Их служанка.

1 Глава.

Глава 1. ТОВАР

Грязь. Грязь везде.

Лея ещё чувствовала её на своей коже — въевшуюся в поры, смешанную с потом и слезами. Два часа её везли в закрытой повозке, руки скручены верёвками так туго, что пальцы онемели, рот забит грязной тряпкой чтобы не кричала. Она пыталась сбежать три раза.

Первый раз — когда их вели из дома. Она вырвалась и побежала, но отец сам схватил её за руку и вернул незнакомым мужчинам. Он даже не смотрел ей в глаза.

“Я всё равно потеряю тебя, дочь,” — сказал он тогда, и в голосе не было ни сожаления, ни любви. Только пустота. — “Лучше ты принесёшь пользу как живой товар, чем мы все погибнем от долгов.”

Второй раз — на постоялом дворе. Она притворилась больной, попросилась в отхожее место, и попыталась незаметно скользнуть в темноту. Но охранник оказался слишком внимательным. Он затащил её обратно, ударив по лицу, так что она видела звёзды.

Третий раз — когда повозка застряла в грязи. Пока охранники толкали колёса, она поползла в кусты. Почти удалось. Почти.

Теперь они были здесь.

Где-то в глубине леса, вокруг которого только дикие звери и ни единой человеческой души. Лея знала это — охранники смеялись об этом всю дорогу. “Побеги, сестрёнка, погуляй по лесу, волки перекусят.”

Повозка остановилась перед огромным особняком, который словно вырос из самой темноты леса. Каменные стены, узкие окна как глаза тёмного чужака, тяжёлые двери которые казались нерушимыми — всё кричало о том, что отсюда не убежать.

Лея почувствовала как дыхание перехватывает.

— Вставай, — грубо скомандовал один из охранников и потянул Лею за руку.

Она упала на колени в грязь. Платье изорвалось, волосы растрепались и слиплись от слёз. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с дорожной пылью, оставляя грязные следы. Она попыталась встать, но ноги дрожали и не слушались.

— Я не хочу… — прошептала она, но голос был настолько тихим, что никто не услышал.

Второй охранник взял её под локти и буквально вздернул на ноги. Его пальцы впивались в её кожу, оставляя синяки.

— Запомни, рабыня, — прорычал он ей в лицо, и от его запаха дешевого алкоголя её передёрнуло. — Отсюда не убежать. Вокруг только лес и волки. Да и хозяева не понравится, если ты попытаешься сбежать. Они могут быть… неприятны.

Он улыбнулся, показывая жёлтые зубы, и Лея почувствовала как холодок пробегает по спине.

Они поволокли её к тяжёлой двери. Лея видела, как других слуг — женщин, мужчин, даже нескольких девушек моложе её — выстраивают в линию. Все опустили головы, никто не смел смотреть вверх. Она видела как они дрожат. Не от холода. От страха.

Дверь открылась с противным скрипом, словно сама темнота разверзлась.

Из темноты вышли два мужчины.

Лея подняла глаза и замерла.

Первый был старше — примерно тридцать пять лет. Тёмные волосы зачёсаны назад, лицо словно высечено из камня — холодное, без единой морщины выражения эмоции. Глаза серые, наблюдательные, сканирующие каждую деталь. Он был одет безупречно — чёрный костюм, белая рубашка, ни единой складки. Руки заложены за спину, осанка прямая, жёсткая, властная. Он смотрел на слуг не как на людей, а как на предметы.

Второй был моложе — около двадцати пяти, с такими же тёмными волосами но более растрёпанными, падающими на лоб. Он двигался с импульсивной энергией, не мог усидеть на месте. Глаза тёмные, блестящие интересом, почти жадностью. Губы искривлены в полуулыбке которая не обещала ничего хорошего. В отличие от брата, он смотрел на слуг как на… развлечения.

— Братья Волковы, — прошептал кто-то из слуг, и Лея услышала страх в голосе.

Старший подошёл к линии слуг. Он не спешил, каждый размеренный, обдуманный шаг звучал как приговор. Он осматривал каждого как товар — бегло, без эмоций, оценивая. Качество. Стоимость. Полезность.

— Эта слишком старая, — указал он на женщину лет сорока, не глядя на неё. — Отправьте на кухню.

Женщина вздрогнула, но не подняла глаз.

— Этот слишком слабый, — махнул он рукой на мужчину который едва держался на ногах. — В конюшню.

Он подходил всё ближе и ближе.

Лея чувствовала как сердце колотится в горле так громко, что боится как бы он не услышал. Её руки дрожали, кулаки сжались так туго, что побелели костяшки. Она хотела исчезнуть. Провалиться сквозь землю. Стать невидимой. Но не могла.

— А вот эта интересная, — раздался голос младшего брата, и в нём звучала что-то что заставило её кожу покрыться мурашками.

Марк подошёл к ней. Он не просто подошёл — он обошёл её вокруг, как хищник окружает жертву. Глаза сканирующие каждый дюйм её тела, и Лея почувствовала как его взгляд путешествует по ней — по растрёпанным волосам, по порванному платью которое прилипло к телу, по поцарапанным коленям, по пылающим от слёз щекам. Он смотрел не как человек на человека. Он смотрел как на десерт.

— Посмотри на неё, брат, — обратился он к Дмитрию, и в голосе звучало удовольствие. — Она не как остальные. Что-то в ней… особенное.

Дмитрий подошёл ближе.

Лея подняла глаза и встретилась с его взглядом — и не смогла оторваться.

В этом взгляде было всё. Холодная оценка, безжалостный анализ, но и что-то ещё. Искра интереса. Глубокого, тёмного интереса который заставил её дыхание перехватить не от страха, а от чего-то другого. Чего-то что она не могла назвать.

— Сколько тебе лет? — спросил Дмитрий. Голос низкий, спокойный, авторитетный. Голос который привык повелевать.

Лея хотела замолчать. Хотела отказаться отвечать. Но под его взглядом слова вырвались сами собой.

— Двадцать два, — прошептала она, и голос предательски дрогнул.

— Имя?

— Лея.

Он подошёл ещё ближе. Теперь он стоял так близко что она чувствовала его тепло, его запах — что-то дорогое, мужское, обволакивающее. Он поднял руку и провёл по её щеке одним пальцем, и касание было неожиданно мягким.

Лея вздрогнула. Каждая мышца в её теле напряглась, инстинкты кричали убежать. Но она не отстранилась. Она не могла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кожа мягкая, — заметил он, и в голосе было что-то что почти звучало как одобрение, но не совсем. Как если он отмечал качество товара. — Глаза умные. Очень умные.

Он наклонил её голову вверх, двумя пальцами под подбородком, заставляя смотреть на него. Она не могла оторваться от его серых глаз.

— Ты была в академии при дворе, не так ли? — спросил он неожиданно, и в голосе прозвучала уверенность.

Лея широко расширила глаза от шока.

— Как ты…?

— Я вижу следы образования, — прервал он её, и его пальцы всё ещё держали её подбородок, не давая опустить голову. — То, как ты говоришь. Как ты держишь себя. Даже сейчас… грязная, испуганная, слёзы на щеках… ты не потеряла достоинство. Это редкость.

Он отступил назад и обошёл её так же как делал Марк, но без жадности. С профессиональной оценкой.

— Отец продал её, — заметил Марк с удовольствием, наслаждаясь её дискомфортом. — Игорные долги. Он проигрался в карты и продал дочь чтобы расплатиться. И она пыталась сбежать три раза. Дерзкая, не так ли?

Дмитрий замер. Его глаза никогда не оставляли её лица.

— Пыталась сбежать, — повторил он медленно, и в голосе было что-то что могло быть… восхищением? — Это показывает дух. Дух который редкость в слугах.

Он подошёл снова, на этот раз стоя прямо перед ней, слишком близко. Его рука скользнула вниз по её руке, пальцы скользили по венам на её запястье где была верёвка, и Лея почувствовала как мурашки идут по коже под его прикосновением, как её сердцебиение ускоряется.

— Но и глупость, — добавил он холодно, и тепло исчезло. — Некуда бежать. Волки разорвут тебя раньше, чем ты доберёшься до дороги. И даже если ты доберёшься… кто примет беглую рабыню? Никто. Ты принадлежишь здесь.

Марк усмехнулся, подошёл с другой стороны.

— Если только ты не предпочитаешь волков нам, сестрёнка, — сказал он, и его рука скользнула по её талии, небрежно но властно. — Волки могут быть более мягкими.

Он подошёл совсем близко, теперь стоя с другой стороны, и Лея оказалась в ловушке между ними. Дмитрий с одной стороны, Марк с другой. Тепло от обоих тел, запах от обоих мужчин, и она чувствовала себя маленькой, уязвимой, пойманной.

— Как думаешь, брат, — сказал Марк, рука небрежно покоясь на её плече, большой палец трущий её кожу через платье — что мы сделаем с ней? Хм? Должны ли мы быть щедрыми хозяевами или… научить её послушанию?

Дмитрий не ответил сразу. Его глаза не отрывались от её, и в них было что-то что она не могла прочитать. Расчёт? Интерес? Желание?

— У неё есть дух, — сказал он наконец, медленно, как если взвешивал каждое слово. — Интеллект. Красота. Три вещи которые редко встречаются вместе. И она красивая, когда плачет.

Лея вспыхнула от унижения, жар заливал щёки. Но что-то странное закрутилось в её желудке, всё туже и туже. Не только страх. Не только отвращение. Что-то другое. Что-то тёплое и пугающее что она не могла назвать.

— Отведите её к слугам, — приказал Дмитрий, отворачиваясь отвергающе, и как если по магии, напряжение спало. — В комнату для новых. Покормите её, вымойте. И принесите её ко мне завтра утром. — Он замер. — Пока.

— Пока? — переспросил Марк с ухмылкой, не убирая руку с её плеча. — Только пока, брат? Ты планируешь оставить её себе?

Дмитрий оглянулся через плечо, и его глаза были холодной сталью.

— Посмотрим.

Он ушёл, шаги размеренные и спокойные, но Лея чувствовала его взгляд на себе даже когда он не смотрел. Как если он пометил её как свою.

Марк остался позади. Он наклонился к её уху, губы касаясь её кожи, и она почувствовала как дыхание поверхностное.

— Не думай что это всё, принцесса, — прошептал он, и голос был низким, опасным, обещающим. — Ты поймала оба наших взгляда. И когда братья Волковы чего-то хотят… они это получают.

Он сжал её плечо — достаточно сильно чтобы оставить синяк — потом шлёпнул её игриво по ягодицам прежде чем уйти, смеясь над её шокированным вздохом.

Лея стояла замерев, конечности отказывались двигаться, наблюдая как они исчезают в темноте дома. Тяжёлые двери закрылись за ними с окончательным звуком, оставляя её снаружи с другими слугами.

Она ещё не знала этого, но в этот момент всё изменилось.

Она была больше не просто служанкой.

Она была их.

Полностью. Совсем. Их.

И не было пути к бегству.

2 Глава.

Глава 2. ПЕРВАЯ НОЧЬ

Дверь в комнату для слуг открылась со скрипом, и Лею втолкнули внутрь.

— Спи, — бросил охранник, и дверь захлопнулась за ней.

Лея стояла в темноте, прислонившись к холодной стене, дыхание всё ещё учащённое. Комната была большой, но душной — десять коек стояли вдоль стен, пять с каждой стороны. Все заняты. Женщины спали, некоторые храпели, другие ворочались. Воздух пах потом и старыми матрасами.

Она не знала где сесть. Не знала что делать.

С дороги на ней была грязь, платье порвано, волосы в колтунах. Она чувствовала себя грязной, униженной, маленькой.

— Новенькая?

Голос раздался из темноты — резкий, холодный. Лея вздрогнула.

Из угла поднялась женщина. Ей было около двадцати восьми, с тёмными волосами собранными в тугой пучок на затылке, и острыми чертами лица. Глаза холодные, оценивающие — как у Дмитрия, но с чем-то ещё. С чем-то тёмным и злым.

— Я Мирка, — сказала она, подходя ближе, и в её движениях была угроза. — Главная служанка здесь. И то, что ты поймала взгляд хозяев… не сделает тебе друзей.

Лея почувствовала как волосы на затылке встали дыбом.

— Я не хотела…

— Конечно не хотела, — перебила её Мирка с усмешкой, и Лея увидела как её пальцы сжались в кулаки. — Никто не хочет быть рабом. Но ты здесь. И ты навлекла на себя внимание обоих братьев. Обоих. — Она подчеркнула это слово с такой горечью, что Лея услышала боль в её голосе. — Я знаю что ты чувствуешь. Я тоже была новой когда-то. И Дмитрий тоже… заметил меня.

Она произнесла его имя тихо, почти нежно, но с чем-то что звучало как благоговение смешанное с непростимой болью.

— Но ты не мне, — продолжила Мирка, голос опустившись, и теперь в нём была не ревность, а предупреждение. — Ты не простая служанка. Они оба смотрели на тебя как на… товар. Как на что-то что они хотят владеть. И поверь мне, принцесса, это не комплимент. Это проклятие.

Она обошла Лею вокруг, оценивая каждый дюйм как товар тоже.

— Ты грязная, — заявила она с отвращением, нос сморщившись. — Иди мыться. Баня в конце коридора. Слева. И не вздумай возвращаться раньше, чем будешь чистой.

Она подчеркнула слово “чистой” с чем-то что звучало как угроза.

Лея хотела возразить, хотела отказаться, но под её взглядом слова застряли в горле. Она кивнула и вышла в коридор, чувствуя как Мирка следит за её спиной.

Коридор был тёмным и длинным, свечи в медных подсвечниках на стенах давали мало света и создавали танцующие тени. Её шаги эхом раздавались в пустоте, и она чувствовала себя как в доме с призраками где каждая тень скрывала угрозу.

Баня оказалась небольшой комнатой с деревянной ванной, уже заполненной горячей водой. Пар поднимался от поверхности, и Лея почувствовала как напряжение в плечах немного расслабилось. Кто-то должен был знать что она придёт.

Лея закрыла дверь, заперла её дрожащими пальцами, и начала снимать платье. Ткань рвалась под пальцами, она сбросила его на пол и осталась в одной рубашке, теперь мокрой и порванной. Она подошла к ванной и погрузилась в воду.

Тепло обволокло её тело, и она выдохнула с облегчением которое граничило с болью. Впервые за два дня она могла расслабиться. Впервые за два дня никто не смотрел на неё. Не оценивал. Не желал.

Она закрыла глаза и позволила телу расслабиться в воде, позволила теплу смыть грязь и унижение того что произошло.

Пока дверь не открылась.

Лея открыла глаза от шока, вода расплескалась вокруг неё.

В дверном проёме стоял Марк.

Он был без рубашки, грудь обнажена с очерченными мышцами, брюки расстёгнуты низко на бёдрах, волосы растрёпаны и падают на глаза. Он смотрел на неё, глаза тёмные с голодом который не скрывался, и Лея почувствовала как сердце пропустило удар потом забилось чаще.

— Что… — начала она, но слова застряли в горле.

— Ты подумала что можешь скрыться от меня? — спросил он, входя в комнату и закрывая дверь за собой со щелчком который звучал окончательно. — В этом доме нет места где ты можешь скрыться, принцесса. Нет углов где ты можешь спрятаться.

Лея попыталась прикрыться руками, но вода была прозрачной и она чувствовала себя открытой, уязвимой, как если она была голой вместо того чтобы быть в рубашке.

— Выйди, — сказала она, голос дрожащий, и она ненавидела как слабо она звучала. — Это моё… личное.

Марк усмехнулся, и в его улыбке не было ничего нежного.

— Личное? — Он подошёл к ванной, движения ленивые и уверенные. — Здесь нет личного пространства. Нет для тебя. Ты принадлежишь нам. Помнишь? Ты товар. Имущество. Собственность.

Он присел на край ванны, и Лея отшатнулась, но было некуда. Ванна была позади неё, стены вокруг, вода ограничивала движения.

— Не трогай меня, — прошептала она, но страх смешался с чем-то другим. С чем-то что сделало её дыхание поверхностным, а сердцебиение — ускоренным.

— Ты говоришь “нет”, — сказал он, пальцы скользя по её мокрому плечу, затем по ключице, с прикосновением которое было лёгким как перо но посылало электричество через её кожу, — но твоё тело говорит что-то другое.

Лея хотела ударить его. Хотела закричать и царапать и бороться. Но когда его пальцы скользили вниз по её руке, к её ключице, она почувствовала как мурашки пошли по коже. И не от страха. От чего-то другого. Чего-то что она не могла назвать но которое пугало её больше чем его присутствие.

Он наклонился ближе, губы касаясь её уха, и она почувствовала его дыхание горячим против её кожи.

— Я видел как ты смотрела на моего брата, — прошептал он, голос низкий и грубый, и вибрации проходили через её тело. — И я видел как он смотрел на тебя. Он хочет тебя, принцесса. Я видел это в его глазах. Но я тоже. И я первый кто попробует.

Лея попыталась оттолкнуть его, руки поднимаясь чтобы толкнуть его грудь, но он поймал её запястье с хваткой который был твёрдым но не болезненным.

— Тсс, — сказал он мягко, большой палец труся круги на её внутренней стороне запястья. — Не бойся. Я не причиню тебе боль. Если только ты не захочешь. — Он замер. — Ты ведь не хочешь, да?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лея не могла ответить. Не могла думать. Его близость была подавляющей, его запах — кедр и что-то мужское — затопил её чувства.

Он наклонился и поцеловал её.

Это был не нежный поцелуй. Это был властный, голодный, требовательный. Его губы заставили её открыть рот, язык вторгся в её рот с срочностью которая граничила с отчаянием, и она почувствовала как её тело отвечает само по себе. Её руки вместо того чтобы толкать его, застряли в его волосах, притягивая его ближе вместо того чтобы толкать прочь.

Он поместился между её ног, бедро давя на неё через воду, и Лея не могла сдержать стон.

Он прервал поцелуй и посмотрел ей в глаза, оба тяжело дыша, грудь поднималась. Её губы были припухшими, глаза широко с замешательством и возбуждением.

— Ты чувствуешь это, — сказал он, голос густой от желания, грубый и низкий. — Не отрицай, принцесса. Я могу чувствовать как ты дрожишь.

Лея не могла отрицать. Её сердце колотилось так громко что она была уверена он мог слышать, кожа чувствовала себя слишком туго как если она горела, и между ног расцвел жар который она никогда не чувствовала раньше — пульсирующий, настойчивый, требовательный.

Это было неправильно. Так неправильно. Он был её хозяином. Её похитителем. Её врагом.

Но когда он наклонился снова, на этот раз к её шее, целуя и кусая мягкую кожу там, зубы задевая пульсирующую точку, она не могла подавить стон который вырвался из её горла.

— Тебе нравится, — пробормотал он против её шеи, язык скользя по вене которая бешено колотилась под кожей, рука спускаясь вниз по её руке к её груди. — Не отрицай. Я могу чувствовать как ты отвечаешь.

Лея попыталась собраться. Хотела остановить это, чтобы вернуть контроль. Но когда его рука охватила её грудь, большой палец трущий над соском через мокрую и прилипающую ткань её рубашки, она выгнулась к его прикосновению, голова откинулась назад, губы приоткрылись.

— Стоп, — прошептала она, но это звучало больше как мольба чем команда. — Пожалуйста…

— Не сейчас, — ответил он, рука опускаясь ниже, под водой, пальцы скользя по её внешней поверхности бедра. — Не пока я не услышу что ты умоляешь.

Его пальцы дразнили её кожу, очерчивая узоры которые заставляли её дышать тяжелее, бёдра бессознательно сдвигались к его руке.

— Скажи это, — прошептал он против её губ. — Скажи что ты хочешь это.

— Нет, — задохнулась она, но это было слабо. Так слабо.

Он улыбнулся против её рта, и тогда его пальцы скользнули внутрь её бедра, по чувствительной коже там, и Лея вцепилась в края ванны, костяшки белые от напряжения, дыхание прерывалось короткими выдохами. Она чувствовала себя открытой, уязвимой, но также… живой. Больше чем когда-либо в её жизни.

Когда его пальцы коснулись её там, между ног, дразня через мокрые складки, она не могла удержаться от вздоха который граничил с рыданием.

— Такая мокрая, — сказал он с удовлетворением, пальцы исследуя медленно, намеренно. — И отзывчивая. Дмитрий был прав. Ты особенная, принцесс. Проклятая особенная.

Лея чувствовала как жар нарастает внутри неё, как напряжение скручивается всё туже и туже как пружина готовая щёлкнуть. Она не хотела этого. Не хотела отвечать так жадно похитителю, к мужчине который владел ей. Но её тело предало её, предало её принципы и достоинство в пользу удовольствия.

Её бёдра поднялись к его руке непроизвольно, и она услышала его тёмный хохот.

— Посмотри на тебя, — пробормотал он, голос густой с одобрением. — Умоляя об этом без того чтобы сказать слово.

— Нет, — прошептала она, пытаясь в последний раз схватить обрывки её достоинства. — Пожалуйста…

— Пожалуйста что? — спросил он, пальцы всё ещё двигаясь, дразня, исследуя, принося её всё ближе и ближе к краю который пугал её. — Остановиться? Или продолжить? Или… закончить это?

Лея не знала. Не знала что она хотела больше — чтобы он остановился или чтобы он дал ей освобождение которое она жаждала.

И тогда он ввёл один палец внутрь неё, и она вскрикнула — удовольствие смешанное со стыдом, экстаз с унижением, и они были так перепутаны что она не могла различить одно от другого.

— Так вот что это чувствует, — пробормотал он, двигая палец внутрь и наружу медленно, дразня, растягивая каждое ощущение. — Ты узкая, принцесса. Узкая и горячая и мокрая. И всё для меня.

Он добавил второй палец, растягивая её, и Лея закинула голову назад против края ванны, дыхание прерывистое, звуки вырывающиеся из её горла которые она не узнавала как свои собственные.

Это было слишком много. Слишком интенсивно. Она не могла выдержать это, не могла обработать ощущения которые затопили её, подавили её, сломали её.

— Пожалуйста, — умоляла она, и в этот раз она не знала о чём она умолит. Освобождение? Милосердие? Больше? — Пожалуйста…

— Чего ты хочешь? — прошептал он против её губ, пальцы всё ещё двигаясь внутри неё, большой палец очерчивая её клитор с точностью которая грозила разбить её. — Скажи мне, принцесса. Скажи это.

— Я не… — Она не могла закончить предложение, не могла сформулировать слова через удовольствие которое нарастало и нарастало, угрожая разрушить её.

Он убрал пальцы внезапно, и она почувствовала пустоту который был почти болезненным — ноющая между ног которая пульсировала с неудовлетворённым возбуждением.

— Не пока, — сказал он, вставая, и Лея увидела как его брюки были натянуты с очевидной эрекцией. — Я не собираюсь дать тебе что ты хочешь так легко. Заработай это, принцесса. Работай для этого.

Он поправился, голая грудь немного поднимаясь, и посмотрел вниз на неё с глазами которые были тёмные с неразрешённым голодом.

Лея смотрела на него в недоверии, тело всё ещё дрожа от незавершённого возбуждения, разум вращаясь с замешательством и отвержением и стыдом который захлестнул её холодом.

— Ты… — Она не могла найти слова через эмоции которые душили её.

— Спи спокойно, принцесса, — сказал он с ухмылкой, направляясь к двери. — Завтра будет… интересным. Я приду за тобой снова. И в следующий раз… я не остановлюсь.

Он вышел, закрывая дверь за собой со щелчком который звучал окончательно, оставляя её одну в остывающей ванне с телом которое гудело с неудовлетворённым желанием и разумом который крутился с мыслями которые пугали её.

Лея осталась там надолго, уставившись в темноту, слушая как вода охлаждается вокруг неё, чувствуя напряжение в конечностях которые отказывались расслабиться. Она не могла понять что произошло. Не могла понять её собственную реакцию — как она могла отвечать так жадно мужчине который поработил её? Как она могла хотеть больше когда её каждый инстинкт кричал что это было неправильно?

Её тело предало её. Ответило ему. Хотело его. Несмотря на всё. Несмотря на то что он был частью причины почему она была здесь, поймана в этом доме как рабыня. Несмотря на то что он был одним из мужчин который владел ей, кто мог сделать с ней всё что он пожелает.

Она ненавидела себя за это. Ненавидела своё тело за предательство её принципов, её достоинства, её самой идентичности.

Но больше всего…

Она боялась что она хочет чтобы это произошло снова. Боялась что часть из неё — часть которую она не могла контролировать, не могла подавить — фактически хотела его прикосновения, хотела его владение.

Когда она наконец вышла из ванны и вернулась в комнату, она свернулась на кровати, дрожа несмотря на тепло внутри. Она не могла уснуть. Каждый раз когда она закрывала глаза, она видела его лицо. Чувствовала его пальцы внутри неё. Слышала его голос насмехающийся над ней, хвалящий её, ломающий её.

И хуже всего…

Она хотела больше.

Первая ночь была окончена. Но кошмар только начался.

3 Глава.

Глава 3. ВЛАДЕНИЕ

Утро началось со стука в дверь.

Лея вздрогнула от сна, сердце пропустило удар. Она не знала, где находится — кровать под ней была чужой, воздух пах по-другому, и звуки за окном были не теми, к которым она привыкла.

— Вставай, — женский голос прозвучал резко. — Хозяин ждёт.

Мирка.

Лея села на кровати, протирая сон с глаз. Женщина стояла в дверном проёме — руки скрещены на груди, лицо холодное, глаза оценивающе.

— Какой хозяин? — спросила Лея, голос хриплым от сна.

— Дмитрий Волков, — Мирка подчеркнула его имя с чем-то, что звучало как предупреждение. — Он приказал, чтобы ты пришла к нему после завтрака. Ты не заставишь его ждать.

Она повернулась и ушла, не дав Леи времени, чтобы ответить.

Лея сидела там минуту, разум в замешательстве. Дмитрий. Старший брат. Тот, который смотрел на неё с холодной оценкой, но с искрой интереса, которая пугала её больше, чем открытый голод его брата.

Она вспомнила ту ночь — Марка в бане, его пальцы внутри неё, его голос шепчущий обещания, которые пугали и возбуждали её одновременно. Она вспомнила, как её тело отвечало, как она хотела больше, несмотря на знание, что это было неправильно.

Она ненавидела себя за это. Ненавидела как её тело предало её принципы.

Но больше всего… она боялась, что часть из неё на самом деле хотела, чтобы это произошло снова.

Лея встала, нахмурившись. Ей нужно было встретиться с Дмитрием. Нужно было понять что он хочет от неё. И возможно… найти способ использовать это против её отца.

После быстрого мытья в той же бане, где Марк нашёл её прошлой ночью — теперь пустой и холодной — Лея оделась в простое платье, которое было оставлено для неё. Оно было чистым, но простым, сделанным из грубой ткани, которая царапала её кожу.

Она посмотрела в зеркало и почти не узнала себя. Глаза были уставшими, волосы растрёпаны, лицо бледным. Она выглядела как служанка. Именно тем теперь она была.

Когда она вышла из комнаты, коридоры были заполнены другими слугами, которые двигались вокруг. Они смотрели на неё с любопытством и завистью, шёпот следовал за ней везде, куда бы она ни шла.

— Это она, — она услышала один голос. — Та, которая поймала внимание обоих братьев.

— Счастливая стерва, — другой голос ответил.

Лея держала голову высоко, несмотря на шёпот. Она не даст им видеть как они влияют на неё. Не даст им знать что внутри она была напугана.

