Golden list

Глава 1 - Дом, счастливый дом

Автор выражает благодарность

действующему психологу Анне Британии

за помощь и консультации клинических случаев.

История в "зелёном дневнике", исписанная аккуратным женским почерком, гласила…

«Хозяин забирает меня из дома и увозит... куда? Я никогда не знаю.

Чаще всего Он везет меня на дачу, молча привязывает и порет. Сначала мягко, потом всё сильнее и сильнее. Хлысты и плети разрывают мою душу и терзают плоть. Где-то с середины процедуры я перестаю что-либо ощущать кроме какой-то эйфории в голове.

Время перестает иметь значение. Удар, ещё удар. Предвкушение удара… удар!

Под конец я всегда теряю сознание. Прихожу в себя уже отвязанной. Он сидит рядом и гладит меня по голове, целует и говорит:

– Здравствуй, милая Галина!

Что это? Я не знаю. Никогда не спрашивала. Может снятие его напряжения, или обряд моего очищения перед общением, даже не догадываюсь... Но я рада, что Кротову это необходимо.

Необходимо именно от меня.

Но сегодня будет не дача. Лев позвонил и попросил одеться «удобно». Видимо подразумевается путешествие. Мне нравится, когда я не знаю, чего ожидать от Хозяина.

Собралась как следует, внутренне готовая ко всему.

Едем долго и далеко. Кажется, поблизости нет населённых пунктов. Наконец, мы останавливаемся. Он достает из багажника три рюкзака: один мне, остальные берёт сам. Мы накрываем внедорожник брезентом и идём в неизвестность.

Тропа извилистая, в основном в гору. Я жутко устала, но иду и не жалуюсь. Наши разговоры помогают отвлечься. Только один раз попросила разрешения сходить в туалет. Он, конечно, встал рядом и смотрел.

Наконец мы доползли до домика – сруб в чаще леса.

Лев сказал, что ещё его дед стоил этот дом, и они ходили сюда с отцом на охоту и рыбалку.

Я села на скамейку и огляделась. Начинало темнеть. Вокруг одни деревья и шум реки неподалеку, глушь.

Пригляделась. Нет, не почудилось. Место не простое: в лучах заката блеснул карабин на дереве, и ещё один на растущем рядом. Разглядела два крюка на трубе, вставленной между другими деревьями. Сердце забилось очень быстро, попа сжалась и заныло внизу живота.

Я всё поняла. Он снова будет меня пытать.

В домике было довольно уютно. Бросался в глаза крест. Огромный крест с поручами. А рядом на стене вместо ружей и какой-нибудь головы кабана висел целый арсенал БДСМ-девайсов. Некоторые я даже видела первый раз. На полу лежала шкура волка. Большая кровать оказалась на удивление мягкой. Двадцать первый век добрался и сюда.

Как они тащили сюда матрац? Наверняка это была забавная история, но Кротов не расскажет. Молчалив мой Хозяин, сосредоточен.

Мы разложили вещи. Он взял для меня всё, даже сменное нижнее белье.

Хозяин попросил разобраться с едой и что-нибудь приготовить. Чем я и занялась. Пока смотрела что вообще есть, рывок за волосы на себя и пощечина не заставили себя ждать.

Не понимая, хватаюсь за лицо – обожгло.

Обидно. Я ведь просто хотела понять, что есть.

– Ты забыла, как нужно готовить мне еду?

– Простите, Хозяин, уже делаю!

– Я не про это.

– А… уже поняла.

Быстро начинаю раздеваться. Голой надо готовить! Для аппетита.

Еду я всегда готовлю голой с ним! Ему нравится, а значит, нравится и мне. Ведь у меня давно нет собственного мнения. Оно не нужно. Какая из меня госпожа? Придумала тоже себе. Поверила Анфисе.

Нет, моя доля – подчиняться. Преклонить колени перед сильным. Лев Кротов сильный. Самый сильный человек на земле. Так как – мой Хозяин. А я в положении, близком к рабству. Я не только маза, не только нижняя. Вот-вот получу клеймо и стану рабынькой. Сначала бытовой, потом – Вещью.

Галины уже не будет… Жду не дождусь того момента, когда всё перестанет иметь значение.

Мысли промелькнули резко. От всего происходящего мне хватило одной пощечины, чтобы увлажниться.

Но зверь голоден... иду готовить.

После еды он накинул на меня покрывало, мы вышли на улицу. Трещал костёр, на котором грелась вода.

Хозяин приказал сбросить покрывало и намазал мне всё тело чем-то вонючим. Сказал, что это от комаров. Смесь каких-то трав и масел. Пахло отвратно, но сработало. Ни один кровопийца меня не укусил.

Хозяин сел напротив костра, приказал встать на четвереньки попой к костру, достать его член и сосать. Спустя несколько минут я поняла, что жопу мою припекает. Дернулась, но нет – так задумано. Надо страдать.

Когда Хозяин кончил мне в горло, жопа уже горела. Он развернул меня и смачно шлепнул по ней.

Я взвизгнула и подпрыгнула... было очень больно!

Но это только начало. Он бросил на землю мое покрывало и насыпал туда каких-то камней.

– Садись как следует, и наслаждайся вечером у костра.

Распаренной попой я села прям на острые камни.

– Почему ты себя жалеешь? Крути жопой, чтобы получше впились! – сказал он и надавил мне на плечи.

Тысяча иголок впились в зад. Застонала. Но он и ухом не повёл, только принес мне горячий чай, сел рядом, и мы продолжили беседу.

Чтобы не расслабляться, Хозяин периодически крутил мне соски и приказывал шевелить попой. Когда я вставала, покрывало было мокрое.

Он любил свою суку за то, что она так обильно течет. Что поделать? Боль возбуждала меня больше власти. Такова моя суть.

– Хочешь кончить?

– Да, Хозяин, очень хочу. Пожалуйста, разрешите, – залепетала я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Неси воду, мой мне ноги, садись на пальцы ног и кончай!

– Да, Хозяин.

У меня руки тряслись от желания. Хотела и жаждала, чтобы Он скорее трахнул меня ногой. Когда почувствовала большой палец у себя в дырке, зарычала от наслаждения.

Кончила быстро и бурно. Оргазм по приказу был приятен, быстр и порядком взбодрил.

– Оближи и помой мою ногу!

– Благодарю Вас Хозяин! Я всё сделаю!

Нога солёная от моей смазки. Это вкусно.

Спали мы очень крепко. В этом плане мне повезло. Хозяин любил просто обнимать меня во сне. Я спала не в ногах, не на полу, а рядом.

Я всегда рядом. Посреди ночи он мог трахнуть меня, кончить и, не вынимая, уснуть дальше. Он всегда сжимал грудь, даже во сне. Это были лучшие ночи в моей жизни. Я не принадлежала себе. Я – лишь частица его желаний.

Утро началось рано. В предвкушении того, что будет, проснулась ещё до первых лучей солнца.

Рука Хозяина на моем заду. Приятно.

Просыпаясь, он сжал ладонь, повернулся, нащупал сосок и скрутил его. Я застонала. Потом повернул меня к себе и взял его в рот.

Один, потом другой, потом смочил пальцы в моем рту и начал дрочить мне клитор, кусая за сиськи.

Я стонала и извивалась.

– Ещё! Сильнее!

Но счастье было не долгим. Кончить Он мне, конечно же, не дал.

Мы встали, умылись и пока я готовила завтрак, Лев достал толстые верёвки и начал их распутывать.

– Подойди, повернись. Нагнись и раздвинь руками жопу.

– Да, Хозяин.

Он погладил по пизденке – ещё мокрая. Резко вставил два пальца во влагалище. Потрахал немного и вытащил. Мокрые пальцы стали аккуратно пробираться во вторую дырку.

– Чьи это дырки? – спросил строгий голос.

– Ваши, Хозяин!

– Что я могу с ними делать?

– Всё, что хотите, Хозяин!

– Умница...

Тем временем уже второй палец растягивал жопу. А следом вошла пробка.

Больно.

Это всегда очень больно, потому что резко и торопливо.

Он любит, когда мне больно. Именно невкусно больно, не для наслаждения, а грубая острая боль, когда страх в глазах и слёзы. В такие моменты в Нём просыпается зверь.

Безжалостный, смеющийся над моими слезами, Античеловек.

Мне кажется в эти моменты Он может снять с меня кожу живьём, и только наслаждаться этим. Но он никогда этого не сделает. И зверя выпускает наружу крайне редко. Всегда держит под контролем.

Пробка в заду – это лишь начало. Между половыми губами врезается верёвка, прижимает пробку глубже и дальше опутывает тело.

Вот тело обвязано, но руки, ноги и грудь свободны. В попе пробка, верёвка сильно трёт клитор при ходьбе.

Снова выходим на улицу: какой чистый воздух.

Боже, я не могу надышаться. Как красиво вокруг. Поднимаю голову и смотрю на синее небо сквозь кроны деревьев. В ту же секунду боль в груди и резкий рывок за соски вниз.

– Хочешь полетать, птичка моя? Взгляд не поднимаешь без разрешения! Это приказ. А полёт я тебе устрою...

Тащит меня за волосы и кидает грудью на большой деревянный стол. Такой массивный, что его и медведь с места не сдвинет. Не успеваю опомниться, как мои руки уже растянуты в разные стороны и привязаны к столу. Так же и ноги широко раздвинуты и привязаны.

Он гладит мой зад, слегка продавливая пробку. Пизденка, конечно, мокрая... Как всегда.

– Течёшь, шлюшка? Молодец! Старайся для Хозяина!

Шлепок по жопе... Ещё один... ещё.

Ягодицы начинают розоветь. Гладит. И ещё шлепок, снова гладит. А теперь множество тонких кожаных полос обжигают попу.

Флогер.

Какой из них? Я не вижу.

Порка – это приятно, почти не больно. От прикосновений лишь тепло растекается по телу. Чуть сильнее удар, чтобы пришла в себя. Ещё сильнее, жопа красная... и резкая острая боль.

Такого я не ощущала. Она выбила меня из эйфории, и я вскрикнула.

Ещё раз, что это? Мне очень больно, кажется, рассекается плоть до мяса.

Я вою от боли!

Господи, кажется это Он – Зверь!

Почему сейчас? Что я сделала не так? Или это место так влияет? Я заливаюсь криком и слезами, но Он не останавливается, рыдания пронзают звонкую лесную тишину.

Я описалась. От боли или от страха. По ногам течёт горячая моча.

Только тогда Он останавливается. Подходит к моему лицу и кладёт голову напротив моей. Я зареванная ещё, не перестаю ерзать по столу и выть от боли.

А он смотрит и улыбается.

– Больно? Милая, тебе больно? Посмотри мне в глаза, Аля.

Аля…

Всё чаще и чаще он зовет меня именно так. Одну букву из имени я уже потеряла. Скорей бы потерять все буквы. Обезличиться. И пусть делает со мной всё, что захочет!

Мой взгляд наполнен страхом и ненавистью. В эту секунду никакой преданности и покорности я не чувствовала. Была готова ударить его в ответ...

– Ты хочешь меня ударить?

Как Он понимал это без слов, я не знаю. Словно читал мои мысли.

Встаёт и отвязывает меня. Я отскакиваю в сторону.

– Бей, я стерплю. Я разрешаю. Слышишь? Бей, куда хочешь, по лицу, по телу, бей! БЕЙ!!! Это приказ!

Я подхожу, замахиваюсь и… начинаю плакать.

Я не могу. Даже по приказу не в силах его ударить. Он мой Хозяин. Этим всё сказано.

– На колени!

Подходит, оттягивает мою голову за волосы и жадно целует губы, лицо, солёные скулы.

– Тогда никогда больше не смей смотреть на меня с ненавистью! Слышишь? Чего бы я не сделал, как бы больно тебе не было! Не смей!.. Кто ты?

– Я Ваша рабыня, Ваша вещь, Ваша игрушка, Ваша шлюха, Ваша сука, Ваша милая девочка, я вся Ваша! – перечисляю сходу. – Простите меня за сомнения в этом! Простите, что не приняла эту боль, для Вас!

– Ты хочешь, чтобы я продолжил также?

– Нет, не хочу, но... можно мне кляп в рот? Так немного легче терпеть...

– Умница, моя милая девочка!

И Он продолжил. Я выла с кляпом во рту. Была готова оторвать цепи, хотела умереть, проваливалась в никуда и возвращалась... А он всё порол и порол.

Я только мечтала это выдержать. Просто выдержать.

Важно перетерпеть для Него!

Времени снова нет. Мир не существует. Инсайт.

В полусознательном состоянии почувствовала, как перерезается верёвка между ног и в меня входит его член.

Резко, глубоко и сильно, он просто вдалбливает меня в стол. Каждый удар тела о мою попу был болью. Но это уже не важно.

Его член во мне! Забывается всё! Крики боли перерастают в стоны наслаждения.

Снимает кляп. Насаживает меня всё сильнее. Я пытаюсь попросить разрешения кончить, но язык не может выговорить чёткие слова. Мычание.

Он хватает меня за волосы, натягивает и шепчет:

– Кончай, когда хочешь и сколько хочешь, ты заслужила!

В ту же секунду, больше от этих слов, чем от каких-то действий, меня накрывает жуткий конвульсивный оргазм. Тело трясет, я ухожу в темноту.

Он не останавливается. Знает, что такое бывает. Просто продолжает трахать моё обмякшее тело, и я со временем прихожу в себя.

Достает пробку из жопы.

– Проси...

– Хозяин, пожалуйста, войдите в мой зад. Трахните мою жопу. Все мои дырки раскрыты для Вас!

– Умница!

И Он входит. Член больше диаметра пробки. Конечно, больно.

Входит по самые яйца и замирает... и только когда я начинаю двигаться на члене, Он вынимает и входит опять.

Снова начинает долбить мой зад.

Ещё один оргазм. Отвязывает меня, переворачивает на спину, член в жопе, а пальцы в пизде.

Новый оргазм.

Приказывает больно сжать соски, и опять оргазм. Вынимает и скидывает меня со стола на землю.

– Отдохни.

Сам ложится на край стола. У него на животе кровь. Значит мой зад в мясо... Он никогда так не делал... никогда раньше.

Я знаю, что делать.

Подползаю на коленях и впиваюсь губами в его яйца, языком трогаю анус и начинаю вылизывать.

Он любит так, и я так люблю. Вылизываю всё, сосу яйца и член. Он тихо постанывает.

Люблю, когда Он постанывает. Садится на стол и смотрит на меня сверху.

Я целую его ноги. Он не приказал, я просто так хочу, целую и беру в рот пальцы. Он гладит меня по голове и улыбается.

– Я хочу кончить в тебя!

Встаю раком, прогибаюсь и раздвигаю руками ноющие ягодицы. Обе дырки растраханы и раскрыты для него.

Он трахает их обе и кончает!

Это вкусно. Это кайф, когда Он кончает. Меня накрывает мощным оргазмом.

Я лежу на боку, на земле, на том же месте. Без сил.

Он наводит тёплой воды, развязывает веревки, моет меня. Аккуратно льет воду на зад. Потом берёт на руки и уносит в дом.

На кровати кладет на живот. Обрабатывает мои раны.

Щиплет жутко, морщусь.

Хозяин дует, чтобы не было так больно. Целует мои бедра, спину, шею. Гладит меня, и я сворачиваюсь клубочком на боку.

Он ложится за моей спиной, обнимает.

Целую его ладонь.

– Я так благодарна Вам Хозяин. За всё... за боль, за ласку, за то, что я Ваша!

Засыпаю прижавшись щекой к его ладони».

И лишь кровавый отпечаток пальца довершал картину.

Глава 2 - Тихое место

Дарк протянул «зелёный» дневник Марине ещё на входе в морг. Даниил отказался приближаться даже к зданию городской больницы. Высадил на парковке у центрального входа на территорию. Пришлось идти пешком в свете фонарей. Повсюду, подвываемые ветром, мерещились призраки, которых так боялся подопечный.

Таково сознание: сначала придумать, потом поверить.

Майор встретила на входе, взяла необычную улику и впилась глазами в строчки.

– Так, так, так... Любопытно, – вчиталась Марина. – И кто написал эту залупу? Галина?

– Или Анфиса… с её слов, – предположил Дарк. – Не удивительно, что погнала взашей. Это какая-то антисекста получается. Я такого не планировал!

Читая, Марина шла за ним скорее вслепую, не указывая направления, но и не отдергивая. Дарк шёл прямо, и спускался вниз по лестнице. Так спокойно и завёл обоих в холодное мрачное помещение с тусклым светом под потолком.

Тишина. Гул ламп над головой. Никого из персонала ввиду поздней ночи. Верно где-то прикорнул патологоанатом.

Первое, что увидел Дарк было парой тел: мужчины и женщины. Одно на выдвижном металлическом столе в шкафу, прикрытое белой простынкой, другое на разделочном столе под ярким светом обзорных ламп. Ничем не укрытое.

Дарк подошёл к русой, немного полной девушке на разделочном столе. По такому, как по слухам, спускали кровь в кровостоке и заливали бальзамирующую жидкость, готовя тело к похоронам. Но так это или нет на самом деле, узнать самому не приходилось.

Впрочем, страха посещения морга он не испытывал. Если не считать запаха формалина, то обычное больничное помещение.

«Живых надо бояться. Мертвые уже не навредят».

– Твою мать, почти все, как в предварительном отчете. Бил и трахал, бил и трахал, – наконец оторвалась от дневника Марина и присмотрелась к Дарку. – Что, на Галину засмотрелся? Да, это и есть отколовшаяся верхняя ячейки. Которая вдруг стала нижней, когда нашла своего садиста. Любовь, хули делать. Сначала тянет на откровения с дневником, потом получаешь выговор и уходишь в лес, где тебя и хуячат до эйфории. Смотри сколько синяков! Да на ней живого места нет. Зверь ёбанный!

Дарк молча присмотрелся к телу. Думал, что игра света затемняла кожу, но нет. Почти сплошь синюшная от физических воздействий. Все тело – сплошной синяк. Порезы, укусы, рваные раны, шрамы.

Тело Галины походило на манекен, на котором тренировался маньяк.

– Как он только на дольки её ещё не порезал? – присвистнула Марина, заглянув в отчёт о вскрытии. – Профи, мать его за ногу. Снаружи – вдребезги, а внутри ничего страшного. Ни переломом, ни трещин, ни повреждения внутренний органов. Умерла от потери крови.

– Да? Почему? Не вижу. Или любовь творит чудеса исцеления? – буркнул Дарк, тщательно осматривая тело. – В основном мудацкие чудеса преображения.

– От этой же большой любви он её и убил, – добавила Марина и указала на шею, – Вот. Кнут. Рваная рана. Сонную артерию словно вырвало с куском мяса.

– Одним ударом убил?

– Довершил, похоже, – прикинула Марина. – А характер повреждений кожи на спине и плечах чётко говорит о длительных пытках до этого.

– Пытках? Садо-мазо же, – поправил Дарк. – Или мы разные записи читали?

– Это для нас игры в садистов, пока не обоссышься от радости. А для общественности – пытки, – поправила майор. – Один глупый нечёткий удар кнутом те пытки прервал. Судя по следам на запястьях, в это время жертва была привязана за тонкие верёвки то ли к столбу, то ли к дереву.

– А мастер пыток, значит, отдыхает по соседству?

Дарк посмотрел на выдвигашку холодильного шкафа.

– Лев Кротов, – кивнула Марина, сверившись с бумагами. – Даже по адресу кататься не пришлось. Но есть одна тонкость… он умер через несколько дней после неё.

Дарк приподнял бровь:

– Совершил самоубийство, раскаиваясь? Долго тянул.

– Следы удушения на теле. Обнаружен в загородном доме рядом с телом покойной. Над ней уже вились мухи, поэтому и бальзамировали, пока полностью не протухла. И что странно, он пытался зашить ей перебитую артерию. Видимо, начали ещё наживую, а потом уже не смог остановиться. Состояние шока. Сколько так провёл времени, неизвестно. А когда понял, что сделал…

– Повесился на своем же кресте, – закончил Дарк.

У Марины зазвонил телефон:

– Да, Коля?.. Да хуев как дров. Как мне успеть везде? Телепортироваться что ли? Пусть до утра ждут… А что там? – она вышла в коридор договаривать, чтобы не разрушать тишины помещения, где ей полагалось быть по умолчанию.

Дарк вздрогнул, увидав рядом живого человека. Он верно проник из соседнего помещения и подошёл совершенно бесшумно в мягких бахилах поверх тапочек.

Мужчина в белом халате, заляпанном кровью и маской на всё лицо. Даже не кашлянул, обозначая себя. Застыл возле тела Кротова, приглядываясь.

В обычное время Дарк не обратил бы на него пристального внимания в толпе, но здесь сердце затрепетало. Молчание и тишина угнетали. К тому же один атрибут на лице заставил приподнять бровь.

– Тень? Что ты здесь делаешь?

Эти округлые очки с тёмными линзами он мог узнать из миллиона других очков. Такие носил его паж и наемный убийца по совместительству.

Причина проста – фотофобия. Глаза не выносили яркого света. Наследие времен, когда переборщили с пытками в застенках особых контор, о которых паж предпочитал не говорить.

– Как что? Задание Ваше выполняю, Хозяин, – спокойно добавил он.

– Задание? – не понял Дарк.

– Убрать Кротова… Жаль, не успели спасти девушку.

Паж подвел к давно холодному телу садиста и даже постучал его по носу, давая понять, что дело сделано.

– Я не давал… – начал было Дарк, но тут в помещение вернулась Марина и разговор пришлось оборвать.

Подхватив его под руку и словно даже не обращая внимания на сотрудника морга, она потащила его как тряпичную куклу.

Тащила так, как будто раздумывала скрутить ему руки и заковать в наручники или вывернуть кисть на болевом приёме.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Получился промежуточный вариант, к которому сам Дарк даже не знал, как относится. Только на миг поймал внимательный взгляд пажа.

– Как ты объяснишь, что на кнуте только твои отпечатки? – сходу предъявила майор в коридоре.

– Каком кнуте? Том, что мы нашли в особняке?

– Не просто том, а со следами крови Галины! – объяснила майор. – Это ТОТ самый кнут, которым её убили.

Дарк поморщился, как старого кефира хлебнул:

– Ты сама прекрасно видела, что я достал его из тайника шкафа.

– А почему других следов на нём нет?

– Так может… положили в перчатках? – предположил Дарк. – Садисты любят перчатки. И убийцы. Ты сама говорила! Чего ты от меня то хочешь?

– А что, если ты его и положил в тайник? – прищурилась Марина. – А потом достал, чтобы оправдать отпечатки? А историю сам написал в дневник. И мы «случайно» всё это и нашли все вместе?

– Ну тогда я умственно уставший, как сейчас говорят про конченных людей в политически-корректной форме, – спокойно улыбнулся Дарк. – К тому же пару дней назад, как ты сказала, когда её убили, я сидел в твоем распределителе. Или ты сейчас придумаешь историю про моего брата-близнеца с ходу?

– Ну, это пока не точно по датам, – прикинула Марина. – Там на грани выходит. Ты как раз выходил уже…

– Марин, не тупи. Я о Галине узнал уже после распределителя, – напомнил Дарк. – Ты в моем доме, в конце концов, теперь живёшь. Я приехал туда вместе с тобой впервые с момента задержания.

Марина стянула губы в линию, затем цокнула языком.

– Всего полдня живу, но эмоций как за месяц накопилось!

– Я сам пока мало что понимаю, но не пори горячку. Давай последовательно разберёмся.

– Горячку? – Марина воздела глаза к потолку. – Ты знаешь, что мне будет, если я отпустила из распределителя убийцу?

– Какого ещё убийца?

– Дарк, вот хули ты молчал, что мочишь всю эту шваль в одного? Я бы с тобой этого Кротова сама по запчастям разобрала.

– Марин… ты ебанулась на радостях, что ли?

Она скривила лицо. Он промолчал, немного шокированный данным предположением.

Оба застыли у входа в морг, на пороге.

– Одними струйными оргазмами теперь не отделаешься! – взвизгнула майор, восприняв шок как признак согласия.

Он взял её за локоть, чтобы немного успокоить. Скупо улыбнулся снова.

– Что ты несёшь, убогая? Я не убийца!

Марину данное утверждением немного успокоило. Но напора она не прекратила:

– То есть человека ты можешь похитить, структуру на самоокупаемости вне бизнеса организовать – без проблем, всех ебанатов города вместе собрать – раз плюнуть, а убивать и оставлять улики для тебя западло?

– Я похитил Соню лишь для того, чтобы она… немного сбавила обороты, – напомнил Дарк. – Ничего криминального.

Тут рядом что-то промелькнуло, и Марина упала на кафельный плиточный пол как подкошенная.

– Тень, блядь! – возмутился Дарк.

– Да, Хозяин? – спокойно застыл рядом паж.

– Зачем?

– Она Вам угрожала, – спокойно ответил паж, как будто масла на хлеб намазал.

– Да нихрена подобного! – возмутился Хозяин. – Мы просто разговаривали. Она член городской ячейки!

– Мне показалась, она разговаривал с Вами на повышенных тонах. И что это за попытка навязаться в соучастники? Я и только я выполняю всю грязную работу. Не пачкайте рук. Не берите сообщников.

– Что вы оба несёте? Что за конкуренция? Ты что… приревновал к своей работе? – Дарк присмотрелся к Тени, но читать на его теле эмоции было так же бесполезно, как смотреть за бетонную стену. – Это не повод вырубать человека!

– Простите, Хозяин… погорячился.

Тень подхватил Марину на руки и отнес на свободный лежак. Положил.

– Мне исчезнуть?

– Да… но погоди. Что значит – я давал тебе задание? Я сказал, что оставлю «чёрный дневник» в ячейке вокзала. И только.

– И оставили. Только другой, – заметил Тень. – Гораздо короче. Я даже удивился, но я лишь исполнитель. Не мне судить.

– Я сидел в распределителе и ещё не успел попасть на вокзал! – стал терять терпение Дарк. – Я никогда не писал про Кротова. Впервые узнал о нём только недавно.

– Тогда… мне надо кое-что проверить, – кивнул Тень.

– Кто-то пытается меня подставить, – заявил Дарк. – Анфису убили прямо перед моим приходом. Теперь кнут подброшенный. Разберись с этим, Тень. Кто-то копает под нас.

– Конечно, Хозяин. С Вашего позволения я исчезну ненадолго. Выйду на связь при первой возможности.

Паж покинул морг также бесшумно, как и появился.

Дарк остался один среди трупов и одной не в меру впечатлительной блондинки. Но сколько бы он не присматривался, никак не мог разглядеть следов синяка, гематомы или хотя бы царапины.

Тень умел бить, не оставляя следов.

– Марин… Мари-и-ин. Просыпайся, – наконец, просто затряс её за плечи Дарк.

Она открыла глаза, осмотрелась и хриплым голосом спросила:

– Что за хуйня? Меня вальтанули?

– Господи, как ты вообще сама себя понимаешь? Вам феню в школе милиции в учебниках выдают или допкурсами зачёты сдаёте?

– Прости, жаргонно-профессиональное, – она поднялась на локтях. – Почему я, блядь, на подложке для трупов? Потрудись объяснить.

– Ты вырубилась, – не нашёл ничего лучшего, как просто признать этот факт Дарк.

– Нихуя себе новость! – заявила Марина. – Последний раз я вырубалась от удара локтем толстухи на концерте одной попсовой группы. О, мы все текли по Серёже. А мне не повезло стоять у неё на пути к признанию кумира. А сейчас что?

– Похоже, дефицит калия в организме, – брякнул первое, что пришло в голову Дарк. – Ты лучше скажи, мои отпечатки остались в базе?

– Да… но кнут проверяли мои ребята. Он ещё к делу не пришит.

– Сотрёшь?

– Ты что, предлагаешь мне пойти на должностное преступление? – прищурилась Марина, но уже без былого напора «прожжённого следака».

– Э-э-э-… да, получается, – подумал Дарк. – Но это просто, чтобы по старой привычке не доёбывались. Вы же потом за каждый обоссанный куст спрашивать будете. Умные камеры, всё такое. Мир глобализируется!

Марина усмехнулась, придерживаясь за голову.

– Потеряю, чего уж там. Давно меня на руках не носили. Мило. Помню ещё, как однажды проснулась со страпоном в жопе. Но вот в морге просыпаться не приходилось, – придерживаясь за его руку, она спустилась с подложки. – Но ты должен будешь мне многое объяснить. Я чем больше понимаю, тем меньше понимаю. Понимаешь?

– Да я сам пока ничего не понимаю, – признался Дарк. – Пошли в авто к Даниле. Дома разберёмся.

– Только заедем по пути в аптеку.

– Зачем?

– Витаминчиков прикупить! – взвизгнула майор. – Кто знает, где я в следующий раз могу при таком раскладе очнуться? Калия пропить надо. Ну или бананы у этой мохнатой дома отвоевать. В конец попутала. Члены они ей напоминают. Да я может за это только их и люблю!

Глава 3 - Бессовестная

Бессонная ночь досталась и Соне. Вместо того, чтобы тихо-мирно спать в своей постели рядом с похрапывающем мужем, она сидела на стуле, подтянув ноги и никак не могла отпустить ощущения самого необычного в жизни вечера.

«Хорошо же! Вот просто хорошо».

Пялясь в бледный экран монитора, она набивала неторопливо:

«Возбуждение! Как же давно я его не чувствовала. Только изредка, посматривая за порно с сюжетом. Почему-то именно эта категория возбуждала больше всего. Может потому что более эстетично и красиво? Люблю красоту. Не люблю грязь и лживость.

Что могу сказать, господин? Я много возбуждалась сегодня. Просто так, ни с того ни с сего. Просто внутри замирало всё и в горле холодило. Еле сдерживалась, позволила даже себя немного потрогать рукой еще в машине, пока вы подвозили меня с Даниилом. Но тут же убирала руку прочь, так как ожидание, что завтра Вы сделаете так, что я буду хотеть больше и больше, было сильнее ещё сильнее.

Я сдалась. Больше никакой мастурбации душем. Только томительное ожидание и команда «фас».

Давайте, Господин, бросьте меня в бой. Я готова сосать, лизать, и даже трахать. Что там надо сделать? Страпон одеть? Без проблем. Только прикажите. Все будут выебаны по первому приказу.

С уважением, Соня».

Следующее сообщение рыжая спортсменка, привычно набегавшись поутру, писала уже с работы в офисе после завтрака. И кто-то может сказать, что это писал совсем другой человек.

Но нет, это писала одна и та же женщина… которой не ответили.

«С утра не задалось буквально все. Ты бесишь меня жутко. Злишь специально. Дергаешь за ниточки, и я начинаю подпрыгивать как уж на сковородке. Как торпеда неслась в парке по дорожке, хотя должна была скакать грациозная лань.

Хочется взорвать всё, подбросить в воздух. Чтоб большое такое БАМ и БУМ было.

Мне хотелось ТЕБЯ бить и колотить. Ты холоден. Нет, вернее безразличен ко мне. Я смешалась у тебя со всеми бабами, с которыми ты сейчас работаешь».

Только выпив большую кружку зелёного чая, Соня снова повернулась к монитору и открыла большое письмо, начав более спокойно подбирать слова:

«Удивил поток сообщений, обрушившийся на меня вдруг. Стала нужна друзьям, подругам, родным, близким, коллегам. Они тут вдруг резко начали чай подносить, когда едва степлером не зафинделила в голову одному с шутками о женщинах.

Зауважали.

Но это они не на меня реагируют, а на тебя! Это же ты в меня всю эту секс-программу поместил с пометкой «ебабельно».

Самой мне пока сложно думать, как ответила бы Госпожа-королева. Убогие мужики вообще не про меня. Я даже рядом стоять в распахнутом пальто и сапогах на босу ногу с ними не хочу, пока дергают свои стручки в ряд.

Никто мне сегодня не отлижет, увы. Значит день потрачен зря. Я на работе. На ссаной, мать её работе, где ненавижу тут всё и всех от уборщицы Глаши до секретарши Зинки.

Ты говорил обращать внимание на возбуждение. Заметила, что не цепляюсь. Я сама по себе. Мне от этого хорошо. А вот другие украдкой подглядывают на разрез моего платья, рассматривают как куклу в витрине.

К кулеру воды нельзя подойти попить, чтобы без взглядов теперь. И знаешь, такие откровенные порой взгляды… когда больше трёх секунд залипает на тебя. А ты такая стоишь, щёлкаешь пальцами у него перед глазами, а он отлипает.

Отличное ощущение!

Саму внутри аж в жар бросает. Я могу демонстративно обуваться, загонять под блузку воздух, как будто не хватает кислорода, потягиваться лениво, трогать волосы, обходиться с собой нежно и бережно как с дорогой фарфоровой вазой… а на мониторе украдкой рассматривать убогие фотки извращенцев.

Мне вообще теперь всё фиолетово. Подойдёт если начальник, а у меня хуй на весь экран с яйцами, то я спокойно подниму глаза и скажу – это для отчета.

Спорим? Да-да, так и сделаю.

Меня возбуждает тайна. Тайна, с которой я сейчас живу.

Она делает меня привлекательной и загадочной. И они, все эти серые твари, её каким-то образом почуяли.

Или всё это мои тупые фантазии и ничего не поменялось? Как была дурочкой безответственной, так и продолжаю ею быть, мечтая захватить мир?

Нет, всё изменилось, конечно же. Только не понимаю, почему мои руки всё время хотят залезть ко мне в трусы.

Где кнопка «выкл.»? Кто регулирует настройки? Почему «вкл.» не по команде?

Но как же я обожаю эту Игру!

Спорим, сейчас пойду мастурбировать в туалете? И даже буду стонать, а потом говорить, что им всем послышалось.

С уважением, Ваша Соня».

Возвращаясь с работы, Соня неслась к ноутбуку на всех порах. К вечеру то ей точно должны были ответить. Не может же там вся эта секстанская банда молчать весь день?

«Совесть надо иметь!»

Но почта была пуста.

Нет, на самом деле она была битком набита письмами, как будто все вдруг решили снова поздравить её с днем рождения, но письма от Него не было.

Забив на ужин, Соня закрыла дверь, села за стол и начала гневно строчить:

«Ну… здравствуй… ещё раз… Каким-то странным образом пришла сегодня в голову мысль. Раньше по серьёзному я не думала о ней особо, так играючи представляла. А подумала я вот о чем. А что, если я вдруг пропаду из твоей жизни так же внезапно, как и вошла? Изменится ли что-то? Поменяет ли это как-то тебя? Повлияет ли на твою жизнь и творчество?

Да где оно вообще твоё творчество? Почему я никогда не читала твоих книг? Не видела фильмов? Сериалов? Что ты там вообще создаешь? Игры? Кто в них вообще играет?

В женщину надо играть. А то понаплодилось пидоров, пробы негде ставить. Кругом одни мажорные ублюдки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Может быть я мешаю? Забираю огромную часть времени из твоей семейной жизни? Перетягиваю одеяло на себя? Вместо того, чтобы ты жадно сражался за кров, очаг, потомство, ты пишешь мне письма и нажимаешь кнопку на приложении (кстати, долго мне эту розовую еботу в себе таскать, пока она активируется? Терпение не железное!)

Хотя это могут быть всего лишь мои фантазии о своей раздутой значимости в твоей жизни... Тут пошло тепло внизу живота. Я вспомнила, как впервые отправила тебе фото с надписью СУКА ГОСПОДИНА на груди... Как же это возбуждает!

Так, нечего отвлекаться. Подумаешь, палец в дырку залез… Важно, что я снова думаю. А если я уйду и ничего не изменится? Максимум поскучаешь пару дней, а потом направишь энергию на молодую, красивую, новую.

Я выходит, легко заменимая, да? А ты, значит, нет? Всё на пользу твоей семье, структуре, баб этих красивых, да?

Знаешь, привычка формируется в течение двадцати одного дня, но мне хватило недели, чтобы понять – я не могу без тебя!

Говно ты бесчувственное! Мне сложно говорить про любовь, но привычка к тебе у меня прочно засела в теле. В теле, блядь, а не в голове. Мысли они фю-ю-юить и нету. А в теле живет какая-то глубинная хрень, которую так просто не выкорчевать.

Тело ждёт твоих слов, а мозг приказов.

Я живу воспоминаниями о первых словах с лёгким намёком на флирт, появлением Господина, бешенством первых дней мастурбации и ожиданием продолжения... Что же будет дальше? И каков он – конец?

Он точно будет, но я пока не готова тебя отпускать...

Твоя непослушная красная женщина (подхожу, наклоняюсь, нежно целую).

С уважением, твоя сапиосексуалка Соня.

П.С. Это люди, которые влюблены в интеллект вместо губ, попы и всякие половые… ммм… органы».

Глава 4 - Теория большого бреда

Полина, подлила в кружку Дарка зелёного чая, поправив маечку, А Марина, взявшись за виски, снова начала ходить по кругу возле столика. Дело близилось к вечеру. Они вчетвером сидели на лужайке у бассейна. Заседали весь день к ряду, но пока в стройном хронологии «следователя по случаю» со светлыми волосами сияли огромные дыры. И янтарный закат намекал лишь на то, что неплохо бы закругляться.

– Итак, давайте сначала. В четверг, в 17.45, Господин Дарк приезжает на железнодорожный вокзал, о чем свидетельствует билет. Тут хуй отмажешься. Затем в течении пятнадцати минут сдаёт вещи в камеру хранения и идёт…

«Оставляю чёрный дневник в ячейке номер семнадцать для Тени», – подумал про себя Дарк, слушая Марину вполуха.

– … в магазин на железнодорожную площадь, где встречает женщину в красном, о чем эта рыжая, конечно, подтвердит. Так как примерно в 18.30 он передает ей визитку и берёт такси до гостиницы, где ночует, что зафиксировала администрация. Там проводит утро. И только ближе к обеду снова берёт такси и отправляется сюда, к Анфисе. Выходит, в пятницу, около 13.00, он и обнаруживает конвульсирующее от наркоты тело.

«А незадолго до этого отъезжающий внедорожник жены мэра, с которой Анфиса явно конфликтовала, не желая сливаться со свингер-клубом», – подумал также Дарк.

– Погоди, такси! Это всё время одни и те же чёрные Жигули, – вдруг осознал он, понимая, что неплохо бы подкидывать майору зацепки, а то не слезет до полуночи. – И с клуба он меня подвозил. Но там я ему сам позвонил. Зато он спокойно помог с «похищением» Сони, как будто каждый день этим занимается. Он же подвозил её домой, кстати.

– Что-то слишком много совпадений за неделю, – нахмурилась Марина и залпом выпила чай Дарка. – Надо его найти, поговорить. Есть телефон?

– Конечно. Он забит у меня в мобильном.

Майор в обтягивающем топике забила номер в свой телефон и продолжила:

– Итак, что у нас в это время происходит в доме?

Она посмотрела на Даниила и Полину. Первый дремал в шезлонге, склонив голову на бок, а вторая играла в планшете. Она ткнула нижнего, но тот не отреагировал. Уснув крепко после ночных игр с госпожой.

Отдуваться пришлось ей.

– Ну что происходило? С утра в пятницу было собрание. Народу приперлось много, и наши, и чужие. Заставили весь двор, натоптали. Мы ещё Галины и Льва обсуждали изгнание, пока чужие не нагрянули в гости. К обеду, короче все рассосались. Даня убирался, потом приехал курьер, привёз мою новую плеточку. И я занялась дисциплиной этого пиздолиза.

Даня сонно почавкал во сне, как будто видел сон со всем сопутствующим сюжетом.

– Где в это время была Анфиса? – продолжила допрос Марина.

– На кухне с последними гостями.

– Кто там был?

– Я не наблюдала. Они пачками уходили. По-моему, вообще все ушли. Мы ещё, как потише стало, и занялись этим самым…

– А курьер через какую дверь зашёл?

– Парадную, какую ещё.

– Ты убедилась, что он ушел с территории?

– Нет, расписалась и закрыла дверь.

Марина посмотрела на подвальную дверь, вздохнула, словно посчитав шаги в доме:

– То есть он мог спокойно обойти дом, войти через чёрный вход, пройти сделать укол Анфисе и выйти тем же путем обратно или вообще перепрыгнуть забор при достаточной сноровке. Или, если с той стороны был сообщник, и перекинул лестницу, вовсе сесть в тонированный джип, пока Дарк подходил к резиденции, и успел заметить отъезжающий автомобиль.

– Марин, в авто мог сидеть кто угодно. И кто угодно из последних гостей мог сделать Анфисе укол, покинув дом через черный ход, - расстроил подследственный, допрашиваемый и тут же оправданный.

– Но у кого есть мотив? – нахмурила лоб Марина.

– А за изгнание убивают? – вдруг прикинул Дарк. – Месть Льва, например?

– Хочешь сказать, что мы не туда мыслим и бомонд не причём? – тут же переключилась Марина. – И мокруху устроили сами члены сексты? Точнее, зуб на Анфису имели конкретно Лев и Галина. И судя по тому, что Анфиса записала историю подопечной в зелёный дневник, она заставила выложить её всё в подробностях.

– Точно, она могла вернуться к своему садисту, нажаловаться, – подтвердила Полина. – А тот мог вернуться и отомстить таким образом за… подопечную.

– Но смотри, Марин, что получается, – Дарк даже снова подлил себе чая из заварника. – Когда меня упаковали, все выходные я провёл у тебя в распределителе без связи. В понедельник ты возвращаешь мне телефон. Во вторник утром я выхожу и встречаю Даниила. Ты сказала, что по результатам вскрытия, Галину убили дня три-четыре назад. То есть как раз во вторник-среду.

– Да, и я всё ещё надеюсь, что это был не ты, – подчеркнула Марина, усмехнувшись.

– Нет, весь вторник я был с Даниилом. Весь день, ночую в гостинице. Ресепшн. Алиби. Помнишь?

– То, что ты там ночевал, никто не докажет. Ночью ты мог быть где угодно. Нет алиби, – подчеркнула Марина.

– Ты серьёзно? Я был разбит после тюрячки и едва ворочал языком. А в среду мы устраиваем Соне сессию госпожи, – возразил Дарк и запоздало закрыл рот.

Полина посмотрела на мирно дремавшего Даниила.

– Что значит «мы»? Вы, Господин Дарк, вряд ли изображали бы для неё нижнего… значит! – она вдруг подскочила и начала бить Даниила планшетом. Тот спросонья ничего не мог понять. – Ты чего там с ней делал? Говори! Говорю, говори!

Даня хлопал глазами, бледнел, краснел, но толком не мог сказать ни слова, повторяя только «но, госпожа».

– Итак, среда – сессия, – продолжала прикидывать Марина. – Затем таксист увозит её домой, а на следующий день, в четверг, похищает по твоему приказу. И вот – пятница. Народ готовится буйствовать, а мы сидит тут и ничего не понимаем.

Дарк почесал переносицу.

– Понимаем. Если Галину убили в среду, то кнут мог попасть в дом только вчера, в четверг. То есть в тот день… когда мы сюда заселялись.

Все резко замолчали. А Дарк продолжил нагнетать:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ведь никто не мог знать, что мы будем здесь именно в этот день. Зачем убийце подбрасывать улику загодя, если он не знает, что мы сюда приедем?

Полина полностью перестала бить Даниила и побледнев, тихо спросила:

– Но мы же кнут часов через пять обнаружили после заселения? За это время никого не было в доме, кроме нас. Ну, курьер этот ещё. Пиццу который привёз.

Марина тихо вздохнула:

– Ну, либо этот курьер и тот как-то связаны. Либо мы просто думали, что в доме никого нет.

Тишина продлилась ещё дольше.

– Что это значит? – побледнел ещё больше Даниил и тихо спросил. – Призраки?

– Какие призраки, идиот? – вновь огрела его по голове планшетом Полина. – Это значит, что кто-то пристально следит за нами и…

– … пытается меня подставить, – вздохнул Дарк. – Этот человек знал, что я вернусь в свой кабинет. Знал, когда уколоть Анфису. Но кто мог знать, что я еду в резиденцию?

«И он знает про чёрный дневник. Он нашёл записи Анфисы. А теперь у него в руках и мои записи. Более того, он обманул Тень, и убийца сработал по ложной цели. Но это точно не Марина, Соня, Даниил или Полина».

– Она говорила про какого-то Гаврилу… Кто это? – спросил снова Дарк.

Полина пожала плечами. Данил покачал головой. Марина нахмурилась и под шумок забила номер телефона таксиста в служебную базу.

«Гаврилян Арсен Ахменеджанович» – высветились данные абонента.

– Ебучий случай… – протянула Марина. – И давно ты насолил армянам?

Теперь уже Дарк взялся за виски, окончательно перестав что-то понимать.

Глава 5 - Внедрение

Соня лежала на кровати абсолютно голая, пятками касаясь стены. Закинула ноги одна на другую.

«Вот хорошо же голенькой. А хорошо, когда хорошо».

Рыжая чертовка, словно подтверждая сумбурный набор пошлостей в голове, листала большую иллюстрированную книгу с цветными картинками.

Напрочь проигнорированная и брошенная своим новым развратным коллективом на безумно долгие сутки, она сама с горя забила на тренировку и даже не обращала внимания на сообщения в мессенджере насчёт еженедельных посиделок со старыми подругами.

– Старыми, – хмыкнула Соня вслух. – В какой момент мир вдруг разделился на новый и старый? Знаю, всё началось с блядской клубники. Сатанинский фрукт, сука. А там, где есть винишко за компанию, всегда открываются двери в мир волшебства. И вот тебя связывают и купают в бассейне, а потом – забывают. И ни строчечки!

Муж уехал на работу, забросив ребёнка в продленку развития. Соня вроде понимала, что нужно взять себя в руки и провести выходные по максимуму, но вся энергия куда-то запропастилась.

Зато нашлось время полистать книгу, которая уже несколько лет стояла на самой верхней полке в спальне, так и не востребованная обоими супругами. А ведь покупали совместно и обещали друг другу изучить все позы.

«Как же».

В квартире читательница литературы для взрослых была совершенно одна и по такому случаю не отказывала себе в удовольствии зачитывать отдельные эпизоды вслух.

Громко и чётко, то ли надеясь просветить соседей, то ли, чтобы лучше запоминалось, Соня читала сноски и комментарии к позам, иногда уставая от картинок, которые составляли сплошь для гимнасток и гимнастов:

– …Говорят, что любовное удовольствие подобно состязанию, ибо любви свойственны распри и дурное настроение. В силу подобной склонности нанесение ударов – также часть любовного удовольствия. Места ударов - плечи, голова, грудь, спина, бока… Эти удары четырёх видов: тыльной частью руки, согнутой ладонью, кулаком и распрямленной ладонью...

Она захлопнула книгу и отложила томик, выговорив ажурному потолку:

– Даже многотысячелетняя Камасутра знает про БДСМ, а мы – ёбаный дремучий лес с миссионерскими позами по случаю хондроза и состояния «я похавал». Где моя часть ролевых игр по жизни? Где мое господство и подчинение? Хочу… – тут она достала телефон, зашла на Википедию и процитировала дословно – «повышение уровня сексуального возбуждения человека и получения им психофизиологического удовольствия в результате сознательного нарушения тех или иных социально-детерминированных условий или табу, а также (хотя и не всегда) определенных физических воздействий.

Зацепившись глазами за так и не прочитанные сообщения Дарку, Соня зашла на почту, убедилась в сотый раз в отсутствии заветного письма и гневно начала строчить своё очередное.

Но тут же откинула телефон и подпрыгнула с кровати. Нарочно топая по квартире, ушла пить чай. Пнув по пути детский мячик, заглянув в холодильник, и посмотрев на пустую плиту, вздохнула и начала прыгать по квартире как ребёнок.

– Мне ску-чна!

Убедившись, что домового дома нет и никто не делает ей замечаний, Соня почесала вагину и не ощутив никакой реакции организма на внешние раздражители, налила себе кофе из электро-кофеварки.

«Зачем пить чай, когда можно пить кофе»?

С этой мыслью села за ноутбук, предупредив клавиши:

– Ну всё, сейчас мой гнев будет страшен, а последствия непредсказуемые… Держись, Господин.

«Счастливая женщина занята собой. Её не напрягают разбросанные по углам игрушки. Она не бегает через день на рынок в поисках кулинарных изысков для мужа. Напротив, у неё дома может пустовать холодильник. В кошельке тоже может сиять дыра, так как вчера купила себе новые туфли, которые может и никогда не оденет. Бывает…

Пусть на кухне не пахнет пирожками, на столе вечно стоит недопитая чашечка кофе, а рядом лежит недавно купленный любовный роман со все ещё склеенными страницами. Пусть она сама будет сидеть в розовых трусиках с ногами на столе и возможно возьмется читать книжку голая.

Не важно все это!

Счастливая женщина никогда не паникует из-за не приготовленного ужина перед приходом мужа, так как обычно делает это быстро и ловко за двадцать минут. Пусть и не блюда французской кухни, но розовые трусики и небрежно качающийся локон рыжих волос всегда спасёт ситуацию, словно так и должно быть.

Счастливая женщина занята собой!

Ей некогда думать с кем и чем занят сейчас её муж. Она не липнет к нему с допросом. У неё мысли глобального масштаба, посерьезнее. И вряд ли эти мысли связаны с тем, что нужно постирать и погладить рубашки. Она думает лишь о том, как захватить мир и обязательно сделает это, лишь дочитает тот любовный роман, что купила пару месяцев назад… но так и не прочитает и строчки.

Чем отличается счастливая женщина от идеальной? Счастливая женщина – просто счастлива.

Счастлива ли я?

Определённо последнее время превратило меня из недовольной ворчливой уставшей жены в счастливую женщину. Счастливую настолько, что вместо розовых трусиков под платьем я совсем забываю их надеть.

Я всё чаще оставляю недопитую чашечку кофе на столе не мытой. И даже начала читать Камасутру, а не только смотреть. Иначе нахуя я по жизни такая гибкая, а это никому не надо? Если что-то не использовать, оно хиреет и отсыхает. А я не хочу засыхать. Я хочу быть влажной!

Господин… только посмей мне возразить и сказать, что это не так! Несмотря на то, что я никак не дождусь от тебя письма с признанием в любви ко мне… таким, что вывернет мою душу на изнанку, я знаю, что ты тоже счастлив. Особенно когда я мокрая.

Счастлив, что я появилась в твоей жизни и возможно даже несу в неё немного бардака. Рядом со мной всегда бардак и неурядицы. Но ты мне это простишь. Или же накажешь (надеюсь).

Но сегодня ты за барьером, и я тебя не чувствую. Ты даже во сне ко мне не приходил. Знаю, ты предупреждал, что наши разговоры и встречи не продлятся вечно, всему есть отведенное время, и что рано или поздно всё закончится. Но ещё так рано бросать меня!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я ведь только начала понимать, что такое удовольствие и кайф от жизни. Больше не жду темноты, чтобы стыдливо подрочить под одеялом. Напротив, с темнотой чувства мои обостряются.

Возбуждена всегда! Как взведенная пружина. Но есть один нюанс – нужно спустить её, а то и отдать приказ, чтобы все заработало.

Я возбуждена сегодня, несмотря на то, что вчера дважды пыталась снять своё возбуждение, мастурбируя в туалете на работе и в машине после неё.

Теперь это как раз плюнуть. Да, я конечно же, плюнула на ладонь и смазала клитор. Но и этого оказалось мало. Так же сунула пробку во влагалище, отчего она заблестела так, что плотные прозрачные капли стекали по её контурам.

Никогда бы не призналась о таком, но я также помочилась сверху и вставила ее в зад, от чего пульсация в проходе стала заметнее и ярче. Это так вкусно внутри, это столько ощущений придаёт!

Мать твою, Господин! Я дрочила неистово, яростно и грубо, шлёпая себя ладонью по похотливой письке. Дрочила так долго, пока рука почти онемела, а ноги сжимались так сильно, что казалось, что разжать я их уже никогда не смогу.

Но оргазм был слабеньким, безвольным, бесцветным и безвкусным. Едва попустило.

