Приложение: Измени Реальность. Финал. Порно рассказы измена

День 12

Я откинула каскад невероятно мягких золотисто-белокурых волос с лица и села на кровати в запасной комнате Карла. Моё тело двигалось с той текучей грацией, которая уже стала второй натурой. Тяжёлый, великолепный вес моей груди уютно устроился в чашечках простого хлопкового лифчика, который я стащила из ящика Сандры, — знакомое, почти успокаивающее давление на рёбра. Я вздохнула — мягко, мелодично, уже своим голосом — и улыбнулась.

Сегодня был тот самый день. Сегодня я возвращалась к тому, чтобы быть парнем.

Я спустила ноги с кровати, босые ступни бесшумно ступили на прохладный деревянный пол запасной комнаты. Ещё не успев дотянуться до телефона, я почувствовала… что-то не так. Бёдра. Они уже не казались такими… массивными. Я провела рукой по ноге. Всё ещё длинная, изящная, бесспорно женственная — но та экстремальная, почти карикатурная полнота, что была вчера, исчезла. И бёдра… они тоже стали чуть менее… драматичными. Разница была тонкой, но ощутимой.

Я схватила телефон с прикроватной тумбочки — знакомый, инстинктивный ужас смешался с новообретённой решимостью. Как только экран загорелся, в голове зазвучал её голос — шёлковый, снисходительный мурлыкающий шёпот.

— Доброе утро, солнышко. Хорошо выспалась после нашего маленького… приключения?

Пальцы сжали телефон так, что побелели костяшки. Волна чистой, яростной злости вспыхнула в груди.

— Где тебя, чёрт возьми, носило вчера, Надя? — прорычала я тихо, опасно. — И что случилось с моими ногами? Они… они вернулись в норму.

Её смех — низкий, гортанный, полный тёмного, торжествующего удовольствия.

— «В норму», дорогая? О, как я рада слышать, что ты уже начинаешь считать своё прекрасное женственное тело «нормой». Это большой шаг для тебя.

— Ты прекрасно поняла, о чём я, мать твою! — рявкнула я, голос сорвался выше. — Вернулась к тому, что было до этого грёбаного задания! Что случилось с тем парнем? С моим… с моим бойфрендом? — Слово обожгло язык, как пепел.

— О, с твоим любовником? — пропела она, растягивая слово, словно лаская его языком. — Он ушёл, милая. Исчез из реальности. Временный инструмент для временной проблемы. Так забавно было смотреть, как ты корчишься, правда? Бедняжка. По-настоящему жил всего полдня.

— Это… это просто больной пиздец, — прошептала я, по спине пробежал настоящий ледяной озноб. — Ты создала человека только для того, чтобы поиздеваться надо мной?

— О, я могу вернуть его, если хочешь, — предложила она с лукавой, дразнящей интонацией. — Кажется, он был от тебя в полном восторге. Уверена, он с радостью согласился бы на второе свидание.

— Нет! — вырвалось у меня слишком быстро. — Нет, я не хочу никакого грёбаного бойфренда!

— Если тебе от этого станет легче, дорогая, — промурлыкала она, тон стал почти доверительным, — я не могу просто так создавать или уничтожать живых людей. Я не бог. Я могу создавать… сосуды. Пустые оболочки. А сознание, душа… это уже компетенция куда более высоких инстанций.

— Сосуд? — переспросила я, от этого слова по телу пробежала ещё более глубокая дрожь. — Что это значит? Он казался мне вполне живым.

— Ну, ты же спросила, где я была вчера, — ответила она с торжествующим мурлыканьем.

Кровь застыла в жилах. Всё встало на свои места с ужасающей, идеальной, катастрофической ясностью.

— Нет… — прошептала я, голос превратился в сдавленный хрип. — Это… это была ты?

— Бинго, моя прекрасная блондинистая маленькая червячка, — прощебетала она весело. — Я создала сосуд — красивый, обаятельный и достаточно властный — и вселилась в него сама. Мне же нужно было убедиться, что ты соблюдаешь правила, правда? И должна сказать — я справилась великолепно. Оттрахала тебя весьма основательно, если позволите так выразиться. И заставила надеть этот нелепый и божественно развратный наряд. Ты была права, что злилась на него. Я была невыносима.

Я просто сидела, разум превратился в воющую пустоту, пытаясь осознать весь этот многослойный, психологический кошмар. Меня приказывали, контролировали и в конечном итоге трахали… мой собственный персональный дух-проклятие. Она уже не была просто голосом в голове. Она стала физической сущностью. Хищницей.

— Ты — зло, — прошептала я. Просто констатация факта. Неоспоримая.

— Ох, милая, — театрально вздохнула она. — Мы обе знаем, что я могла бы быть куда хуже. Я шаловливая, дорогая. Но я не жестокая.

