была вынуждена отпускать Лию около полуночи. Дальше она справлялась одна. Иногда приняв десяток людей с переломами или чем похуже, на рассвете она все же требовала Лию у Василя. Черноволосая колдунья сонно вваливалась в дом исцелений. Количество ожидающих в холле людей бодрило ее лучше тонизирующих отваров. Дальше они трудились вместе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Летние цветы

Мурти добрался до нее летом, когда погода перестала приносить сюрпризы. Долины зацвели, и он хотел показать ей это явление. После длинной зимы, Сахана с удовольствием скинула с себя надоевшие меха.

Луга наполнились ярким многоцветием. Аромат собирался в удивительные комбинации, достойные лучших духов. Сахана открыла лицо солнцу и засмеялась.

Мурти сорвал для нее небольшой букет. Женщина любезно приняла его. Она расспрашивала коллегу о местных цветах и травах. В последние дни она была настолько свободна, что на лугу ей пришла идея изготовить себе духи. Ее навыки позволяли осуществить этот план. Сахана не собиралась соперничать с парфюмерными домами, просто хотела оставить себе немного воспоминаний о коротком лете севера, где бы ей ни пришлось им предаваться – в Лато или Снегоре.

Когда их вездеход подъехал к дому исцелений, внезапно появился Алкид. Он как раз выгружал несколько увесистых мешков из своего транспорта. Увидев Мурти с Саханой, изменился в лице. Затем его взгляд скользнул по цветам в ее руках. Сахана еле удержалась от того, чтобы побежать прочь.

Алкид оставил вещи на попечение слуг и подошел.

– Доктор Мурти, каким ветром вас к нам занесло? – он владел своим голосом и говорил дружелюбно, но и Мурти, и Сахана почувствовали холодок страха в районе лопаток.

– Решил показать коллеге наши долины и травы. Зима в этом году была почти суровой. Одни снега и бури.

– Цветы из долин не долго живут, когда их срывает жестокая рука, – сказал Алкид. – Вам не стоило преподносить такой печальный подарок Сахане. Ваш букет выглядит как знак дурной судьбы.

Сахана перевела взгляд на подарок коллеги. Нежные бутоны поникли и увяли, будто бы пролежали на солнце сутки. Девушка выронила их.

Алкид посмотрел на нее долгим и напряженным взглядом.

– Жду тебя на ужин, – прорычал он. – И только попробуй сослаться на дела. Сегодня у сестры день рождения.

– Я помню, – ответила Сахана.

– У госпожи Айрины день рождения? – Мурти хлопнул себя по лбу. – Мне стоит зайти поздравить ее.

– Приходите, – вежливо сказал Алкид и добавил с непередаваемой интонацией. – Для вас я обязательно устрою что-нибудь особенное.

Сахана перевела взгляд с одного мужчины на другого.

– Я очень устала. День слишком солнечный, – она резко развернулась.

– Ужин в восемь, – рявкнул ей вслед Алкид.

Мурти догнал ее на пороге.

– Простите за цветы, надо было обернуть их влажным полотном, – сказал он.

– Не имеет значения, – выдохнула Сахана, отлично понимая, что произошло с цветами.

– Я пришлю вам другие, – Мурти приложил руку к сердцу.

– Не стоит, честное слово. Я не люблю цветов, если они не лекарственные и я не использую их в работе.

– Вы же понимаете, что Алкид уже не имеет права вам приказывать? – тихо спросил он.

Сахана чувствовала все более нарастающую тревогу.

– Мне никто не приказывает, – сказала она, надеясь, что Мурти немедленно уйдет.

– Что-то душно, – вдруг сдавленно прошептал он, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки и судорожно пытаясь вдохнуть.

Его лицо даже начало краснеть.

За его спиной выросла мощная фигура Алкида.

– У вас колесо на вездеходе спустило, доктор, – сказал он. – А путь в Снегору неблизкий.

Мурти наконец восстановил дыхание. Ему было неловко за этот приступ, и он быстро попрощался и ушел заниматься машиной.

– Цветы завяли? Колесо спустило? – Сахана пристально посмотрела в глаза Алкиду.

Тот пожал плечами.

– Доктор сегодня ужасно неловок, – презрительно хмыкнул он. – Ни цветов подарить женщине, ни за дорогой следить не может – пробил колесо на камнях. Еще и задыхается. Возможно, первые вестники возраста.

Сахана бросилась в дом и захлопнула за собой дверь. Ее сердце колотилось как будто она пробежала километр. Не стоило отрицать очевидное. Рядом с Алкидом она никогда не будет свободна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Брат и сестра

– Я оторву ему голову!

Алкид вбежал в комнату сестры.

– Кому? – спросила она, падая в кресло.

– Твоему чертову докторишке! Надо было скормить его волкам или сбросить с обрыва еще в тот день, когда ты очнулась после своей выходки.

Алкид посмотрел на сестру совершенно безумными от ярости глазами. Картина, стоявшая на мольберте, вдруг пошла трещинами, затем захрустел сам мольберт.

– Я сверну ему его чертову шею и затолкаю руки, которыми он рвал ей цветы в то место, где не светит солнце!

Мужчина бросился к двери, но Айрина повисла на нем.

– Брат, приди в себя.

Алкид повернулся к ней, обращая на нее свою ярость.

– Ты заставила меня отпустить ее. Ты сделала ему этот подарок!

Айрина медленно протянула к нему руку и коснулась щеки.

– Алкид, прошу тебя, посмотри на меня, – тихо сказала она. – Это я – Айрина. Твоя сестра. Что ты собрался натворить в мой день рождения?

– Она больше не любит меня? – спросил он с печалью.

– Это покажет время, просто жди, – Айрина продолжила гладить его лицо.

Алкид обнял сестру, чуть успокаиваясь.

– Время покажет, что я был идиотом и должен был силой удержать то, что принадлежит мне, – буркнул он.

– Силой любовь не удержать, – шепнула ему сестра.

Алкид упрямо посмотрел на нее, внутренне протестуя.

– Ты точно старший брат, а не младший? – усмехнулась она. – Что за подростковые выходки? Раз уж ворвался ко мне, так скажи, принес ли ты подарок или только покричать зашел?

Мужчина положил на стол шкатулку, которая сама могла быть достойным подарком. Крышка была прозрачной, чтобы сестра сразу оценила его щедрость.

– Надеюсь, что ты наденешь это сегодня, – пытаясь восстановить дыхание, сказал Алкид.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

День рождения

Семья в первый раз за долгие недели собралась за столом полным составом. Норман, Элена и Эльза обычно ужинали у себя. Сахана никогда не приходила, если Алкид был дома.

Он с нетерпением ждал ее прихода. Наконец, дверь открылась, и девушка появилась на пороге, таща увесистый подарок. Айрина пошла к ней навстречу.

– Моя дорогая, что это ты принесла? – спросила она, обнимая Сахану.

– Краски и холсты и мольберт из какого-то особенного легкого и крепкого дерева. Он складной и легкий. Я еще давно написала своим знакомым в Лато. Местные художники утверждают, что холсты и краски совершенны. Хоть Эльзе дай кисть – получится шедевр.

Айрина дотащила подарок до маленького столика и нетерпеливо заглянула.

– Сахана, это превосходит все ожидания, –восхищенно сказала она. – Какое качество, ты только посмотри. Тем более, мольберт мне теперь нужен новый, – Айрина бросила взгляд на брата.

Алкид изучал Сахану в смешанных чувствах. Она не нарядилась. На ней были серьги, которые дарил он, но самые простые – в таких она ежедневно работала. Обычное платье. Она могла поехать в нем на осмотр пациента в поселке. Ее волосы были собраны в строгую прическу. Она сделала все, чтобы показать, как не хочет привлекать к себе его взгляд. Он разочарованно вздохнул, вспомнив вечер приема гостей с прииска, платье из зеленого шелка, золотое колье.

Василь протянул ему бокал с настойкой и Алкид осушил его залпом.

– А давайте все выпьем за Айрину, – предложила Лия.

Василь протянул ей бокал вина, но она покачала головой.

– Я буду то же, что и ты, – сказала она, хитро щурясь.

– Только не как в прошлый раз, –попросил Василь. – Ты напилась.

– Я взрослая, мне можно, – сказала Лия.

Василь не выдержал и со вздохом сказал.

– Взрослая? Ты сначала пела песни на своем языке. Я знаю достаточно слов, чтобы понять – все до одной неприличные.

Лия рассмеялась.

– Потом я попросил тебя быть потише, и ты стала бегать за мной по всей комнате и бить мелкими разрядами.

– А потом ты меня догнал и обезвредил, – она покраснела.

– Мамочки, как это мило, – растягивая слова и кривляясь произнес Норман. – Пусть пьет. Хоть повеселитесь, а то опять весь вечер будете головоломки разгадывать и решать логические задачи.

– Я когда-нибудь тебе вмажу, – с душой сказал Василь брату, но наполнил бокал для Лии настойкой. – Или в следующий раз отправлю эту ведьму веселиться к вам.

Наконец, бокалы были полны.

– За Айрину! – хором прокричали они.

После второго тоста приехал хозяин прииска.

– Вот вам, Айрина, золотой лосось, – он достал коробочку, где лежала фигурка рыбы размером приблизительно с ладонь – то есть не годилась в качестве кулона. Назначение этой вещи было сложно понять. К тому же рыба была выполнена чересчур реалистично.

– Ничего себе, – удивилась она подарку.

– А вот и настоящий – копченый, – Рудольф достал увесистую рыбину, завернутую в упаковочную бумагу. По гостиной разнесся невозможно вкусный запах.

Айрина подавила улыбку и приказала подать его на стол.

Алкид молча сидел, не участвуя в общей беседе.

– А где доктор Мурти? – спросил Рудольф. – Я привык встречать его у вас.

Сахана заметила, как скулы Алкида напряглись.

– Жутко занят, я думаю, – сказал он, взглядом бросая Сахане вызов.

Айрина, чтобы сменить тему подошла к Норману.

– А где твой подарок, брат?

– Лосося мне уже не переплюнуть, – усмехнулся тот, делая знак Элене отдать коробку.

– Это шоколадные конфеты ручной работы с настоящими ягодами, – улыбнулась Элена. – Эльза сказала, что лучше подарка не может быть.

Айрина открыла коробку и съела одну конфету.

– Мммм, вы все должны попробовать, но Эльза первая. Что это за шоколад такой? – хозяйка дома передала коробку по кругу.

Сахана взяла конфету и засунула ее в рот. Она расплылась в довольной улыбке и на секунду прикрыла глаза.

Алкид поедал ее взглядом. Норман заметил выражение лица брата и понял, что находится в одном помещении с бомбой, готовой в любую секунду взорваться.

В этот момент раздался стук в дверь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Без приглашения

Слуга поспешил открыть. На пороге стоял доктор Мурти с леди Сайланой – женой губернатора Снегоры.

Алкид оценил ход, встал и поприветствовал гостей.

Норман усмехнулся, подумав, оживят ли кишки доктора Мурти на стенах строгий интерьер гостиной.

Сахана с тревогой посмотрела на Алкида. В ее глазах стояла мольба.

– Леди Сайлана, какая честь для нашего дома, – Алкид подошел к гостям.

Айрина обменялась с женой губернатора поцелуями в щеку.

– Госпожа Айрина, – улыбнулась ей та. – Мой подарок ужасно скромный, но оригинальный. Это крепкий напиток с острова Мурень, жутко редкая штука. Говорят, что после него становится невероятно весело.

Доктор Мурти протянул бывшей пациентке пакет с шарфом и букет цветов из долины. Он очень был похож на тот, что завял у Саханы.

В этот раз нежные ножки растений были предусмотрительно обернуты влажной тканью.

– Надеюсь, что сезонные цветы не покажутся вам слишком скромными, – сказал Мурти. – Мне стоило немалых трудов привезти их сюда еще цветущими, – он посмотрел в сторону хозяина дома, но Алкид не удостоил его ответным взглядом.

Айрина распорядилась поставить цветы в воду. Мурти пошел к столу, но внезапно споткнулся и полетел на пол, едва успев отпустить руку ошарашенной Сайланы, которая чуть не упала вместе с ним. Норман помог ему встать.

– Простите мою неловкость, – покраснев как рак, сказал доктор.

Сахана бросила взгляд на Алкида, но тот спокойно пил из своего бокала. В этот момент дверь с грохотом раскрылась и в гостиной очутился Марк. Его щеки горели после долгого бега.

– Сестра, я люблю тебя больше всего на свете. И я так рад видеть тебя здоровой. Умоляю, пиши солнечные картины и используй все цвета, а не только серый и черный.

Он подхватил Айрину в объятия.

– А я думал, что не успею. До последнего не знал, что подарить. А потом понял, что опаздываю. Но я сам съездил в Снегору, – Марк не прекращал тараторить.

– Леди Сайлана, простите мои манеры, – он заметил жену губернатора, но это задержало его всего на секунду. – Айрина! Смотри! Застольная игра – «Радостный день для счастливых гостей». Тут надо пить и выполнять задания. Сейчас вам всем станет весело! – как-то угрожающе закричал Марк.

Леди Сайлана изящно села в кресло, положила себе на тарелку кусок копченого лосося и салат.

– Вы сказали пить и выполнять задания, молодой человек, – заметила она. – Но мой бокал совершенно пуст.

Вино снова разлили. Правила игры оказались простыми. Один из участников говорил тост. Затем он тянул карточку с заданием. И жестами должен был объяснить, какое именно действие предстоит выполнить.

Тот, кто угадывал первым, получал право сказать следующий тост и объяснять написанное на его карточке.

Леди Сайлана ходила первой.

Она вытянула карту танцы и очень изящно объяснила суть задания.

– Погодите, – сказал Марк. – Здесь парные карты. Тяните по одной и мы узнаем, кто с кем танцует.

Уже после выполнения этого задания Марк прочитал, что карт было два вида – для женщин и для мужчин. Из-за невнимательности юноши карты тянули просто так. Поэтому Рудольф в качестве пары получил Нормана, Мурти – Марка, Лия оказалась в объятиях Сайланы, а Василю досталась именинница. Алкид тянул последним. Его парой стала Сахана.

Элене партнера не хватило, тогда она взяла на руки Эльзу.

Сахана не сделала ни шага навстречу Алкиду. Он подошел к ней первым. Она смотрела на него снизу вверх, не в силах пошевелиться. Он сам подхватил ее и танец начался.

– Это совпадение? – спросила Сахана.

– Конечно. – Алкид посмотрел ей в глаза. – Ты не чувствуешь руку судьбы?

– Ту же руку судьбы, которая сегодня испортила доктору Мурти колесо на вездеходе? – иронично поинтересовалась Сахана.

– Я не могу допустить, чтобы тебя кто-то касался кроме меня. Если бы тебе выпало танцевать с Мурти, была бы катастрофа.

– Ты же сам меня отпустил, – сказала Сахана.

– Потому что думал, что так будет правильно. Теперь мне кажется, что я совершил ошибку. Останься ты моей, сейчас на тебе был бы шелк, золото, твои глаза сияли бы от счастья, а я не был бы таким.

– Каким?

– Бешеным.

– Но я бы была с тобой не по своей воле.

– Только лишь поначалу. Думаю, что твое «да» прозвучало бы на третьей минуте моих ласк, – дыхание мужчины опалило ее щеку, заставляя покраснеть.

Сахана едва владела собой. Хотелось до неприличия сжать его пальцы, впиться призывным взглядом в глаза, зная какими будут его ответные действия.

– Разве я принуждал тебя? Обижал? Ты была счастлива. И я был счастлив, – его рука на ее талии напряглась, подтягивая женщину ближе. Они оба шумно выдохнули.

– Мы оба знаем, что ты сделал, и насколько ненормальны отношения хозяина и рабыни, – сказала Сахана, огромным усилием воли собираясь.

– Но нам было хорошо вместе, а теперь – нет. Хочешь сказать, что не это главное, тогда почему ты не можешь решить, что делать дальше? Почему не уехала в Лато?

– Я все еще наблюдаю Айрину, – Сахана сказала то, что обычно говорила себе.

Алкид собрался возразить, что сестра здорова, но промолчал.

– Следующий конкурс, – объявил Марк, которому не хотелось дальше танцевать с Мурти.

К концу вечера все закуски были съедены, в том числе и лосось. Все довольно много выпили. Снова начались танцы. Сахана заметила, что Мурти идет к ней с явным намерением пригласить.

Женщина уже начала подниматься ему навстречу, когда он вдруг покачнулся и упал. В этот раз падение было жестким, о чем говорил крик боли.

– Перестань, – прошептал Норман брату. – Если он получит серьезную травму, Сахана не будет с ним танцевать. Хуже! Она будет его лечить. Прикасаться, соединяться сознанием. Ты это точно нормально это воспримешь, или разорвешь его на части при жене губернатора Снегоры? Что будем делать со свидетелями?

Алкид ткнул его локтем в бок.

– Айрина тоже смотрит и все видит, – продолжил младший брат.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я знаю, – процедил хозяин дома, направляясь в сторону Саханы.

Василь помог Мурти встать.

– Вы сильно ударились? – спросил он.

– Нет, все хорошо, просто многовато настойки. Вы мастер своего дела, Василь. Что в ней за травы? – язык лекаря слегка заплетался.

В этот момент Сайлана подошла к ним. Женщина допила бокал, отдала его в руки слуги и пригласила Мурти танцевать. Она была изрядно пьяна, поэтому их пару штормило.

Сахана приняла приглашение Алкида.

– Мурти упал из-за тебя? – спросила она.

– Тебе так кажется? – невозмутимо спросил мужчина, кивком указывая на шатающуюся пару. – Он неловок и не знает меры, как выпьет. Еще немного и ты начнешь во всем видеть мою магию. Губернатору тоже стоило бы обратить внимание на развлечения супруги.

– Это не официальный прием, – возразила Сахана. – Можно позволить себе расслабиться.

Мурти, наконец, увез жену губернатора в Снегору. За столом осталась только семья и Рудольф.

Уходить надо вовремя

Беседа шла оживленно. Элена отправила служанку уложить Эльзу, и они с Норманом играли в карты за соседним столом. Видимо, ставки были высоки, потому что кричали они очень эмоционально и азартно.

Лия напилась и доказывала Рудольфу, что если бы он ее купил, то сильно пожалел бы. Василь с ней активно соглашался, на что колдунья шумно обижалась и под столом колола его мелкими разрядами.

Алкид смеха ради блокировал ее магию. И Лия тихо шипела в его сторону.

Сахана почувствовала, что в голове шумит. Ей захотелось выйти в сад. На дворе стояло северное лето. Вечер был прохладным, но не было ни снега, ни бури, ни каких-либо других причин не выходить из дома.

Она прошла по дорожке на задний двор. Женщину привлекла беседка, где она сидела с Алкидом в их последнюю ночь вместе.

Сейчас здесь всюду распустились цветы. Во всем саду стоял пронзительный аромат. Сахана сорвала один из бутонов, чтобы забрать его с собой.

Беседка поблескивала новыми витражами. Их восстановили с приходом весны. Сахана зашла внутрь. Она помнила, каждый момент того вечера. А здесь эти воспоминания оживали и ей хотелось дать им волю. Девушка опустилась на лавку и пожалела, что не стащила со стола бутылку вина, хотелось напиться до бесчувствия.

Ей пришло в голову, что уже не стоит возвращаться на праздник. Самым разумным было встать прямо сейчас и молча уйти в клинику, которая теперь была ее домом.

«Есть эмоции, а есть воля», – вспомнила она слова своей преподавательницы анатомии, – «Воля должна быть на первом месте. Чтобы вы не делали, как бы не устали, вас должна вести воля. Вы знаете ваш долг, значит исполняйте его, а не рассказывайте, как вам тяжело собраться».

Сахана машинально встала. Голова закружилась, и она оперлась о стол. Да уж, ей давно надо было в кровать. Она пошла к выходу из беседки.

– Я тоже часто вспоминаю этот вечер.

Сахана повернулась на голос. Если она хотела спокойно уйти, то ей надо было торопиться, а не бродить кругами по саду. Теперь уже было поздно.

– Он был особенным, – честно признала она.

В беседке зажегся золотистый свет.

– Скажи, Сахана, тебе нравится быть одной? Нравится, как все стало теперь?

Сахана промолчала.

– Может быть ты стала счастливее?

Алкид вошел в беседку и витражи тоже засветились. Каждое цветное стеклышко засияло как вашнирский камень – собственным цветом.

Сахана снова промолчала.

– Ты мучаешь нас двоих. Я понимаю, что ты хочешь отомстить мне за то, что я, по-твоему, – он сделал акцент на этом слове, – совершил. Но за что ты так издеваешься над собой?

Алкид подошел к ней и усадил на стол лицом к себе.

Сахана втянула ночной воздух.

Алкид заметил в ее руке цветок.

– У них чудесный запах, – сказал он. – Ночь просто пропитана им.

– Да, – выдохнула Сахана. – Север удивительно преобразился. Я и не подозревала, что этот мир может быть таким красочным.

Алкид вспомнил ее с цветами Мурти в руках и мгновенно пришел в ярость.

– В компании этого… человека долины показались тебе прекрасными? – спросил он с такой интонацией, что Сахана попыталась отодвинуться от него, опираясь на руки. – Он не знает этих мест, как знаю их я.

– Ты не прав, это была поездка двух коллег и не более, – Сахана вдруг почувствовала страх. Алкид был тоже пьян.

– Я даже не должна оправдываться, потому что ты мне больше не хозяин, – добавила она нетвердым голосом.

– Тогда почему ты оправдываешься? – спросил Алкид, раздвигая ее ноги в стороны. Одновременно его рука нырнула в ее прическу, распуская волосы, а другой он подтянул ее ближе к себе. – Может быть у тебя есть причины для этого? В твоем сердце мы все еще связаны? Не отрицай, я чувствую тоже самое.

Сахана тихо застонала. В ее душе был хаос. Слова стали неважны. Его тело было таким близким и желанным, его руки обнимали ее.

– Посмотри мне в глаза, – приказал Алкид.

Она подняла на него взгляд. Лучше было этого не делать. Жаркая волна желания накрыла ее. Он покачал головой.

– Если я сейчас займусь с тобой любовью, Сахана, – он сделал паузу. – Я не отпущу тебя.

Он поцеловал ее, сначала осторожно, потом жадно. Сахана ответила на его поцелуй и не смогла сдержать стон.

– Ты слышала, что я сказал? – спросил он. – Не отпущу, – прошептал он, опрокидывая ее на стол.

Сахана попыталась подняться, но поняла, что не может пошевелить руками. От этой беспомощности ее накрыло такой волной страсти, что она лишь вскрикнула. Разум предлагал ей сказать хоть слово, чтобы остановить мужчину, но скорее зашила бы себе рот, чем попыталась.

– Я хорошо держу то, что принадлежит мне, – хрипло сказал он, притягивая ее к себе за бедра.

Ее руки вытянулись, платье задралось. Алкид скользнул к его вороту. Высокое горло не позволяло ему поцеловать ее шею, поэтому он разорвал его. Сахана вздрогнула, когда плотная ткань со странной легкостью разошлась в его руках. Прохладный ночной воздух коснулся ее кожи, и она немного пришла в себя. Голос разума стал брать верх.

– Алкид, постой, – она попыталась встать, но ее руки были прижаты к столу. Магия держала ее крепко.

– Пусти меня, остановись, – она тщетно пыталась изменить положение.

– Я пьян и не могу себя контролировать, – заявил он.

– Ты не настолько пьян, – грустно сказала она. – Отпусти мои руки. Нам так нельзя.

На этих словах он будто что-то вспомнил.

– А ведь точно, нельзя, – он сделал шаг назад и с грохотом опустился на лавку, зарываясь руками в волосы.

Сахана почувствовала, что свободна.

– Беги отсюда, – посоветовал ей Алкид, не поворачиваясь в ее сторону. – Я безумно скучал по тебе, по твоему запаху, голосу, по твоей коже. Мне сложно дается не сопровождать то, что я говорю действиями и я правда все хуже контролирую себя сейчас. Если пойду тебя провожать, сам не знаю, чем все закончится.

Сахана поправила платье. Теперь оно имело неприлично глубокий вырез. Девушка подумала, что хорошо, что он не успел разорвать его сильнее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она выскочила из беседки и побежала, вспоминая, что уже бегала так от него в начале их отношений. Только в этот раз он не преследовал ее. Уже на углу дома она обернулась. Витражи светились почти невыносимым светом. Его магия каждый раз была завораживающе красива. Сахана увидела силуэт Алкида. Мужчина стоял и смотрел в ее сторону.

Ей так сильно хотелось вернуться к нему, прижаться. Невыносимо хотелось продолжить то, что они начали.

Но женщина вспомнила, про силу воли и предпочла уйти.

Когда сердце рвет на части

Алкид остался один. Внутри него бушевала буря. Он был зол на себя и на Сахану. Его раздражало собственное благородство, принятое решение, идиотские законы страны Раглас. Душа требовала дать выход накопленной злобе и магии. Он подошел к дому исцеления. В комнате Саханы горел свет. Алкид долго смотрел на это окно. В его голове роились мрачные мысли. Наконец, он сжал кулаки и пошел к вездеходу.

Сахана проснулась поздно. Всю ночь ее изводили сны, и она постоянно вскакивала, думая, что пора. А под утро, напротив, заснула очень крепко.

Ее разбудил голос Лии.

– Ты уже видела это? Сахана, ты спишь? Посмотри! Сейчас же иди сюда!

Сахана с тревогой встала с кровати. Она ожидала чего угодно, в том числе голову доктора Мурти на столе.

Женщина не стала одеваться, лишь накинула халат.

– Что там, Лия? – крикнула она, распахивая дверь и быстро сбегая по лестнице.

Уже на полпути она остановилась и шумно выдохнула. Аромат был непередаваемым.

Весь холл первого этажа был заставлен коробками с цветами из долины. На столе стояла шкатулка. Сахана подбежала к ней и открыла ее.

На бархатной поверхности лежали серьги в виде двух золотых цветков. Все лепестки были тонкими, нежными, будто у настоящего растения. К шкатулке прилагалась записка. Рукой Алкида было написано ровно пять слов:

«Дарить цветы женщине надо так».

– Теперь мне определенно придется делать духи, – вслух сказала Сахана, оглядывая окружающее ее море красок.

– Как считаешь, в долине хоть что-то осталось? – задумчиво поинтересовалась Лия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Щепка на воде

Море давно перестало быть ласковым. Ледяной ветер дул отовсюду. Пришлось распределить смены и спать по очереди. В свою смену каждый из магов укутывал корабль от дождя и ветра, не давал обледенеть палубе. Силы были на исходе. Мужчины сначала соревновались в том, у кого к концу дежурства будет меньше наледи. Затем время смен было уменьшено – держаться по 8 часов уже никто не был в силах.

Магический двигатель работал круглые сутки. На это он не был рассчитан, технике нужна была передышка, но, когда он не работал и судно шло на парусах, теплопотери становились критическими. Заводить тоже было сложно. Измотанные мужчины едва собирали силы для достаточного для старта магического заряда. Теперь двигатель не глушили, и он постепенно истощался.

Никто не рассчитывал, что переход будет настолько долгим. Запасы еды подошли к концу уже давно, хотя пайки значительно уменьшили. Пришлось ловить рыбу. Хорошо, что магия позволяла производить сколько угодно пресной воды.

– Долго еще, Бульсар?

– Нет, несколько дней, – он сверился с курсом. В магической сфере перед ним сиял браслет Лии. Узоры на нем расползались синими всполохами.

– Ты так уже говорил недели назад, – сказал Натан.

– Ты обещал легкую прогулку, а мы, похоже, пересекли весь океан, – сказал Умтих, вглядываясь в незнакомое небо, полное странных звезд.

– Для таких дел надо было брать корабль побольше, команду собрать из моряков, а не воинов, – хмуро заметил Натан. – Во время прошлого шторма корабль едва удалось удержать магией. Вода захлестывала борта, несмотря на наши усилия. Втроем двое суток держать защитные сферы – слыханное ли дело.

– Был бы корабль больше, погибли бы, – заметил Бульсар. – Я ошибся, не буду вам лгать. Сами подумайте, через полмира одним порталом – это же невозможно. Она должна была либо упасть в океан, либо до ближайшей земли одни уши доехали бы – когда магии не хватает, в дело идет физический ресурс.

– То есть ты думал, что она на каком-то островке ест волшебные фрукты, оздоравливается и все такое?

– Я думаю о том, что нам надо ее найти. И сделать это так, чтобы никто не знал об этом, – сказал Бульсар. – Мы отравили ее ядом, от которого нет спасения. Браслет погас, она была или лишена магии или мертва. Когда он разгорелся снова, то свет был очень слаб.

– Сейчас хорошо светит, – заметил Умтих.

– Значит ее сила не только восстановилась, но и растет. А это ненормально. Выходит, что она жива, и излечилась от яда.

– Не может быть, – Натан покачал головой. – Нет от него никаких средств.

Бульсар хмыкнул.

– Это мы так думали, – сказал он. – Получается, что девчонка не только жива и здорова, она владеет ценным секретом. А еще, она может вернуться и рассказать, кто именно с ней так поступил. Ее семья расследовала это дело, но до истины не докопалась. А теперь она сама им расскажет. Она не покроет свою семью позором бессилия. Напротив, обстоятельства ее спасения вознесут ее на вершину. Она войдет в легенды.

– Для нас это будет смерть, – сказал Умтих.

– Смерть для нас и всех наших семей, –эхом повторил Натан.

– Вот поэтому мы на этом судне в каких-то холодных краях, – сказал Бульсар.

– А если дальше пойдет сплошной лед? – спросил Натан.

Бульсар поежился. Он уже думал, что будет если место, где находится Лия обложат льды. Пока они плыли, он несколько раз просыпался в холодном поту, думая, что браслет обманул его. Еще несколько раз он думал, что они сбились с курса, проплыли убежище девушки, а теперь их просто несет куда-то к безжизненным ледяным пустыням.

Никто прежде них не шел на такую авантюру. На их стороне было то, что корабль был маленьким и его легко было защищать магией. Первое время они тратили магию на ускорение хода. Летели как ветер, хотя особенно не выкладывались. Сейчас настало время для монотонной и мучительной работы.

Умтих и Натан давно смотрели на него волком. Шли недели, а земли все не было. Если они продолжат держать курс на север, то войдут как раз на территорию большого льда. В этом случае придется повернуть домой и надеяться, что сил на рыбе и воде хватит на обратную дорогу.

– Впереди скалы, – крикнул Умтих с палубы.

Бульсар и Натан неохотно поднялись со своих мест.

– Что ж так холодно, – сказал Натан, заворачиваясь в одеяло. Теплых вещей было критически мало.

– С этой стороны мира зима?

Бульсар, несколько часов просидевший с навигационными приборами и картами, отрицательно покачал головой.

– Здесь сейчас лето.

– Хреновое, надо сказать, тут лето, – сказал Натан. – Но что же тогда творится в этих местах зимой?

Они вышли на палубу и навели на скалы подзорную трубу.

Бульсар не поверил глазам, так что быстренько создал и отправил в том направлении магический прыгун. Если там что-то есть, прыгун вернется, а если нет, или препятствие незначительно, то уйдет вдаль, не найдя, от чего оттолкнуться.

Прыгун вернулся быстро.

– Это суша, – сказал Бульсар.

– Суша! – подхватил Натан.

– Рано радуетесь дурни, – Умтих вгляделся вдаль. – Туда неделю пилить.

– Но мы окажемся на земле, – возразил Натан. – Чем-то да поживимся. Я буду рад хоть кусочку мяса. Рыба достала. А раз лето, так и ягоды будут и грибы. Даже в том случае, если место необитаемо.

– Мы не знаем, что нас там ждет, кроме этой живучей девки. У меня очень плохое предчувствие, –ответил Умтих с поникшим лицом.

Бульсар подумал, что слишком давно не видел на его лице другого выражения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Обед

Норман в последнее месяцы каждый день заезжал домой в обеденное время. Исключением стала весна – из-за распутицы дорога превращалась в настоящее испытание.

Дома его ждала только Элена. Эльза почти весь день училась. Ее возили в школу для малышей в Снегоре, а затем она занималась с частным учителем музыки. Вечерами у девочки были танцы. Элена была очень благодарна Норману за все эти занятия – раньше она не могла позволить себе так много возить ребенка. Все в ее семье работали, а слуг не было. Так что девочка ходила только в сад в поселке. Со Снегорской школой его сравнивать было нельзя.

Норманом руководила не забота о ребенке – он лишь хотел, чтобы Эльза была подальше. Привязанности к ней у него так и не появилось.

Сегодня мужчина справился с делами и вообще не планировал возвращаться на производство. Алкид тоже собирался закончить раньше, скорее всего сам уже ехал домой.

Элена накрыла на стол к его приходу. Служанку она отпустила. Нормана она всегда встречала одна.

Она надела короткое полупрозрачное платье. Шею сжимал широкий кожаный ошейник. В процессе игр они с Норманом выяснили, что хоть металлический им и больше нравился, с кожаным было намного удобнее. Цепь от ошейника женщина отстегнула и положила рядом со столовыми приборами на месте Нормана.

На руках и ногах у нее тоже были кожаные браслеты с кольцами, за которые ее можно было привязать или приковать. Элене и здесь больше нравился металл. Но от него каждый раз оставались следы и синяки. Норман хорошо относился к отметинам и ссадинам на ее теле, только не на тех местах, которые были видны.

Дома у него и так была репутация садиста. Утаить склонности к причинению людям боли у него не получалось. А в последние годы он и вовсе не делал из этого секрета. Только ленивый не подкалывал его на тему мрачных пристрастий. Синяки Элены каждый раз становились поводом для разговора с сестрой. Братья понимали, что к чему, но Айрина была уверена, что Норман бьет Элену просто так. Сколько раз он не пытался объяснить, сестра ему не верила.

Приходилось идти на определенные компромиссы.

Норман вошел в дом. Элена подошла к нему.

Мужчина обнял ее, чувствуя, как бешено стучит ее сердце в предвкушении игры.

– Идем, – Элена проводила его к столу.

Он сел, взял цепь от ее ошейника и пристегнул к кольцу. Затем с силой дернул за нее, принуждая женщину опуститься на колени рядом со своим стулом. Она прижалась к его ногам, наслаждаясь своей покорной позой.

– Вкусно, – сказал он. – Сама приготовила или взяла на кухне?

– Сама, – ответила Элена.

Норман шлепнул ее по щеке:

– Сама, господин, – поправил он ее.

Элена закрыла глаза, чтобы лишний раз не показывать, до какой степени возбуждения это ее доводит. В таком ей было стыдно признаваться даже самой себе.

– Простите, господин, – сказала она.

Он ел, а она прижималась щекой к его бедру, ожидая, что будет дальше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На цепи

Наконец, Норман закончил обедать, встал и потянул Элену за цепь. Женщина хотела подняться на ноги, но он остановил ее.

– Не вставай. Пойдешь на четвереньках, как животное, – сказал он.

Элена ползла за ним медленно ступая по полу.

– Впереди, – приказал он. – Хочу видеть тебя.

Платье было достаточно коротким, к тому же задралось. Так что, находясь сзади, он видел все.

– Распутница, ты только подумай, как сейчас выглядишь.

Элена услышала, как он достает из-за пояса плеть. Затем замах, удар, потом вскрик.

Однохвостая била каждый раз безумно обжигающе. Удар был один, потому что на втором Элена начала бы закрываться руками и уворачиваться. Норман не хотел навредить ей хаотичным попаданием. Но этот первый удар, заставивший ее тихо шипеть и извиваться у его ног, был одним из самых сладких.