Разочаровавшись, я снова вернулась к работе, но голод по тебе ещё будет долго. Ровно столько, пока ты сам не накормишь меня сполна всем тем, о чём так вкусно говоришь.

О чем вы рассуждаете вслух? вся ваша грёбанная банда извращенцев… к которой я очень хочу присоединиться.

Какого хуя молчание? Я самая развратная самка на своем районе! Меня больше нельзя игнорировать. Ведь я хочу дорасти до «мисс-пизда города», области, а потом кто знает, может и выйти на мировые соревнования, вздумай их кто-то проводить, называя всё своими словами, а не завуалируют под конкурсы красоты, где все так или иначе ебутся, но попозже.

Как? Под ночными одеялами, не снимая колец, конечно же.

Зачем мне подобные соревнования? Я не знаю. Но хочу, чтобы ты был мною доволен и горд. Мне не хватает твоих ответных писем. Те редкие сообщения, что ты адресуешь мне, уже не оказывают того волшебного эффекта, что был вначале. Я хочу большего.

Насколько больше я могу просить и ждать? Что ты мне можешь ещё дать? Просто прикажи. Я устала просить и ждать. И иди ты к самому дьяволу, если сейчас же не ответишь мне!»

Соня отправила письмо без подписи. Потом пошла в ванную и включила воду. Глядя на напор воды, она поняла, что он уже не возбуждает так, как раньше. Не хотелось мастурбировать душем даже в знак протеста.

Настроение упало ниже плинтуса.

Словно падая следом за ним, Соня сама легла на дно ванны, ощущая, как кожу на попе постепенно обволакивает мокрая пленка, щекоча.

Вода была довольно горячей, грело почки. Те выдали сигнал мочевому пузырю, и девушка поняла, что хочет в туалет. Но сил подняться не было. Тело отказывалось выполнять команды. Только мозг молил о гормонах радости. Новой дозе.

Безумно хотелось шалостей, даже пакостей, чего-то настолько необычного, чего сможет добиться сама, потом рассказать Дарку, а тот присвистнет и скажет «даже я бы не догадался».

Не думая больше ни секунды, Соня приподняла бедра, поставила ступни на край ванны и голова оказалась ниже остального тела. Дно ванны впилось в шею, в глазах поплыли круги от натуги, повысив давление, но рыжая чертовка не сдавалась, пока не увидела вагину перед глазами.

Подзаросший лобок смотрел на неё с осуждением.

«Нужно взять бритву и заняться им как следует».

Но перед глазами вдруг пронёсся тот насыщенный день. И вместо бритвы с её собственных малых губ побежали золотые капли. А затем мощная струя ударила в лицо, потоки побежали по щеке рыжего новатора.

– Ох! – только и сказала Соня, ощущая теплое и солоноватое губами.

Тогда она решилась идти до конца, полностью опустошая себя изнутри.

Струя била по лицу, стекала по горлу, шее, затекала в уши. Она даже ловила ее ртом, нисколько больше не стесняясь и даже не пытаясь анализировать свой поступок.

Странные, поразительно-лёгкие поступки взбудоражили мозг. По телу пошла еще более горячая волна, словно, не обращая внимания на горячую воду и не менее горячую мочу.

Соня поняла, что возбудилась. Опустила тело на дно ванны, смывая в воде все непотребство. Оно смешиваясь с коктейлем чувств и ощущений, которые пила с удовольствием. Только не губами, а словно всем телом, впитывая эмоции и ощущения как сухая губка воду.

Поморгав и умыв лицо водой из-под крана, первооткрывательница новых впечатлений улыбнулась зеркалу, открыла заглушку и включила душ.

Даже не трогая малых губ, она знала – там внизу все очень влажно.

– Выкуси, Дарк! Я и без тебя знаю, как веселиться! – произнесла уверенно Соня и победно взвыла. – Возьмите меня уже в свою банду снова! Я отчаянная самка. Ау-у-у!

Глава 6 - Допрос с пристрастием

Слова отражались от стен, грозные, веские. Марина нависала над армянином в кепке, доминируя своей фуражкой и погонами. В строго поглаженном костюме-форме она была беспристрастна, сурова и справедлива. Разом.

– Гаврилян, я ещё раз спрашиваю, почему так много совпадений у нас получается за неделю? Ты всегда рядом с местами преступлений оказываешься.

Периодически поднимаясь со стула, она то шагала рядом, выводя из себя подследственного в комнате допроса рассеянным вниманием, то вновь усаживалась напротив и бомбардировала последовательными вопросами в разном порядке, чтобы запутать.

Но Гаврилян путаться не желал. И всегда отвечал примерно одно и тоже. Дарк смотрел за ними через одностороннее стекло и слушал разговор майора и таксиста через динамик.

– Откуда мне знать, моя хорошая? – голос Арсена Ахменеджановича звучал уверенно. – Я просто вожу туристов и помогаю хорошим людям, когда просят.

– По-твоему похищение человека – хороший поступок?

– Да какое ж это похищение? Всё ради любви! – пылко заверил таксист. – Послушайте, я в их ролевые игры не лезу. Попросили – сделал. Как для свадьбы выкрал. Обычай такой на Кавказе, понимаешь? Брата попросил помочь. Больше ничего не знаю. Катаюсь по городу то тут, то там. Везде бываю. Время не засекаю.

– И часто брат промышляет похищениями? – уточнила Марина.

– Первый раз, чисто по-братски. Ради меня, мамой клянусь! – посыпал заверениями загорелый подследственный.

– А как же обычай?

– Обычаю тысячу лет, – уточнил Гаврилян. – Нам с братом на двоих не больше! Честное пионерское… Я ведь был ещё пионером. Застал!

– Я вам обоим сейчас по паре статей нарисую, – пообещала майор. – На зоне про обычаи будете рассказывать и ностальгировать о былом!

– Зачем ругаешься, главная? – улыбнулся Гаврилян. – Такая красивая, грозная. Может замуж хочешь? Я-то уже пропащий для тебя, окольцован. Но младший брат холостой. Давай к нему под руку пойдёшь? Будешь как сыр в масле кататься.

– На Жигулях твоих что ли? – не выдержала кавказского обаяния Марина и тепло улыбнулась.

Дело было гиблое, зацепок никаких. Заводить делопроизводство без улик – себе дороже. Прокуратура спросит. Одно дело отказывать в возбуждении уголовных дел. Тут свои же в случае проверки кивнут, что верно. Другое – напрягать розыскников, создавая лишнюю работу, когда есть дела поважнее. К примеру, искать пропавшую собаку мэра.

Дарк усмехнулся, посмотрел на часы. Дело близилось к обеду. Найти и доставить в участок Гавриляна не составило труда ещё в пятницу ночью, а весь утренний допрос ничего не дал. Таксист стойко держался одного и того же сценария. Брат ему вторил слово в слово. Но главное – он ни слова не сказал про него, исполнителя, чем заслужил немалое уважение заказчика.

– Даня, давай на железнодорожный вокзал лучше съездим, – решил наставник и написал Марине смс с одним словом «завязывай».

Личный водитель был молчалив и сосредоточен, сонно моргал. Ночью глаз не сомкнул. То ли Полина слишком старалась, когда заходила в ночи в гости, то ли думал о призраках, ночуя в зале в одиночестве и прислушиваясь к кухне.

По пути ответил на звонок мобильного. И уже паркуясь на привокзальной площади, заявил:

– Шеф с работы звонил. Господин Дарк, через шесть часов свингер-пати в особняке у мэра состоится. Мы участвуем?

– Мы – нет. Полина и Соня участвуют. Съездишь за ней. Я напишу подготовительное письмо, когда вернусь.

– С вами на вокзал сходить?

– Нет, не надо… Просто куплю билет и обратно.

Дарк покинул автомобиль, прошёлся по площади и зашёл в здание. Звякнув перед металл детектором связкой ключей, он заодно извлёк искомый ключик и подошёл к камере хранения.

Ячейка номер семнадцать стояла закрытой. Никаких видимых повреждений на ней не было, кроме разве что небольшой царапины в районе замка. Такую мог поставить подпитый пассажир, не сразу попадая в цель. Или человек с трясущимися руками по причине болезни Паркинсона.

Ключ попал в замочную скважину сразу, легко провернулся. Дарк приподнял бровь, увидав свой черный дневник ровно на том же месте, где тот и оставался всё это время. Более того, на нём скопился изрядный слой пыли. И прежде, чем взять дневник в руки, мужчина тщательно подсветил телефоном на кожаную обложку, пытаясь разглядеть свежие следы от пальцев.

Ни единого!

Слой ровный, как будто всю неделю дневник только и ждал своего владельца. Дарк сглотнул пересохшим горлом, потёр виски и закрыл ящик.

Картинка не сходилась. Были лишние, исключающие друг друга пазлы, как будто в одну кучу смешали детали от разных рисунков, а затем разделили их между парой собирателей и посмеивались, когда у тех не получалось чёткой картины мира.

Достав телефон и уняв ускорившееся сердце, Дарк решил позвонить Соне. Её голос успокаивал. Своим сумбуром мыслей она структурировала собственный мыслительный процесс.

– Да, это я… Какие планы на вечер?.. Какой свой наряд ты считаешь самым эротичным?.. Нет, красное платье не пойдёт… Даниил заедет за тобой за пару часов, прикупите что-нибудь более игривое. Корсет там или платформы. И маску. Обязательно нужна маска на пол-лица… Да не важно с ушками или без… Что значит, можно ли взять пробку с хвостиком? Нужно! И вибратор розовый не забудь… Да, я тоже буду участвовать... Дистанционно… Всё, мне пора.

Отключив телефон, Дарк усмехнулся.

Соскучилась. Даже очень. Важнее услышать не то, ЧТО говорит, а то, КАК говорит. Если на первые фразы отвечала, едва сдерживая эмоции, то как только услышала о задании, поплыла.

К концу разговора вновь готова идти в огонь и воду, получая по голове медной трубой.

Таковы женщины. Их не надо пытаться разгадать. Надо любить заочно, порой подкидывая пищу для размышлений, чтобы сами себе ничего не надумали. Ибо – таковы женщины.

Создать нечто из нечего – их конек.

К автомобилю Дарк возвращался с ощущением, что кто-то постоянно смотрит в спину. Но резко оборачиваясь на 180 градусов, и наплевав на то, кто что подумает, он видел только спешащую толпу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Где же ты… и кто»?

Похоже, за всеми пожарами и потопами, его собственные «медные трубы» были ещё впереди.

Глава 7 - Вечеринка у смерти дома

Вечер тих и обманчиво застенчив. Но только не в салоне джипа.

– Ну же, вставляй, – улыбнулась Полина, подводя губы в зеркальце, которое потом и чмокнула, проверяя помаду.

– Прямо здесь? – опешила Соня, не рассчитывая на анальные манипуляции в автомобиле в движении.

– А что, там что ли? По приватным комнатам с интимной подсветкой?

– Зачем, вообще, это делать?

– Так тебе там палец в жопу засунут быстрее, чем спросят о погоде и поинтересуются мнением о политике, – объяснила более опытная в этих делах чернявая. – Там пустых разговоров не будет, подруга. Только бухло и разврат. Да и мы обе знаем, что скорее всего засунут не палец. А оно тебе надо?

Рыжая красотка покраснела, посмотрела в зеркало заднего вида, где на миг мелькнул взгляд водителя. Затем выдохнула и без сомнений расстегнула молнию на заднице костюма.

Решившись, Соня взяла в руку «лисий хвостик». Чернявая подруга уже обмакнула его в гель, так что оставалось лишь поелозить по анусу смазкой и неторопливо ввести внутрь, позволяя непокорной попке раздвинуться и пропихнуть инородный предмет внутрь.

– Как ощущения? – Полина улыбнулась, дожидаясь, пока Даниил откроет дверь обеим.

Простые правила приличия, привитые здоровяку с третьей затрещины по затылку.

– Ощущения? – переспросила Соня в лёгкой растерянности. – Ощущений море. Холодновато, но… приятно. По-моему, я начинаю возбуждаться. В письке и так уже плотно вибратор сидит. Теперь они трутся друг о друга через стенку.

– Будоражит?

– Если Дарк включит игрушку, я просто не смогу идти. Просто упаду и начну кончать на дорожке.

– О, там это только приветствуется, – подчеркнула Полина. – Ты не переживай насчет извращенцев и прочих любителей двигать и тыкать. Пару дырок мы тебе прикрыли. Главное в рот не бери… сразу.

– Я и не собиралась, – ответила Соня, и задумалась.

Перед глазами пролетели сотни членов. Но все из порно и интернетовских фотографий. Вспомнила даже случай, когда ей самой прислал член какой-то студент на форуме любителей жёлтого цвета.

Можно ли отказаться от такого, если увидит вживую? Вопрос остаётся открытым.

Алый латексный закрытый костюм с обилием застежек-молний плотно облегал тело без нижнего белья. Соня, встав на асфальтированную дорожку, и немного поелозив попой, ощущала себя в чудесном тонусе. Сердце билось быстрее, дышалось легко.

Как будто готова сорваться со старта и бежать несколько километров быстрым темпом прямо с этим хвостиком. А маска на треть лица с ушками мышки позволяла остаться инкогнито. Так никто не узнает бегунью, вздумай она по пути лечь и начать испытывать оргазмы.

«К черту все феминитивы. Никаких бегунов. Бегунья-развратница. Одна единственная на весь мир», – подумала Соня, улыбнувшись подруге так, как будто обе задумали шалость.

– Всё, Даня. Ты свободен, – отпустила водителя Полина и обе пошли к воротам особняка мэра.

За ворота автомобили не пускали. Так что гостей высаживали перед забором, и автомобили уезжали в сторону заката.

– Повеселитесь там, девочки, – буркнул для порядка нижний, и джип укатил в ту же сторону.

Соня повертела головой из стороны в сторону, чтобы увидеть края особняка. Трехэтажный, с большой резной крышей, он был шире детского садика, и легко мог заменить собой среднюю поликлинику или больницу.

– Ого, здоровый! – отметила Соня.

– Чего не скажешь о члене мэра, – рассмеялась Полина, поправив прическу. – Пойдём, сама всё увидишь. Эх, если бы эта мудила привилегированная так о городе заботилась, как о своем особняке, мы бы жили как…

– … в сказке? – подсказала Соня, подхватив подругу под руку.

– Люди, – уточнила Полина. – Но в сказке. Только без троллей и упырей, с кем чаще приходится иметь дело, чем с принцессами. А сейчас мы идём в замок, полный тех ещё сказочных персонажей.

– Принцы? – уточнила уже Соня.

– Как бы не так! – хмыкнула чернявая. – Огры и дьяволицы.

Полина предпочитала более открытый наряд, состоящий из обтягивающего синего платья без ничего под ним и туфли на платформе, чтобы быть одного роста с подругой. В качестве своей маски чернявая выбрала бархатную БДСМ-маску в фиолетовом цвете, расшитую узорами.

Соня, двигая ногами как колодками, привыкала к ощущениям в теле. Анальная пробка была довольно маленькой в диаметре, но длинной, чтобы компенсировать вес пышного хвоста.

– Дарк заботится, выходит? – спросила Соня, вспоминая о «прикрытости дырок». –Но если он хотел, чтобы я осталась не тронута, то не послал бы на свингер-пати… Так?

– Заботиться, как умеет. Хвостик подстегивает к тебе интерес. Твой костюм довольно закрытый, к тебе не подступиться как на вид. Так что люди будут трогать твой хвостик и флиртовать через этот милый коммуникабельный девайс. Подцепи мэра, пообщайся, отвлеки внимание, а я внедрюсь в стан бритых жопок или фемок и разузнаю всё про Сашку Солнцеву. Хрена она с женой мэра катается вообще? Мне всё интересно.

– Значит, пробка говорит, что я ещё и доступная? – сделала свой вывод Соня, стараясь справиться с волнением.

– Делает вид, – хмыкнула Полина. – Ты сейчас как ёжик. По сути – до тебя не дотронуться. Но мило фыркаешь носиком и всем нравишься. А есть у тебя бешенство или нет, не так уж и важно… Можешь кусаться! Кстати, если что, пользуйся презервативами. Эти денежные мешки, конечно, периодически проверяются, но всё же.

– Вот ещё, – Соня поправила хвостик, даже не думая о таком.

Пробка. Вот о чём она могла только думать.

Она-то и придавала особую пикантность ситуации, подкидывая девушке подозрительно-приятных ощущений среди толпы разряженного бомонда, что одарил девушек своим вниманием ещё во внутреннем дворике. А стоило пройти в помещение в залу, как все только и делали, что смотрели на её хвостик.

Во всяком случае, рыжей чертовке так казалось.

В углу залы, в компании девушки в очках, стояла блондинка, заливаясь шампанским с подноса. Пара абсолютно голых официантов и официанток бегала по комнатам, раздавая всем фужеры.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Соня невольно засмотрелась на мужчину официанта. Похоже, мэр нанял на вечер культуристов. Достойное, крепкое тело, как у гладиатора. А на мошонке белый бантик, который сегодня обязательно сорвут.

Девушки-официантки были сплошь загорелые и… с чёртовыми хвостиками, торчащими из причинного места!

– Это что?! – воскликнула Соня. – Меня сегодня ещё и за официантку примут?

– А вот и Сашка. Интересно, узнает меня? – отмахнулась от неё Полина, быстро переведя тему. Вдобавок, оставила её одну.

– Эй, не хочешь первой уединиться в комнате для дам? – обращалась она уже к новой девушке.

– Почему бы и нет? – улыбнулась сверстница Полины в очках.

Тут Соня поняла, что чернявая подкатила не к самой Саше, а её спутнице.

– Хитрый ход. Кто ещё расскажет все секреты лучше, чем пьяненькая партнерша? – вздохнула рыжая и застыла, не зная с чего начать.

Так глупо и необычно она себя ещё не ощущала.

Где же чёртов Дарк, когда он так нужен?

* * *

Дарк поправил маску и улыбнулся, наблюдая за Соней и Полиной со второго этажа. Встав неподалеку от лестницы, он занял удобный обзор.

Отсюда одинаково хорошо видно, как за пунцовыми щеками рыжей, так и за хищным взглядом чернявой, что начала тискать вчерашнюю студентку в очках прямо на глазах закипающей блондинки. Та в свою очередь не растерялась и схватила за руку первую, кого увидела – Соню. И так же повела в комнату для уединения.

Процесс получения информации, определенно, начался.

Конечно, он не собирался отправлять девушек на задание одних. «Хочешь сделать дело хорошо – сделай его сам». Принцип, которого Дарк предпочитал по жизни придерживаться.

Пока Марина вычисляет, кто его подставляет, а половина её начальства уже избавляются от одежды и заочно здороваются друг с другом за член, или засаживают молодящимся женам коллег и знакомых, а то и разбирают плетки по тёмным комнатам, он проследит за женой мэра. В маске хрюшки-свинюшки, чтобы больше влиться в местный коллектив.

«С волками жить – по волчьи выть».

Ему не обязательно было трахать жену мэра, чтобы узнать все её секреты. Надевая маску, сохраняя видимость инкогнито, люди сами не прочь разболтать их первому встречному. Было бы желание послушать.

Уже не молодую, но упорно молодящуюся леди, что подкрашивала седину и рисовала брови, более пылкие самцы и самки обходили стороной. Потому на жест Дарка и предложение прогуляться, она клюнула сразу.

По сути всё, что ей было необходимо в первую очередь, это внимание.

Мило беседуя, они бродили по внутреннему дворику, коротая время за ни к чему не обязывающими разговорами. И до самых сумерек оценивали кричащий о достатке, но напрочь лишенный вкуса, ландшафтный дизайн.

Такое случается, когда дизайнер учиться в Италии, возвращается на Родину, и сталкивается с местными реалиями и горе-пожеланиями заказчиков, которые слышать его мнения не желают, но знают, как и что нужно делать.

В беседке сада за высоким забором, среди совокупляющихся на газоне парочек, они присели на скамеечку, и зацепили по фужеру шампанского у официанта.

Тогда она взяла его за руку и призналась:

– Ну свинг и свинг. Ничто не ново под луной. Каждую неделю одни и те же… хм… лица. То ли дело – ячейка сексты. Вот что было интересно на первых порах.

– Это почему же?

– Да была у ячейки удачная верхняя – Анфиса. Я даже завела молодую подругу по её рекомендации. Но с Сашей мы быстро разошлись во мнениях. Любвеобильная особа предпочитает более молодые тела. Такова суть прошмандовок. Молодость уходит, а по пути берёт все, до чего может дотянуться.

– Секста? Анфиса? Первый раз слышу, – изобразил удивление Дарк. – Наверное, что-то подпольное? Созвучное секте?

Под маской видно только губы и глаза.

Жена мэра оказалась интересной собеседницей. Умная женщина говорила правильные вещи. Закрались подозрения, благодаря кому Головкин получил своё кресло. И теперь удерживает его всеми доступными средствами. А чтобы не отобрали раньше срока, по периметру, и внутреннему дворику периодически ходят суровые охранники, что делают вид, что не видят голых людей.

Напоили их при этом самих бромом или надели в пояса верности, уже не так важно. Гостей они не касаются, фотографий не делают и на том спасибо.

– О, нет. Секста – это как бы… разумные фемки, – наконец, подобрала она верные слова. – Я предлагала главной свою поддержку и неоднократно переманивала вступить в наши ряды. Благо у нас тут есть, где разгуляться. Но Анфиса упорно держалась мнения, что секста доступна всем, а не только… нашему кругу. «Нашему кругу», представляете? Так и говорила. Как будто мы тут все чумой болеем, а не миллионами вертим.

Дарк отвёл взгляд. Выходит, его ставленница сражалась с искушениями до последнего и стойко придерживалась политики «вседоступности». Никакой угрозы со стороны «городского комитета» ей не было.

«Тогда кто её убил»? – стучал в голове один и тот же вопрос.

Дарк на миг упустил нить разговора, а когда очнулся, жена мэра начала раздеваться, принимая молчание за согласие.

– Молодой человек, вас верно утомила моя болтовня. Вы пришли получить своё удовольствие. Ваше право. Сдается мне, вы видимо любите тех, кто постарше, раз выбрали меня. В научном мире это называется «герантофилией». И мои любвеобильные дети действительно рано сделали меня бабушкой. Но я ещё не настолько стара, чтобы делать вам минет без челюсти, уверяю вас. Напротив, я опытная леди. Уважаете горловой минет? – она присела на корточки, и собиралась уже встать на колени, когда Дарк мягко приподнял её за локти.

– Не торопитесь. Я… долгий.

– Долгоиграющий? – она улыбнулась, но все же снова села рядом, немного успокоилась. – Я точно раньше вас здесь не видела. И прекрасно понимаю, что вы здесь не за сексом. В лучшем случае вы предпочитаете особые извращения, о которых не торопитесь рассказывать. В худшем, вы асексуальны и предпочитаете поговорить.

– Ну что вы? Я просто хотел предложить зайти в комнату одиночества, чтобы подготовиться, затем принести ещё шампанского и продолжить… наш интим.

– Полагаете, я всё ещё буду ждать вас? – кокетничала она, набивая цену при отсутствии покупателей.

– Уверен, – мягко улыбнулся Дарк. – Вы такая замечательная собеседница. А мы ещё не договорили.

– Самовлюбленный, но всё же не эгоист, – в ответ мягко рассмеялась она. – Что ж, если я увижу в вашей руке здесь через четверть часа два фужера, то всё так. Буду ждать.

Дарк поднялся и быстро пошёл в здание. Полина и Соня за это время могли натворить разного. Заболтался.

Подхватить обеих под руки, и проваливать отсюда быстрее. Вся информация получена, ловить больше нечего. Ощущение, что ползаешь по дну банки с пауками и ядовитыми змеями. Ужалить могут в любой момент.

«Забрать хотя бы рыжую… чернявая и так неплохо выживает», – мелькнула мысль.

Как вдруг на грани слуха донёсся вскрик.

Дарк остановился, повернулся. Не то, чтобы по округе не слышались стоны, а из открытых окон комнат разносились крики и возгласы «ещё-еще!», с периодичностью, словно предвыборные лозунги. Но этот вскрик принадлежал уже знакомому мягкому голосу пожилой леди. И ноги безошибочно повели обратно к беседке.

Жена мэра лежала под скамейкой, раскинув руки. Застывший взгляд смотрел под деревянный потолок. А руки, что ещё пару минут назад желали достать его член из штанов и показать чудеса горла без кадыка, не шевелились.

Шея была неестественно вывернута вбок и Дарк понял – щупать пульс бесполезно.

Он осмотрелся. Вокруг мелькали люди, удлинялись тени в сумерках, зажигались первые звезды. Убийца мог быть уже где угодно, как арабский ассассин, ловко подгадав момент, нанеся смертельный выпад, и исчезнув, растворившись в толпе.

Искать его бесполезно. Бесполезно кричать и звать на помощь. А хуже того, последний, с кем её наверняка видели – был он.

Дарк резко подался назад, искренне собираясь повторить маневр с отступлением. Но наткнулся на голого официанта, снёс поднос. Прислуга, извиняясь, начала собирать осколки рядом с беседкой, но там же заметила тело.

Официант поднял голову, а затем закричал, призывая внимание охранника. Ближайший бодигард в одежде появился быстро, послышались переговоры по рации. Вызвал подмогу.

Дарк сделал руку-лицо и застыл на месте.

Покер-фейс, что ещё остается? Бежать сейчас означало автоматически признаться в преступлении, которое в очередной раз пытались повесить на него.

Но… кто?!

Глава 8 - Тенью нарисованный

Удивленный взгляд Марины нельзя было описать ни одним языком мира. Майор стояла и смотрела на Господина минуты две, на автомате отвечая стоящим рядом людям:

– Да, Павел Сергеевич… Здравствуйте, Игорь Леонидович… Я знаю, как работать, Светлана Степановна… Борис Викторович, вы то куда с вашим геморроем полезли?

Начальники проплывали рядом с ней в разной степени одетости. Их предстояло допросить, зафиксировав присутствие для протокола.

Здание оцепили по периметру в мгновение ока. Охрана никого не выпускала, передав это право полиции, что быстро запросило подкрепление.

– Иннокентий Геннадьевич, ну какого хуя?! – пылко спросила Марина, когда они наконец остались одни у беседки. – Тебе проблем что ли мало? Я те разгрести не успеваю!

– Я оставил её всего на минуту! – прервал Дарк. – Убийца был рядом. Всё время. Он ждал удобного момента. Он всегда рядом со мной! Мне… не по себе, Марин. Почему он просто не грохнет меня?

– Потому что ты… лакомый кусочек.

– Что ему нужно?

– Не знаю… денег, власти? – предположила Марина. – Что там у тебя ещё есть, кроме хера по колено?

Майорша осмотрела ближайшие кусты, затем заглянула под беседку, перевела взгляд на строения. Полно мест, где можно было спрятаться, несмотря на наличие охраны.

Переговорив с начальником охраны, самым лысым и плечистым качком, Марина и тут не смогла обрадовать – видеокамеры по понятным причинам на вечер отключили.

– Я не знаю, Господин. Мне только и остаётся, что тебя в одиночку посадить и людей приставить, чтобы и тебя… не дай бог… на тот свет.

Дарк присел на скамейку, обронил:

– Марин, захотят – и там достанут. Я только не могу понять, кому это надо? Если ячейка не нужна городскому бомонду, как я надеялся… то, кто? Конкуренции в писательско-сценарной среде не существует. Все одинаково бездарны. А те, кто живут процессом, а не выживают, а давно свои сферы поделили.

Марина истерично улыбнулась:

– Может, вражда среди поставщиков хуёв в города?

– Первый раз слышу. Такой бизнес захватывать некому.

Марина села рядом, глядя как перекладывают и уносят на носилках тело.

– Я думала ты в особняке с Даней. Зачем сам полез? Девчонок же послали.

– Привык… работать самостоятельно, – ответил, вновь ощущая пересохшее горло, Дарк.

– А теперь мэр требует тебя четвертовать. Вон у него рядом судья, прокурор, и весь дом случайных присяжных. Тебе пожизненное на раз-два влепят.

Дарк покачал головой.

– Нет.

– Что «нет»?

– Марина, ты когда протокол допроса составишь на всех присутствующих, тебе его завтра же намекнут потерять, – спокойно ответил Дарк. – Думаешь кому-то из здесь присутствующих хочется, чтобы о нём говорили, как об участнике такого мероприятия? Журналистов купить можно, но интернет об этом молчать не будет. Спорим, в списке будут уже совсем другие Ф.И.О.

– Ещё этой ночью, – не стала скрывать Марина, прекрасно зная кто первым к ней обратиться, потом кто повторит запрос «на ковре», а кто придёт с подарками в кабинет на рассвете, чтобы тоже примазаться.

Дарк, засмотревшись на яркий фонарь во дворе, вдруг легко улыбнулся и поднялся.

– Пошли.

– Куда?

– Поговорим с мэром. С глазу на глаз.

– Хуясе! – удивилась Марина. – В смысле, поговорим? Ты может перед ним ещё и маску снимешь?

– Они давно не любили друг друга, Марин. Ну как давно… никогда, – объяснил Дарк. – По-моему, он давно был не против, чтобы её кто-то убрал.

– Это предположения, разговоры, – шикнула Марина. – Их к делу не пришить.

– Единственное, что важно это то, что теперь он единственный наследник всего её состояния. Это сотни миллионов, Марин.

– И, конечно, не рублей.

Он кивнул:

– Деньги сыграют роль. Князьки не хотят терять власть. А вот шумиха никому не нужна. Выборы на носу. Конкуренты закопают мэра по такому случаю и всплывут старые дела. Начнутся делопроизводства. Жена намекала, что скелетов в шкафу у них хватает.

– И что ты собрался делать?

– Представить ситуацию как несчастный случай.

Марина застыла, переваривая сказанное.

– Я был рядом, она выпила, поскользнулась и ударилась шеей о ступеньку, – спокойно объяснил Дарк. – Как типичный обыватель, я потерял дар речи от испуга, попятился звать на помощь и наткнулся на официанта. И уже тот вызвал охрану. Всё сходится. Моих отпечатков на ней нет. Или чего вы там ищите в первую очередь? Следы спермы? Да брось!

Марина снова с минуту смотрела на Дарка глаза-в-глаза. Затем кивнула и произнесла:

– Это может сработать. Но… просто скажи мне, что ты её не убивал.

– Марин, чего ты несёшь?

– Ладно… верю. Идём.

* * *

Соня вышла из дома и с большим удовольствием выбросила в мусорный контейнер большой пакет с латексным костюмом. Затем, поглядев на звезды с минуту, вернулась домой и вместо того, чтобы поспать последние пару часов, села писать письмо за ноутбук.

«Что это было, Дарк? Разврат, убийство, допросы… Жизнь меня к такому не готовила. Я как дура стояла в этом чёртовом костюме, краснела, бледнела, потом пошла блондинкой в комнату, а она лезла целоваться. Я настолько растерялась, что вместо того, чтобы вытащить из неё все секреты, объясняла, что я не такая.

А ты так и не активировал эту проклятую игрушку! Зато Саша почти активировала меня. Дальше не помню, шампанское ударило в голову. Я где-то проебала этот чёртов хвостик. По-моему, видела его у какого-то мужика между ног, когда нас выстроили в зале и попросили снять маски люди в форме.

Паутинка, Дарк. Знаешь, такая… едва уловимая. Та, что видна лишь при ярком свете солнца, да после дождя, когда мелкие капли оставляют свой след, делая ее заметной. Несмотря на то, что паутина очень прочная, она очень маленькая. Оттого мы её легко рвем. Мы, люди. И ты забыл об этом, отправляя в логово дракона, где того не оказалось, но по случаю была дракониха. Которая жрать не стала, но едва не трахнула.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Так вот, паутина имеет свойство рваться. Как бы тщательно не старался паук плести узор, делая ловушку крепче, она всё равно рвётся. Он может чинить её бесконечно долго, иногда даже починив, думает, что наступила тишина и счастье. Но паутина снова рвётся, как только мимо пробежит какой-нибудь пёс, подует сильный ветер или шаловливый ребёнок решит познавать мир.

Ты забываешь об этих факторах, Дарк.

Иногда пауку всё же удается заманить муху в сеть. Испить до дна её соки, высушив бездушное тело. Паук снова сыт, счастлив и ленив, и лишь колеблющаяся нить паутины напоминает ему о первичных рефлексах и что он всё ещё жив.

Ты стал настолько ленив, Дарк? Нет, ты хитер!

Ты прекрасно знаешь, что без мухи и паутины жизнь невыносима и скучна. Паук хищник, ловкий, умный, расчётливый хищник. У него восемь глаз, которые видят и замечают то, что другим и не под силу.

Странно, почему говорят, что лев – царь зверей. Нихрена! Этот как раз ленивый кусок говна, за которого все делает львица. К примеру – охотиться. Всё, что делает лев, это иногда с ней совокупляется и любуется своей гривой в остальное время, если не спит.

Почему не паук с его выдержкой и хладнокровностью считается доминатом? Всё – гребанные размеры. Никто не принимает паука всерьез, даже если он ядовит. А льва принимают.

Лев, понятное дело, всё испортит в решающий момент, завидит свой хвост или тень и побежит за ними. Котенок, что с него взять? Паук же делает так, что муха сама своими собственными крылышками прилетит к нему на смерть.

Я – муха. Ты – паук. Не глупый, ленивый лев.

Так плети же свою чёртову паутину, Дарк!

Восстанови то, что рвут обстоятельства. Мне не хочется верить, что мы теряем эту нить. Но я перестала чувствовать, что ты меня слышишь, заботишься обо мне, чувствуешь меня… где ты?

Ты стал раним, эгоистичен и закрыт. То ли ты растерял свои супер-способности и потерял власть над своей безобидной назойливой мошкой-мушкой, то ли опустил руки от отчаяния, что коварный план по захвату мухи в плен не работает.

Хочется верить, что мой паук никогда не сдаётся. И уже принялся за работу.

Офигевшая от всего происходящего, Соня».

* * *

Сердце стучало на зависть загнанному зайцу. Во рту пересохло как в пустыне у путника без фляги. Без надежды проглотить ком в горле, Дарк посмотрел на пальцы – трясутся. Тело покрылось потом, как будто сидел в парной.

Состояние не комильфо. Да чего скрывать – отвратное состояние!

Слова и мысли, едва выстроившись в более-менее стройный порядок в голове, путались. Свет повсюду резал глаза, слепил, отвлекал. Ламп, светильников и люстр столько, как будто мэр боялся теней. И пытался уничтожить каждую. Счёт за электричество, наверняка, зашкаливал.

У Дарка безумно болела голова. Они очень долго с Мариной, словно в замедленной на 1,5-2 раза съёмке, поднимались на второй этаж особняка мэра.

Ноги тяжёлые, шаги медленные. Каждый новый словно приближает к эшафоту. Но почему такое ощущение, если сам напросился в гости к палачу?

Мужчина в последний раз бросил взгляд через лестницу на вестибюль. Люди в помещении рассосались. Ни полицейских, ни прислуги, ни гостей. Время за полночь. Всех распустили. Осталось только пара охранников, приставленных непосредственно к нему, чтобы после поговорить по душам в кабинете позже. Раз электорат просит, избранец поговорит. Мэр уже отпускает последних гостей, прощаясь на пороге дома. Едва закроется дверь, уберет скорбный вид и станет самим собой.

Вот только какой он – внутри? Настоящий.

Дарк остановился, глядя на яркий светильник-лампу в коридоре, который светил как софит в студии. В висках стучало. Голова вдруг заболела так, что зажмурился. Марина взяла под руку, прекрасно понимая его состояние стресса. Повела дальше.

Один из охранников уже открывал дверь кабинета, а второй провожал, глядя в спины. Оба вооружены, оба прекрасно обучены. От таких не сбежать, не отпроситься в уборную.

– Ты в порядке? – вопрос Марины словно разрезал тишину мёртвого мира.

Дарк вместе с ним услышал фон в ушах, моргнул от яркого света и вдруг… расслабился. Состояние стресса ушло, как и не бывало. Он улыбнулся и уверенно кивнул.

– В полном, дорогуша.

– Дорогуша?

– Не придирайся к словам, красивая. Идём, джентльмены нас уже заждались.

Теперь уже он подхватил её под руку энергичным движением. И уверенно повёл в комнату, которая через несколько минут станет комнатой допросов, пыток, а может быть и последним, что увидят в жизни.

Кабинет утопал в роскоши и спокойно мог вместить десяток человек. Широкий стол на четверых из красного дерева, с одним огромным креслом босса и тремя маленькими стульчиками с едва обозначенными спинками напротив.

Резные стулья по краям для ожидающих взбучки тоже выглядели бюджетными. Не то, чтобы мэр не мог себе позволить более дорогие стулья для гостей. Нет, он делал это нарочно, чтобы сразу подчеркнуть статус тех, кто пришёл. Пришел, ни много ни мало, к нему.

Пришёл просить. Пришёл кланяться.

Патриции и плебеи разделялись за порогом кабинета, даже если до этого поднимались по лестнице лишь те, кто входил в «золотую тысячу» города.

Ворсистый мягкий ковёр под столом. Под ковром – дубовый паркет из мелких кирпичиков. Каждый такой кирпичик как на глаз, кричал о том, что куплен за доллары. Привезен из-за океана.

Дарк, более не обращая внимания на охрану, что встала у входа, подошёл к столу. Уставился на стену. Она выделялась среди убранства помещения. Там висел в шикарной золоченой рамке трикселион – символ БДСМ.

Три последовательно сменяющие друг друга капли в круге жизни. Инь-ян, как мужская и женская энергия, и еще какая-то тайна третьей «капли». Вроде обновления.

«Может быть, третья капля третьего пола? Нет такого определения, а жаль. Ведь мир стремительно меняется. И символ боли, крови и удовольствия должен обновляться вместе с ним, чтобы всем типам извращенцев под одной крышей не было тесно и не разбивались на фракции», – подумал Дарк.

Мысли показались забавными. Громко присвистнул, вновь разорвав повисшую тишину. Марина неловко присела на стул, подогнув коленки, как девственница на первом свидании.

Служивая сейчас и в форменном пиджаке излучала кротость и смирение. И советовала всем своим видом сделать спутнику тоже самое. Но его как будто подменили.

– Ничего себе атрибут для загородной резиденции мэра, – воскликнул Дарк. – Это с чего вдруг трикселион висит над головой… как его там? Залупова?

Марина приподняла бровь, оторопев от такой наглости и повторила:

– Головкина Вячеслава Степановича.

Как зовут городского начальника и божка местного мирка майор повторяла уже трижды за последние два часа. Ранее Дарк не жаловался на память.

Присмотрелась. Вызов? Или стресс проявлял себя?

«Снаружи спутник взял себя в руки, а вот внутри волновался, как перед экзаменами», – с грустью осознала блондинка.

Спокойный внешне как удав мужчина меж тем кашлянул, раздумывая над тем, как выглядел бы его обновленный трикселион.

Возможно, изменилось бы даже название. «Триксель». Который народ бы быстро обозвал «три экс эль». А потом стал прописывать просто XXXL, дополняя первый признак порно особой буквой, что конечно бы обозначало – мы другие. Нам уже мало.

– Как же давно не обновлялся символ БД, ДС и СМ, – обратился он к бледной как мел Марине.

Предчувствуя провал, она начала переживать за него. Чего только люди не городят на нервной почве. Сама этим активно пользовалась на работе. И даже к выговорам начальства приобрела иммунитет. Но он на расстоянии не передавался напарникам.

«Как помочь Господину со стрессоустойчивостью»?

Раздумывая, блондинка только и делала, что смотрела на пистолеты в расстёгнутой кобуре. Двое охранников в кабинете показывали своё превосходство, даже не думая прятать оружие. Она прекрасно понимала, что даже форма майора и служба при исполнении не спасут, если будет приказ пустить пулю в лоб и работать лопатами. Закопают на заднем дворе, посадят пару деревьев. И скажут – так и было.

«Ландшафтный дизайн, мать его».

Служебное оружие забрали ещё на первом этаже. Ровно в тот момент, когда резиденцию покинул последний генерал.

Через пару минут после этого разговора обязательно включат камеры безопасности. А пока… пока их тут нет. Не было. И не будет. Официально.

«Конечно, шумиха никому не нужна. Поэтому сначала – диалог. Но как же тщательно стоит подбирать слова», – подумала Марина и слабо улыбнулась, в пол-уха слушая Дарка: «Несёт ахинею. Пиздец им обоим».

Не о том думает. Надо о безопасности. Верные слова подбирать в уме. Мёд в уши лить. Кланяться в ноги. Она даже готова чуть ниже, с прогибом. Тогда может и покинут кабинет на своих двоих.

С другой стороны, не убьют же их тут, в самом деле. Чего-то она всё-таки стоит со своими погонами. Ну а что они сами попросили о встрече в нерабочее время, так это уже частности. Всем нужны услуги. Нашел же их отдел эту грёбанную собачку.

Опять же, сказать о том, что сейчас не лучшее время для ответной услуги, значит ничего не сказать. Мэр пару часов назад потерял жену. И сейчас вообще не понятно, что у него за настроение.

«Обматерит, бросится в пляс или заплачет? Возможно всё».

– Три принципа – БДР ещё куда ни шло, – продолжил спокойно Дарк. – Но три позиционирования – верхний, нижний, свитч уже недостаточно. Определений как минимум десять. Где гедонисты? Извращенцы? Рабы? Свингеры? Фетишисты? Да и сами садисты и мазохисты? Всех под верхов, низов и сомневающихся-неопределившихся не запихнуть. Не находишь, Мариночка?

– Иннокентий, блядь, Геннадьевич… ты можешь пару минут помолчать? – прошептала блондинка. – Нервы в струны стянуты. Сейчас твоя жизнь будет решаться, а мои уже разъехались.

– Они ведь и разукрашены странно, – как ни в чем не бывало продолжил рассуждать Дарк.

Даже поднялся со стула и обошёл стол мэра, чтобы лучше разглядеть символ. Разве что в большее кресло босса не уселся, чтобы слишком не нервировать «гвардейцев кардинала».

– Тут так мало цветов, Марин. Монохромное мышление. Видишь? Чёрный – цвет классики, строгости законов, незыблемости устоев. Белый – символ безопасности, добровольности, костности мышления. Но что мешает третью каплю разукрасить в жёлтый? Красный? Или давай мыслить шире – в радужное семицветье? Почему так зачмырили радугу?

– Никаких радуг, а то довыёживаешься, – процедила сквозь зубы Марина.

– Скажи мне, Мариночка, а является ли пропагандой гомосексуализма радуга как таковая или только изображённая на флаге?

– А тебе не насрать? – попыталась приструнить майор. – Не рисуй, не изображай и целее будешь.

– То есть если я смотрю на радугу, я что уже вне закона? – усмехнулся Дарк. – Дети, рисующие радугу на альбомных листиках в детских садиках тоже попадают под пропаганду?

– Ну что ты несёшь? Нет, конечно.

– А если это дети оппозиции?

– Заткнись, прошу тебя.

Но Дарка было уже не остановить.

– Что с этим миром не так, Марин? Почему нам запрещают изображать цвета? Я хочу пользоваться каждым тоном и полутоном, оттенком. Мне не важно, что он подразумевает в головах некоторых людей. Коричневый или серый для меня не символизирует фашизм. Розовый – просто приятный цвет, а не цвет лесбиянства. Когда я изображаю зелёный, я не думаю о Гринписе. Голубой? Серьёзно? Это небо! Причем тут отношения двух мужчин? Это просто цвет нашего шарика. У нас, на этом шарике почему-то стало все не так. Принято считать, принято изображать, принято думать. Кем, блядь, принято? Кто сказал, что можно думать и решать за нас?! Нет, ты скажи мне, Марин? Марина!

Майор сунула лицо в руки, вздохнула, пытаясь отключиться от раздражителя. А Дарк в процессе рассуждения подошёл ещё ближе к охране. Те напряглись. Руки потянулись к оружию. Отчетливо раздались щелчки снятых большими пальцами предохранителей.

– Вот вы, мужики, что думаете насчёт таких запретов свободным художникам? Есть ли смысл?

Те переглянулись.

– Одному художнику тоже рисовать запретили, так он потом столько всего наворотил, что весь мир хлебнул. А мог бы изображать блядскую радугу, как этот ваш… Подзалупныйй? Ой, не так сказал. Залупатый? Залупин? Марин, ну как его там? Что-то с памятью моей стало. Я опять забыл, как зовут этого бестолкового уебана.

Бодигарды ещё раз переглянулись, ошалев от такого хамства. Но тут дверь открылась и в кабинет вошёл сам мэр.

Охрана мгновенно вытянулась в струнку, расправив руки по швам и передала право реагировать боссу.

Майор на стульчике подскочила.

– А, Вячеслав Степанович, рад вас видеть, – улыбнулся Дарк и сделал шаг навстречу, протягивая руку. – Соболезную насчет потери жены… Позвольте познакомить вас с Тенью!

Мэр рефлекторно поднял руку в ответ. Но тут соболезнующий мужчина, вместо того, чтобы приложить руку к сердцу или обхватить руку второй ладонью, рванул его на себя.

Время для Марины словно замедлилось уже раза в три. Открыв рот, она заметила, как Дарк подтащил правой рукой Вячеслава Степановича на себя, а левую ладонь сжал в кулак и ударил ему прямо в кадык костяшками.

Пока мэр оседал, схватившись за горло, а один из охранников подхватывал его под руку, чтобы удержать на ногах, правая рука Дарка уже выхватила пистолет из кобуры другого охранника. Пистолет Макарова перекочевал в ладонь одной руки. Но пока дуло только выцеливало спрятавшегося за телом мэра охранника, свободная рука быстро и мощно ткнула костяшками пальцев под ухо обезоруженного охранника. Затем локоть прилетел ему прямо в лицо. Только после этого послышались один за другим пять выстрелов.

Марина с замиранием сердца обнаружила дырочки на голубой и белой рубашках. Сначала две пули в грудь получил мэр, а когда осел и придавил своим тучным телом опешившего охранника, следом разлетелся черепок уже бодигарда. Первая пуля срезала ему только ухо, а вот две другие пробили череп и горло.

Дарк повернулся к бедолаге, что катался по полу, зажимая расквашенный нос, и прозвучало ещё два выстрела. Охранник затих, получив пулю в живот и грудь, но ещё некоторое время пытался ползти.

– Сдохни, падаль ебучая! – подошёл к нему вплотную и ударил носком ботинка в висок Дарк. – Только и умеете, что мразь всякую охранять. Работал бы лучше там, где не нужно тела закапывать по приказу! Глядишь и пригодился бы Родине. А так, исполнитель, добро пожаловать в ад! Пиздуй на дно!

От последнего предложения пробрало даже майора. Оно эхом разлетелось по обширному кабинету, зацепив уши.

А Дарк спокойно повернулся к Марине и… снова мягко улыбнулся.

– Ну вот и всё, моя дорогуша. Идём на свежий воздух. Из них сейчас дерьмо всякое польётся. Нажрали в три горла деликатесов. Вонять буде-е-ет мама не горюй. Ты даже не представляешь насколько слуги народа бывают вонючие. Чем рогатее и хвостатее, тем дело хуже.

– Что ты, блядь, наделал! – почти по слогам ответила Марина, сползая со стула.

Ноги словно отказали. Не могла сделать и шага. Шок сменился ужасом, промелькнул истерикой в глазах, а затем треснул в сердце принятием. И всё за мгновения, которые она не могла контролировать.

– Я… я хочу все цвета, Марин, – восстанавливая тем временем дыхание после резких движений, ответил Дарк и снова улыбнулся. – Готова послушать мою историю?

– Какую нахуй историю, Кеша?! – она свалилась на колени перед телами, глядя на расползающуюся лужу крови. – Что теперь…будет? Это же… мэр! Пизда нам.

– Это не слуга народа, а подзалупный творожок. А нормального мэра вы ещё не избрали. Впрочем, героина в твоём городе теперь будет гораздо меньше, Марин, – неожиданно заявил Дарк. – Поехали. Отвезешь меня на вокзал. По пути всё расскажу.

– Кто ты такой… Дарк?

– Дарк отдыхает. Я его… тень.

Глава 9 - Новое колесо правосудия

Несколько лет назад.

Иннокентий Геннадьевич сидел на мягком стуле в арендованном кабинете. Обстановка из массажной только начиналась переходить в консультационный кабинет сексолога. И пока в ней стоили как кушетка, так и стол со стулом. На столе покоилась пара тетрадок белого и зелёного цвета. А рука до белизны сжимала ручку, не в силах ничего написать на новой тетрадке с белыми листками.

Если раньше молодой мозгоправ просто выдрал листик и вставил в другую тетрадку, то с этим клиентом он понимал, что пора заводить особую тетрадку.

Всё, что городил новый клиент ни в какие человеческие рамки не лезло. Но всё, что удавалось делать, слушая его истории, это незаметно сжимать и разжимать кулаки и заставить себя прирасти к стулу, чтобы не броситься на это животное.

Одни рамки всё же существовали. Рамки неразглашения. Многие этим пользовались, даже не подозревая, что их сексолог никакой особой клятвы не давал. И подчинялся только голосу разума.

Но заявлять в полицию Иннокентий не собирался.

Полиция не поможет без доказательств. Слово клиента против слова нелицензированного психолога ничего не стоит. Нужны доказательства, которые предприимчивый наглец, конечно, предоставлять не собирался. Слишком хитёр, чтобы попадаться. Запишешь такого на аудио – отмажется. Скажет, историю рассказывал. Вымышленную.

«Хоть с поличным сдавай – выкрутится».

– Я же не могу без новой пиздёночки раз в неделю, – вещал спокойно и размеренно лысоватый мужик в кресле с тусклыми рыбьими глазами. – Я как в душ их всех загоняю под вечер или с утра, когда меньше внимания, у меня душа поёт. Придумываю разные ухищрения, чтобы терли друг друга губками, пели, мылились, смеялись, а меня вроде и нет рядом. Потом выбираю одну и оставляю после занятий или прошу пораньше прийти. Она мне либо дрочит, либо сосёт. А если «брошенка», никто ей не занимается, или проблемы с деньгами, то иногда и присовываю. В письку то часто – палевно, плеву порвешь – проблемы потом, могут нахлобучить. А вот в попку – пусть попробуют доказать.

Иннокентий прищурился, пристально разглядывая пациента: здоровая образина 180 сантиметров ростом, 90 с лишним килограмм веса, с широкими плечами, медвежьими руками и плоским животом с отменным прессом. Работал в разное время то тренером по плаванью, то вожатым в пионерлагере, то пристраивался в секции. Обязательно детские. А иногда и физруком в частные школы брали.

«Когда работать никто не хочет, берут всех с улицы без проверки».

Нигде Виктор не задерживался надолго. Через пару месяцев менял место, едва начинались слухи, разговоры или пристальное внимание. Не интересовали его платежные ведомости или показатели успеваемости групп. Перебегая с места на место, как крыса с тонущего корабля, он старательно портил стране генофонд, уничтожая детские психики.

Детей Витя ломал со знанием дела, хрумкая их хрупкими душами как сухим печеньем. Яд его слюны пропитывал, смачивал, и тщательно пережевывая, превращал потенциальных спортсменок в серый биоматериал. Или коричневый, если не выплевывал в процессе, а трудился над какой-либо жертвой до последнего.

А всё благодаря лазейки в жизни. Имя которой – похуизм. К сожалению, когда родителям не было дела до своих детей, Виктор впивался в их ребёнка, как клещ, пока полностью не брал своё. А интересовало его черную душу только одно: растление.

Что рождалось под этой лысоватой черепушкой, знал только сам клиент. Но его глаза светились, когда с жаром рассказывал, как трахал детей.

«Педофил. Мразь. Конченный», – стучало в голове сексолога.

Кулаки снова сжались. Иннокентий едва не переломил ручку пополам. Таких в открытую охуевших людей ещё не встречал. Его наглость и беспринципность сравнивалась лишь с деятельностью чёрного риелтора. Тот без зазрения оббирал семьи, лишая самого ценного – крыши над головой.