Она нашла кабинет Дмитрия на втором этаже — огромная комната с книжными полками от пола до потолка, дорогой мебелью, и камином, который трещал теплом, несмотря на лето. Дмитрий сидел за столом, погружённый в документы, не поднимая глаз, когда она вошла.

— Закрой дверь, — сказал он, не поднимая головы.

Лея закрыла дверь, замок щёлкнул. Комната внезапно показалась меньше, более интимной чем она ожидала.

— Подойди ближе, — сказал он, наконец поднимая глаза. Они были серыми, интенсивными, сканирующими её лицо с выражением, которое она не могла прочитать.

Она подошла к столу, ноги двигаясь, несмотря на страх, который скручивал её желудок. Дмитрий встал — он был высоким, выше, чем она осознала из их первой встречи, и его присутствие было подавляющим даже без слов.

— Повернись, — сказал он просто.

Лея повернулась, сердце колотилось. Она чувствовала его взгляд, путешествующий вниз по её телу, оценивая, анализируя, но не с грубым голодом, как у Марка. С чем-то, что было более… расчётливым.

— Стоп, — сказал он, когда она снова повернулась к нему. — Посмотри на меня.

Лея подняла глаза, встретилась с его взглядом. Дмитрий был ближе теперь — всего несколько сантиметров, и она могла почувствовать его запах — кедр и что-то мужское, которое напоминало ей о Марке, но с чем-то ещё, чем-то более острым и контролируемым.

— Ты знаешь почему я приказал тебе прийти сюда? — спросил он, голос низким.

Лея покачала головой, не способная говорить.

— Потому что я хотел увидеть тебя снова, — сказал он, пальцы скользя по её щеке. — Одну. Без присутствия моего брата.

Он наклонил её голову вверх, заставляя смотреть в его глаза.

— У Марка есть интерес к тебе, — продолжил он, голос опускаясь. — Больше, чем интерес. Он хочет тебя, принцесса. И он не тот, кто легко отпускает то, что он хочет.

Лея сглотала с трудом, горло было сухим.

— Но ты… — она не могла закончить предложение.

— Но я тоже, — закончил он за неё, и в его голосе было что-то, что звучало опасно, как признание. — Я тоже хочу тебя, Лея. С того момента, когда я увидел тебя в первый раз… я не мог вывести тебя из моей головы.

Его пальцы скользили вниз к её линии челюсти, очерчивая точку пульса, которая бешено колотилась под кожей.

— Ты красивая, — пробормотал он, глаза темнея. — Интеллектуальная. Гордая. Даже в цепях… ты держишь себя с достоинством, которое редкость.

Он наклонился ближе, губы касаясь её уха, и Лея почувствовала как её колени ослабели.

— Но вот в чём дело, принцесса, — прошептал он. — Я не Марк. Я не тороплюсь. Я не беру резко. Когда я присваиваю что-то… я делаю это тщательно. Я делаю это навсегда.

Его рука двинулась к её шее, пальцы обхватывая горло, но не сжимая. Просто владея. Помечая территорию.

— Ты моя, — сказал он, голос становясь низким и властным. — Не Маркина. Моя. И я собираюсь убедиться, что ты это понимаешь.

Дверь открылась.

Лея вздрогнула, думая, что это было спасением, но когда она увидела, кто вошёл, её сердце упало.

Марк.

Он стоял в дверном проёме, ухмыляясь, как если он ожидал именно это. Дмитрий не убрал руку с её шеи — вместо этого он сжал её слегка, утверждая доминирование.

— Я знал, что найду тебя здесь, брат, — сказал Марк, входя в комнату и закрывая дверь за собой. — Не мог устоять? Не мог попробовать товар сам, прежде чем я мог?

Дмитрий повернулся, держа руку на шее Леи, приводя её с собой. Движение заставило её оставаться близко к нему — грудь против её спины, рука обёрнута вокруг её талии властно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Делиться? — брови Марка поднялись. — Ты обычно не делишься, брат. Что делает её настолько особенной? — Ответа не последовало.

— Она не для тебя, Марк, — голос Дмитрия был холодной сталью. — Она моя.

Марк рассмеялся, приближаясь. Лея чувствовала себя в ловушке между ними — Дмитрий позади неё, рука обёрнута вокруг её талии, рука на её шее; Марк впереди, глаза голодные, с одобрением.

— Всё в этом доме моё, брат, — сказал Марк, останавливаясь всего в нескольких шагах. — Пятьдесят процентов, помнишь? Включая слуг. Включая её.

Он потянулся, пальцы очерчивая щеку Леи, и она вздрогнула, несмотря на себя.

— Такая мягкая, — пробормотал он. — И отзывчивая. Я попробовал её товары прошлой ночью, принцесса. И поверь мне… она стоит каждой копейки.

Лея вспыхнула от унижения, но часть из неё — часть, которую она ненавидела, — ответила на его близость и на их совместное присутствие.

Рука Дмитрия на её шее сжалась, с предупреждением.

— Ты трогал её? — его голос был опасно тих.

— Я сделал, — Марк встретился с его взглядом, не мигая. — И она ответила. Прекрасно. Возможно, ты должен спросить её, как именно она звучала, когда я закончил с ней.

Другая рука Дмитрия скользнула вверх по боку Леи, охватив грудь, и она не могла подавить вздох от его прикосновения.

— Возможно, я должен проверить, — сказал он, пальцы дразня над соском через ткань её платья. — Убедись для себя, отзывчива ли она так, как ты утверждаешь.

Улыбка Марка расширилась.

— Полностью, брат. Будь моим гостем.

Рука Дмитрия сжала грудь, и Лея выгнулась вопреки её воле, голова откинулась назад против его плеча. Марк шагнул ближе, теперь стоя между её ног, и когда рука Дмитрия продолжила играть с её грудью, рука Марка скользнула вверх по её бедру под платьем.

— Оба сразу, принцесса? — пробормотал он. — Думаешь ты можешь выдержать это?

Лея хотела сказать нет. Хотела толкнуть их обоих прочь, сбежать из комнаты и из этого дома — обратно к свободе, которую она однажды знала.

Но когда зубы Дмитрия задели её шею и пальцы Марка нашли её мокрые складки одновременно, удовольствие, которое пронзило её, было настолько интенсивным, что она практически закричала.

— Пожалуйста, — умоляла она, не зная о чём она умолит. Милосердие? Освобождение? Больше?

— Это не ответ, принцесса, — Дмитрий прошептал, другая рука скользя вниз, чтобы помочь его брату. — Скажи нам… ты хочешь, чтобы это остановилось? Или ты хочешь больше?

Лея не могла думать через удовольствие, которое затопляло её, подавляя чувства. Её бёдра двигались непроизвольно, ища больше трения, больше давления, большего всего.

— Используй слова, принцесса, — Марк пробормотал, пальцы двигаясь внутри неё с намеренной медленностью. — Скажи это вслух.

— Да, — слово вырвалось у неё на губах, прежде чем она могла остановить это. — Пожалуйста… да.

Оба мужчины рассмеялись — тёмные звуки, которые послали озноб вниз по её позвоночнику.

— Хорошая девочка, — Дмитрий похвалил, руки наконец скользя под платье, чтобы отодвинуть его в сторону, обнажая её груди их взгляду.

Марк свистнул с одобрением.

— Идеально, — сказал он, наклоняясь вниз чтобы взять один сосок в рот пока Дмитрий ласкал другую.

Лея закричала, удовольствие нарастая стремительно. Она была потеряна, подавлена, поглощена ощущениями, которые затопляли её со всех сторон.

Когда Дмитрий опустился на колени перед ней и его язык заменил его пальцы на её клиторе в то время, как Марк продолжил двигаться внутри неё пальцами, Лея не могла удержаться дольше.

Оргазм ударил её с силой, которая практически ослепила её — волна за волной удовольствия, которые обрушились над ней, оставляя её дрожащей и задыхаясь, разум пустым, кроме ощущений.

Оба мужчины держали её через это, поддерживая её вес когда её ноги подогнулись.

— Прекрасно, — Дмитрий пробормотал, вставая и вытирая рот тыльной стороной ладони. — Абсолютно прекрасно.

Он посмотрел на Марка с ухмылкой.

— Я полагаю, ты можешь остаться, — сказал он в спокойном тоне, но с ноткой, которая предостерегала не давить на это. — Но помни… она моя в первую очередь. Ты можешь позаимствовать, Марк, но она принадлежит мне.

Марк ухмыльнулся, не чувствуя угрозы.

— Посмотрим, брат. Посмотрим.

Дмитрий поцеловал лоб Леи, неожиданно нежный жест.

— Иди приведи себя в порядок, — сказал он. — И явись на кухню для обязанностей. Есть работа, которую нужно выполнить.

Лея кивнула, ноги ещё дрожащие, и собрала её платье. Она взглянула назад на дверной проём — оба мужчины смотрели на неё с собственническими взглядами, и она осознала с тяжёлым чувством, что побег становился всё менее и менее вероятным.

Она была больше не просто служанкой.

Она была их.

Полностью. Совсем. Их.

И хуже всего…

Часть из неё не была уверена что она всё ещё хочет сбежать.

4 Глава.

Глава 4. ПЛАНЫ И РЕВНОСТЬ

Кухня была огромной — гораздо больше, чем кухня в доме её родителей. Печи занимали целую стену, котлы кипели на огне, и воздух был наполнен запахами хлеба, мяса и овощей. Десятки слуг двигались вокруг, каждый со своей задачей.

Мирка стояла у стола, рубя овощи с яростью, которую Лея почувствовала за несколько метров.

— Ты опоздала, — сказала Мирка, не поднимая глаз. — Хозяин не любит опозданий.

Лея стояла в дверном проёме, сердце всё ещё колотилось от того, что произошло в кабинете. Её тело дрожало от воспоминаний — от прикосновений обоих мужчин, от её собственного предательства, от того, как она ответила им.

— Прости, — Лея заставила себя двигаться ближе. — Я… я была у хозяина.

Мирка остановила нож и посмотрела на неё. В её глазах было что-то тёмное, что-то, что Лея не могла прочитать. Зависть? Боль? Гнев?

— Я знаю, где ты была, — произнесла Мирка тихо, и в голосе звучало что-то, что напоминало… усталость. — Все знают. Шёпот распространяется быстрее, чем пожар в этом доме.

Она вернулась к рубке овощей, нож ударял по доске с ритмичным стуком.

— Ты сделала то, о чём многие здесь мечтали, — продолжила Мирка, всё ещё не глядя на Лею. — Ты поймала их обоих. И теперь… теперь ты в беде, принцесса.

Лея хотела спросить, что она имеет в виду, но в этот момент дверь открылась и вошёл маленький мальчик. Ему было около семи лет, с тёмными волосами как у Дмитрия, но с чем-то мягким в чертах, которое напоминало Мирку.

— Мама, — сказал он, подходя к Мирке и тянуть её рукав. — Ты обещала, что поиграешь со мной.

Мирка смягчилась в одно мгновение. Твёрдость исчезла из её лица, когда она посмотрела вниз на мальчика.

— Алексей, — сказала она, наклоняясь и целуя его в лоб. — Мне нужно закончить работу. Пойдём играть во двор.

— Но я хочу быть с тобой, — мальчик упёр руки в бока, и Лея заметила сходство с Дмитрием в этом жесте. — Папа тоже занят. Он всегда занят.

Мирка вздохнула, и Лея увидела боль в её глазах.

— Папа много работает, Алёша, — произнесла она мягко. — Он обеспечивает нас. Он… он делает то, что должен.

Мальчик посмотрел на неё с серьёзным выражением, кивнул и повернулся, чтобы уйти. Но когда он увидел Лею, он остановился.

— Кто это? — спросил он, указывая на неё.

— Это новая служанка, — ответила Мирка быстрее, чем Лея ожидала. — Её имя Лея. Ты должен быть вежливым, Алёша.

— Привет, Лея, — произнёс он с улыбкой, которая была такой чистой и невинной, что Лея почувствовала, как что-то сжалось в её груди. — Ты хочешь поиграть со мной?

Мирка положила руку на его плечо.

— Лея занята, Алёша. Ей нужно работать. Пойдём, я отведу тебя во двор.

Она взяла его за руку и посмотрела на Лею с чем-то, что напоминало… предупреждение?

— Можешь начать с мытья посуды, — произнесла Мирка, уходя с сыном. — Раковина в углу. И будь осторожна, принцесса. В этом доме у каждого есть цена. И у каждого есть секрет.

Лея осталась одна на кухне, окружённая другими слугами, которые избегали её взгляда. Она пошла к раковине, опустила руки в тёплую воду и позволила своим мыслям бродить.

Дмитрий. Марк. Оба брата. Оба хотевшие её. Оба трогавшие её. И оба… опасные.

Алексей. Сын Дмитрия от Мирки. Семь лет. Значит, Мирка была с Дмитрием семь лет назад. Но они не были вместе. Почему? Что произошло между ними?

И самое важное… как она может использовать это против её отца?

Лея вспомнила договор — двадцать тысяч золотых за её долг. Двадцать тысяч золотых, которые её отец проиграл в карты. Двадцать тысяч золотых, за которые он продал собственную дочь.

Её руки сжали губку туже, вода брызнула на стол.

Он заплатит. Он будет страдать так же, как она страдала. Он потеряет всё, как она потеряла всё. И она использует братьев Волковых, чтобы разрушить его.

— Тяжёлые мысли? — голос прозвучал над её плечом, и Лея вздрогнула, уронив губку обратно в воду.

Марк.

Он стоял рядом, прислонившись к столу, руки скрещены на груди, глаза смотрели на неё с интересом, который заставил её кожу покрыться мурашками.

— Я думала о работе, — сказала Лея, не глядя на него, и продолжила мыть посуду.

— Лгунья, — он подошёл ближе, его тёплая грудь прижалась к её спине, и Лея почувствовала, как дыхание стало поверхностным. — Я видел твоё лицо. Ты думала о чём-то другом. О чём-то тёмном. О чём-то мстительном.

Его пальцы скользили по её руке, под водой, и Лея не могла подавить дрожь.

— И это прекрасно, — прошептал он ей в ухо, голос низкий и грубый. — Мне нравится тёмная сторона тебя, принцесса. Мне нравится то, что ты не так невинна, как выглядишь.

— Я не твоя, — произнесла Лея, наконец поворачиваясь к нему. — Я принадлежу Дмитрию. Ты сам это говорил. Он…

— Он старший, — перебил Марк с ухмылкой, которая не достигла его глаз. — Он устанавливает правила. Но правила предназначены для того, чтобы их нарушали, не так ли?

Он прижался ближе, бедро к её бедру, и Лея почувствовала, как её тело отвечает само по себе. Сердце колотилось, дыхание участилось, и между ног разгорелся жар, который она ненавидела и жаждала одновременно.

— Дмитрий узнает, — прошептала она, но это было слабо. Так слабо.

— Пусть узнает, — Марк наклонился, губы коснулись её шеи, и Лея запрокинула голову вопреки её воле. — Пусть видит. Пусть знает, что я был здесь первым. Что я попробовал тебя прежде, чем он смог.

Его рука скользнула под водой, под её юбку, и Лея вцепилась в край раковины, костяшки побелели от напряжения.

— Марк, — умоляла она, но часть из неё — часть, которую она ненавидела, — желала, чтобы он продолжил. — Мы не можем… не здесь…

— Почему нет? — он дразнил её кожу через ткань, пальцы всё ещё не касаясь того места, где она нуждалась больше всего. — Все заняты. Никто не смотрит. И ты… ты хочешь этого, принцесса. Я чувствую, как ты дрожишь.

— Пожалуйста, — она не знала, о чём она умолит. О милосердии? Об освобождении? О большем?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Скажи это, — он прикусил её мочку уха, и Лея вздохнула. — Скажи, что ты хочешь этого.

— Нет, — задохнулась она, и в этот раз она почти поверила себе.

Марк рассмеялся — тёмный звук, который послал озноб вниз по её позвоночнику.

— Ты продолжаешь говорить нет, — пробормотал он, пальцы наконец скользнув выше, к её мокрым складкам, — но твоё тело кричит да. И я всегда слушаю тело, принцесса. Лгать скучно.

Он ввёл один палец внутрь неё, и Лея не могла сдержать стон, который вырвался из её горла.

— Тсс, — он прошептал, другой рукой закрывая ей рот, и в его глазах было тёмное, голодное одобрение. — Тихо, принцесса. Мы не хотим, чтобы вся кухня узнала, как ты звучишь, когда возбуждена.

Или… мы хотим?

Лея ненавидела его. Ненавидела, как он заставлял её чувствовать. Ненавидела, как её тело предавало её, отвечая на его прикосновения, дрожа от его голоса, становясь мокрой от его касаний.

Но больше всего она ненавидела, что часть из неё… часть, которую она не могла контролировать… в действительности хотела этого.

— Марк, — голос Дмитрия прозвучал через кухню, и Марк замер, пальцы всё ещё внутри неё.

Лея открыла глаза в шоке. Дмитрий стоял в дверном проёме, наблюдая за ними с выражением, которое было пустым. Холодным. Угрожающим.

Марк не убрал руку. Вместо этого он посмотрел на своего брата прямо в глаза и ввёл второй палец внутрь Леи.

Лея вскрикнула — удовольствие смешанное со стыдом, — и её ноги подогнулись.

Дмитрий не сдвинулся с места. Не сказал ни слова. Просто смотрел. И в его глазах Лея увидела то, что пугало её больше, чем гнев.

Он был возбуждён.

— Убери руки, — произнёс Дмитрий наконец, голос низкий и опасный. — От неё.

Марк медленно убрал пальцы, но не прежде чем дразняще коснуться её клитора одним последним прикосновением, которое заставило Лею задохнуться.

— Только развлекаюсь, брат, — произнёс Марк, вытирая пальцы о свою одежду с ухмылкой. — Проверяю нашу новую инвестицию.

— Ты издеваешься надо мной, — Дмитрий подошёл ближе, шаги размеренные и угрожающие. — И это прекратится.

Марк не дрогнул.

— Или что? — он бросил вызов. — Ты будешь драться за неё? Ты, который никогда не дрался за женщину в своей жизни?

Дмитрий замер. Лея видела, как его мышцы напряглись под одеждой, видела, как его пальцы сжались в кулаки, но он не сдвинулся.

— Она моя, — произнёс Дмитрий, голос низкий. — Я купил её. Я владею ею. И ты будешь уважать это.

— Ты купил её тело, — поправил Марк. — Но её желания… её удовольствие… это другое дело, не так ли?

Он посмотрел на Лею с чем-то тёмным в своих глазах.

— Скажи ему, принцесса, — произнёс он мягко. — Скажи ему, как ты ответила мне. Скажи ему, как ты звучала, когда я закончил с тобой.

Лея стояла замерев, сердце колотилось, лицо пылая от унижения. Она не могла говорить. Не могла дышать.

Дмитрий повернулся к ней, и в его глазах было что-то тёмное. Что-то опасное.

— Это правда? — спросил он, голос низкий. — Он… он трогал тебя? Прошлой ночью?

Лея не могла лгать. Не могла отрицать. Она просто кивнула, и в этом жесте было всё её унижение.

Дмитрий замер. Его лицо не изменилось — всё ещё холодное, всё ещё пустое — но Лея почувствовала, как температура в комнате упала.

— Я вижу, — произнёс он наконец, голос настолько тихий, что она почти не слышала. — Я вижу.

Он развернулся и ушёл, не сказав ни слова больше.

Марк рассмеялся, но в смехе не было радости. Он посмотрел на Лею с чем-то, что напоминало… сожаление?

— Ой, — пробормотал он. — Ой, принцесса. Думаю, я только что сделал твою жизнь намного сложнее.

Он ушёл тоже, оставляя Лею одну на кухне — дрожащую и запутанную.

Что только что произошло?

Почему Дмитрий был возбуждён, когда увидел их вместе? Почему он не набросился на Марка? Почему он просто ушёл?

И самое главное… что это означало для неё?

Лея вернулась к посуде, руки дрожали, когда она опустила их обратно в воду. Разум был запутан, тело всё ещё гудело от незавершённого возбуждения, а сердце… сердце было в замешательстве.

Она ненавидела их обоих. Ненавидела, как они заставляли её чувствовать. Ненавидела, как они играли с ней как с куклой.

Но часть из неё… часть, которую она не могла подавить… желала большего.

Желала обоих. Желала их внимания. Желала их прикосновений. Желала их желания.

И это было самое пугающее из всего.

Потому что если она желала их… если она наслаждалась их прикосновениями… как она могла использовать их против её отца?

Как она могла разрушить их, когда часть из неё хотела, чтобы они владели ею?

Лея не знала ответа. Но она знала одно — она была в ловушке. Ловушке из желания и мести, из страсти и ненависти, из двух братьев, которые хотели владеть ею полностью.

И она не знала, как сбежать.

Или… она боялась… часть из неё не была уверена, что она всё ещё хочет сбежать.

5 Глава.

Глава 5. ПЕРВЫЙ РАЗДАТОК

Прошло три дня.

Три дня мытья полов, мытья посуды, стирки белья. Три дня, в течение которых Лея училась быть невидимой. Училась не смотреть в глаза, не поднимать голову, не привлекать внимания.

Но внимание всё равно находило её.

Марк появлялся каждый день. Иногда в коридорах, иногда в кладовой, однажды даже в спальне для слуг, когда все остальные спали. Он прижимал её к стене, шептал тёмные слова в её ухо, дразнил её пальцами через одежду, но никогда не заходил слишком далеко.

Не здесь, он говорил. Не сейчас. Но скоро.

Дмитрий же не появлялся совсем.

Лея видела его издалека — за обедом в столовой, где слуги подавали еду, или по коридорам, где он проходил мимо, не глядя в её сторону. Он был холоден, дистанцирован, как если сцена на кухне никогда не происходила.

Как если она не существовала.

Мирка тоже изменилась. После первого дня она перестала говорить с Леей напрямую, но глаза всегда следили за ней. Наблюдали. Оценивали.

Только Алексей был неизменным.

Мальчик находил Лею каждый день — в саду, на кухне, даже в коридорах. Он приносил ей цветы, показывал свои игрушки, рассказывал истории о своей жизни как сына главы дома.

— А ты хотела стать врачом, — спросил он однажды, когда они сидели на скамейке в саду. Лея учила его читать, и он разочарованно фыркал на каждой странице.

— Да, — ответила Лея, удивлённая тому, что он знает. — Откуда ты знаешь?

— Папа говорил, — Алексей пожал плечами, как если это было что-то очевидное. — Он сказал, что ты умная. Что ты училась в академии. Что ты могла быть врачом, если бы не… если бы не…

Он замер, понимая, что сказал слишком много.

— Если бы не что? — Лея почувствовала, как сердце сжалось.

— Если бы не долги, — мальчик посмотрел на свои руки. — Папа сказал, что твой отец должен нам денег. Поэтому ты теперь живёшь с нами. Как… как мы.

Лея не знала, что сказать. Она положила руку на его плечо, и он прижался к ней, как маленький котёнок.

— Я не такая, как ты, Алёша, — произнесла она тихо. — Я буду свободной. Когда-нибудь.

— Свободной? — он поднял глаза, полные надежды. — Как птица? Или как… или как мама была, прежде чем она стала мамой?

Лея почувствовала, как что-то сжалось в её груди.

— Как птица, — подтвердила она. — Как птица, которая может улететь, куда захочет.

— Я хочу быть свободным тоже, — прошептал он. — Я хочу летать как птица.

— Ты будешь, — пообещала Лея, хотя знала, что это ложь. Сын служанки никогда не будет свободным. Не в этом доме.

Но она не могла разрушить его надежды. Не могла сказать ему правду.

— Марк! — голос Дмитрия прозвучал через сад, и Лея вздрогнула.

Она не слышала, как он подошёл. Он стоял под деревом в десяти шагах, наблюдая за ними с выражением, которое она не могла прочитать.

Алексей вскочил со скамейки.

— Папа! — он побежал к Дмитрию, и Лея увидела, как тёмное выражение отца смягчалось, когда мальчик бросился в его объятия. — Папа, смотри! Лея учит меня читать! Я уже могу прочитать целое предложение!

Дмитрий поднял сына на руки, и Лея увидела то, чего она не ожидала — нежность. Тёплая, искренняя нежность в его глазах, когда он смотрел на мальчика.

— Это прекрасно, сын, — произнёс Дмитрий, целуя Алёшу в лоб. — Ты становишься умным каждый день.

— Я буду как ты! — объявил Алексей с гордостью. — Я буду умным и сильным, и я буду защищать всех слабых!

Дмитрий улыбнулся — настоящая улыбка, которая трансформировала всё его лицо, делая его почти красивым.

— Ты будешь лучше, чем я, — пообещал он. — Гораздо лучше.

Он посмотрел на Лею поверх головы сына, и улыбка исчезла.

— Алёша, тебе нужно внутрь, — произнёс Дмитрий, ставя мальчика на землю. — Тётя Мирка ищет тебя. Она сказала, что у тебя есть урок танцев.

Алексей поморщился.

— Танцы скучные, — пожаловался он. — Я хочу остаться с Леей.

— Лея занята, — голос Дмитрия стал холоднее. — Ей нужно работать. Иди к маме, Алёша. Слушай её.

Мальчик вздохнул, но кивнул. Он обнял Лею на прощание — быстрое, крепкое объятие, которое пахло солнцем и невинностью — и побежал к дому, оглядываясь каждые несколько шагов.

Когда он исчез за дверью, Дмитрий повернулся к Леи.

— Вставай, — приказал он, и Лея послушалась, не глядя вверх. — Пойдём со мной.

— Куда? — вопрос вырвался прежде, чем она могла остановить себя.

Дмитрий не ответил. Просто развернулся и пошёл к дому, ожидая, что она последует. Лея помедлила секунду — сердце колотилось, руки дрожали — но заставила себя двигаться. За ним. В неизвестность.

Он привёл её не в кабинет на этот раз. Вместо этого он поднялся на третий этаж, в коридор, который она никогда не видела прежде. Двери здесь были редкими, ковры толще, тишина абсолютной.

Он остановился перед одной дверью и открыл её.

— Входи, — сказал он, и Лея вошла.

Комната была огромной — спальная комната, она поняла. Кровать, большая чем любая, которую она видела прежде, стояла в центре, занавеси из тёмного бархата закрывали окна, и камин трещал в одном углу, наполняя комнату теплом.

Дмитрий закрыл дверь и щёлкнул замком.

Лея почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Ты знаешь, почему я привёл тебя сюда, — произнёс он, подходя ближе. Лея отступала, пока её спина не коснулась стены, и он продолжал приближаться, пока не стоял всего в нескольких сантиметрах.

— Нет, — задохнулась она, хотя знала, что это ложь.

— Ты соврала мне, — голос Дмитрия был низким, опасным. — Когда я спросил тебя о Марке. Ты сказала, что он не трогал тебя.

Лея широко раскрыла глаза.

— Я… я не…

— Я видел тебя, — перебил он, рука упёрлась в стену рядом с её головой, ловя её в ловушку. — На кухне. Я видел, как ты ответила ему. Как ты закричала от его прикосновений.

Лея почувствовала, как пылают щёки от унижения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это было… это было…

— Принуждение? — он предложил, но в голосе было сомнение. — Или удовольствие?

— Я не желала… — начала она, но слова застряли в горле, потому что они оба знали, что это была ложь.

— Ты желала, — Дмитрий наклонился ближе, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от её, и она почувствовала его запах — кедр и что-то мужское, которое заставило её колени дрожать. — Ты ответишь мне так же страстно, как ты ответила ему.