У меня не осталось сил спорить. Я просто покачала головой — молчаливое, усталое признание поражения — и открыла приложение. Глаза пробежались по экрану в поисках единственного, что сейчас имело значение. Мой баланс самоцветов.

И вот оно.

Сорок. Четыре-ноль. Сорок драгоценных, выстраданных, душу разрывающих самоцветов. Я сделала это. Всё кончено. Я могу вернуться домой.

— КАААРЛ! — закричала я. Высокий, пронзительный, абсолютно триумфальный вопль чистой, неподдельной радости.

Из соседней комнаты донёсся грохот, приглушённое ругательство, а потом — топот его ног по коридору. Он влетел в комнату, кусок тоста болтался во рту, глаза округлились от испуга.

— Что?! Что случилось? Ты в порядке? — спросил он, оглядывая меня в поисках новых ужасных изменений.

Я просто ткнула пальцем в телефон. Огромная, ослепительная, абсолютно искренняя улыбка расползлась по моему новому, идеальному лицу.

— Смотри, — сказала я, голос дрожал от облегчения такой силы, что оно было почти физическим.

Он заглянул в экран — и его собственное лицо расплылось в широкой, недоверчивой ухмылке.

— Чёрт возьми, чувак, — выдохнул он. — Ты сделала это. Ты реально, мать твою, сделала это.

Я уже смеялась — чистым, истерическим смехом счастья.

— Я могу всё исправить, Карл, — сказала я, голос сип от непролитых слёз. — Я могу вернуться. К себе.

Он был взбудоражен не меньше меня, в маленькой комнате закружилась почти эйфорическая энергия. Он заглянул мне через плечо в интерфейс магазина приложения, глаза загорелись каким-то викарным, почти фетишистским восторгом.

— Чувак, прежде чем ты это сделаешь… может, ещё одно задание? Представь, сколько всего мы могли бы купить на дополнительные самоцветы! Ты могла бы взять ту штуку для изменения черт, сделать меня, типа, на десять процентов мускулистее. Или… ну… побольше член! Давай, это было бы охрененно!

— Ты спятил? — мой прекрасный настрой мгновенно испарился. — Нет! Это слишком опасно! Ты хочешь заполучить это проклятие, Карл? Потому что именно так его и получают!

— Ни за что, — быстро ответил он, энтузиазм сдулся.

— Вот и я о том, — твёрдо сказала я.

— Ладно, ладно, ты права, — уступил он, в голосе появилась новая, почти благоговейная серьёзность. — Делай, чувак. Чего ты ждёшь?

Сердце колотилось о рёбра, как сумасшедший, полный надежды барабан. Вот оно. Момент, ради которого я боролась, о котором мечтала двенадцать мучительных, перевернувших жизнь дней. Я перешла в магазин, большой палец завис над кнопкой «Отменить все наказания».

И тут зазвонил телефон.

Экран загорелся именем и номером, который я надеялась никогда больше не увидеть.

**Эштон Бриггс**

Я инстинктивно ткнула «отклонить», сердце ухнуло куда-то в желудок.

— Ого, кто это был? — Карл заглянул через плечо. — Не узнаю имя.

— Это… долгая история, — пробормотала я. Но не успела ничего объяснить — пришло новое уведомление. Сообщение. От Эштона.

Эштон: Привет, Элли. Извини, что беспокою. Надеюсь, ночь прошла хорошо. Слушай, на работе возникли обстоятельства — мне придётся задержаться в городе ещё на несколько дней. Просто хотел спросить — не свободна ли ты сегодня утром на кофе?

Я уже собиралась проигнорировать, удалить сообщение и этого человека из своей жизни навсегда. Но Карл читал через моё плечо.

— Чувак, что это вообще такое? — спросил он, нахмурив брови.

Я тяжело вздохнула и рассказала ему. Всё. Вечеринку. Генерального директора. Секс. Десять тысяч долларов наличными.

Карл просто смотрел на меня, открывая и закрывая рот, как рыба. Потом вытащил свой телефон, пальцы забегали по экрану. Через секунду глаза у него расширились.

— Святой пиздец, Олли, — выдохнул он, показывая мне экран. Это была страница Эштона в Википедии. Он был не просто богат. Он был титаном. Миллиардером. Одним из самых влиятельных людей в Европе.

— Он дал тебе десять штук? — прошептал Карл с благоговением, обычно приберегаемым для религиозных святынь. — Наличкой?

— Ага, — пустым эхом отозвалась я.

— Чувак, ты должна с ним встретиться, — Карл говорил быстро, глаза горели маниакальным, викарным восторгом. — А вдруг он даст ещё денег? Такая связь, Олли… это бесценно!

— Мне плевать на деньги, Карл! — голос сорвался на крик отчаянного раздражения. — Я просто хочу вернуться к нормальной жизни!