Мужчина приложил достаточно силы, чтобы ее ягодицы пересекла четкая красная полоса.

– Почему стоишь? – спросил он ее. – Ты знаешь, куда мы должны прийти. Долго мне ждать?

Элена ускорилась насколько могла. После слова «ждать» обычно следовало наказание. Но уже было поздно, второй удар вышел еще более жгучим. Боль уходила медленно и неохотно. Тем не менее Элена шла дальше. Она уже поняла, что будет в случае остановки.

Они поднялись по лестнице. Норман достал ключ и открыл дверь их особенной комнаты.

Элена вошла первой и услышала, как дверь захлопнулась за ее мужчиной.

– Встань, – приказал он.

Женщина поднялась на ноги.

Норман снял со стены несколько цепей.

– Руки, – коротко сказал он. Элена смотрела, как толстая и тяжелая цепь соединяет ее кожаные браслеты.

Норман подвел ее на центр комнаты, закинул цепь на крюк, подвешенный к кольцу в потолке.

Элена удивилась тому, что крюк висит довольно низко. Выходило, что она, сможет сбросить с него цепь сама.

Двумя другими обрывками цепи он приковал ее ноги к кольцам в полу, довольно широко разведя их в стороны. Элена попробовала пошевелиться, но он почти не оставил ей такой возможности. Затем он обошел женщину и вдруг крюк потянул ее руки вверх, заставляя вытянуться и приподняться на носочки. Теперь ей было никак не освободиться самой.

Норман встал прямо перед ней, за волосы отклонил голову назад:

– Я запрещаю тебе говорить, – сказал он. – Понятно?

Элена кивнула.

– Ты можешь кричать, можешь стонать, шипеть, но, если я услышу хоть одно слово, количество ударов вырастет вдвое.

Она снова кивнула.

Норман поцеловал ее жестким и жадным поцелуем, оторвался, чтобы дать несильную пощечину и снова поцеловал. Каждый раз, когда он смотрел в такие моменты в ее глаза, он видел, как сильно расширяются ее зрачки. Ее дыхание участилось. Он ударил по другой щеке. Она вскрикнула и снова застонала.

– Смотри, что у меня есть, – Норман достал из кармана несколько деревянных прищепок.

Элена отрицательно помотала головой и умоляюще посмотрела на него.

– Нет, тебе придется узнать, какие будут от них ощущения, – сказал он. – Обязательно нужно это сделать.

Он очень нежно провел по ее рукам. Элена столкнулась с ним губами, и они сошлись в жарком поцелуе. В этот момент он слегка оттянул кожу на задней стороне ее руки и закрепил на ней прищепку.

Элена застонала сквозь поцелуй.

– Больно? – сочувственно спросил Норман.

Женщина закивала головой

– Снять? – спросил он.

Она закивала еще чаще.

Норман лишь усмехнулся.

– Тебе придется потерпеть. Это только первая.

Глаза Элены снова вспыхнули. Вторая прищепка оказалась у нее на боку. Норман закрепил вслед за ней еще несколько, выстраивая их в ряд.

– Эти на тебе ненадолго, – успокоил он Элену. – Я собью их плетью совсем скоро.

Она даже обмякла в цепях после этих слов. От невозможности говорить, Элена отвечала Норману всем своим телом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На цепи 2

Каждая прищепка причиняла разную боль. Каждая точка чувствовалась отдельно, принося свое ощущение, как голоса в хоре. Элена застыла от того, насколько ей было приятно. Она понимала, что при продолжительном воздействии станет больнее, возможно даже невыносимо, но пока она исключительно наслаждалась.

Еще пара прищепок добавилась на заднюю поверхность обеих рук. Норман обошел ее сзади. Она почувствовала его губы у себя на шее, сразу под ошейником. Он повернул ошейник так, чтобы цепь оказалась спереди и сделал шаг назад.

«Для замаха», – подумала Элена и сжалась.

Удара не последовало.

– Возьми в руку, – Норман сунул ей что-то в ладонь. – Уронишь и все кончится. Не терпи, если я перейду черту.

Снова шаг назад и теперь замах, свист воздуха, крик. Элена не знала, сколько ударов он задумал – в этот раз он не спешил делиться. Однохвостую плеть Элена боялась. Она привыкла к утяжеленной семихвостой кошке. Плеть, знакомую ей по первой встрече в подвале, женщина вообще считала баловством и больше не уважала. Однохвостая же била жестко. Норман положил на ее ягодицы очередной удар и протянул его. Элена дернулась в цепях, пытаясь вывернуться, но ничего не вышло. Новым ударом он сбил часть прищепок на боку. Элена задохнулась от ощущений и на мгновение подумала, не уронить ли предмет, зажатый в ладони.

Но следующие удары были ритмичными и щадящими. Боль ровной и ожидаемой. Элена заставила себя расслабиться, чтобы не принимать плеть на напряженные мышцы.

Норман вдруг отошел от нее. Следующий удар был другим. Широкие и легкие кожаные полоски прошлись по ее спине. Элена поняла, что он сменил инструмент. Другая плеть, мягче и легче легла на ее тело. Снова, и снова, и снова. Эти удары были почти лаской. Норман сбил прищепки с ее живота захлестом, вызывая крики, затем сбил оставшиеся прищепки на руках. Плеть ложилась на ее спину и бедра ритмично, ровными и мягкими ударами.

– Еще пять, Элена, – предупредил Норман.

Женщина успела расслабиться и подумать, что может выдержать намного больше, но следующий удар снова был однохвостой. Сильный, протягивающий, выбивающий из нее всю стойкость.

За ним последовал новый.

«Четыре», – посчитала про себя Элена.

«Три», – в этот момент она была готова разжать ладонь.

«Два», – она не могла понять считала этот удар или нет. Мысли спутались. Женщина повисла на цепях.

Все прекратилось, и она не могла понять, то ли обсчиталась, то ли оставался еще один удар.

Норман отстегнул ее ноги от колец, затем опустил крюк и снял с него цепь наручников.

Элена взяла его руку и положила в ладонь предмет, который сжимала все это время.

Он поднес ее руку к губам и поцеловал.

– Удержала. Теперь можешь говорить, – сказал он, подхватывая женщину на руки.

Он положил ее на кровать, замком закрепил цепь от наручников на кованой спинке.

– На четвереньки, – приказал он.

– Да, господин, – сказала Элена принимая нужную позу.

Норман провел рукой по вздувшимся полосам на ее теле. Затем взялся за цепь от ошейника, вытягивая спину женщины дугой. После чего ворвался в ее тело.

Элена была горячей и влажной.

– Я буду насиловать тебя как хочу, – прорычал Норман.

Ответом ему был стон, переходящий в крик. Он сильнее дернул за ошейник. Его рука скользнула к ее груди.

– Тебе нравится или ты терпишь? – спросил он.

– Нравится, – прошептала она.

– А так? – его пальцы легли ей на клитор.

– Нравится, – ее голос было едва слышно.

– А так? – он вошел пальцами в ее рот, зная, как ее это обычно заводит.

– Даааа, – протяжно закричала она.

– Хочу так, – шепнул он, приставляя головку своего органа к ее попке.

– Не надо, умоляю, – выдохнула Элена. Норман коснулся ее руки своей, и она пожала его пальцы. Это значило, что она в порядке, можно было продолжать. Мольбы были частью игры.

– Нет, прошу тебя, – кричала женщина, пока он входил в ее тугую дырочку. – Нет, – ее голос прервался от страсти. Норман вошел пальцами в ее киску, одновременно лаская клитор.

Элена потеряла возможность кричать что-то связное и нагруженное смыслом. Она просто выдыхала его имя, шаг за шагом приближаясь к оргазму.

Наконец, ее тело задрожало, и она упала на кровать. Мышцы то расслаблялись, то сжимались.

Норман усилил темп. Каждое его движение вызывало новый и новый вскрик. В ее голосе начинала слышаться боль. Это тоже было возбуждающе. Норман помучал ее еще несколько минут и, наконец, сжалился, позволив себе кончить.

Он упал рядом с ней.

– Давай руки.

Элена протянула их, чтобы ему было удобнее освободить ее.

Кожаные браслеты упали на пол рядом с кроватью.

Цепь от ошейника Норман намотал себе на руку.

Элена посмотрела на него и ему показалось, что ее лицо самое красивое из тех, что он когда-либо видел. Он вспоминал, что вначале ее внешность казалась ему простой и заурядной. Что же изменилось теперь?

– Скажи, тебе хорошо со мной? – спросил он.

– Очень, – прошептала она.

– Я не перегнул палку сегодня?

– Нет, – она прижалась к нему. – Скажи, а ты бил меня до крови? – вдруг спросила она.

– С ума сошла? – Норман приподнялся на локте и посмотрел на нее. – Тебе было настолько больно?

– Просто подумала. Был один такой удар, что я испугалась. Я однажды видела, что может сделать плеть, – сказала она.

– Знаешь, хоть это признание так себе, но я бил слишком много людей. Я чувствую, как можно и как нельзя. Умею контролировать силу, – закончил он. – Такого не будет.

Элена выдохнула.

– Если для тебя это было слишком, то я больше не возьму в руки эту вещь.

Женщина отрицательно покачала головой и улыбнулась Норману. Он не первый раз видел эту слегка сумасшедшую улыбку и знал, сколько за ней темных фантазий и желаний. И каждый раз она действовала на него одинаково.

– Тебе лучше одеться, – сказал он, проводя пальцем по ее губам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– А то что? – спросила Элена, сбрасывая с себя покрывало и пытаясь забрать из его рук цепочку ошейника.

Норман дернул ее на себя.

– Мне иногда кажется, что тебе всегда хочется еще, – прошептал он, опрокидывая ее на спину и привязывая ноги к изголовью кровати.

– Тебе не кажется, – Элена развела ноги шире. Показывая, что он может привязать ее жестче.

– Может быть добавим это? – Норман достал из выдвижного ящика очередную вашнирскую игрушку.

– Какая интересная форма, – заметила Элена, – и для чего она?

– Сейчас узнаешь, – улыбнулся ей Норман.

Дурные вести

Спустя некоторое время они все же оделись и спустились на первый этаж. Норман усадил Элену на диван, а сам пошел приготовить чай. После того, что он с ней делал, ей нужен был отдых и забота.

Он вернулся с двумя чашками и печеньем. Элена прижалась к нему. В руке у нее была однохвостая плеть.

– Зачем ты ее взяла? – спросил Норман.

– Хотела лучше рассмотреть, – ответила она. – Я еще прихватила это. У меня есть одно желание…

Элена замолчала, думая, как приличнее сформулировать то, что она хотела сказать.

– Мне кажется, что после всего что было, ты можешь не стесняться, – подбодрил ее Норман.

Элена приподняла уголки губ той самой улыбкой:

– Ты зря думаешь, что мне нечем тебя удивить.

– Тогда тем более стоит поделиться, – Норман сгорал от любопытства.

Элена все же молчала. Мужчина накинул ей плеть на шею и притянул к себе.

– Ты заставляешь меня ждать, Элена, – сказал он, делая акцент на ее имени.

Слово «ждать» произвело нужный эффект.

Элена достала из кармана вашнирскую игрушку.

– Когда я стояла на коленях, а ты брал меня, я подумала, может быть попробовать одновременно. Чтобы и игрушка, и ты, – сказала она. – В следующий раз, если ты вдруг захочешь…

– Мне кажется я уже и в этот раз захотел, – Норман притянул ее еще ближе, затягивая плеть туже вокруг шеи.

В дверь неожиданно постучали.

Мужчина засунул игрушку в карман, а плеть за пояс. И пошел открывать. Слуга передал ему карточку, исписанную красивым почерком старшего брата. Норман прочел и быстрым шагом вернулся в дом.

– Элена, приготовься, – сказал он. – Только не надо нервничать. Мне надо уйти, я лишь возьму оружие.

– Что случилось? – она вскочила на ноги.

– На поселок напали дикие. Алкид пишет, что толпа большая.

Элена вдруг схватилась за сердце.

– Норман.

– Что?

– Сегодня утром Эльза плохо себя чувствовала, но я знала, что ты придешь. У моей сестры выходной…

– Не тяни, – попросил Норман.

– Эльза в поселке. Моя сестра живет почти на окраине, она у нее.

– Да мать твою! – Норман взлетел по лестнице наверх. Его астрострел хранился в сейфе в кабинете.

Когда он выбегал из дома Элена сжимала в руках подушку. В дверях он бросил на нее взгляд.

– Элена, держись, – сухо сказал он, не зная, что добавить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Немного о магии

Айрина запрыгнула в вездеход с еще недавно недоступной ей грацией. В руках у нее был астрострел.

– Вылезай, девчонки не едут, – хмуро сказал Алкид.

В этот момент из дома вышла Лия, за ней бежал Василь.

– Я еду, – крикнула она на своего хозяина. – Я – маг.

Из дома исцелений вышла Сахана. При себе у нее была врачебная сумка.

Она уже подошла к вездеходу, когда Алкид выпрыгнул из него и преградил ей путь.

– Разворачивайся и иди в дом, – велел он ей.

– Моя помощь может понадобиться, – сухо сказала она. – Других лекарей в поселке нет, а Мурти будет ехать слишком долго.

– Наш добрый доктор, – Алкид с отвращением выплюнул эти слова.

– Да, добрый, а иногда просто необходимый, – с нажимом произнесла Сахана. – Я уже отправила ему записку. Жертв может быть много.

В ее словах был смысл. Алкид оглядел женщин. Сестра отлично стреляла. Они с Саханой могли переждать вдалеке от боя. Надо только доехать до поселка, и он сообразит, где их разместить.

– Не будем терять время, – приказал он. –Все в машину.

Когда вездеход тронулся. Алкид повернулся к Лие.

– Твоя помощь пригодится, но никто не должен видеть, что ты владеешь магией. Любое заклятие делай невидимым и, желательно, в меру объяснимым. Сочетай магию с выстрелами или ударами. Оружие у нашей семьи есть редкое и разное. Люди сами придумают, что к чему, но если ты распустишь тьму и черные щупальца, то разговоров не избежать.

– Я поняла, – кивнула Лия.

– Мужчины, что касается вас, то диких берем живьем.

– Норман, сможешь этим пользоваться? – спросил Алкид, бросая брату шкатулку.

– Ох не хотелось бы, – вздохнул тот.

– Дай мне такой же, – вдруг попросила Айрина.

Алкид затормозил на кочке.

– Ты снова можешь использовать камни? – удивился он.

– Даже бестолковые вашнирские вожди могут, – вздернула нос Айрина. – А я – дочь шаманки. После излечения ко мне возвращается сила. Мне больше интересно, почему ты веришь, что у Нормана все получится?

– Я – сын Сафроса, – сказал тот.

– Неужели в нашей семье это больше не оскорбление, а повод для гордости? – поинтересовался Василь.

– Не хочу показаться грубой… – начала Айрина.

– Хватит спорить из-за детских фокусов с вашнирскими камнями, – фыркнул Алкид. – Это не магия, а посредственная ерунда.

– Это та самая магия, которую вашниры применяют для введения рабов в магический сон? – спросила Сахана.

– Нет, просто временное оцепенение. Боевое искусство, доступное даже самым недалеким вашнирам, – ответил Алкид. – Для магического сна все же кое-какие знания и умения нужны. Минимум три камня, холодный синий, бледный лунный и синий с огнем. Затем особенный порядок обращения к каждому. Нормана мне такому не научить. Айрину, возможно со временем, когда она восстановится.

– Какие глубокие познания, – фыркнула Сахана. – Никак подрабатываешь работорговлей на досуге? – язвительно спросила она. – Например, девушек сам себе продаешь?

Алкид оскорбленно посмотрел на нее, а затем его глаза разгорелись темным пожаром.

– А хочешь, я покажу тебе как работают эти камни? Хочешь узнать, как я накладываю такие чары? Я дам тебе прочувствовать, как ты полностью теряешь контроль над своим телом, перестаешь ощущать тепло и холод, не чувствуешь ни голода, ни жажды, а потом перестаешь понимать ход времени. Я могу очень далеко отложить миг, когда сознание покинет тебя, могу сделать так, что и вовсе не покинет. В прошлый раз ты же ничего не почувствовала и не запомнила? В моей власти сохранить все воспоминания. Увидишь, как работает тот, кто умеет это делать. Тебе обязательно понравится. А когда ты проснешься спустя дни или недели, тебе будет хорошо.

Пока он произносил эти слова, Сахана уже почувствовала себя завороженной. Он говорил об ужасных вещах, которые мог сделать с ней, но она лишь плыла от страсти в его голосе. Ей хотелось знать, не сошла ли она с ума, если подобные слова могут так на нее действовать.

Она огляделась вокруг, чтобы понять, почему остальные участники поездки молчат.

– Они нас не слышат, – сказал Алкид. – Я говорил слишком личные вещи.

Сахана заметила, что их с Алкидом окружала синеватая магическая сфера. Девушка не удержалась и ткнула пальцем в одну из переливающихся стенок. Ее руке передалась легкая вибрация, будто бы она прикоснулась к живому существу.

Голова шла кругом. Сахана даже ничего не ответила на его слова.

– Ты приняла решение уехать или остаться? – спросил он, наконец.

– Не сейчас, – попросила она.

– Ты все еще думаешь, что это я сделал с тобой?

– После того, как ты сейчас говорил, мне кажется, что ты горишь желанием повторить.

Сахана отвернулась к окну.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Разделение

Они въехали в поселок. Мужчины приготовились. В центре было спокойно и пусто. Люди спрятались в своих домах.

– Сахана с Айриной идите в пожарную часть, – велел Алкид. – Найдем раненых – пришлем к вам.

– Брат, пусть с Саханой останется Лия, – возразила Айрина. –У меня камень и астрострел.

– А я могу обездвижить этих ваших диких и без камня, – фыркнула Лия.

– Хватит спорить, Сахана одна тут не останется, – сказал Алкид.

– Тогда остается Лия, – сказал Василь.

– Нет! – возразила девушка.

– Прошу тебя, – сказал Василь. – Ты слышала, что сказал Норман. На мой взгляд, так логичнее. Если будут раненые, то ты сможешь им помочь лучше. У тебя опыта столько, что хоть на помощницу лекаря завтра экзаменуйся. Не тяни время, здесь же Эльза, ей тоже может быть нужна помощь.

– Здесь Эльза? – удивился Алкид. Магия, которую он наложил, чтобы говорить с Саханой помешала ему слышать, что обсуждали братья.

– Теперь, когда все проснулись, может быть, займемся делом? – угрюмо сказал Норман.

Племена диких различались между собой. На севере им было сложно выживать без помощи людей. Те, которые обитали по соседству с городами и поселками часто взаимодействовали с жителями. Они научились менять добычу на еду и одежду. Шкуры люди у них не брали – качество обработки было негодным, так что они приносили битого зверя.

Местные научили их собирать ягоды. Несложная работа пришлась им по вкусу. За полную наспинную корзину клюквы или морошки можно было много чего выменять. Дикие любили блестящие вещи и с радостью согласились бы на стекляшки, но люди старались давать безделушки только в нагрузку к нужным вещам.

Часто даже маленькие дикари уже знали несколько слов человеческого языка. Взрослые, хоть и не жили в поселках постоянно, выучивали намного больше. Слушать речь диких было странно. Их голоса отличались от человеческих и выговаривали слова на свой манер.

Такие племена не нападали.

Сейчас же выдалось теплое, по местным меркам, лето. Долины вышли из-под снегов, дороги в высоких горах стали более проходимыми. Издалека пришли племена, плохо знакомые с человеком. Такие дикие не умели меняться вещами, не знали ни слова человеческой речи. Они не носили одежды, а их тела были прикрыты шкурами.

В нападении они не имели тактики. Бежали стаей на окраины поселков. Их целью был домашний скот, крупа, молоко. Часто они тащили блестящие и бесполезные вещи. Мусорка могла лишиться красивых бутылок из-под вина, а улица фонарей.

Дикие с гор не ценили ни своих жизней, ни людских. Поэтому попытка отобрать курицу или вырвать из рук игрушку могла закончиться ударом дубиной по голове. Они не соизмеряли силы. К сожалению, бой распалял их так, что они забывали о страхе. Им было все равно – сколько перед ними людей, как они вооружены, каковы шансы победить или потерпеть поражение.

Такие набеги были редкостью и бедствием.

Их более прирученные собратья предпочитали уходить из своих становищ подальше и прятаться.

Как ни странно, от подобных бед очень помогали приезды вашниров. Поголовье ближних племен сильно сокращалось, и они шли высоко в горы, чтобы найти пару. При этом смешанные семьи никогда не оставались в высокогорье. Получался своеобразный круговорот. Выходцы из ближних племен быстро обучали своих сородичей.

Иногда вашниры добирались и до высокогорных стойбищ. Поголовье сокращалось еще сильнее. Кормовая база перераспределялась и набеги были ни к чему. К тому же стычки оставляли в памяти диких неизгладимый след. Вашниры с ними не церемонились.

В этом году кочевники не спешили посетить север. Лето вышло слишком теплым. С гор спустилась непуганая толпа.

Алкид с досадой подумал о том, что поселок не обнесли укреплениями. В целом, это было упущением снегорского губернаторства. Но на своей земле он мог принимать решения и бюджет позволял это. В последние годы проблем не было и все расслабились.

Мужчины дома Алкида шли тихо. Они пытались понять, с какой стороны пришла беда и где сейчас нужна их помощь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вашнирские гадания

Норман с каждым шагом мрачнел – бой определенно был в том направлении, где жила сестра Элены. Он не любил Эльзу, но считал ее необходимой частью жизни. За заботу о ребенке он уважал свою женщину сильнее. Если девочка погибнет, то Элена будет считать себя виноватой, ведь она отослала ее, чтобы быть с ним. Все могло полететь к чертям из-за стечения обстоятельств. Норман не считал, что любит бывшую швею, но терять ее был не готов.

Ветер принес запах пожара.

Дикие боялись огня, и местные сами зажигали костры. Иногда пламя выходило из-под контроля и перекидывался на постройки. Норман рисовал в уме самые страшные картины.

– Брат, – он схватил Алкида за рукав, останавливая. – Спаси девочку. Ты можешь найти ее своей магией? Можешь почувствовать, где она?

– Неужели в тебе проснулся отцовский инстинкт? – удивился Алкид. – Я был уверен, что она тебе безразлична.

– Жизнь любого ребенка Севера мне не безразлична, – формулировка Алкида вывела из себя Нормана. – Ты можешь или твоей силы на такое не хватит?

Мужчина остановился и закрыл глаза. Норман попал в болевую точку. Алкид вспомнил Астарийский перевал, и мучительные недели поиска матери. Кто-кто, а он не сомневался, ей можно было помочь. Астария была одной из самых сильных шаманок. Магия могла поддерживать ее долго. Но они оба опоздали – и он, и Сафрос. Матери не хватило лишь пары дней до их прихода. Маг был очень юн и совершенно не имел нужных навыков. Только когда столкнулся с полной беспомощностью, он понял как мало знаний о колдовстве дали ему родители. Лишь после смерти матери он начал учиться сам. Все эти древние книги, полные эффективных ритуалов, появились уже потом. Умение пришло еще позже.

– Без магического маяка я смогу сказать, что она в поселке и только. – честно признался Алкид. –Но это мы и так знаем.

Вдруг он добавил.

– С другой стороны, поселок маленький. И я точно знаю, что она здесь. Выйдет очень приблизительно, но лучше, чем вслепую. Плохо, то Элена ей не мать, – задумчиво сказал Алкид. – Сигнал не будет четким. Ты прикасался к девочке сегодня?

– С чего бы, – буркнул Норман, понимая, что его равнодушие к ребенку теперь усложняет задачу.

– А к Элене?

– Очень много раз, – невесело усмехнулся Норман.

– Ну хоть так, – вздохнул Алкид. – Давай руку. Говоришь девочка у сестры Элены? Если сестра родная, лучше использовать эту связь, она сильнее.

Алкид глубоко вздохнул, и коснулся своего кулона. Его пальцы ритмично шевелились, будто бы он играл на пианино.

Наконец, он посмотрел на брата.

– Это бесполезно, я ничего конкретного не чувствую. Возможно, она рядом с пожаром… Очень слабый отпечаток.

Норман выругался.

– Здесь везде что-то да горит. Что тебе подсказывает магия?

Норман был прав. Найти пожар в поселке, на который напали дикие было не сложно. Люди жгли траву, зажигали факела и смолу, поджигали поленницы.

– Это место хоть близко к ее дому? – спросил Норман.

– Не знаю, – задумался Алкид. – Думаю, что да.

– Ответ вашнирской гадалки. С тем же успехом можно было бросить монетку. Василь со своими мозгами пригодился бы больше, чем ты – рассчитал бы все логически, – Норман со злостью посмотрел на брата. – Какой смысл в том, что ты строишь из себя особенного?

Алкид вспыхнул.

– Сейчас я тебе покажу вашнирскую гадалку. Дай мне что-то, принадлежащее Эльзе или Элене, – рявкнул он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Памятные вещи

– Я похож на того, кто носит прядь волос любимой в медальоне? – огрызнулся Норман.

– Хоть что-то с ней связанное. Платок, которого она касалась. Вещь, которую дала тебе сегодня.

Норман вдруг вспомнил:

– Если только это, – и достал из-за пояса плеть.

– Ты никогда что ли с ней не расстаешься? – удивился Алкид.

– Твоя записка застала меня врасплох. Я забыл про нее в спешке.

– Ну да действительно. Все же ходят по дому с плетью и иногда забывают повесить ее на специальный гвоздик для пыточных инструментов в гостиной перед выходом. Это – совершенно нормально, – еле сдерживая издевательский смех сказал Алкид, примеряя инструмент в руке. – Милый сувенир, напоминающий о любимой женщине, – он сделал замах. – Просто великолепно слушается, – уважительно отметил он, наблюдая за траекторией.

– Подарю тебе такую же, поди ты давно не давал себе волю, – буркнул Норман. – Может быть тогда твоя женщина переосмыслит ваши отношения. Ей бы пошло на пользу, кстати. Возьми метод на заметку.

– А вот и советы от героя-любовника подоспели. Что-то я раньше не замечал у тебя постоянных женщин. Айрина говорит, что силой любовь не удержать. А что бы она сказала о непосредственном насилии? Как бы на тебя посмотрела наша сестра?

– Оставь свои морали на потом, – попросил Норман. – Я выслушаю все остроты, которые придут тебе в голову и стерплю их. Только не тяни резину.

– Еще ни разу не делал магический маяк на чужой вещи, носящей остаточную энергию человека. Впрочем, Элена оставила большой эмоциональный отпечаток. Ничего себе! Рассказать тебе какой именно? Уже поди жалеешь, что дал этот предмет мне в руки. Я не вашнирская гадалка, предсказывающая на площади.

Алкид замолчал, прислушался к ощущениям и рассмеялся Норману в лицо.

– Да, я не вашнирская гадалка, в отличие от них я все так четко вижу, что впору краснеть. Не ожидал? Перечислить твои шалости?

Норман сделал шаг к брату. Его ноздри раздувались от гнева.

– Какой же ты извращенный и изобретательный, – продолжил измываться Алкид. – Удивительно, что кто-то по доброй воле делит с тобой постель. Хотя… Постель ты не особенно и жалуешь.

– Алкид, – прорычал Норман.

– Да и ласки у тебя на любителя… Хочешь расскажу, что она чувствовала? Каково это – пустить меня порыться в твоих делах?

Норман пошел пятнами и сделал еще шаг к брату. Маг, глядя на это лишь усмехнулся:

– Ну что ты в самом деле. Магия – всегда веселит меня. Будь проще. Дыши глубже. Сейчас не время получать по морде от старшего брата. Тебе еще ребенка спасать. Я, кстати, уже закончил. Будем надеяться, что мама Элены была верна папе, и сестры кровные.

– У тебя получилось? – спросил Норман хмуро глядя на него.

– Веди нас путеводная плеть! – продолжая кривляться сказал Алкид.

– Ты идиот, – выругался Норман, жалея, что не может никак ответить на это издевательство. – У меня чувство, что я с Сафросом пообщался.

– Не пытайся оскорбить этим меня, – ухмыльнулся Алкид. – В отличие от вас всех, меня устраивает то, что я от него взял.

Норман тем временем нащупал в кармане еще одну вещь, связанную с Эленой. Несмотря на пережитое издевательство, он усмехнулся. Плеть еще ничего. Страшно было представить, как Алкид его унизил, если бы в качестве маяка Норман вытащил из кармана этот вашнирский сувенир.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

По следу

Маг жестом поманил брата в ближайший переулок. Они прошли через двор частного дома, обойдя аккуратные грядки с овощами. Затем перелезли через деревянный забор.

Шума боя не было слышно.

Норман бежал за Алкидом. На их пути никто не встречался. Поселок будто бы вымер. Люди спрятались в домах. Диким было не под силу выбить железные и деревянные двери из толстых стен срубов и каменных домов. Север был суровым краем. Окна закрывали ставни, которые жители ставили из-за бурь. Крепкие двери должны были сдерживать холод. Укрывшись в доме, люди могли не опасаться за свою жизнь. Им угрожал только пожар.

– Уже близко, – Алкид замедлил бег. – Приготовься.

Место, к которому они вышли было далеко от дома сестры Элены. Дорога резко поворачивала вправо и выходила к воде.

Алкид любил эту часть поселка. Река здесь была широка и очень глубока. Рыба ходила подо льдом даже в самый суровый мороз. С обрывистого склона открывался вид на лес на другом берегу и невысокие предгорья, заросшие соснами.

Тут стояли богатые дома. Именно здесь жили самые ценные специалисты. Взгляд Алкида зацепился за красную черепицу крыши – это был особняк Селены, его непревзойденной швеи.

Соседний дом принадлежал главному энергетику. Алкид уважал этого высокого и худого человека, который экономил ему кучу денег на производстве и со смекалкой подходил к решению задач.

Здесь было тихо.

– Нам надо в ту сторону. Шевелись, – Алкид дернул за руку брата, который осматривал местность.

– Ты сказал, что что-то должно гореть.

– Оно и горит, – Алкид ускорил темп. – И сгорит быстро, если я все правильно чувствую.

– Когда ты что-то чувствовал неправильно? – Норман ткнул его в бок. – Если вдруг пожар уничтожит производство, всегда сможешь заработать на площади. Нарядись вашнирской гадалкой и кусок хлеба себе уже обеспечен. Да и на младших родичей, думаю хватит.

– А тебе бы все не работать, – усмехнулся Алкид. – На моем нежном магическом даре только бы выезжать.

– Ой, ну вы посмотрите, какая чувствительная натура, – Норман на секунду замолчал. – Алкид, можно, когда все это кончится, я набью тебе морду? Без магии, и один на один. Ты меня непередаваемо достал.

– Я думал, что ты любишь причинять боль, а не испытывать ее, – рассмеялся ему в ответ маг. – Но воля твоя, я всегда готов порадовать младшего братишку. Когда все кончится, поломаю тебя на радость Сахане.

– Ну хоть увидит, на что ты способен, раз уж с ней решил наступить на горло своей песне и изображать нежного влюбленного в непреодолимой разлуке.

– Я просто даю ей время понять, что без меня она несчастнее, чем со мной. И это время, наконец, истекло! – возмутился Алкид.

– Ага. Как сыр в масле несчастная, – подколол его. – Ты даешь ей время понять, что хвост может вилять собакой. А еще делаешь вид, что не такой. Мне смешно на это смотреть.

– Я никогда не иду против себя, – сказал Алкид. – Если я не хочу пытать и бить ее, то это только потому, что я не хочу. Не потому, что не хочет она. И, к слову, я считал, что хорошо знаю тебя, а ты, выходит меня стеснялся? Никогда бы не подумал. Но так или иначе, вот факт обо мне: некоторые вещи мне не так сильно нужны, как тебе.

– И поэтому при виде плети с тобой делается истерика, – усмехнулся Норман, чувствуя, что инициатива переходит на его сторону. – Хочешь я займусь ей, оставлю на ней следы, как ты любишь, а ты снова спасешь ее в тот момент, когда ей будет больше не на что надеяться?

– Мне не нравится, когда на ней остаются следы, – признался Алкид. – И я, пожалуй, не буду использовать свои же старые идеи. Тем более те, за которые сам не могу себя простить. Не напоминай мне о том, что видел ее, касался тела, ударил.

Норман вздрогнул, услышав дурные нотки в голосе брата. Только этого ему не хватало.

– Ты же помнишь, что приказал мне так сделать?

– Помню, – мягче сказал Алкид, – но от этого не легче.

– Не можешь себя простить? Ты чувствуешь вину?

– Если бы я знал, как буду любить ее, я бы все сделал по-другому.

– Ныл бы сидел у ее комнаты? И пел серенады под окошком гнусным голосом на всю округу? – хохотнул Норман. – Судя по тому, что происходит в последнее время, скоро до этого дойдет.

– Не дойдет. Я не просто так теряю время и жду. Всему есть причины. Осталось совсем немного, и я верну ее любовь. Возможно, сегодня. Сам увидишь, – Алкид и Норман вышли на следующую улицу.

– Смотри, – выдохнул Алкид.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пожар

Квартал богатых домов, разделенных широкими участками, переходил в старую застройку на берегу реки. Жилища, готовые сравниться возрастом с человеческой жизнью, стояли вплотную друг к дружке. Дворы были маленькими и тесными. Алкид устремился к одному из них. Забор вокруг него был щедро украшен фонариками из разноцветного стекла. Здесь жил местный стекольщик, использовавший их как рекламу.

Горел дровник. Алкид не сомневался, что его подожгли хозяева, чтобы отпугнуть полулюдей. К сожалению, рядом росла сосна. Земля, усыпанная иглами, загорелась будто предназначенная на растопку. Огонь легко прошел несколько метров до следующего сруба и уже лизал его основание.

Во дворе было четверо диких. Алкид достал вашнирский камень, подкидывая в другой руке боевой топорик. Норман бросился в бой. Схватка была короткой. Выживших крепко связали и стащили к забору.

– Женщина, которую ты ищешь, внутри дома, – сказал Алкид. – Если девочка с ней, думаю, что они сейчас задыхаются от дыма.

Норман бросился к колодцу, с неистовой силой вытаскивая бадью, полную воды.

Он окатил дом с одного угла и побежал за следующей порцией.

– Норман, стой, – окликнул его брат. – Я же сто раз говорил тебе.

Тот остановился и достал из кармана деревянную шкатулку.

– Ты не научишься, если не будешь пробовать, – сказал Алкид.

Норман открыл крышку и с содроганием коснулся пальцами синего камня. Шаманы никогда не прикасались к ним руками, но Алкид настаивал на том, что они не шаманы. Норман перетерпел укол ледяной пустоты, отвлекая себя техниками, на освоении которых настаивал Алкид.

Он произнес несколько слов и бросил камень туда, где пламя разгоралось сильнее всего. Огонь стал медленно впитываться в яркую синеву.

– Ты не обращаешься к камню, – Алкид покачал головой. – Огонь впитается слишком медленно, когда дом уже догорит.

Он достал кулон, наклоняясь так близко, что пламя почти касалось его лица. Крошечный синий камушек вспыхнул настолько ярко что у Нормана в глазах запрыгали зайчики. Пока он моргал, пытаясь восстановить зрение, пожар утих.

Алкид подставил шкатулку и камень, использованный Норманом, влетел в нее. Он ничего не сказал брату. Маг никогда не шутил над неудачными попытками младших родичей использовать камни. Каждый раз после провала, он остро чувствовал свое одиночество и только.