Его рука скользила вниз по её щеке, к её шее, пальцы обхватывая горло, но не сжимая. Просто владея.

— Но ты моя, — продолжил он, голос опускаясь до шёпота. — Не Маркина. Моя. И я собираюсь доказать это.

Его губы нашли её — властный, требовательный поцелуй, который не оставил места для сомнений. Лея попыталась сопротивляться, пыталась оттолкнуть его, но когда его язык вторгся в её рот, она почувствовала, как её тело предало её снова.

Руки вцепились в его волосы вместо того, чтобы толкать прочь. Грудь прижалась к его груди. Бёдра сдвинулись ближе, ища трения, которого она не хотела признавать, что жаждала.

Дмитрий оторвался от неё, оба тяжело дыша. Его глаза были тёмными, с голодом, который она видела в глазах Марка, но с чем-то ещё. С чем-то более контролируемым. Более расчётливым.

— Скажи это, — приказал он, пальцы скользя под её платье вверх по её бедру. — Скажи, что ты моя.

Лея покачала головой, но слова застревали в горле.

— Скажи это, — он сжал её ягодицы, подтягивая её к своей эрекции, и Лея не могла сдержать стон. — Скажи, что ты принадлежишь мне. Не Марку. Мне.

— Я… я твоя, — вырвалось у неё, и в этом был момент поражения. — Только твоя.

Дмитрий издал довольный звук — тёмный, низкий рык, который послал электричество через её вены — и поднял её легко. Лея обвила ноги вокруг его талии инстинктивно, и он нёс её к кровати, опуская её на бархатное покрывло.

Он накрыл её тело своим, и Лея почувствовала, как его вес давил на неё — захватывающе, пугающе, прекрасно. Его руки были повсюду — на её груди, на её бёдрах, между её ног — и она плавала в ощущениях, которые затопляли её, подавляли, разрушали её способность думать.

— Ты прекрасна, — прошептал он против её кожи, и она почувствовала значение слов в том, как он сказал это. В том, как его пальцы дразнили её соски через ткань её платья, вытягивая их до твёрдости. — Ты идеальна для меня.

— Что… что ты говоришь, — задохнулась она, но он не ответил.

Вместо этого он поднял её платье и склонился над её грудью, губы находя сосок через тонкую ткань и сосая его сильно. Лея закричала, выгибая спину, пальцы вцепившись в его волосы.

Вторая рука скользнула между её ног, под юбку, пальцы находя её мокрую, готовую для него. Он ввёл один палец, потом два, растягивая её, заполняя, и Лея думала, что она умрёт от удовольствия, которое нарастало и нарастало, угрожая разрушить её.

— Дмитрий, — умоляла она, но не знала, о чём умолит. Больше? Медленнее? Прекрати? Продолжи?

— Скажи моё имя снова, — приказал он против её груди, зубы задевая сосок. — Скажи это так, как ты произносила его, когда думала обо мне.

— Дмитрий, — задохнулась она. — Дмитрий, пожалуйста…

— Что ты желаешь, принцесса? — его голос был низким, хриплым против её кожи. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Я не… я не знаю…

— Да, знаешь, — он ввёл третий палец, и Лея вскрикнула. — Скажи это. Используй слова. Скажи, что желаешь, чтобы я взял тебя.

— Я хочу… — слова застревали в горле, стыд смешанный с желанием. — Я хочу, чтобы ты… чтобы ты…

— Да, — он поощрил её, большой палец кружа вокруг клитора с точностью, которая заставила её видеть звёзды. — Скажи это.

— Я хочу, чтобы ты взял меня, — вырвалось из неё в тихое признание, которое унесло последнее из её достоинства. — Пожалуйста, Дмитрий, я хочу, чтобы ты взял меня сейчас.

Дмитрий не ждал. Он расстегнул ремень брюк, толкая их вниз достаточно, чтобы освободить эрекцию, и Лея почувствовала, как она давит на внутреннее бедро — горячую, твёрдую, большую, чем она ожидала.

— Ты уверена? — спросил он в последний раз, и Лея услышала что-то, что напоминало… заботу? В его голосе?

— Да, — она кивнула, хотя часть её была напугана его размером. — Да, пожалуйста.

Он начал надавливать внутрь медленно, и Лея вцепилась в его плечи, ногти впиваясь в кожу. Он был большим — очень большим — и ощущение растяжения жгло через неё, но под болью было удовольствие, которое она никогда не чувствовала прежде.

— Расслабься, — прошептал он ей в ухо, губы оставляя поцелуи вниз по шее. — Позволь мне внутри. Позволь мне владеть тобой.

Лея выдохнула медленно, позволяя мышцам расслабиться, и он скользнул глубже, заполняя полностью, растягивая до пределов. Он остался неподвижным, позволяя адаптироваться к его размеру, и Лея почувствовала, как тело принимает его, впускает, приветствует.

— Двигайся, — умоляла она наконец, бёдра двигаясь против его. — Пожалуйста, двигайся.

Дмитрий не заставил её ждать дважды.

Он начал двигаться — медленно в начале, ритм размеренный, контролируемый — но когда он почувствовал, как она отвечает, как мышцы сжимаются вокруг него, он ускорился. С каждым движением он шёл глубже, жёстче, быстрее, и Лея кричала под ним, удовольствие нарастая, нарастая, выше, выше, пока она не подумала, что не сможет выдержать больше.

— Скажи это, — прорычал ей в ухо, рука скользя между телами, чтобы найти клитор. — Скажи, что ты моя. Скажи, что принадлежишь мне.

— Я твоя! — закричала она, оргазм обрушиваясь волна за волной экстаза, которая оставила дрожащей, задыхающейся, его именем. — Только твоя, Дмитрий, только твоя!

Дмитрий тоже прорычал, двигаясь жестче, глубже, быстрее, теряя фирменный контроль. Он кончил с её именем на губах, спазмируя внутри, когда излился в глубине её тела, и когда рухнул на неё, обессиленный, Лея почувствовала странное чувство… покоя?

Они лежали вместе, запутавшиеся в простынях, пот остывал на коже, и Лея слушала, как его сердце замедляется под ухом. Она чувствовала, как семя вытекает из неё, пачкая платье, помечая как его, и часть… часть, которую она ненавидела… чувствовала гордость.

Он выбрал её. Он владел ею. Он кончил в ней.

Она была его.

И хуже всего…

Часть была рада.

6 Глава.

Глава 6. ИГРА

Следующая неделя началась с изменений.

Лея заметила это утром за завтраком, когда Марк опоздал на двадцать минут, волосы растрёпаны, настроение хуже, чем обычно. Он прошёл мимо стола, где слуги ели, даже не взглянув на еду, и направился прямо в кабинет Дмитрия.

Лея слышала их спор через тонкие стены — голоса повышались, слова были нечёткими, но гнев звучал громко и ясно.

Дверь распахнулась, и Марк вышел, лицо искажено яростью. Он не смотрел ни на кого, просто прошёл через коридор и исчез в своей комнате.

Дмитрий вышел следом, спокойный как лёд. Он сел за стол, взял чашку кофе, и продолжил читать газету как если ничего не произошло.

Лея поняла. Это была её возможность.

Она ждала полчаса, пока Марк остыл, затем подошла к его двери. Постучала три раза — тихо, нерешительно.

— Уходи, — голос был приглушённым, но в нём звучало что-то сломанное.

— Марк, — она шептала через дверь. — Это я. Лея.

Тишина. Потом — звуки шагов, и дверь открылась.

Марк стоял перед ней, рубашка расстёгнута, волосы растрёпаны, глаза красные от гнева или… от чего-то другого.

— Что ты хочешь? — спросил он грубо. — Если Дмитрий послал тебя сказать мне что-то…

— Дмитрий не знает, что я здесь, — перебила его Лея, входя без приглашения. Она закрыла дверь за собой и заперла.

Марк рассмеялся — короткий, жесткий звук.

— Дерзкая, не так ли? — он подошёл ближе, и Лея почувствовала, как её сердце колотится. — Я люблю дерзких. Особенно когда они думают, что они умнее, чем есть.

Он прислонился к стене, скрестив руки на груди, и наблюдал за ней с интересом, который заставил её кожу покрыться мурашками.

— Так что ты хочешь, принцесса? — спросил он мягко. — Ты пришла утешить меня после ссоры с братом? Или ты пришла предложить что-то… другое?

Лея выдохнула медленно, собирая мысли. Она должна была сделать это правильно. Одно неверное движение — и всё потеряно.

— Я знаю, почему ты ссорился с Дмитрием, — сказала она, и его брови поднялись. — Ты ревнуешь.

Марк замер.

— Я не ревную, — он отрицал, но в голосе было что-то защитное. — Я просто… раздражён. Он думает, что может контролировать всё в этом доме, включая меня.

— Включая меня, — добавила Лея, делая шаг ближе. — И это тебя раздражает, правда? Ты хочешь меня. Ты хочешь меня с той ночи в бане. И ты знаешь, что Дмитрий тоже.

Марк не ответил, но его глаза стали тёмнее.

— Но ты не можешь иметь меня, — продолжила Лея, голос становясь тише. — Потому что Дмитрий сказал, что я его. И ты уважаешь это… или ты боишься его.

— Я не боюсь его, — прервал он резко.

— Нет? — Лея подняла бровь. — Тогда почему ты не взял меня, когда мог? Почему ты только дразнишь меня в коридорах и кладовых? Почему ты не пришёл ко мне ночью, как сделал Дмитрий?

Марк замер, и Лея поняла, что попала в цель.

— Ты не хочешь ссориться с братом из-за меня, — сказала она тихо. — Ты хочешь его уважение. Ты хочешь, чтобы он был горд тобой. Потому что он старший. Потому что он всегда был тем, кого ты хотел быть.

— Замолчи, — Марк схватил её за руку, притягивая к себе, и Лея вскрикнула от неожиданности. — Ты не знаешь, о чём говоришь.

— Я знаю, — настаивала Лея, хотя часть из неё дрожала от его близости. — Я вижу, как ты смотришь на него. Ты хочешь быть как он. Ты хочешь, чтобы он был горд тобой. Но он никогда не будет горд, если он узнает, что ты…

— Что я? — он притянул её ближе.

— Что ты хочешь меня, — закончила она тихо.

Марк замер. Его пальцы ослабили хватку, но не отпустили её руку полностью.

— Ты очень наблюдательная, принцесса, — сказал он наконец, голос был странным. — Более наблюдательная, чем я ожидал. И это… опасно.

— Опасно для кого? — спросила Лея, делая ещё один шаг ближе так, что их тела почти касались. — Опасно для меня? Или опасно для тебя?

Марк посмотрел на неё долго, и в его глазах было что-то, что она не видела прежде. Уязвимость. Боль. И что-то, что напоминало… одиночество?

— Для обоих, — сказал он наконец. — Это опасно для обоих. Потому что если ты знаешь это… ты знаешь мою слабость. А слабость — это то, что можно использовать против тебя.

— Я не хочу использовать это против тебя, — Лея положила свободную руку на его грудь, чувствуя, как его сердце колотится под пальцами. — Я хочу использовать это для нас обоих.

— Для нас обоих? — скептицизм в его голосе был очевиден.

— Дмитрий контролирует твою жизнь, — объяснила Лея. — Он говорит, что ты можешь иметь и что ты не можешь. Он решает, где ты можешь быть и с кем ты можешь быть. И ты позволяешь ему.

— Это не так…

— Это да, — перебила она. — И я знаю, почему ты позволяешь. Потому что ты хочешь, чтобы он одобрил тебя. Ты хочешь, чтобы он был горд тобой. Ты хочешь… ты хочешь, чтобы он любил тебя.

Марк попытался отстраниться, но Лея не отпустила его руку.

— Но он никогда не будет горд, если ты будешь следовать его правилам, — продолжила она. — Он уважает силу, Марк. Он уважает тех, кто бросает вызов. Тех, кто не боится брать то, что они хотят, несмотря на последствия.

— Ты предлагаешь мне… — начал он.

— Я предлагаю тебе взять то, что ты хочешь, — сказала Лея. — Я предлагаю тебе перестать просить разрешения. Я предлагаю тебе взять меня и показать Дмитрию, что ты не будешь следовать его правилам больше.

Марк смотрел на неё с недоверием.

— И что ты получишь взамен? — спросил он. — Потому что я не верю, что ты делаешь это из доброты сердца.

Лея улыбнулась — первая настоящая улыбка с тех пор, как она оказалась в этом доме.

— Я хочу, чтобы ты помог мне разрушить своего отца, — сказала она просто.

Марк замер.

— Твоего отца? — переспросил он. — Зачем?

— Он продал меня, — объяснила Лея. — Он проиграл меня в карты. Двадцать тысяч золотых. И он никогда не платил за меня, когда я росла. Он никогда не заботился обо мне. Я была для него… товаром, который он мог продать, когда нуждался в деньгах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она почувствовала, как её голос задрожал, но продолжала:

— Я хочу, чтобы он заплатил. Я хочу, чтобы он потерял всё, как я потеряла всё. И я знаю, что ты и Дмитрий можете это сделать. У вас есть деньги. У вас есть власть. У вас есть связи.

Марк смотрел на неё с новым уважением.

— Ты жестокая, — сказал он мягко. — Более жестокая, чем я думал.

— Я выжила в этом доме, потому что я вынуждена быть жестокой, — ответила Лея. — И я выживу в доме моего отца, если буду ещё более жестокой.

Она подошла ещё ближе, их тела теперь касались, и она почувствовала, как он отвечает — твёрдый, горячий, готовый.

— Помоги мне, — прошептала она против его губ. — Помоги мне разрушить его, и я буду твоей. По-настоящему твоей. Не временно. Не когда Дмитрий разрешит. А твоей.

Марк издал звук — смесь между рыком и стоном — и его руки схватили её талию, притягивая к себе.

— Ты не понимаешь, на что соглашаешься, — пробормотал он против её рта. — Если я возьму тебя… я не отпущу тебя. Я делю тебя с ним ради забавы, чтобы позлить его. Но ты… ты будешь только моей.

— Я знаю, — Лея обвила руки вокруг его шеи, пальцы скользя в его волосы. — Я хочу это.

Он не ждал.

Поцелуй был жёстким — требовательным, голодным, совсем не таким, как поцелуй Дмитрия. Марк не спрашивал разрешения, не был осторожен. Он просто брал то, что хотел.

Его руки были повсюду, рвуя её платье, открывая доступ к коже. Лея чувствовала, как голова кружится от наплыва ощущений — от его запаха, мускуса и земли и чего-то дикого, от его тяжести, прижимающей её к постели.

— Марк, — она умоляла, но часть из неё не знала, о чём она умолит. Больше? Медленнее? Прекрати?

— Я не могу остановиться, — пробормотал он против её шеи, зубы задевая её пульс. — Я хотел этого с той самой первой ночи. Я хотел войти в тебя и слышать, как ты кричишь моё имя.

Он приподнял её, ноги обвили его талию, и нёс к кровати — единственной мебели в комнате, кроме стула и шкафа. Он бросил её на матрас, следуя вниз, и Лея почувствовала, как его вес покрывает её.

— Ты моя, — сказал он, руки раздвигая её бёдра, пальцы дразня её через влажную ткань нижнего белья. — Скажи это.

— Я твой, — задохнулась она, и впервые она знала, что это правда.

Марк не тратил время. Он расстегнул свои брюки одной рукой, другая продолжая дразнить её клитор через ткань, и когда он освободил эрекцию, Лея почувствовала, как дыхание застряло в горле.

Он был большим — не настолько большим, как Дмитрий, но всё же — и когда он надавил внутрь, Лея вскрикнула от растяжения и жжения, от ощущения, которое было одновременно болью и удовольствием.

— Ты узкая, — пробормотал он, голос напряжённым. — Чёрт возьми, такая узкая.

Он начал двигаться — быстро, жёстко, без подготовки. Каждое движение было глубоким, грубым, почти жестоким, и Лея вскрикивала под ним от смеси боли и удовольствия, какого она никогда не знала прежде.

— Скажи моё имя, — приказал он, замедляя ритм, дразня её клитор рукой. — Скажи, что я владею тобой.

— Марк, — она кричала, ногти впиваясь в его плечи. — Марк, пожалуйста!

— Снова, — он надавил жёстче. — Скажи, что ты моя.

— Я твоя! — она закричала, оргазм нарастая внутри, угрожая разрушить её. — Я твоя, Марк, только твой!

Марк зарычал и надавил жёстче, глубже, быстрее, теряя контроль. Он кончил с её именем на губах, пульсируя внутри, и когда он рухнул на неё обессиленный, Лея почувствовала странное чувство… освобождения?

Они лежали вместе, задыхаясь, пот остывал на коже, и Лея слушала, как его сердце замедляется под её ухом.

— Ты удивительная, — пробормотал он наконец, голос хриплым. — Я не ожидал, что ты… что ты будешь такой…

— Какой? — Лея не могла удержать любопытства.

— Такой… дикой, — он улыбнулся против её волос. — Страстной. Такой… моей.

Лея почувствовала, как что-то сжалось в её груди. Это не было частью её плана. Она не собиралась… чувствовать что-то к нему.

Но часть из неё… часть, которую она не могла контролировать… была рада.

— Марк, — она сказала тихо. — Что ты будешь делать, если Дмитрий узнает?

Марк замер, потом рассмеялся.

— Пусть узнает, — сказал он, вставая и садясь на край кровати. — Пусть увидит следы на твоей шее. Пусть увидит, как ты выглядишь, когда я закончил с тобой. Возможно, это заставит его понять, что он не единственный, кто может владеть тобой.

Лея села, поправляя порванное платье, и увидела отражение в зеркале — волосы растрёпаны, губы припухшие от поцелуев, на шее красные следы от зубов Марка. Она выглядела как… как женщина, которая была по-настоящему удовлетворена.

И часть из неё… часть, которую она ненавидела… чувствовала гордость.

Она манипулировала им. Она использовала его слабость против него. И она наслаждалась этим.

Больше того… она хотела больше.

Она хотела разрушить своего отца. Она хотела, чтобы он заплатил за всё, что он сделал. И она использовала братьев Волковых, чтобы сделать это.

Но часть из неё… часть, которую она не могла подавить… начинала заботиться о них. О Марке с его одиночеством и его потребностью в одобрении. О Дмитрии с его проблемами контроля и его скрытой нежностью.

Даже о Мирке с её горечью и семью годами службы.

И Алексей… маленький мальчик, который хотел быть свободным как птица.

Лея почувствовала, как что-то сжалось в её груди.

Что она делала?

Использовала их? Манипулировала ими? Или… или что-то большее?

Она не знала. Но она знала одно — она была в этом до самой шеи. И не было пути назад.

И часть из неё… часть, которую она ненавидела… была рада.

Потому что в этом доме власти и манипуляций и тёмных желаний… она наконец нашла место, где принадлежала.

Может быть.

Возможно.

Лея встала, поправляя платье, и посмотрела на Марка, который наблюдал за ней с тёмным голодом в глазах.

— Мне нужно идти, — сказала она. — У меня есть обязанности.

— Подожди, — Марк поймал её руку. — Ты сказала, что поможешь мне с Дмитрием. Ты сказала, что поможешь мне показать ему, что я больше не следую его правилам.

— Да?

— Ты придёшь на обед с нами сегодня, — сказал он. — Ты сядешь рядом со мной. И когда он будет смотреть… ты будешь касаться меня под столом.

Лея широко раскрыла глаза.

— Под столом? — спросила она, шокированная.

— Под столом, — подтвердил Марк с ухмылкой. — Ты будешь дразнить меня, пока он смотрит. Ты будешь заставлять меня хотеть тебя, пока он не может ничего сделать. И он будет знать… он будет знать, что я владею тобой, даже когда он думает, что контролирует ситуацию.

Он потянул её ближе для поцелуя — быстрый, собственнический, требовательный.

— Это урок для него, — прошептал он. — И это удовольствие для нас.

Лея кивнула, хотя часть её была напугана. Это было опасно. Это было безумно. Это было… именно то, что она хотела?

Она не знала. Но она знала, что она сделает это.

Потому что в этом доме власти и контроля и обладания… это была игра, в которую она играла сейчас.

И она была готова выиграть.

Любой ценой.

7 Глава.

Глава 7. ОБЕД

Лея никогда не боялась обеда в доме Волковых так, как в этот день.

Она провела утро в нервном ожидании, постоянно проверяя своё отражение в каждом зеркале, которое встречалось ей по пути. Красные следы на шее от зубов Марка были невозможно не заметить — они кричали о том, что произошло, и Лея знала, что Дмитрий увидит их.

Мирка заметила их первой.

— Что это? — спросила она резко, когда Лея пришла на кухню готовить обед. Глаза старшей служанки были прищурены, голос холодным.

Лея подняла руку к шее инстинктивно, потом опустила.

— Ничего, — ответила она, но Мирка не поверила.

— Это следы от чьих-то зубов, — сказала Мирка, подходя ближе и осматривая шею Леи. — И это выглядит так, как будто… как будто кто-то отметил тебя.

— Я не знаю, о чём ты говоришь, — Лея отстранилась, но Мирка поймала её за руку.

— Ты играешь в опасную игру, принцесса, — прошептала она. — Оба брата… оба они опасны. И если ты думаешь, что можешь использовать одного против другого… ты ошибаешься.

Лея вырвала руку.

— Я не собираюсь использовать кого-либо, — солгала она, но Мирка покачала головой.

— Каждый в этом доме что-то использует, — сказала она, уходя. — Каждый хочет чего-то. И ты… ты хочешь всего. Но помни — в этом доме тот, кто хочет всего, обычно теряет всё.

Лея осталась одна на кухне, руки дрожали, когда она резала овощи. Что Мирка знала? Что она подозревала?

Но времени размышлять не было. Обед должен был быть готов через час.

Когда она принесла подносы в столовую, дыхание перехватило так сильно, что она думала, что все слышат. Дмитрий и Марк уже сидели за столом — Дмитрий во главе, Марк справа от него, и пустое место слева от Дмитрия…

Лея замерла.

— Садись, — сказал Дмитрий, не поднимая глаз от тарелки. — Рядом с Марком.

Марк усмехнулся, но не сказал ни слова. Его глаза были тёмными, голодными, когда он смотрел на Лею, и она поняла — это был его план. Он хотел, чтобы она села рядом с ним. Чтобы могла делать то, о чём они договорились.

Лея села, дыхание сбивчивое, ноги дрожали под столом.

Обед начался в тишине. Слуги разносили блюда — суп из овощей, мясо с травами, свежий хлеб — но никто не разговаривал. Дмитрий читал газету, Марк играл с ножом и вилкой, а Лея просто сидела, не прикасаясь к еде.

— Ты не ешь, — сказал Дмитрий наконец, не поднимая глаз от газеты.

— Я не голодна, — ответила Лея, голос дрожал.

— Ты должна есть, — настаивал он, поворачиваясь к ней. — Я не хочу, чтобы мои слуги теряли вес от недоедания.

Его глаза встретились с её, и в этот момент он увидел следы.

Лея заметила, как его лицо изменилось. Как мышцы напряглись под кожей. Как глаза стали тёмнее, холоднее.

— Что это? — спросил он, указывая на её шею.

Лея не могла ответить. Горло было сухим, пульс колотился, и часть из неё хотела убежать. Сбежать из комнаты, из дома, из этой ситуации.

Марк спас её.

— Наверное, укус насекомого, — сказал он небрежно, продолжая есть. — Летом они везде.

Дмитрий не поверил. Лея видела это в его глазах.

— Насекомое? — голос Дмитрия был опасно тихим. — Какое насекомое оставляет такие следы?

— Не знаю, — Марк пожал плечами. — Может быть, особенный вид жуков. Они бывают агрессивными летом.

Дмитрий повернулся к Марку, и между братьями повисло напряжение. Лея чувствовала это физически — как электричество в воздухе, как давление перед грозой.

— Ты знаешь что-то, — сказал Дмитрий тихо.

— Я не знаю ничего, — Марк встретился с его взглядом, не мигая. — Я просто предлагаю объяснение.

Дмитрий не ответил. Просто повернулся обратно к тарелке, но Лея знала — это не конец. Это было только начало.

И тогда Марк коснулся её ноги под столом.

Лея вздрогнула, но не отстранилась. Его рука скользила вверх по её голени, пальцы дразнящие и лёгкие, и она почувствовала, как дыхание становится поверхностным.

— Ты должна есть, — сказал Марк громко, продолжая дразнить её рукой под столом. — Дмитрий недоволен, когда слуги не едят.

Лея попыталась взять вилку, но руки дрожали слишком сильно. Вилка упала на тарелку с громким звоном, и Дмитрий посмотрел на неё подозрительно.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — Лея сглотала с трудом. — Просто… немного головокружение.

— Может быть, ей нужно воздуха, — предложил Марк, рука, продолжая двигаться выше под столом. — Или может быть, ей нужно что-то другое.

Дмитрий нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Марк усмехнулся, пальцы теперь дразнили её внутреннее бедро, и Лея не могла подавить тихий стон.

— Я имею в виду, — сказал Марк медленно, — что иногда люди чувствуют себя головокружительными, когда они… возбуждены.

Лея прикусила губу, но было поздно. Дмитрий понял.

Он посмотрел на Марка, потом на Лею, и понимание медленно появилось на его лице.

— Что ты делаешь под столом? — спросил Дмитрий тихо.

Марк не убрал руку. Вместо этого он прижался ближе, пальцы, находя влажное тепло между её ног, и Лея вскрикнула.

— Я не делаю ничего, — сказал Марк, но его голос был тёмным, и в его глазах был вызов. — Просто… утешаю нашу новую служанку.

Дмитрий медленно встал. Он не выглядел злым — он выглядел чем-то худшим. Выглядел сдержанным.

— Убери руки, — сказал Дмитрий тихо. — От неё. Сейчас.

— Или что? — Марк усмехнулся, но Лея заметила напряжение в его плечах.

— Или ты узнаешь, почему я — старший, — Дмитрий подошёл к ним, тень падая на стол. — И почему ты не хочешь меня разозлить.

Марк замер. Пальцы на бедре Леи застыли.

— Ты не будешь драться со мной из-за служанки, — сказал он, но голос был менее уверенным, чем прежде.

— Не из-за служанки, — Дмитрий исправил, наклоняясь ближе. — Из-за того, что моя. И ты это знаешь, Марк. Ты всегда знал.

Лея сидела между ними, пульс учащён, дыхание поверхностное. Она чувствовала себя как добыча между двумя хищниками — и оба хотели её съесть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Марк медленно убрал руку из-под стола.

— Прости, брат, — сказал он, но в голосе не было раскаяния. Только… вызова. Всё ещё вызов.

Дмитрий повернулся к Леи.

— Вставай, — сказал он. — Ты пойдёшь со мной.

Марк начал вставать, но Дмитрий покачал головой.

— Не ты, — сказал он. — Только она.

Марк замер, потом сел обратно. Лея увидела, как его кулаки сжались на столе, как мышцы напряглись в его челюсти, но он не сказал ни слова.

Дмитрий повёл Лею из столовой, рука на её нижней спине — собственническая, требовательная. Когда они вышли в коридор, он прижал её к стене.

— Что он делал? — спросил Дмитрий, голос низкий и опасный. — Правду. Сейчас.

Лея не могла лгать. Не могла. Дмитрий бы знал.

— Он… он касался меня, — признала она тихо. — Под столом. Рукой.

Дмитрий замер. Глаза стали ещё тёмнее.