— А сможешь ли? — вдруг спросил он, в глазах мелькнул хитрый, стратегический блеск. Он повернулся к моему телефону, будто обращаясь прямо к Наде. — Эй, госпожа проклятие? Есть какой-нибудь способ, чтобы Олли мог переключаться туда-сюда? Быть Олли, когда захочет, и Элли, когда нужно увидеться с этим Эштоном?

— Боюсь, что нет, дорогой Карл, — раздался из динамика самодовольный цифровой мурлыкающий голос Нади. — Отмена — это навсегда. Как только он вернётся к своему скучному мужскому «я», единственный способ снова стать этой… великолепной… версией — провалить ещё несколько заданий. Или, знаешь ли, потратить кучу самоцветов на очень специфические улучшения.

— Всё решено, — сказала я, решимость стала твёрдой, как камень. Я вернулась в магазин, палец снова завис над кнопкой спасения. **[ОТМЕНИТЬ ВСЕ НАКАЗАНИЯ: 40 САМОЦВЕТОВ]**.

— Нет, подожди! — взвизгнул Карл, схватив меня за руку.

— ЧТО?! — рявкнула я, раздражение вскипело. — Карл, дай мне это сделать!

— Просто подумай, чувак! — взмолился он. — Моя мама… она еле тянет ипотеку. Папу уволили в прошлом году, помнишь? А твои родители… они тоже не купаются в деньгах. Пять сотен в неделю — это хорошо, но это не навсегда. А этот парень… такой, как он… он мог бы решить все наши проблемы одним щелчком пальцев.

— То есть я должна просто пойти и попросить у него денег? — слова обожгли язык, как пепел.

— Нет, просто… сходи к нему, — голос Карла смягчился, стал убедительнее. — Сходи на кофе. Послушай, что он хочет. Если ничего — вернёшься сюда, нажмёшь кнопку и всё. Но если ты сейчас вернёшься к себе… ты удалишь Элли. Удалишь именно то, чего этот парень хочет. Это уже не вернёшь. Не выбрасывай выигрышный лотерейный билет, пока не узнаешь, сколько он стоит.

Я застонала. Внутри бушевала мучительная война. Он был прав. Чёрт его дери, он был прав. Это был шанс раз в жизни. Шанс изменить не только свою жизнь, но и жизни людей, которые мне дороги. И всё, что для этого нужно — немного больше времени. Немного больше себя.

Я посмотрела на своё тело. На мягкую, бледную кожу, изящные тонкие руки, великолепный, неизбежный изгиб груди. Подняла руку, обхватила одну грудь — тяжёлый, знакомый вес, странно успокаивающий.

— Ещё одно утро, — прошептала я себе. — Что такое одно утро?

— Ладно, — сказала я Карлу, голос был тяжёлым от смирения, которое ощущалось одновременно и поражением, и странной, волнующей победой. — Но ты мне должен. По-крупному.

Он ухмыльнулся — торжествующе, почти маниакально.

— Класс! Держи меня в курсе!

Когда он вышел, голос Нади — лукавый, соблазнительный шёпот — скользнул в мысли.

— Не хочешь маленькое задание, чтобы скоротать время, дорогая? Что-нибудь, чтобы приправить твой утренний кофе?

— Да пошла ты на хуй, — буркнула я, поднимаясь с кровати. У меня было свидание с миллиардером. Нужно было одеваться.

Кофейня была шикарной, минималистичной: бетонные полы, арт-объект, похожий на груду ржавого металлолома. Эштон уже сидел за маленьким столиком у окна — невероятно красивый и властный в простом, идеально сидящем сером костюме. Когда я подошла, он встал, на лице расплылась тёплая, искренняя улыбка. Наклонился и мягко поцеловал меня в щёку. Я вздрогнула — эта небрежная интимность резко напомнила о нашем общем, грязном прошлом. Фу. Мерзость.

Он заказал нам кофе, и мы решили выйти на улицу — там светило солнце. Его голос — низкий, уверенный рокот — заставил молоденькую, заворожённую баристу покраснеть, когда он делал заказ. Маленький разговор был мучительным. Он спросил, как прошла ночь. Я соврала — что-то расплывчатое про тихий вечер с подругой. Он рассказал о своих утренних встречах, о многомиллиардной сделке, которую пытается закрыть. Я кивала, притворяясь заинтересованной, а мысли были за миллион километров.

И вот он перешёл к делу.

— Итак, — сказал он, взгляд стал интенсивным, голос опустился до доверительного шёпота. — У меня есть для тебя предложение, Элли.

Он объяснил: он борется за контракт с одним из самых богатых и закрытых людей в мире. В это воскресенье вечером тот устраивает небольшую, эксклюзивную вечеринку для горстки самых топовых управляющих активами мира. Неформальная презентация. Высокие ставки, сплошной шмурдяк и светские разговоры.

— Мне нужно, чтобы ты была моей спутницей, — сказал он. Простое, прямое указание.