Этот же подонок поступал ещё хуже и забирал истинно ценное – детскую непосредственность.

План созрел сразу. Лекарства. Химическая кастрация.

Сам Иннокентий Геннадьевич бланк выписать не мог, но в «белой» тетрадке немало официальных докторов, кто мог выписать любой рецепт под видом успокоительных.

Если кинувшего риелтора про себя простил, не став заказывать серьезным людям ему холмик в лесу, то это чудовище простить Кеша не мог.

Самое странное, что Виктор не существовал в сводках криминального мира. Чистая история, ни штрафов, ни краж, не привлекался. Даже подозрительно.

«Как же так получается, что маньяк и педофил сидит передо мной за столом, а для Фемиды его не существует? Ослепла благодаря «крыше»? Кто за тобой подтирает, тварь»? – проносилось в голове.

– Виктор Алексеевич, как насчёт таблеток? – нашел в себе силы обронить Иннокентий.

– Таблетки? Не, хуйня... Я лучше спирта!

– Вы можете несколько понизить тонус, кабы чего не вышло. Сами понимаете, дело случая, когда вас поймают.

– Да я осторожен. Фартовый. Пронесёт.

– Сделаем так. Я дам рецепт, – всё же предложил сексолог. – А вы сами решите, будете пить или нет.

– В аптеку ещё идти? Нахуй надо, брателла.

– Идти не надо. У меня есть бутылек, – закипал Кеша. – На первый раз.

Конечно, сам клиент мог проверить название таблеток в интернете. Но если бутылек таблеток передавал в руки сам сексолог, подменив содержимое, вопросов возникать не должно.

Нет опыта – не проверить.

– Ты тупой что ли? – приподнял Витя бровь. – Я сказал – пить не буду. От них писька не стоит. А в чём тогда смысл?

Иннокентий молча протянул бутылек. Ткнул пальцем на крышечку. Виктор подвинулся, улыбнулся и щелкнул пальцем по бутыльку. Тот покатился по столу и упал на пол, разбившись.

Таблетки прокатились по полу.

Иннокентий не отреагировал, весь гнев привычно ушёл куда-то внутрь. Взгляд застыл на настольной лампе.

Свет падал на руки. Глаза существа напротив уже не серые, но тёмные. Тьма вокруг его тела слонов непроницаемая. Если Кеша верил в ауровиденье, то сказал бы, что тьмы в кабинете столько, что дышать тяжело. И всё от существа напротив.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Абсолютное зло»!

Взяв новую тетрадку на столе, Иннокентий дрожащей рукой поставил цифру «1». И написал… «Виктор Алексеевич. 33 года. Педофил со стажем. Насилует и растлевает детей. Считает себя игроком «особых эротических игр». Подсел на адреналин, который в его случае выделялся в постоянном предвкушении опасности быть пойманным. Однако, в виду психологических расстройств, деятельностью свою не прекратит. Испытывает возбуждение только от действий развратного характера к особям до пубертатного периода. Серьёзно болен. Излечению не подлежит. Вот бы нашелся человек, который его вылечил… Как жаль, что я не убийца».

В конце кисть извернулась и поставила вопросительный знак без участия мозга.

И тут Виктор допустил ошибку. Он протянул руку к лампе и направил свет прямо в лицо сексолога.

– Ты душу мне лечи, в голову не лезь, – сказало существо и улыбнулась оскалом хищника.

Иннокентий подслеповато моргнул и улыбнулся в ответ. Улыбкой хищника. Поднялся.

Витя ожидал, что сексолог начнёт собирать таблетки с пола или собирать осколки бутылька, но сексолог лишь обошёл его со спины и повернулся к полке с маслами и бутыльками.

– Может спирта? За… твои победы.

– Вот теперь дело говоришь, – усмехнулся Витя и отвернулся.

Это было второй и последней ошибкой в жизни Виктора Алексеевича.

Уже не сексолог, но сама сконцентрированная ярость в обличье человеческом рванула к пациенту со спины, натягивая простыню на лицо, перекрывая покрывалом шею. И все дыхательные пути.

Виктор завернул руки назад, сполз со стола на пол, уронив противника на спину, но пальцы бывалого массажиста были крепки, а руки полны уверенности.

Минуты борьбы. Другая для верности… Витя обмяк.

– Что ж, собаке собачья смерть, – обронил Тень, скидывая с себя тело. Поднявшись, он подхватил ручку и решительно перечеркнул цифру «1» в «чёрном» дневнике.

Тень посмотрел на руки. Ни дрожи пальцев. Ничего, что выдавало бы волнение. Пнул тело. Без движения.

– Там за все свои победы отчитаешься, гниль, – обронила обратная, «темная» сторона сознания сексолога, что уже не удерживалась никакими внутренними барьерами.

Говорила сама сконцентрированная ярость, что вдруг получила воплощение. Яркий свет стал переключателем.

Тень поправил лампу на столе, стараясь не попадать в ореол света и снова посмотрел на тело. Требовалось замести следы.

«Что ж, автомобиль у офиса. Время позднее. В городе слишком мало постов ДПС, чтобы что-то найти».

На следующий день прежний Иннокентий сидел за тем же столом в кабинете и смотрел на нового неожиданного клиента. Походило на то, что уснул за работой.

«Но куда делся Виктор? И почему открыт приём с самого утра»? – проносилось в голове.

Взгляд иногда падал на новую тетрадку и пометку под цифрой 1... перечеркнутую.

– Не переживайте насчет этого, – обронил мужчина в чёрных стеклянных очках. Глаз не видно.

– Насчёт чего?

– Виктора, – ответил мужчина в очках. – Он уснул. Навсегда. Дети больше не пострадают.

– Откуда вы…

– Я забрал его вчера, когда вы отключились.

– Почему я… тут?

– Устали. С такой падалью общаться никаких сил не хватит.

– А вы значит, чистильщик?

– Скажем так, я умею убивать и подчиняться.

– Мне подчиняться?

– Не переживайте, Хозяин. Проблем не будет.

– Хозяин?

– Да, я хочу служить вам.

– Почему?

Незнакомец ткнул пальцем в список.

– Вы знаете что делать. А я умею быть незаметным.

– Кто ты?

– Можете звать меня «Тень».

– Тень… что же теперь будет, Тень?

Он пожал плечами и пошёл на выход.

– Разве это важно? Я скоро появлюсь вновь.

– Зачем?

– Чтобы прочитать ваш список.

– Я… не буду его заполнять. Это было ошибкой.

– Возможно вы и совершали ошибки по жизни. Но это точно не было ошибкой, – ответил он и подошёл к двери.

Иннокентий опустил взгляд к чёрному дневнику. А когда поднял, кабинет опустел. По телу пробежали мурашки.

Иннокентий Геннадьевич ещё ожидал увидеть Виктора на следующий приём. Но тот не приходил. Молчал и телефон, отправляя на голосовое.

«Похоже, Тень действительно разобрался с ним. Или клиент просто слился, не желая рисковать второй раз на подобном сеансе», – наконец пришёл к своим выводам Дарк.

– Излил душу и смылся. Или, действительно, Тень сработал? – периодически спрашивал Иннокентий в пустом кабинете между приёмами.

Виктор всё не появлялся. Свои каналы донесли, что объявлен в розыск. Сексолог долгое время жил в состоянии натянутой струны. Ему постоянно казалось, что вот-вот в кабинет постучаться люди в форме и начнут задавать вопросы. Хотя бы почему он вообще работает сексологом, если нет лицензии?

Но время шло, а никто не приходил. Только клиенты. Среди которых были и люди в форме, что жаловались на демонстрантов протестов и авторов «всякой хуйни в интернете».

Интересуясь издалека, Иннокентий Геннадьевич вдруг понял, что никто не заводил уголовного дела.

«Нет интереса – нет спроса», – пришёл к выводу Дарк: «Фемида сыграла с Витей во вторую партию, и «победитель по жизни», наконец, проиграл».

Тогда мозгоправ перестал переживать. Сев в кресло, глядя на яркий свет лампы, он иногда улыбался и тянул руки к чёрному дневнику, проверяя список. Затем пристально смотрел на свет, откидывался в кресле и снова расслаблялся.

В дневнике стали появляться новые заметки. Уже не Иннокентий Геннадьевич, но господин Дарк показывал их человеку в чёрных очках в кабинете.

Система работала из рук вон плохо. Что в свою очередь позволяло их тандему работать хорошо и эффективно.

Поражая наиболее опасные очаги заражения общества, Тень мог трудиться, не покладая рук. Иннокентий и Дарк были не против.

* * *

Неделю назад.

Как всё было на самом деле.

Поезд курортного направления. Ночь прерывается светом фонарных столбов в окне. Мелькают полустанки. В СВ на двоих только один человек, но напротив столика никто не сядет. Выкуплены оба билета.

Тишина. Духота. Мелькает свет от экрана смартфона. На картинке изображение выступления. Сознание в полудреме. Ловит лишь обрывки фраз: «Секс – неотъемлемое право каждого человека, достигшего полового созревания».

Купе крайнее, у туалета. Все едут к морю. Дарк едет по работе из столицы. Столько дел вокруг. Столько раковых опухолей в теле общества.

Форточки закрыты наглухо. Дверь в коридор приоткрыта. Работает кондиционер, но не справляется с жарой. Даже за полночь – душно. Перестук колес укачивает, погружая в дрему. Но часть сознания не спит. Вырабатывает новую стратегию.

Губы бормочут тихо:

– Достигшего полового созревания… достигшего… куда вы все торопитесь?

Аудитория на картинке рассмеялась. Послышались одинокие быстрые аплодисменты. Мужчина в маске в клипе вскоре продолжил выступление, но пассажир поезда уже не слушал. Сначала он сходил за водой к проводнице, порадовав пахнущую сексом женщину. Затем, отхлебывая из запотевшей бутылки минералку, уменьшив звук динамика, слушал звуки в коридоре.

Гости из соседнего вагона. Хлопок двери в туалет. Тут все привычно, не обратил внимание. Но сердце кольнуло секунды две спустя.

– Папа, не надо.

Мольба на грани слуха. Тонкий не ломанный детский голосок. Девочка. В том возрасте, когда поток вопросов прекращается, и только начинается осмысленное понимание и принятие мира.

– Тихо! – мужской голос в ответ явно не дает этот мир воспринимать. Воспринимать правильно.

Толчки. Слабый стук. Ритмичный. Вскрики.

– Па-па. Па-па… боль-но!

– Тихо… терпи, – раздается едва слышно.

Дарк сжал кулаки и откинулся. Посмотрел на яркий фонарь за стеклом. И вдруг расслабился, улыбнувшись. Рука подхватила ручку и начала писать в чёрном дневнике в полутьме. Не глядя.

Сознание знает, что там. Сознание знает, что здесь. Дорисовывает происходящее. Дополняет детали, пока идёт мощная работа подсознания.

Словно фантомный дух он пробежал по коридору, проверил соседние купе, заглянул в туалет, убедился, что всё – так.

Затем тело спокойно поднялось и пошло следом за недомужчиной и девочкой с искореженной душой.

Мягкий шаг. Бесшумный. Кошачий.

Перед глазами двое: мужик с пивным пузиком в самом расцвете сил и ребёнок с косичками. На её щеке в свете мелькнула капля. Отсюда тип жидкости не разглядеть, но воображение дорисовало детали.

«Ошибки быть не может», – мелькнуло в голове.

Уже не Дарк, но Тень ускорился. Едва мужчина затащил ребёнка в купе, подставил руку.

– Мужик, закурить есть? Пойдём покурим, а? – послышался весёлый, но тихий голос, чтобы ненароком не перебудить прочих пассажиров.

– У меня нет.

– Пойдём, подышим хоть перед сном. Стрельнем у кого-нибудь. Мне одному в лом, за компанию, а?

Он настойчиво вытащил «родителя номер два», дядю или знакомого семьи из купе. И повел в сторону тамбура.

– Да не хочу я, – по пути оправдывался мужик, пока ладонь до упора не зашла ему под ребро и сердце не остановилось.

Дыхание перехватило. Мужчина вдруг понял, что не может ни дышать, ни сказать ни слова. Только в глазах появилась озадаченность. А озорной партнер по курению вдруг стал тихим и сосредоточенным и уже настойчиво открывал дверь наружу.

Тень прекрасно знал тело. Навыки массажиста Иннокентия работали на рефлексах. Ночные тренировки по груше лишь укрепили руки, торс и ноги. Даже под заплывшим жиром пузом он легко мог коснуться диафрагмы. Тренированные пальцы достигали сердца без повреждения внутренних тканей.

Пальцы массажиста как стальные стержни. Навыки восточной медицины, отрабатываемые на боксерских грушах, позволяли пробивать деревянные дощечки. Энергетические медианы тела отлично дополняли медицинский атлас человека в голове... одного и того же человека.

Кеша знал, куда бить. Но удар наносил Тень, не знающий сомнений.

Дверь вагона по маршруту из столицы к морю распахнулась. Бездыханное тело полетело пинком с рельс. После чего Тень спокойно закрыл дверь. И снова улыбнулся. Прислушался. Сердце стучало быстро-быстро, но минуты проходили в тишине. Никаких звуков. Самый странный слуга и раб в мире, как всегда сработал бесшумно.

Нет никого старательнее внутреннего раба.

Вернувшись в купе, Тень перечеркнул очередную цифру, снял очки и посмотрел на яркий фонарь полустанка.

Моргнул уже Дарк. Если одну ипостась Иннокентий выдумал себе сам, то вторая появилась в угоду времени.

Глава 10 - Обратная сторона реальности

Настоящее.

Марина запрыгнула на заднее сиденье автомобиля Даниила, так и не в силах произнести ни слова. Даже в момент, когда Дарк вернул ей её табельное оружие. Снял с трупа охранника.

Майор молчала и тогда, когда срывал шторы и подпаливал зажигалкой занавеску. Она надеялась до последнего, что сработает система безопасности и включится пожарная сигнализация, но Господин предусмотрел и это, разрядив всю обойму второго пистолета охранника в распределительный щиток.

Нет света, нет и сигнализации. Дом оглох, ослеп и скатился в Каменный век. Вот только раньше в пещерах почти нечему было гореть. Теперь же в доме горело всё.

Выстрелы разносились по округе, вспарывая ночь. Такое случалось на улице бомонда и роскоши не редко. Никто не будет спрашивать, что творится в особняке мэра. Здесь давно разучились задавать вопросы, привыкнув жить в пол-уха, в полглаза.

Странный серый мир за высокими заборами.

Марина приникла лбом к стеклу автомобиля, глядя как на дом наползает большая толстая оранжевая змея. Голодная и злая. Её языки лизали окна. Ее чешуя оставалась на крыше. Она низвергала дым и курочила ландшафтный дизайн так, как желал хаос, но не человек.

Чёрный дым, белая сажа, раскуроченное нечто – всё, что останется после её атаки.

– Что там произошло? – только и спросил Даниил, поглядывая на пожар в окно заднего вида, пока внедорожник покидал улицу похоти, роскоши и кровавых секретов.

Марина повернулась к Дарку, понятия не имея, что тот ответит. Но ответа и не последовало.

Автомобиль ослепил его встречными фарами. Господин вдруг захлопал глазами, зевнул и сам тихо спросил:

– Где мы? Что произошло? Долго ещё ждать Вячеслава Степановича?

– Что, блядь?! – вспыхнуло было Марина, но оселка сама себя, зажав рот обоими руками.

Психов нельзя возбуждать. С психами нельзя спорить. Этому когда-то учили. В той, какой-то младшей школе навыков системщиков. Данные, которые не имели ничего общего с реальной работой оперативника, иногда мелькали в сознании. Всплывали, словно могли пригодиться.

Дарк посмотрел на нее выжидательно. И она, насколько смогла, взяла себя в руки и тихо добавила:

– Дарк… Вы хотели рассказать мне историю.

– Историю? Какую еще нахуй историю, Марин? Где мэр? Я понял, что ему скажу!

Майор откинулась на сидушке, едва в силах сглотнуть образовавшийся в горле ком. Картинка в голове потихоньку складывалась в единое целое. Но от этого не становилось легче. Напротив, чуйка кричала и вопила, что много деталей ещё даже не обозначено.

– К Соне, Даня! – вдруг поняла Марина. – Вези нас к Соне!

– Да спят все давно… почему сейчас? – не понял водитель.

Даня если и переживал насчёт пожаров, множества автомобилей полиции и стрельбы, то виду не подавал. Водитель большую часть пролетевших событий мирно проспал, закрывшись в салоне под рабочий кондиционер и лёгкую музыку.

Всё лучше спать в салоне своего автомобиля, чем в зале рядом с мрачной кухней с призраками.

– Потому что она нужна нам! Она нужна ему сейчас… чтобы стабилизировать, – говорила, шептала, потом почти кричала майор, окончательно запутавшись.

– Марина, ты чего несешь? – обратился к ней Дарк. – Мне что ли нужна помощь? Ты в своём уме?

Блондинка молчала, не зная, чего добавить. Иногда в всполохах света от фонарей и встречных автомобилей обозначалось лицо господина.

Оно то полно тревоги и вопросов, то полностью расслаблено и улыбчиво. Перед ней словно мелькали два разных человека, переключаемые вспышками света. И майор не понимала какого выражения она боялась больше: улыбки или нахмуренных бровей, вопрошающего взгляда или знающего все ответы лица?

Рука блондинки то гладила ладонь табельного, то заставляла себя разжимать пальцы, чтобы не дай бог не спровоцировать его на движение. Внутренние ощущения подсказывали, что если он играючи расправился с тренированной охраной, то физической активности ему не занимать. Он явно тренировался много и подолгу. Возможно, ночами, когда «дневная» часть сознания спала.

«Что это? Биполярка? Расстройство личности? Множественное состояние сознаний? Какую ещё там хуйню нам городили на курсах психологии на повышении квалификации»? – пыталась обдумать ситуацию Марина, но в голову толком ничего не шло.

Чтобы понять психа, нужно стать психом. Или психологом. Но Марина не была ни тем, ни другим. А рядом сидел серийный убийца. И странным образом даже не подозревал о своём существовании.

* * *

Соне не спалось. Какой уж тут сон? Ни в одном глазу!

Едва отправив письмо, она выпила кофе и глядя на звезды на балконе с кружкой в руке, села писать новое. Мыслей было столько, что оставлять в себе хоть одну – себе дороже. Но ещё больше ей хотелось подойти к спящему мужу и вылить горячую жижу ему прямо на лицо. А когда вскочит и начнет кричать, улыбнуться, переждать истерику и спокойно сказать: «мы разводимся, мудила».

Соня даже подошла к кровати, прислушалась к ровному дыханию супруга и вытянула руку с кружкой. Но, во-первых, кофейная жижа уже не была настолько горячей. А во-вторых, завибрировал телефон.

– Блядь, зачем я вообще ставлю его на бесшумный? Этому говну в постели вообще похуй, что со мной происходит, – сказала она в голос… но не настолько громкий, чтобы разбудить мужа.

Двойственное состояние, когда супруга одновременно хотелось пнуть или пожалеть, придушить подушкой или погладить по щеке, попросив прощения за всё, стало в последнее время для неё нормой.

На экране отобразился номер Марины. «Блондинка» – подписал умный телефон. И пришлось отойти с кружкой от кровати, отвечать шёпотом в коридоре.

– Да, Марин?

– Подруга, тут хаос происходит. Мне нужна твоя помощь. Мы сейчас за тобой заедем, – оповестил динамик.

– Сейчас? Зачем? Не может это подождать до утра? Я уже накаталась так-то…

– Я не могу объяснить сразу всё! – оборвала строже майор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Да мне через пару часов на работу, – пискнула Соня.

– Это не важно… Вот что, давай бери такси и езжай в особняк, – тут голос блондинки прервался, и трубка вдруг закричала. – Даня, в смысле ты остановился пописать?.. Дарк, стой! Стрелять буду! Я не шучу, блядь!

Когда раздался выстрел, Соня словно сорвалась с быстрого старта. В чем была – лёгкой ночнушке и мягких тапочках – она и побежала на улицу. Её не волновал внешний вид, обувь или то, что у неё не было при себе денег. По пути успела подхватить только ключи от автомобиля, чтобы не бежать через полгорода.

Всё это не важно, всё – наносное. Она просто немедленно должна была оказаться в особняке Дарка.

Бег очистил сознание. Не чувствуя поверхности пола, асфальта, земли, она ворвалась в салон автомобиля и без разогрева двигателя рванула с места. «Федя» недовольно заурчал, но прокашлявшись, повёз хозяйку по первому требованию куда фары глядели.

– Что происходит? Что за ночка? Почему я куда-то несусь сломя голову? И кто там стрелял?! – кричала Соня в салоне.

Затем все мысли ушли. Осталось только нечто важное внутри, что не стереть, не забыть.

Соня вдруг поняла, что брак её – говно. Его давно нет, ибо от мужа убегает по первому требованию посторонних в принципе людей. А сама произносит «муж» через силу. Как будто глотает с больным горлом большой сухой комок печенья.

Ну как посторонних? Просто любые люди стали вдруг гораздо ближе, чем существо, с которым по недоразумению делила постель. Она, конечно, оберегает сына и заботиться о нём, но к ней никакого отношения он уже не имеет.

А вот Дарк… этот хер, свалившийся с бугра буквально в начале месяца, имеет. Он словно знал её всю жизнь. Он как друг Вовка из детства, с которым водилась с пеленок, но так нелепо потеряла.

И вот он воскрес – обновленный Вовка. Повзрослевший, прокачанный, с новым опытом супергероя. И теперь она ни за что не позволит себе его потерять. Только он разукрашивает её жизнь. Жалкую, безвкусную жизнь без эмоций и цветов.

– Да идёт всё на-а-ахуй! – закричала Соня и притопила педаль газа.

Федя разогнался свыше сотни километров в час, фиксируя себя на каждой умной камере.

Цифры ничего не значили для рыжей гонщицы. Город спокойно спал. Ни человека, ни собаки сутулой на переходах. Миром на пару часов овладела тьма, которую очень скоро вспорет рассвет. Пока нет этих ярких красок на небе, нужно многое понять.

Было стойкое предчувствие, что эта ночь решит всё, что будет дальше в её жизни. Такое не проспать.

* * *

Вернувшись в особняк после кутерьмы в доме мэра, Полина в первую очередь приняла ванную. После всех вечерне-ночных похождений она с удовольствием смыла с себя все запахи.

Словно часть развратно-поступательных движений с молодыми людьми и зрелыми мужчинами тоже утекли в раковину вместе с водой.

Чистая и прекрасная, чернявая оторва пришла на кухню. Открыв холодильник, достала бутылку молока. Во рту и после чистки зубов и полоскания очищающим настоем на языке оставался привкус спермы, смазки, а иной раз и попадался волос.

– Куда они там только прячутся? – бурчала Полина ровно до того момента, пока, потянувшись за кружкой, не взбесилась.

Даниил снова поставил вымытые на верхнюю полку. С его ростом доставать их не составляло проблема, а вот с её ростиком приходилось нелепо подпрыгивать или подставлять табуреточку. Что её всегда злило.

Но в этот раз злиться было не на кого. Водила укатил обратно к особняку, Марина с Дарком ещё развлекались со следствием после какой-то нелепой смерти в доме мэра, а Соню забросили домой приходить в себя.

Дом был в её полном распоряжении. Вот только сил после всех перепихонов со свингерами оставалось на донышке. Вытрахали её сегодня что надо. Горели все три рабочие дырки. То, что не мог позволит себе Даниил, охотно позволяли патриции из высшего общества, если после таблеток стоял член. А как старательно отполировали ее клитор, и говорить нечего было. Блестел, распух, и утром обещал жить своей жизнью.

Пока Полина подставляла табуретку и раздумывала о креме, которым стоит смазать всё, что болит, и тянулась за кружкой, взгляд вдруг упал на конверт.

Он лежал среди ещё сухих кружек, до которых уже давно не дотягивались. Если не забраться повыше на табуреточке, то и не видно. Впрочем, он был без пыли. Что означало, что положили его туда совсем недавно.

Полина достала конверт, на поверку оказавшейся тетрадкой в яркой красной обложке под запечатанным листиком формата А4. Вместо марок и адреса на вручную склеенном конверте почерком Дарка было написано только три имени: Соне, Марине, Полине…

– Вот это поворот. Даже я есть, – буркнула Полина и даже забыла про кружку.

Слезая с табуретки, она открыла первую страницу.

«Дарк решил, что вы – новые госпожи ячейки. А Соня среди вас – Старшая. Не обижайте её, слушайтесь и делайте всё по инструкции ниже. Особняк вам в помощь. С вас – новые лица в ячейке. Но часть меня хочет дополнить картину вашего мировоззрения и рассказать о событиях в вашем славном городе, которые наверняка выпали из вашего поля зрения. А именно, о трёх важных эпизодах…».

Полина спрыгнула с табуретки, хлебнула молока прямо из горлышка бутылки (раз она теперь уже госпожа, хоть и младшая), и пролистала кучу исписанных от руки листов.

Полная тетрадка. Читать много, но наверняка интересно.

Сонно зевнув, чернявая домовладелица решила всё же дождаться девчонок. Вместе оно как-то веселее ребусы разгадывать и вскрывать завещания.

Поставив чайник, Полина посмотрела на часы: три часа ночи. Судя по всему, спать уже ей не грозило. Заварив крутой заварки и плеснув в неё молока, она вчиталась в первый листик.

«

Вернувшись в город, в первую очередь я решил навестить Анфису. Кого же было мое удивление, когда я увидел…».

Глава 11 - Восхождение и падение

Неделю назад.

Чёрные Жигули остановились со скрипом тормозов. Дарк поморщился от неприятного звука и сунул крупную купюру в ладонь водиле. Не глядя на сдачу в той же ладони вскоре, поскорее выбрался из автомобиля.

На воздух, на свежий воздух!

– Спасибо, дорогой! – донеслось через приоткрытую форточку.

– Рисковый ты парень, но тормоза поменяй, опасно так ездить.

– Как скажешь. Звони, если что, в любое время, – и водила сунул в окно визитку.

Дарк взял, не глядя засунул в карман. И осмотрелся. Бывший Центральный Парк Культуры и Отдыха пах относительно свежо. Плотная застройка захваченных под недвижимость метров на месте парка почти уничтожила природу, но в последнее время градоначальники стали высаживать деревья и кусты вдоль строений. И на том спасибо.

Издали осмотрел свой особняк. Штаб ячейки не в самом центре города, но и не на отшибе в спальных районах, где ночные гуляния не приветствуются. Промежуточное состояние за забором повыше. Закуток. Случайных людей не бывает.

Размяв ноги среди высоких, аккуратно подстриженных деревьев, Дарк подошёл к огражденной декоративным забором территории. Автоматические ворота открылись с кнопки снаружи. Внедорожник с номерным знаком с цифрами «666» вызвал лёгкую ухмылку.

Бомонд без понтов – не бомонд. И даже при ярком свете солнца галогеновые фары ослепили ярким светом.

– Сучье племя! Ни себе, ни людям, – выругался громко Дарк, взявшись за глаза.

Тонированная форточка приоткрылась. В окно посмотрел мордастый охранник со стороны переднего пассажира.

Музыки в салоне не было. Все прекрасно расслышали.

– Чего сказал?

– Фары говорю отрегулируете, я чуть не ослеп.

– Щас голову тебе нахуй отрегулирую.

– Саня, хуй с ним! Поехали, – донеслось с заднего сиденья. – Тамара ждать не любит.

Тень подслеповато присмотрелся. Там сидел серьёзный мужчина в пиджаке и смотрел на него, как на говно. Иначе Вячеслав Степанович Головкин давно смотреть не умел.

Форточка поднялась, машина покатила к владелице.

– В гости ко мне заезжал? – буркнул Тень, всё ещё ловя зайчики в глазах. – Значит, ещё увидимся. Пиздуй к своей Тамаре. Расстраивать жену – себе дороже.

Повернулся к дому. Калитка на замке, на территории – не так давно стриженный газон. Анфиса следит за порядком. Только бассейн не открыт.

«Видимо, не до купаний».

Ревизор сначала пошёл прямо к крыльцу, но потом решил обойти дом со стороны, осмотреть территорию, и вошёл через чёрный вход. Так меньше будет воплей, что приехал основатель.

Анфиса сидела за столом на кухне и большими округлыми глазами смотрела на пакет с мукой. Или то, что мукой казалось.

– А где яйца, сахар и миксер? – буркнул Тень, заходя в комнату. – Не похоже на то, что собираешься печь тортик.

– Д… Дарк? – Анфиса подняла глаза, полные удивления.

– Что это, Анфис?

– К… кокс, – чуть заикаясь, ответила она. – Кокаин, то есть.

– Вижу, что не мука, – он сунул руку в мешочек и вытащил горсть маленьких пакетиков. Граммовая фасовка. – Почему он тут?

– Мэр сказал толкать. Тамара говорила, у него новая крупная поставка, всех припрягает. Сейчас весь город подсядет перед выборами. Клубы, рестораны, дискотеки – везде толкают. Сезон. Людям надо расслабиться. А мы находимся в удобном районе. На нас не подумают.

– Что?!

– Барыжить ячейке придётся, иначе прикроет, – проблеяла Госпожа. – Я же между огнём и пламенем. Либо толкать, либо слиться с клубом Тамары. Хрен редьки не слаще.

Она говорила быстро, сбивчиво. Руки тряслись. И Тень вдруг понял, что её ломает.

– Ты чего несешь? Ты чего…подсела?!

– Он говорит, что отберёт землю. И дом снесёт, если не будем сотрудничать. Жена его ещё ко мне подмазывается. К ним предлагает вступить. Слиться. Защита, вроде как. Но это же один хрен… всё потерять. Так что… я не знаю, что делать. У меня самой в ячейке полная жопа. Галина тут истории рассказывает! – она вытащила из сумочки тетрадку и протянула ему.

Читал недолго. Пробежался глазами.

Всё это время Анфиса сидела на стуле, ёрзала, и залазила себе под юбку, как будто хотела оголить часть тела, но до последнего не решалась.

Закралось подозрение, что колется в ногу, чтобы сильно не бросалось в глаза. Сразу и не заметишь, пока не покажет.

– Свитча госпожой? Садиста в структуру? Кнут? Наркота? Анфиса, блядь, ты что мне тут устроила?

– Я кручусь как могу! – заявила она и вдруг огорошила. – Всё… пиздец… меня накрывает. Уколи!

Тень поднялся:

– Как из забитой девчушки выросла такая мразь?

Нужно реагировать. Старшая была сама не своя.

– Я не знаю, что делать, – повторила старшая ячейки. – Уколи, блядь!

– Нахуй иди со своей наркотой! Запру тебя в конуре, пока в себя не придёшь.

Взяв тетрадку, он поднялся в свой кабинет и спрятал её до лучших времен. Такое чтиво следовало изучать поподробнее в более спокойной обстановке. Но сначала следовало разобраться с источником всех проблем.

Когда он вернулся, Анфиса стояла с металлической ложкой над газовой плиткой и набирала в шприц булькающего варева.

– Ты что делаешь? – обратился к ней Тень. – Ты совсем охуела? Села на пол быстро! Ложку слила в раковину!

– Это герыч с прошлой партии! – она повернулась к нему и глазами, полными слез, добавила. – Я проебалась, Дарк! Я не могу разгрести это дерьмо!

У него был лишь один вопрос:

– Кто тебя научил?

– Лев дал попробовать. Уколол в пах себя, потом меня и Галю. Я же тогда не знала, что они вместе… Позже уже выгнала, когда эту историю прочитала. Как бы теперь слезть? Ты не на ту поставил, Дарк!

Он сложил руки на груди и тихо спросил:

– То есть это… ошибка Дарка?

– Я не знаю, что делать! – залепетала она, отскакивая от него с маленьким шприцем в руке, полным химической заразы.

Тень застыл. Улыбнулся.

– Героино-коксовая ячейка наркошей тут теперь, значит? Это – твой ответ Дарку? За всё, что он для тебя сделал?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Прости, Дарк, – всё ещё не понимала с кем имеет дело наркоша. – Я растерялась. Слово за слово. Возражала мэру. Но он, сука, настойчив. Баба его – вообще бешенная. Язык подвешен. Я только раз у них на встрече была. Потом как на перемотке всё. И вот у меня первая партия перед носом. Я не знаю, как так получилось. Правда.

– Так я знаю, что делать. Ты не торопись, – Тень медленно вытащил из пиджака визитку таксиста и протянул ей. – Попробуй по ноздре пустить. Убедись в качестве товара, так сказать. Потом и загонишь по вене. Куда торопиться? Сейчас охотку собьёшь, а там и посмотрим, что дальше.

Она взяла визитку, начала внимательно читать:

– Гаврил…

Но тут его пальцы коснулись сонной артерии. Отключилась.

Очнулась она уже на столе, с подушкой под рукой и шприцем в вене. Тень без тени жалости загнал ей полный шприц, создавая передозировку. Затем стёр отпечатки, высыпал наркотики из пачки в туалет на первом этаже, затем вышел из дома и решительно направился к выходу из особняка.

Стоило ловить такси и ехать разбираться со Львом, Галиной, а затем и мэром. Но по пути яркий блик света отразился от стальных ворот, ударил прямо по глазам, переключая сознание.

Дарк остановился, осмотрелся, повернулся и пошёл к центральному входу… на первую для себя встречу с Анфисой.

Какого же было его удивление, когда обнаружил Госпожу со шприцем в вене, что бормотала последнее, что помнила:

– Гаврила?

* * *

Несколько дней назад.

Не зашторивая окон, Дарк свалился в кровать. Уставшее тело расслабилось, погружаясь в блаженный сон после выходных в приёмнике у Марины.

Но гостиница полна огней, сверкала как радужная елка, и выспаться не дала. Свет фар в окно отразился от потолка и ударил прямо по глазам, переключая сознание.

Совсем другой мужчина тут же поднял веки, улыбнулся, скривился от усталости тела и поднялся.

Спать рано. У Тени много работы. Ехать сразу к мэру на встречу глупо. А вот навестить Льва Кротова следовало незамедлительно. Галина подробно описала своего господина. Не перепутать.

Адрес домика в горах охотно выдал местный геофизик по первому же звонку. Он эти горы излазил вдоль и поперёк. Если выйти у леса, взяв такси, то шагать под уклон всего пять-семь километров. Лёгкая прогулка для того, кто жаждет отомстить за загубленную ячейку.

Наркоманов не любили обе части сознания Кеши. Дело принципа – этот горе-садист подсадил на иглу его ставленницу. Такое не прощают.

Купив у таксиста фонарик втридорога, Тень вышел у леса. Началось восхождение по тропам. Не горы совсем, местность скорее походила на холмистый пригорок, но километры в ночи растянулись до первой зорьки. Лишь когда небо посветлело и окрасилось в розовый с золотым, он оказался рядом с домиком Кротова.

Садист как раз проснулся, плотно позавтракал вместе с полураздетой девушкой и принялся привязывать её к столбу животом. Так, чтобы страдала спина, и она не видела его лица с безумным взглядом.

Тень спрятался за деревом, некоторое время наблюдая за странной парочкой. Галина была вся в синяках и кровоподтеках, небольшого роста. Такой спокойный пухляш с вьющимися волосами. Он – длинный, сухой дрищ, лысоват, угрюм, похож на голодного зверя перед охотой. Раздет по пояс, разминается быстрой зарядкой.

У обоих судя по виду явно была ломка. Но отошли. Отскочили. Один, нанося удары. Другая – отключаясь от боли. У каждого своё лекарство.

Лев прицепил руки Галины за ремешки, обнажил спину, сорвав какие-то остатки майки. Весил та порядочно и как на первый взгляд, превосходила своего тощего господина раза в полтора по объёму.

Мужчина, словно пытаясь доказать себе, что сильнее её, потянулся с веревкой к её пухлым ногам. Чтобы не брыкалась. Так надёжнее. Но застыл на полпути. Загляделся на выпяченный зад. Без объяснений, подошёл, стянул трусы, обнял за объёмный живот, снял штаны и в бешеном темпе начал буквально вдалбливать её в немного покосившийся столб.

Тень продолжал наблюдать за ними, стоя со спины палача. Галина смотрела в другую сторону, подойти можно близко.

Долбить девушку как дятел дупло Кротов продолжал минут пять, явно возбудившись перед поркой. Она кричала от удовольствия, подбадривала его и судя по возгласам, успела кончить. Он же с кряхтением кончил в неё, натянул штаны обратно на ягодицы, обвязал ноги верёвками своей жертве по согласию и принялся разминаться с кнутом. Несколько раз попал в дерево, вырвав кончиком кору дерева.

«Профи. Такой не промажет», – понял Тень.

Решив помочь в этом нелёгком деле, подхватил камень. Взвесил в руке и дождался, пока Лев начнёт изображать палача.

Первый удар кнутом вспорол Галине область под лопаткой. Синюшная ещё от плети со вчерашнего или позавчерашнего дня, кожа мгновенно потемнела, выступила кровь.

Девушка закричала, завыла, как раненный зверь, и принялась биться в судорогах. Первая боль всегда ощущается наиболее остро. Мозг ещё не знает, как должен реагировать и максимально обрабатывает все сигналы рецепторов.

Второй удар вызвал слёзы, крики прервались мольбой о пощаде. И едва Лев в третий раз занес руку, и кнут начал описывать пируэт, как Тень кинул камень.

Ни на что особо не рассчитывая, он собирался мчаться следом, бить Льва в спину, забирать кнут, разбивать ему лицо и закапывать в округе. Но камень оказался быстрее. Он угодил в правое плечо садиста. Тот вскрикнул. Кнут, заканчивая пируэт, сменил положение и кончик едва скользнув по плечу Галины, угодил ей в шею.

На этот раз он не просто вспорол кожу, но вырвал мясо. Перебитая артерия брызнула алым на землю. Крик стал утробным, забулькала.

Ноги девушки подкосились, она распласталась на кресте. Руки, что только что смотрели в разные стороны, провисли. Нос проскрёб по столбу.

Лев, бросив кнут, устремился на помощь. Рука глупо и нелепо зажимала фонтанирующую рану. Другой пытался освободить ремни. Паника возобладала над садистом. Он кричал, ругался, грозился, умолял, плакал… Тень спокойно вышел из кустов, поднял кнут.

Лев, почувствовав шаги, повернулся.

– Кто ты?! Что за херня?! Позвони в скорую!

Тень медленно покачал головой:

– Дарк запрещал кнуты, «верхов»-мужчин и наркотики. Ты нарушил все основные запреты сексты. Ты будешь наказан.

– Кто запрещал? Кто ты? – он словно заново всмотрелся в мужчину. – Спятивший псих! Ты убил её!

Галина уже не дергалась, когда прозвучали его слова:

– Нет, это ты убил ее, используя запретный кнут. Кровь за кровь, Лёвчик. Ты приговорил мою женщину. Я – твою. Но моя была ценнее. Так что я возьму и твою жизнь. Смотри, что у меня есть… Герыч. Твой любимый.

Тень спокойно вытащил из кармана пиджака маленький пакетик с белым порошком. Всю наркоту он смыл в унитаз ещё в особняке, и в пакетике была лишь сода вперемешку с сахаром и мелом от тараканов.

Всё, чем был богат номер в гостинице.

Но Тень знал, что наркоман на изломе проверять не будет. Загонит себе под вену и будет страдать от особой боли. А то, что в доме у него отыщутся шприцы, сомнений не было.

«Бывших не бывает. Всех на переплавку», – стучало в голове убийцы.

– Герыч? Зачем? – залепетал Лев, сползая по столбу вместе с освобожденной от пут Галиной. – Я не хочу.

– Это твой выбор, Кротов. Сам уйдешь под передозой следом за ней. Или я снова тебя навещу и разберу по частям. Выбирай тщательно. Ведь это твой последний реальный выбор… наркоман ебучий.

– Я завязал! – крикнул он, словно в оправдание.

– Развяжешь. Бывших не бывает. Валяй, кайфуй, – уже не слушал его Тень.

Бросив пакетик в пыль перед Кротовым, он принялся спускаться по склону. Обратная дорога была гораздо легче и быстрее, хоть и пришлось сделать круг и закинуть кнут в особняк. Но как сладко он досыпал это утро в гостинице.

Проснулся уже совсем другой человек.

* * *

Менее суток назад.

Отблеск фонаря в бокале ударил в глаза, переключая внутренний рубильник в голове. Где он находится, Тень сказать не мог, но беседка во дворе мэра мгновенно стала местом преображения и новых мыслей.

Мирно беседующий мужчина вдруг замолчал и улыбнулся, осматриваясь. Напротив сидела пожилая леди, скалясь вставными зубами. И больше всего на свете он хотел посмотреть на эту тёмную правительницу города.

Она представилась Тамарой. Всё верно. Оттиск памяти в голове. Жена мэра. Приятная на вид пожилая женщина с достойными манерами. Но с такими тараканами в голове, что позавидует сам дьявол. Тьмы в этой хрупкой леди было на зависть всем подземным мирам вместе взятым.

Это она организовала свингер-клуб для элиты, чтобы тесно держать за яйца и соски наиболее влиятельных людей города.

Это она надоумила мужа перехватить в городе поставки кокаина, открыв точки по всему городу.

Это она слила все героиновые ручейки в одни руки. И вот уже река наркоты лилась на городские улицы, как прорванная в ливень канализация.

Если эта семейка выходила на новый срок, то у города не было никаких шансов выйти в рейтинг самых благоприятных для жизни городов страны.

Потеряв к беседе всякий интерес, уже не Дарк, а Тень вдруг сказал, прервав её на полуслове:

– А теперь встань на колени и как следует отсоси мне.

– Я думала вы уже не попросите, – легко улыбнулась она и действительно завозилась у его ног.

Он обхватил её голову двумя руками и легко провернул. Молниеносное движение. Лёгкий хруст. И ветхое тело осело на дощатый настил. А душа, подцепленная многочисленными гирями, полетела вниз. На встречу с остальными почившими распространителями наркотиков.

Тень поднял голову, осмотрелся. Вокруг мелькали парочки и полуголые официанты. Были и совсем голые официантки, но никто не обращал на него внимания. Тогда он поднялся и спокойно пошёл к выходу. Но дверь сбоку открылась и отблеск фонаря ударил в глаза.

Дарк моргнул и попытался вспомнить, что он тут делает. Посмотрел обратно на беседку. Мозг подкинул идею, что слышал вскрик женщины.

* * *

Сейчас.

Беседка резко сменилась салоном автомобиля. Ощущение телепорта в последнее время усиливалось.

Усталость накапливалась. Он словно вообще не спал и проваливался в какой-то тревожный сон. Перед глазами мелькали картинки странных ужасов, что словно не сон вовсе, а кошмар с эффектом присутствия.

Он словно смотрел на них со стороны, с видом от третьего лица. Но как же они были реальны!

Дарк очнулся рядом с Мариной. Она была бледная, губы дрожали.

«Странная какая-то. Растрепанная, чего в обычное время себе не позволяла», – ещё подумал он.

Нижняя смотрела на него так, как будто он утопил котенка у неё на глазах.

«А что… если действительно утопил»?

Он не помнил, как сел в автомобиль. Он только что подбирал верные слова для мэра и вот… они едут в неизвестность. Сознание кричит – беги. Почему? От кого? Рядом же только друзья. Во всяком случае, не враги… но почему таким страхом веет от блондинки?

– Марин… какую историю я должен был тебе рассказать? – спросил Дарк, пытаясь сориентироваться в происходящем.

– Ты… знаешь какую, – выплюнула она одними губами, стараясь не материться, и не поддаваться панике одновременно.

– Марин… слушай меня очень внимательно… что бы сейчас не происходило, это может произойти снова. Ты меня понимаешь?

– Прекрасно понимаю! – вспыхнула нижняя, поддаваясь эмоциям. – Ты… больше себя не контролируешь?

– Я не понимаю, что происходит. Но… я найду выход.

– Обещаешь? – её голос вдруг сорвался, в нём слышались слезы.

И мольба. Надежда.

– Да, я разберусь…

В одной из слезинок вдруг отразился свет фонаря, он посмотрел прямо в него. Улыбнувшись, словно на самом переходе в режимах, уже не он, но другой договорил его словами:

– Позвони Соне.

Майор кивнула и нажала на сенсорный экран. Послышались взволнованные слова. Она смотрела прямо на него. А он уже повернулся к Данила и положив руку ему на плечо, спокойно сказал:

– Слушай, надо отлить. Останови тут.

– Конечно, Господин, – ответил простодушный водитель.

Весь разговор на заднем сиденье он воспринимал не иначе, как очередную ролевую игру. Крики, выстрел и погоня в темноте стали отличным завершением этой дикой ночи.

Играть с теми, кто создает свои правила – это так весело.

Глава 12 - Наследие

Некоторое время спустя.

Марина медленно вошла в кухню, расстроенная и ещё более растрепанная, чем чернявая.

Полина подняла голову от тетрадки и честно сказала:

– Хреново выглядишь, принцесса. Молочка хочешь?

– Я что, похожа на теленка? – ответила устало майор. – У нас водка есть? Хочу напиться и забыться.

– Суровая ночь похоже. Но ты же девочка… добавь сока! – возразила чернявая и сама плеснула подруге в стакан и водки, и сока. – Но как ни крути, мы обе теперь с тобой принцессы. А королева у нас…

В кухню влетела Соня. Ещё более растрепанная, взбаламученная, в лёгкой пижаме и в домашних тапочках, она была не накрашенная и готовая ко всему.

– Где он? Что случилось?

Марина тяжело отодвинула стул и буквально рухнула на него.

– Всё, что могло, уже случилось. Я вообще не понимаю, что писать в отчёте. Горячая проводка – как вариант. Но кто в это поверит… хотя, поверят. Свидетелей больше нет, кроме меня.

– Забей. Посмотри лучше на нашу королеву. Сразу в домашнем въезжает, – развеселилась Полина и протянула девчонкам тетрадку. – Короче, мы теперь триумвират ячейки. Так что пиши, Марин, что хочешь. Всё равно уже не имеет значения. Он свалил. Но будет нас контролить дистанционно.

– Погодите. Кто сказал? – не поняла Соня. И добавила. – Про королеву. И вообще. Я… в смятении.

– Дарк сказал, – улыбнулась Полина и вздохнула. – Похоже, он помог догнаться Анфисе до финальной черты.

– Что?

– А ничто. Эта ебанашка едва нашу ячейку в наркопритон не превратила. Лев с Галиной следом за ней полетели. В ямку, – добавила Полина и улыбнулась. – Ну а мы все – молодцы. Потому и выжили.

– Он мэра угандошил, – добавила уныло Марина. – Как ебучий Чак Норрис в молодые годы.

Майор достала из холодильника ещё водки, плеснула снова в стакан и без всякого сока отхлебнула. Поморщившись, занюхала рукавом служебного пиджака.

– Как так? – тихо спросила растерянная Соня.

– Как в плохом боевике, блядь, – припомнила Марина. – У меня на глазах. И охрану его. Жену похоже, тоже он. Так что одним кандидатом меньше на выборах. Пидорская семейка, если честно. Заебали весь отдел с этим псом. Каждую неделю от них убегал. Видимо, собака чуяла, что гандоны.

– Так Дарк что, выходит… убийца? – тихо спросила Соня, глядя то на девочек, то на тетрадку.

Сознание вроде уже понимало, но как-то замедленно.

Полина подвинула к ней тетрадку.

– Читай… блокбастер этот цепляет. Но если вкратце, то мэр наркотой едва пол города не завалил. Анфиса сама виновата. И знакомые её. Сообщить могли. А не в себе держать.

– Так он плохих… того? – уточнила Соня шёпотом.

– Даже не знаю, ругать его или хвалить, – подытожила Марина. – По сути, он для нас всё разгреб. Теперь ни проблем, ни забот и новая наследница.

Полина подошла к Соне сзади, обняла за живот:

– Такая мягкая пижамка. О, и попа отстегивается. Очень удобно.

– Погоди, я понять пытаюсь, что происходит! – взбрыкнула Соня, но полностью не отстранилась.

Хотелось обнимашек и понять, что происходит.

– А что происходит? – ответила Полина. – Это теперь всё – твоё. А мы твои руки. Чур я – правая. Только… часто слишком не используй.

В кухню зашёл Даниил. Застыл на пороге, немного помялся и спросил:

– А можно я домой съезжу? У меня одежды чистой нет.

– Нельзя. Новую купим. И это, кстати, самое приятное, – добавила Полина. – На последней страничке посмотри. Свою я уже забрала.

Соня перелистнула тетрадку с историями и инструкциями, и взгляд зацепился за именные пластиковые карточки золотого цвета.

Что-то подсказывало ей, что в спонсорах в ближайшие годы она не нуждается. Так что оставаться с мужем или разводиться теперь полностью зависело от неё.

В широком смысле всё здесь теперь зависело от неё.

– Госпожа Соня, – со вкусом добавили все трое по очереди. – Какие будут указания?

– Давайте для начала примем душ и позавтракаем, а там… видно будет, – ответила Соня, ощущая какое приятное чувство прокатилось по низу живота от слова «госпожа».

– Тогда душ принимаем все вместе, – улыбнулась Полина, первой побежав регулировать воду. – Даня, вернусь и поедем за покупками, – прокричала она уже со второго этажа.

– Ой да уже пофиг, – слегка покачиваясь, Марина принялась раздеваться прямо по пути на второй этаж, по пути разбрасывая служебную форму. – Подам на увольнение по собственному желанию в крайнем случае. Если статью по халатности припишут, перетрахаю всех девок на зоне. Там уже не страшно.

Соня шла по ковровой дорожке из пиджака, блузки, колготок и стрингов, как Дороти по дороге из жёлтого кирпича. Женский смех и разговоры в душе успокаивали её. Новые подруги в обиду не дадут. И если что, то всегда можно обратиться к тому, кто всё это начал.

У него, наверняка, есть очередной безумный план.

Таков мистер Дарк.

* * *

Поезд качнулся и медленно тронулся на столицу. Застучали колеса, встречая рассвет. Дарк, поправив чёрные солнцезащитные очки, посмотрел на пустующее место напротив. Затем перевел взгляд на два билета на столе. Привычка покупать пространство, отгораживаясь от лишних людей никуда не делась.

Тень не появлялся. И случаев «телепортации» после побега из автомобиля в ночь не было. Ну а как добрался до вокзала и сел на первый поезд, это уже – частности. Погоня быстро отстала. Всем нужно время, чтобы переосмыслить произошедшее.

Подхватив телефон, он принялся набирать сообщение.

«Соня… Мне нужно уйти. Я оставляю бразды правления ячейкой в твоём городе тебе. Свой последний ответ на вопрос ты найдешь в ячейке номер 17 на железнодорожном вокзале. Ключ в кабинете во втором выдвижном ящике. Да, это теперь твой кабинет. Так что можешь делать свои тайники. Скажи Марине, пусть потеряет кнут и все списывает на несчастные случаи. Всё равно скоро выборы и новая волна шума быстро переключит внимание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Таковы люди.

Мне нужно разгрести дела и понять, что происходит. Похоже, я слишком много на себя взвалил и нужно немного отдохнуть. По-настоящему выспаться. И попытаться не просыпаться другим человеком. Как это сделать полностью, я пока не знаю.

Но знаешь, проходя мимо продавца солнцезащитных очков в переходе, я наткнулся первый этап решения этой проблемы. Мое подсознание подсказывало мне верный путь – очки. Просто не позволять свету переключать сознание… Так что первый шаг сделан – я признал, что болен. Дальше только верный путь выздоровления.

Но для тебя у меня тоже кое-что есть напоследок. Наконец, появилось время сесть и написать что-нибудь стоящее в дороге. И мне кажется, это будет план твоего восхождения.

Не оставлю же я тебя с этими пираньями с тем багажом знаний, что у тебя сейчас… Он мал.

Как ты смотришь на то, чтобы выполнять новые пункты и прогрессировать как Госпожа? Пожалуй, составлю тебе первую полусотню твоего особого листа. Назовем его для начала «золотым». А дальше – видно будет. Ты главное, не сдавайся и всё получится. Теперь многое зависит от тебя.