— И ты позволила?

— Я не могла остановить его, — Лея оправдывалась, но часть из неё знала, что это была полуправда. — Он…

— Он заставил тебя? — Дмитрий прервал.

— Нет, — Лея покачала головой. — Он… он не заставил.

Дмитрий смотрел на неё долго, и в его глазах было что-то, что она не видела прежде. Не гнев. Не ревность. Что-то более… сложное.

— Ты хочешь его, — сказал он наконец. Это не был вопрос.

Лея не ответила. Не могла.

— Ты хочешь его, — Дмитрий продолжил, голос опускаясь ниже, рука скользя вверх по её боку, большой палец дразня её грудь через ткань. — Но ты также хочешь меня. Не так ли?

Лея выдохнула дрожа, голова откинулась назад об стену, вопреки её воле.

— Я… я не…

— Да, ты это делаешь, — Дмитрий пробормотал против её шеи, зубы задевая следы, которые оставил Марк. — И сегодня я покажу тебе точно, почему ты должна выбрать меня, а не его.

Он приподнял её легко, ноги обвили его талию автоматически, и нёс в ближайшую комнату — свой кабинет на этот раз. Дверь закрылась за ними, замок щёлкнул, и Лея знала — не было пути назад.

Не то что она хотела пути.

Часть из неё… часть, которую она ненавидела и желала одновременно… ждала этого.

Ждала его.

Дмитрий разместил её на своём столе, сметая бумаги в сторону небрежно, и встал между её ног.

— Ты моя, — сказал он, голос низким и собственническим. — Не Маркина. Моя. И сегодня я докажу это тебе.

Лея смотрела на него, пульс бешено колотился, дыхание поверхностное, и часть из неё… часть, которую она не могла контролировать… была готова.

Готова к нему.

Готова ко всему.

Потому что в этом доме власти и контроля и тёмных желаний… она наконец училась играть в эту игру.

И она начинала наслаждаться этим.

8 Глава.

Глава 8. ДОКАЗАТЕЛЬСТВО

Дмитрий не стал ждать.

Он приподнял её платье, руки сильные и требовательные, и Лея почувствовала, как воздух выходит из её лёгких. Это было так быстро, так неожиданно, что она не успела испугаться.

— Дмитрий, — она выдохнула его имя, но он не остановился.

— Я сказал, что докажу это, — пробормотал он против её кожи, зубы задевая её шею, оставляя новые следы поверх старых. — И я всегда держу слово.

Его руки были повсюду — на её бёдрах, на её талии, между её ног — и Лея плавала в ощущениях, которые затопляли её, подавляли, разрушали способность думать. Она хотела сопротивляться, хотела толкнуть его прочь, но когда его пальцы нашли её клитор, все мысли исчезли.

— Ты мокрая для меня, — прошептал он, голос низким и довольным. — Ты хочешь этого, не так ли? Ты хочешь, чтобы я взял тебя здесь, на моём столе, где я работаю каждый день.

Лея не могла ответить. Могла только стонать, когда его палец вошёл внутрь, затем второй, растягивая её, заполняя, и она поняла — это было неправильно. Это было опасно. Это было… прекрасно.

— Скажи это, — приказал он, большой палец кружа вокруг её клитора с точностью, которая заставила её видеть звёзды. — Скажи, что ты моя.

— Я твоя, — задохнулась она, и впервые она знала, что это правда. — Только твоя, Дмитрий.

Он удовлетворённо зарычал и расстегнул свои брюки одной рукой, другая продолжая дразнить её. Лея почувствовала, как его эрекция давит на её внутреннее бедро — горячая, твёрдая, большая — и часть из неё испугалась.

— Ты большой, — прошептала она, и Дмитрий усмехнулся.

— Ты справишься, — сказал он уверенно. — Ты создана для меня, Лея. Для нас обоих.

Он надавил внутрь медленно, и Лея вцепилась в его плечи, ногти впиваясь в кожу через рубашку. Он был большим — очень большим — и ощущение растяжения жгло через неё, но под болью было удовольствие, которое она никогда не чувствовала прежде.

— Расслабься, — прошептал он ей в ухо, губы оставляя поцелуи вниз по её шее. — Позволь мне внутри. Позволь мне владеть тобой.

Лея выдохнула медленно, позволяя мышцам расслабиться, и он скользнул глубже, заполняя полностью, растягивая до пределов. Он остался неподвижным, позволяя ей адаптироваться к его размеру, и Лея почувствовала, как её тело принимает его, впускает, приветствует.

— Двигайся, — умоляла она наконец, бёдра двигаясь против его. — Пожалуйста, двигайся.

Дмитрий не заставил её ждать дважды.

Он начал двигаться — медленно в начале, ритм размеренный, контролируемый — но когда он почувствовал, как она отвечает, как мышцы сжимаются вокруг него, он ускорился. С каждым движением он шёл глубже, жёстче, быстрее, и Лея кричала под ним, удовольствие нарастало, нарастало, выше, выше, пока она не подумала, что не сможет выдержать больше.

— Скажи это, — прорычал он, рука скользя между телами, чтобы найти клитор. — Скажи, что ты моя. Скажи, что ты принадлежишь мне.

— Я твоя! — закричала она, оргазм обрушиваясь волна за волной экстаза, которая оставила её дрожащей, задыхающейся, его именем. — Только твоя, Дмитрий, только твоя!

Дмитрий тоже зарычал, двигаясь жесточе, глубже, быстрее, теряя фирменный контроль. Он кончил с её именем на губах, пульсируя внутри, когда излился, и когда он рухнул на неё обессиленный, Лея почувствовала странное чувство… покоя?

Они лежали вместе, запутавшись в бумагах с его стола, пот остывал на коже, и Лея слушала, как его сердце замедляется под её ухом.

— Ты моя, — пробормотал он наконец, голос хриплым. — Не Маркина. Никого другого. Только моя.

Лея не ответила. Часть из неё знала, что это неправда. Часть знала, что она хочет обоих. Обоих братьев. Оба желания.

Но она не сказала этого. Не могла.

— Ты не скажешь ему, — продолжил Дмитрий, поднимаясь на локтях, чтобы смотреть на неё. — Ты не скажешь Марку, что мы были вместе.

Лея подняла бровь.

— И почему я не должна?

— Потому что он подумает, что он победил, — сказал Дмитрий спокойно. — Он подумает, что его маленькая игра под столом сработала. Что он заставил меня ревновать. И это… это даст ему уверенность, которая ему не нужна.

Лея смотрела на него, и в его глазах она увидела что-то, что не видела прежде. Не ревность. Не гнев. Что-то более… расчётливое.

— Ты используешь меня, — сказала она тихо. — Ты используешь меня против него.

Дмитрий не отрицал.

— Мы все используем друг друга, принцесса, — сказал он, исправляя свою одежду. — В этом доме никто ничего не делает бесплатно. Всё имеет цену.

Он помог ей сесть, поправляя её платье, и Лея почувствовала странное сочетание уязвимости и силы. Он только что взял её — жестко, требовательно, собственнически — но часть из неё чувствовала… победу?

— Что теперь? — спросила она, пока он застёгивал рубашку.

— Теперь, — сказал Дмитрий, подходя к окну и выглядывая во двор, — ты возвращаешься на кухню. Заканчиваешь свои обязанности. И вечером… ты приходишь ко мне.

Лея широко раскрыла глаза.

— К тебе?

— Да, — он повернулся к ней, и в его глазах было тёмное обещание. — Марк будет занят сегодня вечером. У него встреча с бизнес-партнёрами. И пока он занят… ты будешь со мной.

Лея почувствовала, как сердце колотится в груди. Это было опасно. Это было безумно. Это было… именно то, что она хотела?

— А если я откажусь? — спросила она, хотя знала, что не откажется.

Дмитрий усмехнулся — холодная, расчётливая улыбка.

— Ты не откажешься, — сказал он уверенно. — Потому что ты хочешь этого так же сильно, как я. И потому что ты знаешь… я могу дать тебе то, что он не может.

— И что это? — Лея скрестила руки на груди, поднимая защиту.

— Свободу, — сказал он просто. — В конце… я могу дать тебе свободу. Марк никогда этого не сделает.

Лея замерла.

Свобода.

Это было слово, которое она не слышала с тех пор, как её отец продал её. Это было слово, которое она думала, что никогда не услышит снова.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты… ты отпустишь меня? — спросила она, голос дрожащим от надежды.

— Возможно, — Дмитрий пожал плечами. — Если ты заслужишь это. Если ты докажешь, что ты достойна. И если… ты поможешь мне с чем-то.

— С чем?

Дмитрий подошёл ближе, его лицо серьёзным.

— Твой отец, — сказал он тихо. — Ты сказала Марку, что ты хочешь разрушить его. Что ты хочешь отомстить. Я могу помочь тебе с этим, Лея. У меня есть ресурсы. У меня есть связи. У меня есть власть.

У Леи сердце пропустило удар.

— И что ты хочешь взамен?

— Я хочу, чтобы ты шпионила за Марком, — сказал он прямо. — Я хочу знать, что он делает. С кем он встречается. Какие планы он делает. Потому что я думаю… я думаю, что он что-то планирует против меня.

Лея смотрела на него, и понимание медленно проникло в её разум.

— Ты думаешь, что он хочет захватить твой бизнес? — спросила она.

— Я знаю, что он хочет, — сказал Дмитрий тёмно. — И я не позволю этому случиться. Он мой брат, и я люблю его… но я не позволю ему уничтожить всё, что я построил.

Он подошёл к ней, руки на её плечах.

— Помоги мне, — попросил он, и в его голосе была уязвимость, которую она никогда не слышала прежде. — Помоги мне защитить то, что моё. И я помогу тебе отомстить за то, что он сделал с тобой.

Лея смотрела на него, и часть из неё… часть, которую она не могла контролировать… сострадала. Он был старшим братом, который нёс всё на своих плечах, который создал империю из ничего, который заботился о всех, но не позволял никому заботиться о нём.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я помогу тебе.

Дмитрий выдохнул, и она увидела, как напряжение выходит из его плеч.

— Спасибо, — прошептал он, и это было первое настоящее спасибо, которое она слышала от него.

Он поцеловал её — быстро, нежно, и Лея почувствовала странное тепло в груди.

— Теперь иди, — сказал он, отстраняясь. — Вернись на кухню. И помни… ничего Марку.

Лея кивнула и вышла из кабинета, ноги дрожали, платье порвано, волосы растрёпаны. Она выглядела как женщина, которая была полностью удовлетворена, и часть из неё… часть, которую она ненавидела… чувствовала гордость.

Она использовала их. Манипулировала ими обоими. И она наслаждалась этим.

Больше того… она желала большего.

Хотела разрушить своего отца. Хотела свободы. Искала… чего-то большего.

И она получит это.

Любой ценой.

Когда она вернулась на кухню, Мирка ждала её.

— Ну? — спросила старшая служанка, осматривая Лею с головы до ног. — Что случилось?

Лея посмотрела на неё, и в этот момент она приняла решение. Она не будет лгать. Не будет скрывать. Мирка знала этот дом лучше, чем кто-либо, и возможно… возможно, она могла помочь.

— Дмитрий хочет, чтобы я шпионила за Марком, — сказала Лея прямо. — Он думает, что Марк что-то планирует против него.

Мирка замерла.

— Шпионила? — переспросила она тихо. — За Марком?

— Да.

Мирка подошла ближе, её лицо серьёзным.

— И что ты сказала?

— Я сказала, что помогу ему, — Лея покачала головой. — Я не знаю, почему я это сделала. Но… но я чувствую, что должна.

Мирка смотрела на неё долго, и в её глазах было что-то, что Лея не видела прежде. Не осуждение. Не критика. Что-то более… похожее на уважение.

— Ты делаешь правильный выбор, — сказала Мирка наконец. — Дмитрий… он не идеален. Но он справедлив. И он заботится о близких. Марк же… Марк заботится только о себе.

— Ты любишь его, — Лея поняла вдруг. — Ты любишь Дмитрия.

Мирка не отрицала.

— Я люблю его семнадцать лет, — сказала она тихо. — С того дня, когда он нанял меня. И я буду любить его до самой смерти. Но он никогда не будет моим, Лея. Он принадлежит этому дому. Своему бизнесу. Своему сыну.

— Алексею, — Лея вспомнила мальчика.

— Да, — Мирка улыбнулась, и эта улыбка была тёплой и грустной одновременно. — Алексей — единственное светлое пятно в этом тёмном доме. И я сделаю всё, чтобы защитить его. Всё.

Лея почувствовала, как что-то сжалось в её груди.

— Я помогу тебе, — сказала она. — Я помогу тебе защитить их обоих. Дмитрия и Алексея.

Мирка покачала головой.

— Я не нуждаюсь в защите, принцесса. Я выжила семнадцать лет в этом доме. Я выживу и семнадцать больше, если потребуется. Но ты… тебе нужна защита. Тебе нужно направление. Тебя используют ими обоими, и ты даже не осознаёшь, как глубоко ты в этом.

Она подошла ближе, положила руки на плечи Леи.

— Послушай меня, — сказала она серьёзно. — Если ты хочешь победить в этой игре… ты должна понять правила. Правило первое: никогда не доверяй никому полностью. Правило второе: всегда знай, как сбежать. И правило третье, самое важное…

— Какое? — Лея задыхалась от предвкушения.

— Никогда не позволяй им видеть, что ты боишься, — Мирка выпустила её плечи. — Страх — это слабость, принцесса. И в этом доме… слабость эксплуатируется.

Лея смотрела на неё, и понимание медленно проникло в её разум.

Мирка учила её выживать.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что, — Мирка развернулась, возвращаясь к плите. — Теперь иди работай. Обед не готовит себя.

Лея улыбнулась — первая настоящая улыбка за весь день — и пошла к раковине.

Она была в игре. Глубоко в ней. И она не знала, как это закончится.

Но часть из неё… часть, которую она не могла подавить… была рада.

Потому что в этом доме власти и контроля и тёмных желаний… она наконец нашла место, где принадлежала.

И возможно… только возможно… она могла бы выиграть.

Если будет достаточно умной. Если будет достаточно хитрой. Если будет достаточно… жестокой.

И она будет.

Потому что в этом доме… победитель получает всё.

9 Глава.

Глава 9. ВЕЧЕР

Вечер наступил слишком быстро.

Лея провела остаток дня на кухне, её руки двигались автоматически — мытьё посуды, нарезка овощей, протирка поверхностей — но разум был в другом месте. Она думала о сделке с Дмитрием. О шпионаже. Об отце, который продал её. Об обещании свободы.

Свобода.

Это слово плавало в её уме, манящее, невозможное. Могла ли она действительно доверять Дмитрию? Он бы действительно отпустил её? Или это была просто ещё одна игра в этом доме, полном игр?

Мирка подошла к ней ближе к концу дня, когда солнце уже начало садиться.

— Время, — сказала она тихо. — Дмитрий ждёт тебя.

Лея замерла, сердце пропустило удар. Она забыла. Забыла о вечернем приглашении.

— Я… я не знаю, как…

— Просто иди, — Мирка прервала, понимая в её голосе. — Он не сделает тебе вреда, если ты будешь послушной. И будешь.

— А если я не хочу быть послушной? — Лея подняла бровь.

Мирка усмехнулась — первая настоящая улыбка, которую Лея видела на её лице.

— Тогда ты будешь страдать, — сказала она просто. — Но… возможно, ты будешь наслаждаться этим.

Она повернулась и ушла, оставляя Лею с её мыслями.

Лея выдохнула медленно, убрала посуду, и направилась к лестнице. Её ноги дрожали, когда она поднималась на второй этаж, сердце колотилось так сильно, что она думала, что все могут услышать.

Дмитрий был в своём кабинете, дверь открыта. Он не поднял глаз, когда она вошла, просто продолжал читать документы.

— Закрой дверь, — сказал он спокойно, не поднимая глаз.

Лея закрыла дверь, щёлк замка эхом отразился в комнате, и подошла к столу.

Дмитрий отложил бумаги и посмотрел на неё, глаза тёмные, оценивающие.

— Ты знаешь, почему ты здесь, — сказал он тихо.

— Ты сказал… — Лея запнулась, голос дрожащим от волнения. — Ты сказал, что мы…

— Что мы продолжим то, что начали утром, — он закончил, вставая и подходя к ней. — Ты думала об этом весь день? О том, что я сделал с тобой на моём столе?

Лея почувствовала, как щёки запылались, но не могла отрицать.

— Да, — прошептала она.

Дмитрий усмехнулся — тёмная, удовлетворённая улыбка.

— Хорошо, — он подошёл ближе, так что она могла чувствовать его тепло. — Потому что я тоже думал об этом. Думал о том, как ты звучала, когда кричала моё имя. Думал о том, как ты себя чувствовала внутри. И я хотел большего.

Он обошёл её, руки скользя по её плечам, вниз по рукам, и Лея закрыла глаза, вопреки её воле, голова откинулась назад.

— Но сначала, — он прошептал против её уха, — мы должны поговорить о Марке. О том, что он делает.

Лея открыла глаза, очарование разрушено.

— Что он делает? — спросила она, поворачиваясь к нему.

Дмитрий вышел из-за неё и сел на край стола, руки скрещены на груди.

— У него были встречи, — сказал он спокойно. — С неизвестными людьми. Люди, которых я не знаю. И он обсуждал вещи, которые он не должен был обсуждать.

— Какие вещи? — Лея чувствовала, как любопытство смешивается со страхом.

— Деловые вещи, — сказал Дмитрий тёмно. — Вещи, которые могут разрушить всё, что я построил. И я думаю… я думаю, что он планирует захватить мою компанию. Оттолкнуть меня. Забрать всё, что я сделал.

Лея замерла.

— Он сделал бы это? — спросила она тихо. — Своему собственному брату?

— Ты не знаешь Марка так, как я, — Дмитрий посмотрел на свои руки. — Он кажется легкомысленным. Несерьёзным. Но под этим… под этим есть амбиции. Голод к власти, который он скрывает от всех. Даже от самого себя иногда.

Он посмотрел на Лею, и в его глазах было что-то тёмное.

— Я не позволю ему разрушить меня, — сказал он тихо. — И я не позволю ему разрушить тебя тоже, Лея. Потому что ты теперь моя. И я защищаю то, что моё.

Лея чувствовала странное сочетание страха и комфорта. Его слова были собственническими, контролирующими, но в них было также… защита? Забота?

Или она просто воображала это?

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила она.

Дмитрий встал и подошёл к ней снова.

— Я хочу, чтобы ты знала, — он положил руки на её плечи. — Я хочу, чтобы ты слушала его разговоры. Обращала внимание на его встречи. Знать, кто приходит в дом. И я хочу, чтобы ты рассказала мне всё.

— И если он поймёт? — голос Леи был дрожащим.

— Он не поймёт, — Дмитрий уверенно. — Потому что он доверяет тебе. Или… по крайней мере, он думает, что ты на его стороне. После того, что произошло в его комнате… он считает, что ты выбрала его.

Лея чувствовала вину, скручивающую в её желудке. Она использовала их обоих. Манипулировала ими обоими. И теперь она шпионила за одного для другого.

Это было неправильно. Это было опасно. Это было…

— Необходимо, — Дмитрий закончил её мысль, как если бы он прочёл её мысли. — Я знаю, что ты чувствуешь вину, Лея. Но послушай меня: в этом доме, вина не поможет тебе выжить. Только умные ходы. Только тщательное планирование. И если ты сыграешь это правильно… ты получишь то, что хочешь.

Свобода.

Она не сказала это слово вслух, но он видел это в её глазах.

— Точно, — он прошептал, губы касаясь её лба. — Свобода. Для нас обоих.

Он поцеловал её — быстро, нежно, и Лея почувствовала странное тепло в груди. Надежда? Возможно. Или это была просто другая форма манипуляции?

Не имело значения. Не сейчас. Сейчас она была здесь, с ним, и она хотела этого. Хотела его. Хотела всё, что он мог дать ей.

Его руки скользнули вниз по её бокам, находя талию, притягивая её ближе, и Лея обвила руками его шею, рот открываясь под его. Поцелуй был тёмным — требовательным, голодным, полным обещаний и угроз, смешанных вместе — и она таяла в нём, потерянная в ощущениях.

Дмитрий приподнял её легко, ноги обвили его талию автоматически, и нёс к дивану вдоль стены. Он опустил их обоих на мягкую обивку, следуя вниз, и Лея почувствовала, как его вес покрывает её — собственнический, тяжёлый, совершенный.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты моя, — сказал он между поцелуями, зубы задевая её горло. — Только моя. И сегодня я покажу тебе точно, что это означает.

Его руки были под её платьем, пальцы находя влажное тепло между её ног, и Лея стонула, голова откидываясь назад. Она была готова для него. Была готова с момента, когда вошла в комнату.

— Скажи это, — он требовал, палец скользя внутрь неё. — Скажи, что ты моя.

— Я твоя, — задохнулась она. — Только твоя, Дмитрий.

Он удовлетворённо зарычал и освободил себя, брюки сдвинуты достаточно, чтобы обнажить эрекцию. Лея почувствовала, как он прижимается к ней — горячий, твёрдый, огромный — и часть из неё боялась растяжения, но большая часть хотела этого отчаянно.

— Ты большой, — прошептала она, и он усмехнулся против её шеи.

— Ты справишься, — сказал он уверенно, надавляя внутрь медленно. — Ты создана для меня, Лея. Для нас. И я собираюсь заполнить тебя так полностью, что ты никогда не забудешь, кому ты принадлежишь.

Первое растяжение было интенсивным — жгучим, растягивающим, почти слишком большим — но когда он был полностью внутри, паузируя, чтобы позволить ей адаптироваться, Лея почувствовала, как её тело принимает его. Приветствует его. Нуждается в нём.

— Двигайся, — умоляла она, бёдра двигаясь против его. — Пожалуйста, двигайся.

Дмитрий не заставил её ждать. Он начал двигаться — ритм медленный, контролируемый, глубокий — и каждое движение заставляло её задыхаться, каждый удар вытягивал более громкий стон из её горла. Его пальцы нашли её клитор, крутя круги, и удовольствие нарастало быстро, выше, выше, пока она не подумала, что не сможет выдержать больше.

— Скажи моё имя, — прорычал он, двигаясь жестче, глубже. — Скажи, кто владеет тобой.

— Дмитрий! — закричала она, оргазм обрушиваясь на неё, волна за волной экстаза, которая оставила её дрожащей, рыдающей, его именем. — Только твой, только твой!

Он последовал за ней через несколько секунд, наполняя её полностью, и когда он рухнул на неё обессиленный, Лея почувствовала странное чувство… покоя? Безопасности?

Или просто истощения?

Они лежали вместе, запутавшись на диване, дыхание медленно возвращаясь, и Лея слушала, как его сердце бьётся под её ухом. Это было утешающе знакомо, и часть из неё боялась момента, когда он отстранится.

— Ты хорошо справилась, — прошептал он наконец, пальцы скользя через её волосы. — Очень хорошо.

Лея не ответила, не могла говорить. Просто прижалась ближе, впитывая его тепло, его запах — кедр и что-то мужское, что она начинала ассоциировать с безопасностью.

— Завтра, — продолжил Дмитрий тихо, — ты начнёшь наблюдать за Марком. Обращай внимание на то, кто приходит. И вечером… ты расскажешь мне всё.

Лея кивнула, сонная и удовлетворённая и странно… полная надежды.

Свобода.

Возможно, только возможно, это было реальным.

Когда Лея наконец вышла из кабинета и вернулась в комнаты для слуг, луна была высоко в небе. Мирка ждала, сидя на кухне с чашкой чая.

— Ну? — спросила она тихо. — Что случилось?

Лея опустилась на стул, истощённая, но счастливая.

— Он хочет, чтобы я шпионила за Марком, — сказала она тихо. — Он думает, что Марк планирует что-то против него.

Мирка кивнула, не удивлённая.

— Я знала, — сказала она. — Дмитрий не доверяет никому, особенно не Марку. И если он думает, что Марк представляет угрозу… он будет действовать.

— Ты думаешь, что Марк действительно планирует что-то? — Лея чувствовала странное скручивание в её желудке. Она спала с Марком вчера. Обещала помочь ему получить одобрение Дмитрия. Теперь она шпионила, а они шпионили друг за другом.

— Не знаю, — Мирка покачала головой. — Марок импульсивен. Безрассуден. Он делает вещи, не думая. Но планирование против Дмитрия? Это требует терпения, планирования… вещей, которых у Марка нет.

— Тогда почему Дмитрий думает…?

— Потому что Дмитрий параноик, — сказала Мирка прямо. — Он потратил годы на строительство этой империи, и он ужасается потерять её. Ужасается, что кто-то — даже его собственный брат — может попытаться забрать её.

Она встала и забрала чашку Леи.

— Слушай внимательно, принцесса. Ты в опасном положении. Ты между ними, играешь обе стороны против середины. И если они обнаружат, что ты предаёшь обоих…

— Что? — голос Леи был едва слышен, шёпот.

— Тогда ты потеряешь всё, — сказала Мирка ровно. — Дмитрий не простит предательства. И Марк… Марк не простит ничего, что угрожает его гордости. Так что ты должна быть осторожной. Ты должна быть умной.

Лея смотрела на неё, и вдруг она поняла — Мирка была права. Она была в опасном положении, балансируя между двумя опасными мужчинами, и одно неверное движение могло разрушить её.

Но какова альтернатива? Продолжать быть их служанкой? Их игрушкой? Никогда не иметь свободы, никогда не иметь достоинства?

Нет. Она должна сделать это. Должна сыграть в эту игру, какой бы опасной она ни была. Должна выиграть.

Потому что в этом доме власти и контроля и тёмных желаний… только победитель получает всё.

И она намерена была победителем.

Вдруг шаги эхом отразились в коридоре. Обе женщины замерли.

— Кто там? — позвала Мирка.

— Только я, — голос Марка раздался через дверь. Он звучал… странно. Пьян?

Дверь открылась, и Марк вошёл, спотыкаясь, одежда в беспорядке, лицо покрасневшим, глаза расфокусированными. Он пах алкоголем — сильный, сладкий запах, который Лея узнала как дорогой виски.

— Марк, — Мирка подошла к нему, направляя к стулу. — Что случилось? Ты пьян.

Марк рассмеялся — горький звук.

— Конечно я пьян, — бормотал он. — Иначе как я могу справиться с этим? С тем, чтобы видеть их вместе? Зная, что он с ней прямо сейчас, делает вещи, которые я хочу сделать?

Лея почувствовала, как вина снова скручивается в её желудке. Она знала, что это произойдёт — что Дмитрий и она будут вместе — но услышать, как Марк говорит об этом… это заставляло её чувствовать стыд.

— Ты знал, что это произойдёт, — сказала Мирка мягко, отодвигая волосы от его глаз. — Ты знал, что Дмитрий завладеет ею.

— Я знаю! — Марк уткнул лицо в руки. — Я просто… Я думал, что если я возьму её первым, если я покажу ему, что могу взять то, что хочу… он будет уважать меня. Но он не делает. Он просто берёт всё. Всё. Как всегда.

Лея встала и подошла к нему медленно, нерешительно. Она не знала, что делать, что сказать. Но когда она посмотрела на Марка — согнутого, сломленного, пьяного — она почувствовала странное желание утешить.

— Марк, — сказала она тихо, кладя руку на его плечо.

Он посмотрел вверх, глаза красные от невыплаканных слёз и потрёванные.

— Почему ты здесь? — спросил он грубо. — Дмитрий закончил с тобой? Ты пришла проверить меня?