Я просто уставилась на него, мозг пытался переварить услышанное.

— Что?.. — выдавила я. — А как же твоя жена?

Он вздохнул — в глазах мелькнула настоящая, усталая печаль.

— Я люблю Элеонор, конечно же люблю, — сказал он. — Но… она ненавидит такие мероприятия. Перелёты, общение, бесконечная пустая болтовня. И потом… — он замолчал, в глазах промелькнуло что-то сырое, уязвимое. — Она уже не… звезда вечера. Она моя жена. Мать моих детей. Моя лучшая подруга. Но она не… оружие. — Он посмотрел на меня — прямо, с неприкрытым восхищением. — А ты, Элли… ты — оружие. Мне нужна женщина на моей руке, которая затмит всех. Которая заставит их запомнить именно меня в комнате, полной акул.

Я была в шоке. Онемела. Он просил не просто быть красивой декорацией. Он просил стать его сообщницей. Его тайным оружием. Мысль была соблазнительной, одурманивающей. Но это означало… ждать. Оставаться Элли хотя бы до утра понедельника. Означало… больше времени в этом теле. И, скорее всего… больше секса. В животе завязался холодный узел ужаса.

Нет. Я не могла.

Он, должно быть, заметил колебание на моём лице, потому что наклонился ближе, голос стал шёпотом заговорщика.

— Я забыл упомянуть, — сказал он с хитрой, понимающей улыбкой. — Я заплачу тебе за время. Женщина твоего… уровня… одна ночь твоего общества должна стоить, скажем… пятьсот тысяч долларов?

Я поперхнулась кофе — горячая жидкость обожгла горло. Полмиллиона долларов. За одну ночь. Цифра была такой огромной, такой нереальной, что даже не укладывалась в голове.

— Я… мне нужно в туалет, — выдавила я, вскакивая из-за стола.

Он почувствовал моё замешательство и принял его за торг.

— Хорошо, — сказал он, улыбка стала шире. — Один миллион. Последнее предложение. — Откинулся на спинку стула с видом абсолютной, непоколебимой уверенности. — Если я закрою эту сделку, это принесёт моей фирме десять миллиардов. И потом, — его взгляд скользнул к моей великолепной груди, — ночь с тобой стоит миллион долларов в любом случае.

Я выбежала в туалет, сердце билось, как сумасшедшее. Влетела внутрь, глаза метнулись к знакомому символу — фигурка в платье-треугольнике на двери женского. Чуть не зашла по привычке в мужской — остановилась в последнюю секунду.

Заперлась в кабинке, прижалась спиной к холодной плитке, дыхание рвалось короткими, болезненными всхлипами. Один миллион долларов. Один. Миллион. Долларов. Это были деньги, меняющие жизнь. Деньги, на которые можно выплатить ипотеку родителям, ипотеку родителям Карла и никогда больше не думать о деньгах до конца жизни. И всё, что для этого нужно — два дополнительных дня. Два дня в роли Элли. Два дня в этом прекрасном, могущественном и абсолютно чужом теле.

Я посмотрела на себя в маленькое зеркало из нержавейки над держателем для туалетной бумаги. На меня смотрела чужая женщина. Красивая, блондинистая, миллионная незнакомка. Стоило ли оно того? Смогла бы я? Мысль о том, чтобы снова заниматься с ним сексом, подчиняться его командам… вызывала отвращение. Но за миллион долларов… наверное, я бы и в своём старом мужском теле отсосала за миллион. Что такое одна ночь показательного, отстранённого секса, если на кону — финансовая свобода на всю жизнь?

Я сделала глубокий, успокаивающий вдох. На меня опустилось новое, холодное, глубоко прагматичное решение. Я вышла из кабинки, шаги были твёрдыми, лицо — маска спокойной, профессиональной уверенности.

Села обратно за столик, посмотрела ему прямо в глаза и сказала:

— Я слушаю.

Его ухмылка была чистым триумфом. Он объяснил детали. Вечеринка — в воскресенье вечером. Я должна быть очаровательной, прекрасной и абсолютно незабываемой. Должна помочь ему победить. Я просто слушала, кивала, в голове уже шли расчёты, выстраивалась стратегия.

— Договорились, — сказала я, когда он закончил, и протянула руку. Он взял её — тёплую, сильную — и мы пожали руки, скрепляя наш странный, грязный и невероятно прибыльный договор.

У него была ещё одна встреча, поэтому он быстро ушёл — быстрый поцелуй в щёку и обещание, что его ассистент свяжется со всеми деталями. Я ещё долго сидела там, дорогие нетронутые кофе остывали на столе, а разум кружился от дикой, катастрофической и возбуждающей реальности того, на что я только что согласилась.