Как ни странно, это сблизило его с Лией. Они часто говорили о магии, Алкид учился тем вещам, которые она могла делать. Колдунья пыталась рассказать о другой части силы – той, что была ей доступна до отравления, но на словах знание передать не получалось. Алкиду надо было или наблюдать, как она это делает, или иметь подробное описание работы с энергией, мыслями, чувствами, изучать рисунки движений, читать заклинание с указанием всех интонаций и уровня силы, вкладываемого на каждом этапе. Так выражать свои мысли у Лии не получалось. Самым неожиданным для него было то, что с вашнирскими камнями у нее совершенно ничего не выходило.

В крови чужеземной колдуньи не было ни капли магии вашниров.

Норман и Алкид не стали обходить постройку. Они аккуратно выставили окно и почти бесшумно проникли внутрь. В доме точно что-то происходило. Изнутри доносился грохот и крики. Мужчины узнали голоса диких и переглянулись. Шансов спасти тех, кого они искали становилось все меньше.

– Она жива? – спросил Норман одними губами.

Алкид кивнул. Сестра Элены была определенно жива, но была ли цела девочка?

Пожар погас, но дом был полон дыма. Алкид отгородился от него магией, делая жест брату держаться ближе, чтобы не надышаться.

Судя по тому, как уверенно маг шел в сторону, откуда раздавались голоса диких, женщина была с ними.

В просторной комнате было несколько особей – четыре самца и две самки. Дигна – сестра Элены тоже была здесь. Один из самцов держал ее, рассматривая одежду. Платье женщины было синим с разноцветными яркими узорами, рукава были отделаны переливающимся бисером. Это и привлекло внимание дикого. Он не мог понять, как ему получить яркую вещь. Волосы женщины были разлохмачены, будто ее за них тащили. На лице были свежие следы от когтей. Левая рука странно висела, возможно, была сломана. Она взглянула на ворвавшихся мужчин и закричала.

Норман дважды выстрелил из астрострела в самок, поедавших кашу из горшка руками. Это вызвало нужную реакцию – Самец отшвырнул Дигну и бросился на Нормана. Женщина пролетела пару метров и ударилась о шкаф, из которого с грохотом выпала посуда.

Алкид увидел, как закрылись ее глаза. Она потеряла сознание.

– Отличненько, можно не драться, – сказал он и наступила полная тишина. Крики раненых прекратились. Дикий, напавший на Нормана и уже получивший по голове боевым топориком прекратил падение на пол, застыв в воздухе.

– Только давай, пожалуйста, без кривляний и не тяни время, – попросил брата Норман. – Я не вижу Эльзу.

– Вырубай этих камнем, – Алкид занялся остальными.

Мгновенно все было кончено. Дикие находились в оцепенении и были крепко связаны.

Алкид подошел к Дигне и пощупал пульс. Женщина была жива, но так и не пришла в себя. Маг побрызгал на нее водой, потер щеки, затем взял ее на руки и вынес из дома, надеясь, что на свежем воздухе она быстрее придет в себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Новая зацепка

Норман тем временем обыскал дом. Он нашел еще трех самцов, двух удалось обезвредить, одного пришлось убить.

– Девочки тут нет, – крикнул он, выбегая из дома. В его руках был игрушечный заяц. – Ищи, – приказал он брату.

– Я похож на собаку? – Алкид поднял бровь, выливая на Дигну ведро воды. – А если это игрушка другого ребенка?

Норман опустил руку.

Дигна открыла глаза и села на лавке.

– Чья это игрушка? Где Эльза? – закричал Норман.

– Господин Норман? Господин Алкид? – в шоке спросила она, узнавая хозяина этих мест и его брата. – Вы спасли меня?

– Где Эльза? – Норман потряс женщину, которая вскрикнула от боли.

– Тише, – остановил его Алкид. – Девочка была с вами, вспомните, где вы видели ее последний раз.

– Мы гуляли у реки, – сказала она. – Когда дикие напали – не сразу сообразили и не успели спрятаться в доме. Нас забрали – им понравилось мое платье и…

– Эльза, – напомнил Алкид.

– Ее унесли, – зарыдала женщина. – А меня притащили сюда. Дом был открыт, хозяева подожгли поленницу, но загорелось все. Люди ушли, а дикие не увидели огня и не испугались.

– Это ее игрушка? – заорал Норман.

– Да, – сказала Дигна. – Элена прислала ее с ним с утра, и девочка уговорила взять его на прогулку. Я еще просила не делать этого – он белый может испачкаться. Что с ней теперь? Бедная девочка.

– А ваши дети? Они были здесь? – спросил Норман, видя, что Алкид занялся игрушкой.

– Мои дети в саду. Только Эльза. Ей с утра нездоровилось, но к обеду стало лучше и мы решили не терять такой чудесный летний день, – женщина зарыдала, соленые слезы попали в царапины на щеках.

– Отведем ее в ближайший дом – так оставлять нельзя.

Норман поднял Дигну, стараясь не задеть больной руки, и они с братом бегом бросились к ближайшему закрытому дому.

– У Саханы будет много работы, – покачал головой Алкид, когда они передали пострадавшую мужчине и женщине из соседнего дома, с указаниями, куда ее доставить для лечения.

Алкид вывел на улицу вездеход, одолженный у хозяев.

Норман залез в машину, схватил его за руку и задал вопрос, который мучил его больше всего.

– Эльза жива? Ты успел поработать с игрушкой? – спросил он брата.

– Успел, – бросил ему Алкид. – Пока жива.

Это «пока» тяжелым грузом легло на сердце Нормана. Он привычно схватился за ремни.

– Не пристегивайся. Тут рядом. Я не буду лететь.

Они миновали застройку и подъехали к границе леса. Искать диких в чаще было делом обреченным и Норман порадовался, что их ведет магия.

Дорога петляла среди деревьев. Все было тихо и ни одного дикого не было видно. Машина, миновав небольшой овраг, подтопленный водой, поднялась на возвышенность. Отсюда начинался спуск к реке. Рельеф леса менялся, стремительно уходя вниз. Берег тут был пологий. Летом можно было легко выйти на лодке на широкую гладь реки, зимой – просверлить лунки и порыбачить. Место редко пустовало, поэтому там был домик, в котором останавливались рыболовы и охотники. За ним приглядывали сами постояльцы. Поддерживали порядок, оставляя следующим посетителям запас дров. Дом оброс несколькими пристройками, чтобы желающим остаться на ночь было достаточно места.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Битва у реки

Дикие были здесь. Их было слишком много даже на взгляд Алкида. Мужчина заглушил машину, пока их не успели заметить.

– Вернемся за подмогой? – предложил Норман.

– У нас нет времени, – покачал головой Алкид, сжимая рукой игрушку. –Вернее, у девочки нет времени.

– И что будем делать? Ты можешь их всех разом нейтрализовать?

Алкид посмотрел на брата с усмешкой.

– Мне нравится, как ты оцениваешь мои силы, – сказал он. – Но нет. Их слишком много и пространство открытое. Мне не за что зацепиться, чтобы сделать как в том доме. Нам вломят, брат. Так или иначе, их здесь слишком много.

– Если они нас замесят, то сожрут? – спросил Норман.

– Вообще-то могут. Прискорбный конец, – вдруг заржал Алкид. – Чтоб меня жрали животные? Не сегодня! Зубы обломают…

Он завел машину. Норман в первую минуту думал, что они развернутся и поедут за подмогой, но Алкид вытащил свои шкатулки и кулон.

– Пристегивайся и сразу приготовь нож – резать ремни, как остановимся. Я тут кое-что придумал, но тебе стоит знать, что я никогда так не делал. Сейчас увидим, что из этого получится.

– Камень только жалко, – сказал он, поднося шкатулку с синим кристаллом, которым Норману не удалось впитать огонь, к своему кулону. Огонь стал перетекать тонкой струйкой. Машина наполнилась жаром.

Норман отодвинулся подальше.

– Видели бы меня вашнирские шаманы, – задумчиво протянул Алкид.

– А почему у тебя на кулоне камни открыты? –поинтересовался Норман. – Мне ты говоришь, что они должны быть в шкатулках и порознь.

– Они не открыты, – сказал маг, не отвлекаясь от процесса. – Только выглядят открытыми.

– А то, что они рядом тебе не мешает?

– А тебе не мешает, что у тебя на руке пальцы рядом? Не хочется распределить их на ногу, голову, колено?

– Учитывая, что нам предстоит, я бы предпочел оставить все пальцы на месте.

– Сделаю для этого все, что в моих силах, – сказал Алкид серьезно. – Ну что ж, время посмотреть, будет ли это работать так, как я хочу.

Алкид открыл окно и камень взмыл в воздух. Машину окутала защитная сфера, но трогаться они не спешили.

Алкид следил взглядом за полетом камня.

– Мы обычно берем их живьем, но это не тот случай, ты же понимаешь. Астрострелы приготовь.

В этот момент камень долетел до толпы и взорвался. Норман от неожиданности вздрогнул. Машина рванула вперед, набирая скорость. Вездеход перепрыгнул выступающие на дороге корни и в считанные секунды влетел в толпу, остановившись лишь от столкновения с домом. Ремни удержали Нормана на месте. Удар был сильным, Норман на несколько секунд перестал дышать.

Алкид перерезал свои ремни и вылетел из машины, одновременно распахивая все шкатулки и запуская камни в воздух. Норман последовал его примеру, пытаясь отдышаться на ходу. Он выстрелил из двух астрострелов сразу. Дикие окружили его со всех сторон. Они буквально давили массой, прижимая его к машине. Норман выхватил из-за спины дубинку с шипами. Она была обмотана пропитанной горючим веревкой. Одной искры было достаточно – оружие вспыхнуло, и дикие шарахнулись во все стороны. Бой пошел лучше. От ударов дубины дымились волосы и шкуры. Норман пробивался через толпу, стараясь занять позицию, где его не атаковали бы со всех сторон. Он рассчитывал добраться до крыльца и встречать волну нападения там.

Брата мужчина не видел, но судя по крикам боли и хрипам диких, с другой стороны машины тоже что-то происходило.

Затем он уловил боковым зрением, как дикие, успевшие залезть на вездеход, попадали вниз. На их место взлетел Алкид, размахивавший тяжелой дубинкой, объятой пламенем. В него градом устремились палки и камни, но цели не достигали – он прикрывал себя магией. Норман видел, как дикие разлетаются в стороны, падая в толпу и сминая своих же сородичей.

Огонь на оружии постепенно уменьшается – масло выгорало. Алкид тоже заметил это.

– Огоньку? – с хищным задором крикнул он и пламя разгорелось так, что Норман и сам шарахнулся от своей дубины.

Дикие карабкались на машину со всех сторон. Их было слишком много, чтобы он расправился со всеми сразу.

– Пробиваемся в дом, – крикнул он брату.

В этот момент чьи-то руки сдернули его с машины. Алкид скрылся из виду. Норман рванулся в его сторону, но это было бесполезно – толпа давила плотно.

Через пару минут маг снова взлетел на машину, раздавая удары направо и налево. У Нормана отлегло от сердца.

Норман уложил двух самцов, надеясь, что наверняка, и они больше не встанут. Он жалел, что не имеет возможности перезарядить астрострелы. Когда крыльцо уже было близко, на него сверху напрыгнули два самца. Судя по силе удара – с крыши. Норман услышал, как затрещали его ребра и успел подумать, что это конец. Еще несколько придавили его весом. Стало тяжело дышать. Норман увидел, как грязная рука с зажатым в ней камнем приближается к его голове. Он пытался высвободиться, но на него давили всем весом.

Волна магии скинула с него диких, та же сила поставила его на ноги.

– Жив? – крикнул Алкид.

– Чутка, – проорал Норман в ответ, проламывая головы ближайшим самцам. – Как же они воняют! – с досадой крикнул он.

В этот момент ему показалось, что поляну наполнило солнечными лучами. Дикие повернулись к источнику света и отвлеклись от чужаков.

Вашнирский золотой камень сиял, зависнув в воздухе. Он парил так низко, что казалось, его можно схватить. Часть диких кинулась к нему. Они тянули руки, но им не хватало буквально чуть-чуть. Началась потасовка и давка. Дикие карабкались друг на друга, безжалостно топча тех, кто был внизу.

Маг собирался использовать камень иначе, но поменял планы, глядя на реакцию противника. Раз золотой кристалл выполнял роль приманки, Алкид решился применить другую боевую магию. Он отбросил с крыши очередного самца и развел руками, накрывая площадь вокруг машины силой и надавливая сверху. Норман с отвращением отвернулся, понимая, что за этим последует. К сожалению, он не мог заткнуть уши и слышал, как хрустят ломающиеся кости.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Алкид пользуясь тем, что атак стало меньше, отпустил дубинку, оставив ее висеть в воздухе и развернулся во всю мощь магии.

За его спиной расходились мрачные волны. Стало намного темнее. Тем ярче сиял вашнирский золотой камень и сильнее бежали к нему дикие. Нормана окружила защитная сфера – теперь, когда он не был так сильно сдавлен толпой, в него летели камни и еще какие-то предметы.

– Добивай тех, кому не интересно драться за блестяшку и в дом. Девочка там, – крикнул Алкид.

Норман отвернулся от брата, подавляя дрожь. Он справился с оставшимися противниками применив вашнирский камень. Сейчас ему было их почти жаль.

Алкид закончил со своей частью.

Лежка

– Они не отвлекутся? – спросил Норман.

– Не знаю, не похоже, – ответил Алкид. С ним было что-то не так, но Норман не мог понять, что именно. – В доме их тоже полно, когда зайдем, я закрою его полностью – никто не сможет зайти и выйти. Давай, времени все меньше.

Они ворвались в дом. Норман заметил голубоватую рябь, пробежавшую по двери. Маг исполнил обещание и закрыл его.

Двух самцов Алкид выключил камнем. Затем они вошли в большое помещение домика. Зал был просторным. В углу стояла печь. Только она и осталась нетронутой. Вся остальная мебель была перевернута и поломана. Шкаф у стены, в котором хранились теплые вещи, стоял с оторванными дверями. Одеяла теперь лежали на полу – на них самки устроили лежку. Рядом с некоторыми были детеныши. Эльзу Норман увидел сразу. Ее держала одна из самок как своего ребенка. Разница была в том, что Эльза не была маленькой дикаркой. Ее тело было намного более хрупким. Когда дикая сжимала ее, Эльза пронзительно кричала. Ей было слишком больно.

– Женщины и дети, – вздохнул Алкид.

– Дикие, – прошептал Норман. – Они не люди.

Маг мрачно покачал головой.

– Я не могу их убивать. Постараемся взять живыми, – сказал он.

– Их многовато, чтобы брать живьем, – возразил Норман. – Самки с детенышами нас раздерут, если мы будем с ними церемониться.

– Посмотрим, – сказал Алкид.

По щелчку коробки с камнями открылись, и он поднял их в воздух, направляя в сторону лежки.

Камни светились яркими цветами и кружились как карусель.

Самки вначале приподнялись, а затем встали на четвереньки и завороженно следили за представлением. Время от времени некоторые пытались подобраться поближе, чтобы разглядеть красивые блестяшки и падали в оцепенении.

– Ты собрался здесь заночевать? – Норман понял идею брата.

Они осторожно сделали несколько шагов и спрятались за обломками дивана.

– Так безопаснее для девочки, – сказал тот. – Самка приняла ее за своего детеныша и нам так просто не отдаст. Их тут десятки, давай немного проредим количество.

– Ты прав, их тут десятки, пока ты будешь усыплять их по одной, она задушит Эльзу. Смотри как она ее держит.

Норман кивнул в их сторону.

Самка прижимала девочку к груди до напряжения в руках.

– Ты можешь забрать ее?

– Смотри, – детеныш одной из самок взлетел на воздух и двинулся в их сторону. К нему тут же потянулись десятки рук, возвращая на место. – Видел? Это со своим они мягко. Я не уверен, что самки также тепло отнесутся к девочке, возвращая ее своей подружке. Могут что-то оторвать или придушить.

– Могут. У этой, наверное, погиб детеныш, – предположил Норман.

– Возможно.

Еще несколько самок уснули магическим сном.

Вдруг одна повела носом, отвлекаясь от разноцветной карусели.

Она встала на четвереньки и тихонько зарычала.

Алкид выключил следующую партию.

К рычащей самке настороженно присоединилось еще несколько.

– Что это они? – спросил Норман.

– Они нас чуют, – сказал Алкид.

Норман оперся рукой о пол рядом с братом, чтобы выглянуть и посмотреть, что происходит. Его рука оказалась в чем-то липком.

Он поднял ее к лицу.

– Откуда тут кровь?

– Это моя, – спокойно сказал Алкид. – Поэтому они так насторожились.

– Ты ранен? Почему не сказал?

– Ну ты не Сахана, чем поможешь? – ответил Алкид. – Какой смысл? Я пока в порядке.

Норман выругался.

Самки двинулись в их сторону, но наткнулись на прозрачную стену. Они начали волноваться. Камни приблизились к ним. Женщины падали одна за другой.

– Еще немного. Сейчас повыключаю этих, потом заберем девочку. Как только она будет у нас, прижму оставшихся к полу. Сможем подойти и пройтись магией уже пошустрее.

– Хорошо, – сказал Норман. Ему не нравилась бледность, разливавшаяся по лицу Алкида.

Маг шевелил пальцами быстрее. Его губы что-то шептали. Еще несколько дикарок упали без чувств.

Норман хотел сказать, что наметился прогресс и вдруг Алкид свалился прямо на него. Норман встряхнул брата, но тот не отреагировал. Камни упали на пол, а насторожившиеся дикарки бросились в рассыпную по помещению, обыскивая его.

Норман резким движением вытащил астрострелы Алкида. Теперь у него их было четыре.

Он разрядил все в самок, которые были ближе. Началась паника.

Дикарки отодвинули детенышей назад, окружая их. Несколько десятков женщин отделилось и пошло в атаку. Норман достал дубину и поджег.

– Обожаю играть с огнем в деревянных домах, – сказал он самому себе. – Я теперь за главного, да братец?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Норман и магия

Несколько женщин налетело на него. Доски, посуда, обломки мебели – все шло в ход. Самки бросались на него резкими прыжками.

По голове ударило чем-то тяжелым, шее стало тепло от струйки крови. Норман развернулся и уложил дикарку с ножкой от стула. После нескольких жертв, самки отступили. Они вернулись в круг к детенышам. Самые злобные продолжали бросаться предметами, но ближе не подходили. Норман закрепил пылающую дубину перед собой, перезарядил астрострелы. И опустился на колени перед братом.

Алкид лежал без движения. Норман расстегнул его куртку. Вся одежда пропиталась кровью.

Мужчина нащупал рану и замотал ее покрепче запасной рубашкой. Затем он нерешительно достал из рюкзака шкатулку с вашнирским камнем. У шаманов был способ быстрого приведения в чувство. Они использовали его на поле боя.

Норман открыл шкатулку и вытряхнул из нее камень прямо на тело брата.

Если с другими фокусами успех был переменный, то этот никогда не получался, сколько бы Алкид не пытался его научить. Мужчина сосредоточился на камне.

– Давай, Алкид, очнись, – сказал он.

Ничего не происходило. Норман покосился на самок. Они постепенно смелели. Брошенная палка попала в пылающую дубину и диван занялся огнем.

Норман выругался и обрушил на камень всю свою ярость и отчаяние.

Камень вспыхнул и загорелся фиолетовым светом.

Алкид открыл глаза и сел. Фиолетовый кристалл скатился с его тела, ударяясь о пол.

– Ты привел меня в чувство? – удивился Алкид. – Надо было почаще падать в обморок, чтобы у тебя начало получаться?

– Больше так не делай. Ты сможешь встать?

– Некоторое время побегаю.

– Давай выбираться, – сказал Норман. – Отбрось свое благородство – разделаемся с ними побыстрее.

– Пожар? – маг обвел помещение взглядом.

– Зато подходить расхотели, – усмехнулся Норман.

Самки сбились в кучу в дальнем углу. Они пытались выскочить в окна, но магическая защита Алкида держалась – покинуть дом было невозможно, так что дикарки дрожали и плакали обнявшись. Они разрушили защитный строй. Каждая прижимала к себе своих детей. Страх убрал агрессивный оскал с их лиц, и они стали похожи на обычных женщин.

Норман с тоской подумал о том, что их придется убивать. Сейчас он полностью понимал Алкида.

Огонь разгорелся нестерпимым жаром. Маг достал кулон, радуясь, что синий камень пуст. Он поднялся на ноги и поднес амулет к пламени, защищая себя магической преградой. Выглядело очень красиво и впечатляюще. Со стороны казалось, будто огонь убегает от Алкида, а он поглощает его.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Как удивить женщин

Из угла, где сбились дикие, раздались вскрики. Женщины поднимали руки в воздух и завывали на высокой ноте.

– Они собираются атаковать? – спросил Алкид.

– Не очень похоже, – ответил Норман, тоже не понимая, что происходит.

Алкид, наконец, закончил с пламенем. Огонь оставил черные следы на досках и почти уничтожил диван.

Несколькими движениями маг разогнал дым, поднимая его под потолок, чтобы было чем дышать.

В этот момент самки вдохнули и переглядываясь стали делать друг другу странные жесты.

Наконец, одна из них выбежала вперед. Алкид думал, что она хочет напасть и поднял камни в воздух. Усыплять их по одной у него уже не было сил. Но дикарка бросилась на колени, а потом упала головой в пол, закрывая ее руками сверху, затем снова поднялась и вновь упала. Это было похоже на поклон.

Алкид рискнул не спешить с расправой и стал наблюдать.

К первой самке присоединилось еще несколько. Они повторяли ее движения, заставляя детей тоже падать ниц вместе с собой.

– Это сейчас что происходит? – спросил Алкид. – Они мне поклоняются?

– Похоже решили, что ты бог огня, – пожал плечами Норман. – Говорят же, что они почитают стихии.

– А ты про жилы и кусочки меха на деревьях и камнях? Да, я тоже слышал.

Дикие продолжали кланяться. Их голоса слились в один медитативный вой. Дети кланялись со взрослыми, но Эльза не понимала, что надо делать. Самка, которая держала ее, пару раз ткнула девочку в пол головой. Эльза сильно ударилась и отползла от нее подальше. Затем она потихоньку двинулась в сторону Нормана и Алкида.

Самка схватила ее за ножку и дернула на себя. Девочка закричала. Алкид сделал шаг вперед. Он поднял Эльзу вверх магией, сопровождая эти действия очевидными жестами, чтобы дикие поняли – ему нужен этот ребенок.

Дикарка закричала и сильнее вцепилась в ножку девочки. Тут же другая самка в яркой шкуре из рыси взяла соотечественницу за волосы и зашипела на нее. Затем несколько раз ударила о деревянный пол с такой силой, что на лбу у потерпевшей показалась кровь. Самка в рысьем меху торжествующе зарычала и все продолжили кланяться.

Эльза по воздуху долетела до Нормана.

– Тебе больно? – он схватил ее на руки. – Цела?

– Цела, дядя Норман. Вы пришли за мной?

– За тобой, за тобой, – буркнул он.

– А как вы сделали, чтобы я летала?

– Это секрет, – сказал Норман и обратился к брату.

– Алкид, как будем уходить? Там еще полсотни особей на улице.

– Хороший вопрос. И нам нужен транспорт, – сказал маг. – Пешком идти мне что-то не хочется.

Норман окинул его взглядом. Рубашка, которой он его перевязал пропиталась кровью.

– Вездеход не сможет ехать, да? – спросил он.

– Не знаю. Он сильно разбит. Давай попробуем завести, если нет, то выбор невелик.

– Как мы пройдем мимо диких? Есть мысли?

– Есть, – ответил Алкид.

– Будешь показывать огненную магию? – спросил Норман.

Маг покачал головой. Ему не хотелось говорить, что с огнем он мог работать только через камни. А сейчас он вообще был не в том состоянии. Его толкнули и он напоролся на заостренную пику, рана была глубокой и болела все сильнее. Алкид знал, что в сознании только благодаря вашнирской магии, которую Норману удалось разбудить. Но действие было не бесконечным. Еще полчаса, не больше. Ему надо было домой, где он мог себе помочь.

– Выходим через то окно, – сказал он.

Они подошли к окну и Норман увидел, как расползается голубоватая энергия ровно по размеру проема. Алкид не собирался снимать защиту полностью.

– Давай первым, я подам девочку, – сказал он брату.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Отступление

На улице было пусто. Алкид оставил Нормана с Эльзой и обежал дом.

Дикие ходили за его камнем как завороженные. Алкид привел его в движение, и они пошли за ним. Маг распахнул дверь здания, и камень вплыл туда. Самцы последовали за ним.

К сожалению, часть все же не поддалась. Стоило камню скрыться в проходе, они стали оглядываться по сторонам. Алкид понял, что в дом они не пойдут и закрыл магический замок.

– Меньше десятка. Разберусь, – буркнул он себе под нос, затем вернулся к Норману.

– Загнал в дом почти всех. Драться все же придется, – сказал он. В этот момент раздался звон стекла.

Норман в ужасе посмотрел на дом, неужели дикие высадили окно? Это значило, что магия Алкида не работает?

– Это я, – успокоил его маг, – вернул свой камень, только и всего.

Золотой камень влетел в шкатулку и Алкид захлопнул его.

– Зачем тебе такой серый камушек, дядя Алкид? – спросила Эльза.

– В голубей кидаться.

Алкид и Норман переглянулись, понимая, что девочка совершенно не одарена.

– Там не убрано, – Алкид кивнул в направлении двора. – И надо еще прибраться. Давай завяжем Эльзе глазки, чтобы не смотрела на беспорядок и не выросла неряхой.

– Ой, а можно стать неряхой, если смотреть на беспорядок? – Эльза подперла ручками щеки. – Я тогда закрою глазки.

– Не испугаешься, если завяжем их тебе? – спросил Норман.

– Нет, я не хочу стать неряхой, – замотала головой девочка. – Давайте.

Норман вытащил из рюкзака кусок рубашки, которой перевязал брата и завязал Эльзе глаза. Алкид тут же поднял девочку в воздух, чтобы освободить руки.

– Попробуем отделаться астрострелами, – сказал он.

Они выскочили из-за угла и точными выстрелами уложили сразу четверых самцов. Оставшиеся три бросились бежать. Без толпы сородичей им не хотелось драки.

Норман и Алкид не стали их преследовать подошли к вездеходу. Норман оглядел двор и успел сказать два очень плохих слова.

– У нее глаза завязаны, а не уши, – сказал ему Алкид, и брат замолчал.

Двор был завален телами. Им стало не по себе от зрелища. Рядом с машиной мертвецы лежали так тесно, что Алкид сдвинул их в сторону, хотя магия давалась ему тяжело. Наступать на это было отвратительно.

Алкид сел за руль. Норман с недоверием на него покосился.

– До дома продержусь, – заверил его маг. – Главное, чтобы эта штука ехала.

Вездеход завелся. Норман выдохнул. Машина плавно тронулась и поехала прочь.

– Завтра вернемся и заберем тех, кто остался жив. Продадим – хватит на компенсацию убытков, – сказал Алкид.

– То есть этот вариант кажется тебе более интересным, чем гадание на площади? – заржал Норман.

– Дяди, а можно я уже открою глазки.

Алкид как раз въехал на холм. Жуткий вид остался за его спиной.

– Давай, зайка. В лесу сегодня очень красиво. Как раз начинает темнеть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В особняк

Сахана закончила с последним пациентом. Доктор Мурти приехать сменить ее. И она без сожалений собралась домой.

Айрина вошла в пожарную часть усталая и бледная.

– Мы справились – атака отбита. Я за вами, – сказала она. – Василь ждет в машине.

Сахана кивнула Мурти прощаясь. Он покачал головой в ответ, не отрываясь от очередного пострадавшего – крупного мужчины с кудрявыми светлыми волосами.

Усталая Лия молча пошла за Саханой.

Они сели в машину. Сахана с удивлением поняла, что Алкида и Нормана нет.

– А где Алкид? – спросила она. – Они нашли Эльзу? Я осматривала Дигну. Там был вывих руки и куча мелких травм. Она рассказала, что мужчины пошли за девочкой.

– Братья еще не вернулись, – ответила Айрина. – Не будем их ждать. Любой из поселения даст Алкиду вездеход. Мы встретим их дома.

Василь тронул. Сахана почувствовала тревогу. Где оба мужчины? Не нашли Эльзу? Нашли мертвой? Она не знала, что думать.

Лия забралась на переднее сидение, подвинув Айрину и положила голову на плечо Василю.

– Я хорошо лечила людей. Ты правда считаешь, что я могу сдать экзамен на какого-то там мелкого лекаря или как ты говорил?

– Конечно, – Василь поцеловал ее в щеку. – Ты все можешь, моя любимая.

Лия теснее прижалась к нему.

Сахана откинулась на сидение и закрыла глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ожидание

Солнце клонилось к закату. Айрина несколько раз подходила к окну и вглядывалась в плотное непрозрачное стекло.

– Ты хочешь что-то разглядеть в этой мутной пелене? – спросила ее Сахана.

– Я вижу, – коротко сказала Айрина. – Мы все видим, кроме Марка.

– А я почему не вижу?

Айрина пожала плечами.

– Не можешь, наверное.

Сахана кивнула. Чему тут удивляться? Конечно, сестры и братья Алкида не были так просты.

Жизнь здесь вообще была невероятно странной, даже если не брать в расчет магию. Сначала эта долгая зима. Четыре осенних месяца лежал снег, потом все четыре зимних. Весна взяла свое только на третьем месяце. И теперь стояло лето, слишком короткое, довольно холодное.

Сахана не могла поверить тому, как за этот неполный год изменилась ее жизнь. Вместо бесконечных рабочих будней, ее окружали чудеса.

– Где Норман? – Элена встала и сделала несколько кругов по комнате. – Зачем я только отправила Эльзу в поселок? Где они?

Темнело. Тревога охватила абсолютно всех.

– Марк, одевайся, – велел Василь. – Если бы братья были в порядке, уже вернулись бы. Поедем поднимать людей.

Сахана встала с места.

– С ними же все будет хорошо?

– В сегодняшнем нападении была одна странность, – сказал Василь. – Обычно в племени больше особей. Такое чувство, что до поселка дошла лишь часть самцов. Что-то задержало остальных.

– Ты хочешь сказать, что Алкид и Норман могли попасть в руки толпы? – взвилась Айрина. – Почему ты говоришь это только сейчас?

– Потому что я весь день дрался как сумасшедший по дворам и подворотням, – огрызнулся он на сестру. – Лия, ты умеешь искать людей?

– Нет! – вскрикнула она. – Я даже не пробовала такую магию. А Алкид может?

– Да, – подтвердил Василь.

В этот момент Сахана вспомнила, что он сказал ей после ее побега в бурю, надевая ошейник. Он говорил, что почувствует и найдет ее даже на краю света. Женщина догадывалась, что это были не просто слова. И сейчас получила подтверждение. Ей стало нехорошо. Она вдруг поняла, что совсем не знает его сил и на что он способен. Сахана не ушла вовремя со дня рождения Айрины, не уехала вовремя с Севера. Она тянула время как резину, совершенно не осознавая, что может шагать в новые сети, расставленные Алкидом. Тонула в строках его любовных посланий. Почему она это делала? Может быть, она сама хотела остаться, желала, чтобы он владел ей? Может быть ей нравилось то, что он умен и непредсказуем. Но если кому-то нравится смотреть на огонь, это еще не дает гарантий, что, засунув в пламя руку, не обожжешь ее.

В этот момент дверь в дом открылась. Все выбежали из гостиной в холл. Норман вошел с Эльзой на руках. За ним показалась фигура Алкида.

– Пусть Сахана осмотрит Эльзу и Нормана, – сказал он вместо приветствия. – Я к себе.

Алкид ровным шагом отправился к лестнице. Он уже поднялся на пару ступенек. И вдруг рухнул вниз.

Норман бросился к нему, Сахана тоже. Она распахнула его куртку и увидела пропитанную кровью ткань.

– Шаг назад, – рявкнула она на Нормана не своим голосом, положила руку на Алкида и попыталась установить контакт.

Получив отказ, она отпрянула и жестом подозвала Лию. Лия неохотно подошла, и они попробовали снова. Колдунья попыталась ворваться в сознание Алкида, как уже делала это с Айриной. Сахана сразу поняла, что все идет не так. Отказ был уверенным и четким. Лия отлетела на несколько шагов и закричала от боли, хватаясь за голову.

– Я сказал нет, – Алкид открыл глаза.

– Семейная традиция? – спросила Сахана тихим и очень злым голосом. – Какое еще нет?

– Мне просто надо к себе. Со своим здоровьем я справлюсь сам. Ни одного лекаря во мне еще не ковырялось, – процедил он, делая братьям знак подойти.

– Несите его наверх, – велела Сахана. – Я с ним разберусь, – трясущимся от злости голосом сказала она.

– Вы двое – не срочные, – бросила она Норману и Эльзе.

Алкид хотел возразить. Сахана цыкнула на него. Мужчины положили брата на кровать. Лия принесла ей сумку.

– Лия, прочь, – приказал Алкид.

Девушка пулей вылетела из покоев. Лекарь и пациент остались наедине.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Несносные пациенты

– Зачем ты так с ней? – спросила Сахана.

– Оо, ты думаешь, что я бы пустил эту ведьму покопаться в моих секретах? – Алкид положил руку на колено Саханы, склонившейся над ним.

– Ты и меня не пустил, – сказала она, устанавливая лампу и настраивая свет для осмотра, – а мне нет дела до твоих секретов.

– Со мной не произошло ничего страшного.

– Действительно, – согласилась Сахана. –На первый взгляд все очень хорошо. Колотая рана, глубиной более пяти сантиметров. Проникающая. Определенно есть внутреннее кровотечение. Тебя ударили длинным расщепленным деревянным предметом.

– Откуда ты это знаешь? – спросил Алкид.

– В ране остались фрагменты.

Сахана умоляюще посмотрела на него.

– Я уверена, что ты знаешь, что делать. Но у тебя есть я. Я могу помочь, – сказала она.

– У меня есть ты? – спросил он, сжимая ее руку.

– Алкид, – она покачала головой.

– Не говори ничего, что может меня расстроить, – попросил он. – У меня же внутреннее кровотечение и кусок дерева в боку.

– Дай мне разрешение, – сказала она, забирая у него руку.

Она аккуратно расстегнула его рубашку, радуясь, что избавилась от куртки еще на лестнице. Затем взяла ножницы и разрезала ее, чтобы снять окончательно.

– Мне надо сначала очистить рану от посторонних элементов. Затем я ее обработаю и временно прикрою. Остальная работа будет внутри. Возможно, придется откачать кровь из брюшной полости – будет видно в процессе. Я подозреваю повреждение органов. Но этого я не могу сказать без внутреннего осмотра или физической операции. Все довольно серьезно. Если ты сейчас не пустишь меня, то можешь умереть. К тому же, когда ты потеряешь сознание, я не дам тебе просто лежать и угасать. Я возьму скальпель и посмотрю на твои кишки своими собственными глазами.

– Размечталась, – буркнул Алкид.

Сахана тем временем взяла инструменты.

– А между прочим мы с тобой снова на моей кровати, одни, полуголые… – заметил он.

Сахана хмыкнула.

– Только ты, – она занялась раной. То, что она видела ей не нравилось.

И вдруг она совершенно непрофессиональным образом подняла на пациента глаза.

– После того что ты делал со мной на этой кровати, ты боишься открыться моему лекарскому взору?

– Сахана, – Алкид закрыл глаза и на его губах появилась улыбка.

Сахана не понимала, как такое возможно. Ему полагалось просить обезболивающее и быть в шоковом состоянии.