— Нет, — Лея покачала головой. — Я просто… я беспокоюсь о тебе.

Марк рассмеялся снова — недоверчивый звук.

— Ты беспокоишься обо мне? Никто не беспокоится обо мне, принцесса. Не Дмитрий, не слуги… не даже ты реально. Ты просто используешь меня, как все остальные.

— Неправда, — настаивала Лея, приседая на корточки, чтобы быть на уровне его глаз. — Я хочу помочь тебе, Марк. Я хочу… я хочу, чтобы ты был счастлив.

— Счастлив? — Он посмотрел на неё странно. — Никто в этом доме не счастлив, Лея. Дмитрий точно нет. Я нет. Даже Мирка нет, хотя она притворяется.

Мирка не отрицала.

— Счастье не для нас, — сказала она тихо. — Выживание — для нас. И ты лучше выживаешь, когда трезвый. Так что вставай, иди в постель, и проспи это. Завтра будет новый день.

Марк выглядел так, будто хотел спорить, но вместо этого он кивнул медленно и оттолкнул себя вверх. Он покачивался немного, но сохранил равновесие, и посмотрел вниз на Лею.

— Ты идёшь? — спросил он внезапно. — В мою комнату?

Лея замерла.

— Что?

— Ты слышала меня, — Марк оперся на стену для поддержки. — Иди спать со мной. Сегодня ночью. Я не хочу быть один.

Мирка открыла рот, чтобы возразить, но Лея заговорила первой.

— Да, — сказала она, удивляя себя. — Я пойду с тобой.

Марк кивнул — удовлетворённый, как-то — и направился к двери, двигаясь неуверенно. Лея последовала после паузы, оглядываясь на Мирку.

Старшая женщина покачала головой медленно, но в её глазах было понимание.

— Будь осторожна, принцесса, — сказала она тихо. — Пьяный мужчина непредсказуем. А раненый мужчина… ещё больше.

— Я знаю, — прошептала Лея. — Но… я думаю, что ему я нужна сегодня ночью.

— Или ты думаешь, что он нужен тебе? — голос Мирки был мягким, не осуждающим.

Лея не ответила. Не могла. Потому что она не знала правду сама.

Она последовала за Марком с кухни, вверх по лестнице в его комнату. Он уже разделся, когда она вошла, рухнув на кровать, не отодвигая одеяло. Лея легла рядом с ним, и он немедленно свернулся к ней, пряча лицо в её шею, руку перекинув через её талию.

На минуту она подумала, что он спит, но потом его голос раздался, приглушённый против её кожи.

— Прости, — прошептал он. — За всё. За то, что был подлецом. За то, что давил на тебя. За… всё.

— Я знаю, — Лея погладила его волосы, чувствуя странную нежность к этому сломленному мужчине. — Всё в порядке.

— Нет, это не так, — он поднял голову, чтобы посмотреть на неё, глаза плавали от невыплаканных слёз. — Это не в порядке. Ничего в этом доме не в порядке. Мы все сломаны, Лея. Все ранены. И всё, что мы делаем — это ранить друг друга больше.

Он прижался ближе, губы касаясь её в мягком, почти невинном поцелуе.

— Но возможно, — пробормотал он против её рта, — мы могли бы быть другими. Возможно, мы могли бы быть лучше. Вместе.

Сердце Леи разрывалось от него. Для обоих братьев — для Дмитрия с его проблемами контроля и скрытой уязвимостью, для Марка с его безрассудством и отчаянной потребностью в одобрении. Они оба были так повреждены, так одиноки, несмотря на то, что были окружены людьми.

— Возможно, — прошептала она обратно, не обещая ничего.

Марк вздохнул и устроил голову обратно на её плече, дыхание замедляясь. В течение минут он уснул, рука всё ещё плотно вокруг её талии, как будто он боялся, что она исчезнет.

Лея лежала без сна, слушая его дыхание, думая обо всём, что она узнала сегодня. Дмитрий хотел шпионажа, хотел информацию против его собственного брата. Марк хотел одобрения, хотел любви, хотел чтобы кто-то увидел его как человека, а не просто как младшего брата Дмитрия.

А она… она хотела свободы. Хотела достоинства. Хотела мести против отца, который продал её.

Могла ли она действительно иметь всё это? Или она просто обманывала себя?

Она не знала. Но пока она засыпала, руки обвиты вокруг Марка, слушая его сердцебиение под своим ухом… она думала, что возможно, только возможно… был путь вперёд.

Путь, где все трое из них могли бы найти что-то, напоминающее счастье.

Или возможно, она просто мечтала.

В любом случае, завтра был другой день. И она столкнётся с ним, когда придёт.

Пока что… она будет спать. И мечтать о свободе.

10 Глава.

Глава 10. ШПИОНАЖ

Лея проснулась от чьих-то пальцев, скользящих по её щеке.

Она открыла глаза и увидела Марка — он смотрел на неё, выражение мягкое, почти нежное, без тени той горечи, которая была в нём вчера ночью.

— Доброе утро, — прошептал он, и Лея почувствовала, как виноватость сжимает желудок. Она забыла. Вчера ночью, в порыве жалости, она согласилась пойти с ним. И теперь… теперь она должна была шпионить за ним. Для Дмитрия.

— Доброе утро, — ответила она тихо, отодвигаясь. — Мне нужно идти. У меня обязанности.

Марк поймал её руку.

— Не уходи, — умолял он, и в его голосе было что-то уязвимое. — Оставайся. Позавтракаем вместе.

— Марк, — Лея попыталась вырваться, но он не отпускал. — Слуги не завтракают с хозяевами. Это против правил.

— Чёртовы правила, — пробормотал он, но отпустил её руку. — Иногда я ненавижу этот дом. Все эти правила. Все эти ожидания.

Он сел, отводя взгляд, и Лея увидела — на его лице было то же выражение, что и вчера ночью. Смесь одиночества и гнева, которую он старался скрыть от всех.

— Марк, — она начала, но он покачал головой.

— Иди, — сказал он, голос снова холодным. — Иди работай.

Лея неохотно вышла из комнаты, но часть её… часть, которую она ненавидела… чувствовала сострадание. Он был так сломлен, так одинок, несмотря на всё свое очарование и красоту. И она использовала его. Манипулировала им. Шпионила за ним.

Это было неправильно. Но что было альтернативой? Оставаться служанкой навсегда? Никогда не иметь свободы? Не иметь возможности отомстить отцу, который продал её?

Она вернулась в комнаты для слуг, быстро переоделась в форму, и направилась на кухню. Мирка уже была там, готовя завтрак.

— Ты опоздала, — сказала старшая служанка безобидно. — Всё в порядке?

— Да, — Лея покачала головой. — Просто… поздно проснулась.

Мирка не задала больше вопросов, но её глаза оценивали Лею с головы до ног. Знала ли она? Подозревала ли она, где Лея провела ночь?

Лея отвернулась, начав нарезать хлеб. Сегодня начиналось её шпионаж. Сегодня она должна была наблюдать за Марком. Запоминать его встречи. Слушать его разговоры. И докладывать всё Дмитрию вечером.

Чувство вины стало ещё тяжелее.

Завтрак прошёл в напряжённой тишине. Дмитрий, Марк и Алексей сидели за столом в столовой, а слуги разносили еду. Лея стояла у стены, наблюдая, как Марк едва прикасается к еде, лицо бледное, глаза усталые. Он не спал? Или думал о чём-то другом?

Дмитрий был спокоен как обычно — читал газету, пил кофе, изредка что-то говорил Алексею. Мальчик болтал о школе, о друзьях, о своих мечтах стать врачом, и Дмитрий слушал с вниманием, которое Лея находила удивительным для такого холодного человека.

— Папа, можно я буду играть в саду после школы? — попросил Алексей. — Лея обещала научить меня считать большие числа!

Дмитрий посмотрел на Лею, и их глаза встретились. В его взгляде было тёмное обещание — он помнил. Вечер. Отчёт.

— Если Лея не занята, — сказал Дмитрий спокойно. — Слуги должны работать, Алёша, а не играть.

— Но она учит меня! — мальчик надулся. — Это образование!

Марк рассмеялся — первый раз за завтрак — и Лея увидела, как напряжение покидает его плечи.

— Пусть играет, Дмитрий, — сказал он, поворачиваясь к брату. — Это невинно. И Лея заслуживает перерыва.

Дмитрий посмотрел на Марка долго, и Лея увидела — что-то тёмное прошло через его глаза. Недовольство? Ревность? Или что-то более… расчётливое?

— Как ты говоришь, — сказал Дмитрий наконец, возвращаясь к газете. — Пусть играет.

Марк улыбнулся Лее, и она почувствовала, как сердце сжимается. Он защищал её. Перед Дмитрием. И она шпионила за ним.

Это было отвратительно.

После завтрака Марк ушёл — сказал, что у него встреча в городе. Дмитрий заперся в кабинете с документами, а Алексей ушел в школу с репетитором. Лея осталась на кухне, помогая Мирке с уборкой, но её разум был в другом месте.

Где шёл Марк? С кем он встречался? Что он планировал?

Она должна была узнать.

Когда Мирка ушла в подвал за припасами, Лея воспользовалась моментом. Она тихонько вышла из кухни, направилась в коридор, и проскользнула вверх по лестнице в комнаты братьев.

Маркову комнату она искала случайно — никогда не была там прежде, кроме вчера ночью. Дверь была закрыта, но не заперта. Лея вошла, сердце колотилось так сильно, что она думала, что все могут услышать.

Комната была беспорядочной — одежда разбросана повсюду, книги лежали на полу, кровать не заправлена. Лея быстро осмотрела пространство, ища что-то… что-то, что объяснило бы, что делал Марка. С кем он встречался.

На столе лежали бумаги — документы какой-то компании, счета, письмо с печатью, которую Лея не узнала. Она начала читать, хотя знала, что это неправильно. Но она должна была знать. Должна была понять.

“Уважаемый г-н Волков-младший,

Мы рады подтвердить ваше участие в проекте. Средства были переведены на указанный счёт, и мы ожидаем вашего решения по поводу приобретения недвижимости к концу недели.

С уважением,

Александр Петров

Директор, ‘Петров и Партнёры’”

Лея замерла.

Недвижимость. Марк покупал недвижимость? Почему? И откуда у него были деньги? Дмитрий всегда контролировал финансы брата — это было известно в доме. Дмитрий давал Марку ограниченную сумму на расходы, и Марк всегда жаловался, что этого недостаточно.

Откуда Марк получил средства на покупку недвижимости?

Она продолжила читать документы, и с каждым листом её сердце билось всё быстрее. Марк не просто покупал недвижимость — он инвестировал в конкурирующую компанию. Компанию, которая могла угрожать бизнесу Дмитрия.

Дмитрий был прав. Марк действительно планировал что-то против него.

Шаги за дверью заставили Лею вздрогнуть. Она быстро положила документы обратно, чуть ли не в том же порядке, и выскользнула из комнаты, закрывая дверь за собой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дмитрий шёл по коридору.

Лея замерла, сердце пропустило удар. Он не видел её? Он не знал, что она была в комнате Марка?

— Лея, — сказал Дмитрий, останавливаясь. Его голос был спокойным, но в его глазах было что-то тёмное. — Что ты делаешь здесь?

— Я… я чистила, — солгала она, голос дрожащим от страха. — Мирка сказала мне… она сказала, чтобы я убралась в комнатах наверху.

Дмитрий посмотрел на неё долго, и Лея знала — он не верил. Но он не сказал этого. Вместо этого он подошёл ближе, рука скользила по её щеке.

— Ты дрожащая, — прошептал он. — Почему ты дрожишь?

— Я… я просто… Лея не могла придумать оправдание. — Мне холодно.

Дмитрий усмехнулся — тёмная, знакомая ухмылка, которая заставила её кожу покрыться мурашками.

— Или ты боишься, — предложил он, рука спускаясь ниже, к её шее, пальцы обхватывая горло, но не сжимая. Просто владея. — Ты боишься, что я пойму, что ты делала?

— Я не делала ничего, — Лея защитилась, но часть её знала, что это была полуправда. Она что-то делала. Она шпионила.

— Ты была в его комнате, — Дмитрий не спрашивал — он утверждал. — Ты искала что-то. Что ты нашла, принцесса?

Лея замерла. Должна ли она рассказать ему? Должна ли сказать о документах, о недвижимости, о конкурирующей компании? Или она должна была защитить Марка?

Но разве Марк защищал бы её? Разве он не использовал её для своих целей тоже?

— Он… он покупает недвижимость, — сказала Лея тихо. — И он инвестирует в компанию. Конкурирующую компанию.

Дмитрий замер. Его глаза стали ещё тёмнее, ещё холоднее.

— Какая компания? — голос был опасно тихим.

— Я не видела названия, — Лея частично солгала. — Но… но это была что-то с “Петров”. Александр Петров, я думаю.

Дмитрий отстранился, лицо выражение отрешённым, но Лея увидела — его кулаки сжались так сильно, что косточки побелели.

— Петров и Партнёры, — пробормотал он, больше для себя, чем для неё. — Черт возьми. Он действительно делает это. Он действительно пытается разрушить меня.

Он посмотрел на Лею, и в его глазах была смесь гнева и… гордости?

— Ты сделала хорошо, — сказал он тихо. — Очень хорошо. И вечером… я хочу, чтобы ты рассказала мне всё, что ты увидела. Всё, что ты прочитала.

— Дмитрий, — Лея хотела отстраниться, но он притянул её ближе.

— Ты моя шпионка, — прошептал он против её рта. — Мои глаза. Мои уши. И ты будешь вознаграждена за это, принцесса. Я обещаю тебе.

Он поцеловал её — жёстко, требовательно, властно — и Лея почувствовала, как её тело отвечает вопреки её воле. Ноги дрожали, сердце колотилось, и между ног начала пульсировать странная тяжесть.

— Дмитрий, — она умоляла, но часть из неё не знала, о чём умолит. Прекрати? Продолжи?

— Не сейчас, — он отстранился, оставляя её дышащей тяжело, желая большего. — У меня есть работа. Но вечером… вечером я покажу тебе, как я благодарен за твою помощь.

Он развернулся и ушёл, оставляя её прислоненной к стене, дышащей тяжело, растерянной и возбуждённой одновременно.

Лея осталась одна в коридоре, и внезапно она поняла — она была в глубокой проблеме. Глубокой, опасной, разрушительной проблеме.

Она шпионила за обоими братьями. Манипулировала ими обоими. Использовала их обоих. И часть из неё… часть, которую она ненавидела… наслаждалась этим.

Больше того… часть начинала заботиться о них. О Дмитрии с его проблемами контроля и скрытой уязвимостью. О Марке с его безрассудством и отчаянной потребностью в одобрении. Обоих. Она хотела обоих.

И это было самым опасным из всего.

Лея выдохнула медленно, собирая мысли, и направилась вниз на кухню. Мирка была там, суп на плите, и она посмотрела на Лею с оценивающим взглядом.

— Ну? — спросила она тихо. — Что ты нашла?

Лея замерла. Мирка знала? Она подозревала?

— Я… я нашла документы, — признала Лея тихо. — Марк покупает недвижимость. Инвестирует в конкурентов Дмитрия.

Мирка не была удивлена.

— Я знала, — сказала она просто. — Я знала, что он что-то планирует. Видела, как он встречался с людьми. Люди, которых я не знаю.

— Почему ты не сказала Дмитрию? — Лея почувствовала странное разочарование.

— Потому что я не шпионка, — Мирка посмотрела на неё прямо. — Я служанка. Я выживаю в этом доме, не вмешиваясь в дела хозяев. Но ты… ты ввязалась в это, принцесса. Ты теперь часть их игры. И я боюсь за тебя.

— За меня? — Лея подняла бровь. — Почему?

— Потому что ты играешь с огнём, — сказала Мирка серьёзно. — И однажды ты обожжёшься. Возможно, все сгорите.

Лея не ответила. Не могла. Потому что часть её знала, что Мирка была права.

Она играла с огнём. И возможно… возможно она уже обожглась.

День прошёл в размытой дымке уборки и готовки, но разум Леи был в другом месте. Она думала о документах, о Марке, о Дмитрии. О том, что будет, когда Дмитрий столкнётся с Марком. О том, что будет с ней, когда правда выйдет.

Потому что правда выйдет. Всегда выходит.

Вечером пришёл быстрее, чем Лея ожидала. Марк не вернулся к ужину — сказал слугам, что он занят, и Лея почувствовала, как вина сжимает желудок. Он был где-то там, планируя против Дмитрия, а она сидела здесь, зная его секреты, готовая рассказать их его брату.

Дмитрий же был спокоен как обычно. Он ел молча, читая документы, и единственным признаком его внутреннего состояния были сжатые кулаки на столе.

Алексей болтал о школе, как всегда, и Лея слушала, половина ума в разговоре, половина думая о чём-то другом. О том, что будет сегодня вечером. О том, что Дмитрий сделает, когда она расскажет ему всё. О том, что он сделает с ней.

— Лея, — Дмитрий прервал её мысли. — После ужина. Мой кабинет. Не опоздай.

Алексей не заметил ничего — он продолжал есть, рассказывая историю о классе — но Лея заметила, как напряглись плечи Мирки. Старшая служанка знала. Или подозревала.

— Да, сэр, — ответила Лея тихо.

Ужин закончился в тишине, и когда слуги начали убирать посуду, Дмитрий встал и вышел, даже не взглянув на Лею. Лея дочистила, её сердце колотилось, и когда она наконец закончила, её руки дрожали так сильно, что она чуть ли не уронила тарелку.

— Будь осторожна, — прошептала Мирка, проходя мимо. — Он в тёмном настроении. И тёмные настроения делают его жестоким.

Лея кивнула, не в силах говорить, и направилась к лестнице. Поднимаясь на второй этаж, она чувствовала, как каждый шаг тяжелее предыдущего. Как сердце колотится в груди так сильно, что она думала, что все могут услышать. Как дыхание становится поверхностным, сбивчивым.

Дмитрий был в кабинете, дверь открыта. Он не посмотрел вверх, когда она вошла, просто продолжал читать документы. Лея закрыла дверь, щёлк замка эхом отразился в комнате, и подошла к столу.

— Сядь, — сказал Дмитрий спокойно, не поднимая глаз. — Расскажи мне всё.

Лея села, сердце колотилось, и начала говорить. Рассказала о документах, которые она видела. О недвижимости, которую Марк покупал. О компании, в которую он инвестировал. О суммах, которые он переводил — суммы, которые он не мог получить от Дмитрия.

Дмитрий слушал молча, с отрешённым выражением лица, но Лея увидела — его пальцы сжали ручку так сильно, что она сломалась с хрустом.

— Он воровал, — сказал Дмитрий тихо, когда она закончила. — Он воровал из компании. Переводил средства в офшорные счета и использовал их для своих целей.

— Думаешь? — Лея почувствовала странное сочувствие.

— Я знаю, — Дмитрий посмотрел на неё, и в его глазах была боль, которую она никогда не видела прежде. — Я проверил финансовые записи на этой неделе. Тысячи исчезли. Тысячи, за которые Марк должен был отчитываться.

Лея замерла. Марк воровал от своего собственного брата? Марк, который жаловался, что Дмитрий контролирует его жизнь, который говорил, что хочет уважения… он воровал от того самого брата?

— Зачем? — спросила она тихо. — Зачем он это сделал?

— Потому что он думает, что я держу его в узде, — сказал Дмитрий тёмно. — Потому что он хочет доказать, что может быть независимым. Что может создать своё собственное. И он не понимает… он не понимает, что всё, что я делаю, я делаю для защиты его. Для защиты нас обоих.

Дмитрий встал и подошёл к окну, смотря во двор, где солнце уже начало садиться.

— Мы были молоды, когда наши родители умерли, — продолжил он тихо. — Я был двадцать. Марк было десять. И я должен был стать отцом для него. Матерью. Опекуном. Я создал эту империю из ничего, работая семнадцать часов в день, семнадцать дней в неделю, чтобы дать ему жизнь, которую он заслуживал. Чтобы он никогда не должен был страдать, как я страдал.

Он повернулся к Леи, и в его глазах были невыплаканные слёзы.

— И теперь… теперь он делает это. Он предаёт меня. Использует всё, что я дал ему, чтобы разрушить меня.

Лея встала и подошла к нему медленно, нерешительно. Она не знала, что делать, что сказать. Но когда она посмотрела на Дмитрия — старшего брата, который нёс всё на своих плечах, который создавал империю из ничего, который заботился о всех, но не позволял никому заботиться о нём — она почувствовала странное желание утешить.

— Дмитрий, — сказала она тихо, кладя руку на его плечо. — Я… я думаю, что он не хотел разрушить тебя. Я думаю, что он просто хотел… он просто хотел, чтобы ты был горд им.

Дмитрий рассмеялся — короткий, жесткий звук.

— Горд? — он повернулся к ней, глаза тёмные. — Ты думаешь, что я буду горд, когда он воровал от меня? Когда он планировал против меня? Когда он использовал тебя для шпионажа?

— Я не думала, что… Лея замерла. — Что я использовалась?

— Ты действительно думала, что это случайно? — Дмитрий подошёл ближе, прижимая её между своим телом и стеной. — Ты думала, что Марк просто забыл запереть дверь? Что он просто оставил документы на столе?

Лея широко раскрыла глаза.

— Ты… ты думаешь, что он оставил их специально? Для меня?

— Я знаю, — голос Дмитрия был низким, опасным. — Он знает, что ты приходишь в мою комнату ночью. Он знает, что мы вместе. И он хотел, чтобы ты увидела. Хотел, чтобы ты рассказала мне. Хотел… чтобы я столкнулся с ним.

Лея почувствовала, как голова кружится. Это была… игра? Марк хотел, чтобы Дмитрий узнал? Хотел конфронтации?

— Зачем? — спросила она тихо.

— Потому что он думает, что если он победит меня, он получит всё, — сказал Дмитрий тёмно. — Власть. Компания. Тебя.

Лея замерла.

— Меня?

Дмитрий усмехнулся — тёмная, собственническая улыбка, которая послала дрожь по её позвоночнику.

— Ты думаешь, он хочет тебя только ради секса, принцесса? — его рука скользила вниз по её щеке, к её шее, пальцы обхватывая горло. — Ты ошибаешься. Он хочет тебя ради власти. Потому что если он владеет тобой… он владеет чем-то, чего я не могу иметь. И это делает его сильным. В его собственных глазах.

Лея смотрела на него, и понимание медленно проникло в её разум. Марк не хотел её как женщину. Не совсем. Он хотел её как трофей. Как способ доказать, что он может иметь то, что имеет Дмитрий. Что он может быть равным своему брату.

Это было о конкуренции. О власти. О мужском эго.

И она была просто… пешкой в их игре.

— Ты используешь меня тоже, — сказала она тихо, голос дрожащим от злости. — Ты используешь меня против него. Ты хочешь, чтобы я шпионила за ним, чтобы ты мог разрушить его.

Дмитрий не отрицал.

— Мы все используем друг друга, принцесса, — сказал он просто. — В этом доме никто ничего не делает бесплатно. Всё имеет цену.

Его рука скользила ниже, к её груди, пальцы находя сосок через тонкую ткань её платья, и Лея не могла подавить тихий стон. Несмотря на всё, что она знала. Несмотря на всё, что она понимала. Её тело реагировало на него. Желало его. Нуждалось в нём.

— Но есть разница, — продолжил Дмитрий, голос опускаясь до шёпота против её шеи, зубы дразня её пульс. — Я признаю, что я использую тебя. Я не лгу об этом. А Марк… Марк лжет тебе. Он делает вид, что заботится. Что он хочет помочь. Но всё, что он хочет — это власть.

Он приподнял её легко, ноги обвили его талию автоматически, и нёс к дивану вдоль стены. Лея обвила руками его шею, рот открываясь под его, и поцелуй был тёмным — требовательным, голодным, полным обещаний и угроз, смешанных вместе.

— Сегодня я покажу тебе, — пробормотал Дмитрий между поцелуями, руки под её платьем, пальцы находя влажное тепло между её ног. — Я покажу тебе разницу между нами. Между тем, как я владею тобой, и тем, как он хотел бы владеть тобой.

Его палец вошёл внутрь, затем второй, и Лея стонула, голова откинулась назад. Она была готова для него. Была готова с момента, когда вошла в комнату. Возможно, даже раньше — с момента, когда она нашла документы. С момента, когда она поняла, что была в игре глубже, чем она думала.

— Скажи это, — он требовал, большой палец кружа вокруг её клитора с точностью, которая заставила её видеть звёзды. — Скажи, что ты моя.

— Я твоя, — задохнулась она. — Только твоя, Дмитрий.

Он удовлетворённо зарычал и освободил себя, брюки сдвинуты достаточно, чтобы обнажить эрекцию. Лея почувствовала, как он прижимается к ней — горячий, твёрдый, огромный — и часть из неё боялась растяжения, но большая часть хотела этого отчаянно.

— Ты уже знала это, — прошептал он против её губ, надавляя внутрь медленно. — Ты уже знала, как я заполняю тебя. Как я владею тобой. Но сегодня… сегодня я покажу тебе точный смысл принадлежности.

Первое растяжение было интенсивным — жгучим, растягивающим, почти слишком большим — но когда он был полностью внутри, паузируя, чтобы позволить ей адаптироваться, Лея почувствовала, как её тело принимает его. Приветствует его. Нуждается в нём.

— Двигайся, — умоляла она, бёдра двигаясь против его. — Пожалуйста, двигайся.

Дмитрий не заставил её ждать. Он начал двигаться — ритм медленный, контролируемый, глубокий — и каждое движение заставляло её задыхаться, каждый удар вытягивал более громкий стон из её горла. Его пальцы нашли её клитор, крутя круги, и удовольствие нарастало быстро, выше, выше, пока она не подумала, что не сможет выдержать больше.

— Скажи моё имя, — прорычал он, двигаясь жесточе, глубже. — Скажи, кто владеет тобой. Кто будет владеть тобой всегда.

— Дмитрий! — закричала она, оргазм обрушиваясь волна за волной экстаза, которая оставила её дрожащей, рыдающей, его именем. — Только твой, только твой!

Он последовал за ней через несколько мгновений, наполняя её полностью, и когда он рухнул на неё обессиленный, Лея почувствовала странное чувство… покоя? Безопасности? Принадлежности?

Или просто истощения?

Они лежали вместе, запутавшись на диване, дыхание медленно возвращаясь, и Лея слушала, как его сердце бьётся под её ухом. Это было утешающе знакомо, и часть из неё боялась момента, когда он отстранится.

Но он не отстранялся.

Вместо этого он обнял её крепче, лицо в её волосах, и Лея почувствовала странную нежность в его жесте.

— Ты не должна был это видеть, — прошептал он наконец, голос хриплым. — Те документы. Ты не должна была быть втянута в это.

— Я втянута, — сказала Лея тихо. — Я втянута с того дня, когда мой отец продал меня. И я думаю… я думаю, что я буду втянута до самого конца.

Дмитрий отстранился, чтобы посмотреть на неё, и в его глазах было что-то, что она не видела прежде. Не желание. Не контроль. Что-то более… похожее на уважение?

— Ты сильнее, чем я думал, — сказал он тихо. — Более сильная, чем Марк думает. Возможно… возможно более сильная, чем ты сама думаешь.

— Или просто более безумная, — Лея попыталась улыбнуться, но вышла слабо.

— Это тоже, — Дмитрий согласился, целуя её лоб. — Но безумие выживает в этом доме лучше, чем мудрость.