Вернулась к Карлу и рассказала всё. Он был, мягко говоря, в шоке. Следующий час мы провели в состоянии эйфорического, недоверчивого оцепенения, перечисляя, что можно сделать с миллионом долларов. Выплатить долги. Путешествовать по миру. Купить какую-нибудь идиотски быструю тачку. Вариантов было бесконечно.

А потом Карл — мой прагматичный, всегда практичный лучший друг — вернул меня с небес на землю.

— Итак, — сказал он с задумчивым видом. — Как именно ты собираешься помочь ему выиграть этот контракт? Просто… будучи горячей?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Буду собой, наверное? В прошлый раз сработало.

Он коротко, резко и очень скептически рассмеялся.

— Чувак, ты не можешь пойти на вечеринку с самыми богатыми и влиятельными людьми мира, выглядя… вот так. — Он обвёл меня рукой. — Без обид, но ты сейчас полный бардак. Ты не умеешь делать макияж. Не знаешь, как укладывать волосы. Не знаешь, как вести себя как настоящая утончённая женщина. С Эштоном тебе повезло — он и так уже был на полпути. А эти парни… они будут куда сложнее. Тебе нужно… тебе нужно улучшение.

Он был прав. Я знала, что он прав. Всё моё предыдущее «успех» было смесью магии приложения и моей собственной тупой, слепой удачи. Чтобы вытянуть это, чтобы заработать этот миллион, мне нужно было быть больше, чем просто красивым личиком с шикарной грудью. Мне нужно было стать оружием. А это означало… возвращаться в магазин.

Я посмотрела на баланс самоцветов. Двадцать пять. Достаточно, чтобы купить улучшение «Приобрести новое умение», и ещё пять в запасе. Я могла стать мастером макияжа. Блестящим собеседником. Шеф-поваром мирового уровня. Варианты манили. Но стоило ли тратить самоцветы, которые я так отчаянно копила, чтобы вернуть свою прежнюю жизнь?

И тут я увидела это. Предмет, который раньше пропустила — разблокирован на более высоком уровне, светился тихой, зловещей силой.

**[МАЛОЕ ПРИНУЖДЕНИЕ: 25 САМОЦВЕТОВ]**

Внедрить в разум цели одну простую, непреодолимую команду. Цель будет вынуждена подчиниться, считая это своей собственной идеей. Одноразовое использование.

Дыхание перехватило. Вот оно. Вот ответ. Мне не нужно было становиться мастером соблазнения. Не нужно было быть самой красивой женщиной в комнате. Всё, что требовалось — подобраться достаточно близко к цели, к этому затворнику-миллиардеру, и прошептать одну простую команду: «Подпиши контракт с Эштоном Бриггсом». Это было безотказно. Идеально. Но это стоило бы все мои самоцветы до последнего. И потом пришлось бы заработать ещё сорок, чтобы отменить наказания. А это заняло бы очень много времени. Может, лучше…

И тут меня осенило. Новый план. Лучший план. Безумный, безрассудный и абсолютно гениальный план. Мне не нужно копить сорок самоцветов. Или двадцать пять. Мне нужно просто дожить до воскресного вечера. И я знала, как именно это сделать.

Посмотрела на время. 13:00. Ещё хватит.

— Карл, — сказала я, голос дрожал от новой, маниакальной и слегка пугающей энергии.

Я объяснила Карлу новый план. Он смотрел на меня так, будто я окончательно спятила. Что, в общем-то, было недалеко от истины. Но он был моим другом. И он был в этом вместе со мной. Просто тяжело вздохнул, на лице появилось выражение глубокого, усталого смирения, и кивнул.

Я открыла приложение — сердце колотилось от дикого, восторженного ужаса. Перешла на экран заданий, большой палец завис над ярко-алой, пульсирующей кнопкой моего собственного, добровольного самоуничтожения.

— Ты наркоманка, дорогая, — прошептал в голове голос Нади — чистое, неподдельное, торжествующее ликование. — Ты подсела на хаос. И я не могу тобой гордиться больше.

Я просто улыбнулась — широко, ослепительно и абсолютно безумно. И нажала кнопку.

**ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ ЗАДАНИЕ ПРИНЯТО.**

Задание, когда оно появилось, было настолько абсурдным, настолько обыденным и настолько пугающе невыполнимым, что я просто начала смеяться.

**В общественном смешанном тренажёрном зале выполнить по одному подходу из десяти повторений каждого из следующих трёх упражнений подряд, без единого подхода мужчины по любой причине, не связанной с тренировкой.**

Ниже шли упражнения:

— Жим бёдрами со штангой (Weighted Hip Thrusts)

— Приседания со штангой (Barbell Squats)

— Румынская тяга (Romanian Deadlifts)

Святая троица упражнений, которые максимально накачивают попу, притягивают взгляды и являются идеальной ловушкой для жажды.