Ну всё, ушёл писать. Не скучай и жди нового письма.

С уважением, Господин Дарк… сексолог, которого ты почему-то полюбила».

Дарк отложил телефон и снял очки. Устало зевнул, моргнул и снова открыл глаза. Напротив сидел Тень.

– Похоже, всё будет не так просто, как ты себе представлял.

Глава 13 - Список о главном

Здание железнодорожного вокзала полно суетящегося народа. А ноги ватные. Едва идут. Тело одеревенело и как не своё. В голове Сони преобладала пустота.

Только губы рыжей чертовки повторяли последнюю инструкцию:

– Ячейка номер семнадцать, ага. Номер семнадцать. Семнадцать… Да где же это?

Нет, всё же мир делится только на тех, кто ебёт и тех, кого ебут. И не всегда это зависит от гендера, социального статуса, характера или банального настроения.

«Я должна натягивать. Я, а не меня! Так завещал Господин Дарк», – раздумывала Соня, оглядываясь.

Камера хранения. Сотни ячеек, широкие ряды стальных дверок, узкие замочки. Ключик в потной ладони кажется меньше виноградинки. Руки дрожат, как будто воровала. А она по жизни всегда даже сдачу кассирам в магазины заносила, если прощали пятьдесят копеек или рубль.

Всегда! Потому что на душе тяжко. Как человеку.

«Почему так переживаю? Тысячи ебанатов вокруг не переживают никогда. И ни о чём. Порются по пьяни, работают на отъебись, проябывают любой тип отношений… а потом хуяк, и тебе тридцать. А то и тридцать пять. Ты неожиданно взлетаешь над ними, паришь. Можно спокойно срать на голову. Но… не хочется. Потому что ты с детства приучена ходить в особые места для этого. Разговаривать с особыми людьми своего круга. Этикет, манеры. Должна, обязана… ты же девочка».

– Нахуй всё это! – обронила Соня вслух громко, перепугав сонного отдыхающего. – Где эта долбанная ячейка?

Он подмигнул. Растянул губы в понимающей, немного пьяной ухмылке.

«Лавиласик. Под шофэ они все на подвиги готовы», – вздохнула Соня, проводив его взглядом: «Дуй уже домой, залётный».

Но он не отставал.

– Чего тебе сейчас больше всего хочется? – бросила она ему, как кость голодному псу.

– Пососать твою сисечку и подолбить тебя в писечку, – с ходу почти в стихотворной форе признался пьяненький мужчинка с животиком и бородкой «а-ля жан-мудак».

Алкоголь делал его мужественным и решительным сегодня. А последний день командировки, судя по всему, ещё и намекал, что рассказать из отпуска нечего. А – надо!

Нужно обязательно привести домой пару-тройку историй. Или сочинить их так умело, чтобы не путаться в показаниях перед друзьями.

В этой его истории, к примеру, Соня мгновенно предложила ему отсосать. И видимо, сделала это где-то у перрона, под камерами. А он стоял гордый, красивый, и смотрел на закат. Или восход. Тут уже как романтичнее.

Но девушка моргнула, выходя из задумчивости и моментально перестала обращать на него внимание, как на говно под ногами. Правда, в общественном месте.

«Быдло ёбаное», – ругалась Соня про себя: «Если в городе-курорте, так всё можно? Дать бы тебе по зубам. Но нет… девочки нахуй не посылают. Девочки должны быть… девочками!»

Девушка мгновенно сосредоточилась на ячейке. Но рядом словно стоял Дарк и тихонько посмеивался, глядя на сомнения.

«Я, конечно же знала, что чёртов список ты оправишь мне, когда перестану ждать», – продолжала раздумывать Соня: «Бесит, что не встретились на прощание. Не обнял, просто свалил. Ничего не сказал с глазу на глаз. Только особняк в подарок и полубезумных людей на воспитание оставил. Мол, как-то так, детка. Правь этим королевством как хочешь. Вот тебе ключик дебетовый. Только записывай всех ублюдков в отдельную чёрную тетрадку и оставляй «дневник смерти» тут, в ячейке номер семнадцать. Кто-то должен забрать. Курьер смерти или сам посыльный Костлявой. Как ты там его называешь? Ну, а пока нет дневника, сначала возьми новую инструкцию по развитию. Да, Дарк»?

Вот она и побежала, чтобы взять. Весь особняк в этих чёртовых инструкциях.

Девушка протяжно выдохнула.

«Всё… теперь я спокойна. Спокойна, потому что в мою скромную голову из самых страшных и развратных заданий, что ты мог для меня придумать, могли прийти только мысли вроде «купи резиновый член и трахни им себя в жопу». Всё! Дальше этих буйков я не заплывала в своих фантазиях никогда. Ну а что кони и прочие инопланетяне во сне в жопу ебали, так это уже «первертум разума». Сознательный недоебит, проще говоря».

Соня улыбнулась, словно уже писала новое письмо.

«Никогда, до встречи с тобой, меня это не парило. Подумаешь, пять лет без секса. А что за последние две недели? Устроил мне лето приключений: оргии, похищение кавказцами, кровавые истории с продолжением в особняке мэра, полицейские приключения с допросами-расспросами. Адреналина столько, что весь в туалете не оставить».

Ключ потянулся к ячейке. Пальцы предательски мандражировали. Заелозила по замку, не в силах попасть с первого раза в скважину.

– Так чё, помочь, красивая? Давай хоть на пол карасика… пока муж не видит, – икнул ловелас, оказавшись так близко, что обдал душком.

Амбре состояло из дешевого вина и давно не чищеных зубок. Милая улыбка толстопузика взбесила, окончательно подорвав планку.

– Себе помоги, уёба лесная! Еле на ногах стоишь! – выдала Соня вдруг так громко, что толстячок отскочил, даже побледнел от неожиданности. – Мамку свою пожалей! Понарожают дегенератов, нам потом их воспитывать! Хули тебя от меня надо, говно ты убогое?!

На крик обратил внимания дежурный с напарником, запоздало побежал к девушке. Соня оглянулась, но мужичка уже и след простыл. Моментально протрезвев, дал дёру пикап-мастер.

«Где они только обучаются этой ебанине с «обосри морально и трахни не виртуально»? Или действуют по принципу статистики, где каждая сотая отмороженная даже в этом случае улыбнется и скажет «да»? или хотя бы «ммм, ты такой необычный». Уроды пикаперские».

– Он к вам приставал? – на ходу обронил один из дежурных.

Молодой парниша с настолько короткой причёской, что из-под фуражки не видно волосиков.

«Это даже правильно. Волосы ещё по званию не положены», – тут же решила Соня.

– Конечно. Домогался в самой грубой форме. Но… только на словах.

– Вот мразота. Сейчас мы его быстро упакуем, – улыбнулся служивый, подмигнув.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он, дескать, может и не на словах.

«Интересно, на кого мог сработать этот приём? На студенток, млеющих от формы»? – подумала Соня и снова протяжно вздохнула, переключая сознание.

Знаки внимания, язык жестов. Все читается сходу. Флирт теперь только для избранных. Перешёл на другой уровень.

«Я всем нужна! Я – топчик. Всегда в центре внимания. Ажиотаж. Флюиды. Запах секса. Каждому мужичёнке хочется залезть мне под юбку, оказаться у ножек госпожи. Первый уровень покорения мира пройден, похоже. Прокачалась, перешла на второй и жду нового опыта. Где там новая книга с инструкцией по эксплуатации? А? На что готова рыжая красотка после тридцати лет жизни? Да на что угодно!»

Всё пронеслось в мыслях Сони. А в реальности приподнять бровь, обескуражив ментёныша.

– Кому это вы подмигиваете? Что за бестактность, офицер?

– Извините, – сказал он, потупив взор, и натянув фуражку на глаза, ушёл.

«Вторая победа за пару минут. Да я на волне»!

Наследие Дарка проявляло себя и с манерой поведения.

«Вселил уверенность, расковал наручники души, и снес нахер все внутренние барьеры. Раньше бы просто несла ахинею каждому встречному ловеласику, отнекивалась и просила быть потактичнее. Дескать, девушка, леди, гёрл с намёком на гендерно-социальную справедливость. Флиртовала бы ненавязчиво и обещала встречу попозже. Из страха, что уже не могу кого-то соблазнить. А потом из-за другого страха, что что-то завяжется, обязательно блокировала бы все незнакомые телефоны неделю, пока сердце не перестало бы реагировать на каждый незнакомый звонок… Раньше. Но сейчас я – огонь и пламя. Женщина в красном, что эволюционировала до королевы».

Его королевы!

«Наследие господина Дарка живо и даже неплохо проводит время, высказывая окружающему миру то, что давно следовало. Как жаль, что жила безумно скучно последние пять лет. И какое счастье, что смогла это изменить».

Соня, наконец, справилась с ячейкой, распахнула дверку и взгляд наткнулся на чёрный дневник. Хорошо прошитый, из качественной кожи.

Пролистала страницы – пустой.

«Что ж, это уже – моя работа. Единственное реальное обязательство».

Но под дневником оказалась папка. С единственным листиком.

– Это и есть обещанный подарок?

Соня присмотрелась. На листике лишь адрес и пароль к почтовому ящику, на котором, судя по сообщению, уже лежит тот самый загадочный и манящий «Золотой лист». Особый бонус.

«Топ-50 заданий… которые точно не обойдутся без последствий для психики. Апгрейд довольной женщины. Новый опыт не повредит. Глянуть бы на первый пункт сразу, посмеяться и стереть всё сразу. Но нет же… интересно»!

– Спокойно, Соня. Не бейся в истерике. Что там можно такого придумать, с чем мне, взрослой и ответственной женщине не справиться?

«Дыши ровно. Скоро утро с чашкой кофе. Сесть, почесать пятку, открыть письмо, распечатать и уже прочитать всё как следует. Обдумать, покраснеть лицом, выговориться стенам, а затем… затем начать выполнять».

– Ведь я твоя лучшая нижняя.

Рядом словно раздался смех. Соня обернулась, осмотрелась. Никого. Улыбнувшись, она вдруг поняла, что это её смех.

Смех довольной, счастливой женщины… И пусть остальные завидуют!

Глава 14 - Личинка дракона

Хищники возникли 540 миллионов лет назад. Тогда как растительноядные появились только 300 миллионов лет назад, когда горькие папоротники сменились первыми сладкими растениями и удобоваримыми листьями. То есть 240 миллионов лет одни зубастые и клыкастые жрали других рогатых, колючих и хвостатых, беспощадно уничтожая всё, что движется. Это придумала для нашего мира сама Природа, неся жестокость и беспощадность к самому источнику пропитания, что жить. Но вскоре словно сама испугалась чрезмерной кровожадности в мире и дала ему шанс жить ещё и в относительном покое, как запасной вариант среди вездесущего кровопролития выделив поедателям плодов и растений ещё и траву в меню. Так и появились в последнюю очередь ещё и травоядные, выделившись среди тех, кто давно жевал листики с деревьев, что росли всё выше, разыскивал сладкий мох среди снегов, которого становилось всё меньше, или терпел горькие папоротники, которые давно обзавелись колючками, а многие ещё и ядом. И всё это умные люди назвали – приспособленчество. Те самые Хомо Сапиенс, которые уничтожили остальные смежные виды, дабы избежать любой конкуренции в животном мире.

«Кто же я? Хищница или та, кого сожрут и не подавятся»? – подумала рыжая чертовка, прочитав о том, что первая трава начала вытеснять леса с могучими деревьями выжиганием. И первые полянки сменились широкими степями и полями в основном потому, что сама трава легко желтела и горела, позволяя пожарам перебрасываться на верхние этажи леса. Собственно, подпаляя кусты и деревья. Тогда как пожертвовав своей верхней подсохшей верхушкой, корни самой травы всегда оставались в безопасности и просто не успевали подгореть. И уже через пару недель после пожара всходила новая трава. А деревья, что росли сотни лет, подобную регенерацию себе позволить просто не могли. Они не успевали расти так же быстро, как могла себе позволять трава каждый год: «Они проиграли конкурентную борьбу».

Мысли в ночи на любителя. Плавно скачут от покорения мира до его возможного уничтожения.

– Господи, ну что за херомантия в голове, когда не можешь уснуть?

Приоткрыв один глаз в зашторенной полутьме, Соня нащупала телефон. Посмотрела на время.

5:35.

Можно вставать. Сна всё равно не было, да и рассвет уже. Лето полно преимуществ.

Девушка перелезла через сопящее тело, поплелась в ванную голышом, достала электрическую зубную щётку мужа. Даже не думая намазывать зубной пасты на головку, поднесла к клитору. Включила.

«Ву-у-ух! Экшн»!

Вибрирующая головка точено теребила кнопку радости, дыхание перехватила. Рыжая, как апельсин, женщина добавила движений рукой, подыгрывая.

Пару минут ощущений, вялый всплеск! Мини-разряд.

«Вкусно, но мало».

Соня посмотрелась в зеркало, умылась.

«Всё! Обнулилась. Муж – вне игры. Камасутра – это для тех, кто просыпается хотя бы до обеда. Видимо, слишком долго мужики носили джинсы в обтяжку. Не хочет залезать с утра, не стремится покорить днём, и даже не думает оправдывать звание альфа-самца ночью».

А ей уже и не надо. Сама справится. Сильная и независимая женщина эта та, кто не дожидается оргазмов, а творит их сама при любой возможности.

– У него был выбор. Трахать или отказаться, – заявила она зеркалу с уверенным видом. – Он отказался.

Первой неудовлетворённой женщиной района, региона и области Соня больше оставаться не собиралась. Раз ему «друг на батарейке» нужен для гигиены ротовой полости, то ей пригодится для того, чтобы взбодриться.

«Баланс должен уровнять эту несправедливость».

– Один-один, милый, – прошептала Соня, улыбнулась и пообещав себе, что действительно начинает новую жизнь.

Поставила щётку обратно в стаканчик. Конечно, мыть её она не собираюсь.

«Каждому своё».

– Если не изменяет мне, то пусть хотя бы через прикосновение помнит, как пахнет возбужденная вагина. Ну а если изменяет, то не лишним будет напомнить, что теряет на своих рыбалках, не привозя рыбы или в гаражах, не занимаясь моей машинкой, – прикинула Соня и вышла из ванны с поднявшимся настроением.

Вот и сумочка в прихожей. Распечатанный список из ста «золотых пунктов» не давал покоя. Безумно хотелось прочитать каждый лист. Но это будет перегруз. Так нельзя, уверял господин. Лимит для психики есть у всех. Некуда спешить. Следует растягивать удовольствие.

«С другой стороны, Дарк также не предупреждал, что он поехавший шизоид с раздвоением личности», – прикинула Соня: «Так кого слушать? Конечно, только себя, любимую».

Она улыбнулась хищно. Пощупала зелёную папку. Если в мире осталось волшебство, то оно только там, на этих десяти листках, на каждом из которых поместилось ровно по десятку пунктов и ни одним больше.

«Наверное, чтобы сразу вперёд не лезла. А то сожгу его ко всем чертям тут же»!

П – последовательность.

Остальные Сонины любимые «П» были эти словесные реверансы: лёгкая Придурковатость, немного Пошлости и обилие Припизднутости. Потому что иначе хорошо жить не получалось.

«Выживать – да. Жить – нет», – подчеркнула для себя рыжая чертовка: «Одни скажут гонево и пойдут плакать в ночи в подушку. Другие по жизни также натолкнувшись на своего персонального сексолога в толпе, отметят как легко и интересно стало жить с этими союзниками характера».

Накинув лёгкий шёлковый халатик на голое тело и совсем не подвязываясь, Соня поставила чайник.

На смартфоне неоткрытых письма в обилии, но желания изучать их нет.

«Бытовуха. Работа. Словоблудие. Главное для меня – золотой список».

Пританцовывая перед чайником, Соня отметила свою нервозность.

– Всё, приехали. Возбуждаюсь от одной мысли ЧТО там.

Папка выглядела худой. Но внешность обманчива.

– Эти десять листочков весят как весь мой мир. Одолею его – захвачу остальной. Сейчас-сейчас, мои родные! Вот только чайник закипит, и я сразу же прочитаю первый пункт.

Чёртов чайник заставлял считать секунды. Возбуждение стало таким непреодолимым, что рыжая чертовка снова пошла в ванную, скинула халатик и залезла под душ.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Включила холодную воду.

– А-а-а! Закаляться!

Но куда там? Возбуждение не ушло. Только снова взбодрило. Пришлось делать воду потеплее, напор побольше и подводить лейку душа к многострадальному клитору.

Не прошло и минуты, как Соню накрыло вновь. Волна тепла пошла по телу следом за холодом. Ноги ослабли.

Девушка выдохнула и долго растиралась полотенцем насухо, вновь накинула халатик.

– Так, надо собраться! Нахрен этот чай. В мире есть много других бодрящих затей поутру.

Соня достала турку, подождала пока кофе закипит, налила. Глоток новой бодрости. Сердце сейчас выпрыгнет из груди.

– Всё. Поехали!

Глаза впились в первый листик.

Пункт 1.

«

Ты – драконида, которая ест прекрасных богинь на завтрак. Соответственно, проснувшись по утру, подойди к зеркалу и улыбнись себе. Каждое утро ты делаешь пять комплиментов отражению. Они должны быть разными. Ведь каждый день и ты разная. За десять дней выходит пятьдесят уникальных комплиментов (нет, сразу пятьдесят перечислить нельзя, это задание не зачеркнуть за один день, так что искать словарь прилагательных и синонимов нет смысла). Потом можешь повторяться. Сейчас – нет. И ставь галочки в лист за каждый трудодень, пока не вычеркнешь все пятьдесят комплиментов

».

– Комплименты? Раз плюнуть! И ведь как загнул – драконида! Такую боятся и уважают все вокруг от мала до велика. А ещё хотят. Потому что большинство людей вокруг всегда конченные. У каждого есть свой маленький тёмный секрет, что поселяется в пыльных уголках души в юности и живёт до самых седин, пока крышкой гроба не накроет. Я вот, например, извращенка. Но больше не намерена это скрывать.

Соня и в очередной раз зарулила в ванную. Посмотрела на себя. Улыбнулась.

– Давай, комплименты!

Улыбка отражения в ответ. А слова не идут.

Напряглась. Но не выходит и словечка.

– А ещё радовалась, что задание лёгкое. Так, соберись, тряпка! Только первое задание, а ты уже запнулась.

Соня долго рассматривала себя.

«Красивая?»

– Сука, как я могу сомневаться?! Лучшая! Конечно, я –

красивая

!

«Отлично», – обрадовалась Соня.

– Получается кажется. Что ещё?

Вспомнила парня на вокзале и улыбку ментёныша. О, как она его покорила.

– Симпатичный копчик, если подумать. Личинка защитника правопорядка в форме. Да я дала им всем отпор. Значит я… какая?

Рискованная

. Да, я очень рискованная!

Она покрутилась на месте, изобразила реверанс.

Она уже новая, обновлённая. Только привычка разговаривать с предметами никуда не делась. Разве что привычка ругаться немного угасла. Ну и настроение заметно бодрее.

– Кончать! Главное кончать. А как иначе? Я мастер риска, – продолжала старую привычку Соня. – Отправляю развратные фотографии незнакомому мужчине, если тот проявляет ко мне интерес и намерен заняться моими сексуальными проблемами.

«Как там? Сексолог? Да, точно, сексолог. Ну, ещё убийца со стажем. Чистильщик социальных улиц, бляха муха. Эх, лучше бы оплату вперёд брал. А не это вот всё: карать злых, наказывать очумевших. Секста. Придумал тоже».

– Так, не отвлекаться, – отметила ехидная мордочка в отражении.

Что-то подсказывало Соне, что к моменту, как подойдёт к концу списка, её брак аннулируют за недостойное поведение.

– Должен же быть общественный суд. Чтобы каждая бабка могла на меня пиздеть и говорить что-то вроде: «ебаться в кружку, да она поехавшая. На кол её!» Брат, конечно, тоже осудит. Родители возмутятся и сдадут в дурку, так как перевоспитывать уже поздно. Но мне кажется я и там союзников найду. На худой конец, буду трахаться с санитаром в местах с мягкими стенами, – призналась она ванной комнате. – Извращенка. Ну и что? Я даже рада на кол. Брак и так уже не спасти. Мужу хоть моей смазкой зубы чисти, даже не встанет. Но почему я на себя должна всё списывать? Это не я уёбище, это он такой... мягкий. Проебал всю фертильность. Отморозил на лунках или перегрел по саунам. Кто знает? Знаю, что не хочет попку мою драть. И я из протеста даже алкашу на вокзале готова дать… но не дам. Я не такая.

Соня сморщила носик и заявила решительно:

–

Задница у меня классная

! Округлая такая, упругая, плотная, как орех. Так и просит, чтобы ее отшлёпали хорошенько. А что делает этот постельный сожитель? Берёт ремень? Как следует работает ладошкой? Нет. На лбу ему что ли написать инструкцию? Или уже взять ремень и его самого начать пиздить, чтобы понял. А что я могу, я ведь…

Смелая

!

Соня снова прокрутилась на коврике.

– О да, я очень смелая. Пойти на работу в короткой юбке и без трусов надо много смелости. И дурости. Но кто сказал, что в тридцать пять нельзя шалить? Можно и нужно!

Соня как в первый раз рассматривала себя в зеркало, стараясь как мощно тщательнее выполнить задание. Где-то там среди первых морщинок и седого волоска притаились комплименты по существу.

Прислушалась к себе, прошептала:

– Что со мной внутри творится… приятно. Ну да, кончить пару раз с утра и догнаться кофе – внутри целая ядерная реакция. А еще тёплым светом расплывается нежность. Потому что я… Я

нежная

! Прямо чувствую к себе эту нежность. Вроде суровая, гордая, справедливая, а потом пару комплиментов перед зеркалом и вот – нежность разливается, благодарность к себе появляется. Почему всё так? Почему одному человеку хватило смелости мне это показать, а я сама себя полюбить без посторонней помощи не могу? Ни полюбить, ни принять. Зачем я столько терпела, создавая себе иллюзии нормальных отношений?

Быстрый шаг до кухни. Забыла про халат. Ходила голая, смелая, принимая воздушные ванны.

Кофе. Глоток. Приятная химическая хрень, бьющая по мозгу, если подумать. Сила течёт по жилам. И это новое ощущение – надежда.

Надежда на лучшее!

– Ю-ху!

Нет, силы не от кофе. Они пошли откуда-то изнутри. Из тех недр, что никто никогда не копал. И вот теперь золото само полезло на поверхность, вымываясь не старателями, но самими обстоятельствами.

– Река времени давно размыла всё говно по жизни и теперь осталось доставать лишь золотые блестящие ништяки.

Новый глоток ароматного напитка. Ирландский, на ликёре. Сначала смежные чувства между блевануть и поморщиться, а затем ничего, пробирает.

– Отличное задание.

Вчиталась дальше.

Пункт 2.

«

Растяжка каждое утро. Утром – тянешься. На ночь – самомассаж

».

– Ну что за молодец мой Господин? Всё на благо своей девочки. Не морщит, как остальные господа своих нижних. Явно растягивает, чтобы потом на шпагат села, когда попросит. Или мостик? Сука, знаю ведь, что не попросит, но всё равно приятно. Потому что З – забота. Ну а если две самые главные буквы дня это «П» и «З», то скучно уже не будет.

Соня сделала очередной глоток кофе, поморщилась, глядя на залитую маслом плиту. Она любила чистоту, но она почему-то всегда зависела лишь от неё.

Поэтому сейчас следом за тем, как поморщить носик, глядя на коричневые подтёки на белоснежной скатерти, она лишь улыбнулась.

– Да, пусть муж вытирает, – заявила она столу и стульям. – Постоянно мне свои крошки оставляет. А лучше пусть удивит меня и постирает скатерть или купит новую. В какой момент ты решил, что дома всё блядь идеально и больше нечего улучшать? Спалить бы все к чертям, да начать сначала… жалко.

Сделала злой наклон вниз. Тут же ещё ниже. Это приятно – тянуться. Так бы и тянулась весь день, позволяя мышцам кайфовать.

– Почему я раньше по утрам не тянулась? Проснёшься, кофе, пукнешь в тишине и бежать надо, выживать, суетиться.

Ещё наклон.

– А потому что иначе нельзя. Потому что у всех так. Грёбанный человеческий муравейник должен всё время быть в движении. Д – движение. Движение – жизнь. И прочее бла-бла-бла на тему П, З, Д.

Закинула ногу на стол.

– Ха, растяжка есть! Такими темпами я скоро сяду на шпагат и буду при каждом удобном случае строить из себя балерину.

Поморщилась.

«Кому это надо? Как бы поступил правильный муж или любовник? Пристроился между ног или пристроил. Как поступит муж? Зевнёт и уткнётся в телефон».

– Вот скажи мне, полотенчико кухонное, почему столько браков распадается? Да потому что всё похуй становится. Нет времени остановиться и подумать, что не так. Разобрать проблему, затем решить. Ведь нужна лишь последняя буква. Ц – целеустремленность. Тогда набора из четырёх букв хватает, чтобы как следует провести день, затем организовать бурную ночь, а не повторять раз за разом на сон грядущий: что в моей жизни происходит? Когда всё это уже кончиться? А никогда не кончится. Пока сама не кончишь! Потому что И – индивидуальность размешивается в Е – ежедневности.

Соня сжала пальцы в кулачок, погрозила умывальнику и добавила горячо:

– А смысл весь в том, что правильное слово у женщины получается лишь при наличии ещё одной буквы. Е – ебабельность. А ПИЗДЕЦ как раз в том, что мужикам и одной этой буквы порой достаточно. Так привыкают, что не замечают, когда на ежедневщину переходит.

Пункт 3.

«

Завтрак, обед или ужин ничто без эротических игр. Какие они будут? Я не знаю. Но у тебя есть морковка, огурец, сосиски, колбаса, а то и чего поинтереснее в холодильнике. Импровизируй, играй. Кушай после с аппетитом. Задание считается выполненным, когда такие игры проведены как на завтрак, так на обед, и на ужин. Это

должны быть разные дни. Только после трёх галочек – вычёркиваешь». Так что купила огурец – не дай пропасть. Используй, Соня!»

Сердце бум-бум.

Разгорячённое тело почувствовало, что у него будет нечто, близкое к сексу.

«Это – всегда приятно».

– Это уже не просто мастурбация, выпуск пара, а… почти секс. Слушаешь меня, кружечка? Есть недосекс, а есть почти секс. И почему мне хорошо известна грань между этими обоими недоощущениями?!

Она вновь улыбнулась хищно:

– А знаешь, что мне каждый мужик скажет? «Да у тебя просто мужика нормального не было!».

Соня почесала «Дашу». «Маше» не хватило внимания. Почесала и её попутно.

Халата нет. Удобно грудь мять. Оглянулась вокруг себя в поисках подходящей пищи.

«Банан не первой свежести».

– Ну что ж, мой друг. Зато ты и не зелёный. Подходит!

Взяв жёлтый снаряд, мышкой прошмыгнула на балкон. Очистила верхушку, положила в рот неловко, но не ломая. Смотря в окно, рыжая чертовка представила в отражение стекла, как сосёт член.

Люди суетливо спешат на работу. Автомобильчики едут туда-сюда, а Соня активно работала губами, помогая себе языком. Чесала порой бананом нёбо, но без фанатичности. Без наигранности.

«У меня тут свои балконные игры. Кто сказал, что на балконе обязательно надо курить? Курить – это для конченных. Ну или хотя бы курите после секса. Не было секса – не кури. Не кончил – не было», – мелькали мысли в рыжей голове.

А там, по ту сторону надёжной защиты балкона, люди ходили. Понурые, замученные.

«Им не до фруктово-овощных шалостей одинокой женщине при муже. Им о своих шлюхах и козлах думать надо. Хоть бы один обернулся и посмотрел на мой балкон. Я же совсем забыла, как языком залупу обрабатывать! Каков он – твёрдый член до самого горла? Почему жизнь меня этого лишила?» – продолжала раздумывать Соня: «Или…не жизнь, а я сама себя этого лишила? Вместо ответственного минета по утрам на балконе пусть даже курящему мужу, мне достаётся висячок на ночь. Т только если сама беру в руку. Не о такой волшебной палке я мечтала! Ёбучая жизненная несправедливость!»

Разогревшись за процессом, Соня вдруг поняла, что ей непреодолимо хочется вертеть банан во рту, как огромный хуй тролля, коня, или космического монстра. В секс-шопах плохое не посоветуют.

Ей хотелось прямо облизывать его, возить туда-сюда по губам и устраивать торнадо языком.

«Чур, чтобы обязательно кто-то увидел! Я для кого это шоу устраиваю? Эй, прохожий, посмотри»!

Девушка приблизилась к окну в костюме Евы, поигрывая бананом во рту. Взгляд от испуганного вдруг превратился в хищный.

«Я – хищник! Я мегаладон! Мир, заметь меня»!

Ни одного взгляда.

«Нет? Ну тогда иди на хуй… я сама позволяю смотреть на себя»!

В этот момент Соня ощутили две вещи: влагу на ляжках и то, что ей нравится чувствовать себя хищницей.

«Кажется, теперь понимаю львиц, тигриц, пантер. Грациозно притаившись, они наблюдают за жертвой из засады. Ни в чём не подозревающей, беззащитной. Холодный и точный расчёт важен. Затем момент, хуяк, и жертва во рту»!

Соня запоздало поднесла банан между ног. Но он после всех манипуляций превратился в хлипкую бесформенную массу, жалобно повиснув на руке, а затем упав на пол. Прямо как капелька смазки, что образовалась в процессе от всех ощущений во рту на нижней губе.

Печаль.

– Надо будет повторить с огурцом, – пообещала себе Соня, подбирая банан. – Ну или с морковкой. Эти ребята попрактичнее будут. Правильно ведь говорят – в витаминах овощей вся сила. Иначе какого хрена они порой дороже, чем фрукты?

Рассмеявшись, Соня ушла с балкона, надела халатик, и впилась глазами в следующий пункт.

Пункт 4.

«

Купаешься голой ночью или в сумерках

».

– Ну вот и всё. Занавес… Лафа кончилась.

Соня впала в ступор, зависнув с приоткрытым ртом. Краска побежала по лицу, как будто рядом стоял маляр и брызгал с пульверизатора.

Было от чего краснеть, ведь за все свои тридцать с хвостиком, она купалась голой только в ванной!

Глава 15 - Как два пальца об асфальт

Никто из нас точно не скажет, когда сойдёт с ума. Об этом вроде должно позаботиться общество, проявив бдительность. Но вот беда, это общество в основном состоит из конченных эгоистов, самовлюблённых придурков, отважных распиздяев и лиц, которым некогда обращать внимания на чужие проблемы по религиозным, этническим, этическим или промассонским взглядам.

«Поэтому каждый болен по-своему. Тихо и неизлечимо», – именно так считал Иннокентий Геннадьевич, в миру более известный как господин Дарк. Или менее известный как Тень.

Колёса самолёта коснулись взлётно-посадочной полосы.

Аэропорт. Место, где небо встречается с землей и люди аплодируют, когда долетают из пункта А в пункт Б. Словно пилоты заслуживают некой надбавки за вредность.

«К чему рукоплескание? Артисты выступают? Певцы-исполнители? Фокусники показали номер? Нет, просто одни люди в очередной раз вспомнили, что такое страх смерти и лишний раз обратились к богу. А другие приземлились и даже не заметили обычную работу обычных людей, за которую им платят».

Дарк покачал головой. Своих мыслей хватает, чтобы переживать ещё и о выживаемости.

«Я болен, как это не называй. Отрицать не буду. Лучше признать. Дарк – сошёл с ума. Расстройство личности, биполярное расстройство. А что по факту? Теневой клон из самых тёмных уголков фантазии просыпается, когда не могу действовать. Некий другой «я» берет инициативу в свои руки».

Кто бы мог подумать, что «Тень» и Дарк окажутся одним целым? Один порицал проблемы, другой устранял, завершая работу до конца по принципу: «нет человека – нет проблем».

Дарк скривился.

Тяжело морально осознавать, что убийцы, маньяки-насильники, педофилы, миллионеры-взяточники и прочая накипь человечества будет жить до самой старости. В стране нет смертной казни. Но есть исполнители-одиночки, с которых спросят по полной, если они не работают на правительство.

Годами Иннокентий считал, что у него появился свой особый паж. Этакий раб-гладиатор, преторианец или на худой конец, наёмный убийца без зарплаты. Человек, близкий по духу.

А на самом деле он всё делал сам. Пока часть сознания спала, другая активно бодрствовала. И так ярко прорисовывался образ, что не оставалось никаких сомнений – он рядом, он слушает, подчиняется, а затем действует.

«Как это работает? Я не знаю. Мозг – загадка для любого специалиста. Грёбанная индивидуальность серого вещества», – прикидывал Дарк, разгоняя мысли.

Не привычно, когда Тени нет рядом. Пустота угнетает. Привычка, что рядом надёжный союзник стала второй натурой.

«Куда он подевался? И когда появится вновь»?

Тени нет. А значит, работал принцип: хочешь сделать работу хорошо – сделай её сам.

«Так мне говорил отец. Доделывай работу до конца – так твердила мать. А подсознание записывало, записывало… и запомнило. Но даже не подозревал насколько глубоко проникла эта мысль. Пока сознание фривольно рассуждает на тему секса и девиантных поведенческих реакций людей, другой край – подсознание, делает выводы. И просто добавляет действий».

Слушать ложь сексологу приходилось не раз.

Сколько повидал боли в глазах изнасилованных и оскорблённых женщин? Сколько раз ставил себя на их место, желая мести ублюдкам в штанах и просто разной мрази?

«Всё накапливалось годами, пока не бахнула крышечка. Если у Сони не хватало банального секса, чтобы перестало припекать, то мне понадобилось лекарство с большим количеством ингредиентов: накопление, планирование, обучение. Затем как кобра – прыжок! И зубы вонзаются, выпуская яд в жертву… Сдохните. Сдохните все, гниль ёбанная!»

«Ядовитыми зубами» Дарка стали пальцы.

Кто ещё лучше знает тела, как не массажист с десятилетней практикой?

«Поэтому могу спокойно смотреть на обнажённые тела. Поэтому не испытываю возбуждения до той поры, пока не вижу жены и переключаюсь с «рабочего» режима на «домашний»», – продолжал анализировать Дарк.

Рабочий режим скидывал возбуждение ниже по уровню восприятия мира, устраивая накопительный вариант.

«Мой секс был другим. Удовольствие иного рода, фатальное для тёмных душ.

Дарк снова скривился, поцокал языком.

«Секс – самое ублюдочное определение процесса. Русский язык довольно скуден на описания сексуальной жизни. Само слово «секс» иностранного происхождения. Аналогом есть «любовь». Русский человек любит, а не занимается сексом, отделяя многослойный пирог по уровням отношений. Отсюда возникают сложности. Одни любят, другие – трахаются. Нейтральные – сексятся, совокупляются, спариваются, ебутся, шпилятся... Но верно ли передается смысл этой игры»?

Ожидая, пока объявят полноценную посадку, Дарк повернулся к пассажиру рядом с землистым лицом.

«Нет, у этого точно секса нет уже лет пять. Сначала оправдывал обилием работы, затем отвык. Просто отвык. И другого мира для него уже нет. Мира, полного ощущений кроме массажа простаты».

– А ведь раньше трава была зеленее и цветы ярче, – сказал Дарк, впервые промолвив слово вслух рядом сидящему пассажиру.

Летели втроем на одном ряде кресел, сидели через одно. Так что необходимости соприкасаться ни локтями, ни голосом не было.

Тот удивлённо дёрнул ушами, повернул голову и в знак уважения вытащил один из давно разряженных наушников, где давно не играла музыка.

– Что, простите?

– Кто-то полагает, что дело в возрасте и возрастном восприятии, но дело в природе. Она приспосабливается. Уменьшается озоновый слой. Солнце становится ярче для биосферы. Для растений в особенности. Им нет нужды собирать столько же света, как раньше. Потому цветы становятся темнее, то же самое и с травой. Она просто затемнилась, как стёкла очков-хамелеонов.

– А-а-а, вот оно что, – протянул человек, вытащив второй наушник, убрав в нагрудный карман и в нетерпении вытирая руки о брюки.

Ладони вспотели. Занервничал так, что всем своим видом показывал – хочет уйти, избегая разговора.

– Кстати о хамелеонстве, – продолжил Дарк, пытаясь переключиться с внутреннего анализа на внешний. – Вы давно не ебёте женщин. Почему? Папа кормил сиськой вместо мамы? Дело в той же природе или уже в социальном приспособлении? Одиночки более продуктивны? Порно спасает? Какое предпочитаете? С трансвеститами? Сиськи то давно не возбуждают. А секса хочется. Не так ли, бедолага?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Что??? – удивление на лице собеседника обозначено, но веры нет.

– Секс – определение процесса двух и более людей, который влияет на большее количество сфер жизни, чем хотелось бы чистому, доброму, вечному… сознанию, – спокойно продолжил Дарк. – Ваше сознание ищет выход, а подсознание знает, что нужно. Отсюда нервозность. Глаза красные. Дело не в перелёте. Вы почти не спите, потому что мучают кошмары. Конечно, чисто в психологическим аспекте. Судя по реакции зрачков, больше всего вы боялись по жизни стать пидорасом. Значит, вам снится гейское порево. Весь вопрос лишь в том – вас или вы? Считаете это важным? Делаете на этом акцент?

Глаза пассажира стали круглыми, как будто линзы на зрачки надел. Одновременно побледнел, затем покраснел. Руки сжались в кулаки.

Подсознание готово дать отпор.

– Что ты себе позволяешь? Кто ты? Ты…

Он уже набрал в грудь побольше воздуха. Но тут Дарк мгновенно потерял к нему интерес, переключившись на иллюминатор. Лишь сунул визитку под нос.

– Я – сексолог. Никаких «ты». Исключительно на «вы». Занимаюсь проблемами, в которых не принято копаться. Позвоните мне, когда напьётесь и будете посмелее. А сейчас сделайте милость, рассуждайте над своей проблемой подальше от меня. В нерабочее время вы мне не интересны. В рабочее же помогу уйти с «радужной» полосы в сторону манящей женской груди и влажной вагины.

Мужик подскочил, подхватил визитку так, что едва пальцы не оторвал. Но вместо криков или рукоприкладства, буквально ввалился в проход. Он в числе первых протиснулся к выходу, не обращая уже никакого внимания на возмущающихся людей, что кричали «не успеешь что ли?»

Дарк вздохнул, вскоре разглядев его на трапе в иллюминатор.

«Плохи дела у тех мужиков, что весь полёт летят, сложив ногу на ногу. И так хватает сидячего образа жизни, но если вообще перекрыть кровоток, то на что они рассчитывают? На активную роль в сексе? Есть же чистая биология. Что умирает, работать не будет».

Сам поёрзал в кресле. Надоело сидеть в долгом перелёте. Но чем неудобнее, тем больше мыслей.

«Мы – животные, которым необходимы игры в секс уже более двух миллионов лет. Плата за то, что слезли с ветки. Мы – подсознательны на девяносто процентов. А десять процентов сознания не успевают высказать миру ускоренному миру всё. Не успевает адаптироваться под его сексуализированные потоки и зауженную одежду. Но желая стать абсолютами жизней, мы придумываем себе божественных предков или круг Сансары и считаем себя выше этого. Не отдавая отчёта в действиях и поступках, ныряем за ответами в глубину непознанного. А когда оно показывает ДНО, не знаем, что делать. Если не признавать тёмной стороны, проигрываешь по определению. Но… не признаём. Ведь что грешно, то не приемлемо, не по понятиям и вообще «мама не велит». А общество всегда право. Оно нашепчет, поставит диагноз и на всякий случай проклянёт до кучи».

Дарк посмотрел в спину парня, которого уже забирал транспорт на ВПП.

«С этим ясно – избрал путь скрытности. Никогда не признается даже себе без специалиста. Но с чего бы начать путь исправления собственных ошибок?».

– Тень… ты тут? – сказал Дарк как можно спокойней.

В соседнем ряду сидел ещё один человек. Степенно ожидал очереди, чтобы покинуть салон самолёта. Старик отметился детьми, дождался внуков и давно никуда не спешит. Сделал вид, что не заметил. Культурный.

«Все мы привычно делаем вид, что проблем рядом нет, пока они не начинают угрожать напрямую. Ударь я его по лицу, оскорби, наступи на ногу, на худой конец – отреагировал бы. Но разговаривай я вслух – не будет реакции. Ему не с кем поделиться этим наблюдением, предпочтёт перетерпеть. Временные неудобства мы терпеть готовы. Мы же на растения какие-нибудь. Мы скорее грибы, что сидит под землей и не обращаем внимания на внешние изменения, пока ножом головку не срежут, не выкорчуют с землей рукой или насрут на шляпу».

Ответа не было.

«Тени нет. Или не показывается до подходящего момента»?

Дождь за окном иллюминатора начался внезапно. Двое любимых людей ждали с нетерпением возвращения в зоне прилёта. Для них Дарк – Кеша и папа. Отец и муж. А не убогий «половой партнёр» или «родитель номер два».

«Подмена понятий постоянно сбивает с толку. А подсознание принимает суть, которая за пределами политкорректности. Не существует игр, когда речь идёт о своём, родном, любимом. Иное – табу. Только во внутреннем круге мы позволяем себе быть теми, кого порицает общество – счастливыми. Говорить и думать, «как есть» за пределами внутреннего круга – моветон. Но такая же истина, как свежесть летнего дождя за окном. Желанная и приятная».

И Дарк продолжил разгонять мысли.

Что такое игра в секс по своей сути? В модернизированной под животные потребности англоязычной культуре «странностей» слово «плэй» гораздо шире, чем просто действие. Даже шире, чем определение «секс».

Хочешь заняться странным сексом? Добавь «плэй» к любому слову. Так появляются пониплэй, догплэй, доллплей, и пресловутое – «плэйпартнер». Он же партнер по эротическим и сексуальным играм.

В этой многослойной реальности плэйпартнер отделяется от любовника, мужа, друга, мужчины. Становится дополнением, которое необходимо для конкретного действия.

«Похоже, Тень и есть мой – плэйпартнер», – снова прикинул Дарк, выходя в коридор последним: «Только… партнёр по убийствам. Моя роль. Костюм маньяка, который надевается и активируется в тот момент, когда того требуют обстоятельства. Вопрос лишь в том, скольких я так убил, спокойно засыпая ночами? Сколько раз отсекал часть сознания с ненужной памятью? Если вспомнить весь «чёрный дневник», то счёт – около сотни. А панику не поднимают лишь потому, что все смерти – разные. Психи повторяются, психи охотятся в определенном удобном им ареоле и всегда возвращаются на место убийства. Я же не такой. Я – путешествую. Я – импровизирую… Потому что не помню, что сделал».

Шаги по опустевшему проходу, смятый коврик, грязь и крошки. После людей никогда не остаётся ничего хорошего. Природе скорее нужно время без людей, чтобы восстановится. Тогда да – моря очищаются, воздух свежеет. Иначе – жвачка на подлокотнике.

«Сердечников хватает во всём мире. Пропавших без вести мало кто ищет больше трёх дней. Более того, все смерти – в разных уголках страны. Но чтобы это заметить, нужен кто-то с мозгами суперкомпьютера, а не с ноутбуком с вордом на столе рядом с шаурмой. Иногда даже – шавермой. Страна большая. За всем не уследишь. Если не будет приказа, – продолжал рассуждать Дарк, отмеряя шаги.

«Система» не работает, спокойно пожирая показатели. Перемалывает через череду допустимой случайности, статистической погрешности и конечно же халатности официальных лиц. Пока от служилых требуют отчетности с показателями, они и будут концентрироваться только на том, от чего зависит зарплата. Никто не делает больше, если в этом нет необходимости. Таков человек. Технологии не помогут тупым, ленивыми и тем, кто не видит дальше кабинета начальника. По крайней мере, пока не покажут. И похоже, Тень активно использует все мои полезные связи, чтобы и дальше не видели, не замечали, пропускали мимо глаз. Они все как Марина, что стреляла в воздух, делая вид, что догоняет. Но не делала и шагу в темноту. Позволила уйти. Отпустила. Потому что понимает в глубине души – так для города лучше… Потому я жив, дышу и на свободе.

Последний шаг. Замер, глядя на дождь.

– Выходите, – улыбнулась миловидная стюардесса.

Красивая мордашка в тонаке и с подводкой губ и бровей. Держится бодрой до последнего. А внутри усталости столько, что хватит на троих.

Дарк как рентгеном видел опухшие ноги, ранний варикоз, перетруженную поясницу со скорым защемлением позвонка. Всё, что под одеждой – для него не секрет.

«Проблема в том, что для меня теперь не секрет и то, что под твоей черепной коробочкой. О какой грязи ты бы не думала, милашка, скрывая это за улыбкой, я докопаюсь до неё, просто слушая тебя на сеансе… если мне это будет нужно».

Пощупал карман. Визитки кончились. Отдал латентному гею последнюю.

– Благодарю, – сухо улыбнулся Дарк в ответ и спустился по трапу вместо того, чтобы помочь ещё одной заблудшей душе.

Родной город встречал низкими чёрными тучами. Остановившись на пороге перед первой ступенькой, Иннокентий поднял голову и закричал громко на весь аэропорт.

– Те-е-ень!

«Суть расстройств головы в том, что система работает только когда делаешь вещи, которые сам от себя не ожидаешь. Иннокентий Геннадьевич бы точно не стал кричать на весь аэропорт», – прикинул Дарк, ожидая быстрого ответа от Тени.

Люди, что уже собирались около автобуса для транспортировки к терминалу, повернули голову. Стюардесса тихо спросила в плечо:

– С вами всё в порядке? Думали, солнце будет? Ну, не расстраивайтесь. Не всегда светить солнцу, иной раз и тучи пройдут.

«Дура ты, стюардесса. Беги из профессии. Не понимаешь последствий для себя. Конечно, всё в порядке. Я сначала чиню людей, потом слушаю их секреты, а затем убиваю самых тёмных и мрачных из своих клиентов… Таков неестественный отбор, когда с этим не справляются профильные органы», – подумал Дарк, но вновь лишь улыбнулся и принялся спускаться по лестнице.

Некоторые тайны лучше держать при себе.

«Я в порядке. В полном. Просто с этим миром что-то не так. Поэтому для меня и собирают всю грязную информацию десятки ячеек сексты по всем крупным и прибрежным городам страны».

Аэропорт. Косые взгляды. У двери выхода мнётся и не решается подойти тот самый пассажир-попутчик, делая вид, что разговаривает с таксистом.

«Полон идей и предложений. На каждые девять мыслей в голове на десятую готов даже набить лицо. Но нет, трезвым не подойдёт. Измял всю визитку у паспортного стола, заучил цифры телефона, ввёл в мессенджер. Но не позвонит, не напишет. До полного слома ещё есть время, пока лишь надломлен», – отметил мимоходом Дарк, подчеркивая, как же приятно касаться родных губ жены после долгого расстояния. Вот – якорь, который не даст ошибиться.

«Вот – что главное. Иметь место, куда всегда хочется вернуться. Работа пока подождёт».

Глава 16 - Заплыв в бездну

Вроде бы большая и даже взрослая. Окунайся в омут страстей с головой, теряй эту голову, живи полной жизнью, кайфуй… Но работа ждать не желала.

Лёгкая грусть накрыла Соню с головой.

«Зачем так жить? Правильная, послушная, хорошая, а потому – не счастливая. Нет никого скучнее и неинтереснее, чем правильные, хорошие люди. Они почему-то ещё не колонизировали Марс, а тихо и спокойно уходят от инфарктов и инсультов, никому не доставляя проблем. А ещё приличным людям часто и вспомнить нечего».

Соня, словно желая найти скрытый смысл, снова перечитала пункт. Да, всё верно. «Голой. Купаться». Ни смайлика тебе в конце, ни мохнатой точки-пометки.

– Ну хорошо, что хотя бы ночью. Тогда никто не увидит моего позора. Только вот… с кем? Мужа попросить? Смешно. Мусор вынести не может. А тут такое себе предложение: а поехали купаться под луной голышом? Нет? Танчики с корабликами дороже? Ну, играй, чего уж. Я предлагала. Мне плавать надо. А тебе плыть. Потому что я – мегаладон, а ты использованный гондон. Плыви по течению вниз по сточным водам! А я… я расправлю парус по жизни!

Вновь грусть овладела Соней. Найти бы причины.

«Похоже я обрела триггер грусти и печали, когда выходила замуж. А все эти стереотипы «женщина должна слушаться мужа», могут смело идти нахуй. С чего я кому-то должна, не подскажете? Я ведь прекрасно знаю, что под луной он купаться со мной не собирается. У него свои интересы, которые долго терпела. Но теперь прекрасно понимаю – мне они не упёрлись».

Соня не на шутку разозлилась на себя за наплыв нерешительности.

«Нет, купаться, так купаться. Сегодня вечером будет жарко! Только с кем? Хотя… для чего-то ещё нужны друзья»?

Телефон лёг в руку. Послышались долгие гудки.

– Мира, привет. Проснулась?

Недовольный голос вяло буркнул:

– Соня, «мудак» – твоя фамилия. На самом интересном месте разбудила… Только с него штаны сняла.

– Так чего тормозила? Надо было сразу трусы снимать и… хотя бы подёргать!

– Хорошая мысля приходит опосля, – буркнула подруга. – То пропадаешь куда-то, то обламываешь, когда не надо. Что удумала, подруга?

Последнее слово она выдавила словно через силу.

– Сны – ничто. Жизнь интереснее, – твердо заявила Соня вместо оправданий, как случилось бы раньше. – Давно не виделись просто. Хочешь вечером… искупаться?

– Искупаться? Купаться я люблю, – поразмыслила Воронова. – Заедешь за мной?

– Да, конечно. Полотенце захвати. Мокрой жопой чур на сиденье не сидеть.

– Бухать будем?

– Бухать? – переспросила Соня. – Фу, какие пошлые мысли…

– Так будем?

– Нет, конечно… Будем жить! Это другой уровень. Всё, до встречи!

Отбой.

«Нет, это понятно, что купаться голой я буду одна. Подруга может обойтись и купальником. Не те формы, чтобы в хищники подаваться. Скорее уж морская корова на берегу бока греет. Но и такая сойдёт. Кто-то же должен меня заснять в момент боевого крещения. Драконида выходит из воды и вся такая роскошная, блестящая и в капельках, покоряет мир. И волосы так хоба-на назад. И прекрасный принц, перестав наяривать в кустах, поправляет штаны и выходит знакомиться… Принц? Да чёрт с ним, с принцем. Главное, что фотки будут – огонь»!

Соня мечтательно улыбнулась.

Воображение забежало вперёд. От удовольствия в глазах защипало, в груди ускорилось, а тело накрыла очередная волна возбуждения. Рыжая чертовка, передернув плечиками, взбодрилась.

«Драконида готова рвать и метать»!

В трусах заметно намокло. Рука потянулась вниз… Соня усилием воли остановила и подумала с заметным оживлением: «Ну не-е-ет, вскоре у меня для этого будут специально обученные люди. Просто они об этом ещё не знают. Вакансия открыта».

Рука подхватила телефон, написала сообщение.

«Полина, что делаешь? Как насчёт найти парочку красивых парней? Заскочу перед работой – помыслим».

Ответ был фотографией в мессенджере. На Данииле латексная маска с открытым ртом с расстегнутым замком. И судя по положению ног Полины, её нижний орудовал языком, прекрасно понимая, что нужно женщине на завтрак вместо блинчиков и кофе. И так как минимум три недели в месяц из четырёх.

«Пожрать мы и сами можем, а вот утренний куни самой себе не сделать», – вздохнула Соня: «Ладно, эти нашли себе занятие. Или не ложились с ночи?

Не сдаваясь, Соня написала следом: «Марин, что делаешь? Как ячейку расширять будем»?