– Тебе надо коснуться меня, чтобы осмотреть?

– Да, – ответила Сахана, – ты и так это знаешь.

– Все равно как именно коснуться? Все равно в каком месте?

– Да, – повторила она.

– Я дам разрешение, если ты поцелуешь меня, – сказал он. – Согласна?

Сахана почти закончила с его раной.

– Лекарь должен идти на любые меры, ради здоровья пациента.

– Я бы хотел услышать немного не это.

Сахана улыбнулась.

– Готов? – спросила она.

– Допустим.

– Произнеси формулу. Твои сомнения не должны помешать.

– Я владею собой. Если я принял решение, то следую ему, – Алкид взял ее руку. – Иди сюда, – прошептал он.

Сахана увидела, насколько неестественно бледным стало его лицо. Он прикрыл глаза, скрывая боль. «Еще немного и шок все же будет», – подумала лекарь. Она вдруг ощутила, как все внутри нее сжимается от острого и щемящего чувства. И коснулась губами его губ.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Контакт

В первые секунды, когда лекарь проникла разумом в его тело, она была полностью дезориентирована. Алкид отличался от всех пациентов, которых она лечила. К такому ее не готовили. Что-то подобное было, когда она столкнулась с Лией и Рифой – вашнирским вождем. Только уровень был совершенно разный.

Алкид был с ней. Он присутствовал. Его организм переливался магией. Сахана сначала не поняла, что это была именно магия. Как только она немного пришла в себя и приступила к осмотру, то обнаружила в его теле еще одну силу. Это давало ответ, как он продержался так долго со своей травмой. Магия ощущалась как сияние, пронизывающее каждую клетку его тела. Она как канва дублирующим слоем поддерживала организм. Когда деревянная пика пронзила его и вызвала разрыв селезенки, магическая основа продолжала работать как аналог поврежденного органа. Кровотечение замедлилось, кислород поступал равномерно – магия сохраняла пути разорванных кровеносных сосудов. Именно поэтому Алкид не истек кровью. Невидимые и нематериальные лучи продолжали вести кровь привычными путями. К сожалению, часть все же уходила мимо и проливалась в брюшную полость. Чем дольше маг не получал помощи, тем больше разрежалась сила и больше крови утекало. Поврежденный орган имел аналогичную поддержку. Здесь магия держала сильнее, заставляя орган продолжать функционировать даже сейчас.

Сахана разобралась в том, что происходит. И составила план действий. Она остановила кровотечение. Теперь надо было разобраться с подступающим шоком. Давление падало. Сахана стабилизировала его, затем нормализовала дыхание. Это прошло успешно – магия Алкида стремилась к тому же результату, действуя с Саханой заодно. Теперь надо было откачать кровь. Сахана установила дренаж, а затем вывела скопившуюся жидкость в лоток, удивляясь количеству – чуть меньше литра.

Это было много, кровопотеря могла считаться критической, особенно при учете того, сколько крови он потерял в целом. Но лекарь знала: при такой травме нормальный человек уже бы умер.

Стало возможным подобраться к селезенке. Разрыв был частичным, и она последовательно соединяла ткань шаг за шагом. Еще никогда работа не шла так легко. Орган был сшит и надо было восстановить кровоснабжение. Сахана взяла край поврежденного сосуда и наращивала его клетка за клеткой, чтобы соединить с другой его частью, сильно поврежденной. Еще ни разу она не видела ничего подобного – клеточный рост увеличился, как только она этого пожелала. Ей нужно было лишь слегка контролировать процесс – все происходило почти само. Закончив с поврежденными сосудами, Сахана перешла к ране. Она, как всегда, очень тщательно соединила каждый слой тканей, восстановила нервы и мелкие сосуды. Кожа так хорошо срасталась при магической поддержке, что лекарь подумала, что и с первого раза не останется шрама. Лекарь оставила пространство вокруг дренажа – его было еще рано снимать.

Она уже хотела разорвать связь, но Алкид ее не отпустил. Она не знала точно, что он с ней делает, но она вдруг почувствовала прилив сил. Наконец, он позволил ей разорвать контакт.

– Выглядишь лучше, – сказала Сахана.

– И чувствую себя тоже лучше, – ответил он.

Женщина поднялась. Ей надо было убрать инструменты и материалы.

– Нужно перелить кровь, – сказала она, – ты много потерял.

– Нет, – сказал Алкид.

– Это обязательно. Я только схожу в дом исцелений.

– Не надо лить в меня всякую гадость, – отверг ее предложение маг. –. Подождем до утра, если тебе будет казаться, что это все еще необходимо, я подумаю. И даже не говори мне, что моя жизнь в опасности. Это уже не так.

– По протоколу положено, – возразила Сахана.

– Я беру ответственность на себя, – сказал Алкид.

– Хотя бы физраствор, – попросила Сахана.

– Нет, – твердо ответил он. – Там на полке второй пузырек слева. Разведи три колпачка на синюю чашку воды, которая стоит там же. И не спрашивай, что это – в твоей практике не пригодится.

Сахана послушалась, догадываясь, что у него свои методы.

– Я подежурю у тебя. Если что-то будет не так, то я приму меры.

– Останешься на ночь здесь? – спросил Алкид, оживляясь.

– Это мой долг, – сказала Сахана, заканчивая обрабатывать инструменты и собирая отходы.

– Что ты сделал во время контакта? – спросила она.

– Поделился силой, – сказал Алкид. – Ты потратила сегодня слишком много.

– И только? – она подняла бровь.

– И только. Это была благодарность – меньшее, что я мог. Мне понравилось, как ты работала. Я с интересом наблюдал.

– Ты чувствовал?

– Видел, – поправил ее Алкид.

Сахана размешала в воде какой-то порошок и дала выпить Алкиду.

– Не отравишь? – улыбнулся он.

– Это поможет обменным процессам и не даст развиться воспалению, – серьезно ответила она.

Алкид выпил лекарство.

– У тебя штаны в крови, – заметила женщина. – Твоя или чужая?

– Сложно сказать, моя, наверное, тоже попала, – ответил он.

– Мне придется раздеть тебя, – сказала Сахана. – Не надо намеков, я это сделаю как врач.

Он кивнул. Лекарь аккуратно сняла вещи, затем взяла воду и полотенце и обтерла лицо, шею, руки – все это было в грязи и мелких каплях крови. Когда она закончила, то обрызгала его какой–то жидкостью из пульверизатора.

– Тебе надо перелечь на ту часть кровати, если ты не можешь сам, то я позову Нормана помочь.

– Могу, – устало откликнулся Алкид и переполз на расстеленную половину кровати.

Сахана собрала покрывало и унесла его.

Затем она поправила подушки, проверила повязку и укрыла Алкида одеялом.

– Ты будешь здесь? Ты не уйдешь?

– Я побуду здесь, пока не заснешь, а потом мне нужно будет осмотреть Нормана и Эльзу, – Сахана взяла его за руку. – Но как только я закончу с ними – вернусь к тебе.

– Вернешься ко мне, – повторил он, меняя смысл ее слов своей интонацией.

Сахана столкнулась с ним взглядом и промолчала, чувствуя, как горло перехватывает от нахлынувшего переживания.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Не жди, пока я засну, иди к брату с девочкой сейчас, – попросил Алкид, спохватываясь. – Эльзу надо осмотреть, она била ее о пол. Норману пробили голову, я видел кровь на шее.

– Кто ее бил? – переспросила Сахана.

– Их было так много… – сказал мужчина и закрыл глаза.

Сахана поняла, что он заснул.

Осмотр несрочных

Лекарь вышла в холл.

– Как он? – бросилась к ней Айрина.

– Хорошо, – она перечислила повреждения. – Все устранено, Алкид в порядке, сейчас он спит. Мне надо быстро осмотреть Нормана и Эльзу и вернуться к нему. Я должна следить за восстановлением крови. Он очень много потерял.

Элена взяла Эльзу на руки и поманила Нормана за собой.

– Давайте пройдем в комнату, которая была моим кабинетом, – предложила Сахана.

Эльза вертелась, крутилась и норовила играть даже во время контракта. Лекарь с радостью выяснила, что ничего серьезного с девочкой не было. Пара синяков и ушибов была не в счет.

– Ну тут дело ясное, – сказала Сахана с улыбкой. – Назначаю лечение конфетами и вкусным чаем до полного насыщения.

– Даже теми конфетами, которые лежат в вазочке на верхней полке? – спросила Эльза.

Элена посмотрела на Сахану и улыбнулась.

– Не знаю – что скажет доктор? Можно конфеты с верхней полки?

Сахана задумалась.

– Мне кажется, просто необходимо.

Элена обняла Сахану.

– Спасибо. Я счастлива знать, что она в порядке.

– Теперь ты, – кивнула она Норману.

– Может быть само заживет? – хмуро сказал он.

– Может быть, но я это решу уже после осмотра, – не менее хмуро ответила Сахана.

– Норман, я умоляю тебя, – Элена прильнула к нему. – Пусть лекарь осмотрит тебя. Ты спас Эльзу, но кто-то должен позаботиться и о тебе.

Она часто задышала, как будто подступили слезы.

К удивлению Саханы, Норман обнял Элену, и убрал с лица выбившиеся из прически волосы.

– Я больше не заставлю тебя сегодня волноваться. Страшно подумать, что ты пережила, Элена, – сказал он. – Иди и уложи Эльзу. Дочка еле стоит на ногах от усталости.

– Хорошо, – сказала Элена и погладила его по волосам. – Я буду ждать тебя. Сколько бы времени не заняло лечение – не лягу.

Жест, которым она ласкала его был таким естественным и нежным, что стало ясно – Элена Нормана совершенно не боится. Скорее, даже любит.

– Произноси формулу, – попросила Сахана. – В вашей семье еще ни одного человека не удалось осмотреть без борьбы. Это очень странно, учитывая, что вы намеренно похитили лекаря, чтобы он вас лечил. Я не готова сейчас дать этому научное объяснение, – на этих словах Норман расхохотался, и Сахана к нему присоединилась с легкими тонами истерического смеха.

– Давай, я устала, не хочу тебя уговаривать или убеждать, – мягче сказала она.

Норман прошептал нужные слова. Сахана положила руку на его плечо.

Алкид был прав. Голову Норману пробили. Вдобавок у него было сотрясение мозга, несколько незначительных ожогов, ссадины. Но больше всего Сахану удивило то, что у мужчины было сломано два ребра, а еще в двух были трещины. При этом он носил на руках ребенка и помогал поднять наверх брата.

Работы было много. Только с травмой головы Сахана провозилась почти час. Ребра тоже требовали особых забот. С костями всегда было сложно. Их надо было привести в правильное положение, скрепить, нарастить слой костной ткани, чтобы зафиксировать.

Сахана проделала все это с привычной тщательностью и терпением, отмечая, что будто бы не чувствует усталости. Похоже было, что Алкид действительно поделился с ней силами. Откуда только у него самого они были, учитывая его состояние?

– Я закончила, – сказала Сахана, завершая контакт. – Прими этот напиток.

Она смешала несколько порошков и разболтала их в воде.

– Тут необходимые для восстановления минералы и средства, которые остановят воспалительные процессы, – объяснила она.

Норман выпил.

– Спасибо, Сахана. Мне намного лучше. Почти ничего не болит, – сказал он.

– Боль еще вернется, – сказала женщина. – На пару дней тебе нужно будет ограничить любую активность. Я буду осматривать тебя, чтобы корректировать лечение. Ничего не поднимать, лежать как можно дольше.

– Нет, – сказал Норман. – Завтра надо ехать за дикими. Их нужно транспортировать в Снегору.

– Сколько их? – спросила Сахана.

– Не знаю, – Норман устало вздохнул. – Их было очень много. Мы бились пару часов. Живых может быть сотня… Или чуть больше. Как их посчитаешь? Они все перемешиваются и перемешиваются…

– Вы в одиночку сражались против такого количества особей?

– Алкид, сама понимаешь, как действует. Он не собирался по каждому дикарю стучать палкой вручную.

Сахана покачала головой.

– Вы были в большой опасности, – сказала она. – Надо было звать подмогу.

Норман хмыкнул.

– С подмогой мы так бы не развернулись. Все эти камни... А потом Алкид стал огненным божеством... Нет, не буду лишать его удовольствия самому тебе это рассказать.

Норман помолчал.

– У нас был выбор – собирать людей или попытаться спасти Эльзу. Что-то одно.

– А как вы ее нашли? – спросила Сахана.

– Погадали на внутренностях черной курицы, госпожа доктор, – усмехнулся Норман.

Сахана понимающе кивнула, несмотря на насмешку мужчины. Как бы то ни было, без магии у девочки бы не было и шанса.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сомнения

Лекарь отпустила Нормана и вернулась в спальню Алкида. Мужчина крепко спал. Она коснулась его и бегло осмотрела. Давление было чуть ниже нормы, но в целом хорошее. Кислород в крови держался на нужном уровне. Пожалуй, переливание не требовалось. Алкид восстанавливался неестественно быстро.

Сахана присела на кресло около кровати и посмотрела на него уже глазами женщины, а не врача. Сейчас он казался беззащитным. Раньше она ни разу не смотрела, как он спит. Во сне черты его лица были мягче. В нем было что-то, от чего ее сердце сжималось.

«Надо было уезжать отсюда, пока еще лежал снег», – подумала она. –«Теперь все станет еще сложнее».

Сахана давно написала в Лато и до сих пор ждала оттуда письмо. Ей уже ответила тетка, она переписывалась со знакомыми. Клиника молчала. Скорее всего ее вопрос рассматривался на каждом уровне этого крупного дома исцелений. Пока все начальники примут решения, пока письмо будет сформулировано и оформлено нужным образом. Пока в нем каждый начальник поставит подпись и утвердит на отправку. И наконец, письму придется отстоять очередь, ведь оно не срочное, а значит будет долго лежать, пока не наберется достаточной корреспонденции на Север.

В любом случае, ей надо было уехать, чтобы сбросить с себя чары этих мест и понять свои чувства. В темноте этой спальни вокруг нее кружило слишком много сладких и искусительных воспоминаний. Они набегали на нее, как аромат духов раскрываясь массой нот и оттенков. Сахана перебирала их, начиная с первой ночи здесь и заканчивая тем утром, когда Алкид сказал, что отпускает ее.

«Лучше бы не отпускал», – подумала она.

С другой стороны, во что могли бы превратиться их отношения со временем, если бы она так и осталась рабыней. Разве власть одного человека над другим не приводит к ужасающим последствиям? А если бы он остыл к ней и нашел другую женщину, например? А если бы брак с кем-то давал бы ему ошеломительные перспективы в торговле? А если бы она сама вдруг поняла, что не любит его, лишь увлеклась. Если бы убедилась, что он похитил ее лично, врал, манипулировал и притворялся? Что если вся эта любовь была лишь красивой картинкой, а на самом деле и он и его семья скрывают много интересных секретов, из которых магия – меньший? Как тогда она выходила бы из этой ситуации?

Побег? Бежать от человека, который найдет на краю света и покарает за непослушание с полным правом это сделать, довольно накладно. Внезапная мысль заставила ее встать.

Она бросила взгляд на своего бывшего хозяина. Он крепко спал.

Сахана прошла по комнате, выдвигая ящики и открывая шкатулки. Наконец, в одной из них она нашла серебристое ожерелье из трех цепочек. Не стоило оставлять это ему, если по этой вещи он мог найти ее. Надо было забрать ошейник с собой и утопить в ближайшем болоте, когда она будет уезжать.

Сахана мысленно вернулась к слову «когда». Не «если», а «когда». Она кинула ожерелье в рабочую сумку и снова забралась в кресло.

Сахана зевнула. Через некоторое время она подобрала ноги и закрыла глаза. Алкида надо осмотреть через три часа, будильник стоял на назначенное время. Можно было немного поспать.

Мужчина привычно проснулся на рассвете. Он перевернулся на бок и увидел Сахану, спящую в кресле. Он недовольно прошелся взглядом по ее неудобной позе и протер руками лицо, зарываясь пальцами в волосы.

Не было похоже, что ей комфортно. Их кровать была очень широкой. Если бы она легла с краю, расстояние между ними было бы достаточным чтобы сохранить приличия. Но Сахана предпочла другой вариант. Подчеркнула, какая она теперь независимая. Алкид почувствовал, что злится. Так не должно было быть. Он дал ей слишком много времени, пусть у него и были на то причины. Но он достаточно терпел, надо было заканчивать игру.

Мужчина сел в кровати. Голова на мгновение закружилась и в глазах потемнело. Он отдышался. Затем сорвал с бока повязку – она больше не была нужна. Дренаж он тоже вытянул сам. Рана по его ощущениям дискомфорта не приносила.

– Ты зачем это сделал? – спросила Сахана буквально прыгая на него и шлепая его по рукам.

Она откинула его на подушку, заставляя лечь, и осмотрела живот. Затем коснулась его своим даром и закрыла рану окончательно. Ни один пациент не мог так себя чувствовать после перенесенной операции, но Сахана решила это игнорировать. Она действовала так как ее учили. Пусть мир вокруг нее танцевал какой-то странный танец: она лечила не как лекарь, пациенты выздоравливали как ничего не было, – не важно.

– Я здоров, – возмущенно вскрикнул он, чувствуя, как ее нежные пальцы касаются его бока, осторожно ощупывают место ранения. Он действительно был почти здоров, и реакция организма на близость ее тела и прикосновения к обнаженному торсу была соответствующей.

Алкид хотел поддаться чувствам и опрокинуть ее на кровать, но вспомнил день накануне. Выехав с места битвы, они с Норманом остановились у реки и кое-как смыли с себя чужую и свою кровь. Сахана тоже умыла его перед сном и обработала каким-то раствором. Но запах диких, их шкур, их крови оставался в волосах. Алкид пропах им.

По опыту он знал, как трудно смыть кровь и чувствовал себя грязным. Постель тоже казалась ему грязной. Это белье он больше никогда не собирался использовать.

– Убедилась? – спросил он Сахану.

– Лучше, чем я думала, – сказала она.

Алкид обнял ее, не давая уйти с кровати и сказал.

– Я приму душ. Не уходи, пожалуйста, к себе в дом, я очень прошу тебя остаться на завтрак.

– Мне тоже хотелось бы в душ и переодеться, – сказала она.

– У тебя есть собственная комната, – ответил он. – Там – в ящике моего стола ключ от смежной двери между нашими спальнями, можешь запереться, если считаешь, что я приду потереть тебе спину или буду подглядывать, как ты раздеваешься. Если здесь нет нужного платья или бус – тебе все принесут, распорядись об этом.

– Хорошо, – вдруг согласилась она. – Только будь осторожнее в ванной, у тебя может закружиться голова.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Могла бы лично проследить за здоровьем пациента, – Алкид насмешливо посмотрел на нее.

– В домах исцеления вроде моего, где работает только лекарь, этим занимаются родственники пациентов, – сказала Сахана. – Могу позвать Нормана или Василя и дать вам резиновых уточек, чтобы не скучали, пока купаетесь. В клиниках покрупнее – это обязанность санитарного персонала. В любом случае, я – в домике, – она по-детски подняла руки над головой и сложила их в виде крыши.

– Достаточно того, что я предупредила тебя о возможных опасностях и предложила воспользоваться помощью.

– Резиновые уточки с собой? – серьезно спросил ее Алкид.

Сахана прыснула от смеха и закрыла рот рукой.

– Да, – проговорила она хохоча. – Я же часто осматриваю детей.

Остатки толпы

После завтрака не смотря ни на какие уговоры, Норман и Алкид забрали братьев и уехали. Женщинам они сказала, что есть срочные дела на производстве. Алкид пообещал подписывать документы лежа.

В действительности они не отступили от своих планов. Диких нужно было срочно транспортировать. А тех, кто уже ни в чем не нуждался – убрать.

В этот раз они приехали на берег целым отрядом. Алкид взял людей с производства, городскую стражу, представителя губернатора и гробовщиков.

На свежую голову место боя выглядело инфернально. Алкид окинул взглядом двор, усеянный телами, залитое кровью крыльцо. Рабочие начали собирать убитых и помещать в кузов грузовика.

Маг вспомнил, что часть диких они с Норманом не убили, а лишь привели в оцепенение. Он снял чары и выжившие проснулись. Их тут же связали и поместили в другой машине.

– Вы вчера спасли город, господин Алкид, – сказал представитель губернатора. – Сколько человек было в вашем отряде?

Алкид с Норманом переглянулись.

– Около пятидесяти, – ответил Норман.

– Мы выбрали удачную стратегию, – поддержал его Алкид. – Большую часть племени получилось запереть в доме.

Алкид надеялся, что чиновника не заинтересует, почему дикие не ушли через окно и не выломали двери изнутри. Так и вышло. Представитель губернатора сложил у себя в голове очень выгодный отчет и даже приготовил речь для прессы. Лишних вопросов он не задавал.

– Выживших вы передадите городу? За голову каждого полагается вознаграждение, как вы знаете.

Алкид кивнул.

– Не всех. Некоторых отберу, чтобы приручить и одомашнить. Я понес финансовые потери и хочу компенсировать их, продав дикарок вашнирам. Другие деньги, сами понимаете.

– О, воля ваша, – согласился чиновник.

Алкид с рабочими вошел в дом. Теперь, когда людей было много и все были вооружены огненными палками и прочими пугающими штуками, дикари не пытались атаковать. Они не были разогреты битвой. Напротив, ночь без еды и воды сделала их вялыми.

Самки, увидев Алкида, бросились ему поклоняться.

– Что это с ними? –спросил чиновник.

– Я на их глазах потушил огонь, – сказал Алкид, указывая в сторону сгоревшего дивана. – Это произвело большое впечатление.

– Оо, – с пониманием кивнул головой его собеседник.

На улице диких распределили по машинам. Алкид отобрал себе небольшую группу самых перспективных – похожих на людей, смирных и спокойных. Затем все разъехались.

Теперь сюда должна была прибыть городская служба уборки. Им предстояло навести порядок, убрать следы крови и огня. А уж восстановление поломанного имущества ложилось на плечи рыбаков и охотников. Каждому предстояло внести свой маленький вклад в общее место отдыха.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Гнев Саханы

– Слушай, Алкид, а какие мы расходы понесли? – задумчиво спросил Норман, когда они сели в вездеход с братьями. – Я не получал никакой информации о вреде производству или травмах у наших специалистов?

– А чужой вездеход? – спросил Алкид. – А моя куртка? Рубашка и штаны – между прочим наши и довольно дорогие. Я еще и дубину с шипами частично погнул, частично расплавил. И еще синий вашнирский камень. Его вообще очень жаль.

– Кстати о вашнирах, они точно будут у нас этим летом? – спросил Василь.

– Если что, наш Алкид переоденется вашнирской шаманкой и сам все отлично продаст, – подколол брата Норман.

– Надо же – повысил с гадалки до шаманки, – усмехнулся Алкид.

– Гадалки не торгуют людьми, – развел руками Норман. – Так что повышение вынужденное.

Братья засмеялись.

– Вообще-то рабами торгуют вожди, – уточнил Алкид. – Шаман выше таких низменных дел.

– Выше, ниже, – рассмеялся Норман. – Вся эта магия – редкостная муть. Вот вождь – звучит гордо. Так что до этого звания тебе надо подрасти.

Когда они подъехали к дому, Сахана выбежала им навстречу. Она была очень зла.

– Стой на месте и только попробуй ответить отказом, – сказала она Алкиду и положила руку ему на шею.

– Пульс высокий. Давление еле-еле дотягивает до нормы. Ты идешь в дом и принимаешь горизонтальное положение, – рявкнула она.

Норман пошел к грузовику с дикими, собираясь поучаствовать в разгрузке.

– А ты куда? А ну подошел! – окликнула его Сахана.

Норман аж опешил от такой наглости.

– Ты говорил Алкиду, что у тебя сломано четыре ребра и отрытая черепномозговая травма с сотрясением? – спросила она так громко, что Айрина, раскрывая глаза подошла ближе.

– Ну неееет, – протянул Норман, сталкиваясь с сестрой взглядом.

– Нам похоже было что обсудить за завтраком, кроме погоды, – холодно сказала Айрина, прокручивая волосы на пальце.

Это спокойствие Нормана не обмануло. Сейчас его тоже уложат в постель.

Сахана подошла к нему и прижала руку к его затылку – ближе к месту травмы. Черепные кости сходились долго, в первую очередь стоило прощупать все руками.

– Ты сказала два ребра сломано, а в двух только трещины, – решился уточнить Норман.

– Разница есть для меня, а для тебя рекомендации одни и те же! Лежать! Ждать до завтра, – Сахана проверила как идет заживление.

– Ты что так разошлась? – осторожно спросил Алкид.

– Я думала, что вы поехали бумажки в кабинетах перебирать, а вижу грузовик с дикарями и тебя за рулем вездехода! – закричала она.

– Ну мы же не руками их грузили, – виновато сказал Алкид. – Да и вообще, не смей повышать на меня голос, – приходя в себя с нажимом велел он.

– А ты мне не указывай, что мне делать, а что – нет! – закричала Сахана. – Я не подчиняюсь твоей власти. И как лекарь, взявший за твое здоровье ответственность я сейчас и тебя и твоего брата отлуплю как мальчишек, разоряющих гнезда сов!

Алкид сделал к ней шаг и Сахана почувствовала нехорошее движение воздуха вокруг себя.

– Почему именно сов? – заинтересовался Василь.

– Потому что совы красивые и их жалко. А ты, Алкид, не смей даже думать использовать магию – тебе нужен отдых, – Сахана махнула рукой, будто развеивая его ворожбу. – У вас три секунды чтобы уйти в свои комнаты, иначе я помещу вас в палату и буду держать там, пока ваше здоровье не перестанет внушать мне опасение.

– Алкид, она совсем обалдела? – спросил брата Норман.

– Сахана, я с тобой полностью согласна, – вдруг сказала Айрина. – Вы идете с ней оба. И пока она не позволит встать, отдыхаете в клинике.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Усмирение

– У нас грузовик с дикими, – возразил Норман.

– Усмирение рабов я собирался доверить ему, – кивнул Алкид подтверждая это и показывая Айрине, что не при делах и готов лечиться.

– Да почему сразу мне? – вдруг взбесился Норман, поймав осуждающий взгляд Саханы. – Есть пара ребят с производства – тоже могут взять на себя этот труд. И ты можешь, как и во все прошлые случаи!

Сахана при упоминании прошлых случаев прошлась по мужчинам прожигающим взглядом, вспоминая их спектакль в подвале. Не разбирались они, как обращаться с дикими, как же.

– Когда поправишься, – добавил он, покосившись на разъяренную Сахану.

– Ребят бери в помощь. Ты же про дубильщиков? Один – сын Петры, я забыл его имя, а второй, кажется Серко.

– Да, я про них. А сам что не присоединишься? – Норман зло посмотрел на него. – Строишь из себя ангела? Боишься, что Сахана поймет, что ты тоже можешь бить живых людей плетью? Сахана, представь себе, он может, – Норман обратился к ней напрямую. – Я не единственный садист и упырь в этой семье.

– Заткнись, пожалуйста, – попросил его Алкид, – она и так считает меня упырем. Тебе совсем не обязательно приносить ей лишние доказательства этого в зубах.

– Займетесь усмирением не раньше, чем через два дня, – прорычала Сахана. – Упыри и садисты переломанные. В палаты. Быстро.

Норман прикусил язык. Алкид молча ушел в дом.

Сахана сама была не очень рада, что оставила мужчин у себя. Присутствие Алкида она ощущала всеми органами чувств.

Лия тоже была напряжена.

– Я еще не беременна? – спросила она Сахану.

Та быстро осмотрела ее.

– Нет, Лия.

– Знаешь, что странно? – сказала черноволосая.

– Что же?

– То, что я люблю Василя, – призналась Лия. – Как так может быть если он не маг?

– Маги любят только магов? – Сахана не первый раз это слышала и каждый раз смеялась над Лией.

– Магия хочет расти и продолжаться, – доверительно сказала ей колдунья. – Магия знает, кто кому предназначен, чтобы дети были наделены силой. Сила должна ВЫРАЖАТЬСЯ в мир. И она растет у магов, когда они вместе. Полюбить можно только того, кто тебе по этой силе подходит. А если ее нет – нет любви.

– Может быть в Василе еще не проявилось? Айрина, оказывается, одарена. Ее болезнь сдерживала способности…

– Нет в нем магии, – отрезала Лия. – Сам сказал. Совсем ничего не может и не может учиться. Камни только эти видит, но они – ерунда. Я их не понимаю. Алкид показывал, но они ничего не делают – делает только он сам.

– Ты сама говорила, что в нем магическая кровь? – Сахана поставила перед ней чай. – Значит ваши дети могут получить дар от вас двоих. Вот тебе и магия, которая хочет продолжаться.

– А что, если я просто люблю его? – спросила Лия. – Как человек человека? И магия в нас не продолжится. Что если, потеряв часть силы, я не слышу свою сущность, а только сердце?

– Не ты одна имеешь кучу вопросов, на которые ответить может лишь время, – вздохнула Сахана, ожидавшая письмо из Лато как приговор. Она твердо решила уехать, если клиника готова ее принять. И от этого на душе было муторно и тревожно.

Вскоре пришла Элена. Она принесла Норману поесть.

– Как он, – спросила она Сахану. – Ему можно суп и колбаски?

– Завтра отпущу. Все ему можно. Пусть хорошо поест, – сказала Сахана довольная тем, как идет лечение. – Но ему нельзя быть слишком активным. Кости должны хорошо срастись.

– Ты же лекарь… – Элена смущенно замолчала.

– Да, если хочешь что-то спросить, то можешь не стесняться, – сказала Сахана.

– Ты не будешь меня осуждать за вопрос?

– Нет. Я просто на него честно отвечу.

– Ему сейчас нельзя ну... Нам с ним можно… развлекаться?

Сахана посмотрела на нее.

– Если нужно, – доверительно шепнула она, – я могу сказать Норману, что ему нельзя перенапрягаться в этом плане месяц.

– Сколько? – в ужасе отшатнулась Элена. – Это действительно необходимо, Сахана? Неужели ничего нельзя сделать, чтобы можно было пораньше?

Сахана поняла, что Элена неправильно интерпретировала ее слова.

– Если боишься его гнева, я объясню все с профессиональной точки зрения. Ты не пострадаешь.

– Он меня не обижает, – сказала Элена. – Я вижу, что ты так думаешь, но ты не права.

Сахана пожала плечами.

– Я знаю, ты его за что-то ненавидишь, – начала Элена. – Он не говорит, за что. Ты тоже. Но я могу сама предположить, что ты как-то узнала, какой он… – она долго подбирала слово, – за закрытыми дверями.

Сахана посмотрела на нее внимательнее.

– Но ты не поняла всего, – продолжила Элена. – Наверное, это вообще мало кто поймет и лучше не обсуждать.

– А ты понимаешь? – спросила Сахана, складывая все что знала об отношениях Элены и Нормана.

– Мне он нравится со всеми своими особенностями, – выпалила та. – Мне жаль, если у вас были отношения и ты…

– Не было, – сказала Сахана. – У нас никогда ничего не было. Я просто… Просто, когда он привез тебя в дом, я думала…

Элена вдруг расплылась такой улыбкой, будто бы Сахана вспомнила о каком-то светлом и радостном событии.

– Ну да, действительно. Что ты могла подумать? Я тоже тогда решила, что он спустит с меня шкуру – но была готова. Все равно лучше, чем официальное наказание. Когда воруешь – не попадайся. А если уж не повезло, то будь готов. Но это было не то, о чем я подумала. Он не был со мной жесток.

Сахана покачала головой.

– Завтра точно можно, – сказала она. – Просто будьте осторожнее.

– Спасибо, – покраснела Элена и побежала наверх в палату.

Сахана принесла Алкиду ужин. Он лежал в кровати и читал. Весь стол рядом был занят ровными стопками бумаг. Сверху лежал его ежедневник.

Сахана привела кровать в сидячее положение и поставила еду на поднос с ножками.

– Я мог спуститься в столовую, – сказал мужчина.

Сахана покачала головой.

– Сегодня – нет.

– Я хорошо себя чувствую.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сахана взяла его руку и пощупала пульс.

– Ну как? – спросил он.

– Честно сказать, идеально.

– А можно я тоже попробую разобраться в твоем здоровье? – поинтересовался Алкид, заглядывая ей в глаза.

Сахана вздохнула. Он перехватил ее руку и перевернул запястьем вверх и склонился к ней губами. Он поцеловал нежную кожу, под которой выделялись голубоватые нити вен.

Жест был совершенно невинным и допустимым в обществе. Почувствовав его дыхание на себе, она поняла, что едва ли справится с чувствами. Большим пальцем погладил ее запястье и безошибочно прижал его к месту, где ощущался стук ее сердца.

– Сто два удара в минуту? –подсчитал он. – Не слишком ли частый, Сахана? Почему твое сердце бьется так быстро?

Поднос с едой плавно взлетел и встал на подоконнике.

Алкид притянул девушку ближе.

– И зрачки расширены, – тихо сказал он, зарываясь пальцами в ее волосы на затылке.

Сахана прерывисто вздохнула.

– Дыхание учащено. Какой диагноз вы поставите, доктор, по этим симптомам? – спросил он.

– Алкид, я тебя прошу, – наконец смогла сказать она.

– Диагноз, – жестко повторил он, привлекая ее ближе.

– Если при этом есть боли за грудиной и лицо бледное до синевы, то это ишемия, – прошептала Сахана.

– Ты не выглядишь бледной, Сахана, – рука Алкида скользнула по ее талии вверх. – И не похоже, что ты испытываешь боль.

– Тогда, может быть, паническая атака?

– Не знаю, что это, но разве ты не должна при этом паниковать? – поинтересовался Алкид. – Этот диагноз тоже не верный. Ты точно хороший лекарь?

Его рука проникла в вырез платья.

– Я, кажется, нашел еще один симптом. – сказал он, лаская ее твердый сосок. Сахана вскрикнула. – Так точно должно быть у здорового человека? – спросил он. – Что за диагноз, доктор?

– Возбуждение, – выдохнула Сахана.

Как только она это произнесла, Алкид впился губами в ее губы. Она закрыла глаза, отвечая. Он спустил ее платье с плеч. Его рука освободила ее грудь и сжала именно так, как Сахане нравилось больше всего.

Девушка понимала, что так нельзя. Она играла с огнем. Что будет потом?

– Алкид, – прошептала она. – Тебе еще рано, нужен покой…

– Мне нужна ты, – ответил он, целуя ее сосок.

– Я только что запретила Элене заниматься этим с твоим братом, хотя он меньше пострадал.

– Тебя так заботит мое здоровье? Тогда ты должна знать, что долгое воздержание опасно. А у нас оно было очень долгим.

– Остановись, пожалуйста, это неправильно, – прошептала она, теряя остатки сил сопротивляться.

– Правила устанавливаем мы, – шепнул ей Алкид, отбрасывая одеяло и поднимаясь.

Он скинул с себя рубашку, а затем стащил с Саханы платье.

– Сюда может кто-то зайти, – всхлипнула Сахана.

– Да, конечно, – усмехнулся Алкид, напоминая ей, с кем она имеет дело. – Не только зайти, кстати. Можешь попробовать выйти. Для эксперимента.

– Ты запер меня и возьмешь против воли? – спросила она, покосившись на дверь.

– Скажи «нет» и останови, – спокойно предложил Алкид, глядя ей в глаза.

Он прижал ее к себе и поцеловал. Его рука легла на ее шею, лишь на мгновение давая почувствовать его силу. Свет в комнате погас. Потолок покрылся золотистым свечением.

– Просто скажи нет, если не хочешь меня, – повторил он, целуя ее снова.

