Давным-давно. фрагмент четвертый

Школа предоставляет желающим массу возможностей отыскать эротический подтекст во взаимоотношении полов. И если в младшей школе это стерто и скрашено, то в подростковом возрасте достигает пика, а потом, по мере взросления уходит из бурной стадии в спокойное эротическое созерцание.

Вот в тот самый ответственный период познания самого себя Пашке и довелось испытать первый оргазм.

Возвратясь из школы, без меры возбужденный увиденными на уроке физкультуры девчоночьими фигурами в трусах, майках и гимнастических купальниках. Измученный стояком поглаживал и теребил писюн стараясь успокоится и не понимая пока, чем это должно закончится.

Доигравшись до дрожи, неоднократно переживая приятные ощущения внутри он вдруг почувствовал спазм и из отверстия, венчающего головку толчками, пошла мутная густая жидкость совсем не похожая на мочу.

Одновременно с этим он испытал состояние эйфории, стыда и облегчения. Ощущение было настолько неожиданным и небывалым, что он, вскочив с кресла, быстро натянул трусы и брюки, снова уселся пытаясь понять, что же такое с ним произошло.

Пребывая в странном состоянии расслабленности, стыда и удовлетворенности, размышляя о произошедшем, сложил в голове два и два и вспомнил странное словечко «кончил» которое старшие мальчишки произносили с придыханием если не сказать с почтением.

Так вот, что это значит. Вот ради чего все эти встречи, ухаживания и поцелуи. Неужели в этой странной жидкости содержится тайна рождения нового человека.  

Понимание, всего этого, конечно пришло позже, а пока только лавина новых ощущений.

Тем не менее с этого дня Пашка считал себя мужчиной.

Татьяна, испытавшая первый оргазм в уже вполне осознанном возрасте, по сей день казнила себя за несдержанность. Время от времени она давала себе клятвы покончить с этой постыдной зависимостью.

Но природа брала свое и, сквозь слезы, грязно ругаясь и обзывая себя последними словами она вновь и вновь тянулась рукой к запретному месту, а теперь, после Пашкиных поползновений и воспоминаний о том как он трогал пальцами ее соски отчего у нее становилось мокро в трусах и она готова была сама их снять дабы допустить его руку, а там, чем черт не шутит не только руку к самому святому.

Мало того, ночью она проснулась от кошмарного сна. Как будто бы она вводит себе во влагалище какой-то огромный предмет по форме напоминающий мужской половой орган, естественно такой, каким она его себе представляла, увидеть сей предмет воочию ей не довелось, а представляла она его себе не совсем таким каким он был в натуре.

Но все равно было страшно и любопытно, что же должна испытывать женщина, когда с ней происходит такой кошмар.

Проснулась Таня в холодном поту с бешено бьющимся не то от ужаса, не то, от предвкушения сердцем.

Тем не менее, жизнь продолжалась и отправляясь на работу Татьяна надеялась не только на успешное выполнение рутинных дел, но и на нечто большее связанное с новым сотрудником, который, все больше занимал ее мысли, и она со страхом и надеждой ждала от него неких поползновений, которых никогда раньше, даже в мыслях не допускала в отношении себя, а теперь ждала и надеялась.

Пашка же, пребывающий в благодушном настроении несмотря на то, что вчера не удалось оприходовать старую подружку по причине технических неполадок в женском организме, связанных с ежемесячной его перезагрузкой. Тем более был настроен наконец-то познакомиться поближе с Татьяниным телом, не особо задумываясь как этого достичь и надеясь на импровизацию.

Он уже определился с Таниными возможными предпочтениями, о которых та еще сама не ведала и как охотник, преследующий дичь расставлял вокруг невинной, а несмотря на довольно взрослый возраст она была невинной в физиологическом смысле девушкой ловушки и капканы в один, из которых она должна была попасться.

Постепенно он подводил ее к мысли о необходимости посетить-таки его дом, на что возлагал большие надежды, как и на то, что Таня, выпив определенное, довольно значительное количество алкоголя, которое «держит» ее организм, станет менее бдительной и, соответственно более доступной.

Ему искренне хотелось, чтобы все случилось по обоюдному согласию безо всякого нажима и, избави бог, насилия с его стороны, а, напротив по ее острому желанию, необязательно осознанному, но обязательно добровольному.  

Итак, участь лидера комсомольско-молодежной бригады кондитеров ресторана была решена, да и сама «жертва» готова была к закланию, мало того, страстно того желала.

Вечер. Темный зимний вечер в отличии от летних светлых вечеров Ленинграда, бывшего и будущего Санкт-Петербурга.