Майорша не стала делать фото. Ответ был простым до безобразия, но не менее обидным. Даже с ошибкой, что только еще больше задевало: «ебузь».

«Так! Надо своего нижнего завести. Внесу себе в пункты под номером 101», – прикинула Соня: «Госпожа я там или нет? Совсем эти там распустились. Мало ли что я всё ещё дома ночую. Мой особняк – мои правила.

«Если у меня нет секса, то ни у кого не будет! Нужно срочно вспомнить, как и зачем мужская писька вставляется в женскую. Иначе – хуже будет. Всем. Ведь единственное, что не сделал Дарк, так это не назначил мне любовника».

Соня скривила носик и поиграла губками.

«Ладно, большая девочка, сама разберусь».

Следом она включила перемотку опции «трудолюбивой домохозяйки». Завтрак включён. И… конечно она вытерла ненавистную скатерть!

А вот и работа.

«Привет… как же я вас всех ненавижу», – подумала Соня, но вместо слов лишь улыбнулась.

Улыбка ничего не стоит, говорил Дэйл Карнеги. Тот самый, который советовал заводить друзей и умер в одиночестве.

До обеда всё чаще Соня играла с собой под столом в офисе, стараясь не слушать вздохов секретарши из кабинета начальника. Розовый вибратор почти бесшумный. Под лёгкую, ненавязчивую, негромкую музыку, что официально не разрешал шеф, но и не запрещал, вовсе ничего не слышно.

Прикусывая губу, водила пальцем ползунок в приложении на телефоне, то добавляя, то убирая уровень вибрации. Тревожит её розовый помощник изнутри что надо. Волновал до глубин души.

«Мой лучший в мире заменитель работы и уничтожитель стресса»! – считала Соня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Запах смазки флюидами разлетался по всему помещению. Мужчины вокруг сновали бодрые, активные, как горные козлы, что нашли целую полянку травки. Работоспособность повысилась.

Только никто не понимал почему.

Но трусы Сони были мокрые не от вибратора под трусами. Весь день рыжую чертовку не отпускали мысли о ночном купании. Погода за окном стремительно портилась. Тепло, даже душно, только чёрные тучи смущали. А когда молния ослепила, вскоре грянул гром.

Соня даже подумала, что неплохо бы перенести это мероприятие… но отогнала от себя эту вредную мысль слабого человека.

«Трудности? Где? Давайте их сюда. Мало. Ещё наваливайте! Люблю слушать густые басы. Люблю решать самые тяжелые трудности. Баланс», – мельтешило в рыжей голове, вперемешку с рабочей тоской, весёлыми картинками на мониторе и обязательствами профессии.

Вышла из офиса раньше всех. Ещё до того, как закончился последний рабочий час. Свою работу сделала, а за сотрудниками в очередной раз подчищать не собираюсь.

«Я не нянька. Не справляются – вон с поля. Я не хочу быть больше теми двадцатью процентами, кто делает восемьдесят процентов работы за всех. Понабрал дебилов, воспитывай сам, шеф».

Остановилась у порога. Небо злилось и словно сопротивлялось изменениям в теле Сони. Или это был пир Богов в её честь?

«Великие возрадовались пробуждению дракониды? Почему я вообще ещё работаю? По инерции? У меня же теперь всё есть… кроме понятия, чего мне в действительности надо», – прикинула Соня.

Под гром и молнию волей-неволей вспоминались сказки о драконах. Соня несколько секунд смотрела в чёрную тучу в надежде хоть увидеть мелькнувший хвост дракона. Но вместо хвоста вот только зонтик. У шефа забрала.

«Мне нужнее. Сам спросил, кто с работой в офисе не справляется. Оставалось только указать пару фамилий, что разговоры о футболе ценят больше квартальных показателей. Одним лоботрясом больше, одним меньше. Не важно. Важно, что всё вокруг меняется, ведь меняюсь я».

Усевшись в верный седан по имени «Федя», Соня с ходу притопила педальку газа. Врываясь в лужи с мириадами брызг, вскоре рыжая чертовка с чёлкой на лбу оказалась рядом с работой Миры. Подруга выбежала из-под козырька без зонтика и залезла в салон мокрая как курица.

– Ну что, отменяется сегодня всё? – были первые слова слабой душонки.

– Схуяли, – слитной скороговоркой ответила Соня.

Это было не слово, а образ мышления, наиболее верно отражающий внутренние противоречия.

– А разве можно купаться, когда молния? – уточнила подруга.

– Молния? Пф! – добавила Соня и повезла подругу на набережную. – Мы всё решим на месте с Зевсом. В конце концов, не худшая смерть.

– Ты бессмертная что ли? – удивилась Воронова. – Я тебя в последнее время не узнаю совсем.

«Ещё бы»! – едва не воскликнула Соня.

Вытирая лицо салфетками, чернявая подруга попутно стерла часть брови. Заметив это в зеркальце, долго и обстоятельно высказывалась по этому поводу. Так что ответ не требовался. Люди вообще часто задают риторические вопросы, на которые можно не обращать внимания.

«Болтовня пустая. А действия где»?

Ветер усиливался, дождь хлестал как будто наступал Конец Света. Но дури в Соне было больше, потому что один полудурок подарил ей крылья и заставил верить в себя.

Оставив автомобиль на парковке, Соня скинула всю ненавистную офисную одежду прямо на сиденье, подхватила пакет с полотенцем и открыла дверь. Затем вышла под пелену дождя в костюме Евы.

– Соня, ты чего? Замёрзнешь и пневмонию подхватишь! – кричала Мира вдогонку.

– Ничто не может помешать моему намерению! Я есть драконида, крылья расправляющая и хвостиком так прикольно махающая, – кричала Соня в ответ, наступая на камушки.

– Что за хуйню ты чего несёшь?! Я не слышу! Вернись! – донеслось едва слышное до берега.

– Тебе не понять, пока сама рядом не понесёшь. Мне просто очень нужно…

«…выполнить задание именно сегодня», – добавился Соня про себя.

«Секс-маньяки они на дороге не валяются. Сначала мы всю жизнь боимся встречи с ними, а потом сожалеем, что так и не повстречали. Мне вот повезло дозреть к этому моменту настолько, что я его ждала больше, чем он меня».

Замерла у берега.

«И я не сожалела ни разу, когда встретила своего психа. ТОГО САМОГО ПСИХА! Ну а что на тот свет пустил пару-тройку подонков. Так что из нас не без греха? Одни убивают по чьей-то воле, другие по наитию. Разницы никакой. Разница она вся – в головах. Солдат на чужой войне на чужой земле по приказу жмёт на курок – герой. Ножик втыкаешь в чёрное сердце по своей воле – убийца. Проявил волю. Свою. Так нельзя. Это уже статья за самостоятельность. Сначала надо спросить разрешения у тех, кто всё решает за тебя. Так проще, так понятнее. Так принято. Этот мир не будет другим»? – подумала рыжая, мокрая драконида и приготовилась занырнуть как следует. На глубину.

В небе сверкнула молния.

– Раз, два, три… – посчитала вслух Соня секунды до грохота в небе.

«Шесть секунд. Не критично. Высоко пуляет. Есть шанс уцелеть. Мне нужен свой душевный катарсис. Надеюсь, в процессе преображения, молния в воду не ударит».

Полотенце из пакета не доставала. Людей никого. Только фонари потухли.

«Мира осталась в салоне теплого и сухого автомобиля. Следовало ожидать. Слабачка! Пенять на болезни – это всё отмазки тех, кто жить то и не собирается. Жаловаться – пожалуйста. Находить причины – хоть каждый день. А вот сделать… Делает пусть уже кто-то другой».

Дождь усилился, снизив видимость на порядок. Без тени сомнений Соня шагнула в воду.

«Всё. Я свободна. На мне ничего нет. Лишь тело готовое к изменениям. Хочу не бледную кожу человечишки, а чёткую чешую дракониды, чтобы хрен мечом разрубишь!»

– Ну ты даёшь!

Недооценила подругу. Стоит под зонтиком, в руке телефон.

– Снимай, давай, – сказала Соня вместо того, чтобы кричать «только не снимай!», как раньше.

«Этому миру нужен годный контент», – тут же прикинула Соня: «Иначе что будут смотреть пустые люди»?

Подруга взяла телефон с камерой в одну руку, зонт в другую. А Соня вошла поглубже. Ничего не видно, темнота, капли холодного дождя помогают понять, что она на поверхности, а не под водой. И на том спасибо.

Лавина ощущений. Близость смерти обнажает чувства.

«Я ведь могу умереть, если попадет молния. Оглушит, как рыбу и…всё. В эпитафии одно слово – ебанашка со стажем», – подумала Соня и вдруг улыбнулась как хищница.

Новая вспышка молнии! Адреналин накрыл с головой.

«Какое же это приятное чувство, когда выполняешь то, что сказал ТВОЙ Господин»!

Страшная темнота следом, монотонный шум дождя, вода, что не кажется водой, а засасывающей на дно жижей. Мозг терялся от ощущений. Она не дала ему прийти в себя и нырнула в омут с головой.

Проплыла несколько секунд под водой, а потом с громким выдохом вынырнула.

«Уф-ф-ф, как же хорошо».

Легла на воду. Та держала её расслабленное тело. Капли дождя тарабанили по лицу, груди, дразнили воспрявшие соски, ласкали живот. Вот он – массаж природы.

«Я догадываюсь откуда пошли все мифы и легенды о гиперсексуальности богов древности. Им и делать то ничего не надо было. Женщине достаточно представить, что всё уже делается».

Молния снова ослепила, отсекая мысли!

«Рождение дракониды – момент истины»! – мелькнуло в голове, вместе с ощущением, что может встать и идти по воде. Силы от эмоций переполнили её. Готова захватить мир.

– Ты в порядке?! – закричала Мира с берега, чувствуя себя неуютно и под широким зонтиком.

– Лучше всех! – ответила Соня громко.

Ей хотелось орать и материться. Выбежать на берег и затащить подругу в воду следом. Потому что могла. Потому что хотелось показать, как надо. Поделиться этими ощущениями…

«Но не поймёт. Не готова», – осознала рыжая.

Соня полежала на воде ещё немного, развернулась и стала выходить на берег. Медленно, гордо, важно рассекая волны сильными ногами.

Мира без конца делала фотографии.

«Вот она Афродита из пены рождённая»! – думала Соня, довольная собой и откровенной улыбкой. Не надо ничего вымучивать. Само идёт. Из глубин.

На берегу плавчиха быстро вытерлась полотенцем, закуталась и пошла к авто. Надев платье на влажное тело с выпирающими от холода сосками, Соня чувствовала себя обновленной. Все тревоги и страхи смыло в реке. Намотав полотенце на голову, она повернулась к подруге и заявила.

– Ну вот и всё. Заебись!

– Что дальше? – стряхнув со сложенного зонтика воду, спросила подруга.

– Поехали пить чай и греться в кафе.

«Надо всё срочно обсудить», – решила Соня.

В кафе оживление. Только разговор не клеился. Мира сидела напротив и сыпала вопросами, почти не обращая внимание на лимонные пирожные и шоколадный коктейль. Подруге было интересно что с ней происходит. Откуда вдруг такая страсть к жизни и почему вдруг решила поменять образ мышления?

А Соня с аппетитом ела пироженку и не знала, что ответить. Рассказать правду? Эта правда не для старого круга общения. Она не знала, линяют ли дракониды как змеи, но старую шкурку она точно сбросила и надевать обратно не собиралась.

Новая страница жизни не для всех. Первым от обновлений откололся муж, потом отстали подруги, отодвинулись на задний план родители, брат. А что делать с сыном она пока себе вообще не представляла. Для него мир должен быть прежним, уютным и тихим. А ей нужны бури.

«Маме что ли отдать? Мамы всё знают и умеют. Они пожили. Именно поэтому учат жить правильно, заодно советуя, как растить ребёнка, заботиться о семье, уделять внимания родителями и поддерживать связи с подругами».

– Соня, ты меня слушаешь? – тем временем говорила что-то Мира.

– Нет, а что?

Мира сделала удивлённое лицо. В цивилизованному мире нужно хотя бы уткнуть лицо в гаджет, если так. Кто ж говорит в открытую? Открытость не для всех.

Соня улыбнулась, понимая, что всё – тупик. Одна из таких подруг, что уже не догонит, сидела напротив. А она понятия не имела, что ей говорить. Советовать? Рекомендовать? Требовать? Взять под ручку и повести за собой, пока та будет упираться?

Вот уже нет!

«Нет, я на эту удочку уже не попадусь. Пока человек сам не пойдёт к обновлениям, ничего не изменится».

Одно с замиранием сердца Соня поняла сразу – Миру в ячейку Сексты она не позовёт точно.

«Это не для её сознания. Воронова активно интересуется новым, но лишь для того, чтобы найти ошибку, и сказать «я же говорила. А зачем мне такие осторожные новобранцы? Мира ещё не готова не потому, что тупит. А потому, что сразу настроена на провал и готова откатиться на прошлые позиции. Такие люди интересуются обложкой книги, и покупают не чтобы читать, а чтобы правильно красовалась на полке. Содержимое не интересно. Важен отыгрываемый образ. Как итог – книга останется красивая, и нетронутая. А вот зачитанных до дыр корешков книг у Миры никогда не будет. Суть ей не интересна, как и копаться до истины. Долго это и муторно».

Соня снова улыбнулась, доела пироженку, запила коктейлем и решилась на новый шаг.

Глава 17 - Наша служба и опасна и трудна

Марина Сергеевна вышла из кабинета, поправляя юбку и взлохмаченную прическу. Она понятия не имела, чего ожидать от начальства. Выглаженная служебная форма словно поблекла и потускнела, а погоны майора уменьшились в два раза, и стали картонными, почти игрушечными.

Служивая ощущала себя стервой в униформе, которая надела что-то из секс-шопа, чтобы разнообразить ночь партнёру. Ролевые игры без ощущения былой власти.

«Система прожуёт и выплюнет», – вздохнула блондинка в законе, которой требовался срочный отпуск.

Длинный, как удав, которого не трогают люди, пока не станет угрожать обществу по праву доминанта.

Даниил встретил у автомобиля молча. Лицо скорбное, покорное, как будто с похорон забирал. Не задавал вопросов до самого участка. А едва открыл рот, Марина подняла палец и покачала головой:

– Не сейчас. Раз у нас появилась отличная традиция – молчать, как и пять дней допросов, служебных поездок, командировки, то давай уже ничего не будем менять.

Водитель кивнул.

– А вечером вместе снова поругаем Дарка. И снова будем восхищаться, – снова с тоской в душе вздохнула майор. – Для облегчения процесса нужна алкашечка. Останови у вино-водочного. Я или это запью, или ёбнет коктейлем Молотова и всех нас спалит к чертям собачьим.

Водитель снова кивнул.

– Ты меня не жди, Дань. На такси доеду.

Даня высадил у магазина. И укатил по делам. Иногда он даже умудряется работать.

Впереди – выходные. Нужно затариться чем-нибудь звенящим. Марина всегда считала, что пластик и картон – для выпендрёжников. Настоящая посуда разбивается сразу и навсегда.

«Нужно то, что можно поджечь. Хотя о «братьях меньших» в особняке тоже стоит подумать, и добавить шампанского с вином. Не с руки некоторым госпожам видите ли пить с рюмки с локтя», – припомнила Марина.

Пришло время разобраться в себе. И понять, как жить дальше? Желательно, в пьяном угаре, и в банном полотенце. Пьянка без сауны и разврата – путь в никуда.

«Но с кем? Вот хороший вопрос. Даниил будет обрабатывать мохнатку Полины. Соня жаловаться на мужа. А мне что прикажете делать? Поседеть в ожидании решения вышестоящих лиц с большими погонами»? – снова с тоской подумала Марина.

Взяв тележку, прокрутила в голове события последних дней.

«Бурная неделька выдалась, что ни говори. Сначала местное начальство отодрало «на ковре» в классической позе. Потом в «главке» присунули по самые гланды. Большой, обязательной залупой по лбу настучала комиссия из столицы, устроив ритуальное буккаке. Хорошо хоть не обоссали по кругу. Хотя, лучше бы золотой дождь, чем эти глупые угрозы. Пугают статьей за халатность, потерей пенсии и выслуги лет. Испугали бабку хуем. Ха! После курсов Дарка мало что принимается всерьёз. У людей, которые не пихали кабачок в задницу, жизнь проживается в других тонах. Чёрно-белых».

Марина взяла литровую бутылку водки с прилавка, посмотрела состав и поставила обратно.

– Не водка, блядь уже, а набор витаминов и микроэлементов. А если мне надо наебениться в щи, то что?

«После пятого-шестого морального оргазма перестаёшь воспринимать реальность как есть. Иначе седина обеспечена. Злые начальники – псевдоебливые начальники. Вроде понимаешь, что жопа должна болеть от анала, как будто «звездочкой» намазали. Но нет, ебут исключительно словесно, давят на морально-волевые. Сама всё подпишешь, что скажут. Возьмёшь всю вину на себя, прикрыв остальных. Главное, подчиняйся! Сверху виднее. Не могут же ругать генералитет. Старики непогрешимы в своих мини-бункерах на берегу моря. Элита ёбаная, совесть нации, скупили весь Крым вдоль и поперёк. Хоть бы одного на в поле отправили из кабинетов картоху копать за отмытые миллиарды».

Марина взяла двухлитровую бутылки водки, вчиталась. И снова поставила обратно.

«Хуй тебе по рылу, волосатая горилла! Ломай, не ломай, а показаний не изменю. Я знаю, что было, не дура. Но я также знаю, что лучше для города. Никакой наркоты в моём курортном садике не будет! Горите в огне всем семейством, уроды. Со всеми своими схемами поставки и распространения!».

Майор взяла телефон в руку и тщательно удалила все переписки. Затем подчистила приложения и основные файлы. Оставила лишь пару дикпиков, и свою вагину в макросъёмке, чтобы совсем подозрительно не было.

«Всё равно проверят. Достанут из удалённых всё, что нужно... Если нужно».

Удаляла ранее, но с утра снова сломалась, и накопились переписки. На телефоне так и не отправленное смс в удалённых: «Почему ты мне сразу не сказал? Я бы сделала всё менее заметно... или так, что сразу не заметишь».

Марина почесала большой, аккуратный нос, доставшийся от природы ей орлиным профилем.

«Вроде бы не будь дурой – выброси, купи новый. Но нет, это и будет подозрительно. Сейчас не нужно лишних движений. Телефон забрать не могут, пока не предъявят обвинений. А пока я такой же служивый человек, как и они».

Вино-водочный отдел разочаровывал. Чтобы совсем не впасть в депрессию, Марина подхватила с поддона сразу ящик водки. Подняла глаза. На неё с бутылкой в руке смотрел мужик, приоткрыв рот. Опустив очки на нос, читал этикетку. Но теперь в его сердце поселилась другая.

«Точно! Забыла про интеллектуалов», – прикинула Марина и подумав, положила рядом ящик вина с соседнего поддона: «Я же девочка».

Уважение на лице мужика преумножилось. Он прислонил руку к груди и в знак уважения склонил голову. Решив, что он сегодня видел всё, поставил на место бутылку водки, показал оба больших пальца и тихо удалился. Лицо засияло, как будто Марина показала ему сиськи.

«Мужикам так мало надо: удиви, рассмеши, да за яйца держи и никогда не сбежит», – раздумывала майорша, попутно прикидывая есть ли смысл в вине без мартини?

– Пять бутылок хватит? А, нет. У нас же ещё рохля есть. Лучше восемь. И пять шампанского. Коньяку ещё, виски, джина по бутылочке, – перечислила она как будто делала заказ и официанта.

«Раз у меня стресс, то страдать должны все печени в доме. Трезвым не уйдет никто».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Остановилась, осмотрелась и покатилась дальше.

«Стоп. Совсем забыла сочку и колы. Пару бутылочек. Много сладкого – вредно».

На кассе всё произошло без эксцессов. Кассирша не дрогнула ни одним мускулом, считая бутылки.

«Закалённая. На Новый Год видела и не такое».

По ту сторону кассы стоял улыбающийся интеллигент в очочках и робко улыбался.

«Похоже, сегодня я стала новой музой. Или сразу богиней?» – подумала Марина и впервые за неделю улыбнулась.

– Мадам, разрешите помочь со стеклотарой? – предложил он. – Не с руки леди тяжести таскать. А я крепкий. На мне хоть катайся. Не подведу. Честное гражданское. Благо пионеров у нас давно нет, а так бы сказал «честное пионерское».

– С чего вдруг в галоп? – обронила Марина, пристально оценивая объект. – Формой впечатлился?

«Худощавый. Гладко выбрит, что говорит – если и прибухивает, то пока и не алкаш. Очочки эти опять же с толстыми линзами. На «минус десять» минимум. Прилично одет, несмотря на жару. Их тех типов интеллектуалов, которые, как и мёртвые, на жаре не потеют».

Марина знала, что есть фетишисты, которые обожают флиртовать с людьми в форме, чтобы потом в этой же форме заниматься с ними сексом… Хотя бы в мечтах. Но обычно это форма медсестры, проводницы или официантки.

Для того, чтобы кадрить силовика нужно много смелости.

«Просто заговорил со мной – уже плюс в картотеку успеха», – вынесла свой вердикт майор.

– Ну что вы? Сдаётся мне, у вас намечается неплохая посиделка. А помощников рядом с вами не замечаю. Разрешите? – не дожидаясь ответа, он подхватил тележку и покатил на выход. – Как вас зовут?

– Марина. Сергеевна, если официально.

– Глеб Тимофеевич. Учитель истории, – представился он в ответ. – Любите истории? Знаю большое количество. Побеседуем?

«Истории, точно. Мне же ещё истории надо в разноцветные тетрадки записывать. Но – отчество сразу?! Либо мы в девятнадцатом веке. Либо лет на десять старше. Сколько ему? Сорокет? Полтишок? Выглядит бодро. Но в чём его интерес? Помощь за бутылку? Не похоже… Бомжи, алкашня и мошенники обходят людей в форме при погонах за три квартала», – прикинула Марина.

Выйдя на улицу, она вдруг вспомнила, что отпустила Даниила.

«Надо заказывать такси. Придётся ждать на улице. Самое время включить следака и поговорить. Просто беседовать обо всём. Человек существо социальное. Любит говорить. Сам всё расскажет. Составит, так сказать, психологический портрет».

– Где ваша машина, Марина? Позвольте опустить отчество? Язык не поворачивается накидывать вам десяток лет… К вашим восемнадцати, – обронил ловелас из той категории, которые могут получить из жалости или настойчивости.

«Однако, давно со мной никто не флиртовал просто так. Что ж, заход на тройку, но он есть. Молодец. Плюсик».

– Глеб… Я вдруг вспомнила, что забыла машину дома.

– Да? – он поправил очки и вздохнул. – Ой, знаете, у меня тоже так часто бывает, но только с учебниками. Жаль, своей машины нет. Так бы подвёз вас с большим удовольствием. Но меня обманули. Оказывается, заканчивая исторический, в комплекте с дипломом не дают автомобиль. Несёшь людям просвещение, отвечай сам. Так уж повелось на Руси. Решил стать добрым – сам и выкручивайся.

Марина улыбнулась. Пытается. Даже отвлёк от мрачных мыслей в пятницу. Но разговор прервал звонок.

Звонил Николай из участка.

– Секундочку, Глебушка.

Он кивнул и удалился от тележки, давая возможность поговорить тет-а-тет. Воспитанный. Таких уже почти не делают. На отечественном конвейере производство остановлено, а на рынке жизни – раритет. Плюсик.

Звонок? Ничего необычного. Неделю начальницу отдела не видели.

«Соскучились по властной блондинке. А ещё это означает, что она должна мчаться в отдел и сутки разгребать дела там. Домой попадёт не раньше завтрашнего утра», – вновь нагрузили грустные мысли: «Эх, совсем не так я себе представляла пятничный вечер. Да и что делать со всеми покупками?»

Марина отключила телефон, присмотрелась к историку, промокающему платком лоб, и поманила его пальцем.

– Глеб, я так понимаю, ты хочешь пообщаться плотнее?

– Не стану отрицать, – с вызовом в глазах ответил он.

– Тогда у меня есть для тебя задание. Выполнишь – проведём завтра вместе весь день. Завалишь – найду и оторву яйца… Идёт?

– Что ж, вполне справедливо, учитывая поступки современных рыцарей, – он почти не удивился. Даже голос не сбился. – Вроде уже не мальчик на побегушках, чтобы после коитуса в кусты. А ведь до него ещё дотянуть надо. Но мне импонирует ваш характер. Склонен согласиться с каждым вашим решением. Что я должен сделать для миледи в первую очередь?

«Боже, как много слов. И все такие вкусные. Трахнуть его что ли в такси? Нет, пусть маринуется, шашлычок вкуснее будет».

– Глеб, давай я сразу расставлю точки над i. Так ведь ещё говорят в школе?

– В основном пожилая учительница русского и литературы, – улыбнулся он. – А дети всё чаще англицизмами шпарят. Пропащее поколение, надо признать. Может пионеров им как раз и не хватает? Вот как можно открывашку советскую для консервов «эко-опенингом горизонтальных поверхностей» назвать, – вновь растянул он длинную словесную солянку.

Марина пропустила весь абзац на слух и сконцентрировалась на главном, выдала:

– Я – госпожа.

Он приподнял бровь, спросил в ответ:

– Тогда я – господин? А что за бал? Фрак надевать?

– Нет, Глебушек. Так не бывает. Подчиняется кто-то один. И это буду не я. Я верх, ты – низ.

Он снова достал платок, протер лоб и долго выдохнул.

– Вот это поворот! Так сразу. С места в карьер. Так говорят сейчас в полиции?

– Так точно нет. Да и курсов английского к нам не завозят. Так что открывашки есть. Но называют их по-старому.

Он видимо хотел перевести всё в шутку, но наткнулся на взгляд, где не было и намёка на юмор. А пальцы уже заказывали такси в приложении.

– Так вы и по работе верх и по сути? А не скучно без смены ролей?

– Умница, Глеб. Ты понял откуда я. Ты понял, кто я. А теперь решайся, будешь ты под моим началом или берешь любую бутылку из пакетов в подарок и спокойно удаляешься в сторону заката.

– Так первая половина дня только.

– Не беси.

– А-а, уже госпожа? Понял, – Глеб посмотрел на гору пакетов на тележке, покачал головой. – Нет, алкоголь меня не интересует. Мой интерес – обрести человека по душе. Но я привык проверять его алкоголем. Когда человек пьян, он рассказывает всё, что накопилось внутри, заодно проявляет свою суть. И как раз на этих выходных я в очередной раз хотел заняться этим вопросом с очередным… вариантом.

– Шкур вызываешь?

– Вечный поиск предпочитает тех, с кем можно поговорить о звёздах. Но увы, слишком часто остаюсь по итогу один на один с бутылкой. Выходит, каждую субботу пью, чтобы каждое воскресенье идти в церковь и замаливать грехи. А в понедельник снова на работу.

Майор закатила глаза.

А глаза Глеба вдруг вспыхнули надеждой:

– Но я хочу разорвать этот порочный круг! Если в этом деле мне поможет госпожа, то я – весь во внимании! С удовольствием проведу с вами субботу.

– Отлично! А теперь скажи это сам, – подчеркнула Марина. Есть люди, которым нужно объяснять каждый момент. Но Николая ей и в участке хватает. Рядом нужен другой. Такой, чтобы на лету подхватывал.

– Это? – уже другая бровь приподнялась. Осознанно сделал. Значит, внимателен. Пытается быть разным. А ещё – проверяет.

Марина покачала головой:

– Ты всё понял с первого раза. Не разочаровывай меня, Глебантий.

– Я всё понял… госпожа, – вдруг произнёс он, слегка покраснев щеками. В тех местах, где они были свободны от бородки и усов. – Признаться, я немного слышал о БДСМ. Но никогда бы не подумал, что они среди нас.

– Они… это инопланетяне? Ты ведь не из тех, кого похищают по пятницам и возвращают к понедельнику, чтобы телевиденью было что показывать?

Глеб задумчиво покачал головой и выдал:

– Они это… люди, которые не боятся выделиться.

Марина подняла глаза к небу. Облака красивые. Почему же под ними так скучно?

– О, такое определение мне подходит. Будем развивать твои познания.

– Я готов, – подбоченился Глеб, поправив ремень на тощем поясе. – С чего начнём?

– Всё просто. Сейчас я вызвала тебе такси до дома, а завтра ты всё отвезёшь в мой загородный дом и будешь ждать меня там сколько потребуется.

– Это – всегда пожалуйста.

– Но, замечу… я живу не одна.

В глазах на миг мелькнуло разочарование. Искорка почти потухла.

– О… муж, любовник… дети?

– Нет, я одинока. Но у нас… община, что ли, – призналась Марина. – В общем, там есть еще госпожи и их пары. Но это тебя не коснётся. Да и места хватает на всех.

– Ну… – он походил вокруг, словно свыкаясь с этой мыслью. – Надеюсь со временем во всём разобраться.

– Тебя никто не коснётся, если я не скажу, – добавила строго Марина. И сблизившись, быстро поцеловала учителя в засос.

Просто захотелось. Без условностей. А может нервы сдали за последнюю неделю? Какая разница? Должны же быть у учителей хоть какие-то бонусы.

Он принял поцелуй, но от неожиданности его быстрого применения едва не выронил очки. Краски на лице лишь прибавилось. А на брюках стало бугриться то, что Марине больше всего в мужчинах нравилось.

«Детектор, который не обманет».

– Теперь ты мой нижний, Глебушка… – добавила Марина, заметив такси. – Погружайся сюда.

– До скорой встречи, Госпожа.

Глава 18 - Завсегдатай

Мира Воронова перестала щебетать и отвлеклась на звонок мамы. Соня тут же достала листик из папочки и накручивая кудряшку, с удовольствием вчиталась в милые сердцу строки. Зачем слушать словесный поток, когда можно заняться делом поинтереснее? А что может быть интереснее возбуждения от каждой строки в тексте?

Пункт 5.

«

Твоя анальная пробка – верный боевой друг и товарищ. Таких не бросают. Но ты смело можешь завести еще одного друга, постарше и поопытнее. Он нужен в особые моменты, когда старый друг уже не вывозит и хочется немного больше… скорости. Это задание подготавливает твою попку к члену дракона, вздумай такой появиться в твоей жизни

».

Глаза заблестели. Ещё неделю назад выбирала первую в жизни анальную пробку. Старалась, чтобы была поменьше, помягче и без пафоса. Тогда с подругами за столом на пьянках уик-энда мир был ещё другим. Маленьким и знакомым. Не уютным, но терпимым. А теперь за одним столом с подругой стало тесно.

Бах! И нет старого мирка, лопнул кокон прошлого восприятия. И подруга, которая всегда казалась сильнее, опытнее, старше, вдруг стала ученицей младших классов.

Тогда как сама Соня вдруг стала преподавать «пестики и тычинки по жизни и не только».

Что примечательно, она ещё помнила жажду в глазах у подруги. Интерес к новому. Она видела, как Воронова пялилась на красивые, блестящие анальные пробки. С камнями или пушистыми хвостиками, кисточками и прочими загогулинами, для продвинутых особ или начинающих, они манили её… Но так и не купила себе ни одной. Потому что есть такое подлое слово – никогда. А применимо оно к одному – люди никогда не меняются.

«Мира никогда не позволит себе быть другой», – понимала Соня, тогда как она могла себе покупать любые игрушки, какие захочет.

Одна.

«Мира мне больше ни к чему. Я сама могу смело смотреть в глаза продавцу».

Соня поднялась от стола. Воронова подняла голову, не понимая, куда та спешит.

– Ты чего подорвалась? Дождь же хлещет.

– Прости, подруга. Дела… ты посиди ещё. Покушай вкусняшки. А мне пора бежать, – она достала крупную купюру, протянула. – Передашь официанту на чай? Такой милый мальчик. Поворкуй с ним.

– Вот ещё.

«Ну вот и весь ответ».

Оставив на столике деньги за счёт обеих, включая щедрые чаевые, Соня решительно пошла к выходу.

– Соня… ты другая стала, ты понимаешь? – догнали в спину слова подруги.

«Ты даже не представляешь, как мне этого не хватало на самом деле» – хотела ответить рыжая чертовка, но лишь улыбнулась, не поворачиваясь.

Целенаправленно села в салон автомобиля.

«Оправдания тратят время и нервы. Ни к чему они. Я такая для себя, а не для них. Какая Мира вообще? Это человек из прошлой жизни. Скучный, депрессивный, пыльный. Разве могу развиваться с ней дальше? Вряд ли. Вот только нужно ли мне это развитие»?

В магазин эротических товаров Соня зашла гордая и довольная, как к себе домой. Со знанием дела спросила пробку для продвинутых, что не давала ей покоя. Подержала в руках.

«Тяжёлая, гладкая, приятная. Твёрдая и большая. Нужно взять побольше смазки. Флакон. А лучше – бидон».

Продавец, видно новичок. Улыбался, не в силах сдержать эмоций и проявления симпатии.

«Мальчик. Красивый, пылкий, юный. Но с таким давно ничего интересного, даже легкого флирта. Я – драконида. Он – крестьянин, что в лучшем случае может посмотреть за моим полётом или удивиться, когда на голову прилетит подарок», – решила Соня, взяла покупку и застыла перед входом в здание.

Достав упаковку, нагло рассматривала её на улице, не обращая внимания на прохожих, что посматривали на цветастую коробку.

Соне просто не терпелось испробовать, вскрыла упаковку прямо в салоне, вздохнула. Ко всему новому надо относится с осторожностью. Некуда торопится, ведь один из принципов БДСМ – безопасность. Как и разврата, пошлости и безумия.

Пулей помчала автомобиль домой, на каждом светофоре посматривая на бархатный мешочек на пассажирском сиденье.

– Сейчас, Федя, шалить буду. Представляешь? – заявила она машине.

Старенький Вольво урчал, кряхтел, с заметным трудом переключая скорости передач, но всё ещё трудолюбиво возил её жопку навстречу приключениям.

Припарковалась у дома, прихватила покупку с сиденья и переступила порог.

– Эй, есть кто живой?

Нет ответа. Отбыли домашние.

– О, да! То, что нужно! – прокричала Соня и забежала в ванную.

Бархатный мешочек в сторону. Главное – содержимое. Вымыла пробку с мылом и хищно улыбнулась. Скинула одежду, намазала смазкой из кокосового масла всю пробку вдоль и поперек, заодно и палец. Трусики сползли по ногам. По ним же мурашки пробежались. Не стеснительно, но требовательно.

Соня тут же засунула палец в анус для разогрева, ощущая приятную прохладу. Тело ответило на вторжение разогревом щёк. Прислонив конец пробки между булочек, аккуратно вкрутила нового друга поглубже. Действие словно разделилось на три этапа.

Начало – о, да-а-а.

Середина – интригует, продолжай.

Конец – сфинктер вдруг напрягся, неудобство, дискомфорт, лёгкая боль.

«Это пройдёт».

Попка снова напряглась, желая вытолкать нарушителя. Рыжая чертовка воспротивилась, придавив пальцем, а затем сжимая булочки. Сфинктер смирился, расслабился и стал болеть заметно меньше. Соня походила по квартире минут десять, прислушиваясь к ощущениям.

– Больно, но надо разрабатывать, – выслушало зеркало её вердикт. – И не такое ведь запихают. Только… где желающие?

Высунула, зажмурившись. Снова смазала натруженный зад и натянула трусы. Перерыв. Ощущения разносторонние. Но всё равно довольна!

Заварив чай, Соня села слушать тело.

«Что мне хочется? Чего хочу? Это вторжение в попку было поспешным, не обдуманным. Но я именно хотела его. Предложи мне анальный секс сейчас муж, я бы даже не раздумывала. Только тот, любой другой муж, кроме моего. Гипотетический. Мой муж он уже тоже гипотетический, с того, прошлого листа жизни».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глоток чая.

Соня села на подоконник, глядя в окно на закат. Город после дождя обновился, вновь сияет солнце. Приятный закат.

«Красиво. Как редко сижу и смотрю на эту красоту, позволяю себе наслаждаться… Интересно, как часто люди, у которых жопа болит, делают то же самое?».

Ещё глоток.

«Почему я не в особняке? Что я делаю дома вообще? Изображаю мать и супругу? Это словно тоже сброшенная старая шкурка. Конечно, я дам сыну все, что могу. Но куда уж больше? Родила, кормила, растила… муж может и сам воспитывать. Первые шесть лет жизни ребёнка участия в этом практически не принимал. Наверстает. Догоняй, милый. А я листик из зелёной папочки почитаю».

Пункт 6.

«

Теперь спишь голая (помимо дней, как понимаешь). Время взрослеть. Ребёнок уже не может спать с вами вместе. Если это не устраивает мужа – пусть сам спит с сыном в его комнате, зале или где угодно. Спальня – это твоя территория. Двух хищников на одной территории не бывает. Даже в прайде охотится львица. Не хочешь завоевывать территорию – спи в зале, комнате, на полу, где угодно. Будь свободной... Хотя бы от одежды

».

Соня едва не подавилась очередным глотком чая, закашлялась.

«Ну всё, приплыли. Этот пункт я смогу выполнить разве что раз в неделю или месяц. Мелкого не отселить. Он как приклеенный к нашей кровати и служит отличным барьером, чтобы оправдать наше с мужем обоюдное нежелание заниматься друг с другом сексом».

Посмотрев на кружку на подоконнике, заметила чаинку. Одинокую. Коричневая, использованная, она так явно выделялась на фоне белой обожжённой глины.

«Я – чаинка! Пора признать, что это белое общество мне не по нутру. Какие могут быть оправдания, если в спальне двое? Хочет или нет супруг, буду спать голой не только, когда одна. Обнажив тело полностью, плюхнусь нагло на кровать и пусть мне завидует. Или идёт спать на диван. Моя! Моя кровать. Принадлежит мне и только мне! И сплю я там как хочу, с кем хочу и когда хочу!»

Соня с разбегу плюхнулась на кровать, растянулась, расслабилась, растаяв на покрывале. Но звук замка в замочной скважине угробил всё настроение. Муж с сыном вернулись.

«Ага, размечталась о свободе».

Хозяйка, мать, жена и уборщица в одном лице сделала кислую мину и пошла упаковывать себя в домашнюю пижаму из серии «антисекс для мужа».

«Разве так должна женщина ложиться спать? В пижаме летом? Ненавижу! Ненавижу себя за слабость! Дарк, мне нужно ремня! Вернись»!

Вечер прошёл в молчании. Если бы не рабочий телевизор и не звуки игрушки с планшета ребёнка, то мир вовсе мёртв. Односложные вопросы-ответы. Напряженный ужин, а после все разбежались по углам. Муж – дрочить на порнуху, забрав у сына планшет. Соня – читать заветный листик.

«Семья. Просто такая семья… разве у других иначе»?

Пункт 7.

«

Ты давно свыклась с мыслью, что тебе не нужно вино на ночь, чтобы уснуть. Но теперь перед сном развиваешь это, и чтобы отмести все лишние мысли, нагло мастурбируешь на кровати (спальном месте, если ты всё ещё так ничтожна, что не смогла выполнить предыдущий пункт). Повторяю, дрочишь на своей кровати! Своей спальни! Можно с игрушкой. Обязательно голой. С раздвинутыми ногами. Не глуши звуки. Не делай это шёпотом. Тебе нечего стесняться. Это твое дело в твоё личное время. Ты просто слушаешь свое тело и подчиняешься инстинктам. Так окрепнет твой дух, решительность и умение брать свое по праву

».

Соня сдула вспотевшую чёлку на лбу.

«Похоже задания становятся всё серьезнее и серьезнее. А я всё ещё со старым мышлением. А что если я для кого-то та же Мира, а какая-то другая Соня меня осуждает за тормоза в голове? Куда я разогналась? Может моя жизнь в старом мире – это то, чего я реально заслуживаю»?

Мыслей много и все какие-то мрачные.

«Ладно, отказаться от вина. Не сложно. Не зависима, как многие говорят. Но как я могу мастурбировать на кровати, если то и дело ходит муж и бегает ребёнок? Делая вид, что читаю книгу? Втихаря, под одеялом? Я не могу. Так нельзя».

Соня принялась стучать кулачками по подушке, бормоча на разный лад одно и то же слово:

– Ничтожество!

«Я давно не хочу, чтобы супруг хоть как-то видел меня проявляющий интерес к своему телу. Вообще не хочу, чтобы он возбуждался на меня. Боюсь, что это собьет мой решительный настрой на кардинальные изменения. А так не видит – значит нет. И как-то легче становится».

Соня перестала колошматить подушку, обняла её и уткнулась лицом.

«Сон. Просто сон… Отстаньте все от меня хотя бы во ту сторону реальности»!

Надув губки, она впервые решила уснуть раньше всех в семье.

«Вот завтра будет новый, чёткий день. Такую новую жизнь начну, что закачаетесь! Да… так и будет».

Глава 19 - Мой дом – моя крепость

Если аэропорт – это точка крепления, что соединяет мир, то зона прилёта – площадка надежд. Она отличается от всего прочего мира. Столько веры в лучшее у одного человека на квадратный метр как здесь, на планете Земля больше нет.

Люди в зоне прилёта делятся лишь на две категории. Одни считают, что лучше будет там, куда прилетят. А другие, что лучше будет с теми, кто прилетит.

Объятье крепкое, настоящее. Чтобы соскучиться, надо долго отсутствовать.

Ноздри вдыхают знакомый, немного подзабытый запах жены, подают сигнал мозгу – твоё, бери. И как безумно сложно дождаться дороги домой естеству. Природа кричит – залей в неё своё семя. Чем больше детей, тем лучше. Одного наследника мало. Нужно ещё, ещё-ё-ё!

Любовь мужчины к женщине воспевали во все времена. Но суть всегда в продолжении рода. Природе не нужны цветы, природе нужно передать твоё ДНК дальше по цепочке. Со всеми мутациями и редакциями генов. Отвлекает, переключает на другой тип восприятия мира в автомобиле лишь ребёнок, ощущая скорую конкуренцию за внимание родителей. Но подсознание уже не слышит. Оно воспринимает другие сигналы, иррациональные.

«Повремени, тело. Своё ты получишь позже».

Дочь елозит по папе на заднем сиденье, рассказывает истории, спрашивает, восхищается, снова спрашивает.

Дарк отметил – подросла, окрепла, развивается, и активно познает мир. А что самое главное – соскучилась.

«И я скучал. По обеим. Весь мир вокруг отключается, телефон становится недоступен. Точка фокусировки – здесь. И ещё сутки не позволю себе переключить внимание».

Вот знакомый подъезд к загородному дому, ворота открываются с ключа. Мозг фиксирует, что пора обновить подсыпку на дорожках или залить бетоном, покрасить клумбы, поставить беседку, чтобы пить чай вечерам и просто смотреть на закат. А руки цепляют покупки с пакетами. Мужчина должен таскать. Ноги наносят внутрь, ноздри снова вздыхают родной запах тепла и уюта за порогом.

«Лучший запах в мире. Я дома. Здесь никогда не появлялся и не появится Тень. Это прекрасно. Это – моя территория, на которой приходит расслабление».

Жена в нетерпении. Истосковалась. Это ощущается в рваных движениях, нервозности, запахе.

«Пора снимать крышечку. Иначе – рванёт».

Даёт дочери задания, отвлекает на час-другой мультиком для фона. Звучат важные слова:

– Дорогая, маме с папой надо поговорить наедине.

– Хорошо.

«Умный ребёнок. Потому что мой».

Пальцы супруги требовательно касаются рукава пиджака. Тащит вверх, в спальню. Она соскучилась. Как же она соскучилась!

«Сейчас покажет страсть, которую не надо играть. Страстью как часть жизни».

Прикосновения резкие, движения быстрые, поцелуи жадные. Одежда летает по комнате, тела горячи, обжигают плотные объятья. Без кондиционера в комнате никак. Страсть такая, что бани не нужно.

«Спустя десятилетие совместной жизни между нами есть страсть», – отметил Дарк и зафиксировал наблюдения: «Чувства вспыхивают после долгих расставаний, мозг захлебывается от ощущений и требует только ещё и ещё. Нагота высекает искры эйфории.

С трепетным наслаждением он вошёл в разгоряченное лоно, обильно выделяющее соки. По телу прошлась тёплая волна удовольствия. Мурашки по коже.

«Чувства неподдельные. Любовь жива, брак крепок», – снова зафиксировало сознание: «В такие моменты нельзя заниматься сексом. В такие моменты можно только любить. К черту иное восприятие. Дайте расцеловать каждую клеточку тела»!

Спальню заполняют стоны и вскрики. Никто не пытается делать этот процесс тише. Не надо обмана. Это естественно. Дверь закрыта, но не на замок. В доме с пониманием нет замков на межкомнатных дверях. Но то, что происходит за ней – тайна для той, что осталась внизу.

Дочь примет как данность. Родители любят друг друга. У них свои игры. Своё время, чтобы побыть наедине. Это привито с малых лет, и не обсуждается. Ребёнок с колыбели спит в своей комнате, разграничивая зону ответственности за свою территорию. Но мысли не за пределами комнаты. Они тут, на большой кровати. Важное происходит на брачном ложе. В комнате, где горит пламя чувств, разогревшись в предварительных ласках.

Затем два тела словно борются, одно оказывается сверху, и неизбежно начинаются быстрые фрикции.

– А-а-а…а…а… да! Только попробуй… остановиться… да! Так… продолжай… а-а-а!

«Надо говорить в ответ. Нельзя думать. Не можешь говорить – хоть дыши громче, проявляй себя, соучаствуй».

Сосредоточение на деле. Полное. Неизбежный оргазм потонет в мыслях, если отвлекаться на них. Быть им уничтоженными. Аннигилированы, развеяны. Не существуют.

Сейчас она – точка фокусировки.

Она – богиня и единственная женщина во Вселенной. Осталось только не только показать, но и позволить стать ей.

«Супруге хочется почувствовать себя женщиной»

Ускорился, не позволяя опустить планку. Только скорость сменил на резкое и глубокое проникновение, доводя до истомы, догоняя.

Вот и финиш!

Выгнулась дугой, подаваясь навстречу. Пальцы обхватили плечи, сдавила, улетая в ощущениях.

– Да-а-а!

Тело неизбежно отдало сигнал опустошить тестикулы, семя стало выстреливать, заполняя влагалище.

Соков много, часть потекла на простынь, часть осталась на ногах. Особый запах витал по комнате, с которым не мог справиться уже и кондиционер.

Дарк остановился, любуясь разгорячённым телом. Есть неуловимое и романтичное в том, когда женщина начинает плакать после оргазма. Это сильнее чувства радости, физическую реакцию организма не подделать. Ощущения переполняет настолько, что любимая не в силах больше сдерживать глубинные эмоции.

Они вытекают из неё с соком и слезами. Подтверждаются в сокращении мышц ног. Пятки жены обхватывают поясницу, прижимают к себе и долго не могут отпустить.

«Женщине нужна близость. Ощущение своего, родного. Не отпустит долго. Всё, что остается делать – целовать ушко, шейку, плечико. Это её персональные минуты близости. Приятное послевкусие сладости единения. Возможно, именно сейчас миллионы сперматозоидов атакуют матку, и один пробивается внутрь, обозначая себя новой жизнью. Сестре нужен брат. Мне нужен наследник. Матери нужен ещё один мужчинка в доме. Всем нужны – все. Семья начинает множиться, разрастаться, крепнуть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда по семьям семь людей, создается идеальная новая ячейка обществ. В кастрированном обществе моно-индивидуумов остаётся к этой планке лишь стремиться».

Дарк улыбнулся. Впервые за неделю. Улыбка застыла на губах.

«Если женщина стонет ночами, на такую ячейку общества уже не так давит жилищный вопрос. Если мужчина находит в себе желание дарить тепло и ласку и после семяизвержения, финансовое обеспечение отходит на второй план. Если всё вокруг вкусно и сладко в твоём доме, то тебе не хочется разрушать весь остальной мир. Гармония создаётся вместе».

Дарк отстранился, улыбнулся и растаял на подушке. Растворился в простыне, окунаясь в мир грёз. Когда любимая рядом, сон сладок и приятен. Тени здесь делать нечего.

«Найду в себе любые силы, чтобы выгнать его с этой территории. Как два пальца обоссать. Даже не обсуждается. Вот только как выгнать и со всей остальной территории? В справочниках по психологии нет ответов».

Мрачные мысли промелькнули быстро, на перемотке. Отошли на второй план за заботами. Сон, ужин, бассейн, сауна. А отдыхая на скамейке и поглядывая на звёзды, с наслаждением вздыхал запах травы и цветов.

«Пора занялся стройкой и хозяйством. Говорят, голову от лишнего отлично чистит работа на свежем воздухе. Что ж, попробую посадить пару фруктовых деревьев. Хуже точно не будет».

За забором послышался шум разборок, звуки драки. Дарк вздохнул, поправил полотенце на поясе, поднял кружку с зелёным чаем со скамейки и пошёл домой.

«Можно забраться на край света, но соседи достанут и там. Когда-нибудь будет время и с этой проблемой разобраться. Лишь бы было кого лечить».

Люди разные. Обстоятельства разные. Но Дарк давно дошёл в своих жизненных изысканиях, что на некоторых конченных время тратить просто не стоит.

«Измажешься только».

Уже не сексолог со стажем Дарк, но семьянин Кеша, сбросивший все маски, переступил порог родного дома. Дочка подбежала поцеловать на ночь и пожелать спокойной ночи.

– Сладких снов, папа.

– И тебе сладких, солнце.

Обняв и поцеловав в щеку, она вдруг прошептала:

– А дядя Толя смотрит на меня, когда я купаюсь в бассейне.

Иннокентий приподнял бровь:

– Это как это? Через забор что ли? Он же два метра.

– А он на чердак забирается, – добавила дочка и убежала в комнату на второй этаж.

«Дядя Толя, значит. Парень не только шумный, но и изобретательный», – подумал Дарк и подошёл к жене, что поставила чайник на газовую плиту.

– Ты соседа на крыше видела?

– Видела, – без задней мысли ответила супруга. – Антенну чинит. Говорит, не ловит ничего. А он футбол любит. Вот лазит постоянно, поправляет.

– Футбол любит и пошуметь заодно?

– Ну… я что поделаю? – ответила жена и пошла наверх укладывать дочь. – За чайником присмотри.

– Присмотрю. А малая же у нас голой купается?

– Ну да… загорает. Кого ей здесь бояться? – донеслось уже с лестничного пролёта.

Дарк поиграл желваками, промолчал.

Похоже, некоторыми проблемами придётся заняться чуть раньше, поменяв приоритеты.

Когда, если не сейчас?

Глава 20 - Одна за всех

Полина открыла глаза, хлебнула недопитый стакан тёплого виски и поморщилась. Глядя в зеркальный потолок своей спальни, младшая госпожа ячейки была не в восторге. Рядом лежала плётка, кожаная маска для глаз, и дилдо. Последним она, впрочем, чаще стучала по голове, чем использовала по назначению. Даня иначе не понимает.

Чернявая госпожа откинула одеяло, скидывая всё лишние игрушки на пол. И раздвинула ноги с тем, чтобы знатно помастурбировать. Лучше занятия для пробуждения не придумать. Заменяет зарядку и кофе.

«Утро добрым не бывает – его делают добрым».

Но у извлечённого из-под подушки вибратора кончился заряд аккумулятора.

– Чёрт бы тебя побрал! – заявила Полина и с тоской во взгляде в зеркалах почесала длинные кудрявые волосы на лобке.

Чтобы совсем не лишаться ощущений, вырвала один, посмотрела на него со вздохом и снова сомкнула колени.

– Так, пора и делом заняться! – заявила со всей уверенностью хозяйка и включила музыку погромче голосовой командой.

Технологии умного дома особняку Дарка определённо пошли на пользу. Колонки, утопленные в стены, заиграли драйвовую, интенсивную музыку.