– Еще немного, – прошептала Сахана. – Поцелуй меня еще раз.

Он толкнул ее на кровать и прижал к ней. Его рука провела по нежной коже живота, подцепила полоску ткани трусиков. Алкид не спешил, он погладил ее прямо через них, вызывая стон. Тело девушки извивалось, приглашая его.

– Сахана, – шепнул он. – Я меняю правила.

– Мне нельзя будет отказаться? – спросила она, прижимая его к своей груди, и подаваясь бедрами навстречу.

– Я смотрю у тебя прямо фантазия на эту тему, – усмехнулся Алкид, ложась на нее сверху. – Мне мало того, что ты не скажешь «нет». Мало молчания. Я хочу согласие, ну как вы, лекари. Я не трону тебя, пока ты сама не попросишь меня сделать это.

– Что? – выдохнула Сахана, не готовая к такому повороту.

– Скажи, чего ты хочешь и получишь, – хищно улыбнулся он.

Сахана застонала от нахлынувших чувств. Ей придется просить его? Она надеялась, что он раздвинет ей ноги и войдет, сказав, что ей некуда бежать и у нее нет выбора. Сейчас выбор был.

Но Сахана не хотела забирать инициативу.

– Если ты так жаждешь именно насилия, то как-нибудь, мы обязательно осуществим твое желание, –усмехнулся Алкид. – Почему бы не сыграть в такую игру? Уйдем в наше крыло в большом доме. Я дам тебе время убежать и спрятаться. А потом обязательно найду и схвачу, – он в подтверждение слов намотал ее волосы на свою руку, удерживая мягко, но сильно.

Дыхание девушки прерывалось, будто бы она уже чувствовала его в себе.

– А что потом? – спросила Сахана, дрогнувшим от предельного возбуждения голосом.

– А потом я надену на тебя ошейник, чтобы ты знала, что в моих руках. Свяжу и поимею несмотря на слезы и мольбы. Много раз, сколько захочу и как захочу, – мужчина с хищным азартом взглянул на нее, и ему понравилось то, что он увидел.

Сахана реагировала на его слова сильным и нескрываемым возбуждением.

– Алкид, – прошептала она как во сне, извиваясь и прижимаясь к нему.

– Это будет потом, моя сладкая. Не прямо сейчас, – он успокаивающе погладил ее по щеке. – Сегодня мы начинаем все заново. И я не хочу игр. Я хочу знать, какое решение принимаешь ты. Ты должна быть согласна. Мне важно знать, что ты сама хочешь этого также сильно как я.

Девушка застонала, не в силах сдерживать эмоции.

Алкид прошелся поцелуями по ее шее, прижался бедрами между ее раздвинутых ног. Девушка подалась ему навстречу, еще немного и все произошло бы, но она почувствовала, как поднимается в воздухе над кроватью. Алкид обездвижил ее, чтобы она не хитрила. Ее руки вытянулись назад, прижимаясь к спинке кровати, будто бы он привязал ее невидимыми путами.

– Сахана, ты никак не можешь решить? – спросил он не без легкой издевки.

Девушка обвила его ногами и умоляюще посмотрела.

– Алкид, пожалуйста.. – простонала она.

Он навис над ней, почти касаясь губами губ. Его темные глаза смотрели на нее. Она чувствовала его всей кожей – сосками, животом.

Его пальцы прошлись по внутренней стороне предплечий, обвели губы. Шершавая, грубая кожа этих рук возбуждала Сахану, как ничто другое.

Он снова захватил ее волосы, стягивая их в ладони довольно крепко, поцеловал долгим и томящим поцелуем. Провел по шее, груди, животу.

Сахана увидела, как золотые искры на потолке стали падать на нее звездным дождем. Когда они касались кожи, ее слегка обжигало приятным жаром. Запястья, плечи, голени, стопы, все стало эрогенной зоной. Алкид сдвинул ее трусики в сторону и провел рукой в самом чувствительном месте.

– Пожалуйста, – прошептала она, извиваясь в его объятиях.

– Я слушаю тебя, Сахана, – ответил он, произнося ее имя глухим и возбужденным голосом.

– Я хочу тебя, – сказала она.

– Чего именно ты хочешь? – спросил он.

– Хочу, чтобы ты взял меня, – прошептала она сдаваясь.

Глаза Алкида вспыхнули, настолько у него расширились зрачки. Он вошел в нее крепко удерживая руками за бедра. С первого движения ей стало невозможно хорошо. Каждое новое ощущалось как следующий уровень наслаждения.

Сахана закричала, извиваясь в невидимых путах, удерживающих ее.

– Отпустить твои руки? – хрипло спросил Алкид.

– Не надо, – прошептала она.

– Мне тоже так больше нравится, – выдохнул он, еле сдерживаясь.

Вся эта возня в кровати и разговоры перевозбудили их обоих.

Сахана закричала от его слов. Его движения сводили ее с ума. Он попадал в нужную точку, вызывая низкие стоны девушки. С каждым толчком она изгибалась. Ее волосы разметались, глаза закрылись, губы бессвязно шептали его имя. Все это наслаждение длилось и длилось. Чувства нарастали. Сахана поняла, что подошла к пику.

– Я больше не могу, – шепнула она. – Ты видишь? Видишь?

Алкид посмотрел, как напрягается ее тело, и волна мурашек бежит по ее коже. Ее лоно сокращалась, и Сахана содрогалась в такт этим сладким ощущениям. Он не остановился, продолжая двигаться в ней и девушка закричала еще сильнее. Ей еще никогда не было так хорошо. Тело страшно соскучилось по этим чувствам.

– Алкид, – она подняла на него глаза полные страсти.

– Я люблю тебя, – ответил он, придавливая ее своим весом.

Движения стали нетерпеливыми и частыми. Крики Саханы перешли в тихие стоны. Алкид давно сдерживал желание присоединиться к ней. Наконец он вошел в нее глубоко и сильно. Сахана почувствовала толчки внутри себя. Они застыли, переплетаясь телами.

Женщина медленно опустилась на кровать. Теперь она не висела в воздухе, а ее руки были свободны. Она обняла Алкида и спрятала лицо у него на груди.

Он положил руку на ее волосы.

– И что нам теперь делать? – прошептала она, принимая всю тяжесть своих мыслей.

– Давай что-нибудь съедим? – беспечно предложил Алкид.

Искры на потолке пришли в движение, закручиваясь в странные фигуры.

Рабочие моменты

Вопреки его желанию, она не осталась на ночь. Сахана не хотела, чтобы в доме об этом говорили.

К завтраку пришла Айрина, принеся с собой еду из особняка.

– Им лучше? – спросила она, глядя на братьев как на нашкодивших котят.

– Лучше, – улыбнулась Сахана. – Сегодня вечером надо еще поработать с ребрами Нормана. И костная ткань в области затылка меня все еще беспокоит. Но в целом, все лучше, чем могло бы быть.

В этот момент раздался стук в дверь. Вошел слуга с письмом.

Алкид прочитал его и вскочил, опрокидывая стул.

– Ты только посмотри, что они пишут. Хотят на этом этапе переиграть условия контракта, – он ткнул документ под нос Норману.

– Я тебе говорил, что они ненадежны.

– А я говорил, что полудрагоценные камни у них лучшие в…

– К черту качество! Теперь-то что делать?

– Подожди, там был пункт на этот счет, – Алкид ушел наверх и приволок стопку бумаг.

Мужчины склонились над ними и почти на час ушли из реальности.

– Мне надо в кабинет. Эта документация там. Норман, я вспомнил один интересный момент – смотри, как у них оформлена земля, на которой стоит рудник.

– Погоди-ка, а у кого они могли ее так интересненько купить? – Норман переложил стопку вправо.

– Говорю же, документы у меня в кабинете.

– В доме?

– Нет, на производстве. Я наводил справки, когда продумывал подобный ход событий с Василем.

– Надо срочно их поднять. Если ты прав, то у нас тут хороший шанс.

– Гадать не надо, – едем.

При этих словах Сахана оживилась. Алкид ушел переодеваться. Слугу послали за Василем.

Алкид сбежал по лестнице со скоростью, говорящей о том, что он действительно отлично себя чувствует.

– Сахана, подойди, – привычно приказал он.

Женщина подошла, и он за руку затащил ее в смотровую.

– Тебе рано выходить на работу, – сказала она.

– Мы обязательно еще поиграем в доктора, когда я вернусь, – он окинул ее насмешливым взглядом. – Но пока довольно. Я уже вчера был в таком порядке, что лучше некуда. Разве ты не почувствовала? – спросил он, глядя ей в глаза и так очевидно намекая на то, что между ними было, что она покраснела. – Как только я приеду – поговорим. Прости, что мы так и не объяснились. Дело слишком срочное на много тысяч красивых золотых монеток. Возможно, я уеду на пару недель. Когда я вернусь, мы все с тобой решим.

Алкид поцеловал ее, коротко сжимая в объятиях.

Затем он подошел к сестре и шепнул ей.

– Проверь мои шкатулки с камнями и положи несколько холодных синих. Два, если сможешь, с огнем. Не сможешь – я сам сделаю.

Уже в дверях он обернулся и крикнул.

– Айрина, мои вещи для поездки должны быть готовы не позже обеда. Пришли их сразу на работу.

– Хорошо, брат, – ответила она.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Родной язык

Когда внизу раздался стук в дверь Сахана лишь устало повернула голову. Она плохо спала всю ночь, рано встала, хоть пациентов не было. Так что прилегла днем после того, как осмотрела беременную закройщицу. От Алкида с младшими родичами пришла записка – они сегодня возвращаются.

Лия изводила ее разговорами о Василе. Он занимал все ее мысли, и она безумно скучала по нему.

И все же в дом кто-то стучал. Надо было вставать. Сахана подумала, что приехал Алкид, потом вспомнила, что он всегда входит без стука. Если бы это был он, она бы проснулась от его прикосновений.

Быстрые шаги на первом этаже дали ей возможность снова откинуться на подушку. Лия уже шла открывать.

Сахана насторожилась, когда поняла, что слышит звуки борьбы и незнакомую речь. Она пыталась разобрать слова. Не выходило.

Неужели это кто-то из родичей Лии? Сахана резко вскочила, роняя пуфик у кровати. Василь говорил, что добраться с той стороны света невозможно, выходило, что он оказался неправ.

Только, кто это враги или друзья?

На первом этаже точно что-то происходило. Лия выкрикивала заклинания. Дом вдруг затрясся. Вряд ли она так встречала бы подругу или брата. Значит враги. Сахана подошла к окну. Рама открывалась лишь наполовину – отсюда было не вылезти.

По лестнице застучали тяжелые шаги.

Сахана сделала единственное, что могла. Эту вещь она забрала с собой, когда покидала покои Алкида. Она хотела затруднить ему поиски, но сейчас ее намерение было противоположным.

Сахана достала с полки под потолком деревянную шкатулку и вытащила из него серебристое ожерелье с большим кольцом на одной из трех цепочек. Она вспомнила слова Алкида, что он почувствует ее и найдет даже на другом конце света. Самое время было проверить это.

Девушка впервые сама надела на себя ошейник. Сердце забилось с такой скоростью, что она прикрыла его рукой. Шаги на лестнице не так тревожили ее, как возможность снова почувствовать себя в полной власти Алкида. Ошейник не застегнулся. Сахана вспомнила, что мужчина всегда запечатывал его магией.

Она пыталась состыковать концы ожерелья. Но ничего не происходило.

В этот момент дверь в ее комнату открылась. На пороге стоял незнакомый мужчина.

Он что-то сказал ей, но она не понимала ни слова. Ей показалось очень ироничным то, что Лия выучила их язык, а они даже не попытались – не было необходимости. Теперь была очевидна ошибочность данного решения.

Сахана отступила на несколько шагов назад. Мужчина шагнул к ней. В этот момент ожерелье будто ожило. Концы защелкнулись с тихим и знакомым металлическим звуком, а цепочки туже обычного обхватили шею.

Через мгновение чужеземец схватил ее и грубо потащил вниз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Неожиданное чувство

Алкид сидел у себя в кабинете. Несколько часов назад они вернулись из поездки. Он был удовлетворен тем, что они провернули. Золото за эту сделку уже лежало на его счету. Контракт по камням был составлен заново. Алкид самодовольно вспомнил детали их с братьями работы. Оставалось подписать документы, скопившиеся за время его отсутствия на производстве.

Норман вошел без стука.

– Давай бумаги и я поеду, – попросил он.

Алкид вдруг вскочил, роняя ручку на пол.

– Не могу поверить, – сказал он. – Зачем она это сделала?

– Кто? – изумился Норман.

– Иди за мной, – приказал Алкид.

Он взял бумаги и вышел из кабинета.

– Едем домой. Ищи Василя и встречаемся у моего вездехода.

– Может мы сами доедем? – спросил Норман. – Ненавижу ездить с тобой.

– Что-то случилось, – рявкнул Алкид. – Ищи Василя и за мной. Будет на верхних этажах – прыгайте, летите, мне плевать. У нас нет времени.

Норман шел и бубнил себе под нос: «Ненавижу ездить с ним, особенно, когда он спешит».

Алкид спустился во двор и столкнулся со стражником.

– Господин Алкид, можно задать вам пару вопросов?

– Если по поводу пошлин на меха – все вопросы к судье. У нас с ним соглашение. Если какие-то вопросы по руднику, то мне нужен официальный запрос в письменном виде. Без него я не задержусь. Я спешу.

– Дело срочное, – сказал стражник, удерживая Алкида за рукав. – На перевале убийство.

Алкид остановился.

– Что вы говорите?

– Вы не замечали в последнее время посторонних людей в своем поселке?

– Нет, – сказал Алкид. – Я только вернулся из поездки и мне еще не докладывали.

– Нападения или кражи случались?

– Если случались, то мне неизвестно. Так почему вы спрашиваете?

– Кто-то напал на предместье перевала. Мужчин убили, хозяйку дома измучили. Забрали теплые вещи, выгрузили все запасы еды долгого хранения, угнали вездеход. Ничего из ценностей не взяли.

– Выходит, хозяйка дома осталась жива? Что она сказала?

– К сожалению, от шока она повредилась разумом. Сейчас ей занимается доктор Кайл.

– Сошла с ума? – уточнил Алкид.

– Да, несла чушь, что у нее были трое крылатых мужика, которые говорили по-птичьи, но крылья у них были как щупальца.

Алкид посмотрел на свой вездеход, у которого уже стояли Василь и Норман.

– Трое говорите?

– Трое, господин. Предупредите ваших людей, особенно домашних.

– Я передам своим людям, – Алкид сунул стражнику золотой, чувствуя, как на душе змеей сворачивается тревога. – Благодарю, что настояли уделить вам время.

Алкид прыгнул за руль вездехода как хищный зверь. Норман просто вжался в сидение и пристегнулся двумя ремнями. Василь последовал его примеру.

Вездеход плавно тронулся и медленно, как и положено крупной машине выполз на дорогу. Как только производство скрылось за поворотом, Алкид расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и достал кулон.

Василь сжал руку Нормана. И мужчин вдавило в кресла.

Дорога к дому петляла между болот. Алкид почти сразу слетел с нее и теперь ехал среди топей и кочек напрямую.

– Мы умрем, – тихо прошипел Василь, отворачиваясь от стекла.

Норман увидел, что их путь преграждает несколько болотных берез, он успел втянуть голову и приготовиться к удару, но вместо этого пара деревьев рассыпалась в пыль, давая достаточный проезд машине, которая теперь неслась по болотным кочкам.

Здесь под внешней зеленью не было твердой поверхности, лишь топь. Сюда не добирались сборщики ягод даже в самый сухой год. Алкида это не смутило, вездеход не замедлил темп, его не качнуло, не было слышно плеска воды под колесами.

– Ненавижу это дерьмо, – тихо причитал Норман.

– Алкид, если окажется, что мы просто так мчались из-за того, что у тебя левая пятка зачесалась, я тебя изобью, – сказал Василь.

– А я буду держать, чтоб не рыпался, – буркнул Норман, борясь с тошнотой.

– Если дома все хорошо, я не стану сопротивляться. Дам вам, соплякам, шанс повозиться со старшим братом, – ответил им Алкид довольно спокойным голосом. – Ну успокойтесь, мы уже почти выехали на дорогу, – добавил он.

Машина рванула еще быстрее, хотя это казалось невозможным. Сзади что-то хрустнуло и застучало, но Алкид и бровью не повел. Тем временем стук прекратился.

В переднем стекле уже показалась крыша особняка.

– Норман, ты в дом. Опрашиваешь слуг, выясняешь, что с Айриной и кто еще с ней сейчас. Мы с Василем в дом исцелений.

Алкид прыжком преодолел крыльцо и ступеньки. Ему было бесконечно жаль, что он ничего не знает о технике создания порталов. Сейчас он понимал, неверно было оставлять попытки выяснить это у Лии после первых неудач. Давно мог бы освоить это мастерство.

Норман бежал к дому, но на взгляд мага недостаточно быстро, так что он подогнал брата магией, едва не впечатав его в дверь большого дома.

В клинике Саханы не было, Алкид и так это знал. Она перемещалась в сторону северного моря, если он правильно понимал свои ощущения.

Всюду виднелись следы борьбы. Столик, на котором Сахана хранила ключи был перевернут. Кресла для ожидающих были разбросаны по холлу. Одно висело под потолком, воткнувшись ножкой в толстое бревно сруба.

Алкид покачал головой. Лиины соотечественники. Их магия была более поверхностной, чем его. Ему пришлось учиться по древним книгам, прибегать к основательным силам, создавать симбиоз вашнирских обрядов с магическими практиками.

Магия Лии была больше визуальной и устрашающей. Лия долго разворачивала все эти красивые эффекты, но Алкид уже имел опыт взаимодействия с ней. К тому же под предлогом улучшения ее навыков, он занимался с ней в свободное время. И многое понял.

Но биться в одиночку с четырьмя противниками… Он не знал, готов ли к такому. После толпы диких ему совсем не хотелось ввязываться в новую авантюру. С дикими он все же мог собрать людей и биться вместе. С магами ему предстояло сражаться одному.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Итак, Лия и ее трое соотечественников увезли Сахану. Следы борьбы говорили о том, что Лия сопротивлялась. Но они могли устроить бардак для отвода глаз.

А Сахана? Она пошла с ними добровольно? Алкид покачал головой. Тогда зачем бы она надела на себя ошейник? Тем более, что это было не так-то просто сделать.

Алкиду срочно нужно было в большой дом.

– Их четверо, а я один. Что ж, посмотрим, чего я стою, – сказал он сам себе, уже находясь в своем кабинете.

Он собрал все необходимое и бегом бросился к вездеходу.

Норман догнал его уже возле машины.

– Брат, что случилось? Куда ты теперь?

– Сахану забрали, – Алкид повернул ключ в замке. – Я еду один. Вы своим ходом за мной. Можете не спешить, вы не потеряете мой след. Я надеюсь, что, когда вы меня догоните, все уже будет кончено. В мою пользу или нет – не знаю, но, если что не подставляйтесь. Если я потерплю поражение, дайте им уйти.

– В смысле не в твою пользу? – Норман схватил его за руку. – Как ты можешь потерпеть поражение?

– Здесь были три мага. И это не считая Лию, которая, возможно, на их стороне.

– Мы едем с тобой!

– Василь! – Норман во всю силу легких позвал брата.

– Нет, я не могу вами рисковать, – покачал головой Алкид.

Алкид сунул брату в руки шкатулку с вашнирским камнем.

– Он связан с моим. Держи коробку в руке. Камень будет притягиваться к моему и перемещаться в коробке. Вы поймете куда поворачивать. Как будете на месте, близко не подходить. Разведайте ситуацию максимально осторожно, ждите сигнала. Если все кончится плохо – не геройствуйте, возвращайтесь домой. Сестра в порядке? Хотя можешь не говорить, я все вижу по твоему лицу. Взяли только Лию и Сахану. В большом доме никто даже ничего не заметил, я прав?

– Ты хуже Василя, – сказал Норман. – Все так. Но мне не нужен твой камень. Мы едем с тобой.

Айрина подбежала к машине.

– А ты не думал, что Сахана уехала от тебя по своей воле? – спросила она.

– Что? – переспросил Алкид не веря своим ушам.

– Ты дал ей свободу, не думаешь, что она просто ей воспользовалась? Может быть, она приняла решение не в твою пользу?

– Мне плевать, какое она решение приняла, – в бешенстве прошептал Алкид. – Это не твое дело, сестра. Ты достаточно вмешивалась. Не трать мое время. Сахана будет принадлежать мне. Если она уехала не по своей воле, я спасу ее. Если по своей, то снова лишу ее свободы.

Алкид просто откинул брата и сестру от машины и рванул с места.

– Снова? – как эхо повторила Айрина.

– Айрина, замолчи, – оборвал ее Василь.

Она взглянула на дорогу, где уже не было и следа машины Алкида.

– С ним все будет в порядке? – она пошла за братьями, садившимся в другой вездеход.

– Я не знаю, – покачал головой Норман. – На всякий случай пиши Сафросу, если Алкид не справится, у нас будут серьезные проблемы, и только твой отец-психопат сможет хоть как-то их разрешить.

– Он и твой отец тоже, – обиженно сказала Айрина.

– Это не меняет того, что он психопат. Скорее, наоборот, усугубляет ситуацию.

– Мы все его дети, сколько можно друг друга этим оскорблять? – с негодованием воскликнула она.

Брат лишь покачал головой.

Вездеход тронулся, когда Айрина закричала:

– Что значит, если Алкид не справится? Что с ним будет?

Задыхающаяся Элена выбежала на крыльцо с Эльзой в руках.

Норман с сожалением посмотрел на нее. Он так давно не видел ее, и даже не успел ей сказать на прощание ни слова утешения.

К кораблю

Вездеход глох дважды. Бульсар никак не мог справиться со странной техникой. Магического двигателя не было, объяснения по поводу управления были взяты языком жестов и угроз. Бросать транспорт не хотелось – все пространство было забито припасами для обратной дороги.

– Лия, как это завести? – Бульсар встряхнул девушку, но Лия лишь пожала плечами.

– Откуда мне знать? Мне никто не показывал.

– Спроси местную девку, – велел мужчина.

Лия перевела вопрос, но Сахана лишь покачала головой. Она умела водить, но не собиралась в этом признаваться. Здесь на Севере ее всегда кто-нибудь возил. Алкид выделил ей рабочего, который был наготове. Лекарь принимала это как должное. Сейчас промедление было ей на руку. Она продолжала надеяться, что Алкид придет за ней.

– Я ничего в этом не понимаю, – сказала она Лие и продолжила стоять на своем. – Не умею. Сама знаешь, что у меня есть водитель.

На них кричали, угрожали, но оставили в покое.

– Могла бы и выучиться, дура, – плюнул в сторону колдуньи Бульсар.

Коллективным разумом похитители вернули вездеходу рабочее состояние и двинулись к своей цели. Сахану сводила с ума тряска и рывки. Умение управлять местной техникой не спешило приходить к чужеземцам. Наконец, они прибыли на берег.

– Их сразу на корабль? – Умтих спешил покинуть эту землю.

Девушек вывели из вездехода. Сахана стояла рядом с Лией и не могла сделать и шага. Магия удерживала ее на месте.

– Погодите. Есть одно дело. Не отпускайте Лию. Вторая, похоже, ничего не может нам противопоставить. Не тратьте на нее силы.

Натан отпустил ее.

– Передай подружке, чтобы не вздумала бежать. Зашибить не зашибем, но войдем в азарт и повеселимся с ней.

Лия перевела. Ее саму удерживали только Натан и Умтих. Она прощупала магию и нашла пару слабых мест. Колдунья была готова сломать их защиту. Ее сила уступала, но за счет того, что она получила совершенно другое магическое образование, магия была искуснее. Умтих и Натан представляли низшие семьи, которым было никогда не получить ни хорошей брачной партии, ни подобных знаний.

Бульсар был чуть выше положением, но все равно не дотягивал до уровня Лии. Попытка получить привилегии, шантажируя мать Лии провалилась. Сложно представить его отчаяние, когда пришел ответ, что дочерей и сыновей Агата за долгую жизнь родила много, а страна у нее по-прежнему одна. Лия пострадала тогда, но ей уже было плевать. Она каждый раз представляла лицо Бульсара, все усилия которого пошли прахом, интрига провалилась, а возвращение Лии ставило под угрозу жизнь всего его рода. Колдунья гадала, как они нашли ее, как поняли, что она жива.

Девушка просчитывала возможные варианты побега. Если бы она могла сотворить хотя бы маленький портал, хоть на несколько десятков метров, то вышло бы запутать магов. Создание порталов было для них запредельной наукой. Но Лия этого больше не могла.

Она печально улыбнулась Сахане.

Бульсар смотрел на Лию с отвращением. Но выбора у него не было.

– Не могла спокойно умереть? – спросил он ее. –Вернулась бы к своей семье опозоренной, и ушла бы за год-два в окружении близких, растеряв магию и жизнь.

– Это для таких жалких собак как ты, – ответила Лия, задирая нос. – Такие как я могут одним порталом пройти через весь мир, исцелиться от яда, от которого нет средств и восстановить свою магию.

– Ты стала слабее, – прошипел Бульсар.

– Хватит сил перегрызть тебе горло, – заявила она. – Как ты узнал, что я жива?

– Твой браслет остался у меня и начал сиять несколько месяцев назад.

– И зачем ты отправился за мной?

– Не хотел, чтобы ты пожаловала к нам первая. Думал, что ты рвешься отомстить. Не мог предположить, как далеко тебя забросило и что твоя сила вернулась не полностью. Смешно было рискнуть жизнью, чтобы найти тебя в таком плачевном состоянии.

– Роковая ошибка, – захохотала Лия.

– Вообще-то, я доволен тем, как все вышло, куколка, – Бульсар почесал бороду. – Мы на континенте, где нет магов. Значит здесь я просто царь-император. Я захвачу эти земли и наступлю ногой на горло местным правителям.

– Царь-император, не маловат титул? – усмехнулась Лия. – Один ты ничего не сделаешь с целым миром. Эти земли огромны.

– За мной пойдут маги, – усмехнулся он. – Пока я шел через море, я много думал, что сделаю, когда найду тебя. Собирался убить и сжечь труп, как поступают с бешеными собаками, но все изменилось. Убивать уже бессмысленно. Я решил действовать иначе.

– И что же ты надумал своей жалкой головой? – спросила Лия.

– Я трахну тебя, – сказал он. – Я наполню свой род магией, дам детям высшую магическую кровь Аркатеидов.

– Моя кровь была также хороша, когда мы были на нашей земле. Почему тогда ты предпочел меня казнить? – спросила Лия, с отвращением представляя себе, что будет, если он исполнит угрозу.

– Не хотел раскрывать свою личность. Я все продумал, как остаться в тени и снять сливки с интриги. В тот раз не вышло. Зато сейчас все совсем иначе. Теперь я выбрал роль героя. Только представь, какая сказка получается. Я узнал, что ты жива. Я, рискуя всем, пересек океан, нашел тебя и спас. Открыл новые беззащитные земли и дал нашим соотечественникам возможность захватить их и обратить в рабство целые народы. Из этого можно создать не историю, а легенду. Твоя семья примет меня, понимаешь почему? Потому что у Агаты много детей, но дочь, прошедшая порталом весь мир и вернувшаяся в лучах славы, только одна. Пусть мне и противна сама мысль, что я начну любить тебя, но оно того стоит. Ты же знаешь, как это происходит. Твоя кровь сильнее моей, моя магия будет в восторге от нашей близости. Все эти розовые сопли и прочее. Очень не хочется таскать тебе тапки в зубах. Особенно тошно при мысли, что ты тоже будешь любить меня как безумная кошка вместо того, чтобы страдать от насилия и боли.

– Ты немного не так понимаешь суть магических отношений, – задумчиво сказала Лия. – Недостаток образования, как и у всех слабых магов… Дело не в силе, а в совпадении энергии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

–Буду очень рад, если окажусь неправ, – перебил он ее. – В любом случае, когда ты станешь моей женой, за мной пойдут. Взять силой одну из вашего рода, переломить судьбу своего и завоевать целый мир – вот, что ждет меня в будущем.

Бульсар усмехнулся, глядя на растерянную Лию.

– Мы начнем прямо сейчас, моя дорогая. Сначала я трахну тебя на глазах моих людей и твоей подруги, а потом проведем небольшой обряд. И все выйдет по древнему обычаю. Он диковат, но все еще действует – брак будет заключен.

Обряд

Лия поняла, почему они не пошли на корабль. Чтобы провести ритуал, им надо было остаться на земле. Согласно древнему обычаю, достаточно было двух свидетелей физического проявления любви. Затем влюбленные смешивали свою кровь и проливали ее на землю. Свидетелей было даже трое. Брак был бы заключен.

Лия бешено соображала, что будет, если она воспользуется лазейками и освободится от Натана и Умтиха. Затем надо было бы отбиться от Бульсара, что тоже было возможно, но еще была Сахана, которую необходимо защитить. И надо было найти способ бежать. Но бежать так, чтобы не догнали. Вот в этой части плана были проблемы.

Лия решила потянуть время. Оставалось только просить о милости.

– Отпусти Сахану. Она не имеет к нам никакого отношения, – Лия сменила тон на умоляющий.

– Она симпатяжка. Только посмотри на ее зеленые глаза и сияющие волосы. Девчонка даже больше в моем вкусе, чем ты. И зачем ее отпускать? Она нас видела, еще скажет кому-нибудь. Я не хочу отбиваться в море от местных корабликов. Мой ответ – она едет с нами.

Лия смотрела как Бульсар приближается и лихорадочно соображала. Древний способ заключать браки напомнил ей о клятве, которую Алкид вынудил дать за спасение своей жизни.

– Беги, моя куколка, – сказал ей мужчина, – или ты не можешь? – издевательски добавил он.

Лия вдруг резким движением оборвала рукава своего платья.

– Сахана, помнишь клятву, которую я дала Алкиду? – она обратилась к подруге на рагласианском. – Ты теперь свободна, а значит моя жизнь принадлежит тебе, а не ему. Клятва перешла на тебя. Я буду защищать тебя всем, что есть у меня до последней капли магии. Беги, если они попытаются задержать тебя, на моей стороне будет данная мной клятва. Беги! – крикнула она, ломая хрупкие точки в заклинаниях Натана и Умтиха.

– Жалкие собаки, – заорала она им во всю мощь своих легких. Мужчины упали на камни. На некоторое время они были обезврежены.

Сахана бросилась бежать по берегу. Черные камушки под ногами скользили и сбивались. Море обдавало ее ледяными брызгами. Летний ветер на берегу не отличался от зимнего.

За ее спиной раздался треск и крик Лии. Сахана чуть повернулась и увидела, как темное щупальце рассыпается прямо над ней разноцветным огнем. Вскрикнув, она побежала еще быстрее.

Фигурка Лии выделялась на мрачном берегу. Бульсар творил заклятье, чтобы поразить ее, а двое его людей пытались собраться с силами и встать.

Руки Лии светились так, что казались объятыми пламенем.

Сахана бежала и понимала, что на пляже она как на ладони. Острые скалы обрывистого берега не давали возможности уйти с этого пространства. Удар Бульсара должен был сбить ее с ног, но столкнулся с магией Лии и развернулся. Магия была слишком сильной, чтобы развеяться от воли колдуньи. Она просто приняла удар на себя.

– На какие жертвы ты идешь ради нее. Благородство? – от рук Бульсара протянулась длинная нить и соединилась с узорами на запястьях Лии, упавшей на черную гальку. – О, да ты связана с этой девчонкой клятвой? – Бульсар магическим хлыстом ударил Лию, и она некоторое время не могла сделать вдох от боли. – Выходит она тебе спасла жизнь, за меньшие заслуги ты бы так не прогнулась, – он сделал к поверженной девушке пару шагов.

– Она знает способ нейтрализовать наш страшный яд –«магическую смерть»? Лия, лживая дрянь, ты скрыла от меня ее ценность!

– Хватит валяться! За девчонкой, живо! – Бульсар подстегнул своих людей магическим разрядом.

Умтих и Натан наконец встали и побежали за ней, повинуясь приказу Бульсара. Сахана слышала их топот за спиной. Она бежала изо всех сил и не понимала, зачем это делает. У них с Лией не было шансов.

– Ну что, куколка, – сказал Бульсар, подходя к Лии вплотную. – Думаю, что мы можем начать, а ребятам будет достаточно лишь пару раз оглянуться – нас будет отлично видно. Они догонят твою подружку, притащат ее сюда, и вы с ней покричите хором, пока мы будем с вами веселиться.

– Столько недель в море. Я так долго не был с женщиной, что даже твоя задница вызывает у меня меньше тошноты, чем обычно, – он протянул руку к Лие. Девушка лежала без движения. Было видно, как она страдает от боли.

Бульсар торжествующе улыбнулся и коснулся ее. Этот взгляд маг увидел в последний момент. Лия вскинула руку, и вспышка фиолетового огня врезалась в тело мужчины. Разрядом его швырнуло на скалы. Он ударился головой. По затылку потекла липкую жидкость, распространяя тепло.

– Держись, тварь! – заорал Бульсар, пытаясь понять, где теперь находится Лия.

Мужчины раз за разом бросали на Сахану магическую сеть. Это не выходило, потому что клятва Лии реагировала быстрее, разбивая их магию как глиняные чашки. К сожалению, несмотря на успех своей последней атаки, колдунья стремительно слабела. В те моменты, когда срабатывала клятва, девушка оставалась беззащитной. Она боялась, что сил для отражения магии опять не хватит и удар вновь обернется против нее. Бульсар уже успел сильно ее задеть. Боль не унималась. Если он найдет ее, то все кончится. Следующую атаку ей не выдержать. Лия скрылась за острой черной скалой. У нее не было ни плана, ни сил. Только ненависть.

Пусть магия Умтиха и Натана не причиняла вреда Сахане, но так или иначе, бежали они быстро и расстояние сокращалось физически.

Сахана выбилась из сил. Ледяной воздух разрывал ей легкие. Ноги не слушались. Она не так много ходила во время долгой зимы, а бегать и вовсе отвыкла.

Девушка споткнулась о крупный камень и упала. Боль от падения на гальку была жгучей. Из глаз выбило слезы.

Сахана повернулась к преследователям, рукой подхватывая камень. Ей было стыдно делать такую глупую попытку. Но и просто ждать, когда они схватят ее было еще глупее.

«Хоть шишку набью тварям, если не промажу», – подумала она, надеясь, что Лия еще может ее защитить.

Она замахнулась и бросила булыжник в мужчину, который был ближе.

К ее удивлению, камень завис в воздухе и время замедлилось. Небо прорезало золотыми лучами. Сияние было таким ярким, что девушка закрыла глаза. Она попыталась отползти подальше, когда услышала взрыв.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Открой глаза, – прошептал голос будто у самого уха.

Сахана вспомнила сон, который видела в тот день, когда спасла юную колдунью.

Она медленно открыла глаза и вскрикнула.

На берегу холодного моря

В сиянии огромного золотого вашнирского камня на берегу виднелась высокая фигура Алкида. Он казался крупнее и больше своих противников. Мужчины, преследовавшие ее лежали в воде, недалеко от берега. Сахана не могла понять, подают ли они признаки жизни или их просто колышет полосой прибоя.

– Беги, прошу тебя, я задержу их, – одними губами произнес Алкид, но женщина расслышала каждое слово так, будто бы он был рядом.

Сахана окинула место битвы взглядом. Ее трясло от страха, но бежать она не собиралась. Здесь были Лия и Алкид. Им могла понадобиться ее помощь. Сахана предпочла подобраться ближе, спрятаться за острыми скалами и наблюдать.