— И это всё? — сказала я вслух, смех был окрашен истерическим недоверием. — Это Экстремальное задание? Да это же легко! — Можно прийти в тихое время, надеть мешковатую одежду, сделать лицо «не подходи, убью»…

И тут моя одежда начала мерцать. Удобный, практичный и благословенно скрывающий комплект из футболки и джинсов растворился в воздухе, сменившись одним-единственным, облегающим и абсолютно идиотским предметом гардероба. Тренажёрный купальник-трико. Высокие вырезы на бёдрах, едва прикрывающий зад, неоново-розовая хрень, которая больше походила на нижнее бельё, чем на спортивную одежду.

— Да вы, блять, издеваетесь, — выдохнула я, уставившись на своё отражение в тёмном экране телевизора Карла.

А потом стало хуже. Началось покалывание. Глубокое, тёплое и уже до ужаса знакомое ощущение, как моё собственное тело переписывается, перестраивается, улучшается. Оно было в ногах. В бёдрах. В попе. Цунами чистого, неподдельного женского усиления. Мои ноги, и без того длинные и изящные, стали толще, мощнее — мышцы бёдер и икр набухли в идеальные, скульптурные изгибы. Бёдра, раньше едва заметно расширявшиеся, взорвались наружу — драматичное, захватывающее дух расширение, которое растянуло неоново-розовую ткань трико до абсолютного, прозрачного предела. А попа… о боже, моя попа. Она раздулась до новой, великолепной и абсолютно нелепой пропорции — идеальный, сферический шедевр ягодичной инженерии, такой огромный, такой круглый, такой… невозможный, что выглядел, будто из комикса.

Я потянулась назад, ладони вцепились в пригоршни новой, великолепной попы. Это было… слишком. Так мягко, так тяжело, так… реально. Я попыталась пройтись — и один только вес, гипнотическое покачивание и колыхание были почти достаточны, чтобы сбить меня с ног.

Я посмотрела в приложение. Наказание за провал: **постоянная трансформация**. Конечно.

— Это… это невозможно, — прошептала я, голос превратился в сдавленный хрип. Я попробовала сделать воздушное приседание прямо посреди спальни Карла. Вид собственной попы в зеркале был настолько завораживающим, настолько глубоко, невыносимо сексуальным, что я чуть не забыла, что делаю. Если бы я сама увидела это в зале — я бы точно не устояла. Как, чёрт возьми, должны устоять другие?

Я попыталась снять трико. Оно легко стянулось. Но стоило надеть мешковатые спортивные штаны Карла — они задрожали и превратились обратно в то же самое непристойное неоново-розовое трико. Выхода не было.

— Ладно, — сказала я Карлу, который просто стоял и таращился на меня, рот открыт, лицо выражало чистое, ошарашенное благоговение. — Я иду в зал.

Зал был кошмаром. Полосой препятствий из чистого, нефильтрованного мужского внимания. Трико было маяком, неоново-розовым сигналом бедствия, который притягивал каждый взгляд в помещении. Ещё не дойдя до тренажёрного зала, я уже отшила двух парней, пытавшихся подкатить — их жалкие пикап-линии отскакивали от ледяной стены моего нового, лазерно-сфокусированного «лица стервы». Это было невозможно.

Я нашла тихий уголок — стойку для приседаний, спрятанную возле студии йоги, — и попыталась собраться с духом. Вставила наушники, врубила музыку так громко, что она стала физической стеной от внешнего мира. Разминалась, растягивалась — каждое движение было симфонией колышущейся, гипнотической плоти, которую, я чувствовала, пожирали взглядом добрый десяток голодных глаз.

И тут я увидела её. Девушка примерно моего возраста тренировалась неподалёку. Сильная, уверенная, движения точные и мощные. И она получала те же взгляды, что и я. Но она их игнорировала. Она была в зоне. Мне нужно было узнать её секрет.

Я подошла — новая великолепная попа раскачивалась маятником с каждым шагом.

— Извините, — сказала я тихо, перекрывая бас в наушниках. Она вытащила один наушник, на лице появилось дружелюбное, вопросительное выражение. А потом глаза расширились, губы медленно растянулись в одобрительной улыбке.

— Ух ты, девочка, — сказала она, взгляд скользнул по моей попе, потом вверх к груди. — Твоё тело невероятное. И этот наряд… ты очень смелая.

Я почувствовала, как щёки заливает краска. От женщины это звучало… по-другому. Искренне.

— Спасибо, — сказала я. — Я… Элли.

— Зои, — ответила она, пожимая мне руку. — Ну, что случилось?

Я объяснила свою проблему. Конечно, не про проклятие. Просто… парни. Постоянное, нежеланное внимание. Спросила, как она с этим справляется.

Она просто рассмеялась — чистый, усталый от мира товарищеский смех.

— Ох, милая, — сказала она. — Ты попала по адресу.