Чернявая подскочила и принялась двигаться в такт, пританцовывая обнажённой. Кружась на месте, с сомнением посмотрела на шест для стриптиза в уголке комнаты. Первые уроки стриппластики пошли на пользу. Только бёдра болят и едва не выбила передние зубы. Но то мелочи.

Женщина в танце прекрасна! А грация придёт!

Даже подумала снова размяться, но едва коснулась металла шеста, и попробовала на крепость конструкцию, встроенную в потолок, как желание пропало. Волна желания прошла. Руки болят. В голове вертолёты ещё.

– Нет, развлечения вечером. А сейчас… а сейчас я единственная, кому действительно интересно развивать ячейку Сексты, – снова сказала она, и начала подпевать в такт, но не в лад.

Закашлялась. Где только фанаты её творческих потуг?

– Ладно, не хотите творческих, будут спортивные!

В этот момент чернявая попыталась сделать «колесо», но вместо эффектного движения, завершающим па сбила ногой с тумбочки настольную лампу.

– Ну бля, бля, бля-я-я-я! Моя любимая, с цветочком. Сука!

Проигнорировав осколки на полу, выдернула из розетки провод и отправилась в душ.

«Пусть сами убирают. Всё равно всё вокруг погружается в пиздизм».

Это выражение Полина придумала сама. И чистя зубы перед зеркалом в туалете на втором этаже, даже припомнила определение.

Пиздизм – совокупность факторов, при которых правление структуры попадает в руки не тех женщин, когда остальные недовольны. Ну а мужиков никто не спрашивает, чего и как.

Не путать с матриархатом. Там за всё отвечает одна старшая, опытнейшая или выбранная женщина, которой подчиняются безоговорочно. Господствующее положение женщин в таком случае неоспоримо, и не зависит от приходящих на часик-другой стриптизёров. Мало ли кому из них она вчера сделала минет? Это была её воля, инициатива и пожелание. И вообще – фи на всех, кто не согласен.

Не путать и с феминизмом, где женщины тоже вроде чем-то управляют, но либо до первой совместной пьянки, либо женское движение за полное уравнение женщин в правах с мужчинами, почему-то диктуется самими мужчинами – основными спонсорами данного мероприятия.

И тем более пиздизм не имеет отношения к сексизму.

«Набор предрассудков и предвзятое отношение к людям по гендерному признаку в особняке выполняется неукоснительно, но только, чёрт побери, к Данечке. А где остальные пиздолизы и чмошники, что должны на коленях ползать»? – подумала Полина, сплюнула зубную пасту и вновь прополоскала рот виски.

Не весело что-то в доме большом живётся одной.

«Господин Дарк и не подозревал, что первой найду записи в тетрадку. И первой приду к выводу, что структура зачахнет без новых людей, но я знаю выход… Набор! Нужен новый набор»!

Пока Марину шпыняли по службе, Соня наматывала сопли на кулак в попытке родить утку, а Даня вышел на работу, Полина дала объявление на специализированных сайтах. Продублировала в приложении для анонимных знакомств.

«Извращенцы найдут. Извращенцы повсюду. Хочешь жить – умей вращаться. Изворачиваться», – считала младшая госпожа: «Мужики готовы выстраиваться в ряд за любую возможность бесплатно присунуть. Им кажется, что если госпожа предлагает тебя обоссать, то это уже как бы оплачивает все её труды по твоему воспитанию. Да и девушки тоже хороши. Кто хуже? Воинствующие лесбиянки? Холиварные фемки? Или послушные и на все готовые нижние, которыми чаще всего в очередной раз прикидываются дрочеры и разводилы? Вообще не ясно»!

Разводилы – особая категория зачмырённых, рассчитанная на самих чмошников, которых краснеют при слове «пися» вместо крепкого выражения в ответ или хотя бы козырного выражения «и чё?».

За что они хотят зацепить её? Женщину без комплексов. Не понятно.

Понятно, если подцепить за яйца семьянина или примерную домохозяйку, что решили погулять на стороне шантажом – это одно. Но предлагать ей заплатить за то, чтобы её пизду никто не увидел из друзей в контактах?

«Совсем от жизни отстали»!

На другом конце – виртуалы. Каждый любитель выдавать себя за другого человека ворует время. Но прекрасно понимает, что это ненадолго. Рано или поздно ему придётся признаться, что он – другой.

«Реальность вещь суровая. Нужно быть, а не казаться».

В обозначенное в объявлении время Полина накинула халат на голое тело, обула шлёпанцы и сделав нормальный виски со льдом в большой стакане, вышла к воротам особняка.

– Щас я быстро соберу новую армию!

За забором уже собралась толпа извращенцев. Вытащив листик из кармана с обозначенными личностями, сверилась с цифрами. Если в листке отмечалось семьдесят четыре человека, то по факту насчитала только двадцать шесть.

Конечно, треть «бла-бла-людей» оказались слишком занятыми, чтобы подкрепить слова делом.

«Это обычные пиздаболы».

Ещё треть оказалась нерешительными псевдосуществами, что проснувшись по утру, вдруг обнаружили, что не готовы к изменениям в жизни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Кто-то из них просто не может существовать за приделами придуманного образа. Люди, которые живы только у себя в голове. А там психотерапевт хоть динамит подкладывай – все равно говно одно под черепной коробкой. Копаться – себе дороже. Испачкаешься».

– Так, извращенцы со стажем, – громко прокашлялась Полина.

С довольным видом продолжила:

– Кого вызываю, подходит на фейс-контроль ко мне. И если всё в порядке, то заходит на территорию. Нет – идёт нахуй. Всем понятно? Нет? Ну так мне похуй, я дважды не повторяю.

Не то, чтобы Полина в первую очередь обращала внимания на рожи – внутренние демоны гораздо прекраснее, но одноглазых змеев ей и в постели хватало, а всех беззубых чудовищ она просто отправляла к стоматологу.

«Хочешь существовать в реальном мире – поставь реальные зубы».

Вид властвующей женщины в халатике без нижнего белья, немного распахнутой как душой, так и телом, действовал тонизирующей для одних и показательно для других – ничего не боится, бьёт прямо с утра и знает толк в жизненных удовольствиях. Ну и особняк за плечами стоимостью за десятки миллионов говорили сами за себя. Брякнешь недовольное в ответ – как минимум собак спустят.

Никто по эту сторону забора и не подозревал, что будь в особняке Дарка собаки, они давно бы сдохли от голода при такой хозяйке.

Полина, догнавшись алкоголем, была бесстрашна. Разговаривала как обычно, называла вещи своими именами. Давала краткую характеристику людям попутно.

Это «отсев на робость». Ей не нужна в доме толпа первых встречных мудаков. Хватит пары достойных человек, которые не будут подавать на тебя в суд за оскорбление личности или писать заявление после каждого шлёпанья.

Полине нужна была элита извращённого мира, а не подзаборная пехота, что готова дрочить на любые трусы с помойки.

Как и ожидала, открытость отпугнула шесть человек. Они, если и слышали свои имена-фамилии-прозвища со списка, то подойти не решились. Затем под разными предлогами рассосались. Кто-то молча, кто-то обещал зайти в другой раз. Но кто о них вспомнит? Жизнь один раз распахивает окно возможности. И надо умудриться, чтобы это была не форточка в туалете.

На лужайку во внутренний дворик просочилось только двадцать человек: двенадцать парней и восемь девушек, одна из которых даже на первый взгляд была переодетым парнем.

«Кроссдрессер. Отличный потенциал для нижнего. Но морока не для начинающей ячейки. Потом – без проблем. Когда в пьяном угаре все друг с другом переспят. А сейчас ему тяжело будет найти себя. Ладно, пусть хотя бы попробует», – прикинула Полина.

Она сознательно не брала никого из прошлого списка. Старые морды не дадут новых историй, так нужных Дарку. Они давно всё перепробовали, с ними не интересно ничего, кроме как ностальгировать.

«Бесполезное говно, отобранное ещё более бесполезной Анфисой. Не пойдёт. Сегодня мне нужна новая армия послушных, что приведёт к нам… то есть, ко мне, людей посерьёзней. У всех есть знакомства. Полезные. Более того – у кого-то есть и родня, властью ушибленная», – снова прикинула Полина и поставила на траву допитый стакан.

– Так, ты, лысый. Начнём с тебя, – она указала на бритого толстячка в спортивном костюме и уже собиралась продолжить отсев, но ворота откатились в сторону.

На территорию заехал Даниил на джипе. Даже не думая закрывать автомобиль или поднимать стёкол, он пристально осмотрел всех, хмыкнул и обратился к лысому новобранцу:

– Графов, ты чё это? Освободился? В пиздолизы решил податься? Не по понятиям же! Или ты из этих… из отрицальщиков? АУЕ наоборот? И нашим, и вашим? Так давай я майора предупрежу. Проведёт с тобой профилактическую беседу. Или под начальника копаешь?.. Чё побледнел то?

– Не-не-не, не надо мне начальников, да я это… сдуру. Случайно тут… в общем… пойду, наверное, – и лысый бочком-бочком двинулся к калитке.

– Ну иди, иди, оборотень-отрицальщик, – улыбнулся Даниил. – А то город маленький, найду – покалечу. Ну ли помогут упасть. Сам понимаешь.

– Понимаю, – ответил лысый и улыбнулся улыбкой шакала.

«Смех у него наверняка как у гиены. Привык жить интересами стаи. Вырос в особом обществе. Это видно по взгляду, походке и жестам рук. Точнее – пальцев», – сразу определила детали Полина.

Ответная улыбка Даниила походила на разинутую пасть анаконды перед броском. Обычно спокойный, тихий и послушный при женщинах, он становился опасным и как будто увеличивался в размерах, когда видел рядом с госпожой Полиной кого-то из мужского пола.

Ревновал ли он? Этого никто не знал. А сам Даниил не рассказывал.

Словно сглаживая впечатление, он достал из салона пакеты с продуктами. И проходя мимо хозяйки в халатике, обронил шёпотом:

– Осторожнее, госпожа. Утырков хватает.

– И что?

– Испортят нам вечер. Чем тяжелее время для страны, тем больше падких до халявы мошенников.

– Ты кому тут советы раздаёшь? – обронила недовольно Полина. – Давай ка вон с той страшненькой девочкой в парике в зале уединись.

– Хорошо, госпожа. Только пакеты занесу. Что делать надо?

– Истории добывать в перспективе. А пока сделай так, чтобы через час меня облизывали с двух сторон… Ты понял?

– Понял, – выдавил из себя Даня и повёл переодевашку в комнату на консультацию.

После упоминания майора ещё половина людей спешно покинула мероприятие. Перед Полиной осталась дюжина потенциально-полезных извращенцев.

«Вот они – мои первые ростки грядущей армии. С такими можно и выпить, и поебаться за знакомство. Главное – начать, а там уже видно будет кто как кончит».

Глава 21 - Тварь я дрожащая или согреюсь?

В жизни каждого человека приходит момент, когда мир кажется ломким и зыбким. Хочется вернуть себя на незыблемые позиции, чтобы обрести уверенность в завтрашнем дне или хотя бы этом моменте.

Но выходя за пределы рамок общества, к представителям этого же общества уже не обратиться, чтобы спросить – где правильно, а где нет?

«Кто я? Безвольное слабое чмо»? – подумала Соня, впервые сталкиваясь с ситуацией, про которую с подругами уже не поговорить: «С родителями не пообщаться. И тем более мужем не обсудить. Или с ребёнком. Вот ещё»!

Привычные люди вдруг стали за пределами пониманий рыжей чертовки. А ведь ей просто хотелось начать золотой лист с кавалерийского наскока. Но рванув вперёд, тут же споткнулась.

В первый же день Соня уткнулась лбом в стену с извечным вопросом – быть или не быть? Ответа она не знала. Хотелось лишь быстрее закончить дела и гордо расправить плечи. А пока – горб. Похожа на старуху.

«Уверенность? Не слышала. Страшная, старая, кривая… ужас», – перечисляла про себя Соня, вновь отматывая восприятие мира на привычные позиции.

Настроения заниматься списком не было весь день. Лишь к вечеру рыжая чудачка заставила себя вспомнить о главном. То есть взять список и читать. Точнее, перечитать и переосмыслить.

Пункт 7.

«

Не нужно вино, чтобы уснуть на ночь. Перед сном, если хочется прибухнуть и ни о чем не думать, нагло мастурбируешь на кровати – законном спальном месте. Своей кровати! Конечно, если ты позволила себе его отвоевать. Ответь для себя на вопрос – готова ли ты его отвоевать? Или всё ещё недостаточно взрослая, чтобы выделить для себя уголок в доме, что вроде бы создан для всех так, чтобы хорошо каждому было, кто в нём живёт. Мастурбировать можно с игрушкой. Обязательно голой. С раздвинутыми ногами, а не под одеялом. И не делай это шёпотом, прислушиваясь к вздохам соседей за стеной. Кричи, стони, кайфуй! Так окрепнет твой дух, решительность и умение брать своё

».

– Кричать? Ну, нет, – заявила Соня новому маникюру. – Во-первых, соседи могут подумать, что мы занимаемся сексом. Стыдно, так как уже не молодожёны. К тому же, ребёнок может услышать. Хуже того – муж… Заметит и как быть?

Ближе к отходу ко сну Соня снова задумалась над тем, насколько она всё ещё не зрелая женщина. Уже лёжа на кровати, пока все домашние смотрели в зале телевизор, она разозлилась на себя и как давай выговаривать подушке:

– Я взрослая! Слышишь? Это ты мягкая и вкусно пахнешь кондиционером. А я – взрослая. И могу выделять феромоны. Так что ты молчи, а я пошла делать список… и сама ты – сучка наманекюренная! У тебя и маникюра то никогда не было. Одни розочки и рюшечки. Бе-е-е!

И Соня на всякий случай даже показала язык.

Дверь перед действием, так похожим на обряд экзорцизма по таинственности, оставила настежь открытой. Так будет лучше слышно шаги, топот или шорканье мужа.

Положила рядом на подушку ноут. Всегда можно подхватить и делать вид, что работает.

«Мимикрия – наше всё. Тайна рулит! Вторая секретная жизнь. Жизнь оторвы, которая может позволить себе всё, пока весь мир считает её послушной девочкой», – подумала Соня и сунула руку в трусы.

Не удобно. Отодвинула полоску ткани. Тоже не удобно. Сняла.

Вот теперь то, что надо!

Начала ласкать себя, постепенно чувствуя, как всё становится влажным. Слух фиксировал возможные шаги, подстегивало ощущение опасности.

«Господи, мне что, шестнадцать лет, чтобы мастурбировать в тайне»? – подумала рыжая нарушительница антисексуальных законов в доме и словно анти-секс-сфера лопнула.

Пофиг!

Облизала пальцы. Плюнула. Вставила два внутрь. Щеки мгновенно оделись алым. Даже прикрыла ноги одеялом. Чтобы в случае чего – укрыться. Страшно. Мелкая маленькая девочка внутри Сони постоянно кричала: спалят, узнают, заметя-я-ят!

Страшно. А ещё и стыдно. Вдруг раскроют тайну и отгадают, чем она там занимается.

Но ощущения – важнее.

Водя пальцами по клитору, ускорилась. Сжимая ноги, бёдра, задерживала дыхание. Концентрация на оргазме максимальна. Выдыхала тяжело, слегка подрагивали ноги.

Кричать не могла. Лишь жалко стонать. Максимум – вскрикнула, дёрнула ножкой. Но и этого хватило, чтобы накрыло оргазмом.

Мелким, жалким, едва ощутимым.

«Ну что я за ничтожество такое»? – подумала Соня и пообещала себе в следующей жизни переродиться драконом. Но тут вспомнила, что и в этой уже – личинка. Не какая-нибудь там какашка, а почти яйцо. Надо только вылупиться. И когда вылупишься – не прятаться обратно. Скорлупки уже не по размеру будут. Да и целостность нарушена.

Встав, со строгим видом походила по комнате. Зло скинула одеяло на пол, убрала ноутбук, разделась и забралась на кровать с коленками. Направив жопку в сторону дверного проема, всё ещё открытого, начала снова ласкать малые губы, почти не терзая клитор.

«Сейчас зайдут, удивятся и всё – кончилась моя история хорошей мамочки и примерной жены» – подумала Соня, ожидая близкой развязки.

Пальцы ускорились. В животе вдруг потеплело так, что по бедрам потекла смазка. Застонала, не сдерживаясь. Слух перестал ловить шаги и звуки рекламного блока. Укусила подушку и закричала в неё так, что должен был услышать весь дом.

Но услышала лишь подушка...

Довольная собой, Соня устало перевернулась на кровати и несколько минут не двигалась.

– Вот это уже оргазм, так оргазм, подушечка. Схитрила, но формально я – кричала! Так что выкуси, Дарк! Я – драконида. А стажа наберусь… Хвост у меня ещё отрастёт!

Сон как рукой сняло. Поднялась, оделась и пошла на кухню, прихватив листик. Под чаёк, прочитала следующий пункт.

Пункт 8.

«

Пять комплиментов Господину. В течение дня. Все десять дней»

.

Вроде бы все просто. Просто говори. Но мозг тут же накидал вариантов, что случилось бы, если в комнату вошел ребенок. И полились антикомплименты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Интересно, муж встал бы на мою сторону? Или молча вывел сына и подал на развод?»

Допила чай, глядя в одну точку. Вдруг поняла, что на кухню пришёл тот самый муж, который даже не подозревал какой он подлец, негодяй и папка-одиночка в будущем.

Поглядывая на Соню, он сказал ровным голосом:

– Ты в порядке? Вроде…кричала?

«Кричала? Сука, я кончала! Без твоего участия, почему-то»! – подумала Соня, но вслух ответила лишь:

– В порядке, о тумбочку пальцем ударилась, – выплюнула она ответ и ушла в ванную.

Антикомплименты моментально сменились комплиментами зеркалу.

– Дарк, ты –

лучший

. Господин

учит меня

. Заставляет

преодолевать себя

. Я чувствую

благодарность

. Ты –

мой свет

в этом… тумане. Я живу в ёбаной пещере, со сраным кроманьонцем, который думает, что если потереться о булки, то это уже анальный секс. А ты… ты не таков. Ты бы трахнул меня и без смазки, просто плюнув на член и смазав моей смазкой дырочку. Ведь я уже теку вся при одной только мысли, а ты даже не в курсе…

Сокрыла глаза, продышалась, приходя в себя. Ну а кто сказал, что комплименты должны состоять именно из прилагательных?

Довольная собой, Соня уложила всех спать и снова села за список.

Пункт 9.

«

Штаны, брюки, тесные одежды – в гардероб! Лето – время сарафанов, юбок и платьев. Открытая одежда. Забудь про нижнее белье. Да, это значит, что ты ходишь без лифа и трусов везде за пределами твоей квартиры (помимо критических дней, о существовании которых людям не дадут забыть рекламы прокладок). Все десять дней, Соня!»

– Десять дней? – услышала сахарница. – Ты всё-таки поставил мне ограничения по времени для выполнения списка? Блин, я уже отстаю!

Перечитала.

«О, господи. Мне нравится это задание. В нём есть тайна. Секретик. А что, если заметят? Ну и пусть. Вызову испанский стыд, на худой конец. Пусть им всем будет стыдно, что смутили девушку. Сама девушка лишь кайфанёт».

– Чего мне стыдиться, хлебушек? Своей красивой попы или может давно нетронутой, практически девственной писи? Аккуратной груди? Толстухи в лосинах не особо комплексуют! А чем я хуже? Я тоже прекрасна и хочу носить лосины! Там, в далёком светлом будущем, когда буду полноценно драконидой!

Соня зарылась в гардероб и поняла, что платьев и юбок хватит на все дни эксперимента. Полки забиты, не повторится ни разу.

– Что же я выберу на завтра? – спросила она у топика. – Надену лёгкое, чёрное платьице, что чуть выше колен? Эх, дождаться бы завтра…

Ночь на перемотке.

Утро на ускорении. Нарядилась. Вышла, пошла. Нет, поплыла. Как лодочка. Призывно покачивая бёдрами.

«Пока все хорошо. У подъезда комплиментов ни от кого не дождешься, потому что на лавочках давно никто не сидит. Жаль. Бабки бы просто выпали в осадок».

Соня доехала до работы и припарковалась на месте шефа. Сегодня он ничего не скажет. Только увидит её и дар речи пропадёт.

Первый барьер – вылезти из салона. Ноги придётся немного расставить. А рядом стоял мужик и словно ждал этого момента.

«Что ж, мужик. Сегодня твой день», – подумала Соня и открыла дверь. А затем вылезла, как в замедленной съёмке. Даже специально немного переборщила с раздвижением коленей. А чтобы совсем приятно было, замерла и поправила волосы.

Лёгкий румянец, не от стыда, а от удовольствия, показался на лице.

«Кайф»! – подумала рыжая чертовка, когда поняла, что у мужика случился стояк. Прикрылся рюкзаком, отвернулся и потупил глазки.

«Победа»! – закричало что-то внутри неё. То ли давно задушенное чувство гордости, то ли закатанная в бетон сексуальность.

– Так, говнюки, кто поставил машину на моё место? – ворвался в офис шеф несколько минут спустя.

Соня, стоя у стола, уронила карандаш, медленно за ним наклонилась, показав широкий разрез груди, а затем с невинным видом повернулась и сказала:

– Ой, наверное, моя машинка. Я так плохо паркуюсь. Это мужчины могут где угодно, не глядя встать. А мне ещё учиться и учиться. Ничего?

Шеф пожевал губы и молча удалился. Но что-то подсказывало Соне, что теперь и его брючина топорщится. До самого обеда секретаршу будет жарить.

Обрадованная Соня, сидя за рабочим местом, продолжала раздвигать ноги в диком возбуждении. Очень жарко, что только давит на голову, вызывая эротические фантазии. В зубах рыжая вертела призывно карандаш, поигрывала языком. Выделялась слюна. Не от того, что хотелось есть. А от мысли, что сосёт член.

«Большой, крепкий, как, как… какой он блядь, большой и крепкий? КАК ДАВНО ЭТО БЫЛО»?!

Взгляд стал игривый, кошачий, пристальный. Поглядывая на парней в кабинете, пыталась разгадать размер члена каждого.

«Интересно, догадываются ли эти яйценосцы вокруг о чём-нибудь? Конечно, нет! Сонька примерная, Сонька хорошая. Была из года в год. Значит и осталась. Люди ведь не меняются? Ну-ну».

Каждый мыслит лишь в меру своей распущенности, считала она. А распущенная в офисе теперь только одна.

«Ну вот и всё. Я – начинающая версия шлюшандры. Альфа-версия.

Соня поняла, что захотелось написать письмо-отчёт. Что-то вроде…

«Ну, Господин, кто молодец? Я молодец. Пойду возьму с полки огурец. И знаешь, что я с ним сделаю? Правильно – засуну в себя поглубже, используя не по назначению. А затем сделаю огуречную маску. Сила земли бывает с разных сторон! Письку тоже надо пропитывать витаминами! Смазка от мыслей течет по бедрам… стул скоро будет совсем мокрым. Как бы чего не подумали. А, впрочем, какая разница? Скажу жопа вспотела. Или пусть ублюдки, которым жарко, делают кондиционер посильнее».

Отвлекаясь, Соня достала из сумки листик со списком. Вчиталась.

Пункт 10.

«

Приседания. Каждый день. Количество смотри сама

».

Соня приободрилась.

«Вот это мне и нужно! Прямо сейчас! И потом в течение дня. Сколько всего в день? Сотню наберу. Если не разленюсь. Отличное дополнение к утренней пробежке»!

Рыжая молча поднялась от стола, вышла не середину кабинета и принялась делать приседания.

Работа встала. Когда мужчины в офисе собрались вокруг неё и принялись считать подходы вслух, она ощутила, что такое вершина успеха. А ещё поняла, что каждый пытается зайти со стороны коленок, чтобы взглянуть в разрез платья и найти трусики… которых нет.

Пик приседа – пик успеха!

Избегая столь явного раскрытия, Соня отвернулась к стене и приседала, глядя на неё. Пусть смотрят на попку. Платье в обтяжку, хорошо очерчена. Должен же бег дать результат годы спустя.

Отдышавшись, спортсменка заметила сразу пять стаканчиков воды на столе. Заботливые. Принесли попить. Но не удостоив внимания ни один, села писать первое письмо-отчёт. Прочитает Дарк или нет, не столь важно. Главное, это нужно ей. Прямо сейчас.

«

Мои первые десять пунктов очень обрадовали, господин Дарк. Особенно купание голышом ночью и новая игрушка. Пять комплиментов себе были трудными, но как же это было необходимо! Комплименты тебе? Вышло проще, чем ожидалось. Остаётся только взять за привычку начинать день с этого. И приседать заодно. На всякий случай, поприседаю и на перерыве в парке. На ночь обязательно доделаю до дрожи в ногах. Потому что – в радость.

Отдельно хочу сказать про завтрак. Игра с едой. Банан. Почему я раньше так не делала? Мне настолько не хватает члена по Фрейду? Как ты это понял? А…ну да. Сексолог. По-моему, ты просто действуешь по шаблону? Не верю, что есть женщины, инертные к членам.

Алкоголь… Тут сложнее. Вот как ты понял, что иногда хочется? Техника замены, да? Что ж, и тут ты не прогадал. Правда, лучше дрочить, чем бухать. По крайней, мере, для здоровья!».

Соня дописала последнюю строчку, нажала «отправить» и забив на работу, поднялась из-за стола.

«Так, хватит заниматься писаниной. Время почудить в особняке. Вперёд, время проведать мои владения», – подумала рыжая чертовка и ушла с работы больше чем за час до обеденного перерыва.

Шеф мог бы заметить, но из его личного кабинета доносились лишь стоны секретарши. А что до местных стукачей, то они теперь больше ценили её задницу, чем поступки.

«Будет что обсудить, ребят. Пока, неудачники!» – подумала Соня и послала всем вместо слов воздушный поцелуй.

Так эффектней. Так эффективней.

Глава 22 - Звёзды на дне

Марине никак не сиделось на стуле. Грозные мысли не покидали головы. А пятая точка ёрзала и никак не позволяла сосредоточиться на отчётах.

«О чём я думала, когда отдала алкашу запас алкоголя на месяц? Глеб, конечно, интеллигент. Лицо умное, но с грустинкой. Это значит, философ. А это уже первый признак запойного алкоголика. Как говорит физиогномика, такой тип мужчин легко ломаются под натиском обстоятельств», – прикинула Марина, почесала левую грудь и укусила карандаш. А затем обхватила губками.

Надо заполнить рот. Иначе жизнь скучна и депрессивна.

«Алкоголь или я? Конечно, он выберет бутылку. Впрочем, и меня никто за язык не тянул. В «заблуждение не вводил», говоря профессиональным языком. Сама отдала. Винить некого. Но… каков стервец! Искусил речами умными. Не часто приходится разговаривать с начитанными людьми», – снова подумала майорша и на этот раз почесала вагину. Ощущения там не давали покоя. Свербило. И речь шла не о гигиене. Скорее, не хватало приключений.

И тут Марина пришла к выводу, что именно новые ощущения заставляли чесаться письку изнутри. Она ведь впервые разговаривала с достойным мужчиной за лето. Не считая Дарка.

«И что это был за напор? Объявила «нижним», предварительно не поговорив? Наверняка испугала человека. Такой даже если сбежит с вёдрами «алкашки», какой с него спрос? Нельзя пугать непосвящённых. Дарк за такое ремня бы дал».

Марина раздвинула ноги на стуле, оттянула полоску трусов и уже почесала как следует, с чувством, тактом и расстановкой. Сначала пальцем, а потом карандашом, хорошо смоченным в слюне. Счастливые в сексе люди, кто они? Когда двое-трое, а не один кабинетный чудо-дрочер в погонах в ожидании отставки.

Майор облизнула карандаш, взяла листик и тут же написала по пунктам признаки счастья пар, занимающихся сексом.

Не успевают мастурбировать сольно (и некогда, и не хочется);

При этом иногда вместе смотрят порнографию (на разные темы по очереди);

Практикуют массаж друг другу (не заставляя друг друга);

Принимают душ вместе (но не потому, что надо помыться);

Носят красивое бельё (не только по случаю, а в принципе);

Пробуют новые позы в сексе (даже если один из них – «бревно», всё равно шевелится);

Занимаются анальным сексом (причём не кто-то конкретный, а по очереди);

Кроме ебли в жопу, обсуждают и реализуют свои прочие сексуальные фантазии (даже секси-вайфы и куколды);

В том числе занимаются сексом в публичных местах (скрыто или открыто);

Пробуют «тройничок» (вне зависимости от того, М и Ж идут в дополнении);

Но не забывают про романтику, свидания и приятные сюрпризы (и это не «дорогая, я помыл посуду»);

Пробуют БДСМ-практики (хотя бы на уровне «ванили»);

Делают обнаженные снимки друг друга или сольно – себя и отсылают из в рабочие часы или на расстоянии друг другу;

Выделяют специальные сутки для секса (лучше всего начать прямо с утра, а к ночи окончательно заебаться и проспать до обеда).

Марина отложила карандаш, посмотрела на пункты и вздохнула. Не хватало всего-то полусотни-другой пунктов, что обозначало бы широкий кругозор. Придумала с ходу, или переписала у кого-нибудь как школьница, просто забыла. А где же строгий аналитический подход?

Марина скомкала листик и выбросила в мусорку. Скверное настроение. Ужасное. Ждать и догонять – хуже глаголов не придумаешь. Вот трахаться и сквернословить – отличные глаголы. Действенные и жизненные.

«Господин Дарк, что же ты наделал? Эта чёртова история с убийствами ни в какие ворота. Подхвати такое СМИ, не смолкали бы несколько лет… А так? А так только меня обгрызут как косточку и уволят за полное или неполное соответствие», – подумала майор и снова печально вздохнула.

– Наебениться бы уже поскорей, – обронила Марина с снова с тоской почесала давно не бритую вагину. Когда уже собой займётся и ноги побреет под душем?

Давление службы, что длилось всю неделю, грозило прекратиться лишь на выходные. Сказали ждать вердикта.

«А чего там ждать? И так все понятно: катарсис. Перестановки, увольнения», – раздумывала Марина, желая попеременно то страпонить, то страпониться. Сексуальное желание невыносимо мучало область ниже живота, выгоняя напрочь все прочие мысли.

«Дарк растормошил курятник. Оказалось, что по бумагам там, где должна быть стая, по факту давно никто не несёт золотых яиц. Дохлые куры. Обожравшиеся лисы. Безнадёжный курятник, чтоб им всем пусто было».

Марина включила монитор и посмотрела новостную ленту, прокрутила события последних дней: СМИ пестрели броскими заголовками. Столица назначила временно исполняющего обязанности мэра, вдруг вспомнив о городке на побережье, где ничего громкого не происходило с 1975 года. То есть со времени, когда гражданин № заявил, что он гражданка и относиться к нему, то есть к ней, стоит соответственно. Поржали, зуб выбили для порядка. На том и забылось.

«А что мэр? Обосрался в первом же интервью. Субъект с мозгами улитки тут же заявил, что «как раньше не будет. А как будет по-новому ещё не понятно, но уже приняты меры, чтобы не допустить подобного»».

Марина хмыкнула. Система отреагировала сразу. Простую фразу в городе каждый понял по-своему, но на всякий случай скупал доллары. В банках стояли очереди, выходя даже на улицу, судя по камерам наружного наблюдения, которые выводили изображение ей на рабочий экран служебного монитора по долгу службы.

Всё же новый молодой мэр казался свежим глотком воздуха среди старых пердунов. Марина вспомнила их первую встречу на неделе. Среди генералов и больших начальников он спокойно смотрел порно по телефону, забыв сделать звук в беспроводных наушниках потише. Ну а когда наушники потеряли связь и планшет на весь конференц-зал закричал «Служи мне, Анатолий», майор даже выдавила улыбку.

Судя по мужским размеренным вздохам и женским командирским выкрикам, новый мэр был поклонником сильной женской руки. Веский повод пригласить его в ячейку обновленной Сексты, если бы она напрочь выжила из ума и решила, что москвичи коренным друзья и соратники. И их действительно интересуют мнения местных, и локальная жизнь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Варианта только два: О – оплошность. П – похуизм. Но с таким кадром можно и нужно работать. Вот только… уже не хочется. Потому что люди с головой выше него по статусу ещё не поняли, что теперь делать.

Порой отрываясь от порнухи, ВРИО мэра с вялым видом слушал её доклад. Когда дошла до описания жертв, заметно приободрился. Судя по раскрасневшемуся лицу, он был в восторге от того, что так лихо слили конкурента.

«Но что он предпримет»? – раздумывала Марина. – «Да хуй его знает! Как будто сам решает. Сам у нас только чирий соскочить может».

Перестав что ли понимать после очередного повторения доклада, она просто вернулась в свой собственный кабинет в уютное отделение полиции и занялась привычным делом – бурной имитацией дел.

Её персональный мирок Чистилища с давно понятными вонючими бомжами, героиновыми отдыхающими на кураже и «бытовухами» с избитыми женами и прирезанными по пьяни мужьями в отместку, работать на этой неделе не вставлял.

Забив на «текучку» – это теперь дело зама – майор закинула ноги на стол и закурила, выжимая из последних часов службы максимум.

Надо бы окно распахнуть, да сил нет. Остро захотелось какой-нибудь гадости: виски стакан, полпачки самых дешёвых, но крепких сигарет одну за другой, и обязательно запаренной лапши, чтобы пробрало до изжоги.

– Вся эта ебучая служба у меня в печёнках сидит. Ностальгировать не буду, – призналась она монитору и осмотрелась.

«Жучки же. Прослушка».

Но спрятаны хорош. В кабинете только графин с водой. Плавает муха.

«Жучок? Куда там нахуй. Жизнь – не сериал. Конторе на тебя насрать, пока миллиарды не начнёшь складывать под столом в кабинете, забывая делиться».

Дотянулась до телефона:

– Коля, дуй ко мне... пост принимать.

Николай исполнительный.

«Жаль, что для очередной звездочки ему придётся начинать сначала. Снова залезать под стол и тщательно обслуживать начальницу на замену. Какая она будет? Губастая? Щекастая? С небритой шмонькой? Не знаю. Но Коле повезёт, если это вообще будет не мужчина. Иначе вылетит со службы следом. Тупой как валенок. Пока не прикажешь, сам до решения не дойдёт… вот такая у меня замена в провинциальном городишке курортного значения».

Марина припомнила все проказы Николая и скривила губу. Выбор у него не велик. Подлизываться, предварительно сбегав в магазин. Или работать языком на комплименты.

«И чем чаще будет работать орально, тем быстрее перерастёт капитана. Ну… или этому миру всегда нужны охранники с большим самомнением», – подумала она, когда в дверь постучали.

– Марина Сергеевна? – показалась фуражка, затем голова.

– Расслабляться буду. Записывай, – обронила майор с порога.

Пока Коля кивал фуражкой, и тщательно отмечал поручения в список покупок, Марина посмотрела на скомканную бумажку в корзине и поняла, что пора развиваться.

«Раз уж Дарк снова чист и никакие слепые Фемиды вновь не посмотрят в его сторону, а мне дадут всего от трёх до десятки, и я обязательно подомну под себя всю «красную зону», сотрудничая с начальством по-особому, всё выходит не так уж и плохо. Главное, чем-то заняться. Как раз, когда выйду – сменю Соню в структуре. Старшая Госпожа – звучит. Ну а без «грева» меня на зоне не оставят, думаю. Батарейки к вибратору всегда пришлют. Устроюсь как-нибудь», – подумала Марина и представила, как будет духовно обогащаться на женской зоне.

Рецепт простой. Всего то и нужно, чтоб быть наглой, настойчивой, долбиться во все дырки, а также повышать словарный запас, употребляя фразы чаще в повелительных тонах. Исключительно ради того, чтобы правильно и завуалировано посылать нахуй несогласных и поощрять старательных союзников.

В ожидании Николая, она пролистала почту на ноутбуке. Затем открыла браузер и вбила в строки – «словарь извращений».

Что ни говори, а методички по этому поводу давно устарели. Мир менялся.

До «семидесятых» ненавидели пидоров. В «восьмидесятые» поняли, что можно присовывать трансвеститам и массово рванули осваивать Таиланд, завуалировав пассивный гомосексуализм особыми гендерными отношениями. А в «девяностые» вдруг осознали, что пытать и унижать можно и без последствий, если назвать это всё это «БДСМ».

«И вот уже в «нулевые» извращенцы легализованы, и спокойно устраивают оргии в клубах, насасывая в «глорихолах» и переодеваясь в костюмы из латекса в приватных комнатах», – подумала Марина: «Интересно, в какое десятилетие за подобные рассуждения меня всё ещё не прочь были бы сжечь на костре?»

Открыла сайт невпопад. Рендомно, как говорят юнцы, надрачивающие на всё, что похоже на вагины и сиськи. Сегодня буква «Ф».

«Итак, «фроттеризм». Звучит как фрукты. А что по сути»?

Вчиталась.

– Тенденция прикасаться к половым органам других в толпе или общественном транспорте, – прокомментировала майор, пуская клубы дыма в открытую Николаем форточку. – Что ж, не плохо. Жаль, что давно не катаюсь в автобусе.

Помнилось, ещё в школе милиции она каталась через половину города, просто чтобы в лёгком платьишке в час пик кто-то дотронулся до девственной жопы большими суровыми руками. Или приставил болт между ягодиц без последствий.

«Что тогда было в моей голове? Как и сейчас, ебля и разврат. Но только в теории. Меня заводил мужской стояк, испачканные брюки. Правда, тогда я носила большие широкие «бабушкины трусы», а не ниточки между булок. Может оно и к лучшему? Случайную беременность от мокрых брюк или ЗППП так и не удалось поймать», – подумала Марина, остро сожалея, что не с кем поделиться открытием.

Истосковавшись по понимающему собеседнику, набила текст в ворде, словно писала Дарку.

«Оказывается, всё это трение залуп о трусы по-научному называется «фроттеризм». И что-то мне подсказывает, что если явление не утонет в волне харасмента, то его вскоре так же легализуют, как онанизм в самолётах, секс в туалетах поездов или мастурбацию на улице в погожий солнечный денёк. Для здоровья ведь полезно. Глобализация хуйни не посоветует, Дарк. Что думаешь?»

Испугавшись следящих программ, тут же стёрла написанное.

«Да уж, паранойя до добра не доводит».

Капитан вернулся в кабинет с чёрным пакетом, запыхавшийся. Испарина на залысинке под фуражкой блестела. Коля всегда смахивал пот платочком. Им же вытирал и губы после куни.

«Эстет», – подумала майорша и начала посвящать Николая в «особую кухню».

– И что теперь, Марина Сергеевна? На пенсию? – спросил между делом тот, всё тщательно протоколируя в личный блокнотик, который давно стал объемом как увесистый том классики.

– Это в лучшем случае, – выдохнув струю дыма, ответила Марина.

– А в худшем? – всё же решился спросить заместитель.

Марина посмотрела, как на студента, плеснула виски в стакан и со вздохом ответила юнцу, что только начинал постигать взрослый мир:

– Зона. Какая-никакая любовь лет на пять-десять. Может, подамся в феминистки. Им идут бритые головы. К тому же к нам к этому времени уже может дойти эта ебанина с гендерными приколами, когда в женские тюрячки начали трансов пихать. Может, поеблась бы всласть с «цисгендерными женщинами».

– Кто это? – тут же спросил Коля.

– Мужик с хуем, кто. Но выёбывается как женщина. Когда хуй есть, но сиськи вставлены и зовут «Анжела» по личной просьбе, человек менее предсказуем. Не находишь?

– Скажете тоже, Марина Сергеевна, – немного смутился Николай. – Наше правительство более консервативно в этом плане. Семейные ценности, всё-такое.

Марина закатила глаза, трахнула кулаком по столу, от чего зам подскочил на стуле и решительно заявила:

– Коля, блядь, ты безвольная! Ты можешь хотя бы сейчас не подлизываться? И так тошно.

– Да я хотел… поддержать, – грустно ответил капитан со сжавшимися яичками. – Что теперь будет, Марина Сергеевна? Как же я без вас-то?

– Как всегда – ничего хорошего, – вздохнула майор и опрокинула залпом стакан, закурила. – Привыкнешь, хули делать? Это как с потерей девственности. Сначала ничего не понимаешь. Представления одни, потом вроде втягиваешься. А затем за уши не отодрать. Конечно, если своего человека находишь… Вот и ты не грусти. Найди вещь, которая тебя здесь зацепит. Потому что за зарплату всю эту хуету терпеть долго невозможно.

Проводной телефон на столе зазвонил внезапно для обоих. Марина так отвыкла от его звука, что не сразу поняла, откуда эти старомодные «дрынь-дрынь».

Посмотрела на руку. Дрожит. Закрыла глаза, открыла. И решительно взяла трубку. Николай даже невольно залюбовался решительным профилем начальницы. Бывшая, а так держится.

Смысл слов доходил до Марины не сразу. В уши долбило давление. Грудь разрывало. Бросило в жар, вспотела, затем остыла. А потом поняла, что именно от неё хотят.

– Вы уверены?

На той стороне провода были уверены, потому просто положили трубку.

Положив телефон на аппарат, Марина долго выдохнула и некоторое время не могла убрать руку с телефона.

– Что Марина Сергеевна, уволили? – наконец подал голос Коля, вновь протерев лоб платочком.

Марина подняла глаза. Попыталась понять, говорит он это с насмешливо или с ноткой печали в голосе. Но голос был подчеркнуто нейтральным.

«С таким подходом далеко пойдёт. Чему-то всё-таки научился».

– Куда там нахуй, – наконец выдавила блондинка и расползлась по стулу, как желе, что вдруг потеряло форму при высокой температуре. Добавила сиплым голосом. – Полковника дали!

Если до этого момента Николай прятал чёрный пакетик у стола, робко подливая начальнице, то сейчас решительно достал на стол всё содержимое, и вытянулся по струнке.

Приставил руку к виску, капитан решительно заявил приободрившимся голосом:

– Что прикажет новый полковник отделения? Разрешите… честь отдать?

Глядя в потолок с низа стула, Марина решительно раздвинула ноги. Слов больше не было, но палец показал под стол. А трусики сползли сами.

– Оральный труд почётный самый, – бодро добавил Николай, залезая под стол, откуда послышалось. – Ну, теперь на майора налижу.

Марина освобождённо улыбнулась впервые за неделю. Даже желание всё пропало. Но решения не изменила. Надо быть последовательной. Да и перед заслуженной пенсией правильного приемника оставить.

Судя по последним событиям, не долго работать над рутиной осталось. Не зря же человек от Дарка «привет» передал.

Глава 23 - Темнее тёмного

Вид свежего бетона завораживал Дарка. Нет ничего лучше для непрофессионального строителя, чем смотреть на дело своих рук. Дорожка разглаживалась стараниями и обретала форму вьющейся змеи. Залитая среди камней и деревянных форм, та вилась среди деревьев в саду. Тянулась от самого входа у калитки до порога дома, где было натоптано, словно кто-то вошёл в прихожую в грязных сапогах.

Кто это мог быть? Как не доглядел?

Глава семейства, в кой то веки оказавшийся дома, неторопливо подливал бетон ковшиком из пластиковой бадьи. Затем подсыпал песка из мешка, размешивал цемент насадкой на перфораторе и снова подсыпал цемента, пока не взялся раствор. А уже сам раствор лился среди камней и деревянных бортиков, обретая задуманную форму.

За этой нехитрой работой Дарк никак не мог надышаться смежим воздухом. По ту сторону Урала такого чистого нет. Пахнет яблочным садом. Летают пчелы, собирая последний цветочный нектар. И на западе от Срединных гор точно нет такого яркого солнца. Обнаженное по пояс тело жадно впитывает в себя последние тёплые дни августа, запасаясь витамином D как сухая губка впитывает воду.

Работник утёр пот на лбу, хмыкнул, глядя на руку – загорела под перчатки, по запястье. Снимешь – белые ладони.

Приехать с курорта без загара мог только такой отдыхающий, как он.

«К счастью, жена давно не задаёт вопросов».

Работа есть работа. Только от этой мысли стало стыдно и противно. Захотелось рассказать кто он, и чем занимается на самом деле. Снять груз с души, так сказать. Но это обычно перед смертью, на исповеди. И только если найдёт стрессоустойчивого священника, которого надо обязательно предварительно застраховать.

«Может, к черту это всё? Пусть будут прокляты эти командировки! Пусть компаниями управляют менеджеры, а ячейки развивают ставленницы. Механизм раскручен. Жернова работают. Всё, что я создал и так приносит порядочные дивиденды. Зачем мне больше»? – мелькало в голове доминанта не только для пары-тройки людей.

Но для обширной разветвлённой системы, имя которой «Секста». Место, где людей не считают паствой, а любят и стараются решить их проблемы.

«Пусть и половые, но на духовную составляющую они порой влияют не меньше, чем грехи, грешки, и ГРЕХИ. Но самое главное, что там не пытаются залезть поглубже в кошелёк в процессе».

Дарк скривил губы. Идея неплохая. Вот только в муку перемалывать накипь человеческую больше некому. Раньше считал, что этим занимается военспец-единомышленник «Тень», а затем пришёл к выводу, что Тень – лишь отражение в зеркале.

«Теперь понимаю, что мозг никогда не спит, разделив один контейнер-инкубатор души на два сознания. Днём – мой. Ночью – его. А очки не особо помогут от переключений», – снова подумал он, вздохнул и присел передохнуть на лавочку.

Усталости много накопилось в теле. Жизнь без сна – это словно особая болезнь. Тело не прочь отдохнуть. Забыться во снах. Но картины крови перед глазами резко обрывают это желание. Заливая в себя литрами кофе, отвлекаясь, сменяя деятельность, он просто пытался не спать. Но постоянно это делать бессмысленно. Организм возьмёт своё.

«Это не картины кошмаров. Тела, кровь, крики – это оживший ужас наяву», – прикинул он, снова зевнул и поднялся.

За воротами загудело. По пыльной грунтовке к воротам подъехала бетономешалка. Одно дело дорожку укладывать в удовольствие и другое – заливать фундамент под баню.

«К чёрту эти сборные-разборные комплексы», – подумал хозяин дома.

Дарк желал основательную, добротную, тёплую, «на века». С отдельной комнатой для отдыха. Чтобы зайти и забыться на половину вечера там. Чего стесняться, мог себе позволить платить налоги за фундамент.

К воротам шёл, как в тумане. Усталость измерялась в лишних килограммах, которыми отягощены ноги и руки. Словно носил спортивные утяжелители. Но руки ведь даже правило отложили.

Что за дела?

Сознание плыло, проваливаясь в полусон. Всё как во все, происходит не с ним. Вот ноги идут, вот руки открывают замки, губы шевелятся, что-то шлепают в разговоре. Но сознание на грани, вид со стороны. Так начинается шиза?

«Это всё ещё я»? – подумал Дарк: «Может, это уже Тень? Как определить где я, а где он»?

Состояние покоя и сосредоточения. Блаженство вне мысли. Сон вне сна. Нечто новое для психики, чему разум пока не в состоянии подобрать определений.

Зевая, хозяин впустил грузовик и продолжал наблюдать за бетономешалкой. Въехала во двор задом и медленно подкатывала к стройке.

«Я отдыхаю. В любой момент могу перехватить управление телом, – продолжал раздумывать Дарк. – Я спокоен. Я сосредоточен. Я… рука»? – мелькнула странная деталь в голове и возник ступор.

РУКА!

«Да ну нахуй! Откуда это тут»?! – запаниковал мозг.

Бег с места резкий, на пределе возможностей.

Подбежал к деревянной опалубке под заливку фундамента. На дне, среди борозды для заливки, свежая насыпь. Словно забросали лопатой земли. И неестественно вывернутая ладонь торчала наполовину из этой небольшой могилки.

Сердце пошло бить мощно, выламывая ребра. Глаза наполнились ужасом. Дарк смотрел на водителя. Тот ждёт знака. Высунулся из кабины до половины.

«Знак… подай знак, чёрт бы тебя побрал»! – приказывал мозг телу, что никак не желало реагировать на раздражители.

Белый как моль, Дарк показал большой палец.

«Главное, не упасть в обморок. Я не Тень. К такому не привык».

Бетономешалка медленно опустила патрубок, и бетон принялся заливать основание под фундамент. Серая жижа бежала по земле, устаканиваясь среди плотно сколоченных досок и сваренной арматуры, быстро закрыла вывернутую ладонь с синей татуировкой перстня на пальце.

Улики скрылись, но общая картина перед глазами никуда не собиралась пропадать. Дарк знал, ЧТО хранится под бетоном. Рука с наколкой на пальце! Зоновской. Что там было изображено? Сердечко?

«ТЕНЬ И ТУТ ВЫТВОРЯЕТ?! ДА КАК ТАК»?! – стучало паникующее в голове.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дарк присел на собственноручно-сколоченную скамейку, взялся за голову.

«Похоже, ему всё равно, где появляться. Кто этот бедолага? Сосед? КОГДА Тень действовал? Вспоминай»!

Мысли. Много мыслей. Жена что-то говорила утром. Что? Ах да, пропал Толя, не ночевал ночью. Бедняга-соседка приходила с огромным синяком под глазом утром, говорила. Гематома на пол-лица. Занимала денег на зубы. Вставить, чтобы не заметили. Бытовое насилие оно такое, полуофициальное, по типу «стерпится-слюбится».

«Выбил, выходит, соседушка. Это же тот, который всё время пялился на дочку, когда та купалась голышом в бассейне? За это садят, но убивать? Не перебор ли, Тень? Я- то спустил на тормозах, просто переставил бассейн подальше, за дом, но ты…Неужели ты решил разобраться с этим по-своему? ПОЧЕМУ, ТЕНЬ? Это же СОВСЕМ РЯДОМ! Ты должен защищать, а не привлекать беды».

Вопросы. Много вопросов.

«Вспоминай детали! Тень… он должен был себя проявить»!

Грузовик закончил лить бетон, поднял патрубок и покатил к воротам. Дарк молча отпустил бетономешалку, закрыл ворота и рванул домой. Не разуваясь, промчался до кухни, благо жена с дочерью в комнате, усыпляет её, подхватил телефон. Список исходящий пуст.

Дарк сам его чистил каждый день, но не помнил, что делал этого всю неделю. Первая косвенная улика. Лазил.

Список входящих оказался почищен вчера, сегодня звонили несколько. Судя по определителю номера – спам. Из банка, мошенники, и черте-кто, кому никогда не перезвонит.

Ничего интересного, выходит. Мессенджеры полны сообщений, но ничего необычного. Старые переписки. СМС-сообщения почищены. Никаких следов вроде бы не было, пока не зашёл в историю браузера. «Тюремные тату: фото и их значение на зоне», гласила строка.

«Так-так-так».

Дарк перешёл по ссылке и принялся читать определения зоновских наколок в разделе «перстень на руке». Сощурившись, изо всех сил попробовал вспомнить, что видел на пальце перед тем, как руку залил бетон.

«Что там? Что-о-о? Сердечко? Точно»! – вспомнил мужчина, и сверился с фотографиями на сайте.

Перстень с червовой мастью справа внизу оказался мастью педофила – осужденного за развратные действия в отношении несовершеннолетних.

Хозяин дома уронил телефон на диван, распластался на нём, глядя в потолок.

– Дядя Толя, блядь! Педофил со стажем, значит. Осужден. Сколько раз? Да какая разница? Одного хватало. А что дальше? Отсидел символический срок и вышел досрочно?

Дарк посмотрел на пальцы. Они дрожали.

«Нервничаю. Или нервничает Тень? Насколько ты туп, что решил так поднасрать на территории собственного дома?!

В голове тут же промелькнул образ, как дочь купается в бассейне в похожий солнечный день, и вдруг солнце скрывает тень. А толстый мужик подхватывает маленькое тельце мощными пальцами, зажимает рот руками и уносит за забор.

«Что ж… Тень, я бы поступил точно так же. Но… умнее! Одна просьба людям и им бы занялись. Увезли в леса. А ты что? Своевольничал»?