Бульсар еще сопротивлялся.

– Лия, что это за тварь? – кричал он на своем языке. – Какую магию он использует?

Колдунья не отвечала, продолжая лежать на холодных камнях там, где ее не могли видеть. Девушка отслеживала взглядом то, что делал Алкид. Его вашнирскую магию она по-прежнему не понимала – видела сияющие точки камней, но не более. Какими свойствами обладают кристаллы и что именно он ими делает для нее было непостижимо. Магия Алкида вообще была странной. Это отличалась от того, что знала Лия. Девушка много раз вспоминала, как он обездвижил ее в доме исцелений мгновенно перекрыв ее канал магии. Секунду за секундой прокручивая эту ситуацию в голове, она не могла придумать из нее выхода. В его магии не было изъяна. Алкид же напротив отлично понимал, как Лия творит свою ворожбу. Еще больше неприятных воспоминаний ей приносил тот момент, когда, пытаясь помочь Сахане лечить его, столкнулась с ним ментально. Она ни за что не согласилась бы это повторить.

Бульсар недоумевал. С такой силой он столкнулся впервые.

– Я думал, Лия, ты замешана в этом, – Алкид повернул к ней голову. Он отлично видел ее.

– Нет, хозяин, – пискнула она, почему-то называя его именно так.

– Допустим, – сказал он. – Но я думал, что сражаться придется с тобой. И взял это.

Лия увидела то, что у него было в руках и сжалась от ужаса, не осмеливаясь кричать. Пусть Алкид нашел ее, но от соотечественников она надежно укрылась.

Бульсар терял контроль. Его измотал морской переход, диета из рыбы и воды. На этом берегу ему было неуютно. Накануне они почти насмерть дрались с мужчинами из мелкой деревушки. Не хватило времени ни на полноценный отдых, ни на восстановление сил.

Бульсар ругал себя за суету и спешку. Выяснив, что в этом мире магов нет, только какие-то полудикие шаманы, похититель составил прекрасный в своей амбициозности план. Он не думал, что кто-то кроме Лии перейдет ему дорогу. Поэтому надеялся быстро закончить дело и вернуться сюда уже в ореоле славы завоевателя.

Затем он преодолевал сопротивление своей старой знакомой в доме. Потом была эта битва на берегу. Лия даже ослабленной оставалась серьезным противником. Но бой с ней он хотя бы ожидал. Новое препятствие не нравилось Бульсару больше. Неизвестный маг, сияющие камни и совершенно другая, но весомая по силе магия, которую он вовсе не рассчитывал встретить.

Мужчина, стоящий перед ним, появился здесь неожиданно. Лия уже была вымотана. Он отпустил своих людей в погоню за второй девчонкой – так колдунья тратила больше сил на защиту той, которой была обязана жизнью. Бульсар пользовался этим, отключая ее магию шаг за шагом, причиняя боль и дезориентируя. Он уже чувствовал победу в своих руках.

А сейчас чужеземец так же стремительно начал сомневаться в исходе битвы. Воздух вокруг него сжимался, заставляя его барахтаться как муху в застывающей смоле. Магия еще была доступна – противник не мог или не умел блокировать ее полностью и упустил пару каналов.

Бульсар обрушил на оппонента ледяную волну. Он надеялся смутить его и выгадать время, чтобы создать брешь в магии. В Алкида полетели крупные камни. Он лишь сощурился от грохота – они наталкивались на невидимую стену перед ним.

Противник продолжал атаковать его, хоть Алкид и думал, что не оставил ему таких возможностей. С Лией было проще – в доме исцелений он отключил ее магию сразу. С Бульсаром маг никак не мог нащупать все пути силы.

– Лия, – закричал Бульсар. – Спаси меня и я верну тебя домой. Ты займешь свое место в нашем мире. Умоляю, я отдам тебе все, что есть.

Лия лишь покачала головой, прячась за Сахану, которая вернулась, чтобы помочь ей.

– Беру свои слова назад. Я ничего тебе не сделаю. Отказываюсь от брака. Взамен я дам тебе рабскую клятву, Лия! – отчаянно крикнул Бульсар.

– Что он говорит тебе? – спросила та.

– Предлагает золотые горы, если я нападу на Алкида, – ответила колдунья.

– Ты же не нападешь? – вздрогнула Сахана.

Лия медленно покачала головой. Она уже жалела о каждом произнесенном только что слове. Она сказала это Сахане, потому что привыкла доверять. Но внезапно она подумала о своей семье. Последнее обещание Бульсара всколыхнуло ее память. Это был шанс вернуть прежнюю жизнь, где она не будет рабыней. Где все будут склоняться перед ней. Она сможет вернуться домой, хотя была уверена, что этого не произойдет никогда. Судьба посылала ей возможность – вдвоем с Бульсаром у них все еще хватит сил переплыть океан.

– Ты же видишь, что у Алкида в руке? – спросила она подругу. – Это – то, о чем я думаю?

– Яд, которым отравили тебя? – предположила Сахана.

«Интересно, рассчитывал ли он, что будет нужна не одна порция?» – подумала Лия.

Алкиду еще никогда не приходилось бороться с таким противником. Бульсар искал у него слабые места. Алкид был вынужден не только нападать, но и защищаться. К тому же он не доверял Лие и то и дело обращал на нее взгляд.

Еще одним слабым местом была Сахана, которая не послушалась его и осталась. Ее он прикрыл магической преградой и вашнирским камнем, которым приходилось управлять.

Это все нужно было контролировать одновременно.

Бульсар корчился в потоках воздуха. Алкид раскрыл ладонь и выпустил из нее прозрачный шар, наполненный черной густой жидкостью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Капсула взлетела по направлению к врагу.

Лия следила за этим широко открыв глаза.

– Говори рабскую клятву, Бульсар, – крикнула она на своем языке. – Клянись сейчас же. В капсуле твоя магическая смерть!

Мужчина повернул к ней голову. В его взгляде читалось отвращение.

– Бульсар отдает жизнь и волю Лие, своей госпоже, на остаток времен. Я буду принадлежать тебе и за пределами времен, пока ты не пожелаешь освободить своего раба. Признаю твою власть и силу над собой и покоряюсь тебе.

Сказав эти слова, он начал петь. Слог за слогом, слово за словом и по его руке поползли черные магические узоры. Шею и левую сторону лица покрыл сложный рисунок. Лия вышла из-за скалы. Она пыталась просчитать дальнейшие события боя.

Бульсар на первый взгляд полностью лишился воли. Он больше не бился в магических тисках Алкида. Лия видела, как во взгляде бывшего хозяина Саханы мелькнуло торжество.

Праздновать победу было рано. Алкид не знал, как полностью лишить Бульсара доступа к магии. Он по неопытности продолжал оставлять лазейки, что позволило его противнику начать плести сложный клубок из заклятий, которые он распевал себе под нос. Магия формировалась медленнее, чем хотелось Бульсару, но все же процесс шел.

Лия безумно желала воспользоваться своим шансом. Ей оставалось отвлечь Алкида. Лучше всего было бы создать угрозу для Саханы, но Лию связывала клятва.

Если она атакует, то, возможно, получится переломить ход боя. Нужно всего несколько секунд, и огромный магический разряд сметет защиту Алкида. А затем второй ударит его оставшейся силой Бульсара.

Девушка несмело сделала шаг в сторону мужчин. Ее руки загорелись синим светом, пальцы зашевелились, и она тихо произнесла несколько слогов.

Небо потемнело и в воздухе появились крошечные льдинки. Формировавшийся в магическом фоне шар синего огня стал разрастаться. Лия шепотом запела, из-за ее спины тенью наметилась разрушительная магия.

Внезапно, ее словно поразило током. Сахана встала и коснулась ее взглядом лекаря. Лия, привыкшая открываться ей, не подумала отказать. Сахана ворвалась в ее тело.

– Ты же сказала, что будешь защищать меня, – прошептала лекарь. – А что ты делаешь сейчас?

– Сахана, ты плохо обо мне подумала, – Лия пыталась выкинуть ее из своего тела, но не могла. Если лекарь получил согласие, то имел полную власть. – Я на вашей стороне. Я не предам. Я с тобой. Я хотела помочь Алкиду, – шептала Лия одними губами.

Лия могла бы сама порыться в сознании Саханы. К примеру, можно было попытаться заблокировать ее дар. Она сама из благодарности раскрыла его. В ее силах было повернуть этот процесс вспять. Лия попыталась, но почему-то дар Саханы имел совсем другую мощь – стал полноценным и намного более сильным.

Раньше Лия могла ворваться без стука, а сейчас – нет. И она знала, что дело не в ней, не в Сахане, а в том, что женщина лечила Алкида – он тоже приложил к этому руку.

Колдунья с запозданием поняла, что уже при последнем осмотре все было не так. Она так хотела ребенка, что думала только о себе и не заметила изменений. Вдруг Лия вспомнила Василя, их мечты о сыне. Их вечера с логическими играми и головоломками. Его терпение, когда он обучал и неизменную нежность к ней. Лия опустилась на холодную гальку. От того, что она только что хотела сделать, колдунья почувствовала себя вывалянной в грязи. Дело было не в клятве, дело было в любви, в дружбе. Дело было в чести.

Сахана тоже не могла бы причинить ей вред. Лекарь не способен на такое, силы лекаря – мягкая просьба тканям и органам быть здоровыми. Они могут подчиниться, могут заставлять повторять одно и то же действие раз за разом. Но лекарь физически не может причинить вред пациенту, доверившемуся ему. Лия этого не знала.

– Лия прости, но лучше я пока побуду с тобой, – Сахана не разрывала связь. – Мне кажется, что между тобой и твоим старым другом что-то произошло.

– Он мне не друг, – прошептала Лия. – Отпусти меня, я боюсь, что Алкид заподозрит меня в чем-то, если увидит, что ты делаешь.

– Я скажу, что тебе в голову попал камень, – тихо ответила Сахана. – Оказывать помощь подруге совершенно нормально. Тем более, что ты и правда сильно ударилась… Погоди-ка это еще что? Мне совсем не нравится, – Сахана действительно занялась ее лечением.

Лия чувствовала, как уходит острая режущая боль от магического хлыста. Затем перестал ныть бок, которым она впечаталась в скалу. Горькие слезы потекли по ее щекам. Даже заподозрив в предательстве, Сахана лечила ее. Колдунья с ужасом думала, успел ли Алкид заметить ее манипуляции. Шар Бульсара больше не набирал мощь. Ему не хватило совсем не много до совершенного положения. Но Бульсар не мог больше медлить. Алкид сильнее зажал его. Не дождавшись поддержки, пришлось бить тем, что было.

Атака была внезапной. Защита Алкида не устояла. Его отбросило ударной волной и протащило по камням в сторону скалы. Лия вздрогнула. Сахана страшно закричала и чуть не утратила контроль.

В море, за спиной упавшего на гальку мужчины, медленно поднималась фигура Умтиха. Натан погиб сразу, когда Алкид появился на берегу и ударил. Умтих некоторое время был без сознания, а когда пришел в себя – предпочел притвориться мертвым.

Сейчас, когда Алкид упал, Умтих решил атаковать.

– Сдохни, – прошипел он, направляя в поверженного врага широкий поток огня. В это пламя он вложил всю свою силу до конца. Оно сушило его самого, доставляя физическую боль, что значило – магия забирает все.

Лия встала и поднялась на носочки, наблюдая за битвой. Сложно было разобраться, на чьей сейчас стороне ее переживания. Алкида колдунья не любила, а Бульсара ненавидела. Сахана увидела новую струю огня и снова закричала.

– Стой тихо, – шепнула ей Лия, обнимая.

Девушка отчаянно наблюдала за боем, который Алкид почти проиграл. Огонь добрался до него. Еще немного и ее жизнь переменится.

Если Лия сама не причинит вреда Алкиду и Сахане, разве она станет предательницей?

Она ждала, когда пламя охватит Алкида целиком.

Местная магия

– Да ты я смотрю не сдох, – весело прошептал себе под нос Алкид, замечая Умтиха краем взгляда. Положение его было не самым лучшим. Защита не выдержала удара. И это было плохо. Но был еще один момент. Айрина не смогла наполнить синие камни огнем перед поездкой. У нее все же не хватало сил. Алкид тоже не нашел на это времени. Ему и вовсе не пришлось их доставать – в поездке он пользовался исключительно умом и знаниями. Так что теперь, когда волна огня добралась до него, Алкид не стал уворачиваться или прятаться. Он счастливо улыбнулся пламени, позволил ему подойти на максимально близкое расстояние. Пусть противники порадуются успеху. Он выпустил из шкатулки сразу два синих вашнирских камня без огня.

– Похоже, вы совсем не разбираетесь в местных обычаях, ребятки, – издевательски прошипел он, сбивая добравшиеся до рукава жгучие языки.

Пальцы Алкида шевелились, как всегда, когда он работал с камнями. Маг лежал, полностью скрытый под волной бурлящего пламени, но оно не причиняло ему вреда. Пронзительно синие камни впитывали в себя огонь, попутно меняя цвет на огненно-красный.

Лия ждала, что Бульсар нанесет решающий удар. И вдруг схватила Сахану за руку.

– Только посмотри на это, – прошептала она бледнеющими губами.

Огонь запущенный Умтихом внезапно исчез. Даже с того места, где притаились девушки было видно, маг почти невредим. Алкид резко перевернулся и оказался на одном колене. Лия никак не могла понять, что произошло. Новый разряд Бульсара уже летел на него, но мужчина лишь выкинул ему на встречу огненно-красный камень. В ту же секунду Сахана и Лия упали на гальку, прижатые волной силы, Алкид тоже распластался по земле.

Сахана подумала, что это Бульсар одерживает верх, и что именно он прижал их всех к земле своей магией. Но в этот момент прозвучал взрыв. Осколки скал и крупная галька застучали над их головами, не причиняя вреда. Это была не ловушка, а защита. Алкид поднялся, и Сахана столкнулась с ним взглядом. Волна теплого воздуха привычно обвила ее тело. Губы мужчины превратились в жестокую и азартную улыбку. От нее у Саханы что-то свело в животе. Таким она его еще не видела.

Умтиха снова выбросило в море. На этот раз он был мертв, о чем говорило его искореженное и перегнутое тело. Бульсар выставил защиту. Она была слабовата, но приняла на себя часть взрыва. Маг остался жив, хоть и сильно пострадал от накрывшей берег россыпи камней и ударной волны. Он метался в панике и бешенстве . Его злило то, что Алкид смог атаковать. Чужеземец не понимал, какой должна быть воля соперника. Пропустить удар, упасть, пережить идеально исполненную огненную атаку Умтиха, но не ослабить этой звериной хватки ни на миг. Бульсар ждал хоть какой-то потери контроля, которой он мог бы воспользоваться и отыграться. Но этого не произошло. Его пугал этот мужчина с ехидной и хищной усмешкой. Бульсар по-прежнему не мог сдвинуться с места. Его ярость на обстоятельства не находила выхода.

Сахана с удивлением смотрела, как Бульсар извивается. Алкиду никак не удавалось раскрыть ему челюсти, и он пошел на хитрость. Вокруг чужестранца не осталось воздуха. Задыхаясь, он судорожно пытался хватать ртом хоть что-то пригодное для вздоха. Тогда Алкид направил туда капсулу.

Через несколько секунд он сделал легкое движение пальцами.

Лия прикрыла глаза руками, вспоминая как от подобного жеста взорвалась ваза.

– Сахана, все кончено, – прошептала она. – Алкид победил.

«Я никогда не вернусь домой», – подумала колдунья.

Алкид не спешил снимать свои чары. Лия после отравления успела создать портал через полмира. Значит и Бульсар мог продолжать дергаться. Маг отравил его для эксперимента. Сейчас победа была в его руках. Можно было оценить риски и принять решение – брать противника в плен или убить на месте. К тому же Алкид хотел узнать, как работает яд на практике. У него не было под рукой магов, чтобы оценить механизм и скорость потери дара.

Мужчина наблюдал за сиянием золотого вашнирского камня. Его взгляд различал малейшие колебания света. Именно так он понимал, насколько истощены противники, сколько осталось в живых и способно дать отпор. Бульсар тяжело дышал, все еще ища лазейки. Алкид даже почувствовал легкий укол уважения – не сдается.

Сияние говорило ему, что магия противника угасает. Но процесс был далеко не мгновенным. Лия могла пролить свет на точные сроки. Маг взмахнул волосами, отмахиваясь от этой идеи. Лия могла лгать. У него появились причины не верить ей ни на грош.

– Попроси его не убивать меня, – Бульсар снова заговорил с Лией. – Я отравлен, но пусть он даст мне дожить положенный срок. Я отвечу на все его вопросы, расскажу все, что знаю. Может быть, он захочет немного моих тайн?

Лия отрицательно покачала головой.

– Хорошо, что ты напомнил об этом, – сказала она. – Я же из рода Аркатеидов и знаю кое-что тайное.

– Алкид, – позвала она на рагласианском.

Маг повернул к ней голову и только тогда она поняла, что Сахана спасла ей жизнь своим вмешательством. Несмотря на все что он здесь вытворял, мужчина был полон магии. Его глаза светились хищным огнем. Он только входил во вкус.

– Что ты хотела, Лия? – спросил он.

– Когда в моей стране преступников казнят этим способом, то не всегда им дают дожить до конца, – начала она нетвердым голосом.

– Что ты хочешь сказать?

– У семей высокого уровня, вроде моей, есть право магического суда. Оно сделает действие яда мгновенным, если преступления осужденного велики.

– А они велики? – Алкид внимательно посмотрел на нее.

– Он дважды похитил меня, отравил, шантажировал официальную власть и это только то, что мне известно, – перечислила она. – А я – лишь малая часть его преступлений.

– Ты хочешь произнести эти слова и убить его на месте?

Лия кивнула.

– Ничего не случится, если он не заслуживает смерти. Не я его убью, а власть рода Аркатеидов и яд, если преступлений достаточно.

Сахана смотрела на подругу с большой тревогой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Алкид задумался. Он не очень доверял Лие и хотел бы поговорить с магом. Разница в языках давала для этого две возможности – использовать Лию в качестве переводчика, но она могла легко обмануть. Вторая – начать долгий путь обучения и пыток. За это время многое могло пойти не так. Начиная с вмешательства Саханы, которая могла простодушно вылечить этого мага. Заканчивая успешным побегом. Исходя из сияния золотого камня время на борьбу у Бульсара еще имелось. Недели держать хитрого и отчаянного мага в плену – каковы шансы, что не случится беды? Было ли то, что он знал настолько ценным для Алкида, чтобы так усложнять себе жизнь?

С другой стороны, ему страшно не хотелось, чтобы Сахана видела его жестокую сторону. Убийство врага уже после боя, когда он отравлен и повергнут, могло быть воспринято ей именно как жестокость, хотя решение маг принял и сомнений не испытывал.

Еще был шанс, что Лия обманывает насчет заклинания и пытается тянуть время, чтобы спасти соотечественнику жизнь. Это Алкида волновало меньше. Обеспечить нужный результат он мог и сам. Сахана понятия не имела, как должна выглядеть традиционная смерть мага от яда, лишающего сил. Главное не рвать его совсем уж откровенно руками на куски, весело хохоча и наслаждаясь процессом.

Бульсар снова заговорил.

– Лия, что ты ему сказала? Мы же договорились, я могу отвезти тебя домой. Просто пусть он даст мне немного времени, может быть, мы что-нибудь придумаем. Ты же спаслась, значит и у меня будет шанс.

– Ничего ты уже не можешь, – крикнула Лия на своем языке. – Ты преступник и негодяй. Я здесь по твоей вине и мне никогда не вернуться домой. Я связана клятвами, связана любовью и дружбой. Я стала слабее и в нашем мире мне больше не сиять в лучах власти. Мне не выбирать хорошего мужа из сильных семей. А ты вызываешь у меня лишь презрение. Моя родня похоронила меня и предпочтет смерть позору слабой магии. Я чуть не поддалась иллюзиям, но правда такова, что придется оставить все как есть. Ради моей семьи, ради моей жизни, ради моих друзей. Ради этого мира, в конце концов! Он скрыт от наших магов, и они еще много лет не догадаются сунуть сюда свой нос. Ты уже понял, что этот мир не так уж беззащитен, не так ли? Ты думал, что наступишь здесь всем на горло, царь-император, а тебя уложил местный торговец мехами.

– Лия, я же поклялся тебе. Все не так, как ты думаешь.

Лия покачала головой. Ей было безумно стыдно за те секунды слабости, когда она чуть не перешла на сторону Бульсара.

– Ты хотел лечь со мной на глазах своих людей и моей подруги насильно. Ты был черен изнутри уже до того, как яд потек по твоим венам. Я ничего не хочу менять в своей жизни. Я останусь здесь и буду рабыней до конца дней, если цена моего возвращения домой – жизни моих друзей и то, что ты останешься в живых.

– Так ты рабыня! – Бульсар вложил в это слово отвращение и презрение одновременно.

– Да, – улыбнулась она. – Ты примешь позорную смерть от руки слабой рабыни, которая дважды обошла тебя и которой ты покорился, – ответила девушка. – Ты пал ниже возможной черты падения. Паршивые собаки смеются над тобой.

Бульсар разразился потоком ругательств.

– Я попрощалась, – она перешла на рагласианский. – Алкид, ты позволишь мне произнести эти слова?

Алкид смерил ее внимательным взглядом.

Вашнирские камни снова поднялись в воздух, а Сахана переместилась ему за спину.

– Давай, но учти, что я наблюдаю за тобой. Твоя магия как на ладони, – сказал он, раскрывая пальцы левой руки, чтобы она оценила метафору. Там лежала еще одна капсула с черной слизью.

Лия широко раскрыла глаза. Ее затрясло мелкой дрожью. Она умоляюще посмотрела на Сахану, пытаясь понять мысли подруги. Если та хоть, словом, намекнет Алкиду на возможность предательства, ей конец.

Оставалось только исполнить обещанное. Лия повернулась к Бульсару и запела на своем языке.

При первых словах ее песни Бульсар отчаянно закричал. Он умолял, упрашивал, угрожал. Но Лия пропевала слово за словом, строку за строкой. Наконец, она остановилась. Некоторое время ничего не происходило. Бульсар продолжал кричать на своем языке, и Лия только морщилась от его слов.

– Это не сработает, мои преступления не столь велики, – оживляясь закричал он ей.

Но Лия лишь покачала головой.

– Рано говорить, – сказала она, наблюдая за тем, что происходит.

В следующую секунду его кожа потемнела, вены набухли и вздулись. После этого произошел яркий всполох и Бульсар перестал существовать.

– Его преступления были достаточно тяжелы, – вздохнула Лия. – Это справедливый суд.

Алкид кивнул ей. Он взмахнул руками, рассеивая свою магию. Вашнирские камни упали на землю.

В ожидании братьев

Сам мужчина сел прямо на гальку и достал сигнальную ракету. Красный огонек взмыл над берегом. Алкид отбросил использованный заряд в сторону, оперся спиной о черную скалу и закрыл лицо руками.

Сахана подбежала к нему, пытаясь понять, насколько он пострадал в бою. Женщина дрожала от порывов ветра. После пережитого страха, она почувствовала леденящий холод моря всем телом. Алкид молча прижал ее к себе, окружая магией. Некоторое время они просто сидели рядом и молчали. За них говорил язык тел, сбившихся в один комок, переплетенных пальцами и руками в судорожном желании быть ближе.

Наконец, послышался звук шин и на берег приехал вездеход. Норман выпрыгнул из него первым. За ним последовал Василь. Он подошел к Лие.

– Ты в порядке? – спросил он.

Лия кивнула и вдруг горестно расплакалась.

Сахана будто ожила и потянулась к плечам Алкида, чтобы осмотреть, но он тоже словно очнулся и резко вскочил, перехватывая ее руки.

– Дай лучше я посмотрю на тебя, – сказал он. – Что они с тобой сделали?

– Ничего. Ничего. Я не пострадала, – ответила она.

Алкид снова прижал ее к себе.

– Я безумно испугался. Последний раз мне было так страшно в горах, когда я искал маму. Я думал, что снова не успею.

– Ты успел. Ты нашел меня, – прошептала Сахана. – Но как ты сам? Позволь осмотреть тебя и помочь.

– Не стоит, – он покачал головой. – Я нормально себя чувствую.

Сахана лишь недоверчиво на него посмотрела.

– Я все видела, ты определенно пострадал.

– Пара ссадин, ожоги, – улыбнулся он, – несколько ушибов, но кости целы. И никакого внутреннего кровотечения. Справлюсь. Главное, что ты здесь, я спас тебя.

Она вдруг вспомнила, почему он ее нашел и схватилась за звенья ошейника.

Алкид поймал ее взгляд.

– Спасибо тебе за этот умный шаг, – серьезно сказал он ей. – Сложно представить, как ты решилась надеть это на себя снова. Но если бы не ошейник, я бы не понял, что с тобой что-то происходит. Я почувствовал его на тебе и это заставило меня приехать. Страшно подумать, что было бы, если бы я вернулся домой только к вечеру. Пока мы с Василем сообразили бы, что вас похитили, пока бы я начал искать тебя, время было бы упущено. Не представляешь, как я счастлив, что ты это сделала.

Он мягко убрал ее пальцы от этого предмета власти. Затем захватил цепочки своей рукой, как часто делал это раньше. Сахана судорожно набрала в легкие воздух.

– Скучаешь? – его голос заставил ее сердце пропустить удар. – Я могу не снимать его.

Девушка положила руку ему на грудь, отстраняя.

– Не можешь, я больше не принадлежу тебе.

Алкид и не подумал ее отпускать. Он смотрел на нее жадным взглядом, будто не слышал ее слов. Сахана тоже боялась пошевелиться. Ей не хотелось, чтобы он убирал руку. Низко пролетела большая птица и с берега донесся запах цветов.

– Сниму дома, – тихо, но твердо сказал он.

– Сейчас, – пытаясь придать голосу настойчивости шепнула девушка.

– После такой битвы? – Алкид поднял бровь. – Я так пострадал, столько сил потратил. Ты вообще видела, как меня накрыло волной огня? – он усмехнулся. – Ошейник можно снять только с помощью магии. А я пуст. Мне нужно восстановиться и отдохнуть.

– Ты сейчас серьезно? – Сахана впилась в него взглядом.

Алкид лишь сильнее притянул ее к себе за цепочки.

– Да, я серьезно, – сказал он.

Его губы оказались очень близко с ее губами, дразня и провоцируя. Сахана шумно вздохнула, практически подставляя лицо для поцелуя. Но мужчина едва коснулся ее губ, отпустил и повел к вездеходу.

– Сиди тут, – велел он, поднимая ее магией в кабину.

– Ты же сказал, что не можешь использовать магию! – крикнула ему вслед Сахана.

– Как я устал, как мне плохо, – застонал Алкид. – О как болят мои ожоги… Нет, я не в силах это вынести, – довольно артистично прокричал он.

Сахана вздохнула и расслабилась в кресле, подавляя улыбку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

После боя

На берегу остались вашнирские камни их предстояло вернуть в шкатулки. Повсюду были видны последствия битвы. Надо было прибраться. Тела из воды уже достали Норман с Василем, упаковали их в мешки и погрузили на вездеход, угнанный Лииными соотечественниками.

Оставался корабль. Судно решено было по воде отвести к охотничьему домику и поставить там. Алкид собирался исследовать все предметы и записи, находившиеся на борту.

За руль вездехода Бульсара сел Норман и уехал.

Лия и Василь залезли в другой.

Алкид остановил их.

– Лия едет со мной, – сказал он брату.

– Почему? – удивился Василь.

– Я еще не решил, виновна она или нет, – Алкид жестко посмотрел Лии в глаза, и она снова заплакала. – Я разберусь с ней дома. И не смей мне перечить, брат.

– Василь, умоляю, не бросай меня, – Лия с отчаянием вцепилась ему в руку.

Василь перевел взгляд с нее на брата.

– Ты соскучилась по моей магии? Хочешь посмотреть, чему я сегодня научился, пока дрался с твоими друзьями? – спросил Алкид.

– Нет, – закричала Лия. – Не делай со мной ничего, умоляю. Я не предавала тебя. Я защищала Сахану. Сахана, умоляю, скажи ему.

Лию начало трясти. Василь посмотрел на брата.

– Она же моя, – с укоризной заметил он.

– Если она была заодно с этими людьми, я не готов потерять тебя, Василь. А для нее уехать с тобой и убить в дороге – единственный способ бежать от меня.

Лия заплакала с новой силой.

– Я никогда не поступила бы так, – прошептала она сквозь слезы. – Я поклялась…

Рыдания прервали ее речь.

– Если хочешь, чтобы я тебе верил, просто сядь в машину, – уже мягче сказал Алкид.

Лия, не отводя взгляда от Василя, села рядом с Саханой и закрыла за собой дверь. Девушка прижалась к подруге, ее продолжало трясти.

– Прошу тебя, скажи ему, что я не предавала, – шептала она. – Если ты не спасешь меня, он лишит меня магии. Он снова отравит меня. Убьет, он меня убьет.

– Успокойся, – Сахана гладила ее волосы. – Ты ни в чем не виновата. Все будет хорошо.

Алкид сел за руль, и они поехали домой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тяжелый разговор

Сахана с трепетом ждала Алкида. Он увел Лию в дом. Девушка цеплялась за нее и плакала. Сахане было не забыть ее расширенные от ужаса глаза. Она пыталась остановить мужчину, но он был непреклонен. Сейчас лекарь металась из угла в угол, не находя себе места. Было бесполезно и просто страшно идти сейчас к бывшему хозяину. Периодически Сахана вспомнила, что он не удосужился снять с нее ошейник и просто лезла на стену.

Вошла Элена.

– Моя помощь нужна? – спросила она. – Я принесла ужин и записку от господина Алкида.

Сахана с нескрываемой поспешностью схватила послание. Она открыла конверт.

«Не волнуйся. Я скоро буду».

Больше ничего в записке не было.

– Ненавижу, – заорала Сахана и в бешенстве бросила в стену первое, что попалось под руку – тяжелую подставку под горячее, которую принесла Элена.

– Шел бы к вашнирским чертям под хвост весь этот Север, – прокричала она.

Элена отпрыгнула в сторону.

Сахана бросилась на диван и зарыдала.

– Я понимаю, – вдруг сказала Элена. – Лия – колдунья. Можно понять, насколько она опасна для вас.

Сахана разрыдалась.

– Насколько она дорога мне, – поправила она. – Я ни с кем так не сблизилась, как с ней. Он измучает и убьёт ее. Он не захотел меня даже слушать. Он не захотел узнать, что я знаю.

– Потому что я все, что мне нужно, видел своими глазами, – сказал Алкид, входя в дом. –Когда ты кричала «ненавижу», ты представляла себе мое лицо? – спросил он.

Элена бросилась к выходу. В таких вещах свидетелям всегда не везло больше других.

– Алкид, – Сахана обернулась к нему. В первую секунду она хотела объяснить, что жестокое слово не относилось к нему, но вдруг поняла, как жалко будет выглядеть подобная попытка.

– Тебе не кажется, что ты как-то странно благодарна мне за спасение? – поинтересовался он. – Может быть тебе показалось, что ребята сделают тебя счастливее, чем получалось у меня? Я зря вмешался в вашу идиллию?

– Что ты сделал с Лией? – спросила Сахана.

– Начал мучать и убивать на голодный желудок – даже поесть не успел, так спешил. Составил список пыток – от легких для затравки, до самых любимых на сладкое, – Алкид посмотрел на свою женщину и почувствовал, как в нем все сильнее закипает гнев. – И Нормана позову. Он же у нас главный по издевательствам. Вот мы с ним сегодня повеселимся! Как думаешь, получится полноценная оргия или только пытками и ограничимся?

Сахана села на стул и скрестила руки на груди.

– Зачем ты это говоришь?

– Ну ты же так все себе представляешь? – раздраженно спросил Алкид. – Как, по-твоему, я уже успел сполоснуть руки в ее крови?

– Перестань, – Сахана остановила его. – Неужели ты думаешь, что она могла или может сделать нам что-то плохое?

– Она была вовсе не против, если бы меня сегодня убили. И поучаствовала бы в этом с радостью.

– Это не так, – закричала Сахана. – Не так! Она много пережила и сильно пострадала. И ты даже не позволил ей ехать с Василем домой. Она плакала всю дорогу.

– Еще бы она не плакала – ее друзья от встречи со мной легли отдыхать в море. Собственный план не сработал, а я остался жив. Тут на озеро слез хватает поводов. Она и с тобой бы не церемонилась, если бы соотечественники одержали верх.

Сахана взяла себя в руки.

– Она меня защищала. Она дралась здесь, в доме. Она стояла одна против них троих на берегу. Одна, понимаешь? Можно я поделюсь с тобой тем, как все это было?

– Хорошо, – сказал Алкид, – расскажи мне с самого начала.

– Друзьями они не были точно, – начала девушка, вспоминая и излагая Алкиду каждую деталь этого ужасного дня, начиная со стука в дверь и оканчивая тем, как Лия защитила ее своей клятвой.

– Я видел, что ты вступила с ней в лечебный контакт, когда она начала раскидывать свои щупальца, – заметил он.

Сахана вспомнила о своих сомнениях в Лие. Она уже сто раз прокрутила это в голове и была уверена в том, что девушка собиралась применить магию. Но теперь она подумала, что, возможно, Лия не направила бы ее против Алкида. Может быть, она хотела помочь?

– Да. Лия объяснила мне, что когда клятва оберегала меня, то она оставалась беззащитной. А если ей не хватало сил на отражение опасности, грозившей мне – она принимала удар на себя, – Лия сказала ей это уже в вездеходе, но Сахана решила исказить факты в ее пользу. –Ей было очень больно. Я должна была ей помочь.

– В это верю, – сказал Алкид. – Как-то так это и работает, хотя не помешало ей тогда напасть на меня, помнишь? Но я больше чем уверен, что, когда я стал одерживать верх, ее соотечественник сделал Лие интересное предложение. Я видел, как они говорили. Слова я не понимаю, хоть и знаю несколько, ничего не разобрал. Зато после их диалога вместо того, чтобы потратить силы на борьбу, этот маг произнес странное заклинание. Единственным эффектом, которого была не самая красивая татуировка. Как думаешь, Сахана, уместно ли было в такой момент украшать себя рисунком?

– Возможно, это какой-то побочный эффект его магии.

Алкид покачал головой.

– Я думаю, что это клятва, – сказал он. – Этот Бульсар что-то пообещал ей.

– Клятва? – удивилась Сахана.

Сахана хорошо помнила, как Лия сказала, что Бульсар предложил ей атаковать Алкида. Она вспомнила свои сомнения на ее счет. И то, что она переговаривалась с соотечественником.

– Да. И подумай, что за клятва может раскрасить человеку пол-лица? – Алкид подталкивал ее к нужной мысли.

– У них у всех узоры на руках, – сказала Сахана. – Кто знает, что это может значить?

– Не знаю, насколько они читают эти узоры – может быть им одного взгляда достаточно, чтобы понять, что это значит. Может быть надо сверять по книге или смотреть магией, – покачал головой Алкид. – Пока я думаю, что по рукам Лии можно определить ее статус. Еще я сам видел и помню, что рисунок дополнился клятвами данными нам за спасение жизни. Но на ее лице ничего нет. Руки можно закрыть рукавами, а лицо видно всем. Что же такое он принял на себя, что должно было быть видно всем, кто с ним заговорит? Как думаешь, Сахана? И не надо ничего мне говорить. Я не идиот.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сахана понимала, о чем он ведет речь. А еще она знала, что Лия пыталась прорваться в ее сознание во время контакта. Но она не хотела говорить об этом Алкиду. Сначала ей нужно было поговорить с самой Лией. Сахана знала, что такое быть далеко от дома. На себе испытала как это быть в рабстве. Она понимала, что Лия боится Алкида. Ее положение в доме было очень сложным – Василь не мог защитить ее от брата. В действительности, Алкид был настоящим хозяином всего и всех в этом месте.