Проводив Таню после работы домой и дав ей время на подготовку к одному из главных событий ее жизни, как моральном, успокоится так и материальном, в смысле помыться, переодеться, припудриться, и такой грех появился в ее обиходе…

И наконец, встретится.

Вечер становился томным. Девушка довольно легко согласилась на визит к Павлу домой, здесь сыграла свою роль не только решительность, определенная готовностью, но и мороз, нынче героически отказавшись от ношения теплых трико, Таня ощущала все последствия зимней погоды телом.

Приведя девушку домой и коротко представив ее родителям, привыкшим к постоянным гостям сына и, потому не обратив на нее особого внимания. Провел в комнату и усадил в кресло, аккурат напротив раздвинутого во всю ширину дивана, прикрытого покрывалом.

Комната тонула в полумраке на огромном магнитофоне медленно вращались бобины дополняя полумрак томными мелодиями оркестра Поля Моруа.

В открытой секции мебельной стенки был оборудован подсвеченный лампочкой бар, наполненный бутылками и бокалами. В соответствии с реалиями тех времен выбор напитков был невелик. Две бутылки портвейна

«Аргвета», сухое вино «Совиньон» и бутылка водки «Экстра».

Достаточное количество спиртного для двух молодых разнополых здоровых особей.

Дабы не откладывать дел в долгий ящик, Паша достал бокалы и предложил Тане выбрать какой напиток из представленных она сегодня предпочтет.

Не избалованная изысканными напитками Татьяна сочла портвейн вполне приличным питием том более, что «Аргвета» числился среди похожих, вполне приличным.

Налив сразу по фужеру и предложив закусить конфеткой «Кара-кум», Паша откинулся в кресле в ожидании момента, когда алкоголь всосется, а пока начал ничего не значащий разговор о музыке, заполняющей комнату, и поинтересовался какую музыку предпочитает девушка.

Таня, музыкальная жизнь которой начиналась и заканчивалась дворовыми романсами, исполняемыми ее братом под гитару и песнями, что, выпив основательно пели мама с подругами за столом и потому, отделалась общими фразами.

Танина голова была сейчас занята совсем другим. Она находилась в готовности, ожидая момента, когда Павел таки даст волю рукам.

А тот не спешил, налил еще по бокалу, внимательно смотрел, рассказывал смешные анекдоты.

Внутри Таниного сердца, постепенно таял лед сомнения, Пашка казался милым и добрым и когда он встал и нагнулся к ее губам она ответила на поцелуй как умела, но безо всякого страха, забыв даже о своих железных зубах, которых всегда стеснялась.  

Когда он просунул язык сквозь ее зубы и коснулся языка кончиком своего ей как будто плеснули в промежность кипятком, она инстинктивно сжала бедра, а потом расслабила их в некоторой истоме.

Пора, - решился Паша. Он встал на колени возле кресла, в котором сидела Таня и обхватил ее бедра руками, ощупал сквозь юбку резинки, удерживающие чулки, подсобрав вязаную ткань пальцами проник под нее и кончиками пальцев ощутил шершавую поверхность капронового чулка.

Таня отстраненно следила за его руками, не предпринимая никаких противодействий. Ее даже не смущало то, что, когда она села в низкое кресло юбка собралась и открыла ее ноги много выше колена.

А теперь его руки поднимали подол все выше так, что показалась верхняя плотная часть чулка, за которую крепились резинки.

Следя за неумолимо ползущим вверх краем юбки Таня, инстинктивно поднималась вверх, краснея и стесняясь показать Пашке свое нижнее белье.

Она лихорадочно вспоминала какие трусы и лифчик сегодня на ней.

Но в какой-то момент ей стало безразлично она ждала, когда его рука коснется лобка, а о дальнейшем имела весьма отдаленное понятие, но теперь вдруг вспомнила и поняла подругу, которая, поглаживая свою промежность поскуливала, мол мужика хочется.

А Пашка, убедившись в том, что сопротивления не будет и решив форсировать события, резко приподнял Танины ноги, обнажив при этом всю конструкцию из чулок с четырьмя белыми широкими резинками, крепящимися к поясу и надетых поверх этого свободного кроя розовых трусов, до резинки которых дотянулся средними пальцами, и потянув, вывернул наизнанку и стащил почти до колена.

Здесь Танин здоровый инстинкт предпринял то, что мог – прикрыл промежность ладошкой.

Правда сделал он это слишком поздно поскольку Пашка успел увидеть и скромный волосяной покров лобка и набрякшие кровью большие половые губы и крошечный узелок анального отверстия.

Он нагнулся к телу, отвел руку, которая подалась без сопротивления и, осмотрев еще раз сокровенное место припал к нему губами да так, что Танина рука оставив скромность закрыла лицо.