Гнев!

Дарк подскочил и резко рванул в кабинет.

«Расплата по-свойски. Это понятно. Сработал по Толику-алкоголику, не дожидаясь периода обострений. Но, Тень, почему тело рядом оставил? Не нашёл другого места? Поговори со мною, мой внутренний демон! Где-то же ты должен был оставить ещё следы».

На столе стоял ноутбук. Там пароль, отпечаток пальца для безопасности.

«Да хоть сканер глаза! Он же один хрен знает всё и соответствует моим биометрическим данным», – подумал Дарк и включил ноутбук.

На этот раз история браузера оказалась девственно чиста. И список исходящей почты. А вот список входящих чистили совсем недавно. Но одно Тень не мог учесть – ответные письма с перепиской. И на почте как раз висело два неоткрытых письма.

Одно оказалось от Сони, совсем не большое.

«Господин, я тут на днях прочитала один занимательный роман. Там вскользь было хоть и в шутку, но упомянуто, что героиня была трахнута бродячим псом. Ну не ужас ли? Как такое вообще возможно? Что это за люди такие, что получают удовольствие от зоофилии? Ах да, к чему я это, Господин. Прочитав эту историю, в моей памяти вдруг всплыл момент. Очень щекотливый, как в прямом, так и переносном смысле. Лет так в пятнадцать у меня был пес! Огромный такой, лохматый, чёрный пес. Я не сильно понимала, что такое мастурбировать. И не занималась этим сама очень долго. Но когда пёс тыкался мне носом в письку и пытался лизать, почему-то было так тепло и приятно, что я позволяла ему это делать. Конечно я понимала, что это не нормально, но уж больно хорошо лизала псина, пусть я и не кончала. Надеюсь ты не огорчен этим фактом моей биографии. Как думаешь, я зоофилка или такое со многими бывает»?

Дарк покачал головой. Порой эта рыжая чертовка шокировала даже его. Но сейчас совсем не до детских травм. Знавал он истории подобного рода и посерьёзнее, когда о своих поступках рассказывали настоящие любители животных. Но сейчас не до полноценного ответа. Рядом происходила другая катастрофа! С настоящими жертвами.

Второе письмо оказалось от неизвестной почты, сгенерированной наспех. Начальная переписка в нём была стёрта, но это был явно ответ на поставленный вопрос или целое действие.

«Конечно, я выполню вашу просьбу, господин Дарк. Вы столько для меня сделали».

Эта строчка пугала больше всего. Ведь Иннокентий Геннадьевич точно знал, что не писал никому писем в последнее время. И точно никого ни о чём не просил.

«С кем ты переписываешься от моего имени, Тень»? – подумал Дарк и развалился в кресле. Детали. Нужны были ещё детали. Странные, подозрительные.

Дверь в кабинет открылась, вошла жена с тряпкой наперевес.

– Кеша, ну ты чего в обуви запёрся? Опять натоптал?

– Опять? – повернулся к ней Дарк, переспрашивая.

– Как утром!

– Я… утром? – прищурился Дарк. – Я думал это ты!

– Ну вот ещё! – возмутилась жена. – Я за чистотой обуви всегда слежу. Не наговаривай.

Он молча рванул из кабинета в прихожую.

«Точно! Сегодня утром. Та грязь на ботинках. В прихожей натоптано. Откуда»?

Задумался, глядя на сапоги с засохшей грязью на подошве.

Распахнулась дверь теперь уже в прихожую. Жена прошла, но посмотрев на сохнущую дорожку у крыльца и залитое основание под баню, повернулась к нему и спросила:

– Ты что, всё работаешь? Отдохнул бы. Всю неделю без продыха пашешь.

«Тому есть причины. Я просто хотел отвлечься. Отвлёкся! Всё снова трещит по швам», – подумал Дарк, но вслух спросил другое:

– Я… ходил куда-то в сапогах?

Она скривила лицо:

– Что за глупый вопрос? Ты не помнишь, чем занимаешься?

– Я. Ходил. Куда-то. В. Сапогах, – повторил Дарк едва ли не по слогам.

Взгляд тревожный. Она сразу сосредоточилась. Она знала этот взгляд. Споры в такие моменты отходили на второй план. «Делай, что говорят – не задавай вопросов». Такой принцип срабатывал под этим взглядом рефлекторно. Мягкий, нежный дома, он настолько редко им пользовался, что сомнений не оставалось – происходит что-то серьёзное.

– Ты же был на ночной рыбалке. Забыл? – она потрогала лоб. – Иди поспи. Перегрелся. Тебе нужен отдых.

– Нет, – отрезал Дарк, продолжая стоять на своём. – Что было? Детали. Сконцентрируйся и рассказывай.

– Сказал, что ничего не поймал.

– Ну, дальше.

– Что дальше? Принял душ, завалился на диван, потом подскочил, сказал, что не спится и пошёл за грибами.

«Блядь! Так вот откуда усталость! Тело не спит, только край сознания»!

– Два ведра насобирал. Я замучилась чистить. Но белые грибы такие вкусные. В следующий раз с тобой пойду с утречка.

«Грибник, значит? Такое себе хобби, Тень. А чего тело в лесу не закопал? Пару дней без происшествий. Самоконтроль. Вынужденная бессонница. Чувство, что всем управляю. На рыбалку вот выбрался в ночи. И всё. А ты просто водил меня за нос, действуя ровно тогда, когда тебе нужно. Я прилёг отдохнуть с ночи, а в лес направился уже ты».

Жена снова потрогала лоб, отметив излишнюю задумчивость.

– Ты в порядке?

– Да, – ответил муж, глядя перед собой на резиновые сапоги. Именно те, которые тщательно вымыл со шланга, когда пришёл с рыбалки. – Но похоже мне нужно уехать.

– Как? Опять? – она сорвалась, как взведённая пружина. – Ты обещал побыть с нами!

– Я всегда с вами. Дело срочное, – просипел Дарк в ответ.

– А баня? – напомнила жена. – Ты хотел достроить.

– Достроят, не переживай. Я закажу бригаду.

– Что мне твоя бригада? – насупилась жена. – Я с тобой хотела побыть!

– Я…

Её глаза такие молящие. На мокром месте. Для того, чтобы смыть любой кровавый образ в сознании, достаточно одной слезинки. Женщины влияют. Женщины управляют. Но только те, кто ближе, чем собственное Я. И только если подпустить на расстояние, которого хватает, чтобы «работал джойстик». Расстояние, на котором он ловит – вот что важно. Это и называется «близким внутренним кругом».

– Ну ещё хотя бы пару дней! – додавила она, заметив заминку.

«Что же делать? Этот маньячный ублюдок похоже никогда не успокоится. Надеюсь, что он думал о дочери, когда наворотил это всё, а не убивал ради убийства», – прикинул Дарк, уже понятия не имея стоит ли ему оставаться в доме или уплыть на необитаемый остров.

Прокашлявшись, Дарк посмотрел на жену и на полном серьёзе заявил:

– Я… хочу, чтобы сегодня ты накрепко привязала меня к кровати.

Её глаза мгновенно загорелись огоньком. Спросила кокетливо:

– О, ты типа хочешь попробовать что-то из БДСМ?

Дарк кивнул, не в силах врать.

«БДСМ, надо же. Какое полезное слово, когда нужна веревка или наручники на кровати».

План созрел мгновенно. Дарк обхватил её, обнял, прижался к уху и прошептал:

– Пообещай мне, что после секса, когда всё закончиться, ты не будешь отвязывать меня до самого утра.

– И всё? – удивилась она. – Без проблем, дорогой.

– И… вот ещё что, – прикинул Дарк. –Ты больше не прикоснешься ко мне, пока мы оба не проснёмся.

– Как? А ножку закинуть? – она улыбнулась, полагая, что муж флиртует.

Но муж не шутил.

«Одно дело, на меня ногу закидывать. И другое – на… Тень? Нет, не хочу даже думать об этом! Сука-сука-сука, вылезь из моей головы! Покинь мою душу! Где ты там? Записан опухолью на краю сознания»?

– Ножку… – протянул Дарк и хмыкнул, понятия не имея на то, как будет реагировать Тень, когда проснётся и не сможет освободится. А тут на него ещё и ножку закинут.

«На него. Не на меня… Как звучит то. Ужас какой! Нет, он не должен сказать ни слова»! – подумал Дарк и снова предложил тихо:

– Солнце мое, я так же хочу кляп в рот на всю ночь.

Она насторожилась, пытаясь понять, всерьёз ли?

– Это зачем ещё?

– Ну, храпеть не буду.

В ином случае Кеша улыбнулся бы, но не тогда, когда на территории дома покоился вмурованный в бетон труп. Призрака на территории заводить не собирался.

«Впрочем, туда педофилам и дорога. Но что теперь делать с телом? Застынет без следов. Но за годы фундамент может и трещину дать. Заметят, начнут копать, простукивать пустоты, и наткнутся на кости», – подумал Дарк.

Вздохнул, выходя во двор.

«С другой стороны, никто не будет копать, пока я хозяин дома. И Тень всё-таки избавил ребёнка от неприятности в человеческом обличье. И кто знает каких ещё детей обезопасил по округе? Но зачем ставить меня в такие условия? Тупой ублюдок»!

– О, ты настолько решил разнообразить нашу сексуальную жизнь? – шла и ворковала жена рядом, улыбалась всем планам и реализуемому строительству.

Она понятия не имела, что реально происходит. И как по ней, так фундамент под баню удался. Устоится и короб можно ставить.

Дарк улыбался в ответ на ничего не значащую болтовню по части планов. Рабочую часть жизни он от неё скрывал. Но теперь выходило, что и новую часть сознания придётся проживать самостоятельно, без диалогов по душам.

– Но я ведь не жалуюсь на наш секс. С чего ты решил, что пора что-то менять? – спросила она тем временем.

«Менять»? – подумал Дарк: «Неужели я настолько запустил нашу семейную жизнь. А ещё сексолог. Сапожник без сапог»!

– Меняться полезно. Просто сделай, как я прошу, – ответил он, стараясь держать себя в руках, когда всё вокруг превращалось в хаос. – И тогда я пробуду здесь ещё несколько дней.

– Обещаешь? – спросила она с надеждой в глазах.

– Да, – ответил Дарк, пытаясь поддержать настрой жены как можно дольше. Не хватает ей его в последние годы. Тоскует.

– Это хорошо. А то соседи пропадают. Страшно, – она взяла под руку. – Нет, ну надо же. Только освободился. И тут же пропал. Бедная Нинка. Столько ждала!

– Откуда освободился-то? – на всякий случай спросил Дарк. Именно так и отреагировал бы средний мужчина на новость об освобождении не менее среднестатистического соседа. Если кто-то откинулся, то как минимум спросят за что сидел.

И почти никогда не узнают правду ли ответили.

– С северов откуда-то. Семь лет отсидел. А она всё ждала, говорит. Сама то редко жаловалась, но наши другие соседи, Гродековы, ты их не знаешь, рассказывали. Юля Гродекова тут подписи ходила собирала, частенько про Нинку Василькову что-нибудь рассказывает. Ты бы уже сходил к ним на шашлыки. Нормальные соседи. Помогают мне постоянно. А ты их даже не знаешь.

Дарк не слушал. Он думал. Если действия Тени такие осмысленные, превосходит ли его интеллект его собственный? Ведь судя по всему, не уступает, если догадался влезть в контакты и решить какой-то вопрос. Он убил не бездумно. Он убрал опасность. Опасность для семьи? Или сила привычки?

«Тяжело ему без чёрной тетрадки теперь», – подумал Дарк, не желая подкармливать внутреннего демона.

– За что сидел? – сухо спросил Дарк.

– Ну за что такой срок дают? – вздохнула жена. – Я не знаю. Дров наломал. Отсидел своё. Прошлое в прошлом, вроде как.

– А она не говорила, что за «дрова»?

– Нет, – припомнила жена. – Тебе зачем? Переживаешь?

Дарк попытался не выдавать озабоченности, но сказать, как можно нейтральнее. Получилось скверно. Ровно так же «беззаботно», как у наёмного убийцы:

– Мне интересно живёт ли рядом со мной убийца или кто похуже, дорогая.

– Ну хочешь, я спрошу. Пойдём вместе. Хоть сейчас.

– Нет, уже незачем… если пропал, – осёкся муж. – Просто приготовь верёвки и наручники. Я пока проверю кровать, укреплю всё. Чтобы… ну, сама понимаешь. Подольше всё было, понадёжнее.

– Верёвка у нас есть в гараже. Возле груши висит, а вот наручники… – она поймала усталый взгляд и тут же добавила. – Я съезжу куплю. Не переживай.

«Груши? Я не вешал в гараже грушу! Тень, ты что, тренируешься»?

– Это не та верёвка, – ответил Дарк спокойно. – Если хочешь, чтобы я дожил до утра без ампутации конечностей, то купи в том же секс-шопе джутовую. Скажи продавцу для шибари, поймёт.

Её взгляд снова потеплел.

– Шибари? Наручники… Ммм… – прижалась она, зашептав, как будто рядом кто-то мог услышать. – Ты хочешь прям жёстко? А может мне и трусики тогда новые прикупить?

– Конечно. Три комплекта. Один медсестры. Лечить меня будешь. И… пусть лечение будет максимально жёсткое, чтобы в себя прийти. Отвлечься, – ответил Дарк, про себя уже подыскивая поводы, чтобы снести недостроенную баню.

«Что там может быть? К примеру, неразрешённое строительство. Да, вскрыть фундамент, избавиться от тела, бросив в реку, потом всё перезалить. Проше простого. Один звонок в городскую управу. Одно постановление. Сраная бумажка для очистки совести».

Всё решаемо.

«Но ты убил убийцу, чтобы продолжать убивать или убил, чтобы защитить… семью»?

Вот уж вопрос всех вопросов.

«Мне точно надо знать. Поговори со мной! Подай знак»!

Иннокентий даже глаза закрыл, прищурившись, как будто передавал управление телом другом оператору… но ничего не произошло.

«Кто мы все для тебя, Тень»?!

Глава 24 - Задротка

Антарктида – суровое, но интересное место. Поскольку там всё, что не снег, имеет ценность. Даже обычные камни на вес золота… Ведь из камушков самка пингвина собирает гнездо.

Если мало камушков – яйцо придётся отложить близко к снегу, и оно погибнет. В поисках нетривиального решения у пингвинов практикуется «секс за камушек». Если самец ленивый или неудачливый, и сам не набирает достаточно строительного материала для возведения гнезда, то самка вынуждена идти «налево», чтобы было куда кладку девать.

При этом отец-пингвин в любом случае высиживает яйца. Но делает это не так, как прочие птицы, просто садясь на них. Он обогревает их ногами, доставая из гнезда по очереди. Каждому уделяет внимание, ведь от того зависит выживаемость кладки.

Как он это делает? Пингвин кладёт себе яйцо на ноги, на которых обилие кровеносных сосудов, благодаря которым эти ноги не отмораживаются в ледяной воде суровых побережий Антарктиды. Когда к ногам приливает кровь, заботливый родитель поддерживает температуру внутри яйца, не позволяя будущему птенцу замёрзнуть.

Мать будущего семейства в это время чаще ловит рыбу на прокорм обоим пингвинам-родителям. Она ответственна за рацион на время сохранения кладки. Когда же ей кутить? Конечно, по дороге. Ведь добычей камней для неё загодя занимаются любовники, что имеют больше свободного времени и не прочь поразвлечься без разведения семьи. К ним пингвиниха и спешит между пробежками от берега до гнезда… за сексом и дарственными камушками.

Узнав это всё из статьи, Соня отложила смартфон и подняла голову к потолку коридора.

– Это что же получается? С беременных спроса больше нет и можно отринуть узы брака в угоду выживания потомства? Ну это пока не оперятся. А потом?

Для подробностей пришлось читать дальше. И сексом там больше и не пахло. Пошалили для природных интересов и хватит. Соня снова потеряла интерес к статье. Душно, вентиляция тянет едва-едва, отвлекает.

«Похоже, даже у чёрта на куличках мир живёт интереснее, чем я. А чем рыжая госпожа занимается? Сидит в стоматологии и слушает рёв сына, что никак не желает понимать зачем ему лечить зубы. Но даже в этой ситуации, когда муж придумал тысячи причин, чтобы не исполнять ещё один семейный долг, я развиваюсь. Ведь я – читаю!».

Соня улыбнулась самой себе. Какая она молодец. А всё дело было в пункте

номер 11

в золотом списке.

Этот номер топ-50 звучал так:

«

Читай! Не безликие новости, поролоновых авторов или сообщения в телефоне в стиле «я покакал и решил написать тебе». Новое читай. Полезное, нужное. Развивайся! Не важно страницу ли в день, или главу ты осилишь. Главное, приучи мозг – мы читаем, мы прививаем вкус к языку, мы учимся. Это придаст тебе уверенности в себе

».

Следуя инструкции, Соня и читала в любую свободную минуту. Даже у кабинета под неутихающие:

– Ма-а-ам, я не хочу-у-у! Ма-а-ам, давай уйдё-ё-ём!

Дверь в кабинет, наконец открылась. Соня посмотрела на умные часы. Сорок восемь минут ожидания в пустом коридоре. Но из кабинета вместо клиентов-пациентов вышла медсестра с розовыми щеками и довольной улыбкой. Белая форма помята. Верхняя пуговица расстёгнута. Ничего не сказав, ушла к выходу, явно собираясь освежиться на улицу.

Соня покрылась гневными пятнами, но лишь через долгие минуты из кабинета послышалось:

– Входите.

Ор ребёнка тут же сработал рефлекторно.

– Ма-а-ам! Не хоч-у-у-у!

Соня вздохнула, взяла за руку:

– Надо. Понимаешь? Боль никуда не уйдёт.

– Уйдё-ё-ёт! – заспорил сын.

Не слушая возражений, вошла с ним под руку в кабинет, усадила в кресло и устроилась на самом бюджетном из всех возможных стульчике напротив. Стараясь не смотреть на довольного стоматолога до той поры, пока не надел маску, Соня попыталась сосредоточиться на научных статьях. От чего получила цоканье, вздох и новую порцию укоряющего взгляда специалиста. С мыслями в стиле: «что, даже сейчас телефон важнее?».

Ну не с томиком Пушкина же ходить в руке. Человек с книгой всегда выглядит подозрительно. Уж не посрать ли за углом собирается. Он же не с планшетом, что точно создан для более великих целей!

Хуже только человек с газетой. Этот вообще неандерталец для современного прогрессирующего общества и наверняка служит столбовой дворянке, а то и имеет крепостных. Если сам не из их числа, конечно. Тогда уже имеют его, а от него сыплются реплики о «зажравшихся боярах» и «богатствах их безмерных».

Статья показалась интересной. Вчиталась. Проблемы внешнего мира всё меньше волновали Соню. Она с самого утра игнорировала звонки с работы. Шеф прекрасно знает где она, но секретутка сама файл на рабочем столе не разыщет. Помощь нужна. «Подсказка из зала».

«Если берёшь на работу родственника или человека для секса, будь готов доплачивать другому ответственному работнику, чтобы делал работу за двоих. Но это не значит, что тот должен делать двойную работу по умолчанию».

Рыжая родительница менялась на глазах. Она даже сообщения подруг игнорировала. Задумали кутёж на выходные, это понятно. Но ей не интересно. Как и тратить время на вычитку упрёков и предложений в телефоне, что накопились десятками, а затем исчислялись сотнями.

Соня даже маме отвечала через раз. Должна к четвёртому десятку лет жизни дочери прийти к выводу, что у той тоже есть свои дела.

Всему своё время. Даже особняку Дарка. Мир подождёт… Но вот нужды сына пока игнорировать не выходило. Шесть лет – не тот возраст, когда можно скинуть денег на карточку и сказать «займись этим сам, ты уже большой мальчик».

– Сиди смирно, – сказал стоматолог, копаясь во рту ребёнка металлическими приборами.

Соня попыталась не реагировать. Кто сказал, что всё должно быть по их, старым правилам? Стоматологу в частной клинике платят не за то, чтобы жизни её учил. Поэтому делай своё дело без комментариев. А она пока почитает. Если есть сервис, о котором чётко говорит администратор, то она участвовать не обязана со своей помощью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда ещё развиваться, если не в любую свободную минуту? Вот и весь новый жизненный принцип. И Соня, стараясь не слушать вопли давно не натуральной боли, но остаточного страха ребёнка, достала из сумочки заветную папочку. Погладила, улыбнулась и развернула листик.

С упоением вчиталась в следующий пункт.

Пункт 12:

«

Купаешься голая днём

».

«ЧТО, БЛЯДЬ»? – пришла первая мысль.

«ТЫ В СВОЕМ УМЕ»? – догнала её вторая.

Соню аж пот прошиб. Или это у них вентиляция принудительная не справляется даже в кабинете? Пахнет потом и развратом. Денег дерут, как за комфорт олигарха, а работают одной левой.

Она заёрзала на стульчике, ощущая дикий дискомфорт. Возможно именно на нём только что проходило всё интересное. Хотя удобнее в самом стоматологическом кресле. Но тогда противно вдвойне, ведь на нём сейчас сидит его сын. Хоть на СПИД потом идти всей семье кровь сдавай, проверяйся. А как же такт, гигиена и чувство безопасности?

Дискомфорт примешивался с внутренними противоречиями Сони. Захотелось действительно сорвать одежду или нырнуть глубоко на дно и никогда не всплывать на поверхность этой жизни.

«Днём? Ну, можно и днём. Пусть знают, что могу», – подумала Соня.

– Подержите ребёнка! – не выдержал очередного приступа ора молодой, нетерпеливый стоматолог. Он видимо намекал, что всего его пациенты до четырнадцати лет ведут себя иначе. Но с применением наркоза или нет, не уточнял.

Соня подняла глаза, пытаясь вернуться в реальность.

«Почему он просто не делает свою работу? Где помощница»?

Реальность – говно. Все эмоции словно на бумаге остались. Вот там – жизнь. Там пингвины трахаются ради дела, задания интересные есть и никакой чепухи.

«Может, и правда, пойти раздеться посреди города и в фонтан сигануть? Эмоции обеспечены, а что на пару суток закроют, так-то – побочные эффекты от ощущения счастья», – прикинула Соня.

– Женщина! Что вы за мать вообще? Сыном займитесь! – уже не сказал, но приказал молодой специалист неизвестной категории, решившись поучить «очередную яжмать».

Рыжая мама сначала снова пошла пятнами гнева, а затем решила, что если оставит это внутри – слёзы в подушку обеспечены. А за что, собственно?

«Муж – хуйня. Он даже если выслушает. И не придёт разбираться. Не даст по лицу обидчику. Скажет дежурные слова в стиле «ну, бывает». И забудет».

А она не забудет! Пережуёт, поплачет, выпьет, выплюнет.

Или… нет?

И тут душа дала трещину. Соню прорвало:

– Что, блядь?! Меня?! Осуждаешь?! Я тебе треть зарплаты отдала за полчаса работы, а ты просишь меня выполнить функцию медсестры на подхвате? Вы совсем тут охуели в край?! Клиника семейной ёбаной медицины! Логово специалистов с ебалами важными, которые нихуя работать не умеют!

Стоматолог отпрянул от кресла и притих в шоке. Как и ребёнок, обескураженный эмоциями родителя.

В процессе порыва-выкрика, Соня прошлась до двери, выглянула в коридор, а когда не нашла человека за стойкой, вернулась в кабинет.

– Где этот ссаный администратор? Кондёр чинит на полставки? Или на обед свалила шавуху захавать? Я сейчас всё тут нахуй разнесу, если работа через пять минут не будет сделана!!!

Экзекутор стянул маску и как на вид, так порядком побледнел.

– Женщина, успокойтесь. Сейчас всё сделаем.

– Давно пора сделать! Мне же делать нехуй, как по предварительной записи ещё час в коридоре пустом сидеть? Вагон времени!

– Ну… – протянул стоматолог, но не нашёл что сказать.

– Хули я лицо в телефон уткнула и ждала, пока ты тут чаи гонял и помощницу свою шпилил поглубже? Это входило в чек?

– Мы… убирались, – ответил он неуверенно, став вдруг поменьше ростом.

Соню же напротив, распирало. Она словно заняла вдруг весь кабинет. И ничто не могло её остановить.

– Где сейчас эта сука бродит? Наработалась? В аптеку за противозачаточными умчалась?

Соня подошла к окну, распахнула фоточку и повернулась обратно к побледневшему стоматологу, заявив:

– Чудовища от медицины ебучие! На ебанушек где у нас учат? Экстерном парой закончили? Со скидкой дипломы выдавали?

Она подошла к креслу, взяла сына за руку, спокойно добавив:

– Пойдём, сынуля.

– Правда?

– Да, с долбаёбами лучше дел не иметь. Всё у них всегда по пизде идёт, а остальные виноваты. Таких надо на холодных камнях оставлять. На радость естественному отбору.

Сын обрадованно подскочил. А мать добавила, уничтожив взглядом стоматолога:

– Я в суд подаю! У меня этих ваших чеков дома на новый автомобиль собралось. А пломбы летят как шелуха от семечек каждый месяц. Хуёво работаете!

– Что вы хотите? Мы не отвечаем за…

– Завали, мудак! – осекла его Соня. – Пиздец вам всем гарантирован за ненадлежащее оказание услуг! Закрою нахуй эту богадельню. Подметать у подъездов будешь. Вот твой профессиональный уровень.

И Соня от души хлопнула дверью прямо у него перед носом.

Прислушалась к ощущениям. Всё внутри горело, распирало и как камень с души упал. По коридору она не шла, но порхала. А едва вышла на крыльцо, как достала телефон и набрала номер мужа:

– Чего? – донеслось недовольное из динамика. – Я футбол смотрю.

– Слушай меня, спортсмен в варёнках! – даже не стала слушать Соня. – Труханы свои натянул и к стоматологии на такси метнулся. Сына забрал и идёшь по району искать нормальную стоматологию пёхом. И лучше дома вам обоим не появляться, пока все зубы ему не вылечишь.

Не слушая ответа, Соня выключила телефон и снова тепло улыбнулась сыну:

– Предлагаю по пицце в ожидании папки. Ты как?

Сын кивнул, не зная, что ещё добавить. Мама за неполные пять минут пополнила словарный запас больше, чем оба родителя за всю прошлую жизнь.

Заказав пиццу в ближайшей кафешке и не слушая, что у ребёнка снова болит зуб, Соня распласталась по стулу и попыталась обмозговать происходящее. Конечно понятно, что ни в какой суд она не пойдёт. Денег теперь много. Подарочная карточка никуда не делать. Но этот конченный хотя бы до конца дня будет нормально работать. Да и забота сына до конца дня больше не её проблема. За полгода она немало дней провела в поликлиниках, детском садике, у репетиторов и ещё чёрте знает где, куда не ступала нога мужа, что предпочитал футбол с пивом и в гараж с мужиками, едва они возвращались с сыном домой после важных для него мероприятий.

Но теперь так не будет. Теперь у неё вторая половина дня будет строго отмерена для себя. Да что дня? Равноправия поднакопилось. Весь уик-энд дома не появится. А это значит, она может посетить особняк и как следует пройтись по списку.

Соня спилась зубами в горячий сыр на кончике кусочка пиццы и снова задумалась о пункте. Появилось время, чтобы все продумать и обмозговать.

Зачем выкручиваться? Искать безопасные и приемлемые для себя варианты? Надо действовать! Конечно не в фонтан на центральной площади сигать. Но всё-таки лето, светлеет рано. Можно встать в пять утра и отправиться на море.

Да, море. Живёт в пяти минутах ходьбы от пляжа.

«Приду, скину с себя быстренько платье, окунусь и готово. Но! Тут возникло небольшое «НО»!

– Я же хочу, чтобы ты не сомневался во мне. Хочу, чтобы увидел, как я это делаю, господин Дарк, – прошептала она, будто бы разговаривая с пиццей.

«Значит со мной должен быть кто-то, кто это обязательно заснимет. Фотография. Нет. Лучше видео. Позвоню Мире. С ней не страшно», – сказала Соня, вспоминая для чего нужна подруга.

Вскоре сдав без единого слова сына мужу, Соня катила к подруге. Зачем ждать утра? Можно и в полдень найти укромное местечко. Должен же кто-то открыть первый нудистский пляж на районе.

«Не все же брату в Испании одному писькой светить спутникам», – решила Соня, забрав Воронову на обед.

– А мы успеем? – только и спросила она.

«Ой, да завали», – хотела ответить Соня, но вместо этого сказала вслух это:

– Ну чего ты переживаешь? Смотри какие виды красивые. Людей никого. Все работают. Старательно. Одни мы с тобой оторвы. Прямо среди рабочей пятидневки выбрались.

Мира кивнула. И тут Соня поняла, что о приватности на пляже не стоит и мечтать. Одинокие местные рыбаки закинули удочки в ожидании рыбы и сидели на берегу похоже с самого утра.

Соня припарковала авто прямо на песке у берега, открыла дверь и заявила подруге:

– Ну и что? Что я не русалка что ли?

– Ты что задумала? – спросила Воронова, остро сожалея, что не взяла купальник.

Вместо ответа Соня принялась раздеваться. И этот процесс не остался без внимания как подруги, так и рыбаков.

– Фотай! Чего сидишь? – сказала Соня и смело пошла к морской глади в чём мать родила.

Рыбалка в этот день стала гораздо интереснее. Лица вытянулись, приглядываясь к молодой фигуристой нимфе, что начала входить в морскую пену.

Входить пришлось долго, так как берег был почти плоский.

– Нафотала? – крикнула Соня метров через сотню от берега. – А теперь снимай!

Воронова от такого вида даже немного осмелела. От чего скинула шлёпанцы и вошла в воду по колени, насколько позволяла юбка. И пошёл процесс записи видео.

Вся такая красивая, обнаженная, практически невинная, Соня сначала пинала волны, затем два раза упала по пути на глубину, тут же игриво приподнимала зад, ножку, плескалась. И вдруг поняла, что от души веселится. А что на берегу собрались первые зрители, так это мелочи жизни.

В этом новом своём состоянии она ни за что не стала бы кричать на стоматолога. Или завидовать их сексу. Она может быть даже сама бы решилась вырвать этот чёртов молочный зуб у ребёнка. Ведь жизнь должна быть интересной и полной интриг. Приключения должны доминировать над сервисом!

Через триста метров погружения в глубину Соня поняла, что вода достигает едва ли по пояс. Перерождение дракониды застопорилось.

«Что они здесь ловят вообще? Мальков»? – подумал русалка с ногами, нырнула, постояла на руках и пошла обратно.

Эффектного погружения не вышло. А материала и так достаточно.

– Грёбаный отлив! – буркнула Соня, выходя из воды. Тина, ил и остальная зелёная хрень, почему-то иногда называемая «дарами моря», облепили тело. Рыжая русалка вздохнула и тут же добавила. – Даже природа иногда ведёт себя по пидорастически.

Драконида в мелком море выглядела нелепо. Но берег порадовал. На нём стояли зрители и аплодировали!

Соня, смущённо выдавив улыбку, не кинулась к машине быстро укрываться полотенцем. Напротив, расправив плечи и откинув волосы назад, стала принимать солнечные ванны.

Чего скрывать? Она нагло загорала голая как нудистка.

«Вот это победа. Вот это я дала»! – стучало в голове рыжей чертовки.

Но день не скупился на сюрпризы. Вдруг к полной неожиданности Сони, Мира Воронова наплевала на всё и тоже разделась догола. Тут же аплодисменты повторились на бис.

Соня рассмеялась, взяла подругу за руку и пожала.

– Поздравляю, человек новой эры. Ты только что избавилась от скорлупы. Или это был кокон?

– Я не знаю, что это было, – ответила Мира. – Но честно говоря, я сама с себя охуела. Я ведь даже не пьяная.

– Жизнь пьянит! – взвизгнула Соня, пробежалась вокруг автомобиля, а затем плюхнулась на полотенце и принялась загорать на белом песочке.

Обе смеялись, глядя на округу. Рыбаки рыбачили в десятке метров от них, тогда как всё остальное побережье опустело. Они верно молились всем богам, чтобы такие дни были чаще, а Соня молилась только на одного человека.

Человека, что подарил ей свободу от этого ограниченного мира.

Пожарившись на солнце, обе оделись и залезли в авто. Но машина словно не хотела отпускать. «Федя» застрял, безнадёжно прокручивая колёсами песок под днищем.

Как вдруг случилось чудо! Мужики тут же появились со всех сторон. Не один-два случайных помощника, но целый отряд отлично обученных к взаимовыручке рыбаков. Взялись, упёрлись. И автомобиль едва ли на руках не вынесли из сыпучего плена.

Одарив всех причастных на прощание улыбкой, обе красотки помахали ситцевыми платочками и скрылись из виду. И если Мира мечтала только о том, чтобы видео с ней не попало во всемирную паутину, то Соня думала лишь о том, почему не открыла нудистский пляж раньше?

«Всему своё время. А мне пора уже и в особняк Дарка наведаться»!

Глава 25 - Оргия как явление

Полина по жизни не могла терпеть два момента. Когда ей пиздели в лицо, и когда приходилось пиздеть другим.

Не неловко привирали, не кокетливо недоговаривали, а именно пиздели. Нагло и бескомпромиссно! Словно жить без этого не могли. Но таковы люди. Есть те, кому врать в тягость. А есть те, кто пиздят как дышат и сами не замечают, как тонут в своей лжи.

Сейчас в особняке она была сама искренность. Как новая училка, которая любила свой урок, и тщательно к нему готовилась. Никаких шпаргалок. Шпарила госпожа внятно и чётко, как по начитанному и давно заученному.

Не текст, а песня:

– Как корректно предложить секс понравившемуся человеку? Как склонить его к БДСМ? – вещала она, расхаживая среди разношерстных людей.

Людей, которых разыскала по тегу #извращенцы.

– Забудем на миг, что весь мир живет в интернете и есть специально подобранные ресурсы. И остановимся на реальность. Оффлайн, мать его. Помните про такой? Пространство, про которое мы напрочь забыли или сместили его на кухни и в гаражи из личной жизни и работы. Но мужскую версию берлоги для души я в рот ебала, так как там пыльно, пахнет бензином и стоят какие-то банки. Посему – кухни. Женский вариант отдыха для души. Остановимся на нём. Так всё-таки можно покушать.

Полина обвела всех долгим взглядом, ловя лёгкие понимающие полуулыбки. Всегда есть те, кто понимает сразу, те, кто задумывается и те, кто не понимают нихуя, но сделают вид, что всё уяснили… а затем засыплют вопросами.

– Итак, что мы обсуждаем на кухнях? Не завуалированный ли БДСМ во всех его проявлениях? Одни доминируют над другими, другим нравится боль, третьим подавай моральные страдания и унижения. Каждый возьмёт своё по жизни. Но как себя вести, если всё идёт конкретно к ролевым играм? Заранее обговоренным?

Чернявая училка-воспиталка отмечала, что слушали её внимательно и даже не перебивали. Так почему-то всегда происходит, если в речи звучат маты. С другой стороны, а хули делать?

Как ещё вытащить из людей секреты, если не стать для них своей под шумок, хиханьки и вопросик «кто с кем спит»? Люди поразительно застенчивы в оцифрованном мире современности, где о свободе можно кричать на каждом углу, но где та свобода? Только на кухнях… Если, конечно, форточку прикрыть. Не дай бог соседи услышат.

Доминантка со стажем ходила меж потенциальных кандидатов на вступление в ячейку сексты, заглядывая каждому по очереди в глаза.

Слушали внимательно, порой оглядывались на обстановку залы и ёрзали на креслах или диване, на котором обычно спал Даниил.

Но демона среди них нет. Тот, человек с ярко выраженной дъяволинкой, будет смотреть в глаза предано. Взгляда не отведёт. Будет даже поддакивать, а как настанет время уединения, такие артефакты полезут для архиологов, что хоть на стенку лезь и кричи «Вот это я откопал!»

– Ну, во-первых, следует начать с вопросов, – продолжила уверенно Полина. – Ставить на колени человека, которого едва узнали – моветон. Даже если очень хочется, никто не проводит сразу писькой по губам. Сначала следует задать и главный вопрос. Что-то вроде «Ты хочешь со мной поиграть в особые игры для взрослых?». Никакого насилия, мы не ебонаты. И проблемы с органами правопорядка ни к чему. Не заставляем. Добровольность на первом месте. Именно так расшифровывается одна из букв этой аббревиатуры. Потому что БДСМ – это в первую очередь игра. Играйте!

Люди вокруг закивали болванчиками. И Полина тут же подхватила:

– Игра, это понятно. Но тогда встаёт серию других вопросов – как и зачем?

Чернявая снова на всех посмотрела пристально, не начнут ли тоже поливать вопросами. Не начали. Сидят тише воды, ниже травы. А всё от того, что хлыст у неё в руках. Люди почему-то становятся дисциплинированнее, когда видят атрибуты, которые могут вообще ничего не значить и никогда не применяться.

Вывод простой – они живут надеждой.

– Да, есть конечно конченные, которые играют в неё круглыми сутками. Но это лишь пара процентов от общего количества. Большинство всегда играет лишь время от времени, – вещала довольная собой младшая госпожа. – Итак, начинаем с комплимента и предложения поиграть. Теперь посмотрите друг на друга, найдите себе пару. Мальчиков больше, поэтому я тоже участвую. Даниил смотрит и завидует молча. Кросик… ммм… какая милая девочка. Есть желающие поиграть с ней? Как тебя зовут, кстати?

– Ксюша, – ответил мужчинка как можно более высоким голосом.

Утром он носил бороду и семейники. На собрание же пришёл в стрингах, с подведёнными глазками, на высоких каблуках и в шикарной джинсовой юбке.

«А что поделать? Жизнь такая. Не уживаются порой в одном теле ощущения и реальность», – подумала Полина и спросила:

– Кто поиграет с Ксюшей?

Молчание.

«Ясно, стесняются. К тому же трезвые. Хуже того – тайные. Найти в себя силы написать про себя «я – извращенец» хватило, а доказать – уже нет. Не на первой же встречи, да? Так сейчас думает каждый, ожидая, пока кто-нибудь первым проявит себя. Толпе нужен лидер. Толпа – все, кто больше двоих. Что ж, для них я буду лидером. И даже серым кардиналом».

– Даня, помоги людям настроиться.

– Я готов… что сделать?

– Полижи мне, – приказала Полина и без всякого стеснения устроила Даниила у ног, подняв юбку.

Глаза многих сразу заблестели.

– Что? Я не нарушала первого правила. Мы давно знакомы. И оба давно приняли правила игры. Присоединитесь? Ну же, смелее, ребята! – подбодрила всех младшая госпожа. – БДСМ не живёт по блатным понятиям, тут никто…как там это… «не зафаршмачиться»! Усекли? Нет понятия «нечистое». Но есть понятие «табу». Но к ним мы ещё вернёмся… Итак, кто хочет поиграть?

Двое мужчин тут же подняли руки и одна женщина.

«Если человек нашёл в себе силы прийти на собрание таких же распущенных, и настроился на прогресс, он пойдёт до конца. Надо только немного подтолкнуть», – точно знала Полина, не раз участвуя в оргиях, и проявляя себя на вписках и спецмероприятиях.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Тогда продолжаем, – голос немного сбился.

Причина крылась между ног. Даня, подбодренный тем, что на него смотрят, работал языком как одержимый. На них жадно смотрели. Кто с вожделением, кто с желанием присоединиться.

Потрепав его по щекам, Полина немного умерила пыл куни-мастера.

– Тише, тише, охальник. Я всё-таки читаю лекцию. Не забывайся.

Даня сбавил обороты, и госпожа продолжила ликбез:

– Итак, если ответ по игре положительный, обсудите вид игры. Определите свои роли, табу. Табу – это то, на что вы пока пойти не готовы. Если кто-то не любит глотать сперму или ебаться в жопу, об этом просто надо сказать вслух. Табу всегда персонально, индивидуально и обсуждается заранее. Если ваш партнер забывает о своих ограничениях или выясняет о них в процессе игры, можно напомнить о рамках «стоп-словом». Придумайте своё на двоих. Потом… Сегодня мы будем использовать общее. К примеру, «ебанись!». Отличное же слово?

Ноги свело от нахлынувшего оргазма. Полина прикусила губу, выждала несколько секунд, затем продолжила чуть изменившимся голосом:

– Даня, блядь, угомонись! Я и так утром мылась.

Все рассмеялись.

«Толпа любит шуточки. Особенно пошлые. Даже те, кто лица не изменит, внутренне хотя бы улыбнутся. Если не отбитые, конечно. Тому тоже есть причины, в основном связанные с армией и тяжёлыми психологическими травмами», – знала и это Полина.

Даня снова на время сбавил обороты. Небольшого роста доминантка продолжила звонким голосом:

– Все ограничивает лишь ваша фантазия. Флиртуйте, одаривайте друг друга комплиментами, знакомьтесь ближе, определяйте для себя правила, ограничения, делитесь желаниями. Поймите и примите, что здесь вас никто не осудит. Вне зависимости от того, хотите ли вы надеть лишь костюм медсестры или попробовать букакке, пробуйте новое для себя. Ограничения лишь в голове. Убираем их, обсуждая проблемы вслух. А вот про что точно стоит сказать, так это про ваш болевой порог и чувствительность определенных зон на теле. Одни не почуют, когда соски выкручивают, а другим достаточно по шее провести пальчиком – орут.

Толпа понимающе закивала, послышались редкие «да-да».

– Тогда всё, давайте потихоньку начинать. Нас никто не торопит, но и тормозить не стоит, – объяснила Полина. – Начнём без девайсов, потом принесу игрушки, если понадобятся.

Народ поднялся с мест. Даня продолжал делать кунилингус. Полина расслабила ноги, навалилась лобком на его рот, чтобы жизнь мёдом не казалась.

Пусть держит, придерживает, поддерживает, как и подобает партнёру.

Лишь краем глаза она следила за успехами подопечных. И они не радовали. Вместо того, чтобы тут же заняться сексом без обязательств, они предпочитали общение.

Оргия новобранцев началась максимально скучно и пресно, как отечественные фильмы для взрослых. Каждый вместо того, чтоб проникнуться, завестись и воспылать от её лекций, выполнял свою роль словно из-под палки.

Так бывает, когда никто не знает друг друга и нет заводил. Постепенно раздевающиеся люди неумело тыкались друг в друга, изображая удовольствие и желание. У одних мужчин эрекция вялая, стесняются. У других преждевременная эякуляция. Женщины не разогретые, не заведённые. Двое легли в позу 69 на диван и начали ублажать друг друга орально, но одной мешали очки, а второй постоянно выплёвывал волосы изо рта.

«Ну бляя-я-ядь! Что за порнография»? – протянула про себя Полина.

Сначала она решила, что дело в тишине дома. И добавила музыки. Но помогло не очень.

Жанна даже принялась танцевать стриптиз, скинула юбку, демонстрирую бритый анус партнёрам. Но спотыкалась на каблуках. Опыта не хватало.

В целом выглядело максимально нелепо. Мужики гладили члены, беззастенчиво надрачивая, а женщины вокруг обсуждали всё, что угодно от готовки до покупок, но только не то, что сделает им приятно.

«Оставь их на полчаса, оденутся и начнут обсуждать политику. Кооперация близка к нулю, мы на грани провала. Тухляк и никакой анархии», – поняла Полина.

И задалась вопросом: «Что я сделала не так»?

Мероприятие грозило провалом по своей сути, но затем случилось неожиданное. Раздался звонок с территории у ворот.

– Так, раздай этим бездарям игрушки, – велела Полина и пошла открывать. – Может, ещё заведутся?

Вскоре на пороге оказался интеллигент в очках с длинной чёлкой. Сдувая её, он активно потел, так как почти в каждом пальце нёс по звенящему стеклом пакету.

Как он дотащил от калитки до двери восемь пакетов, общим весом почти с него самого, Полина даже не задумывалась. Но отметила упорство, с которым он это делал.

«Такой человек мне нужен», – подумала чернявая госпожа.

– А ты ещё кто?

– Глеб Тимофеевич. К вашим услугам, – ответил он голосом взволнованного интеллигента. – В миру учитель, по жизни, похоже, доставщик алкогольной продукции. Иначе – радости.

Полина улыбнулась. Парни с юмором всегда в плюс. Даже с бородкой и в очочках.

Он может и хотел бы поцеловать её руку в приветствии, но сил на сбившемся дыхании хватило лишь поставить пакеты на порог.

– А Марина Сергеевна уже пришла? – спросил, глядя снизу-вверх, не отпуская пакетов.

«Твою ж мать. Умеет же выбирать из говна алмазы», – пронеслось в голове Полины.

– А-а, ты Маринин… Жаль. Тощие такие выносливые. Заходи.

– Премного благодарен. Водички не нальёте?

– Да думаю, нальём, – ответила Полина, впуская внутрь и поглядывая на звенящие пакеты.

Потрогала один из них и тут же ударила себя по лбу.

– Точно! Я же забыла самое главное. Они должны сделать вид, что прибухнули! А у меня даже шампанское закончилось… Вовремя ты, Глебушка.

– Рад стараться!

И Полина, ворвавшись в залу заведённой фурией, велела:

– Даня, тащи фужеры и рюмки! – затем повернулась к народу и закричала, перекрикивая музыку. – Ну-ка все быстро напиваемся и трахаемся на радостях! Глеб, не стой на пороге, раздевайся весь быстренько и присоединяйся к оргии.

– А как же Марина Сергеевна? – только и спросил он, даже пуговицы не расстегнув.

– В чужой монастырь со своим уставом не ходят, – вспомнила Полина умную мысль.

Глеб, полный сомнения, перешагнул порог залы, выставил пакеты у стены. И ответственно заявил:

– Вы конечно правы, прекрасная незнакомка. Но смею заявить, я свою госпожу так легко не брошу. Марина признала своим, ей и командовать.

Полина улыбнулась, достала бутылку виски и протянула:

– Что ж, уважаю твою решимость. Тогда будешь «налевайлой» сегодня. На, приступай! Если не сложно, конечно.

И Глебу было не сложно. Даже пиджак снял и рукава на рубашке раскатал, чтобы сподручнее барменом быть.

Новичок осмотрелся на почти раздетых людей, кивнул в ответ чернявой командирше и быстро скоопирировался с Даниилом, что уже принёс первую партию бокалов, рюмок и стаканов с кухни. Начали наполнять их алкоголем, попутно бросаясь короткими фразами.

– А ты визуал или кинестетик? – спросил Даня, после того, как представились и один попенял на зарплату учителя, а второй на то, что депутатские каникулы не четыре раза в год.

– Жопой чую, – улыбнулся Глеб. – Это как по-научному называется?

– Жизнемометр, – вздохнул Даня и посмотрел на толпу.

Та постепенно начала заводиться, но пока лишь для танцев. Впрочем, когда танцуют голые люди, это верный хороший знак, что выходные получатся что надо.

Однако, особняк Дарка безбожно осквернялся популярной музыкой. И Даня решил выступить в роли ди-джея.

– Хуже не будет, – добавил он, притащив из автомобиля флешку с европейской дискотекой. – Лишь бы Соня не нагрянула.

– Кто такая Соня? – спросил Глеб, отметив как быстро пустеют бутылки.

К нему просто подходили, он плескал. Наливал. Подливал. Наполнял. Доливал. Много работы, в общем, а сам даже не пригублял.

– Да так, одна личинка на будущее, – ответил Даня. – Не осознала себя ещё. Дозревает. Это кстати, всё ей принадлежит теперь.

Глеб кивнул, оценивая залу, что по размеру была как его рабочий класс. И только при мысли о школе, учитель позволил себе плеснуть виски в стакан на два пальца. Он уже начал подносить стакан к губам… когда его перехватила женская рука.

Обернулся. На него смотрела Марина в форме. Точнее, не на него, а теперь лишь на стакан. Она не стала пригублять. Просто выпила всё залпом, пожевала кусок льда, и выплюнув осколки на пол, заявила:

– О, Глеб… А я тебя не заметила. Пришёл всё-таки?

Подопечный кивнул, забрал опустевший стакан и спросил:

– Я здесь, моя госпожа. Что за повод?

– Полковника дали, – потерев нос, ответила Марина.

– Как? – переспросил Даня, что расслышал разговор рядом. – Ты же майором была. А подполковника как же?

– А под полковником я тоже была, – призналась довольная Марина. – Не понравилось.

Глеб заржал в голос, едва не потеряв очки. Даня покатился со смеху. А Марина только скинула форму, блузку и повернулась к подопечному спиной.

– Расстегни.

Если до этого момента Глеб не расплескал ни капли, добровольно-принудительно работая барменом у стены и камина, то теперь пальцы дрожали. Он никак не мог справиться с застёжкой бюстгальтера. А когда справился, Марина громко выдохнула:

– Фу-у-ух, ну наконец-то свобода!

Затем без всякой подготовки она приблизила его лицо к своей груди, поставила губы к соску и сказала:

– Давай-ка разомни это! Затекло всё.

Зрачки Глеба расширились, глядя на обнажённую красивую высокую грудь внушительного размера. Рот открылся рефлекторно. Зачмокал соском. После чего протянул пустой стакан Дане.

– Подмени меня!

Даня, посмеиваясь, подхватил стакан. И вскоре с довольным видом проводил взглядом парочку, что тут же устремилась на второй этаж. Наверное, второй сосок досасывать.

– Ох и достанется тебе сегодня, глиста очкастая, – отметил ди-джей, и чтобы заглушить кричи со спальни Марины на втором этаже, сделал музыку погромче. – Одними сиськами не отделаешься.

Оргия разгоралась, как костёр, в который подбросили сухих дров. Наконец, все избавились от одежды. Включая чернявую госпожу. Вечеринка раскачалась… но тут в дверь требовательно позвонили.

Глава 26 - Соня или Софья?

Как выглядит половая жизнь после пяти лет брака? Если сравнивать с животным миром, то похожа на медузу: бесформенное нечто, залитое как форму семейных отношений. А если просто и по сути, то трусы супругов соприкасаются лишь в стиральной машинке… Об этом точно знала одна рыжая чертовка, загоняя автомобиль на территорию особняка Дарка.

Если внутри дома живёт медуза, которой дел нет до львицы, то им не по пути.

Она же хищник!

– Да что львица? Мегаладон! – обронила Соня самой себе. – Мне нужно мяса! Секс!

Если бы муж долюбливал её и не пришлось бы искать до кого долюбиться, тогда всей этой истории могло и не случиться. А так, у неё как минимум появился собственный особняк с играми по своим правилам.

Сакральное место, где её коронным словом-девизом, и основной целью по совместительству, было лишь одно удачно трансформируемое выражение – «нахуевертить».

Автоматические ворота закрылись позади «Феди». Старенький автомобиль чихнул и словно вышел в кому. Соня отворила дверку и прислушалась к громкой музыке, что доносилась из дому.

Старшая госпожа вздохнула, глядя на пятничный закат и пообещала себе, что все выходные проведёт здесь и наведёт порядок среди своей назначенной «паствы». А чтобы точно довести дело до конца, даже телефон оставила под ковриком, чтобы не названивали.

Если бы Соню сейчас спросили, чего нельзя делать в семейной жизни, она дождалась бы, пока прозвучат подсказки из зала вроде «молчать и притворяться если вам что-то не нравится», «винить себя или партнера в сексуальной несостоятельности», «считать плохой секс нормой» или «постараться привыкнуть, ведь и хуже бывает», а затем улыбнулась бы и чётко и без запинки произнесла лишь одно:

– Сожалеть об утраченном.

Ведь никто не мешал это утраченное вновь найти и использовать. Или отобрать, вдруг пригодится? На худой конец – смотреть и завидовать, как другие используют. А иные и вовсе не теряют, не сожалеют, а просто живут полной жизнью.

Соня хмыкнула своим мыслям, вытряхнула песок из босоножки и вчиталась в список, все ещё не покидая салона. Надо же с мыслями собраться!