Она дала мне ускоренный курс по защитному этикету в зале. Приходить в непиковое время. Наушники — обязательно. Лицо стервы — лучший друг. Но лучший совет…

— Система «подруга», — сказала она с подмигиванием. — Ни один парень не осмелится подойти к двум девушкам, если они глубоко в разговоре. Хочешь потренироваться вместе?

Это было спасение. Я чуть не заплакала от облегчения. Мы провели следующий час, проходя наши тренировки вместе — единый фронт против волны мужской жажды. Сработало. Парни смотрели, но не подходили. Мы были неприступной крепостью женской солидарности.

Мы начали с жима бёдрами. Потом румынская тяга. Всё шло идеально. Мы были в зоне, наша общая энергия — мощный, защитный пузырь. А потом, на последнем упражнении — приседания со штангой — всё пошло наперекосяк.

Я была на последнем подходе, ноги горели, новая великолепная попа была настоящим произведением искусства в движении.

Я была так сосредоточена, так погружена в ритм, что не заметила, как он подошёл. Но Зои заметила. Глаза расширились — молчаливое предупреждение. Я подняла взгляд — и вот он. Большой, мускулистый парень, из тех, кто рычит на каждом повторении, шёл прямо к нам с решительным, хищным выражением лица.

Я попыталась добить подход, игнорировать его — но было поздно. Он стоял прямо передо мной, перекрывая путь.

— Эй, — сказал он низким, уверенным голосом. — Ты сильная.

Я попыталась игнорировать. Он пока не сказал ничего, не связанного с тренировкой. Я ещё могу…

…И тут меня захватила странная, новая и абсолютно нежеланная импульсия. Дразнить. Та уверенная, игривая и глубоко саморазрушительная часть мозга, которую установило приложение. Я посмотрела на него, медленно расползаясь по губам злодейская ухмылка. Ещё несколько повторений до конца задания — и в этих последних глубоких, удовлетворяющих приседаниях, которые демонстрировали мою попу во всей её великолепной красе, импульс взял верх.

— Ты даже не представляешь, — промурлыкала я низким, соблазнительным вызовом.

Как только слова слетели с губ, я поняла свою ошибку.

Его глаза загорелись. Это было именно то, чего он ждал.

— Так, — сказал он, делая шаг ближе. — Ты занята после тренировки? Может, сходим…

— Эй, чувак, — голос Зои прорезал воздух, острый и холодный, как лёд. — Мы тренируемся. Отвали.

Парень посмотрел на неё — мелькнуло раздражение, — потом снова на меня, на моё теперь жёсткое, непреклонное выражение, сменившее дразнящую ухмылку, просто пожал плечами с видом побеждённой мужественности и ушёл.

Но было поздно. Я сделала последнее мучительное повторение — ноги кричали, лёгкие горели — и посмотрела на телефон. Одно-единственное, жёсткое слово светилось с окончательной, беспощадной ясностью.

**ПРОВАЛ.**

Мир накренился и закружился, громкий бас из колонок зала стал издевательским похоронным маршем для моего старого тела. Это было навсегда. Эта чудовищная, великолепная и абсолютно чужая нижняя половина теперь моя. Навеки.

— Эй, — голос Зои, мягкий от искренней тревоги, прорезал туман моего отчаяния. — Ты в порядке? Не позволяй этому придурку тебя задеть.

Она думала, что моё расстройство из-за того парня — из-за этого скользкого, накачанного идиота, который стал катализатором моего падения. Если бы всё было так просто.

Я просто покачала головой — говорить не могла, тяжесть новой реальности была слишком велика для слов. Ещё одно наказание. Ещё одно **постоянное** наказание. Я была так близко к тому, чтобы вернуться к себе! Почему я была такой безрассудной?! Всё ради денег??

— Слушай, — сказала она, голос твёрдый, но добрый, рука легла мне на плечо — маленькая, заземляющая точка человеческого тепла в мире хаоса. — У меня сегодня ничего не запланировано. Может, свалим отсюда, возьмём по стаканчику? Первый круг за мой счёт. Тебе явно не помешает.

Предложение было таким неожиданным, таким нормальным, что казалось спасательным кругом в штормовом море. Выпить. С подругой. Настоящее, человеческое, не связанное с проклятием общение. Я посмотрела на неё — на сильное, дружелюбное лицо, на добрые, умные глаза — и впервые за весь день сквозь стену паники пробилось настоящее, неподдельное чувство. Искорка надежды. Связь.

— Да, — услышала я свой голос — мягкий, выдохнутый шёпот, который удивил даже меня. — Да. Это… звучит очень хорошо.

Её лицо осветилось широкой, искренней улыбкой.

— Класс, — сказала она. — Значит, договорились. Ну, не свидание-свидание. А «на хер патриархат и его отстойных качков»-свидание.

Мы собрали вещи — между нами расцвела странная, новая товарищеская близость. Обменялись номерами.

— Напишу тебе через чуть-чуть, — сказала она, махнув на прощание. — Увидимся вечером!