– Алкид, – сказала она. – Я не увидела в ней ничего, что свидетельствовало бы о предательстве. Можно я просто поговорю с ней? Можно нам увидеться и…

– Да, – внезапно согласился он. – Я первым пойду к ней сегодня, как только немного приду в себя. Потом позову тебя.

– Ты останешься поесть? – вдруг спросила Сахана.

Алкид посмотрел на нее с сожалением. Сейчас был не самый лучший момент. Он впервые ужасно обиделся на нее. По дороге сюда он ждал, что она обрадуется. Бросится ему на шею, и они будут отмечать то, что опасность миновала. Сочувствие, с которым Сахана отнеслась к Лие злило его. Но и уходить от нее не хотелось.

– Останусь. Я очень устал и жутко голоден. Пытать Лию совершенно нет сил, – уязвил он ее.

Напряженная трапеза

Сахана расставила на столе тарелки и положила ему и себе еду.

Они ели молча. Сахана не знала, как нарушить тишину. Она была очень благодарна Алкиду. И хотела бы встретить его совсем не так. Но Лия была ее ответственностью. С самого спасения ее жизни Сахана чувствовала это.

– Я не хочу с тобой ругаться из-за нее, – сказал, наконец, Алкид.

– Я тоже не хочу, но я боюсь за свою подругу и помощницу.

– Она будет в порядке, – ответил он. – Я тоже привык к ней. И я не садист и не упырь, – он слабо улыбнулся, вспоминая ситуацию с дикими.

Сахана предложила ему вина, но он отказался.

– Мне лучше быть трезвым, – сказал он.

Все было наполнено каким-то напряжением и неловкостью. И Алкид, и Сахана чувствовали, что все идет неправильно.

Алкид закончил с ужином и посмотрел на Сахану.

– Сними это, – попросила она, касаясь цепочек.

Он собирался это сделать и так. Не было смысла продолжать шутку. Но Сахана так его расстроила, что ее просьба возымела обратный эффект.

Алкид усмехнулся.

– Я все еще не отдохнул.

Она понимала, что он злится на нее из-за того, что увидел ее истерику. И это слово «ненавижу» – в нем было столько неправильного и несправедливого, что Сахане стало стыдно. Но его попытка побесить ее таким образом снесла ей крышу окончательно. Она бросилась на Алкида. Он без труда поймал ее, даже не используя магию.

– У тебя был тяжелый день, – понимающе сказал он, но в его голосе появились такие нотки, что у Саханы подвело живот. – Ты перенервничала и хочешь спасти подругу, я понимаю. Но тебе не кажется, что вести себя со мной так – просто опасно? Как, по-твоему, я себя чувствую после того, что делал на том берегу? Мои нервы не железные. Мы можем оказаться в такой ситуации, о которой всем придется пожалеть, а потом будет непонятно, как все исправить.

Сахана попыталась отступить на шаг назад, но он крепко держал ее.

– Я вернусь за тобой, когда Лия будет готова разговаривать. И не надо думать, что я сделаю с ней сходу ужасные вещи. Сначала я во всем разберусь. Еще раньше, когда ты только оживила ее магию, я говорил тебе, что не потерплю угрозы в своем доме. Так это остается и теперь. Я узнаю каждую ее мысль, причину каждого действия и приму решение исходя из полной картины. А ты хорошо подумай над тем, как на самом деле должна была меня сейчас встретить.

– Прости меня, – прошептала Сахана. – Я ждала тебя все эти дни. Не знаю, что на меня нашло.

Алкид погладил ее по волосам. Он надеялся, что его гнев не выйдет наружу и никак себя не проявит. Сахана не представляла, как он зол. Если бы сейчас он не хотел настолько сильно завоевать ее расположение, то безусловно часть его ярости обрушилась бы на нее в той или иной форме. Пока ему оставалось лишь сжать зубы и терпеть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Между магами

Алкид вошел в комнату, где оставил Лию, в таком настроении, что она с визгом вжалась в стену.

– Лия, прекрати цирк, – попросил он. –У меня такое чувство, что я совершил что-то непростительное, спасая вам с Саханой жизни. От абсурдности этого я впадаю в ярость. Хочешь посмотреть, как это выглядит – продолжи визжать и истерить. Если нет, то сядь и расскажи мне все, что произошло.

Он сел в кресло, стоящее рядом с маленьким столиком, приглашая Лию сесть напротив.

Она осторожно подошла.

– Садись, – приказал он.

Лия упала в кресло.

– Ты ела?

Она помотала головой.

Алкид позвал слугу и велел принести еды.

– Рассказывай.

Рассказ Лии совпадал с тем, что сказала Сахана. Но Алкида волновало не это.

– Лия, я тебе верю, – сказал он. – Давай оставим эту ситуацию.

Слуга принес еду и вино. Алкид налил ей бокал и дал девушке время, чтобы она немного подкрепилась.

– Я бы хотел узнать. Никогда не интересовался этим, даже когда мы занимались с тобой магией.

– Что именно? – спросила Лия, постепенно успокаиваясь.

– Что значат рисунки у тебя на руках?

Лия подняла рукава и показала.

– Эти линии значат, что я из рода Аркатеидов, – она показала на изящные знаки, похожие на цветы.

– И все твои соотечественники могут это прочитать? – спросил он.

– Да, – сказала Лия. – Имя рода и статус рода.

– А что значат остальные линии?

– Это уже мои украшения и магические знаки.

– Их можно прочитать? – спросил Алкид.

– Если постараться, – сказала Лия. – Но никому это не интересно. Очень долгое и скучное занятие. Они чтобы быстрее творить заклинания.

Она пустила по рукам синие искры, демонстрируя как они бегут по сложному орнаменту.

– Это без усилий, – сказала она. – А это если добавить волю.

Алкид уже видел, как она создает энергетический сгусток. Сейчас она делала все медленно, чтобы ему было хорошо понятно, как действуют узоры.

– Хорошо, а клятвы? Ты дала клятву мне и Василю.

– Теперь Сахане и Василю, – поправила его Лия. – Вот смотри, эти линии. Но я не думаю, что их кто-то может понять. Это древняя магия. У нас пренебрегают такими вещами. Зачем кому-то чужая жизнь? Зачем защита? Очень много с ней сложностей.

– А что за обещание дал тебе Бульсар? – спросил Алкид, и Лия не успела скрыть свой ужас.

– Ничего, ничего он мне не давал, –сказала она, овладевая собой.

– Лия, – мягко сказал Алкид. – Мы с тобой друзья. Мы не просто друзья. Мы единственные маги в этом месте. Я долгие годы был одинок в своей магии. Ты не знаешь, что это такое, когда никто не может тебе объяснить, как делать тот или иной ритуал. Когда не с кем поделиться успехами, не с кем соревноваться. Когда здесь появилась ты я надеялся, что твоя магия вернется. Ты знаешь, что я очень уважительно относился к тебе после нашего столкновения в день бури в доме исцелений.

– Да, – согласилась она. – Я думала, что ты будешь сильно злиться, что я напала. Поверила, что ты отравил меня. Но это все было не так. Ты не злился, и мы много занимались.

– Верно, – улыбнулся он ей. – Поэтому я и подумал, что мы действительно друзья. Тебе, наверное, не легко приходится здесь? Ты знаешь, что не сможешь вернуться домой и скучаешь по семье?

– Да, я скучаю, – сказала Лия. – Но здесь мне хорошо. Я полюбила Василя, подружилась с Саханой. Обо мне заботятся.

– Может быть на берегу тебе показалось, что вернуться домой будет еще лучше? – мягко спросил Алкид. – Ты же знаешь, что моя мама погибла? Я бы все отдал, чтобы увидеть ее еще раз. Разве бы ты не хотела еще раз обнять свою?

– Хотела бы, – призналась Лия. – Но я теперь слабая, а это позор. Чтобы моя семья не отвернулась от меня, мне бы пришлось делать много плохих вещей.

– Каких же? – спросил Алкид.

– Бульсар хотел взять меня в жены и вернуться, – сказала она. – Он бы использовал мое положение и то, что я создала лучший портал на свете, чтобы моя семья ввела его в круг влиятельных лиц. А потом он бы захватил эти земли. Вернулся с войском магов и взял здесь власть за недели. Я была бы тогда не просто утратившей силу девчонкой, а открывательницей миров. Но моя жизнь была бы ужасной. Бульсар хотел, чтобы я открыла ему путь и дала власть. Он ненавидел меня всей душой. И сделал бы все, чтобы я страдала или умерла.

– Ужасная участь, – посочувствовал Алкид.

– Для меня было бы страданием знать, что те, кто помог мне потеряют свой мир, – вдруг так искренне сказала Лия, что Алкид ей поверил. – Мне никогда не казалось хорошо, когда одни люди захватывают других. У нас мало людей без магии и к ним относятся плохо. Значит все здесь, даже лекари стали бы рабами. Это низшие, – она добавила несколько слов на своем языке.

– А если бы планы Бульсара изменились? Если бы он вернул тебя домой, но при этом наш мир бы не пострадал, а ты не выходила бы за него замуж? Так бы ты хотела вернуться?

– Не знаю, – ответила Лия, пряча глаза.

– Лия, – спросил Алкид. – Почему у Бульсара появился рисунок на лице? Какая магия так действует?

Лия отвернулась и не ответила.

– Тебе нечего бояться, – спокойно сказал Алкид. – Я знаю, что ты хотела помочь мне и Сахане. Хотела обезопасить нас, так?

– Так, – ухватилась за подсказку Лия.

– Так что за заклинание он произнес? – Алкид заботливо налил Лие вина, зная, что она не откажется от очередного бокала.

Лия отпила.

– Лия, ты очень добрая и честная девушка. Мы с тобой маги и должны говорить как маги. Я верю тебе, верю, что ты не предала бы нас с Саханой. Но мне важно знать, что ты говоришь мне правду. Я хочу знать, что это было за заклинание для опыта. К тому же я только что от Саханы, и она успела мне все рассказать.

Лия вздохнула.

– Она сказала тебе?

– Да, и ты видишь, что это ничего не меняет, – развел руками Алкид. – Так ты утешишь мое любопытство?

Лия подумала, что если Сахана рассказала ему все и он при этом не злится, то может быть и не стоило ничего скрывать. Ложь могла выйти ей боком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Он произнес рабскую клятву. Именно она оставляет след на лице, чтобы все знали, кто перед ними. Хозяин может убрать знак, если захочет.

Алкид прикрыл глаза, чтобы Лия не поняла сразу, что происходит.

– Вот видишь, – ласково сказал он. – Я был прав. Я тоже что-то такое подумал.

Лия выдохнула. Алкид не сделал ей ничего ужасного.

– А бывает, что у раба два хозяина? – спросил он.

– Да, – ответила Лия. – Например, у пар, или у сестер. Или даже у целой семьи.

– Понятно, – сказал Алкид. – А еще можешь мне сказать, ну как новичку в магии и самоучке, – принизил свои способности мужчина. – Почему Бульсар мог пользоваться силой? Какие ошибки я допустил?

– Ты обрезал не все нити.

Лия взяла листок и ручку. Она нарисовала солнце, как рисуют его дети – круг и лучики.

– Ты резал вот так, – она зачеркнула линии еще одной окружностью. – А солнце так не светит.

Лия оглядела стол и взяла яблоко.

– Лучи не идут только по середине, – сказала она. – Они светят во все стороны.

Девушка воткнула зубочистки в яблоко.

– Надо искать, зная, что это не круг, а шар, – объяснила она. – Но ты оставил ему мало. Работа была хорошая.

– А почему ты не помогла мне, Лия? – спросил Алкид.

– Меня очень сильно задел Бульсар, – сказала она, надеясь, что Сахана подтвердила это как обещала в машине. – Сахана лечила меня.

Алкид налил ей еще вина.

– Сахана очень беспокоится о тебе, – заметил он. – Она хотела проверить, что с тобой все в порядке. Я узнаю, как она себя чувствует и приведу ее сюда, если ты не против.

– Я была бы очень рада, – сказала Лия.

– Отдохни пока, – мягко сказал ей Алкид.

Он вышел в коридор и столкнулся там с Василем.

– Брат?

Алкид посмотрел на него и недобро усмехнулся.

– Ты все слышал?

– Да, – ответил Василь.

– И пришел к тем же выводам, что и я?

– Да, –вздохнул Василь. – Что ты с ней сделаешь?

Алкид задумался.

– Пока ничего. Чтобы решить это, мне надо послушать, что она скажет Сахане. И еще мы с тобой осмотрим корабль. У меня есть некоторые мысли, но рано принимать окончательное решение.

Подруги

Сахана вошла в комнату и обняла Лию.

– Как ты? – спросила она. – Тебя обижали?

– Нет, – с обычной легкомысленностью сказала Лия. – Алкид был очень добрый – кормил и поил вкусным вином. Мы просто поговорили, и он сказал, что понял меня.

Алкид и Василь слушали их разговор из соседней комнаты. Девушки говорили многословно и очень развернуто. Василь отмечал некоторые фразы на листке бумаги. Алкид просто внимательно слушал.

– Все так и есть, – сказал Василь, после очередной фразы Лии. – В битве был момент, когда она колебалась, на чью сторону встать.

– Я скажу больше, – заметил Алкид. – Она не колебалась, она решилась. Но у нее не получилось. Я думаю, что Сахана помешала ей. Это следует из разговора, хоть они и не говорят прямо.

– А Сахана могла ей помешать? – улыбнулся Василь.

Алкид хмыкнул.

– Лия простодушна. Когда мы стали с ней обмениваться секретами искусства магии, она сама рассказала мне, как исправила некоторые моменты в механизме дара Саханы. За счет этого Сахана смогла вылечить Айрину и Семена, и многих других, кому она теперь лекарь помогает играючи.

– То есть, если бы Сахана вошла с ней в контакт, то Лия снова могла бы похозяйничать? – уточнил Василь. – Тогда обвинения можно снимать – ведь она ничего не сделала с Саханой.

Алкид загадочно улыбнулся.

– Мне очень повезло напороться на ту деревянную оглоблю. Я, конечно, переоценил тогда силы, потратил слишком много времени и поставил свою жизнь под угрозу, но зато Сахана лечила меня. В тот момент я был против, но сейчас понимаю, что в итоге все вышло к лучшему. Я тоже воспользовался контактом для своих целей.

– И ты изменил ее или дал защиту, – продолжил за него Василь. – Не важно, как это у вас магов называется, но Лия не смогла ничего сделать Сахане.

– Ну еще и клятва защищать ее жизнь ценой своей, хотя она работает не очень корректно, – Алкид задумался. – Ты устал, брат? Рудники эти… Две недели по горам и шахтам. Столько бумаг и договорённостей, а потом такой сюрприз дома, к тому же я вас еще и на вездеходе покатал.

– Не напоминай, – Василь вспомнил поездку и вздрогнул.

– Выводы сделаны. Пошли спать. Лия точно никого сегодня не убьёт. А завтра мы обыщем корабль.

– Опять придется ехать с тобой, не разбирая дороги? – устало спросил Василь.

– Не запрягать же тюленей в повозку, чтобы скорость была комфортной для вас с Норманом? – усмехнулся Алкид.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Немного романтики

Норман вошел домой с цветами. Он специально съездил за ними в долину. Братья решали вопросы с Лией, а ему хотелось немного отдохнуть. Элена получила его записку, отослала Ирму и Эльзу в детскую и ждала как он попросил. На ней было розовое домашнее платье. Ни ошейника, ни браслетов.

Норман сел с ней за стол, и они поужинали.

Потом поднялись в спальню. Мужчина повернул женщину к себе и нежно поцеловал.

– Моя сладкая, – шепнул он ей на ушко.

Элена насторожилась, зная, что это могло означать что угодно.

Норман осторожно раздел ее и уложил на кровать. Его поцелуи были нежными, руки гладили тело.

– Ты хочешь меня? – спросил он.

Элена почувствовала легкое возбуждения, ожидая дальнейших действий. Ласковые прикосновения казались ей пресными. Она будто вернулась в то время, когда у нее были другие мужчины. До Нормана она считала себя холодной. Секс не любила, думая, что из тех женщин, которым он не очень-то нужен.

С Норманом с самого начала все пошло иначе. Она часто вспоминала, как он привел ее в тот подвал и еще на пороге стало ясно, что она никогда не чувствовала подобного. Ей было страшно, было больно, она не сразу разобралась в своих чувствах, но одно было точно до этого ей не приходилось испытывать такого наслаждения.

Женщина загоралась страстью, стоило ему сказать что-то унизительное. Ее сводило с ума ощущение ошейника на шее или полной беззащитности, когда перед ней, связанной до невозможности пошевелиться, стоял мужчина с плетью в руках.

Сейчас она не понимала, что происходит, поэтому ответила:

– Конечно, хочу.

Норман лег на нее сверху, разводя ее ноги и вошел.

Он двигался плавно и нежно. Его рука, которой он обычно вдавливал Элену в кровать опиралась на подушку.

Элена ждала, когда он сделает что-нибудь, что она так любила, но похоже это был просто секс. Время шло, она пыталась почувствовать хоть что-то. Смазки было мало, ощущения становились не самыми сладкими.

– Тебе хорошо, солнышко? – спросил Норман.

– Мне надо ответить неправильно, и ты меня накажешь? – спросила Элена, теряя терпение.

– Хорошо тебе или нет? – повторил вопрос Норман, раздражаясь.

– А что вообще происходит?

– Я захотел сделать тебе приятное и быть с тобой нежным.

Элена решительно вылезла из-под него.

– Ты подумал, что мне будет приятно от этого?

– В любви надо пробовать новое, экспериментировать, – сказал Норман. – Всем женщинам нравятся нежные любовники.

– Вашнирскую игрушку тебе в зад, – фыркнула Элена. – Тебе не кажется, что мы до этого экспериментировали в более правильном направлении? По-твоему, мне должно было понравиться это все «солнышко» и «сладкая»? Мне? Я второй раз в жизни испытала оргазм, когда ты насиловал меня в задницу на ледяном полу в подвале. Я похожа на человека, который хочет нежности и розовых соплей?

– Второй? – Норман поднял бровь. – А первый когда?

– Да был один интересный случай. Даже не спрашивай, – Элена не делилась с ним предыдущим опытом с мужчинами. И это ему нравилось.

– Значит нежностей ты не хочешь?

– Нет! – Элена презрительно помотала головой.

– Ну не хочешь, как хочешь, – сказал Норман, переворачивая девушку на живот.

Коленом он надавил ей на спину, не давая пошевелиться. На ее запястьях затянулась петля веревки. В несколько движений он скрутил ей локти, сводя их максимально близко. В этот момент Элена уже кричала от возбуждения.

Норман вытащил ремень и накинул его ей на шею.

– Раздвинь ноги. Сейчас я тебе вставлю, – ремень натянулся в его руке.

Элена протяжно застонала. Возбуждение приходило так резко, что ей казалось, что она летит или падает вниз.

– Сделать тебе больно? – голос Нормана вытянул ее из бездны, в которую она неслась.

– Да, – прошептала она.

– Да, господин, – поправил он ее и сильно шлепнул по ягодице рукой, вызывая крик.

– Да, господин, сделайте мне больно, – повторила она после второго звонкого удара, за которым последовали еще несколько.

Норман вошел в нее грубо и жестко, чувствуя, как она извивается под ним.

Элена кричала в голос, настолько ей было хорошо.

Норман приподнял ее за связанные руки и ремень на шее.

– Тебе тяжело дышать? – спросил он, сжимая его туже на ее горле.

– Да, господин, – прошептала она, еле выговаривая слова.

– Тебе страшно?

– Да, господин, – выдохнула она.

– Хочешь, чтобы я остановился? – спросил он, слегка отпуская ремень.

– Неееет.

Норман видел в каком она состоянии и в несколько движений привел ее к оргазму. Элена вскрикнула и забилась под ним в сладких судорогах. Норман подождал, пока возбуждение женщины пойдет на спад. Затем вышел из нее и помог встать.

– На колени, – приказал он, перехватывая ремень удобнее.

Элена поняла, что надо делать. Она широко открывала рот, давая ему возможность входить глубоко в ее горло.

– Продолжай, у тебя хорошо получается, – он дал ей передохнуть и снова вошел в рот.

Элена устала. Он давал ей совсем мало времени, чтобы отдышаться, челюсть напрягалась, член проникал грубо в ее горло. Она еле успевала подавлять рвотный рефлекс. Но жалела она только о том, что не догадалась попросить вашнирскую игрушку. Ее настолько возбуждал процесс, что она не сомневалась в наступлении второго оргазма при правильной стимуляции. Наконец, струя соленой жидкости выстрелила ей в рот.

– Глотай, – приказал Норман.

Она покорно проглотила и открыла рот, чтобы он мог убедиться в этом.

Норман разрезал веревки у нее на руках.

– Вот теперь хорошо, – сказала Элена, ложась на кровать

– Да, – подтвердил Норман. – Теперь отлично.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Корабль чужеземцев

Утром Алкид проснулся от стука в дверь. Слуга принес очень важное письмо. Поездку за кораблем пришлось отложить.

Лия за завтраком вела себя скромно и мило. Алкид не сомневался – она старалась оправдать доверие. Не полагаясь на случай, он попросил Василя повесить на нее бусы, над которыми трудился ночью. Сказал, что это что-то вроде магического маяка.

Василь преподнес их как подарок, привезенный из командировки.

Все друг другу сказали не всю правду. Алкид не сказал Василю, что бусы легко оторвут Лие голову, если Алкид так решит. Лия не сказала Василю, что подумывала бросить его. А Василь не признался Лие, что в суматохе дел и не вспомнил о подарке и одолжил его у брата. Алкид привез бусы для Саханы, ей они, конечно, достались бы без магического дополнения. Теперь он очень переживал, что пришлось их отдать другой.

Сахана успокоилась, когда Лия пришла на работу в дом исцелений в обычное время. Колдунья похвасталась подарком Василя, и лекарь окончательно расслабилась. Ей даже стало еще более стыдно, что она так повела себя с Алкидом.

Василь и Алкид все же уехали с работы при первой возможности. Они бросили вездеход на берегу Ледяного моря и вместе поднялись на корабль. Он был маленьким, аккуратным и легким. Алкид оценил, насколько просто было окружить такой магической сферой. Кораблик имел всего две мачты – спереди была основная, побольше, еще имелась задняя – меньшего размера.

Браться спустились в каюткомпанию – слева стояла небольшая плита, посуда – все тщательно вычищенное. Справа находился диван, рядом с ним столик. Он был полностью занят картами и листами бумаги. Мужчины их сразу забрали и стали обыскивать многочисленные ниши для хранения. Рядом с плитой в большом прохладном сундуке должны были быть продукты. Запасов совершенно не было, если не считать сушеной рыбы.

– Долго они добирались, – заметил Алкид. – Похоже последние недели жили уловом.

– Хорошая, кстати, рыба, – Василь сложил ее в мешок.

– Зачем она тебе? – удивился Алкид.

– К пиву, – ответил Василь. – А эта, – он принюхался к довольно крупной вяленой нельме, – эта пойдет с настойкой.

Мужчины просмотрели каждую вещь, проверили каюткомпанию на предмет тайников, но не нашли ничего необычного.

Затем они прошли в узкий коридор. Из него был вход в гальюн, другая дверь вела в каюту.

– Думаю, Бульсар жил здесь, – сказал Василь.

– Посмотрим, что у него тут, – каюта была тесной, вдвоем развернуться было сложно.

Василь и Алкид вывалили все вещи Бульсара на узкую койку. Забрали бумаги и несколько украшений. Тут же обнаружились деньги в кожаном кошельке очень интересной работы.

Алкид уставился на вещь с профессиональным интересом.

– Красиво, – согласился Василь, оценивая строчки и способ обработки.

– Надо попробовать повторить, – задумчиво сказал Алкид, подсчитывая в уме прибыль от запуска подобного дизайна.

Каюта Бульсара была полностью очищена.

Если бы они хотели поживиться деньгами и вещами, их интерес был бы удовлетворен.

Алкид и Василь отнесли в вездеход все, что показалось им хоть немного ценным. Остальное отправилось в охотничий домик – это предстояло сжечь в печи.

Алкид взял инструменты, и они вернулись на корабль. Несмотря на малые размеры, судно было основательным и устойчивым.

Осталось очистить рубку и проверить все – от пола до основания.

Пока Алкид хозяйничал в рубке, Василь методично, с пугающей внимательностью обыскивал каждый сантиметр корабля. Он снова изучил все предметы в каюткомпании. Проверил все поверхности, все ящики и ниши. Простучал всю деревянную обшивку, прощупал диван и откидную койку.

Затем он занялся каютой Бульсара. Теперь, когда здесь не было вещей, обыск шел быстрее. Василь почти сразу наткнулся на ценную находку. В одной из ниш был секрет – нажав на скрытую кнопку, мужчина открыл тайное отделение. Там был браслет, переплетенный узором, похожим на тот, что покрывал руки Лии. Лист бумаги исписанный тремя видами почерка и раскрашенный черно-фиолетовой пастой. Еще был непонятный прибор. Василь сложил находки на койке и продолжил поиски. Он простучал полы, потолок, проверил еще раз стены и вдруг заметил что-то странное. Прямоугольный иллюминатор был слишком вдавлен в обшивку. В этом месте дерево получалось тоще, хотя смысла в этом Василь не видел.

Он простучал каждый сантиметр вокруг иллюминатора, но звук был ровный.

Единственное, что вызвало недоумение – откосы. Дерево было будто бы разнородным. Василь попытался подцепить край наличника ножом, но сломал его кончик. Это было еще более удивительно – в своем оружии Василь был уверен. Оно не ломалось от контакта с деревом.

Мужчина пожал плечами и пошел за братом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Яблоко (не) в карамели

Грузный пациент присел на кушетку. Он отдышался и заговорил.

– Чуть что – задыхаюсь. Пройду немного – в боку колет, и голова кружится, в висках стучит постоянно, аж спать не могу.

Сахана взяла его руку, прощупала пульс, затем измерила давление.

– Повышенное, – сказала она. – Нужно понять в чем причина. Дадите согласие на контакт?

Лия услышала все, что хотела – гипертония. В чем причина? Черноволосая хмыкнула себе под нос. Это не интересно. Сахана разберется и без нее с такой скукотой.

Лия все утро летала как на крыльях. Е е минута колебаний сошла ей с рук. Сейчас она решила сделать себе еще раз приятно. У Саханы в кухне хранились зефирки. Лекарь их не любила и убирала в самый высокий шкафчик, где они высыхали до состояния сухарей. Для Лии это было бесподобное лакомство.

Она вошла на кухню, поставила чайник и бросила взгляд на полку с зефирками. Ничего не произошло. Тогда Лия хмыкнула и махнула рукой, уже сосредотачиваясь на ощущениях. Результат был тот же.

Девушка посмотрела на свои руки и попыталась пустить по ним искры, как делала по поводу и без. Ничего не происходило. Она ощутила приступ паники. Сахана была в смотровой, и Лия бросилась в соседнюю комнату. Там стоял микроскоп, которым пользовалась лекарь.

Лия проткнула себе палец и выдавила кровь на стекло. Сахана как–то объясняла ей как правильно оценивать состояние крови. И говорила, что яд делает ее черной. Лия посмотрела на алое пятно на стеклах, но все же сунула их под микроскоп.

Кровь была обычной. Никаких черных элементов. Яд был не при чем. Лия побежала к двери, схватила по пути свою сумку. Волосы мешали ей. Девушка залезла в сумку за лентой и нащупала там посторонний предмет. Она медленно вытащила его и увидела, что это яблоко, все утыканное зубочистками. Его окружала прозрачная сфера, переливающаяся голубым. Это было не стекло.

Колдунья села на пол прямо там, где стояла и пару минут ругалась на своем языке.

– Как он это сделал? – прошипела она, наконец. – Я же ничего не заметила.

Она принялась рыться в сумке, затем проверила всю свою одежду.

Наконец колдунья взялась рукой за бусы, которые дал ей Василь. Она попробовала расстегнуть их – не вышло, сорвать – лишь ободрала себе кожу, разрезать ножом – нож затупился.

Лия снова села на пол – но теперь в кухне. Можно было не сопротивляться. Алкид ее обошел.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Взлом

Алкид задумчиво осмотрел иллюминатор. Здесь явно была магия.

– Тебе лучше выйти, – сказал он брату. – Иди и жди на берегу.

– Тайны? – вздохнул привычный к этому Василь.

– Мне кажется, что Бульсар оставил тут ловушку, – покачал головой Алкид. – А я все же с таким не сталкивался.

– Если здесь опасно, я тебя не оставлю, – сказал Василь. – В последнее время ты постоянно попадаешь в переделки.

Алкид усмехнулся.

– Зато мне весело. Кстати, я обещаю тебе быть милосердным с Лией, если она ничего не скажет Сахане о некоторых свойствах бус, которые ты ей дал.

– А что за свойства? – спросил Василь.

– Ее магия теперь недоступна.

– Через бусы?

– Не совсем. Все намного более сложно. Знаешь, почему я про нее сейчас вспомнил?

– Нет, – ответил Василь.

– Потому что я держу ее магию через оставленный на ней маяк, – сказал Алкид. – А она сопротивляется и норовит выйти из-под контроля. Теперь она знает, что я мог упустить важные моменты, оставить не перекрытые каналы. Она их ищет. Эта борьба сводит меня с ума каждый миг.

– А зачем ты это делаешь? – спросил Василь.

– Чтобы она поверила, что я могу лишить ее сил амулетом, – рассмеялся Алкид, доставая кулон. –Тогда у нас будет очень серьезный аргумент в договоре с ней.

Василь понял.

– А если она снимет бусы? – спросил он.

– Не снимет, – Алкид отрицательно махнул волосами. – Только вместе с головой, но ее такой вариант не устроит.

– Хоть бы перестала дергаться, я не могу сосредоточиться, а здесь очень интересная ловушка.

Алкид еще немного повозился. Его пальцы шевелились быстро и четко, будто бы он стучал по клавишам пианино.

– Шел бы ты на берег, брат, – сказал, наконец, маг. – Камни говорят мне, что есть высокий риск пострадать.

Василь кинул ему что-то.

– Держи, – сказал он.

Алкид развернул сверток. Это была шаль – вязаная, разноцветная, украшенная дешевыми самоцветами.

– Василь?! – маг повернулся к нему, повышая голос. – Это еще что?

– Норман велел дать тебе ее в тот момент, когда ты скажешь что-то вроде: «я чувствую сердцем», «магия общается со мной», «вижу энергетический след». Я счел, что «камни говорят мне» – тоже подходящая фраза.

– Это шаль вашнирских гадалок, да? – Алкид оставил тайник и повернулся к брату.

– Тебе виднее, – Василь попятился, на корабле действительно становилось опасно. – Ты же наполовину вашнир, а не я!

С этими словами он бросился бежать. Алкид догнал его на палубе и уложил на деревянные доски подставив подножку. Василь перекувыркнулся и резко вскочил.

– Норман будет плакать, когда узнает, что я удушил тебя этой шалью, – пригрозил Алкид обходя брата по кругу.

– Это тебе камни сказали, или ты погадал ему по руке? – поинтересовался Василь, бросаясь на мага и делая захват.

Алкид упал на колено и перехватил его руку. Они оба покатились по деревянным доскам. С переменным успехом мужчины боролись еще некоторое время. Наконец Алкид взял руку Василя на болевой.

– Сдавайся, – предложил он.

Василь ударил его ногой, сбивая с себя.

– Дай я еще немного попытаю удачи, – захохотал он.

Аликид растянулся на палубе. Солнце светило ярко и день был теплым.

Василь тоже не стал вставать.

– Шаль настоящая? – спросил Алкид. – Или у нас сшили?

– Настоящая, – ответил Василь. – Норман долго искал случая купить, а в Зиглинде как раз подвернулся подходящий. Мы хотели подшутить над тобой, когда вернемся, но тут одна сплошная драма.

– Момент ты выбрал удачный, – Алкид покачал головой. – Пока мы боролись, я придумал, как открыть тайник Бульсара и не пострадать. Но ты все же сойди на берег, вдруг я что-то не учел?

– Скорее, этот Бульсар не учел твои вашнирские камни и мерзкий характер, – усмехнулся Василь. – Я иду с тобой.

Алкид вздохнул и они снова прошли в каюту.

На этот раз Алкид действовал почти уверенно. Его кулон переливался, а пальцы отбивали сложную дробь.

– Почти. Если что – ложись, – предупредил он брата.

Раздался сухой щелчок, как будто деревом о дерево и из откоса выехала деревянная рамка. Она удерживала большую, в размер самой рамки, книгу.

– О, Василь, смотри капсула с ядом, – Алкид снял почти невидимый предмет с рамки. – Это уже четвертая ловушка. Наверное, в книге минимум картинки с голыми женщинами.

Василь усмехнулся, сел на койку и взял поданную Алкидом книгу.

– Ты будешь сильно разочарован, если я скажу, что тут, скорее всего нет голых женщин?

– Ты понимаешь, что в ней написано? – заинтересовался Алкид.

– Я учил Лию нашему языку, а она учила меня своему. Я могу на нем выругаться, признаться в любви и знаю множество других слов.

– И про что это по-твоему?

Василь достал из рюкзака бумагу и ручку. Он написал несколько символов и показал Алкиду.

– Видишь сходство? – спросил он.

Слово частично совпадало с одним из слов на обложке.

– Что оно значит? – спросил Алкид.

– «Маг», а одно из слов на обложке, я думаю, «магия». Лия его произносила на своем языке. Оно должно писаться именно так, по моим расчётам. Не помню наизусть, дома записано.

Алкид открыл книгу и жадно пролистал ее. Ему не надо было больше доказывать, что здесь написано о магии. Он прочитал достаточно подобных ей на своем языке, чтобы видеть сходство. Он впивался в описание ритуалов глазами, но не мог понять смысл. Выходило, что Лия становилась очень полезной.

Вдруг Алкид натолкнулся на узор.

– Смотри, Василь, это тот узор, который появился на лице Бульсара. Давай попробуем разгадать, что здесь написано?

Василь всмотрелся в текст.

– Некоторые слова я знаю. Анализ займет много времени, но можно попробовать хотя бы частично разобрать смысл. Для начала надо собрать все мои записи и выделить фразы, которые соотносятся с магией. Напряги память, брат, в свою очередь, вспомни все, что Лия когда-либо говорила при тебе. Какие слова произносила и как объясняла смысл. Их надо записать. Дома подниму дополнительные материалы. Я готовил их, когда обучал Лию. Предлагаю тебе взять отпуск и не вычитать у меня дни, потраченные на исследование из зарплаты, как ты любишь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Алкид засмеялся – это за ним водилось.

– За это я даже готов заплатить. Жаль только времени, у меня были совершенно другие планы на эти дни.

– Ты о Сахане, – понимающе сказал Василь.

– О ней, – кивнул Алкид. – Но, с другой стороны, может быть, так будет даже лучше. Я выхожу из себя, когда вспоминаю, как она повела себя из-за Лии. Мне надо остыть. Если она соберется что-то делать, это не пройдет мимо меня. А пока вопрос с твоей рабыней мне кажется более важным.

До вечера мужчины возились с уборкой и сжиганием мусора.