Он помог ей сесть, поправляя платье, и Лея почувствовала странное сочетание уязвимости и силы. Она только что была с ним — интимно, страстно — но часть из неё чувствовала… что-то более глубокое. Что-то, что она не могла назвать.

— Завтра, — сказал Дмитрий, застёгивая брюки. — Завтра ты продолжишь наблюдение. И вечером… ты расскажешь мне всё, что он делает. Всё, принцесса. Всё.

Лея кивнула, хотя часть её дрожала при мысли о том, что будет дальше.

Она использовала их. Манипулировала ими обоими. Но возможно… возможно они манипулировали ею тоже.

И возможно… возможно это было именно то, что она заслужила.

Когда она вышла из кабинета и вернулась в комнаты для слуг, луна была высоко в небе. Мирка ждала, сидя на кухне с чашкой чая.

— Ну? — спросила она тихо. — Что случилось?

Лея опустилась на стул, истощённая, растерянная, странным образом… полная надежды.

— Дмитрий знает, — сказала она. — И завтра будет столкновение. Я чувствую это. Братья столкнутся, и я боюсь… я боюсь, что это разрушит всё.

Мирка покачала головой медленно.

— Этот дом был разрушен с того дня, когда он был построен, — сказала она тихо. — И возможно… возможно разрушение — единственный способ построить что-то новое. Что-то лучшее.

Она посмотрела на Лею, и в её глазах было что-то, что напоминало… надежду?

— Спи, принцесса, — сказала Мирка, вставая и убирая чашку. — Завтра будет тяжёлый день. И тебе понадобятся силы.

Лея кивнула и направилась к своим комнатам, но когда она легла в постель, сон не пришёл. Вместо этого она лежала, глядя в потолок, думая обо всём, что она узнала сегодня.

Марк воровал от Дмитрия. Дмитрий использовал её против Марка. Марк использовал её против Дмитрия. И она… она манипулировала ими обоих, пытаясь получить свободу, месть, достоинство.

Это был тёмный узел лжи и предательства, и она была в самом центре.

Но часть из неё… часть, которую она не могла подавить… была рада.

Потому что в этом доме власти и контроля и тёмных желаний… она наконец была не служанка. Не игрушка. Не жертва.

Она была игроком.

И она намеревалась выиграть.

Какой бы ценой это ни стоило.

11 Глава.

Глава 11. КОНФРОНТАЦИЯ

Следующий день начался с грозы.

Лея проснулась от грома — тяжёлого, раскатистого звука, который заставил стёкла в окне дрожать. Дождь барабанил по крыше, и за окном было темно, словно ночь опустилась на город днём.

Она встала, переоделась быстро, и направилась на кухню. Мирка уже была там, но её лицо было более серьёзным, чем обычно.

— Сегодня, — сказала старшая служанка тихо, не поднимая глаз от теста, которое она месила. — Сегодня будет плохо, принцесса. Я чувствую это.

Лея кивнула, не в силах говорить. Она тоже чувствовала это. Тяжесть в воздухе. Напряжение, которое чувствовалось даже в стенах дома.

Завтрак прошёл в ещё более напряжённой тишине, чем обычно. Дмитрий был мрачен, газета в руках, но Лея заметила — он не читал. Просто смотрел на бумагу, не фокусируясь. Марк же не спал — глаза красные, лицо бледное, и он пил кофе маленькими глотками, словно каждая капля обжигала его горло.

Алексей чувствовал настроение. Мальчик молчал, ел медленно, глаза опущены в тарелку, и даже его обычно неугомонная энергия исчезла.

— Папа, — спросил он наконец, голос тихим. — Ты злой?

Дмитрий посмотрел на сына, и его лицо смягчилось.

— Нет, Алёша, — сказал он тихо. — Я просто… думаю о делах.

— О компании? — Алексей спросил с сочувствием.

— Да. О компании.

Марк рассмеялся — короткий, жесткий звук, который заставил Лею вздрогнуть.

— Компания, — повторил он, голос саркастическим. — Всегда о компании. Всегда о бизнесе. Никогда о чём-то другом.

Дмитрий посмотрел на брата, и Лея увидела — тёмное выражение прошло через его глаза. Недовольство. Разочарование. Гнев.

— У нас есть работа, Марк, — сказал Дмитрий спокойно. — Работа, которая оплачивает этот дом. Эта еда. Эта одежда.

— Да, — Марк отодвинул тарелку, кофе плеснулся через край. — Твоя работа. Твоя компания. Твоё всё. А где моё? Где моё место в этом мире, брат?

Дмитрий замер.

— Твоё место здесь, — сказал он тихо. — В этом доме. С этой семьёй.

— Семья? — Марк встал, стул скрипнул по полу. — Какая семья? Ты — отец, я — ребёнок, который должен слушаться. Ты — хозяин, я — слуга, который должен благодарить за крошки с твоего стола!

— Марк, — Дмитрий начал, но Марк перебил.

— Нет! — Марк ударил рукой по столу, тарелки зазвенели. — Я устал от этого. Устал от твоего контроля. От твоих правил. От твоего мнения, что ты знаешь, что лучше для всех!

— Я знаю, что лучше для тебя, — голос Дмитрия стал холодным. — Потому что я видел, как ты разрушаешь свою жизнь. Я видел ошибки, которые ты делаешь. И я пытаюсь защитить тебя от самого себя.

— Защитить? — Марк рассмеялся снова. — Ты называешь это защитой? Я называю это тюрьмой.

Дмитрий встал медленно, и Лея увидела — кулаки сжаты так сильно, что косточки побелели.

— Если тебе не нравится этот дом, — сказал Дмитрий тихо, голос опасно спокойным, — ты можешь уйти. Никто не держит тебя здесь. Марш.

Марк замер. Он не ожидал этого. Лея видела — он ожидал борьбы, ожидал спора, но не ожидал, что Дмитрий просто… отпустит его.

— Ты… ты серьёзно? — голос Марка дрожал.

— Абсолютно, — Дмитрий не отводил взгляд. — Уходи. Марш. Живи своей жизнью. Делай свои ошибки. Но не жди, что я буду оплачивать их. Не жди, что я буду спасать тебя, когда всё развалится.

— Дмитрий, — Лея шагнула вперёд, но остановилась, когда Дмитрий посмотрел на неё. Его глаза были холодными, отстранёнными.

— Это не твоё дело, — сказал он тихо.

Марк посмотрел на Дмитрия долго, и в его глазах было что-то, что Леа никогда не видела прежде. Смесь боли, гнева, и… страха?

— Хорошо, — сказал Марк наконец, голос тихим. — Хорошо. Я уйду. Я уйду сегодня.

Он развернулся и вышел из столовой, не глядя ни на кого, и дверь захлопнулась за ним с громким звуком.

Дмитрий остался стоять, дыхание тяжёлое, и Лея увидела — его руки дрожали. Только немного, но они дрожали.

— Папа? — Алексей встал, глаза широкие. — Папа, что случилось? Марк уходит?

Дмитрий закрыл глаза, выдохнул медленно, и когда он открыл их снова, выражение его лица было снова под контролем.

— Марк просто… ему нужно время, Алёша, — сказал он тихо. — Взрослые иногда ссоряются. Это нормально.

— Но он вернётся? — голос мальчика дрожал.

— Я надеюсь, — сказал Дмитрий честно. — Я искренне надеюсь.

Лея чувствовала, как слёзы давят на её горло. Она видела боль в глазах Дмитрия, видела страх в глазах Алексея, видела, как Мирка в углу комнаты вытирает глаза ладонью.

И она знала — это было её виной. Её вина. Если бы она не шпионила. Если бы она не рассказала Дмитрию о документах. Если бы она не вмешалась в их отношения.

Может быть, они бы нашли способ примириться. Может быть, они бы нашли способ поговорить. Но она… она разожгла огонь. Она добавила топливо в пламя.

Она должна была это исправить. Каким-то образом. Она должна была попытаться помирить их.

После завтрака Дмитрий заперся в кабинете, как всегда. Но сегодня он не работал. Лея видела через приоткрытую дверь — он сидел в кресле, смотрел в окно, где дождь продолжал лить, лицо выражение отрешённым.

Она мягко постучала.

— Войди, — сказал Дмитрий, не оборачиваясь.

Лея вошла, закрыла дверь, и подошла к столу.

— Дмитрий, — начала она, но он поднял руку, останавливая её.

— Не говори, — сказал он тихо. — Пожалуйста, не говори мне, что я был слишком жесток. Что я должен был дать ему ещё один шанс. Я дал ему сотни шансов, Лея. Сотни. И каждый раз он бросал их обратно в моё лицо.

— Но он твой брат, — сказала Лея тихо. — Твоя кровь.

— Кровь не всегда достаточна, — Дмитрий повернулся к ней, и в его глазах была боль, которую он старался скрыть. — Иногда кровь… просто кровит. И ничего больше.

Лея не знала, что сказать. Она понимала его боль — старшего брата, который нёс всё на своих плечах, который создавал империю из ничего, который заботился о всех, но не позволял никому заботиться о нём.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты всё ещё можешь его остановить, — сказала она наконец. — Ты всё ещё можешь пойти к нему. Попросить его остаться.

Дмитрий покачал головой.

— Я не буду просить, — сказал он тихо. — Я никогда не буду просить его остаться. Если он хочет уйти… он должен сам решить вернуться.

Лея выдохнула, понимая, что ничего не изменит.

— Иди, — сказал Дмитрий, возвращаясь к окну. — У тебя есть работа.

Лея кивнула и вышла, но часть её… часть, которую она ненавидела… знала, что она не должна сдаться. Она должна была попытаться помирить их. Каким-то образом.

Она нашла Марка в его комнате. Он собирал вещи — бросал одежду в чемодан грубо, без складок, без заботы. Когда Лея вошла, он не посмотрел вверх.

— Уходишь? — спросила она тихо.

— Ты слышала, — Марк не перестал собирать. — Ты слышала всё. Ты была там. Ты слышала, как он изгнал меня.

— Он не изгонял тебя, — Лея подошла ближе. — Он сказал, что ты можешь уйти, если хочешь. Есть разница.

Марк рассмеялся — короткий, жесткий звук.

— Разница? — Он наконец посмотрел на неё, глаза красными, гневными. — Разница в том, что он знает, что я не могу уйти. Я не имею денег. Я не имею навыков. Я не имею ничего, кроме того, что он дал мне. И он это знает.

— Тогда зачем ты это делаешь? — Лея почувствовала странное сочувствие. — Зачем ты провоцируешь его?

— Потому что я устал быть его куклой! — Марк бросил рубашку в чемодан с силой. — Устал от того, что он контролирует каждый аспект моей жизни. Где я могу пойти. С кем я могу встречаться. Сколько я могу потратить. Я не человек, Лея. Я его раб.

— Но ты воровал от него, — Лея сказала тихо, и Марк замер. — Я видела документы. Ты покупал недвижимость. Инвестировал в конкурентов его компании.

Марк повернулся к ней медленно, и в его глазах было что-то, что Леа не могла назвать.

— Ты шпионила за мной, — сказал он тихо, голос не гневным, но… разочарованным. — Ты шпионила за мной для него.

— Я… я не хотела, — Лея защитилась, но знала, что это была ложь. Она хотела. Или по крайней мере, часть её хотела.

— Ты хотела, — Марк подошёл ближе, прижимая её между своим телом и стеной. — Ты хотела узнать мои секреты. Ты хотела рассказать их Дмитрию. Потому что ты думаешь, что это даст тебе власть над нами обоими.

— Нет! — Лея попыталась оттолкнуть его, но он не отпустил. — Я просто… я просто пыталась выжить в этом доме, Марк. Как и ты.

Марк посмотрел на неё долго, и внезапно гнев в его глазах сменился чем-то другим. Чем-то тёмным. Желанием.

— Выживание, — он прошептал против её рта. — Мы все просто пытаемся выжить, не так ли? В этом доме власти и контроля и тёмных желаний.

Он поцеловал её — жёстко, требовательно, и Лея почувствовала, как её тело отвечает вопреки её воле. Ноги дрожали, сердце колотилось, и между ног начала пульсировать странная тяжесть.

— Марк, — она умоляла, но часть из неё не знала, о чём умолит. Прекрати? Продолжи?

— Ты использовала меня, — он пробормотал против её шеи, зубы дразня её пульс. — Ты манипулировала мной, чтобы получить информацию для Дмитрия. Но знаешь ли ты, что я тоже использовал тебя? Я использовал тебя, чтобы сделать его ревнивым. Чтобы показать ему, что он не может контролировать всё.

Лея широко раскрыла глаза.

— Ты… ты оставил документы специально? Для меня?

Марк усмехнулся — тёмная, собственническая ухмылка.

— Конечно, — сказал он просто. — Я знал, что ты придёшь. Я знал, что ты будешь искать. Я знал, что ты расскажешь ему всё.

— Зачем? — голос Леи дрожал от злости. — Зачем ты это сделал?

— Потому что я хотел столкновения, — сказал Марк честно. — Я хотел, чтобы он узнал. Я хотел, чтобы мы наконец столкнулись. Потому что иначе… иначе мы будем просто жить в этом тёмном узле молчания и контроля навсегда.

Лея не знала, что сказать. Она чувствовала себя использованной — обоими братьями. Манипулировали обоими. И часть её… часть, которую она ненавидела… понимала их.

— Ты психопат, — прошептала она.

— Возможно, — Марк не отрицал. — Но в этом доме, принцесса… психопатия — это условие выживания.

Он поцеловал её снова, и на этот раз Лея не сопротивлялась. Часть из неё была злой на него — за манипуляцию, за использование, за игры. Но часть… часть хотела его. Хотела чувствовать его тело против своего. Хотела забыть обо всём на несколько минут.

Марк приподнял её легко, ноги обвили его талию автоматически, и нёс её к кровати. Лея обвила руками его шею, рот открываясь под его, и поцелуй был тёмным — требовательным, голодным, полным гнева и желания, смешанных вместе.

— Я покажу тебе, — пробормотал Марк между поцелуями, рваная её платье, пуговицы отскочили по полу. — Я покажу тебе разницу между мной и ним. Он контролирует. Он владеет. Но я… я просто беру то, что хочу.

Его рука скользила под её юбку, пальцы находя влажное тепло между её ног, и Лея не могла подавить тихий стон. Она была готова для него — готова с момента, когда он прижал её к стене, готова с момента, когда она почувствовала его гнев.

— Скажи это, — он требовал, большой палец кружа вокруг её клитора с точностью, которая заставила её видеть звёзды. — Скажи, что ты хочешь меня. Скажи, что ты не принадлежишь ему.

— Я хочу тебя, — задохнулась она. — Марк, пожалуйста.

Он удовлетворённо зарычал и освободил себя, брюки сдвинуты достаточно, чтобы обнажить эрекцию. Лея почувствовала, как он прижимается к ней — горячий, твёрдый, огромный — и часть из неё боялась, но большая часть хотела этого отчаянно.

— Ты уже знала это, — прошептал он против её губ, надавляя внутрь медленно. — Ты уже знала, как я заполняю тебя. Как я беру тебя. Но сегодня… сегодня я покажу тебе, что означает желание без контроля.

Первое растяжение было интенсивным — жгучим, растягивающим, почти слишком большим — но когда он был полностью внутри, паузируя, чтобы позволить ей адаптироваться, Лея почувствовала, как её тело принимает его. Приветствует его. Нуждается в нём.

— Двигайся, — умоляла она, бёдра двигаясь против его. — Пожалуйста, двигайся.

Марк не заставил её ждать. Он начал двигаться — ритм быстр, жёсткий, безудержный — и каждое движение заставляло её задыхаться, каждый удар вытягивал более громкий стон из её горла. Его пальцы нашли её клитор, крутя круги, и удовольствие нарастало быстро, выше, выше, пока она не подумала, что не сможет выдержать больше.

— Скажи моё имя, — прорычал он, двигаясь глубже, жёстче. — Скажи, кто берёт тебя. Кто будет владеть тобой сейчас.

— Марк! — закричала она, оргазм обрушиваясь волна за волной экстаза, которая оставила её дрожащей, рыдающей, его именем. — Только твой, только твой!

Он последовал за ней через несколько мгновений, наполняя её полностью, и когда он рухнул на неё обессиленный, Лея почувствовала странное чувство… покоя? Или просто истощения?

Они лежали вместе, запутавшись на кровати, дыхание медленно возвращаясь, и Лея слушала, как его сердце бьётся под её ухом. Это было утешающе знакомо, и часть из неё боялась момента, когда он отстранится.

Но он не отстранялся.

Вместо этого он обнял её крепче, лицо в её волосах, и Лея почувствовала странную нежность в его жесте.

— Я не уйду, — прошептал он наконец, голос хриплым. — Я не могу. Я не имею ничего, Лея. Никого. Кроме тебя. Кроме… кроме его.

Лея подняла голову, посмотрела на него, и в его глазах были невыплаканные слёзы.

— Тогда иди к нему, — сказала она тихо. — Поговори с ним. Скажи ему, что ты хочешь остаться. Но скажи ему также… скажи ему, что ты хочешь уважения. Не контроль. Не собственность. Уважение.

Марк покачал головой.

— Он никогда не поймёт, — сказал он тихо. — Он никогда не увидит меня как равного. Он всегда будет видеть меня как ребёнка, который нуждается в его защите.

— Тогда покажи ему, — Лея села, поправляя платье. — Покажи ему, что ты можешь быть ответственным. Что ты можешь строить, а не разрушать. Докажи ему, что ты достоин уважения.

Марк посмотрел на неё, и в его глазах было что-то, что напоминало… надежду?

— Ты думаешь, что это возможно? — спросил он тихо. — После всего? После того, что я сделал? После того, что я попытался разрушить его?

— Я думаю, — Лея коснулась его щеки, — что семья не про идеальность. Я думаю, что семья про прощение. И попытки. И надежды.

Марк закрыл глаза, наклонился в её ладонь, и на минуту они просто сидели вместе — два сломленных человека в сломленном доме, пытаясь найти путь к исцелению.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Хорошо. Я поговорю с ним. Но не сегодня. Сегодня… сегодня мне нужно время. Чтобы думать. Чтобы понять, что я действительно хочу.

Лея кивнула и встала, направляясь к двери.

— Лея, — Марк позвал её, и она остановилась. — Спасибо. За… за всё. За то, что ты не перестала верить в меня. Даже когда я не давал тебе причин.

— Я верю в вас обоих, — сказала она тихо. — Я верю, что вы можете найти путь. Если вы оба хотите.

Она вышла из комнаты, и когда дверь закрылась за ней, Лея почувствовала странное сочетание надежды и страха. Надежды на то, что братья могут помириться. Страха того, что они могут не сделать этого.

Она вернулась на кухню, где Мирка готовила обед. Старшая служанка посмотрела на неё с оценивающим взглядом.

— Ну? — спросила она тихо. — Что случилось?

— Он уйдет, — сказала Лея, опускаясь на стул. — Но не сегодня. Он сказал, что ему нужно время. Чтобы думать.

Мирка покачала головой медленно.

— Это хорошо, — сказала она. — Это… это шанс. Для них обоих. Шанс понять, что они действительно хотят.

— И если они не поймут? — голос Леи дрожал.

— Тогда они потеряют друг друга, — сказала Мирка честно. — И возможно… возможно это именно то, что должно случиться. Иногда люди должны потерять друг друга, чтобы понять, как сильно они нуждаются в друг друге.

Лея не ответила. Не могла. Потому что часть её знала, что Мирка была права.

День прошёл в тишине. Дмитрий оставался в кабинете, Марк в своей комнате, и Леа перемещалась между ними, как мост между двумя мирами. Она приносила еду Дмитрию, проверяла на Марка, помогала Мирке с домашними обязанностями, и весь дом казался словно держал дыхание — ожидая, наблюдая, надеясь.

Вечером пришёл тихо. Марк не вышел к ужину, и Дмитрий не попросил его. Алексей ел молча, глаза опущенные в тарелку, и даже его обычно неугомонная энергия исчезла.

После ужина Лея помогла Мирке с уборкой, и когда она закончила, направилась к кабинету Дмитрия. Она хотела поговорить с ним — хотела попытаться объяснить, хотела попытаться помочь ему понять Марка.

Но когда она подошла к двери, она услышала голоса. Два голоса. И её сердце колотилось в груди.

Марк был там. Марк говорил с Дмитрием.

Лея замерла за дверью, не в силах войти. Часть из неё знала, что она не должна подслушивать. Но часть… часть не могла удержаться.

— Я знаю, что я совершил ошибки, — голос Марка был тихим, уязвимым. — Я знаю, что я был незрелым. Я знаю, что я делал неправильные вещи. Но я просто… я просто хотел быть независимым. Я хотел доказать, что я могу быть своим собственным человеком.

— Независимость, — голос Дмитрия был истощённым, не гневным. — Не про воровство денег от брата, Марк. Не про инвестиции в конкурентов. Это про честную работу. Про создание своего собственного. Про то, чтобы быть способным заботиться о себе, не опираясь на кого-то другого.

— Я знаю, — голос Марка сорвался. — Я знаю это теперь. Лея… Лея помогла мне понять. Она сказала, что я должен доказать тебе, что я достоин уважения. Не через бунт. Через ответственность.

Дмитрий замолчал на долгую минуту.

— Она… она сказала это? — спросил он наконец, и в его голосе было что-то, что Леа никогда не слышала прежде. Неудовольствие? Гордость? Что-то между?

— Она верит в нас, — сказал Марк честно. — Она верит, что мы можем найти путь. Если мы оба хотим.

Дмитрий выдохнул медленно, и Лея слышала, как он переместился в кресле.

— Я не хочу потерять тебя, Марк, — сказал он тихо, голос почти шёпотом. — Я никогда не хотел терять тебя. Ты мой брат. Моя кровь. Моя семья.

— И я не хочу терять тебя, — Марк голос был дрожащим. — Я просто… я просто хотел быть равным. Не куклой. Не рабом. Равным.

Дмитрий замолчал снова, и когда он говорил, его голос был сильнее.

— Тогда давай попробуем, — сказал он. — Давай попробуем снова. Но на этот раз… на этот раз ты должен быть честным со мной. Никаких больше тайных сделок. Никаких больше инвестиций в конкурентов. Никаких больше игр.

— Я обещаю, — Марк голос был торжественным. — Я обещаю тебе, брат. Я буду честным. Я буду ответственным. Я покажу тебе, что я могу быть равным.

— Хорошо, — сказал Дмитрий. — Хорошо. Тогда… тогда ты можешь остаться. Но это не бесплатно, Марк. Ты будешь работать в компании. Ты будешь изучать бизнес с нуля. И ты будешь доказывать мне, что ты можешь нести ответственность.

— Я буду, — сказал Марк с решимостью. — Я обещаю.

Лея услышала, как Дмитрий встал, и шаги подошли к двери. Она быстро отступила, сердце колотилось, и направилась к своей комнате, притворяясь, что она никогда не была там.

Но часть из неё… часть, которую она не могла подавить… была горда. Горда за них обоих. Горда что они нашли путь к друг другу. Горда что они готовы попробовать опять.

И возможно… возможно именно поэтому она была здесь. Не просто как пешкой в их игре. Не просто как игрушкой для их удовольствия. Но как мостом между ними. Как катализатором для их исцеления.

Возможно.

Только возможно.

Когда Лея легла в постель той ночью, сон не пришёл сразу. Она лежала, глядя в потолок, думая обо всём, что случилось сегодня. О братьях. О их боли. О их надежде. О своём месте в их жизнях.

И внезапно она поняла — она больше не хотела сбежать. Не хотела убежать. Потому что здесь, в этом доме власти и контроля и тёмных желаний… она нашла что-то, что она никогда не нашла бы в другом месте.

Она нашла смысл. Она нашла значение. Она нашла… связь.

С Дмитрием и его силой и его уязвимостью. С Марком и его страстью и его отчаянием. С Миркой и её мудростью и её добротой. С Алексеем и его невинностью и его надеждой.

Она была частью чего-то. Она была частью семьи.

И возможно… возможно именно то, что она искала всю её жизнь.

Лея закрыла глаза, выдохнула медленно, и наконец, позволила себе дрейфовать в сон. И во снах она видела дом — не этот огромный, холодный особняк, но маленький дом в саду, где три человека сидели вместе, пили чай, смеялись, жили.

Возможно… возможно это было не просто мечта. Возможно это было обещание.

Обещание будущего.

Обещание надежды.

Обещание… любви.

Не идеальную. Не простая. Не традиционная.

Но настоящая.

И возможно… возможно именно этого она хотела всю её жизнь.

12 Глава.

Глава 12. ПРОШЛОЕ

Следующие две недели прошли в странном спокойствии.

Марк работал в компании Дмитрия — приходил утром, уходил вечером, и хотя он ещё жаловался на скучность задач, он выполнял их ответственно. Дмитрий стал… мягче. Не намного, но Лея замечала изменения — он чаще улыбался Алеше, меньше требовал от слуг, и иногда, очень редко, он даже шутил.

И Лея? Лея жила.

Она помогала Мирке на кухне, учила Алексея математике в саду, и иногда, по вечерам, один из братьев приходил в её комнату. Иногда Дмитрий — строгий, контролирующий, но удивительно нежный после секса. Иногда Марк — страстный, безудержный, но всё чаще остающийся потом, держа её в объятиях, словно боялся, что она исчезнет.

Она не думала о побеге. Не планировала мести отцу. Не строила схем.

Она просто… жила.

И это было самым страшным из всего.

Потому что она привыкла. Она привыкла к этому дому. К этим людям. К этой жизни.

И она знала — это было опасно. Привыкать на месте, где ты была вещью. Где ты была собственностью.

Но часть её… часть, которую она ненавидела… наслаждалась этим.

***

Утро вторника, октября, началось как обычно.

Лея проснулась, переоделась, и направилась на кухню. Мирка уже была там, готовя завтрак, и запах свежего хлеба заполнял дом.

— Доброе утро, — сказала старшая служанка, улыбаясь. — Спала хорошо?

— Да, — Лея кивнула, помогая ей накрыть на стол. — А ты?

— Недостаточно, — Мирка улыбнулась устало. — Алексею приснились кошмары опять. Он проснулся три раза за ночь.

Лея почувствовала сострадание. Мальчик всё ещё боролся с последствиями развода родителей, с потерей матери, с напряжением между Дмитрием и Марком.

— Я поговорю с ним сегодня, — сказала Лея тихо. — Может быть, мы почитаем вместе?

— Он был бы благодарен, — Мирка кивнула. — Ты… ты стала как сестра для него, принцесса. Я вижу это.

Лея не знала, что сказать. Часть гордилась. Часть пугалась. Потому что сестра — это семья. А семья — это связи, от которых нельзя легко отделаться.

Завтрак прошёл в необычно хорошем настроении. Дмитрий был в хорошем духе, Марк шутил, и даже Алексей улыбался, рассказывая о школе.

— И миссис Петрова сказала, что я лучший в классе! — мальчик гордился. — Она сказала, что я буду великим математиком!

— Отлично, — Дмитрий улыбнулся, и Лея увидела — он был горд. Искренне горд. — Мы будем праздновать. Вечером. Торт, свечи, всё.

Алексей просиял.

Но вдруг дверной звонок прозвенел, прерывая момент.

Все замерли.

— Кто это? — Марк спросил, нахмурившись. — Мы не ждали гостей.

Дмитрий пожал плечами, вставая.

— Я проверю, — сказал он. — Продолжайте есть.

Он вышел из столовой, и Лея слышала, как его шаги приближались к входной двери. Она слышала, как дверь открылась. И потом… она услышала голос.