Я вышла из зала — новая великолепная попа покачивалась, как живое свидетельство моей собственной катастрофической неудачи.

Вернувшись в квартиру Карла, адреналин от зала и последовавшего провала начал спадать, сменившись холодным, тяжёлым и глубоко прагматичным страхом. Я заперлась в запасной комнате, с отвращением, граничащим с физической тошнотой, стянула с себя это непристойное неоново-розовое трико и швырнула его в мусорку — маленький, символический акт бунта против приложения, которое его создало.

Я встала перед зеркалом в полный рост — и вся ужасающая полнота моей новой, **постоянной** реальности обрушилась на меня.

Ноги стали колоннами из толстых, мощных, но бесспорно женственных мышц и мягкой, податливой плоти. Бёдра были огромными — при ходьбе они тёрлись друг о друга с мягким, постоянным трением. Таз взорвался наружу — драматичная, захватывающая дух кривая, от которой талия казалась нереально тонкой. А попа… это был шедевр ягодичной инженерии. Идеальная, сферическая, абсолютно нелепая скульптура, такая огромная, такая круглая, такая… невозможная, будто её вылепил бог с очень специфическим и очень выраженным фетишем.

Я провалила. Снова. Поиграла с огнём — и была жестоко, великолепно и **навсегда** обожжена. Моя собственная, усиленная и абсолютно предательская личность подвела меня на самом последнем рубеже. Мысль, что Надя могла всё это спланировать, что встреча с Эштоном была подставой, чтобы подтолкнуть меня именно к этому безрассудному решению… эта параноидальная мысль не отпускала.

Но потом я посчитала. Провал на Экстремальном задании с моими бонусами 6-го уровня всё равно принёс мне **шесть самоцветов** и **шестьдесят очков опыта**. Я вытащила телефон — пальцы слегка дрожали — и открыла приложение.

Вот оно. Баланс самоцветов: **сорок шесть**. И новая поздравительная лента, переливающаяся по экрану. Я снова подняла уровень. Теперь я **7-го уровня**.

В голове начал формироваться новый план — холодный, жёсткий и беспощадно эффективный. Мне не нужно покупать улучшения. Не нужно больше рисковать по-идиотски. Мне нужен всего один день. Одно задание. Завтра воскресенье. Я возьму Среднее задание. Успех на 7-м уровне даст мне **десять самоцветов** (3 за задание + 7 бонус за уровень). Это доведёт мой баланс до **пятидесяти шести**. Пятьдесят самоцветов — чтобы отменить **все пять** моих постоянных наказаний. Шесть в запасе — хватит, чтобы купить Малое усиление черты, если понадобится преимущество на вечеринке у Эштона, и всё равно останется достаточно, чтобы вернуть себе жизнь в понедельник утром.

Это был хороший план. Надёжный план. План, который возвращал мне хоть какую-то иллюзию контроля в жизни, скатывавшейся в чистый, неподдельный хаос. Я смогу. Я переживу это. Нужно просто протянуть следующие сорок восемь часов.

Но сначала… мне нужно было по-настоящему познакомиться с новой собой. С **постоянной** собой. Я стояла перед зеркалом в полный рост, руки двигались с какой-то странной, почти клинической любопытностью, исследуя новый, великолепный и ужасающий ландшафт собственного тела. Я схватила бёдра — пальцы утонули в мягкой, податливой плоти. Они были такими толстыми, такими тяжёлыми. Сжала попу — её объём был ошеломляющим, захватывающим дух. Повернулась боком, наблюдая за гипнотическим, колышущимся покачиванием новой, великолепной задницы. И в глубине живота начало распространяться знакомое, предательское и абсолютно непреодолимое тепло.

Я была в ужасе.

Но я была так чертовски возбуждена.

В приступе мрачного, саморазрушительного любопытства я порылась в рюкзаке и вытащила старые водительские права. Поднесла их к отражению — контраст был таким резким, таким абсолютным, что почти смешным. На правах — призрак из прошлой жизни. Олли. Двадцать два года агрессивно средних черт, растрёпанные каштановые волосы, тело, которое кричало: «знает, где зал, но предпочитает не ходить». А в зеркале — это… это создание. Блондинистая бомба, гламурная амазонка, великолепный, чудовищный и абсолютно идеальный образец невозможной женственности. Я смотрела то на фото, то на отражение, от мальчика, которым была, к женщине, которой стала, и просто начала смеяться — высоким, истерическим смехом, который был полностью Элли, всегда Элли.

Телефон завибрировал — приятное отвлечение от экзистенциального кризиса. Сообщение от Зои.

**Зои:** Привет, красотка! Как насчёт маленького дайв-бара на углу 4-й и Мейн? 20:00? У них неожиданно крутой выбор крафтового пива. И жирные, вкусные, спасающие жизнь картошечки татер тотс рџ