Как ни странно, Алкид и Василь действительно взяли отпуск и заперлись в охотничьем домике. Они работали день и ночь, чтобы разгадать то, что было написано на одной единственной странице. И результат не заставил себя ждать.

– Большего мы уже не добьемся, но и это не плохо, – сказал Василь. – Пора пообщаться с Лией. Мне очень интересно, насколько она будет со мной честна.

Сделка

Лия пугала Сахану хмурым видом. На все вопросы она отвечала, что скучает по Василю.

Сахана понимала ее. Она винила себя за то, как все сложилось после битвы у моря. Они с Алкидом так и не поговорили, ничего не сказали друг другу и он снова уехал. Сахана вспоминала их близость в клинике. Тогда ей показалось, что этот момент осложнит ее жизнь. Но время шло и ничего не происходило. Женщина начала думать, что они просто поддались чувствам и это ничего не значило.

Лия видела ее напряженность, но в душу не лезла. Было сложновато скрывать то, что она лишилась магии, так что ведьма старалась поменьше разговаривать не по работе. В глубине души она знала, что не стоит говорить Сахане вещи, которые не понравятся Алкиду.

Свои шансы Лия оценивала как ничтожные. Маг знал, что она хотела напасть. Она сама сказала, что Бульсар принял рабскую клятву. Значит Алкид понимал, что пусть она и не напала, пусть и не ударила его в спину, она не сделала другого. Того, что ей ничего не стоило. Она могла остановить своего раба. Велеть ему снять всю магию, лечь на холодные камни и ждать дальнейших приказов.

Агата всегда говорила ей, что из всех ее детей, Лия самая наивная и простодушная. Это было очевидно даже самой Лие.

Когда Василь зашел за ней в дом исцелений, она все поняла. Ей предстояло понести ответственность за минуту надежды. В ее мире такое каралось безжалостно. Лию начало трясти, как только они пошли в сторону особняка. Василь молчал, и она понимала, что это значит.

Алкид ждал их в своем крыле в одной из больших пустых комнат.

– Как тебе эти дни без магии? – спросил он, умаявшийся блокировать ее силу.

– Как вам удалось создать такой амулет? – спросила Лия с глазами полными ужаса. – У нас такое было не под силу даже самым лучшим магам. Только яд дает подобный эффект.

Алкид, державшийся на грани терпения, лишь хитро улыбнулся. Ему это тоже было не по силам. Страшно было представить, как все обернулось, если бы он оставил в живых Бульсара. Контроль даже за ослабленной Лией стоил ему кучу сил и нервов. Иногда она так билась, что ему хотелось все бросить и убить ее.

– Я многое умею, – сказал Алкид таинственно. – Но самое интересное – не это. Эти бусы в любой момент, когда я только захочу могут сделать так.

Василь и Лия замерли в ожидании.

– Смотри, – сказал Алкид. – Больше я не буду пытаться отравить тебя. Я и так контролирую твою магию. Если ты хоть чем-то вызовешь мои подозрения, я сделаю это.

Он поднял вашнирский синий камень с огнем в воздух, затем сделал небольшое движение пальцами. И камень начал источать яркие лучи, а потом взорвался.

– Обрати внимание, что я полностью контролирую скорость взрыва, – сказал Алкид.

Лия с восторгом следила за тем, как медленно расширяется область вокруг камня. Его частицы разлетались, будто бы нехотя. Взрывная волна двигалась так медленно, что были видны колебания воздуха.

– Зачем мне яд, если ты можешь проглотить этот вашнирский камень? Или носить его на шее. Что если он на тебе уже сейчас? – Вкрадчиво спросил Алкид. – Я сделаю это так медленно, что ты почувствуешь все. Малейшие колебания волн причинят тебе безумную боль. Я растяну твое умирание на многие дни. И ты будешь страдать каждую секунду.

Лия бросилась в ноги Василю.

– Спаси меня, умоляю.

– Это не все, что он может сделать, – холодно сказал Василь. – Он может лишить тебя магии, а я продам куда-нибудь подальше. Подешевле продам, чтобы тебя купил бедняк, не имеющий возможности баловать тебя слугами и отдыхом.

– Не бросай меня, – прошептала Лия, не ожидавшая от него таких слов. – Скажи, как я могу искупить вину?

– У нас действительно есть условия, – сказал Алкид.

– Я согласна, – поспешно ответила Лия, рисуя в голове ужасные картины.

– Сначала ты снимаешь с себя предыдущие клятвы, – распорядился Алкид.

– Хорошо, – кивнула Лия. – Но нужно согласие Саханы.

Василь сходил за Саханой и ей объяснили, что Лию надо освободить, чтобы она не подвергала себя риску, каждый раз, когда подруге грозит опасность.

Сахана согласилась.

Когда она ушла, Алкид сказал следующее требование.

– Приноси рабскую клятву мне и моему брату.

Лия посмотрела на Василя.

– Зачем вам двоим? – прошептала она, бледнея.

– Если ты предашь хоть одного из нас, – сказал Василь, – останется другой.

– Не надо, Василь. Давай я останусь только твоей, пожалуйста.

Василь отрицательно покачал головой.

– Лия ничего же не изменится. Все будет как раньше, – сказал он.

– Прошу, не позволяй Алкиду тоже быть моим хозяином, – отчаянно взмолилась она.

– Потому что ритуал подействует лишь в случае, когда один из хозяев маг? – вдруг резким голосом спросил Василь, доставая книгу, найденную на корабле.

Лия шарахнулась в сторону при виде манускрипта.

Василь грустно посмотрел на свою женщину.

– Почему ты пытаешься меня обмануть? Лия, я – не маг, – сказал он. – У меня даже вашнирские камни не работают как надо. Но я кое-что умею.

– Что? – спросила Лия, морща нос от подступающих слез.

– Я умею копаться в договорах и законах, где простые вещи изложены до ужасного сложно. Как ты думаешь, я мог прочитать эту книгу?

– Нет, – сказала Лия. – Ты знаешь мало простых слов. А здесь все слова сложные и их много.

– Да, – сказал Василь. – Но я умею отгадывать загадки. В книге есть картинки и Алкид легко нашел тот узор, который видел у Бульсара, после его рабской клятвы.

Лия вздохнула.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Особенности языка

– Вот эта страница, смотри, – показал ей Василь. – А вот слово раб, – он ткнул пальцем в строчку. Ты его писала, когда я признался, что купил тебя. А еще ты много раз говорила мне, что рабыня только по нашим законам. Я сделал вывод, что ваши от них отличаются.

– Слово «низший», – продолжил Алкид. – Ты говорила его много раз, и упомянула снова, когда речь зашла о людях вашей страны, не наделенных магией. Я запомнил, как оно звучит, а Василь вспомнил, что тоже слышал его. И вспомнил, при каких обстоятельствах ты его говорила. Он попробовал записать его на вашем языке. У него получилось пять вариантов – взгляни.

Лия с уважением посмотрела на своего мужчину.

– Ты хорошо запомнил правила чтения, – сказала она, отдавая ему должное.

– Этот, – он ткнул в одну из надписей пальцем, – оказался верным. И я нашел это слово на странице несколько раз, – ответил Василь. –Варианты со словами, которые находились рядом, я перевел как «низший раб», «низший не имеет», «кроме низшего», «не прощение низшего».

– Непростительно для низшего, – поправила Лия.

– О, так более благозвучно. Дальше я нашел слово «маг» и выделил его в сочетаниях, – Лия просмотрела отметки и листок с переводом. – И так я проделал со всеми словами, которые мы с Алкидом вспомнили. А мы обладаем очень хорошей памятью. Ты понимаешь, что после всей этой работы я уловил смысл ритуала? – спросил Василь.

Лия вздохнула.

– Если я – низший, то мне не простительно иметь мага рабыней. Я прав?

Лия взвилась.

– Ты не низший – ты спящий. Твоя кровь волшебная, иначе бы я не любила тебя.

– Разница на деле не велика. Так ритуал бы сработал со мной или нет?

– Нет, – призналась Лия.

– Переведи мне весь текст целиком, – сказал Василь. – Каждое слово. И не пытайся меня обмануть. Повторюсь, у меня очень хорошая память, я умею делать правильные выводы. Я не сомневаюсь, что перевод, который я составил, точен. Не зря же мы с тобой столько месяцев занимались каждый день.

Солнце скрылось за горизонтом и наступила ночь. Лия, Алкид и Василь сидели над страницей книги и тщательно изучали каждое слово ритуала.

– Значит при совместном владении, одним из хозяев может быть низшим, верно? – спросил Алкид.

– Да, – сказала Лия. – Может.

– И ты будешь повиноваться ему также как и магу?

– Да, я буду должна.

В ритуале было описано, что ждет раба в случае неповиновения прямому приказу господина. Также была прописана разница между приказом и разговором. Алкид и Василь разобрались во всех деталях и полностью переписали перевод на свой язык. Лия ни разу не посмела попытаться их обмануть.

– Лия, настало время произнести заклинание.

Лия умоляюще посмотрела на мужчин.

– Я только так смогу тебе доверять. И только так ты сможешь остаться в моем доме с моей семьей. Только после ритуала ты сможешь вернуться в свою комнату. И только после него ты можешь снять с себя эту опасную игрушку, – Алкид указал пальцем на бусы.

Лия посмотрела на Василя. Он подошел и обнял ее.

– Не думай ни о чем. Для тебя ничего не изменится. И для меня не изменится тоже, – ласково сказал он ей. – Просто так лучше. Так безопаснее для всех.

Губы Лии задрожали, и она запела текст. Узоры покрыли ее руки, перекинулись на лицо. Она закрылась ладонями и дрожала.

– Как их убрать? – спросил ее Алкид, отмечая, что она исполнила ритуал верно. Каждый изгиб узора на лице Бульсара он сохранил в своей памяти.

– Я сам это сделаю, – сказал Василь, подходя к ней. – В книге написано вот что, – он обратился к тексту и произнес несколько слов.

Узоры исчезли.

– Все получилось, – сказал Василь.

Лия подбежала к зеркалу и убедилась, что ее кожа чиста.

Алкид подошел к ней и снял бусы.

– Если Сахана хоть слово об этом услышит, я превращу каждый миг твоей жизни в бесконечный кошмар, – тихо сказал он, чтобы брат не услышал угрозы.

– Я не скажу, – помотала головой Лия.

– Лия, – продолжил Алкид.

– Что?

– Если ты будешь любить моего брата. Если ты не предашь и не причинишь зла моим близким и не будешь строить интриг за моей спиной, я никогда не напомню тебе о своей власти.

– А мы будем заниматься магией как раньше? – спросила она, пытаясь понять, насколько ее жизнь останется в прежних рамках.

– Да, – сказал Алкид. – Причем теперь втроем. Без Василя хороший перевод книги составить не получится.

– А ребенок? – Лия подбежала к Василю. – Ты все еще хочешь от меня детей?

Он отвернулся от нее.

– Алкид, прости, я не могу. Забери ее куда-нибудь, – сказал Василь.

Лия отшатнулась от него.

– Ты сказал, что все будет как раньше, – прошептала она с ужасом.

– Как раньше это как? –поинтересовался Василь. – Ты будешь бить меня своей магией, делить со мной постель, желать от меня детей, но при этом считать низшим? Презирать? Ты говорила, что любишь, но очень быстро приняла решение сбежать не попрощавшись. Не я сделал наши отношения любовными. Это было твое решение. И вдруг как гром среди ясного неба – маг любит только мага. Может быть тебе лучше спать с Норманом? У него есть способности.

Лия заплакала.

– У нас есть книга и нужен переводчик, – жестко сказал Василь. – Если бы не это, я бы сам лично отравил тебя, лишил сил и продал. Особенно после твоей попытки солгать о рабской клятве и использовать меня, как способ обойти правила.

Лия бросилась к нему, и вдруг ее отшвырнуло к стене, как куклу. Девушка ударилась головой и со слабым стоном растянулась на полу.

– Алкид, зачем ты? – в ужасе спросил Василь, замахиваясь на него.

Алкид схватил его за одну руку и перехватил летящий в лицо кулак другой руки магией.

– Это – не я, – спокойно сказал он.

– Василь, это – ты! – Лия приподнялась на локте.

Василь вдруг изменился в лице. Он подбежал к девушке и поднял ее.

– Как я? Я не хотел сделать тебе больно, прости, – он прижал ее к себе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ему никогда не случалось ударить женщину. Сейчас вся его душа переворачивалась. Вся его злость испарилась, стоило ему увидеть, как ей плохо. Василь строил в голове новую причинно-следственную связь ее действий, вспоминал, сколько раз сам говорил братьям, как ужасно положение, в котором оказалась Лия. Он мог понять ее поведение, ее сомнения, ее ложь, мог понять противоречия между тем, что она знала всю жизнь и тем, с чем она столкнулась здесь. Накопленное за эти дни недовольство менялось на противоположные чувства, стоило ему рассмотреть эту ситуацию чуть под другим углом.

– Лия, это вышло против моей воли, – мягко сказал он. Но она и не думала обижаться. Лия пришла в восторг.

– Твоя магия проявила себя. Эмоциональный выброс – так бывает, –сказала она, обнимая его. – Даже если ты не сможешь никогда этого повторить, по нашим законам ты больше не низший. Ты –избранник магии.

– Ты в порядке? Тебе надо к Сахане, пусть она осмотрит, – заговорил Василь. – Я правда не хотел, я не знаю, как так вышло.

– Все хорошо, Василь, прости меня пожалуйста. Я не хочу ничего другого, только прости.

Алкид не стал дожидаться, когда они начнут объясняться в чувствах и целоваться. Он вышел из комнаты и закрыл дверь за собой.

Предложение Мурти

Солнце как раз вскарабкалось на самый пик небосвода. В доме было почти жарко. Лия играла с маленькой Эльзой, а Айрина о чем-то беседовала с Эленой на втором этаже. Сахана убрала смотровую после пациентки с огромным фурункулом на колене. Тут пришлось работать не только лекарским взором, но и вычищать вручную. В дело пошли инструменты и теперь их тоже нужно было обрабатывать.

Доктор Мурти по праву коллеги вошел без стука. Лия выбежала к нему здороваться и знакомить с Эльзой.

– Госпожа Сахана, рад вас видеть, как и всегда, – поприветствовал он их, когда она вышла из смотровой, на ходу вытирая руки.

– И тоже, доктор Мурти. Вы проезжали мимо или у вас сложный случай? – поинтересовалась она.

– Ни то, ни другое, – улыбнулся он. – У меня к вам небольшой разговор.

– Вы предпочитаете уединенную беседу или останемся здесь? – спросила Сахана.

– Давайте переговорим с глазу на глаз.

– Тогда нам сюда, – Сахана провела его в кабинет, делая Лии знак принести им чаю.

– Сахана, вы же давно свободны?

– Это так, мой хозяин освободил меня, еще в первом месяце весны, вы же знаете, – кивнула она.

– Вы можете больше не называть Алкида хозяином, – поморщился Мурти, называя лишь имя, без уважительных форм.

Сахана кивнула.

– Значит я могу попросить вас, – Мурти склонился к ее руке, целуя кончики пальцев. Сахана смущенно отдернула ее.

– Что вы хотели?

– Хочу предложить вам стать моей женой, – Мурти несмело улыбнулся ей. – За эти годы я неоднократно задумывался о семье, но только глядя на вас понял, насколько сильно она мне нужна. Вы не должны решать мою судьбу сразу, – он заметил, как она подняла руку собираясь отказать. – Для начала давайте немного поработаем вместе в Снегоре. Я уверен, что госпожа Айрина уже совершенно здорова и даже более здорова, чем любой другой человек ее возраста. Вы, вероятно, полюбили Север, раз не так уж спешите к своему теплому морю. Я же готов предложить вам отдельную квартиру, совместную практику за половину общего дохода и свое сердце, как только вы будете готовы ответить на мои чувства. Я никогда не проявлю врачебного превосходства, ни разу не поспорю с вашими методами лечения, даже если они будут противоречить моему опыту. Не предам вас и не обижу. Всегда буду защищать и уважать, потому что мои чувства к вам очень глубоки. С первой встречи я восхищался вами, вашим талантом, красотой и удивительным, мягким характером. Мне было больно узнать, что Алкид купил вас и сделал рабыней. У такой женщины не может быть хозяина. Но теперь, когда вы больше не принадлежите никому, дайте мне шанс, узнайте меня поближе. Возможно, вы увидите во мне нечто большее.

– Это неожиданно, – сказала она.

– Я виноват в том, что не начал ухаживания за вами раньше, – расстроенно сказал Мурти. –Выходит я вас шокировал. Но я ждал, когда пройдет положенный срок. Наверное, стоило показывать мои намерения более ясно, это не возбраняется, но я решил перестраховаться.

– Какой срок? – спросила Сахана.

– Три месяца после освобождения, – сказал Мурти. – Ну вы же знаете закон?

– Нет, – напряглась Сахана.

– Считается, что после рабства, воля женщины подавлена. И любое вступление с ней в близость – насилие. Судья не признает отношения и брак между этими лицами. Любой может обратиться к власти и заявить, что освобождение было фиктивным – если речь о бывшем хозяине. Или же обвинить в насилии, если речь о новом ухажере, – объяснил Мурти.

Сахана посчитала в уме. С учетом формальностей и официального оформления документов, дата освобождения была почти на месяц позже того сложного утра после исцеления Айрины. Алкид выдержал ровно три месяца. Вышло на пару дней больше, но лишь из-за нападения диких и ранения. Он знал. Он вообще всегда все знал и планировал.

Сахана взволнованно встала.

Слова доктора Мурти что-то всколыхнули в ней. Она очень злилась на Алкида за его продуманность. Она считала, что он дает ей время, а получалось – он лишь ждал нужного дня. Сахана вспомнила, что было после операции. То есть, как только срок истек, он начал действовать… Опять все получалось на его условиях.

Затем Сахана подумала, что совершенно не может устоять перед обаянием бывшего хозяина. Выходило, что она уступила ему сразу, когда он по-настоящему этого захотел. Ее неприступность была обусловлена тем, что ее просто никто не завоевывал. Алкид не пытался соблазнить ее, вот она с ним и не спала. Тешила себя мыслями о независимости, об отъезде в Лато, строила планы. Но стоило ему заняться ей всерьез, и она оказалась в его постели. Сахана вспомнила, как он заставил ее дать свое согласие, как вынудил чуть ли не умолять его овладеть ей. Девушка вспомнила, что он с ней делал и почувствовала волну жара.

Определенно, ей стоило попробовать начать новую жизнь. Назло Алкиду, чтобы не думал, что все идет по его плану.

Отношения с ним не были нормальными – зависимость, что-то тяжелое и немного страшное. Сейчас она получала возможность поменять это на нормальные отношения – простые и естественные. Но что именно сделает ее счастливой?

Мурти ни за что не стал бы ее торопить и принуждать. Может ли она что-то почувствовать к нему? Может быть ее чувства к Алкиду так сильны именно, потому что она никогда не пробовала быть с другим мужчиной? Вдруг ее судьба Мурти?

– Вы застали меня врасплох, – наконец сказала она. – Я не могу ответить ничего определенного, потому что…

– Это неожиданно, – повторил ее же слова доктор, заканчивая фразу. – Ничего, я не стану вас торопить. Вы и так много страдали… Если бы я только знал раньше, что именно происходит. Ведь я долгое время думал, что вы здесь добровольно. Считал вашу связь с Алкидом романом. До меня доходили слухи, но я им не верил. Вы же слышали, что о лекарях говорят в поселке и на перевалах? – спросил он.

Сахана вспомнила возню с Рьяной и ее байки.

– Да, конечно. Я ушам не могла поверить, – покачала она головой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я тоже не поверил, когда дошла молва, что вы принадлежите Алкиду, – покачал головой Мурти. –Решил, что таким образом местные невесты оправдывают ваш роман. Тут ведь любая готова породниться с этой семьей. Вот мне и показалось, что ревнивые девушки запустили сплетню, что лекарь в рабстве, и связь, выходит, совсем другого сорта, – Мурти замолчал, отводя глаза.

– В голове не укладывается, что одна из нас, из одаренных даром лечить, подверглась похищению и продаже, – сочувственно заметил он. – Я рад, что все позади. И могу понять, если вам захочется еще долго быть свободной даже от брачных обязательств. Я смогу понять, если вы не хотите иметь дело с мужчиной. Я буду ждать столько, сколько нужно. Просто пришлите мне письмо, когда захотите поговорить, или, напротив, не захотите. Я очень прошу вас, не думайте, что обидите меня отказом. Я в любой момент приду вам на помощь в каждом деле и буду рад, если вы приедете помочь мне с пациентами там, где это не в моих силах.

Сахана кивнула. Ее сердце часто билось от его слов. Было больно слушать этот взгляд со стороны на их отношения с Алкидом. Мурти был так уверен, что она пережила насилие, что девушке стало неловко.

– А чтобы наша встреча оставила у вас хорошее впечатление, я прошу вас принять это, – Мурти передал ей коробочку из рыжего дерева, отполированную до блеска.

Сахана открыла ее и увидела там несколько пузырьков с красноватой жидкостью.

– Удивительная редкость, – дрогнувшим голосом сказала она, поглаживая тонкое стекло. – Не часто такое встретишь в крупном доме исцелений, я уж и не думала, что это есть на Севере.

– Очень надеюсь, что мой подарок поможет вам в работе, – доктор Мурти снова склонился к ее руке, а затем притянул ее к себе очень мягким движением, явно не желая пугать и давить и нежно коснулся губами ее щеки. Сахана вздрогнула, до того ей стало не по себе. Они столкнулись глазами, и она не почувствовала никаких эмоций. Мурти принял ее взгляд за заинтересованность и потянулся губами к ее губам. Сахана инстинктивно отстранилась, а затем отскочила в сторону.

Коллега посмотрел на нее с печалью и сочувствием и вышел.

И уже потом, когда Мурти сел в свой вездеход и умчался в сторону Снегоры, поняла, что именно было не так: ей не понравилось, когда он коснулся ее.

Разница в прикосновениях Алкида и доктора была очевидна. Как бы ни касался ее бывший хозяин, ее тело всегда откликалось. Когда Алкид брал ее руку, она чувствовала связь. Это было не только желание, не только страсть, а магия, которая текла через их тела. Особенно сильно она ощутила это в беседке, в ту ночь, когда Алкид готовился дать ей свободу. Сила, связывавшая их проявилась, чтобы удержать от расставания, дать понять как они важны друг для друга.

Когда коллега касался ее в рабочих обстоятельствах, Сахана не чувствовала ничего, кроме симпатии. Сейчас его действия имели другой характер. Женщина покачала головой, вспоминая момент, когда он коснулся ее щеки. Ей не хотелось никогда в жизни повторить это плохое, недостойное чувство. Доктор Мурти не заслужил такого отношения. Коллега ничем не мог вызвать отвращения к себе, но именно оно гадким и липким отпечатком осталось на щеке Саханы. Она машинально взяла дезинфицирующий раствор и протерла лицо. Ей было ужасно стыдно.

Она вспомнила слова Лии: «Магия хочет продолжаться, или оттолкнет». И впервые, подумала, что это не такая уж чушь.

Письмо из клиники

Письмо пришло еще утром, но девушка отложила чтение. После отъезда Мурти, появилась смелость открыть его. Сахана с трепетом взяла конверт в руки и подумала, не слишком ли многое поставила в зависимость от его содержания. Вернуться? Взять полугодовой контракт, чтобы прийти в себя – восемь месяцев – это не слишком ли много? Сможет ли она вообще вернуться к прежнему графику работы после того, как, наконец, попробовала на вкус жизнь.

Сахана подготовилась к моменту открытия письма. Сначала она заварила себе чай, затем села за стол. Лишь после этого она порвала конверт.

Бумага была холодной и плотной, а текст написан сухим языком. Ей ответили, что после исчезновения, на ее место взяли другого лекаря. В случае возвращения, ей сначала предоставят работу статусом ниже, а затем, с учетом ее таланта, готовы перевести на обещанную должность в течение трех месяцев, при условии, что она приступит к работе через 7 недель и заключит, минимум, двухлетний контракт.

Она уронила письмо на пол и наступила на него ногой, будто желая задушить. Семь недель – это был приблизительный срок путешествия из Снегоры на юг.

– Получается, я могу прямо сейчас возвращаться домой, – сказала она себе. – У меня есть деньги, работа дом. Я могу уехать в Снегору и там у меня тоже будет работа и будет дом. Могу остаться здесь… Еще недавно у меня не было никакого выбора, а теперь куча возможностей. Я вообще могу уехать куда угодно и везде у меня будет работа, дом и деньги. И гардероб, которого хватило бы на троих очень привередливых модниц, правда, он не подходит для Юга, но отлично будет смотреться в остальных частях великолепной страны Раглас.

Сахана прошла по холлу клиники. Она осталась тут одна – ее подруги ушли в особняк. Они звали ее с собой, но ей было нужно подумать в пустоте и, наконец, принять решение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Внезапный визит

Дверь распахнулась и Сахана с недовольством повернулась в сторону входа. Пациенты ей сейчас были совершенно ни к чему.

– Что у вас случилось? – спросила она, разглядывая высокого мужчину, снимающего с головы капюшон. У него были темные волосы до плеч, одна бровь была причудливо выбрита. Глаза были пронзительно голубые, будто бы даже выгоревшие.

– А вы изменились, – высоким и глубоким голосом произнес он, разглядывая ее. – Просто расцвели, такая удивительная красота, как я не заметил этого раньше…

– Мы знакомы? – начиная нервничать спросила Сахана.

Странный посетитель скинул летнюю куртку прямо на пол и прошелся по холлу, изучая дом.

– Тут мило, – сказал он, игнорируя ее вопрос. – Никогда не думал, что можно так интересно собрать сруб. Окна, конечно, кошмарные. Подозреваю, что вы в них ничего не видите. Кто-то очень не любит, когда за ним наблюдают любопытные глаза. Он всегда был такой – приводил мир к положению удобному для него. Хотите, я сделаю так, что вы сможете через них видеть, как и мои дети? Мне кажется, вам этого не хватает.

Сахана уже догадалась, кто перед ней и с интересом разглядывала отца Алкида в ответ. На нем были высокие кожаные сапоги, целиком покрытые тиснением. Он был одет в свободную сорочку из хлопка крупной вязки, с широким воротом. На шее висело сразу несколько серебряных и кожаных украшений и еще пара браслетов болталась на руке. Вид был, безусловно, впечатляющий.

– Вы – Сафрос?

Он широко улыбнулся, вызывая в ней тревогу.

– Да. Я не стал представляться, потому что мы уже встречались, но возможно наше знакомство вышло несколько односторонним. Я ведь сразу наложил на вас чары, и вы были, можно сказать, без сознания.

– Вы так спокойно об этом говорите, – Сахана отступила на шаг, представив, как он избавился от ее одежды, надел на нее ту жуткую рубашку и отправил через весь мир своему сыну.

– Вы меня раскусили, и я думаю, что всем будет проще, если я буду называть вещи своими именами. Но подождите дуться и прятаться. Я привез вам подарки.

Сафрос открыл свой дорожный рюкзак и протянул ей сверток. Сахана распаковала его и вздрогнула – там было ее платье, в котором она ходила на работу, серьги с бирюзой, о которых часто вспоминала. Сейчас они казались ей простенькими – она уже успела привыкнуть к тяжелым и дорогим украшениям. И вашнирский розовый камень. Тот самый с приема.

– Это ужасно, – прошептала она.

– Не буду отрицать. Ужасно для вас, но очень удачно для моей семьи. – Сафрос безразлично пожал плечами. – Сами понимаете, что для меня важнее.

Сахана вдруг невероятно сильно захотела его осмотреть. Профессиональный взгляд говорил ей об очевидных отклонениях в психике.

– Алкид сказал, что вы не бываете на Севере, – перевела она тему.

– Верно, но он смог меня выманить – сначала написал, что вы взбунтовались и обвиняете его в похищении. Следом пришло письмо, что Айрина здорова и какие-то очень странные объяснения этому феномену. А затем уже в пути пришло письмо от дочери, что если Алкид умрет, то я должен защитить мир от магического вторжения чужестранцев. Вот я и приехал. Стало любопытно.

Его глаза смотрели на нее прямо и спокойно, будто бы они обсуждали рецепты пирогов и моду. Он действительно не чувствовал никакой вины. Похитил человека и это нормально, ведь ему было нужно. К тому же все так удачно устроилось – дочь здорова, сын доволен игрушкой. Угроза магического вторжения тоже миновала. Сахане вдруг стало интересно, какими способностями обладает Сафрос. Но она бы предпочла узнать это в форме рассказа, а не на личном опыте.

– Объясните мне, как вышло, что Айрина здорова. Вы уверены в этом?

– Настолько уверена, что прекратила осматривать ее и могу уезжать со спокойной совестью, – Сахана твердо смотрела на него, стараясь не показывать ему, насколько он пугает ее. – Мой коллега – местный лекарь тоже согласен с этим. Сам процесс исцеления был необычным, мне оказали помощь одна очень способная девушка и сам Алкид. Думаю, что это исключение из правил и повторить это на другом пациенте не выйдет. Но чудо уже произошло.

– Вы не хотите говорить мне всего, – Сафрос подошел к ней ближе.

– Не вправе разглашать подробности – врачебная тайна, но вы можете поговорить со своими детьми и узнать все от них, – лекарь стояла, не отходя ни на шаг.

– Ваш бунт продолжается, раз вы не со своим хозяином? – мужчина внимательно изучал каждый сантиметр ее лица.

– У меня больше нет хозяина, – Сахана смерила его презрительным взглядом. – Алкид освободил меня еще в начале весны.

– Какие новости! Этого они в своих записках не упомянули, – всплеснул руками Сафрос. – Что же это он? Я так понял, что мой сын не наигрался и очень хочет оставить вас себе навсегда… Как вы этого добились?

– Я не собираюсь делиться с вами, – женщина чувствовала, как начинает злиться.

– Если он вас действительно любит, – Сафрос прикрыл свои невозможные глаза, – Если при этом он действительно так похож на меня, как все говорят… То это навсегда.

– Почему вы мне это говорите? – спросила она.

– Алкид сказал вам, что я безнадежен в плане магии, по его мнению? – поинтересовался Сафрос.

Она кивнула.

– Это только с его точки зрения и лишь потому, что природа слишком щедро одарила его, сделав высокомерным. На деле, я тоже умею много всего полезного, – ухмыльнулся он. – И я немного должен сыну за заботу о его младшей родне, – Сафрос не сказал «о моих детях». Сахана вдруг отчасти поняла, почему каждый в этом доме с такой странной интонацией произносил его имя.

Женщина знала, что должна бежать. Как можно быстрее и как можно дальше. Этот человек был опасен для нее.

– Я боюсь, что он будет без вас сильно страдать, – Сафрос сделал еще шаг в ее сторону.

– Уходите, – резко велела ему Сахана. – Я считаю, что наш разговор окончен. Навестите дочь и поинтересуйтесь ее состоянием.

– Сказать честно, мне не очень-то хочется видеть подопечных Алкида и дочь. Достаточно знать, что с ними все хорошо, и иногда им писать. Придется, конечно, же, раз приехал. Но я с вами не закончил. Хочу знать, как вы намерены распорядиться своей свободой?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Это не ваше дело, – отрезала Сахана.

– Мое, конечно, я уже немного занимался вашей судьбой и не оставлю вас сейчас, мучиться выбором и сомнениями. Вы сказали, что хотите уехать, раз Айрина больше не нуждается в вас, – еще один шаг в ее сторону. Женщине показалось, что перед ней пума. Злая, дикая, опасная.

В этот момент дверь распахнулась настежь, слетая с петель и грохаясь на пол.

– Кто посмел закрыть мой дом от меня? – Алкид стоял, играя скулами от ярости. – Лия страх потеряла, ведьма контуженная?

Тут он увидел Сафроса и помещение заполнила тьма и разноцветные всполохи. Сахана почувствовала, как ее будто бы щепку бросило в сторону: Алкид откинул ее за свою спину. Его отец стоял явно не в силах двинуться с места. Предметы вокруг поднялись в воздух, создавая эффект обезумевшего пространства.

– Еще сильнее стал, – с гордостью, будто бы разглядывая ценную вещь сказал его отец, – неплохо. И в этот раз даже жутковато.

– Что ты еще собирался с ней сделать? – спросил Алкид не сводя с мужчины внимательного взгляда. –Зачем запечатал дверь?

– Ой, не надо только вот этого всего, – отмахнулся Сафрос. – Кто так встречает единственного родителя после долгой разлуки? Просто хотел поговорить о здоровье дочки – неужели ты не понимаешь, что ничто другое не может меня заботить? Ладно, детки, вижу, вам надо поговорить. Давайте, не скучайте, ставьте обратно дверь, а я пойду посмотрю на Айрину.

Сафрос все же противостоял магии Алкида – его движения были очень сильно замедлены, тем не менее он мог передвигаться. Алкид не делал попыток остановить его или, напротив, снять чары. Так что Сафрос довольно долго боролся, залезая в рюкзак, а затем доставая из него вашнирский камень. Поместив его в руку и подняв над головой, он медитативно напевал слоги и звуки, пока его тело не обрело подвижность. Затем, разгоняя золотым сиянием тьму, пошел к выходу.

– А мама говорила, что ты безнадежен как шаман, – усмехнулся Алкид.

– У меня было время, чтобы кое-чему научиться. Хотел бы я показать это ей, – с тоской отозвался Сафрос и не оборачиваясь величественно выплыл за дверь.

Вспышка ревности

– Ты успел подозрительно вовремя.

– Сахана, – с упреком посмотрел на нее Алкид. – Я вообще-то пришел, потому что был очень зол на тебя. А когда понял, что мой дом под чужой магической сетью, вовсе пришел в ярость, решив, что Лия посмела это сделать по твоей просьбе.

– Твой дом? – подняла бровь Сахана, отлично помнившая, что права на клинику перешли к ней.

Алкид поднял на нее глаза, полные ярости, давая понять, что речь сейчас не об этом.

– Зол на меня? – удивилась женщина. – Что еще за новости?

– У тебя был Мурти! Ты принимала его здесь! Что он тебе сказал?

Сахана рассмеялась, скрещивая руки на груди.

– Не твое дело! Я не понимаю, что именно ты имеешь против него. Он – мой коллега, у нас много поводов видеться.

Алкид молча подошел к ней и взял за плечи.

– Мне надоело. Хочу знать сейчас, остаешься ли ты со мной? Или этот мерзкий докторишка соблазнил тебя скучной работой в Снегоре и унылым браком?

– Что? – поразилась Сахана, не понимая, как он узнал.

– Да. Можешь себе представить, чего мне стоило не убить его, когда он сказал об этом? Если бы он столько лет не заботился об Айрине, я…

Сахана поежилась.

– Ты подслушиваешь, что происходит в доме? – спросила она.

– Нет, – возмутился Алкид.

– Тогда откуда ты знаешь, что Мурти сделал мне предложение?

– Он сделал тебе предложение? – спросил Алкид. – Сегодня?

– Да, я не понимаю, ты знал или нет?

В комнате потемнело и повеяло холодом.

– Он предупреждал меня, что хочет ухаживать… Сегодня он предложил тебе брак? – заорал, наконец, Алкид. – Я оторву голову этой сволочи.

Воздух пошел фиолетовыми искрами и Сахана взвизгнула, хотя ей они вреда не причиняли.

– Он касался тебя? Он целовал тебя? – спросил Алкид.

Сахана выставила руки перед собой и отступила назад.

– Нет! – сказала она.

– Я узнаю, если ты мне врешь, – прошипел Алкид. – Лучше скажи сейчас.