Голос, который она не слышала десять месяцев.

Голос, который заставил её кровь замёрзнуть.

Голос, который она никогда не забудет.

— …здесь для Леи, — голос сказал. — Я её отец. Я пришёл забрать её.

Лея уронила вилку, и она упала на пол с громом.

Все посмотрели на неё.

— Лея? — Марк спросил с заботой. — Что случилось? Ты бледная как смерть.

Но она не могла ответить. Не могла говорить. Не могла двигать.

Потому что он был здесь. Её отец. Здесь.

В этом доме.

— Марк, — она прошептала, голос дрожащим. — Он… он здесь.

Марк замер.

— Кто?

— Мой отец.

Дверь в столовую открылась, и Дмитрий вошёл. Его лицо было без выражения, но глаза были тёмными. Тёмными и злыми.

— Гость, — сказал он спокойно, но Лея слышала ярость под его голосом. — Гость для Леи.

Лея встала медленно, ноги дрожащими, и повернулась к двери.

И там он был.

Её отец. Томас Блэк.

Он выглядел старше. Грязнее. Глаза были жёлтыми от алкоголя, одежда мятая, и он держал себя с высокомерием, которое Лея помнила слишком хорошо.

— Лея, — он улыбнулся, показывая гнилые зубы. — Долгое время, дочь.

Она не могла говорить. Не могла двигать.

— Что ты хочешь? — Дмитрий спросил, голос ледяным.

— Я пришёл за Леей, — Томас сказал просто. — Я продал её тебе честно. Долг оплачен. Но теперь… теперь я нуждаюсь в ней снова. Её мать больна. Ей нужна забота.

— Ложь, — Лея наконец нашла свой голос. — Мать мертва. Она умерла пять лет назад.

Томас покачал головой.

— Ты была молодой. Ты не помнишь.

— Я помню, — Лея сказала твёрдым голосом. — Я помню похороны. Я помнила, как ты пил весь день, пока она лежала в больнице. Я помнила всё.

Лицо Томаса стало тёмным.

— Ты неблагодарный ребёнок, — он прорычал. — После всего, что я сделал для тебя. После того, как я растил тебя.

— Ты продал меня! — Лея закричала. — Ты продал мне за двадцать тысяч золота! Как товар! Как вещь!

— Я был в отчаянии! — Томас заорал. — Я должал! Они угрожали убить меня!

— И ты решил, что моя жизнь стоит меньше, чем твои долги! — Лея шагнула вперёд, кулаки сжаты. — Ты решил, что я заслуживаю быть рабыней! Чтобы мужчины могли использовать меня как они хотят!

Томас ударил её.

Быстро, неожиданно, и Лея не имела времени защищаться. Рука ударила её по щеке, и она споткнулась назад, зрение поплыло.

— Томас! — Дмитрий рычал, но прежде чем он мог двигаться, Марк был там.

Марк схватил Томас за воротник, бросил его против стены с силой, которая заставила Томаса хрюкнуть.

— Не прикасайся к ней, — Марк прошипел, голос опасно тихим. — Никогда. Не прикасайся к ней снова.

Томас рассмеялся, кашляя.

— Ты один из них, да? — Он посмотрел на Марк с отвращением. — Один из мужчин, кто трахает её. Я прав?

Марк не ответил. Только сжал его хватку.

— Ты отвратительный, — Томас продолжил, голосом без дыхания. — Ты оба. Ты покупаете девушку, ты используете её как игрушку, и ты притворяешься, что ты честным. Но вы не. Вы монстры. Оба из вас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дмитрий шагнул вперёд, и его голос был так тихий, что он сделал Лею задрожать.

— Ты здесь, — сказал он, — для одной причины. Деньги. Ты хочешь деньги.

Томас пожал плечами, насколько он мог с Марком сжимающим его воротник.

— Возможно. Мне нужно… мне нужно начать заново. И я думал, что вы бы заплатили мне забрать её назад. Или… или, может быть, вы бы заплатили мне оставить её здесь. Для тишины.

— Шантаж, — Дмитрий сказал просто. — Ты пытаешься шантажировать нас.

— Бизнес, — Томас исправил. — Чистый бизнес. Как продажа её тебе была.

Дмитрий замер. Лея увидела — его кулаки были сжаты так сильно, что фаланги были белыми. Он был в ярости. Более в ярости, чем она когда-либо видела его.

— Сколько? — он спросил, голос контролируемым.

— Пятьдесят тысяч, — Томас сказал. — Золота. И я исчезну. Навсегда. Никогда не вернусь. Никогда не свяжусь с вами снова.

Дмитрий посмотрел на Лею. Их глаза встретились, и в его взгляде она увидела… конфликт. Боль. Гнев. Но также… нежность.

— Лея, — он сказал тихо. — Что ты хочешь?

Она замерла. Никто никогда не спрашивал её этого. Никто никогда не заботился о том, что она хотела.

— Я… — она начала, но слова не пришли.

— Скажи мне, — Дмитрий настаивал. — Ты хочешь, чтобы он ушёл? Ты хочешь, чтобы я заплатил ему? Ты хочешь… ты хочешь вернуться с ним?

— Нет! — Лея закричала. — Нет! Я не хочу вернуться с ним! Никогда!

— Тогда что ты хочешь? — Дмитрий спросил мягко.

Лея посмотрела на своего отца. На мужчину, который продал её. Кто издевался над её матерью. Кто разрушил её детство.

И внезапно она знала.

— Я хочу справедливости, — она сказала, голосом твёрдым. — Я хочу, чтобы он заплатил за то, что он сделал. Не тебе. Мне.

Дмитрий поднял бровь.

— Как? — он спросил.

Лея шагнула ближе к её отцу, глядя ему в глаза.

— Отец, — она сказала, голосом спокойным. — Ты продал меня за двадцать тысяч. Ты использовал деньги для азартных игр. Ты пил их все. И теперь ты хочешь больше.

— Да, — Томас вызывающе. — И что?

— Я делаю тебе предложение, — Лея сказала. — Дуэль. Я и ты. Кости. Один бросок. Если я выиграю, ты уходишь. Навсегда. Ты никогда не вернёшься. Ты никогда не свяжешься со мной снова. Если ты выиграешь… ты получаешь пятьдесят тысяч.

— Лея! — Марк возразил. — Ты не можешь! Это…

— Я делаю это, — она перебила его, не отрывая взгляда от своего отца.

Томас подумал, ухмылка распространяясь по его лицу.

— Ты думаешь, ты можешь победить меня? — он рассмеялся. — Я вырастил тебя. Я знаю твои признаки. Ты проиграешь.

— Возможно, — Лея согласилась. — Но я готова попробовать. Ты?

Колебание Томаса было коротким.

— Сделано, — он сказал. — Принесите кости.

Дмитрий не двигался. Он смотрел на Лею, и в его глазах было что-то, что она никогда не видела прежде.

Уважение.

— Мирка, — он позвал. — Кости. Сейчас.

Старшая служанка появилась быстро, латунный поднос для костей в руках. Она поставил его на стол между Леей и её отцом, и отступила, голова опущенной.

— Дамы первыми, — Томас пренебрежительно.

Лея взяла кости. Они были холодные в её ладони, тяжёлые. Она встряхнула их, думая о всех разы, когда она наблюдала, как её отец играл. Все разы он проиграл. Все разы он винил её.

Она бросила их.

Шесть. Шесть. Шесть.

Лицо Томаса стало бледным.

— Невозможно, — он прошептал. — Ты сжульничала.

— Попробуй ещё раз, — Лея сказала спокойно.

Томас схватил кости. Его рука дрожала, он бросил их на поднос.

Четыре. Два. Один.

Тишина наполнила комнату.

Томас уставился на кости, неверие написано по его лицу. Он не мог поверить это. Он не мог поверить, что он проиграл к его дочери. К девушке, которую он продал за двадцать тысяч.

— Нет, — он встряхнул головой. — Нет! Это невозможно! Ты…

— Ты проиграл, — Лея сказала, голосом мягким но твёрдым. — Ты проиграл, отец. И теперь ты должен уйти.

— Я… — Томас начал, но слов не было.

— Уходи, — Дмитрий сказал, голосом опасным. — Сейчас. Прежде чем я передумаю и убью тебя где ты стоишь.

Томас посмотрел на них — на Дмитрия, на Марка, на Лею — и она увидела страх в его глазах. Настоящий страх.

Он повернулся, споткнулся к двери, и исчез без другого слова.

Комната была тихой.

Лея выдохнула, и она не осознавала, что задерживает дыхание. Её ноги дрожали, и она подумала, что она могла упасть.

Но потом руки обняли вокруг неё.

Две пары.

Дмитрий и Марк, оба держа её, и она почувствовала… защищённой. В безопасности. Любимой.

— Ты была смелой, — Марк прошептал против её волос. — Так смелой.

— Ты была невероятной, — Дмитрий согласился. — Я… я горд тобой, принцесса. Больше чем я могу сказать.

Лея зарыла лицо в их грудях, и наконец, позволила себе плакать. Слёзы облегчения, горя, исцеления.

Она выиграла.

Она наконец выиграла.

***

Часы спустя, Лея лежала в кровати, лежала между Дмитрием и Марком. Алексей спал в своей комнате, Мирка была в кухне, и дом был тихим.

— Я думал, я собирался умереть, — Лея прошептала, и оба мужчины сжали их объятия.

— Никогда, — Дмитрий произнёс яростно. — Я не позволю это. Никогда.

— Ты наша, — Марк добавил. — Наша семья. Наша партнёрша. Наша всё.

Лея посмотрела вверх, глядя от одного к другому.

— Я люблю тебя, — она сказала, слова вырвались, прежде чем она могла остановить их. — Я люблю вас обоих.

Тишина.

Затем Дмитрий поцеловал её лоб.

— Я знаю, — он сказал мягко. — И я… я думаю, я люблю тебя тоже, принцесса. Даже хотя я никогда не ожидал этого. Никогда не хотел этого. Но теперь… теперь я не могу представить жизнь без тебя.

Марк кивнул.

— Мне тоже, — он сказал. — Я знаю, я был подлецом. Я знаю, я совершил ошибки. Но я… я думаю, я люблю тебя, Лея. Настоящая любовь. Не просто похоть. Не просто собственничество. Любовь.

Лея почувствовала слёзы застилали её глаза снова.

— Это настоящее? — она спросила. — Это… это возможно? Для всех из нас? Быть вместе? Действительно вместе?

Колебание Дмитрия было кратким.

— Если ты хочешь это, — он сказал наконец. — Если ты хочешь нас обоих… не просто как любовники. Как партнёры. Как равные… тогда да. Это возможно.

Сердце Леи воспарило.

— Я хочу этого, — она сказала твёрдо. — Я хочу этого так сильно.

— Тогда ты будешь иметь это, — Дмитрий пообещал, целуя её губы мягко. — Ты будешь иметь нас обоих. Навсегда.

Марк поцеловал её щёку, обняв рукой её талию.

— Семья, — он сказал мягко. — Мы семья, Лея. Настоящая семья. Не идеальная. Но настоящая.

Лея закрыла глаза, чувствуя их тепло окружающее её, и наконец, позволила себе уснуть.

И сегодня, в первый раз в её жизни, её сны были не о побеге.

Они были о будущем.

Будущее как равные.

Будущее любви.

Настоящая, беспорядочная, сложная любовь.

Но любовь тем не менее.

13 Глава.

Глава 13. НОВАЯ ЖИЗНЬ

Следующие недели прошли в тумане счастья.

Марк работал в компании Дмитрия, но теперь он приходил домой в хорошем настроении. Он рассказывал о клиентах, о сделках, о планах, и Дмитрий слушал — по-прежнему критически, но без прежнего холода. Братья стали… не друзьями точно, но чем-то ближе. Партнёрами. Союзниками.

И Лея? Лея училась.

Училась быть между ними. Не физически — это было легко. Но эмоционально. Училась делить своё сердце, свои мысли, свои страхи. Училась не выбирать одного над другим, а любить обоих одинаково — но по-разному.

С Дмитрием она была тихой. Он любил её утром, в постели, медленно и нежно, как будто боялся, что она сломается. Он говорил ей о бизнесе, о планах, о будущем, и Лея слушала, чувствуя себя… ценной. Как партнёрша. Не как игрушка.

С Марком она была дикой. Он приходил к ней ночью, голодным и отчаянным, и она отвечала тем же. Они смеялись в постели, шутили, пробовали новые вещи, и Лея чувствовала себя… живой. Свободной.

Но часть её всё ещё ждала. Ждала момента, когда всё рухнет. Когда Дмитрий поймёт, что она недостаточно хороша. Когда Марку станет скучно. Когда они оба поймут, что она не стоит этого.

Этот момент не приходил.

***

Вечер пятницы, ноября, был холодным. Дождь барабанил по окнам, ветер выл за углами, и в доме было уютно тепло от камина.

Дмитрий сидел в кабинете, читая документы. Марк был на диване, листая журнал. Лея между ними, на полу, рисуя в блокноте.

Она рисовала дом.

Маленький дом. С садом. С террасой. Где три человека могли жить вместе. Не как хозяин и слуги. Не как покупатель и собственность. Как… семья.

— Что ты рисуешь? — Марк спросил, глядя через её плечо.

— Дом, — Лея сказала просто. — Для нас. Всех троих.

Марк замер.

— Для всех троих? — он переспросил. — Ты серьёзно?

— Да, — Лея повернулась к братьям. — Я хочу… я хочу дом. Сад. Терраса. Где мы можем быть вместе. Не как хозяин и слуги. Не как покупатель и собственность. Как партнёры. Семья.

Дмитрий положил документы, глядя на неё сосредоточенно.

— Ты хочешь, чтобы мы жили вместе? — он спросил. — Все трое? В одном доме?

— Да, — Лея кивнула. — Не здесь. Не в этом особняке, где всё напоминает мне о… о начале. Новый дом. Наш дом.

Марк сел, взгляд яркий.

— Ты серьёзно? — он спросил. — Ты действительно хочешь этого? Со мной? С нами?

— Да, — Лея сказала твёрдо. — Я люблю вас обоих. Я хочу жить с вами обоими. Не как содержанка. Не как игрушка. Как партнёрша. Как жена.

Дмитрий выдохнул, голос дрожащим.

— Жена, — он повторил. — Ты хочешь стать нашей женой? Наша официальная жена?

— Да, — Лея согласилась. — Если вы хотите этого. Если вы хотите меня.

Тишина.

Потом Марк рассмеялся — чистая радость, неверие, волнение.

— Да! — он практически закричал. — Да! Я хочу! Черт возьми, Лея, я хочу! Я хочу жениться на тебе! Я хочу жить с тобой! Я хочу…

Он не мог закончить. Он просто бросился к ней, обнимая её крепко, и Лея засмеялась сквозь слёзы.

Дмитрий встал медленно, подходя к ним, и когда он присоединился к объятию, Лея почувствовала завершённость. Как будто все кусочки наконец сошлись вместе.

— Я тоже, — Дмитрий сказал тихо. — Я тоже хочу этого, принцесса. Я хочу… я хочу быть твоим мужем. Наш муж. Официально. Юридически. Навсегда.

Лея подняла голову, глядя от одного к другому.

— Официально? — она спросила. — Юридический брак? С обоими?

— В России это невозможно, — Дмитрий сказал честно. — Полигамия незаконна. Но мы можем… мы можем провести церемонию. Частную. Только мы. И мы можем жить как муж и жена. Даже если бумаги говорят иначе.

Лея подумала.

— Мне всё равно на бумагу, — она сказала наконец. — Мне важны обязательства. Обещания. Любовь. Если мы все хотим этого… то я готова.

— Я готов, — Марк сказал.

— Я готов, — Дмитрий согласился.

Лея улыбнулась, сердце воспарило.

— Тогда давай сделаем это, — она сказала. — Давай поженимся. Все трое. Завтра.

***

Церемония была простая.

Не в церкви. Не с гостями. Не со священником. Просто три человека в саду, под старым дубом, закат раскрашивал небо в золото и розовый.

Мирка была свидетельницей. Алексей тоже — улыбаясь, хлопая, не до конца понимая, но чувствуя счастье в воздухе.

Лея надела белое платье — простое, элегантное, не свадебное платье, но платье, которое её бабушка сшила для её матери. Она чувствовала себя красивой. Она чувствовала себя готовой.

Дмитрий стоял слева. Марк справа. Оба в тёмных костюмах, выглядя нервными, счастливыми, влюблёнными.

— Мы здесь, — Дмитрий начал, голос неустойчивый, — чтобы дать обещания. Официальные обещания. Как муж и жена. Партнёры. Любовники. Семья.

Он повернулся к Леи.

— Лея Блэк, — он сказал. — Я обещаю любить тебя. Заботиться о тебе. Защищать тебя. Уважать тебя. Относиться к тебе как к равной. Как к партнёрше. Не как к собственности. Я обещаю быть твоим мужем, твоим защитником, твоим другом. Навсегда.

Лея чувствовала, как слёзы текут по её лицу.

Марк шагнул вперёд.

— Лея Блэк, — он сказал, голос дрожащий. — Я обещаю любить тебя. Смеяться с тобой. Поддерживать тебя. Уважать тебя. Относиться к тебе как к королеве. Как к богине. Я обещаю быть твоим мужем, твоим любовником, твоим лучшим другом. Навсегда.

Они оба повернулись к ней.

— А ты? — Марк спросил. — Ты хочешь дать обещания? Ты готова стать нашей женой?

Лея выдохнула, голос дрожащий.

— Я… она начала. — Я обещаю любить вас обоих. Одинаково. Но по-разному. Я обещаю быть вашей женой, вашей партнёршей, вашей семьёй. Я обещаю остаться. И в горе, и в радости. Через споры и прощения. Через всё. Я обещаю быть вашей. Навсегда.

Дмитрий улыбнулся — редкая, искренняя улыбка.

— Тогда ты наша жена, — он сказал. — Официально. Даже если никакая бумага не говорит это.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он поцеловал её — мягко, нежно. Потом Марк поцеловал её — страстно, голодно. И Лея стояла между ними, рука об руку, чувствуя… завершённость.

***

Ночь опустилась, и они удалились в главную спальню.

Большая кровать. Тёмные простыни. Свет свечей мерцал на стенах.

Лея лежала между ними, сердце колотилось. Она нервничала. Она была взволнована. Она была готова.

— Ты уверена? — Дмитрий спросил, голос низким. — Нам не нужно делать это сейчас. Мы можем подождать.

— Я хочу, — Лея сказала. — Я хочу вас обоих. Сейчас. Вместе.

Марк застонал.

— Ты убиваешь нас, принцесса, — он пробормотал. — Убиваешь нас медленно.

Лея улыбнулась, протягивая руки к ним обоим.

— Тогда позволь мне убить вас правильно, — она прошептала.

Дмитрий поцеловал её — медленно, глубоко. Его руки исследовали её тело, знакомое, но новое, как будто он делил её с братом впервые. Как будто он делал любовь к ней вместе.

Марк поцеловал её шею, зубы скользили по её пульсу, и Лея застонала, выгибаясь против них обоих.

Это было иначе, чем секс в одиночку. Это было сложно. Хаотично. Красиво.

Четыре руки на её теле. Два рта целовали её везде. Два тела нажимали против неё, окружая её, владея ею вместе.

Дмитрий между её ног первым, язык дразнил её клитор, и Лея задохнулась, пальцы хватая его за волосы. Потом Марк присоединился, пальцы скользили внутрь, растягивая её, подготавливая.

— Ты готова? — Дмитрий спросил, голос грубым.

— Да, — Лея выдохнула. — Пожалуйста. Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.

Дмитрий вошёл первым — медленно, осторожно, давая ей время приспособиться. Он лежал над ней, поддерживая свой вес на локтях, целуя её нежно.

— Ты в порядке? — он прошептал.

— Да, — Лея сказала. — Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.

Дмитрий начал двигаться — медленно, глубокими толчками, и Лея чувствовала каждый дюйм его. Потом она почувствовала руки Марка на её бёдрах, позиционируя…

Она замерла.

— Марк? — она спросила, голосом паническим. — Ты… ты оба? Вместе?

— Только если ты хочешь, — Марк сказал, голос напряжённым. — Нам не нужно…

— Да, — Лея перебила его. — Да, я хочу. Я хочу вас обоих. Внутри меня. Вместе.

Дмитрий остановил движения.

— Ты уверена, принцесса? Это будет… интенсивно.

— Я уверена, — Лея сказала твёрдо. — Делайте это. Сейчас.

Марк подошёл сзади, и Лея почувствовала его давление против неё. Дмитрий ждал, позволяя ей приспособиться к обоим из них.

Первое растяжение было невероятным. Жгучим, растягивающим, почти слишком много. Но потом боль утихла, заменённая на… полноту. Завершённость.

Она была полна. Полностью, абсолютно полна. Оба братьев внутри неё одновременно.

— Двигайтесь, — она задохнулась. — Пожалуйста, двигайтесь.

Они начали двигаться — сначала неловко, находя ритм. Потом плавнее. Потом… идеально.

Дмитрий толкал внутрь, Марк вытаскивал наружу. Дмитрий вытаскивал наружу, Марк толкал внутрь. Дополнительные движения, противоположные силы, создавая трение, стимуляцию, которая была почти подавляющей.

Лея не могла думать. Не могла дышать. Могла только чувствовать. Чувствовать обоих из них внутри неё, двигающихся вместе, любящих её вместе.

Она кончила быстро — сильно, крича, тело дрожащее между ними. Но они не остановились. Они продолжали, преследуя их собственное освобождение, и Лея чувствовала, как она строится снова, выше, сильнее…

Когда они оба кончили — Дмитрий первым, потом Марк — Лея подумала, что она могла умереть от удовольствия. Это было слишком много. Слишком интенсивно. Слишком идеально.

Она потеряла сознание.

***

Когда она проснулась, она была зажата между тёплыми телами. Дмитрий обнимал её сзади, Марк спереди, оба защитные, оба собственнические.

Она чувствовала боль. Истреблённую. Но также… лелеемую. Любимую.

— Ты проснулась? — Марк прошептал, целуя её нос.

— Да, — Лея пробормотала. — Я… я никогда не чувствовала ничего подобного прежде.

— Я тоже, — Дмитрий согласился, голос сонный. — Это было… невероятно.

— Лучше, чем невероятно, — Марк сказал. — Это было неземно.

Лея слабо улыбнулась.

— Ты такой романтик, — она подшутила.

— Только для тебя, — Марк усмехнулся. — Всегда для тебя.

Лея закрыла глаза, слушая, как их дыхание синхронизируется. Она чувствовала мир. Глубокий, устойчивый мир.

— Завтра, — она прошептала. — Завтра мы начнём искать дом. С садом. С террасой. Для всех нас.

— Да, мадам, — Дмитрий сказал. — Что угодно ты хочешь.

— Всё, — Марк согласился. — Всё.

Лея улыбнулась, снова погружаясь ко сну. И в её снах она видела дом — маленький, уютный, совершенный. С садом за окном. С террасой для утреннего кофе. С тремя спальнями — одна для Дмитрия, одна для Марка, одна общая.

И всех троих — сидящих вместе, смеющихся, живущих. Как семья. Как равные. Как любовь.

Настоящая любовь. Беспорядочная, сложная, полигамная любовь.

Но любовь тем не менее.

И она знала — это было именно то, что она искала всю свою жизнь.

Дом.

Наконец, она была дома.

14 Глава.

Глава 14. ПОИСКИ

Следующие месяцы прошли в лихорадочной деятельности.

Они искали дом.

Каждые выходные Дмитрий, Марк и Лея ездили по окрестностям, осматривая объекты. Они видели особняки слишком большие, коттеджи слишком маленькие, дома с проблемами — течущая крыша, треснувший фундамент, мёртвый сад.

Ничего не подходило.

— Нам нужно идеальное, — Марк настаивал. — Дом для всех троих. С садом для Алексея. С террасой для Леи. С кабинетом для Дмитрия. С… всем.

— Совершенство не существует, — Дмитрий сказал устало. — Мы пойдём на компромисс.

— Нет, — Лея покачала головой. — Он прав. Мы заслуживаем идеальное. После всего, что мы пережили… мы заслуживаем счастье. Настоящее счастье. Не уступаем.

Дмитрий посмотрел на неё долго, потом улыбнулся — редкая, искренняя улыбка.

— Ты права, принцесса, — он сказал. — Мы заслуживаем идеальное. И мы найдём его. Рано или поздно.

***

Месяц спустя они нашли его.

Было воскресное утро, весна пробуждалась, деревья цвели, цветы пробивались сквозь зелёную траву. Агент по недвижимости вёл их к объекту на окраине города — изолированный, частный, окружённый лесом.

Дом был… идеальным.

Не особняк. Не коттедж. Но что-то между. Два этажа, белые стены, синяя крыша, веранда вокруг. И сад — огромный сад с яблонями, розовыми кустами, фонтаном в центре.

— Он был заброшен десять месяцев назад, — агент объяснил. — Владелец умер, наследников нет. Стоит пустым с тех пор.

Марк свистнул.

— Сколько? — он спросил.

Агент назвал цену. Дмитрий поморщился — это было дорого — но он кивнул.

— Мы возьмём его, — он сказал.

— Подождите, — Лея прервала. — Можно мы осмотрим? Внутри?

Агент отпер дверь, и они вошли внутрь.

Пустой. Пыльный. Но… потенциал. Большая гостиная с камином, столовая с окнами в сад, просторная кухня. Три спальни на втором этаже — одна для Дмитрия, одна для Марка, одна главная спальня для всех троих.

Лея бродила от комнаты к комнате, представляя. Воображая мебель, шторы, декор, Алексея, играющего на полу, себя с двумя мужчинами в гостиной, пьющими чай, Марка, работающего в саду, Дмитрия в кабинете, обрабатывающего документы…

— Это он, — она прошептала, слёзы в её глазах. — Это дом.

Марк обнял её сзади, подбородок покоясь на её плече.

— Ты уверена? — он спросил мягко. — Это… это большое обязательство. Покупка дома вместе… это как брак. Более постоянное.

— Я готова, — Лея сказала твёрдо. — Я готова к обязательству. К постоянству. К дому.

Дмитрий подошёл к ним, рука покоясь на её талии.

— Тогда мы покупаем его, — он сказал просто. — Сегодня. Сейчас.

Агент моргнул.

— Но… документы… ипотека…

— Наличные, — Дмитрий сказал. — Я плачу наличными. Сегодня. Если можно.

Агент уставился, потом энергично закивал.

— Да! Конечно! Я… я вызову продавца. Он хочет избавиться от этого объекта. Он примет предложение за наличные.

***

Часы спустя они стояли на парковке, ключи в руках. Дом был их.

— Мы сделали это, — Марк сказал, неверие в его голосе. — Мы реально сделали это.

— Это начало, — Дмитрий сказал. — Сейчас ремонт. Мебель. Переезд…

— Мы сделаем это вместе, — Лея прервала. — Все трое из нас. Этот дом… это НАШ проект. Не ваш. Не мой. НАШ.

Дмитрий поцеловал её лоб.

— Ты права, — он сказал. — Вместе.

***

Следующие месяцы прошли в размытой деятельности.

Они наняли подрядчика для ремонта. Лея работала с дизайнером над декором. Марк контролировал ландшафт — сажая новые цветы, ремонтируя фонтан, устанавливая качели для Алексея. Дмитрий управлял финансами, коммунальными услугами, юридическими документами.

Вечерами они собирались в новом доме — всё ещё пустом, в основном без мебели, но их — едя пиццу на полу, выпивая вино, обсуждая планы.

— Кухня здесь, — Лея сказала, указывая. — Большой остров. Завтрак в нише. Окна в сад.

— Кабинет здесь, — Дмитрий сказал. — Тихий. Частный. Где я могу работать без прерываний.

— Сад здесь, — Марк усмехнулся. — Я посажу помидоры. Огурцы. Лея сможет разводить цветы. Алексей сможет иметь… что угодно он хочет.

Лея рассмеялась.

— Ты становишься домашним, — она подшутила.

Марк пожал плечами, не отрицая.

— Возможно, — он сказал. — Я думаю, мне это нравится. Идея иметь дом… иметь семью… это привлекает. Возможно, я готов осесть.

— Ты взрослеешь, — Дмитрий подшутил, но его голос был мягким, нежным.

— Заткнись, — Марк пробормотал, но он улыбался.

***

Месяц спустя ремонт был завершён.

Дом был преображён. Пустые, пыльные комнаты стали тёплыми, приглашающими пространствами. Мебель прибыла — предметы, которые они выбрали вместе, сочетая их разные вкусы. Дмитрий предпочитал классическую, элегантную мебель. Марку нравилась современная, смелая мебель. Лея выбрала мягкие, удобные ткани, яркие цвета.

Результат был эклектичным, но гармоничным. Как их отношения.

— Это красиво, — Мирка сказала, впервые посещая после ремонта. — Вы… вы создали что-то особенное здесь.

— Спасибо тебе, — Дмитрий сказал. — За всё. За заботу об Алексее, пока мы заняты. За приготовление ужинов. За…

— Быть семьёй, — Мирка закончила за него. — Вы счастливы, Дмитрий. И Марк. И особенно ты, Лея. Ты… ты изменила их. Обоих. Сделала их лучше.

Лея почувствовала, как слёзы жгут глаза.

— Я… я только пыталась быть собой, — она сказала. — Любить вас обоих. Одинаково.

— И ты преуспела, — Мирка сказала твёрдо. — Посмотри на них.

Она указала. Дмитрий и Марк были в саду, показывая Алексею огород. Алексей смеялся, указывая на помидоры, оба мужчины слушали внимательно, объясняя, подшучивая. Посмотрите на мир между ними. На радость.

— Шесть месяцев назад, — Мирка сказала тихо, — они не разговаривали. Они были врагами, сражающимися за власть, деньги, контроль. И сейчас… сейчас они братья снова. Настоящие братья. И это благодаря тебе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лея не могла говорить. Просто обняла старшую служанку.

***

Той ночью они спали в новом доме в первый раз.

Не в отдельных спальнях. В главной спальне — королевская кровать, которую они выбрали вместе, белые простыни, мягкие подушки, вид на сад из окон.

Лея лежала между ними, сердце колотилось. Это был не первый раз, когда они были все вместе — Глава 13 установила близость — но это был первый раз в их доме. В их кровати. Как супружеская пара.

— Ты нервничаешь? — Дмитрий прошептал, целуя её плечо.

— Немного, — Лея признала. — Это… это ощущается постоянным. Более реальным, чем церемония. Покупка дома… это большое обязательство.

— Мы готовы, — Марк сказал с другой стороны, рука покоящаяся на её талии. — Мы готовы ко всему. К ответственности. К скучным рутинам. К старению вместе.

Лея усмехнулась.

— Стареть? — она подшутила. — Тебе двадцать пять, Марк. Дмитрию тридцать пять. Вы не старые.

— Я чувствую себя старым, — Дмитрий пожаловался. — Эти кости болят. Эти суставы…

— Заткнись, — Марк рассмеялся. — Ты в порядке. Лучше, чем в порядке. И ты будешь потрясающим отцом. Для наших детей.

Лея замерла.

— Дети? — она спросила. — Ты… ты хочешь детей? Со мной?

Оба мужчины замерли.

— Ты хочешь? — Дмитрий спросил осторожно. — Потому что… я задумывался об этом. Не сейчас. Но… когда-нибудь. Когда мы готовы. Когда дом будет ощущаться как дом, а не просто проект. Когда… когда ты захочешь.

Лея подумала о своём детстве. О боли, которую причинил её отец. О одиночестве, которое терпела её мать. О страхе стать родителем самой — повторяя их ошибки.

Но потом она подумала про Алексея. Как он изменил её. Как она любила учить его, заботиться о нём. Как она чувствовала себя… матерью.

И она подумала про Дмитрия и Марка. Какими они были с Алексеем — терпеливыми, любящими, защитными. Какими они были бы с их собственными детьми.

— Да, — Лея сказала наконец. — Да, я хочу детей. Когда-нибудь. Не сейчас. Но когда-нибудь. Когда мы усядемся. Когда дом станет настоящим домом. Когда… когда мы будем готовы.

Дмитрий выдохнул, облегчённый.

— Тогда мы подождём, — он сказал. — Пока ты не будешь готова. Пока все трое из нас не будем готовы. Потому что это решение для всех нас. Не только для тебя.

Марк поцеловал её шею.

— Когда ты захочешь, принцесса, — он пробормотал. — Я готов. Ко всему. Отцовству. Скучным рутинам. Старению. Всему этому.

Лея улыбнулась, поворачиваясь, чтобы поцеловать их обоих.

— Тогда начнём со старения вместе, — она сказала. — Прямо сейчас.

Они рассмеялись, и одежда исчезла, и кожа встретилась с кожей.

Это было иначе, чем в предыдущие разы. Медленнее. Более знакомое. Менее отчаянное, более… оседлое. Комфортное.

Дмитрий вошёл первым, как всегда, но Марк был там тоже — целуя, касаясь, дразня. Они двигались вместе, зная каждый дюйм её тела, зная, что доставляло ей удовольствие, зная, что заставляло её стонать, кричать, похрипеть.

Когда они наконец нашли ритм — Дмитрий глубоко внутри, Марк нажимая сзади, руки исследуя — Лея чувствовала завершённость. Как будто все недостающие кусочки наконец щёлкнули на место.

Она дрейфовала между ними, поддерживаемая удовольствием, чувствуя их любовь окружающую её, заполняющую её, завершающую.

— Я люблю тебя, — она прошептала, голос ломаясь. — Я люблю вас обоих. Так сильно. Иногда это больно — как сильно я люблю.

— Мы знаем, — Дмитрий прошептал, вдвигаясь глубже. — Мы чувствуем это тоже. Любовь иногда больно. Но это хорошая боль. Необходимая боль. Это значит, что мы живы. Связаны.

Марк укусил её плечо нежно.

— Ты наша семья, принцесса, — он сказал. — Наша жена. Наша партнёрша. Наша всё.

Их объединённые движения толкали её ближе, ближе, ближе…

Она кончила первой — разбитая, крича, тело выгибаясь между ними. Они последовали один за другим — Дмитрий, потом Марк — и Лея чувствовала их тепло наполняющее её, окружающее её, завершающее её.

Они лежали запутавшимися потом, дыхание синхронизированное, сердца бьющие в ритме.

Лея дрейфовала ко сну, слушая дождь стучащий по окнам, чувствуя их тепло вокруг неё.

И в её полусонном состоянии она увидела будущее…

Солнечный день. Сад цветущий. Алексей бегающий по траве, смех раздающийся. Дмитрий на террасе, пьющий чай, читающий. Марк на огороде, собирающий помидоры. И себя… саму на веранде, наблюдая за ними всеми, чувствуя мир, чувствуя радость, чувствуя… дом.

И возможно… просто возможно… маленький ребёнок. Тёмные волосы как у Дмитрия. Зелёные глаза как у Марка. Улыбающийся, тянущийся к ней…

Она улыбнулась во сне, сворачиваясь ближе к ним.

Дом.

Наконец, абсолютно, безусловно…

Дом.

***

Следующим утром они проснулись к солнцу, льющемуся через окна.

— Кофе, — Марк пробормотал, закапывая лицо в подушку.

— Завтрак, — Дмитрий согласился, целуя лоб Леи. — Настоящий завтрак. В нашей кухне. В нашем доме.

Лея потянулась, чувствуя удовлетворение, боль, СЧАСТЬЕ.

— И потом? — она спросила. — Что дальше? У нас есть дом. У нас есть друг друга. У нас есть брак. Что осталось?

Дмитрий и Марк обменялись взглядами.

— Ну, — Дмитрий начал. — Есть что-то, что мы хотели спросить тебя. Что-то, что мы обсуждали…

— Спрашивайте, — Лея сказала, внезапно нервничая.

Марк сел, потирая глаза.

— Мы хотим сделать тебя наследницей, — он сказал серьёзно. — Не сейчас. Но… в конечном итоге. Когда мы будем готовы. Когда ты будешь готова. Мы хотим обновить наши завещания. Оставить всё… всё… тебе.

Лея уставилась.

— Всё? — она повторила. — Компания. Дома. Деньги. Всё… мне?

— Да, — Дмитрий кивнул. — Ты наша жена. Наша партнёрша. Наша семья. Ты заслуживаешь равную долю. Равный статус. Не… не содержанка. Не игрушка. Равная.

Лея почувствовала, как слёзы покалывали на её глаза.

— Вы уверены? — она спросила, голос дрожащим. — Это… это огромное обязательство. Юридическое. Финансовое. Эмоциональное…

— Мы уверены, — Марк сказал твёрдо. — Я никогда не думал, что скажу это, но… я доверяю тебе. Со всем. Моей жизнью. Моими деньгами. Моим… счастьем.

— Я тоже, — Дмитрий согласился. — Я доверяю тебе, принцесса. Полностью. Абсолютно.

Лея не могла говорить. Просто обняла их обоих, плача тихо против их плеч.

— Спасибо вам, — она прошептала. — Спасибо вам, что верили в меня. За то, что доверяли мне. За то, что любили меня.

— Навсегда, — Марк сказал. — Это обещание. Не брак. Не бумаги. Навсегда.

— Навсегда, — Дмитрий согласился.

Лея улыбнулась сквозь слёзы, чувствуя лёгкость. Чувствуя свободу. Чувствуя… любимую.

По-настоящему, глубоко, искренне любимую.

И она знала — это было то счастье, которое она никогда не смела представить.

Не идеальное. Никогда не идеальное. Но настоящее. Их. Семья.

Дом.

***

Прошли месяцы.

Наступило лето, принося жару, солнце, смех.

Их дом процветал. Сад цвёл — розы, лилии, подсолнухи. Огород производил помидоры, огурцы, перец. Алексей проводил там лето, плавая в бассейне, который Дмитрий установил, играя на качелях, помогая Марку собирать овощи.

Дмитрий продолжал управлять компанией — но иначе. Он нанял больше персонала, делегировал больше ответственности, проводил больше времени дома. Он научился есть ужины с семьёй. Играть с Алексеем. Читать сказки на ночь. Быть отцом. Быть присутствующим.

Марк тоже работал в компании — но он нашёл своё место. Креативность. Инновации. Он предлагал новые продукты, новые рынки, Дмитрий одобрял, они процветали вместе. И Марк был счастлив — по-настоящему счастлив, впервые в своей жизни.

И Лея? Лея жила.

Она волонтёрила в школе Алексея. Она начала писать — истории, сначала детские сказки для Алексея, потом романы. Она не была опубликована — пока — но ей нравился процесс. Нравилось создавать миры, персонажей, счастливые финалы.

Иногда, особенно ночью, она просыпалась от кошмаров — воспоминания её отца, из её прошлого, из её страха. Но каждый раз Дмитрий или Марк или оба были там, держа её, утешая, напоминая: Ты в безопасности. Тебя любят. Ты дома.

И в конечном итоге кошмары прекратились.

***

Одним вечером, осенью снова, листья падали, воздух был свежим, они все сидели на террасе — пили чай, наблюдая закат. Алексей был в помещении, делая уроки, классическая музыка играла внутри дома.

Лея сидела между Дмитрием и Марком, прислоняясь к плечу Дмитрия, ноги покоясь на коленях Марка.

— С годовщиной, — Марк сказал, протягивая ей коробку.

Лея открыла её. Внутри было кольцо — изящное, серебряное кольцо с маленьким бриллиантом.

— Марк, — она прошептала.

— Это кольцо обещания, — он объяснил. — Как обручальное кольцо, но для полигамии. Символ нашего обязательства. Нашей семьи. Нашей любви.

Дмитрий очистил горло, протягивая ей конверт.

Лея открыла его. Внутри был документ о праве собственности. Документ на дом.

— Твоё имя, — Дмитрий сказал. — Только твоё имя. Не моё. Не Марка. Твоё. Ты владеешь этим домом, принцесса. Свободно и чисто. Без ипотеки. Без долгов. Твоё.

Лея уставилась, не веря.

— Но… почему? — она спросила. — Это дорого…

— Потому что ты дом, — Дмитрий сказал просто. — Мы живём здесь. Но это принадлежит тебе. Всегда. Навсегда. Если что-то случится… если мы расстанемся, или умрём, или… что-то… ты всегда будешь иметь место, куда пойти. Всегда.

Слёзы катились по её лицу.

— Я… я не заслуживаю этого, — она прошептала.

— Ты заслуживаешь всё, — Марк сказал, целуя её руку. — Всё, принцесса. Всё.

Лея надела кольцо на палец — серебряное кольцо, ловящее закатный свет.

— Спасибо вам, — она прошептала. — За всё. За дом. За кольцо. За… за то, что любите меня.

— Мы всегда будем, — Дмитрий пообещал. — Навсегда.

Они сидели в тишине, наблюдая закат, чувствуя мир.

И Лея знала — это оно. Счастливый конец. Не сказочно идеальный. Но реальный, беспорядочный, сложный идеальный.

У неё была семья. У неё был дом. Её любили.

И это было всё, чего она когда-либо хотела.

Всё потому что она не сдалась. Потому что она боролась. Потому что она верила в любовь, в возможность, в надежду.

Даже когда все шансы были против неё.

Она нашла свой путь к дому.

***

Той ночью они лежали в кровати — их кровати, в их доме, их убежище.

Дмитрий поцеловал её медленно, нежно, и Марк держал её сзади, тепло окружая её.

— Я люблю вас, — Лея прошептала в темноте. — Больше, чем я думала возможным. Больше, чем я знала, что существует. Спасибо вам… за то, что стали моей семьёй. Моим домом.

— Мы тоже любим тебя, — Марк пробормотал. — Всегда. Навсегда.

Дмитрий поцеловал её лоб.

— Спи хорошо, жена, — сказал он мягко. — Завтра другой день. В нашем доме. Вместе.

Лея закрыла глаза, слушая их дыхание, чувствуя мир, которого она никогда не знала, что существует.

И в её снах она увидела завтра…

Рассвет. Кофе на террасе. Алексея смеющегося в саду. Дмитрия читающего газету. Марка собирающего помидоры.

И себя… саму сидящую среди них, пишущую в блокноте, создающую истории, создающую миры, создающую счастливые финалы.

Так же, как она нашла свой собственный.

15 Глава.

Глава 15. БЕСКОНЕЧНОСТЬ

Прошло три года.

Дом стоял такой же красивый, как в тот день, когда они впервые его увидели. Но сад… сад стал другим. Растения выросли, деревья стали выше, цветы разрослись в буйном цветении. Фонтан работал безупречно, вода сверкала на солнце, и иногда Алексей сидел на краю, читая книгу, ноги свисали над водой.

Ему было десять лет. Он вырос — уже не тот маленький мальчик, который прятался за юбкой Мирки. Он был высоким для своего возраста, умным, начитанным. И он был счастлив.

— Бабушка! — он закричал, видя её на веранде. — Бабушка, смотри!

Мирка улыбнулась, поднимая глаза от вязания. Она проводила выходные в новом доме, помогая с Алексеем, наслаждаясь жизнью, которую она никогда не ожидала.

— Что ты нашёл, милый? — она спросила.

— Жука! — Алексей гордо показал банку. — Огромного! Я посажу его в огороде, он будет есть вредителей!

Мирка рассмеялась.

— Ты становишься как Марк, — она сказала. — Он тоже думает, что каждое насекомое должно работать на него.

Лея наблюдала за ними из окна кухни, улыбаясь. Она готовила обед — домашняя паста, соус из помидоров, которые они собрали вчера. Марк был в саду, как обычно, проверяя помидоры. Дмитрий был в кабинете, работая над чем-то важным.

И она… она была здесь. Дома.

Она положила ложку, руки бессознательно скользя к своему животу.

Плоский. Пока.

Но скоро…

Она ещё не сказала им. Хотела быть уверенной. Хотела ждать правильного момента. Но врач подтвердил вчера — восемь недель. Ребёнок.

Их ребёнок.

Лея почувствовала, как слёзы застилают глаза. Слёзы счастья. Слёзы страха. Слёзы… всего.

Три года. Три года с этими мужчинами. Три года с Алексеем. Три года с Миркой. Три года в этом доме.

И она знала — она была самой счастливой женщиной в мире.

***

Вечером они все собрались на ужин.

Паста была идеальной, соус ароматным, салат свежим. Алексей рассказывал о школе, о друзьях, о жуке, который сбежал из банки. Марк шутил, Дмитрий улыбался — редкая, настоящая улыбка, которую Лея научилась любить.

И Лея… Лея была тихой. Думая. Готовясь.

— Ты в порядке? — Дмитрий спросил, заметив её молчание. — Ты мало ешь.

— Я… — Лея начала, сердце колотилось. — Я в порядке. Просто… у меня новость. Для вас обоих.

Марк замер.

— Новость? — он повторил. — Хорошая или плохая?

— Хорошая, — Лея сказала твёрдо. — Очень хорошая.

Она встала, ноги дрожали, и повернулась к ним.

— Я… — она вдохнула. — Я беременна.

Тишина.

Абсолютная, полная тишина.

Алексей перестал есть. Мирка уронила вилку. Дмитрий и Марк… они просто уставились.

— Беременна? — Марк наконец спросил, голос ломался. — Ты… ты серьёзно?

— Да, — Лея кивнула. — Восемь недель. Я… я пошла к врачу вчера. Я хотела быть уверенной перед тем, как сказать вам.

Дмитрий встал медленно, подходя к ней. Он остановился прямо перед ней, руки зависли, как будто он боялся коснуться её.

— Ты… — он начал. — Ты счастлива?

Лея почувствовала, как слёзы переполнили глаза.

— Да, — она сказала. — Я счастлива. Я… я никогда не была счастливее. Но я… я также боюсь. Я не знаю, буду ли я хорошей матерью. Я не знаю, справлюсь ли я. Я…

— Ты будешь идеальной, — Марк прервал, обнимая её сзади. — Ты будешь лучшей матерью в мире. Ты уже мать для Алексею. Ты… ты замечательная.

— Он прав, — Дмитрий согласился, наконец касаясь её живота — очень нежно, очень бережно. — Ты будешь потрясающей, принцесса. И мы… мы будем там. С тобой. Всегда. Мы будем помогать. Мы будем… отцами. Оба из нас.

Лея заплакала — открыто, свободно, позволяя слезам течь.

— Вы… — вы не злитесь? — она спросила. — Что я не сказала раньше? Что я ждала?

— Нет, — Марк сказал, целуя её шею. — Никогда. Мы понимаем. Ты хотела быть уверенной. Мы… мы уважаем это.

— Мы только благодарны, — Дмитрий добавил, целуя её лоб. — Благодарны, что ты выбрала нас. Что ты доверяешь нам. Что ты… что ты создаёшь жизнь с нами. Нашу жизнь. Нашу семью.

Алексей встал первым, шумно поднимаясь со стула.

— Я буду братом! — он закричал. — Настоящим братом! Бабушка, ты слышала? Я буду братом!

Мирка рассмеялась сквозь собственные слёзы.

— Слышала, милый, — она сказала. — Слышала. И я так горжусь тобой. И Леей. И всеми вами.

Лея обняла их обоих — Марка сзади, Дмитрия спереди, Алексей обнимал её талию, Мирка стояла рядом, рука на её плече.

И в тот момент Лея знала — это было оно. Настоящее счастье. Не идеальное — никогда не идеальное — но настоящее. Полное. Абсолютное.

Её семья.

Её дом.

Её… всё.

***

Следующие месяцы прошли в дымке счастья и подготовки.

Они обустроили детскую — комнату рядом с главной спальней, с окнами в сад, с мягкими цветами, с мебелью, которую они выбрали вместе. Дмитрий настаивал на лучшем — кроватка, пеленальный столик, кресло-качалка. Марк хотел украшения — роспись на стенах, звёзды на потолке. Лея просто хотела… спокойное. Тёплое. Любящее.

Алексей был одержим. Он читал книги о малышах. Он задавал бесконечные вопросы — как они едят? Как они спят? Как они играют? Он тренировался держать свою куклу как настоящего малыша, очень серьёзный, очень заботливый.

— Я буду защищать его, — он сказал Лее однажды. — Или её. Я буду большим братом. Большие братья защищают.

Лея обняла его, слёзы в её глазах.

— Я знаю, милый, — она сказала. — Я знаю. И ты будешь потрясающим. Как твой папа.

Она сказала “папа” — не по имени, не “Дмитрий” или “Марк” — но “папа”. И она увидела, как оба мужчины замерли. Как они обменялись взглядом, полным нежности.

И она знала — они были готовы.

***

Ребёнок родился в августе, жаркий, солнечный день.

Было быстро — всего четыре часа родов. Лея держала руки Дмитрия с одной стороны, Марка с другой, и она задыхалась через схватки, кричала, когда тужилась, лежала измотанная, вспотевшая, но счастливая, когда врач положил малыша на её грудь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Девочка или мальчик?

— Девочка, — врач улыбнулся. — И она идеальна.

Лея посмотрела вниз, видя маленькое лицо — закрытые глаза, крошечный нос, губки как бутон розы. Тёмные волосы, как у Дмитрия. И она знала — когда глаза откроются, они будут зелёными, как у Марка.

— Привет, малышка, — она прошептала, слёзы текли по её лицу. — Привет, мой маленький ангел. Добро пожаловать в мир. Мы… мы ждали тебя. Так долго ждали.

Дмитрий поцеловал её лоб, потом лоб малыша.

— Она красивая, — он сказал, голос грубым от эмоций. — Совершенно, абсолютно красивая. Спасибо тебе, принцесса. За всё. За неё. За нас.

Марк поцеловал её щёку, потом крошечные пальцы малыша.

— Наша семья, — он сказал, голос ломался. — Теперь мы действительно семья. Полная семья.

Алексей стоял в дверном проёме, наблюдая с широко раскрытыми глазами, не решаясь войти.

— Подходи, милый, — Лея сказала мягко, жестом приглашая. — Подходи встречать твою сестру.

Алексей подошёл медленно, остановился у кровати, и смотрел вниз на малыша с восхищением.

— Она маленькая, — он прошептал. — Совсем маленькая.

— Но она вырастет, — Лея сказала. — И ты будешь помогать ей. Учить её. Защищать её. Ты будешь большим братом.

— Я обещаю, — Алексей сказал серьёзно. — Я обещаю заботиться о ней. Всегда.

И когда малыш открыл глаза — зелёные, яркие, любопытные — Лея знала, что её жизнь была полной.

Не идеальной. Никогда не идеальной. Но полной. Целой. Абсолютно, безусловно завершённой.

Её семья.

Её дом.

Её… бесконечность.

***

Прошло два года.

Малышка — Аня, как они назвали её — была маленьким ребёнком, бегала, смеялась, попадала в передряги. Алексею было двенадцать, он помогал с домашней работой, играл с сестрой, был гордым, заботливым братом. Дмитрий и Марк… они изменились ещё больше.

Старше. Мягче. Более… отцовские.

Дмитрий всё ещё работал, но меньше. Он приходил домой рано, играл с Аней, читал истории, укладывал её спать. Он научился быть отцом — не контролирующим, не требовательным, но любящим, защитным, присутствующим.

Марк тоже изменился. Он всё ещё был диким иногда, но он также был приземлённым. Он нашёл цель в отцовстве, в необходимости быть нужным, в важности. И он был счастлив — по-настоящему, глубоко счастлив.

И Лея? Лея расцвела.

Её опубликовали. Её первый роман — история о женщине, которая нашла любовь в неожиданном месте — был выпущен год назад, и он был успешен. Теперь она писала второй роман, работая над ним по утрам, пока Аня спала, Алексей был в школе, мужчины были на работе.

Она была матерью. Она была женой. Она была писательницей. Она была… собой.

И она была счастлива.

***

Одним вечером, летом снова, они все сидели на террасе — пили вино, наблюдая закат, слушая, как Аня играет на траве, Алексей помогает ей строить замок.

Лея сидела между Дмитрием и Марком, голова покоясь на плече Дмитрия, рука в руке Марка.

— Два года, — она сказала мягко. — Два года с тех пор, как Аня родилась. Пять лет с тех пор, как мы купили этот дом. Восемь лет с тех пор, как я… с тех пор, как я пришла в вашу жизнь.

Дмитрий поцеловал её волосы.

— Лучшее, что когда-либо случилось со мной, — он сказал. — Ты. Аня. Алексей. Марк. Даже Мирка. Все вы. Вы… вы сделали меня лучше. Человеком. Мужчиной. Отцом.

Марк сжал её руку.

— Я тоже, — он согласился. — Я никогда не думал, что скажу это, но… я благодарен. Судьбе. Случаю. Тебе. Ты спасла нас, принцесса. Ты спасла нас от нас самих.

Лея почувствовала, как слёзы жгли глаза.

— Я не спасала вас, — она сказала. — Я только… я только любила вас. И вы любили меня в ответ. Это всё. Это всё, что было важно.

— Любовь, — Марк сказал. — Простое, сложное, беспорядочное, удивительное слово. Любовь.

Дмитрий кивнул.

— И семья, — он добавил. — Дом. Бесконечность.

Лея закрыла глаза, слушая ветер в деревьях, смех детей, дыхание мужей рядом с ней.

И она знала — это было оно. Настоящий конец. Не конец истории, но конец начала. Конец поиска, конца ожидания, конца сомнений.

Начало жизни.

Настоящая, глубокая, полная жизнь.

***

Той ночью они лежали в кровати — их кровати, в их доме, их убежище. Аня спала в своей комнате, Алексей в своей, Мирка в гостевой комнате, и дом был тихим, мирным, безопасным.

Дмитрий поцеловал её медленно, нежно, и Марк держал её сзади, тепло окружая её.

— Я люблю тебя, — Лея прошептала в темноте. — Больше, чем я думала возможным. Больше, чем я знала, что существует. Спасибо вам… за всё. За этот дом. За эту семью. За эту жизнь. За… за то, что вы сделали меня целой.

— Мы тоже любим тебя, — Марк пробормотал. — Всегда. Навсегда. До бесконечности и дальше.

Дмитрий поцеловал её лоб.

— Спи хорошо, жена, — он сказал мягко. — Завтра другой день. В нашем доме. С нашей семьёй. В нашей бесконечности.

Лея закрыла глаза, слушая их дыхание, чувствуя мир, которого она никогда не знала, что существует, чувствуя радость, которую она никогда не думала возможной, чувствуя… завершённость.

И в её снах она увидела завтра…

Рассвет. Кофе на террасе. Аня, смеющаяся на траве. Алексей, читающий. Дмитрий, работающий на ноутбуке. Марк, играющий с дочерью.

И себя… саму сидящую среди них, пишущую в блокноте, создающую истории, создающую миры, создающую счастливые финалы.

Так же, как она нашла свой собственный.

Семья.

Дом.

Любовь.

Бесконечность.

Конец.

Конец