Пункт 13

звучал так…

«

Весь день на воде. Буквально, с утра до ночи в этот день ты целый день пьёшь только воду или минералку. Это твой «разгрузочный день». Можно кружку зелёного чая на ужин, но без сахара. Ощути полноту вкусов, что обрушится на тебя впоследствии!

»

Соня почесала нос, посмотрела на часы, отмечая время и откинулась на сиденье.

«Сука! Как так-то? 24 часа на воде! Ты издеваешься? Я же спортом занимаюсь, работаю иногда, мне нужны в конце концов моральные силы, чтобы выдержать это безумие».

Исполняя одно из предыдущих заданий – «пять комплиментов господину», Соня быстро написала: «

Всезнающий, всепонимающий, всечувствующий, всепредвкушающий, всеоберегающий… мой человек, П.С. весь день мокрые штаны... пора трахаться!

»

Затем рыжая чертовка вышла из салона, хлопнула дверью и смирилась с неизбежным.

– Хорошо. На воде так на воде. Не без воды же… надо просто не жрать. Только пить. Ок! Я справлюсь. Это как не диете немного посидеть. Ничего страшного. Вытерплю.

Соня прошлась по дорожке и попыталась открыть дверь, но та была заперта. Позвонила. Затем застучала. Потом снова позвонила.

Когда Даня открыл массивную входную дверь, удивление усилилось: в неглиже, с пипкой наперевес, однако не забыл про фуражечку на голове.

В этот момент вместе с удивлением на хозяйку дома обрушилась волна звуков, запахов и света. Единственное, что не смущало в этот момент, это маленькая торчащая кочерыжка, торчащая строго в её направлении.

«Обделила природа в одном, развивайся в другом», - прикинула Соня, оценивая происходящее.

В доме натуральным образом проводилась дискотека. А какой-то мужчина жарил стонущую толстушку прямо в коридоре, не замечая таких деталей как обувь. Или то, что пару секунд назад через них обоих переступил Данил.

– Что. Здесь. Происходит, – почти по слогам прокричала Соня, так как скажи она это обычным голосом, никто бы не услышал.

– Так собрание у нас, – ответил нижний Полины и закрыл за ней дверь. – Госпожа пополнение привела.

– Пополнение кого? Орды? – переспросила Соня.

Но Даня уже ушёл за диджейский пульт, транслируя с телефона на внешнюю колонку очередной трек европейской дискотеки и не слышал.

«Я сбегу. Прочь. Чтобы не видеть, не слышать, не чувствовать», – подумала Соня, но вместо того, чтобы уйти… пошла вглубь.

Её тянуло в самое сердце разврата и падения. На какой-то момент она захотела даже оказаться на место толстушки, которую жарили на полу. Но это лишь момент слабости. Зажмуриться, покачать головой, забыть и идти дальше.

Полина танцевала босиком на столике, у камина происходил тройничок между подозрительно одетой женщиной, мужчиной и ещё одной женщиной. На ковре слилась в позе 69 пара. Ещё несколько пар кружились вокруг дивана, меняя позиции от миссионерской до доги-стайла.

Проще говоря одних трахали, как бревно. Других имели раком сзади. И Соня последовательно захотела побывать на месте тех и других, в затем вовсе напялить ковбойскую шляпу и устроить свои бешенные скачки на партнёре.

«Найти бы чем-нибудь колышек, да зацепиться», – подумала та, кто по идее должен был регулировать подобные оргии.

Но решили за неё. Что весьма обидно, так как в еженедельнике на вечер пятницы слово оргия она обязательно обвела бы красным и поставила напоминалку.

Хуже того, её даже не позвали!

Соня тут же поняла, что мебель придётся либо дезинфицировать, либо сжигать во внутреннем дворике. И такая злость в ней взыграла. Из глубин души поднялась волна гнева как у стоматолога на приёме. Может дело было в том, что уже пять минут на диете, а может в том, что ранее за этим столиком и на этом диване они сидели вместе с Дарком и вполне себе серьёзно обсуждали важные темы для развития ячейки. Мотивации отношений, раскрытие тёмных сторон душ. Истории, которые должны быть услышаны и записаны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Это – польза. А какая польза от такой оргии»? – подумала Соня и сжала кулачки.

Полина умудрилась за неделю всё низвести на уровень притона.

Оценив обстановку и батарею пустых бутылок, рыжая мстительница и поборница более ответственного подхода к разврату, подошла к ди-джею. Сначала швырнула о стенку его телефон, а затем уронила на пол колонку.

Когда над миром возобладала тишина и утихли громкие стоны, закричала как следует:

– Съебали отсюда быстро, нечисть ёбанная! Менты уже едут! Сейчас всех упакуют нахуй! Пять минут вам даю!

После чего Соня посмотрела на Полину и поманила пальчиком:

– А с тобой пошли на кухню поговорим.

– О, кухонный разговоры, – ответила пьяненькая младшая госпожа. – Это я люблю.

Полина любила вызовы. Но взгляд рыжей не сулил ничего хорошего. От чего под ложечкой засосало. И если бы не алкоголь внутри, можно смело сказать, что она бы зассала.

В доме после заявления рыжей госпожи снова образовалась звенящая пустота. Затем гости подслеповато начали шарить по округе, собирая разбросанные вещи. Они походили на рыбу, что давно выброшена на берег, но иногда вспоминает, что нужно двигаться. Вдруг удастся вернуться в воду и снова зажить.

Даня с тоской посмотрел на чёрный треснувший экран очередной новинки в мире гаджетов и тихо обронил:

– Ну как так? А говорили противоударный. Как же! Разнесла с одного удара. Пиздаболы яблочные.

Вытащив сим-карту, он тут же забыл про гаджет, тут же заявив:

– Ладно, всё равно новая модель скоро выходит.

Полина, пошатываясь, прошла следом за старшей госпожой на кухню. Попыталась сесть на стул, промахнулась. Захихикав, поднялась как взведённая пружинка, и просто встала рядом со столом и с непробиваемым лицом сильной, уверенной в себе женщины заявила:

– Ну и чего ты нам пати загнобила? Я ж… ик… Я ж… для дела стараюсь. Истории там Дарку, вся хуйня. Ты ничем не занимаешься всю неделю. Мне вот… ик… пришлось сообразить.

Соня подошла к раковине, повернула гибкий шланг для мытья посуды и врубив на весь напор, запулила струю прямо в лицо подруге.

– Чё, блядь?

– Ах ты сучка! – возмутилась чернявая.

– Сама ты сучка! Хуясе старательная! – даже не думала убирать напор Соня. – А завтра кто к нам придёт? Бомжи, бичи и нарко-алкалоиды? Так иди сразу к ним. Чего время с нами теряешь? Он тебе такие истории расскажут, охуеешь. Но в основном связаны будут с тем, что кто-то обосрался. Как и весь наш популярный юмор, этот сброд пользы не принесёт. Развлечёт только. А оно нам надо, пизда ты тупая? По пути Анфисы решила прогуляться?!

Напор спал. Вернулся в раковину. У Полины лицо превратилось в чёрную кашу. Потекла туш, затем хозяйка старательно размазала губную помаду по щекам. Тонак повис на подбородке. А сама горе-предводительница смотрела исподлобья. Злая, но бессильная. Как кошка после помывки.

Такая промолчит, переждёт, но обязательно нассыт в тапки.

Выключив полностью воду, Соня поняла, что такой решительности от неё мелкая чернявая пизда не ожидала. Да она и сама от себя не ожидала!

«Просто день такой. Выбесили и на диету посадили».

Словно закрепляя успех, Соня подошла к подруге, взяла за подбородок и сдавила пальцы. Ногти впились в кожу по контуру.

– Ещё раз учудишь какую-нибудь хуйню без моего согласия и в гараж переселю! Поняла?

В глазах Полины следом за удивлением мелькнул страх, затем боль.

– Да поняла. Пусти. Ай! Пу… сти... те.

Соня отпустила, отмечая алые полоски на коже. Подошла к холодильнику, открыла. Куча бутылок, лимон и… пироженка.

«Сука-сука-сука! И как с таким рационом стресс снять»?

Взяла лишь бутылку минералки.

– Так, патимейкер в мокрой майке, я сейчас прогуляюсь вокруг дома. Когда вернусь, вся эта человеко-хуйня должна покинуть территорию вместе с пустыми бутылками.

Полина надула губы, но ничего не ответила.

Тогда Соня добила властно:

– А ты диван хоть жопой своей оттирай, но если увижу хоть одно пятно – ночуешь в сауне на лавке. И как это шваль дорогу на этот адрес забудет, меня не ебёт. Поняла?

Полина обиженно отвернулась. Затем повернулась и спросила:

– А ты чего это сегодня сучку врубила?

Теперь уже Соня загадочно отвернулась.

Чувство победы распирало её. Рыжая чертовка вышла на внутренний дворик через задний ход в доме, скинула обувь и пошла босиком по траве.

Живот прилипал к позвоночнику, но снова эти бабочки в животе, теплая струйка бежит по позвоночнику, и так приятно ощущать себя победительницей.

«Выдержать бы хоть вечер. Показать силу воли ночью под зелёный чаёк. А утром… утром есть не хочется. Разве что кофе украдкой перехватить, закрыв один глаз. Но без сахара!.. Но с шоколадкой», – мелькало в голове на периферии сознания.

Остановилась у бассейна, среди шезлонгов, поставила бутылку на столик и легла на шезлонг по направлению на закат. Улыбаясь ему, попыталась отвинтить крышечку. Но та сидела как литая.

– Давай! Ну!!!

Рядом остро не хватало мужчины.

Перед глазами стоял Дарк. Губы в линию, но глаза проникновенные. Моргнёшь – и нет его.

– Да ебись оно всё конем! – заявила Соня и швырнула бутылку через голову.

Иногда от проблемы проще избавиться, чем решить.

– Ай, – раздалось оттуда.

Соня повернулась. Перед ней стоял долговязый, сухощавый мужичок в очках и с аккуратной бородкой. В полотенце на поясе. Распаренный, словно только что из сауны, он чесал грудь парой перстов. А вот на груди отпечатался след от попадания бутылки, хорошо различимый на распаренной коже.

– Простите, не хотел вас пугать, – заявил он, поднял бутылку и в одно движение отвинтил крышечку и протянул ей. После чего нагло заявил. – Позвольте присесть рядом и разделить с вами созерцание этого прекрасного природного явления?

– Валяй, чё, – буркнула Соня, украдкой разглядывая его.

Полотенца в зале не было.

«В ванной взял? Ну хотя бы о чистоте думает».

Но тут она заметила имя на полотенце. «Марина». Служивая любила именные вещи. Значит, этот не из общей массы. Иначе бы в заднице была дыра, да не в том месте… за то, что вещи суровой, но справедливой майорши взял.

– Позвольте представиться, Глеб Тимофеевич, человек-неожиданность, – заявил он, присев рядом.

Соня отметила, что алкоголем не пахнет, ещё и не стал класть нога на ногу, чтобы ненароком засветить причиндалами. Потому ответила спокойно:

– Соня, – и тут же поправила себя. – Софья Олеговна. Рыжая дьяволица, в начинающем ранге. Иначе – ученица Сатаны.

– О, аллегории пошли, – кивнул Глеб с пониманием. – Тогда позвольте ответить тонким замечанием. Вы знаете, что закат изображают художники, поэты, музыканты и писатели в среднем в сто раз чаще, чем восход. А все почему?

– Почему? – с интересом переспросила Соня.

– Так спят до обеда. А кутят ночью, – рассмеялся Глеб, поднялся и пошёл обратно к дому, обронив через плечо. – Рад познакомиться.

– Подождите, давайте ещё посидим? – сказала вдруг Соня, осознав, что не против узнать ещё что-нибудь полезное.

Эта чёртова привычка читать и постигать новое, похоже, поработила не только её в последнее время.

«Некоторые вон с малых лет этим живут».

Раньше она считала их чудаками. А теперь…

«А теперь прикольно».

– Простите, долг зовёт, – приложил к сердце руку в знак особой солидарности Глеб Тимофеевич. – Мои пять минут перерыва, увы, истекли. Не заметил. А всё из-за хорошей компании.

– Ладно, ещё поболтаем, – ответила рыжая госпожа, немного сожалея, что полотенце так и не соскользнуло с обнажённого тела.

«Интересно, какой он»?

Соня, продолжая смотреть на закат, задумалась. Марина умеет подбирать экземпляры. Из академии наук что ли выписала по запросу? Умные они все притягательные. Люди с дьяволинкой в глазах. Холодные внешне, стоят как отрешённые, а стоит подобраться поближе, копнуть – и перед тобой такие артефакты открываются, что хоть снимай, хоть записывай.

Обычно из таких записей получается взрослый контент с пометкой «адалт».

Подумав о саморазвитии, рыжая дева достала аккуратно сложенный листик из сумочки и прочитала слух.

– Что ж,

пункт 14.

«

Раз автомобиль стал твоим вторым домом, то и используй его соответственно: мастурбируй при любом удобном моменте. Понятно, что делать это лучше в более открытой одежде. А поскольку ты и так затрёшь клитор до дыр на других занятиях, а анальную пробку надо иногда хотя бы вытаскивать и смазывать, скорее всего в бардачке Феди появится такой новый удобный друг для обеих дырочек. Подчёркиваю, он не должен быть включен во время езды. ДТП в наши планы не входят

».

Соня сложила листик и почесала нос.

«Это что же получается? Снова идти в секс-шоп? Мне нравится идея. Посмотрю на эту штукенцию вблизи».

Глаза Сони заблестели от желания приобрести её немедленно. Неожиданно захотелось вообще скупить всё, что есть в этих уникальных развратных магазинчиках.

«Хочу всё! Всё, что можно будет потом спрятать в моей тумбочке!»

Решив всё же, что закажет игрушку по интернету в кабинете Дарка, Соня снова расправила листик и прочитала следующее задание.

Пункт 15.

«

Белое бельё. Почти просвечивающееся. Обтягивающее. Носишь с ярким нижним бельём красного или чёрного цвета. Фишка в том, чтобы прийти в толпу и там ходить,

наклоняться провокационно, играть на публику. Фиксируй количество мужиков,

которые будет на тебя смотреть, пока достанешь коробку с нижней полки.

Улыбайся, словно ничего не понимаешь. Играй простушку. Развлекайся!

»

Соня улыбнулась в восторге.

– Отличное задание, Дарк. Но сегодня выходной. Оставлю на понедельник.

И Соня, закрыв глаза, представила, как пойдёт на работу в офис в таком виде. Белый топик и бирюзовый лиф должны подойти. А там у принтера будет крутиться, ронять что-нибудь у столика периодически или зайдёт в кабинет к шефу и придумает что-нибудь с наклонно-растяжечным помыслом. Тут уж не только шеф будет смотреть, но и секретарша.

«А что? Разве я не могу пофлиртовать и пококетничать с женщиной. Удивится пусть, напугается еще. О, да. Я хочу пугать людей своей сексуальностью. Чтобы при виде меня люди к стенке прижимались, выступал холодящий пот, а внутри пылал жар. Горячая такая штучка. Вроде скромная, милая, но заряда шалостей и огня хватит на пол страны! Пошалим же, Дарк! Обожаю тебя»!

И она впервые пожалела, что не может перемотать выходные. Там, в понедельник утром, она уже не вошла, а впорхнула в офис. Трогая волосы, лицо и шею, подошла к рабочему месту. Развалилась на кресле и закрыла глаза. Потянулась. Как же ей хорошо на рабочем месте.

«Завидуете, сУчки и сучкИ? Да, потому что мне правда хорошо. В кой-то веки я чувствую себя факабельной тёлкой».

То ли в мечтах, а то ли уже наяву, она ходила, наклонялась, выгибая спину и чувствовала себя богиней. Абсолютное равнодушие к мнению посторонних людей и полная свобода в ощущениях. Смело зашла в кабинет к шефу, спросила какую-то ерунду, наклонилась, показывая что-то на листе бумаге с мелким шрифтом. Чтобы прочитать, надо нам обоим приблизиться.

«Вот он приближается, чувствую его неловкость и недоумение. Делает шаг назад. Сигнал «опасность» – объект слишком близко. О-о-о! Мне нравится эта неловкость. Не во мне, во взгляде других. Они не знают, как реагировать. Что говорить. Путаются в словах. Пугаются. Нервничают. А я всего лишь позволяю себе аккуратно кайфовать от своего тела, не отходя от работы. И всего то… белый топик и лифчик».

Соня улыбнулась своим мыслям, и тут из открытого окна на втором этаже послышались недвусмысленнее звуки и стоны Марины.

Рыжая поднялась, посмотрела в окно, оценила протяжность стонов, глубину посыла и поняла – даже не думает симулировать.

– А этот тощий… ничего так, – сказала Соня.

Оттянув губу, почесала Дашу, затем Машу, а потом пошла в кабинет Дарка. Задания выполнять.

«Ну и неплохо бы найти по пути какую-нибудь игрушку для взрослых», – промелькнуло в озорной голове.

А потом, когда все придёт в себя, она будет строгой. Время отыгрывать за старшую госпожу.

– Лафа кончилась, детки, – обронила Соня и от души рассмеялась.

Не надо перематывать выходные. Понедельник будет сам по себе. А выходные надо прожить…как последние.

Последние дни за Земле.

– И пусть Садом и Гоморра нам завидует, – добавила девушка и снова прислушалась к звукам за окном.

Кричали так хорошо, что становилось немного завидно.

«Где бы самой найти такого выносливого любовника? Хм. Для этого я должна привести себя в форму! Нет, с моим телом моим все в порядке. Обёртка блестит и наряжена снаружи. А вот изнутри я ещё недостаточно поменялась. Заглянуть внутрь, в самую глубь, познать суть и ощутить силу… силу тайны своей пещеры, научиться ей управлять и с помощью неё управлять другими – вот цель. Игнорировать существование пизды нет никакого смысла. Это как не замечать, что у тебя есть руки и ими можно пользоваться. А ещё есть глаза. Ими тоже можно не только видеть, но и убивать. Стрелять взглядом, поражая на повал – это должно быть про меня. Иначе какой смысл?».

Соня долго выдохнула и уверенно вошла в особняк. Самое время наводить порядок.

Вдохнув поглубже, от души проорала:

– Полина-а-а! Марина-а-а! Общий сбор… Надо поговорить!

Глава 27 - Стройся!

Командир должен направлять. На него должны ровняться. Но вместо строя Соня долго смотрела на упругие ягодицы Глеба, что несколько отвлекало.

В велосипедках Марины их новый друг ничуть не потерял в мужественности. Напротив, плотная ткань хорошо очерчивала огромные яйца, как у быка-осеменителя, что отлично было видно даже сзади.

А вот что было спереди для истинной хозяйки дома долгое время оставалось загадкой. Так как мастер на все руки углубился в недра под столешницей. Там он совсем не по киношному гладил трубы, а конкретно, порой с хрустом, отвинчивал разводным ключом капающий кран.

Вердикт «сантехника на час» был простым:

– А, ну тут резинка просто прохудилась. Я куплю новую в магазине сантехники.

– А может, и кран новый купить? – спросила Соня.

– Зачем? И так будет как новый, – донеслось из-под раковины от неосантехника.

Разрывая киношаблоны, он почему-то спал только с одним человеком в доме. Но ничего не попишешь – нижних так просто друг другу не отдают… По крайней мере, до того, пока они не захотят быть бесправными «вещами».

Соня, стараясь отвести взгляд от ягодиц и сконцентрироваться на листике, ущипнула себя.

«Больно, чёрт! Но каковы яйца. Ух, я бы их опустошила», – мелькали в голове совсем не командирские рассуждения госпожи.

Её в отличие от Полины травмировали несколько моментов по жизни. Например, падающие одиночные капли с горбатой металлической поверхности. Те, что разбиваются о плоскую и не менее металлическую поверхность. Тут и объяснять ничего не надо – бесят и всё.

Но это так же был

пункт 16

в списке Дарке. Стоило его прочитать, как поняла – жизнь не будет прежней.

«Зато сколько эмоций»!

Звучал он ровно так: «

Найди себе любовника

».

Соня снова попыталась не смотреть на кандидата в кавалеры и ущипнула себя уже обстоятельно, по-гусиному.

«Ещё больнее! Ах, при таком виде мне начинает даже нравится».

Зачем она это делала? Очевидно – начитанная. Новая информация появлялась повсюду. Стоило лишь начать её воспринимать.

Вот и сейчас Соня вспомнила, что сильные эмоции: например, гнев или сексуальное возбуждение, способны заглушать боль. Это связано с ослаблением сигналов от ноцицепторов – нервных окончаний, отвечающих за процесс понимания боли. А если воздействовать на участки тела определенным образом, чувствительность тех постепенно снижается.

«Так что регулярными тренировками можно повысить болевой порог. Это одинокого полезно как спецназу, так и мазохистам… Но никак не действовало на неё, – прикинула госпожа: «Какие уж тут тренировки? Вспомнить бы полезный опыт по теме»!

Единственный такой случай необходимой и отчасти приятной боли как по мнению Сони у неё был в жизни, когда она рожала.

Рыжая задумалась. Так ли это? И глядя на собирающихся на кухне подопечных, что в разной степени раздетости-одетости действительно принялись строиться вдоль стола как послушные солдаты в шеренгу, задумалась над формами полученной власти.

Сколько бы не было людей в особняке, они все будут подчиняться ей одной. Потому что ОН так сказал. Но эта власть условная, и со временем ослабнет. А что дальше? Переворот в конце месяца? Да, они точно взбрыкнут, если не начнёт воспринимать свои обязательства всерьёз.

«Нет, ну что за банальщина. Рожала я так, что слышала вся больница и постоянно требовала препаратов. И никакого намёка на внутреннее обезболивание не было и в помине. Тогда, когда я ощущала приятную боль? Когда вставила вагинальные шарики на работу»? – продолжала размышлять старшая госпожа.

Она явилась в свои владения и наконец занялась делом. Пошёл анализ ситуаций, сопоставляясь с новой информацией. И выводы были просты – останавливаться нельзя.

«А раз так, то за скоростью падения можно уже не следить», – прикинула она же.

Соня чётко помнила день, когда впервые вставила в себя шарики Кегеля для тренировки мышц вагины. Тогда она пришла с ними на работу, но коллеги просто не заметили подвоха. И кроме намокших трусов никаких успехов у публики эффект не принёс. И то возбудилась лишь от того, что писала отчёты с ощущениями господину, воображая себе последствия. Например, как Дарк её отблагодарит за проявленный героизм.

«Всё-таки тогда я переступала себя. Но разве это боль? Это стеснения. А когда была боль? Когда посетила секс-шоп с Мирой Вороновой»?

Нет, продавщица очень мило улыбнулась ей в тот день. Но ничего даже близко похожего на боль не было точно. Купила какую-то игрушку, смазку, убежала домой. Снова выходило, что боролась с комплексами.

«Не походит. Тогда что? Когда впервые унизила, а затем даже обоссала человека»?

Первая БДСМ-сессия с Даниилом, конечно, была крышесносным опытом для Сони, но она была уверена – уколи её тогда иголкой, почувствовала бы обязательно. Потому что – другой опыт, основанный на возбуждении.

«Нет, это как впервые поцеловать незнакомого человека. Просто не привычно», – решила она.

Соня вздохнула и за размышлениями украдкой поправила под столом розовые шарики внутри себя. Сунула поглубже в себя, поднялась.

«Тяжёлые. Натянули трусы по всей поверхности материала. Выдержать бы резинке», – подумала рыжая чертовка.

В салоне с такими ездить ещё куда не шло. Пока за рулём, можно даже забыть про них. Лишь приятное давление на стенки своей одинокой вагины дают о себе знать на поворотах. Но самое интересное – сейчас. В юбке. Перед людьми, часть из которых видит впервые.

«Вот он – новый опыт. И новые ощущения. Так может – сейчас»?

Соня вдруг поняла, что смотрит на едва одетого Глеба, что вылез из-под мойки и теперь чётко обозначал внушительные причиндалы спереди. Словно змея ползла от ноги. Мини-удав на фоне тощего тела привлекал внимание так, что госпожа точно знала, с кем хотела бы остаться на недельку на необитаемом острове.

«На такого с голодухи и накинуться можно. Но это выбор Марины, не мой… Нельзя, Соня. Нельзя воровать мужиков у подруг. И даже одалживать», – спорила со внутренним Я девушка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пытаясь отвлечься, смотрела Соня и на почти раздетого Даниила в халатике. Даже с намёком на вожделение смотрела. В обычное время не остановила бы и взгляда, но сейчас сильно намокла. Голодовка давала о себе знать. Тело просто поняло, что заняться больше нечем и стоит отдать последние часы жизни блуду.

Как итог – трусы можно выжимать. И это только прибавляло ощущений. Именно в этот момент мышцы внутри Сони до предела напряглись, стараясь удержать скользкие шарики. Задача становилась почти невыполнимой. Сделай хоть шаг, походка превратилась бы в комическую.

То и дело сжимая бедра, Соня опёрлась о стол и заявила:

– Что с вами происходит? Дискотеку какую-то устроили. Особняк превращается в притон неделю спустя того, как отбыл Дарк? Кран вон капает, вы сантехника не можете вызвать? Запустили тут всё. Веселятся они. А дело что? Забыли?

Она стояла, пыталась делать грозное лицо, но больше боялась, что розовые друзья, «связанные одной целью», выпадут с грохотом и покатятся по плитке под дружный смех окружающих.

Зачем же она их туда запихала перед столь серьёзным разговором? Только для того, чтобы не высказать о подопечных всё, что думает на самом деле. Как верно поступила бы Анфиса.

Психологический ход! Расчёт прост: так можно смотреть на себя со стороны. Главное, создать условия. Одни для этого причиняют себе физическую боль, другие читают книги, третьи… импровизируют с шариками.

Результат один – не концентрироваться на гневе, отдалиться, и всё хорошенько переосмыслить.

– Отбыл? – буркнула Марина. – Ты же сейчас говоришь на самом деле – поставил город на уши и сбежал? Или занимаешься самообманом?

– Тактически отступил, – добавил тихо Даниил, не желая спорить ни с одной, ни с другой, пока слушает третья.

– Попутно завалив морг телами! – добавила громче Марина. – Так что и ты завали! Хлебало.

– Не кричи на моего нижнего! – взвизгнула Полина рядом, включив на секунду сирену, и улыбнулась Глебу. – У тебя вон свой есть, красивый… Махнёмся, не глядя? Не денёк. А?

– Вот ещё! – вспыхнула уже Марина, включив собственницу.

Самой пригодится.

Даня, сначала обрадованный защитой, напрягся следом. Лицо стало подозрительным, глаза-щёлочки. На что это госпожа Полина намекала?

Глеб же сходил в ванную, вернулся, вытер мокрые руки о штаны, посмотрел на всех и резюмировал:

– Популярный человек этот Дарк. Столько сегодня о нём слышу. А есть хотя бы фотка? Ну, я не вижу ни одной рамочки по дому.

– Не положено фотку, – ответила Марина.

Она тоже вышла из строя и отодвинула стул, чтобы сесть, разъяснила:

– Воспринимай на слух. Иначе придётся и от тебя избавляться. А оно мне надо? Чем выше звание, тем больше слежки. Это раньше я могла шалить и отчаиваться. Теперь же могу только отчаиваться.

Марина вздохнула и тут же улыбнулась, словно достала другую маску из обширного набора:

– Теперь придётся машину крутую покупать и всяких шмоток, чтобы соответствовать статусу. А оно мне надо? Ездила на своей развалюхе, ходила без трусов. Жизнь – мёд. Так нет же, повидла захотелось.

Тут Соня потеряла контроль от смешка, шарики грохнулись на пол и покатились по белой плитке под возникшую гробовую тишину.

– Ты что себе позволяешь? – попыталась закричать Соня, ничуть не радуясь прерванному эксперименту по сравнению болевых ощущений, медитативных состояний и главенствующей роли вагины во всём этом деле. – Я тебя из строя не доставала!

Марина, пропустив мимо ушей, молча подняла шарики, вгляделась.

– Так это ж мои.

Соня посмотрела на неё испепеляющим взглядом, сузила глаза. На миг всем показалось, что сейчас выстрелил лазером и нет полковницы. Но та устояла.

– Встать. В. Строй, – проговорила почти по буквам рыжая.

Марина зевнула, но подчинилась. Только поясок сполз и халат распахнулся, обозначая большую грудь. На что тут же обратил внимание Глеб. Точнее, змей, что медленно становился удавом, пока обладатель корня жизни незамысловато изгибался, чтобы это становилось менее заметно.

– Ой да ладно, стою. Стою. Как у Глеба вон... стоит. Милый, ну подожди ещё пару минуточек. Просто на мне такой груз ответственности всю эту неделю был, что как только убрали – шатает.

Тут Марина поднялась изобразила шатание, взявшись за голову и отыграла актрису:

– Ну и… Глебушка постарался. Ноги не сдвигаются. Но ведь искренен человек, что поделаешь? Дело не в виагре.

Глеб тут же улыбнулся улыбкой преторианца, готовый защищать своего правителя до последнего, расправив хилые плечи.

Даниил рядом поник, опустил голову. Его так откровенно при всех госпожа Полина никогда не хвалила. А если и защищал, то молча, без выпендрёжа.

– Так, герой постельных битв и околокроватных побоищ, – перевела на новенького взгляд Соня. – Ты вообще понимаешь, чем мы тут занимаемся?

– Вы… очень любите игры, – выкрутился очкарик без очков. В спальне младшей госпожи на тумбочки забыл. – Для взрослых.

– А зачем мы любим эти игры? – спросила Соня, наводя на мысль.

– Ну…

На помощь пришёл Даниил, вспомнив, что он не только «Тройничок», но и официальный госслужащий с нового сезона в свободное от разврата время. Теперь чаще пиджак носить. Тоже – обязательства.

– Истории, Глеб, – пришёл на помощь теперь уже второй мужчина в доме, потеснившись в иерархической лестнице бета-самцов. – Нам нужны истории. Интересные, грязные, и даже – тёмные. Понимаешь?

Глеб озадаченно почесал бородку и заключил:

– А, ну историй я много знаю. Я всё-таки историк-специалист. Из поколения, когда не гуглили на уроках, а точно знали, кто и как побеждал. И вопрос – зачем, даже не стоял.

Марина обняла его, прикрыла халатом, потому как велосипедки уже не спасали от тяги. Тут бы взять за ручку, да отвести на второй этаж в спальню. Но ведь инструктаж не окончен.

«Неудобно как-то», – подумала Марина, украдкой поглаживая естество нижнего.

– То, что ты учитель, ничего ячейке не даёт, – послышалось от Полины, возмущённой тем фактом, что одни занимаются петтингом прилюдно вполне охотно, а ей он давно надоел даже наедине и как следует. – Я пыталась толпу привести, но толку то? Всех разогнали. Бомонд старшей госпоже нужен, а не голодранцы. Понимаешь, Глебушка?

Пока Полина говорила одно, на языке вертелось лишь:

«Ты что там, ему дрочить собралась»?

– Как это не даёт? – возмутился учитель истории с пометкой «историк-специалист» в дипломе, отодвигаясь от этих недвусмысленных попыток избежать важного разговора. – Вам же истории людей нужны. А у меня этих людей два класса своих. И ещё четыре периодически в нагрузку на неделе.

Все посмотрели на него с разными впечатлениями. Рядом вспыхнули желания и предложения от «побить для профилактики» до «объяснить, чего уж там, человек же старается».

Но Глеб Тимофеевич оказался не так прост. Проявив тактико-стратегический замысел между попытками погладить залупу и сжать ствол, он поднял палец и неожиданно всех огорошил:

– А у каждого ребёнка, которого я обучаю, есть родители. И через детей я могу узнать кто они, отсеять важных от… прочих. И под любым предлогом выйти с ними на связь.

– На связь? – спросила Марина, и не удержавшись, стянула шорты.

Соня немного рот приоткрыла. Сантиметров за двадцать. А ширина… удав.

– Для дела, – поправился Глеб, не зная даже, что делать, когда женщина мастурбирует любовнику на людях. Помочь ли или стоять и не двигаться? – Если надо, конечно, я всё сделаю.

– Надо, надо, – ответила Марина, зашла сзади, больше не прикрывая халатом. Напротив, обхватила бёдра левой рукой, а правой начала ответственно и со всем знанием дела дрочить, направив ствол на Данила.

На всякий случай Тройничок ушёл с линии поражения. А вот Полина осталась. И ощутила зуд между ног. Но так, где у подопечной просто чесалось, у Сони так просто текло, горело и трагично подкашивались коленки.

Она смотрела и не могла отвести взгляд. Щёки краснели. А голос сейчас точно ни к чёрту.

«Эврика, а Дарк прав. Как же я всё-таки хочу ебаться»!

Соня, едва сражаясь с желанием припасть на колени, переглянулась с Мариной. Полковница кивнула и пошла обрабатывать подопечного и словесно:

– Ну вот! Наш человек. Сразу всё понял. Только… как связь налаживать будешь?

Показалось, что Глеб просто пожмёт плечами как Даня, или что-то промычит бессвязное. Кровь ему явно нужна в другом месте. Но тот застыл лишь на секунду застыл, а затем предложил:

– Нет, ну если вам прям бомонд нужен, я могу перейти работать в частную школу. Там заслуженного с прибавкой в два процента к зарплате не дают, конечно. Но уровень поинтереснее. Тогда вместо денег на шторы информацию буду собирать или связи налаживать. Как… нужно. Так и… будет.

Марина развернула его, приблизилась вплотную, распахнула халат и прижала его к своей большой груди. Член оказался у неё между ног. Но не в ней, а между бёдер. Она сжала его, обозначая миру багровую головку.

– Годится, доброволец. Вопрос у меня к тебе один. Ты где живёшь при таком раскладе?

– Ну, как все уважающие себя мужчины за тридцать… с мамой, – признался Глеб, представляя мёртвых котят и старушек, лишь бы не залить всю кухню спецсоставом. – Должен заметить, госпожа Марина, что если первая капля предэякулянта спряталась в ваших шортах, то новую порцию, что уже закипает в тестикулах, придётся с потолка собирать, уж лучше бы нам ретироваться отсюда.

Даня покатился со смеху. Прыснула Полина, не удержала улыбки Соня. А Марина отстранила его, посмотрела в глаза и заявила:

– Время взрослеть, боец. Неси меня в спальню. Затем дуй домой, но исключительно, чтобы вернуться.

– Да? – с надеждой в голосе переспросил Глеб.

– Да, – кивнула Марина. – Сегодня ко мне переезжаешь. Доверяю нашу комнату отныне в твои крепкие, умелые руки.

Глеб обвёл всех долгим взглядом, подхватил Марину на руки, кивнул и понёс к лестнице. Оттуда донеслось:

– Ну а почему бы и нет? Сейчас рабочие штаны привезу и кран налажу. А там у вас и розетка искрит в коридоре. Непорядок. Должен же быть мужик в доме.

Все посмотрели на Даниила. Тот пожал плечами:

– Что? Я за сад отвечаю, бассейн и развозку. На электрика и сантехника вон другие учились. Максимум – сауну включить могу.

– Сауна? Затем в бассейн? – глаза Полины загорелись. – А может продолжим эти крышесносные выходные? А с понедельника уже всех покорим и завоюем? А, Сонь? Мне тяжело быть трезвой.

Все посмотрели на Соню. Хозяйка, что вышла из грёз мечтаний, где её оплетали множество удавов и чёрных мамб, развела руки в стороны, подкинула в ладонях шарики и улыбнулась.

– Почему бы и нет? Развлекаемся. Но, – тут она сама подняла палец. – С понедельника начинаем новую жизнь.

– О, с понедельника мне новый отдел дают, – донеслось от Марины со второго этажа ровно за несколько секунда до того, как начались ритмичные вскрики.

Соня вздохнула и вдруг вспомнила, что отвлечься от боли ещё можно состоянию влюблённости. Постоянный выброс эндорфинов при виде объекта обожания способен существенно повысить болевой порог. Видимо именно поэтому она легко переживала порку, когда переписывалась с Дарком.

«Вот только где взять любовника, чтобы влюбиться»?

Полина тем временем на пинках погнала Даниила в сауну. И что-то подсказывало Соне, что оба там задержаться. Пока Даня не оправдает своё прозвище. А именно – пока госпожа не кончит три раза подряд.

Снова тяжело выдохнув, Соня отодвинула резинку мокрых трусов и с тоской посмотрела на раздутые алые губы. Хотелось похоти. Хотелось жести. Аж давление подскочило и с стучало в висках.

Но то забавы Сони. А ответственная Софья поступит умнее – заведёт любовника, который сам будет отвечать за её оргазмы.

Всё лучше, чем постоянно искать способы, как снова заставить себя словить оргазм.

Глава 28 - Поставщик услуг

Блаженный день – воскресенье. Что-то изменилось в особняке в этот день. Витало лёгким, едва неуловимым ощущением приятной компании. В особняке слышался смех. Но не пьяный и дикий, фальшивый, а приятное кокетство, дружеские смешки, подтрунивание. Всё, как у нормальных людей.

Претензии сменили разговоры. А те вдруг стали вдумчивыми и разносторонними. И всё за суетой, взаимодействием. Вроде ничего не делали толком, а комнаты стали чистыми, убранными. Свежесть поселилась в доме, солнце на чистых окнах заиграло лазурью, а вместе с этим всех захватило приятное настроение.

Соня забила продуктами холодильник. Доставка постаралась. Давно избавился от пустых бутылок Даниил, и теперь занимался садом, приводя газон в порядок. Доносились звуки машинки для стрижки и звуки машинки для выдува листьев и сора.

Никто и слова не сказал, когда рыжая чертовка забила оставшимися полными бутылками винный погребок. Тот располагался под полом кухни. И стал для всех приятной неожиданностью.

Но не тут-то было! Соня, едва его обнаружив, тут же заперла на замок, ключ от которого был только у неё.

– Так, порцию радости я раздаю. Без меня не радоваться.

– Но винишко с коньячишком я взяла! – напомнила Марина.

– Вот и молодец, а я теперь определяю, когда приходит «самое время», – подчеркнула старшая госпожа.

Затем она ходила по комнатам, оценивая обстановку и решала, чего не хватает в инвентаре или предметах декора. Умные колонки и гаджеты из набора умного дома – полезно, но порой не хватало классических предметов для уюта. Ведь дом мужчина обставлял, а Анфиса почти не вмешивалась в интерьер и экстерьер. Если вообще понимала разницу между этими словами.

– Порядок, везде должен быть порядок, – бурчала Соня. – Эту картину мы выкинем, а эту тумбу из угла передвинем. Больше пространства! Больше света!

Глеб уже в костюме электрика на голое тело крутился в коридоре, меняя розетки. Сам костюм состоял лишь из штанов с подтяжками. Но как по виду – учитель был явно доволен своей участью. Даже напевал под нос песенки собственного сочинения, насвистывая вместо припева всегда одно и то же четверостишье:

А у меня член до колен.

Он иногда вообще тащится по полу.

Я его вокруг шеи обвяжу

И вместо шарфа зимой ношу.

Соня улыбалась украдкой, проходя рядом. Вроде взрослый человек, а в душе тот же ребёнок. Несёт хуйню и даже не пытается выглядеть солидным и умудрённым опытом стариком… вот счастливчик.

Всем иногда этого ребёнка нужно достать, протереть от пыли и повеселиться. Только по-разному проявляется. А серьёзная жизнь – она в кабинетах и офисах. Ну её ко всем чертям. Вероятно, человек просто радовался, что съехал от мамы и теперь живёт самостоятельной жизнью.

«Когда я уже от мужа съеду? И разведусь? И заведу любовника»? – подумала Соня, пометив себе в голове заняться этими вопросами в ближайшее время.

Проходя мимо спальни Полины и Данила, Соня остановилась. Дверь открыта. Какие могут быть секреты? Видно всё, что творится внутри.

Там чернявая госпожа практиковала шибари с нижним. Данил валялся на кровати в костюме Адама, связанный джутовыми верёвками по рукам и ногам. Но узоры на теле никак не появлялись. Скорее узлы. Но этого было мало и Полина попутно баловалась с бондажом, используя мужской ремень, провод, видимо утащенный у Глеба из коридора, и длинный женский платок. От чего Данил был не только связан, но и валялся с завязанным ртом, как заложник.

– Помни про технику безопасности, – посоветовала Соня. – Не перетяни ему конечности.

– Ой, да чего с ним будет? – отмахнулась Полина. – С ним что не делай, возбуждается только. Хоть щелбаны по писюну ставь… кстати!

Даня замычал в возражении, но Соня снова улыбнулась и вышла из комнаты. Сделать шибари на скорую руку не получится. Это процесс долгий и вдумчивый, за время которого формируется сильная связь между верхним и нижним партнёром. Лезть в такую – себе дороже.

Хотели бы просто бурных острых ощущений, целлофаном бы обмотались или устроили ролевые игры с похищениями, постановочными изнасилованиями и прочими ролевыми играми. А здесь Полина поставила себе определенную цель – научиться новому.

И это новое строго по её правилам!

А мир вокруг жил своей жизнью: в коридоре настежь раскрыто окно и слышно, как плескается в бассейне Марина. Лежит на надувном круге, с коктейлем в руке, потягивает через трубочку. На лице очки солнцезащитные. И это единственный атрибут, который на ней из одежды.

Загорает голышом.

– Соски хоть заклей! – крикнула в окно Соня.

Как не напомнить о приличиях этой довольной мордахе? После длительной ночи любви младшей сотруднице Сексты маски не нужны. Блаженная улыбка сама на лицо наползла и затаилась.

Побочный эффект тоже есть. Марине едва хватило сил отмахнуться после тяжёлой нервной недели.

«Долгий забег, но сорвала джек-пот на финише, если подумать», – прикинула Соня.

Спроси она Марину об ощущениях, то та бы охотно ответила, что пресс как не её, внутри словно побывала рота солдат, а ноги уже не помнят, как сдвигаться.

Но Соня спрашивать не стала. Только перевела взгляд со внутреннего дворика на коридор. Здесь второй игрок в этой связке.

Но чудо! Новый подопечный выглядел бодрым, почти не хромал и продолжал насвистывать песенки на весёлый манер:

А если будет нужен мне ремень

Вокруг талии своей обмотаю член.

Он штаны держит отлично.

И выгляжу с ним всегда прилично.

«Чёрт побери, противоположности действительно притягиваются. Сиськастая высокая блондинка в теле и тощий сухощавый очкарик. А вместе – ёбари-террористы. Вот же повезло»! – подумала Соня и тут у неё заурчал живот.

За всеми заботами не заметила, как проголодалась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Спустившись на кухню, достала из сумочки телефон на беззвучном режиме. И не обращая внимания на пропущенные звонки и сообщения, вошла в приложение по доставке. Сегодня на ужин японская кухня. Как только стукнет 24 часа с момента голодовки, нажрётся так, что дышать не сможет… А потом ещё десерт!

Но до ужина ещё немало часов. Чем заняться? О доме она позаботилась. А ещё была подруга между ног, что уже устала посылать сигналы. И о ней тоже следовало помнить.

На словосочетании «вспомнить о главном» Соня вспомнила, что на полке холодильника её ожидал специально отобранный одинокий огурец. Такой не для салатов, но для женщин, которым одиноко.

При мысли о нём, по телу Сони прошла волна тепла и возбуждения.

Она зашла на кухню, спокойно разделась, достала огурец, тщательно помыла, срезала заботливо кожуру и застыла.

«Вот! Вот он тот самый момент, когда нет страха действовать! Даже находясь среди общества. Просто общество теперь другие, что значит, что рядом лишь по-настоящему близкие люди».

Близкие по духу.

А что огурец? Лишь инструмент. С одной стороны, можно нарезать кольцами, положить на лицо и так пойти загорать в бассейн рядом на круге с подругой. С другой – «нижняя подруга» будет против, что ей снова не уделили внимания.

Решив, что писька тоже достойна огуречной маски и огуречного сока, Соня осмотрелась. Сесть на стул или залезть прямо на стол? Ещё есть столешница. Широкая, как душа.

«Трусики долой»! – прокричал внутренний голос.

В нетерпении засунула огурец в изнывающую вагину. Холодный, но твердый.

В этот самый момент рядом в коридоре прошёл Глеб, продолжая насвистывать, что только прибавило возбуждения.

«Интересно, он догадывается, что во мне огурец? А как отреагирует, если я его сейчас при нем достану из вагины, подойду к столу, нарежу кольцами в салат. Съест ли?» – подумала Соня и кивнула самой себе, как единственно верной собеседнице: «Съест, конечно. Чужой мужчина всегда загадочен. И склонен к экспериментам. А вот мой муж бы скорее в скорую позвонил. Жена кукухой поехала, мол. Лечите. Верните ту, что была, когда кольцо надевал».

Соня рассмеялась заливисто и похрумкала отрезанной попкой огурца. Походила еще минут пять с огурцом внутри, потом достала и съела его следом. Не пропадать же добру.

Дед ей всегда говорил, что с едой не играют и не выкидывают.

«Какая прекрасная альтернатива огуречной маски перед сном. Свежая увлажненная вагина Госпожи говорит всем спасибо за дневную бодрость! Хоть пост создавай и рекомендуй рецепт на заметку. С пометкой – накормить потом мужей вкусным салатиком».

Расправившись с огурцом, Соня собрала сока изнутри, перелила почти с ладонь на тарелку. И задумала испечь торт со вкусом смазки. Это уже, конечно, личное. И достанется только мужу по возвращению домой.

Пока месила яйца миксером в фартуке на голое тело, снова вспомнила про тренировку. Но не мышц ног или пресса, а про тренировку писи, что после увлажнения подсохла, была пуста грустна и одинока.

С этой мыслью Соня достала из сумочки шарики с утяжелителями и спокойно вставила один за другим внутрь.

«Какие странные ощущения. Мне приходится сокращать мышцы и учиться ими управлять, чтобы не выронить с грохотом шарики на пол. Но как же курьер? Придётся

надеть трусы. Они придержат. А завтра в таком виде и отправлюсь на работу. А что? Нужно выполнять пункты. Даже за игрушкой новой заеду. Нельзя терять время впустую, за все пять лет отработаю сполна»!

Соня одела трусы, и когда в дверь раздался звонок, поняла, что те намокли беспощадно.

– Ребята, кто откроет дверь?

В ответ тишина. Точнее звуков много по дому, но сплошь занятые: охи-вздохи из комнаты Полина и Данила. Глеб сливал что-то в санузле, видимо занимаясь чисткой труб. А Марина валялась в отключке в бассейне. Жизнь удалась.

Соня поправила шарики, нажала на кнопку открытия внешних врат, и пошла к двери как была: в фартуке, что едва прикрывал грудь, и трусиках. По бедру потекла капля от осознания близости встречи с посторонним человеком. Мысль привела в действие организм. От влажного климата в пещере шарики начали выскальзывать, осложняя работу мышц.

«Эх, совсем не могу их контролировать. Будь я гейшей, уволили бы с позором из гарема. Но я не гейша, я – Госпожа»! – подумала Соня и спокойно распахнула дверь.

Перед ней стоял доставщик, но не курьер. Вместо ярких цветов, красивой квадратной коробки и кепки, стоял парень в поварском кителе. С длинными волосами, собранными в пучок за плечами.

– Я извиняюсь. Наш курьер полон заказов в другом конце города. Шеф попросил меня доставить этот по пути домой, – выпалил он и наконец поднял голову на неё от старомодного листика с адресом.

– А ты кто? Повар?

– Су-шеф.

– Суши что ли делаешь?

– Ну и суши тоже, – ответил в лёгком смущении от её вида парень. – Эти вот сам делал.

Соня показательно открыла коробку, взяла ролл с угрём и, не сводя глаз с су-шефа, отправила его в рот, не забывая долго облизывать пальцы. Каждый по очереди.

– Ммм, вкусно, – отметила она, следя за тембром.

Парень перед ней лет двадцати пяти. Засмущался, закрутился на месте. А с тех пор, как отобрали посылку, не знал куда деть руки. Однако, она заметила одну важную деталь – джинсы спереди начали топорщиться. Что только прибавило парню смущения, а ей уверенности в собственных силах.

Словно случайно, Соня подняла руку, облокотившись на дверной косяк. Встала полубоком. Грудь обнажилась, показав воспрявший сосок.

– Так ты… домой?

– Ну… да.

– А я вот замёрзла что-то, – тихо сказала она. Ровно так, чтобы он начал прислушиваться. А то и встал поближе. – И уже дома. Хочешь зайти?

– Чтобы… чтобы…

Он хотел спросить очевидное, но мог лишь блеять козликом. Даже если перед ней сейчас бы был суровый брутальный по жизни байкер, то именно в этот момент это всё равно был маленький растерявшийся мальчик, которым взрослая умелая тётя может крутить как пожелает.

– Не надо думать за меня, – вдруг резко сказала Соня тоном агрессии. Но едва в его глазах мелькнуло отрезвление, приблизилась, и сказала бархатным голосом. – Как тебя зовут?

– Паша.

– Паша… одинок? – спросила она, мурлыча как кошка, но прекрасно понимая, что играет с мышкой, а не большим злым псом.

Потому позволила себе опустить коробку на пол, на долгие пару секунд обнажая всю грудь.

– Оди…нок, – невольно сглотнул он, хотя совсем не собирался.

– Я скажу прямо, Пашка. Мне нужен нижний, – вдруг заявила Соня, прекрасно осознавая для себя, что готова перейти грань невозврата. Преодолеть точку бифуркации, после которой уже ничего не будет прежним.

«Похуй! Сейчас или никогда»!

Когда Паша кивнул, став бледным как моль, приблизилась, взяла его за затылок и потянула вниз.

К удивлению Сони, парень спокойно опустился на колени. А едва ему стоило показать направление, воровато оглянулся.

Осознав, что они за забором и никто на них не смотрит, нырнул под фартук.

Соня ощутила оргазм от первых же прикосновений горячих губ. Но он даже не понял этого. А когда язык коснулся клитора, схватилась одной рукой за дверной косяк, а второй за его затылок, прижимая поближе к телу.

«Сука-сука-сука! А-а-а, хорошо-то ка-а-а-ак»! – стучало в голове Сони, пока она сначала стояла, почти не двигаясь, а затем начала бодро работать бёдрами, насаживать его голову.

Вспомнив, как с ней поступали раньше мужчины, она сама сейчас имитировала грубый фейс-факинг. Только вместо члена у неё было одно лишь воображение. А вместо прошлых комплексов – сплошь потенциал.

Она кончила снова, выделяя большое количество смазки прямо ему в рот. Он может и хотел бы отпрянуть, но она придержала затылок, грубо схватив за волосы. И держала так, наполнив коридор стонами.

«Ахуеть! Я? Это я была»? – пришла в голову запоздалая мысль, когда оттолкнула мужчину от своих ног, поправляя фартук.

Он поднялся. В глазах лёгкая растерянность, на губах влага вместе с лёгкой улыбкой. Хочет поцелуя. Хочет продолжения.

Но на губах ЕЁ влага! И это ЕЁ приказ он только что исполнил.

– Вот что, Паша. Сейчас дуй домой, – сказала она отрезвляющим голосом, не терпящим спора. – А как придёшь в себя, напиши мне. Если будет время, отвечу.

– А… – хотел что-то сказать су-шеф.

– Телефон на твоём листике, – добавила она ещё строже, затем несколько секунд смотрела ему в глаза, не отводя глаз, а когда он первым отвёл глаза, закрыла дверь.

По эту сторону двери Соня, ощущая дрожащие ноги, просто сползла по двери. Заказ оплачен ещё по телефону. А свои чаевые он только что получил. Если дурак – закончит рукой в машине. Если умный – выждет пару часов и напишет. Тогда, и только тогда она пригласит его на ужин.

А пока. А пока роллы.

Соня не глядя засунула руку в упаковку, достала ролл и с аппетитом съела.

«Дарк, неужели твои последовательные курсы на меня так влияют? Откуда эта уверенность? Почему я ЗНАЮ, что делать»?!

Она подняла голову. Из коридора в её сторону робко смотрел Глеб.

«А вот и первый свидетель моего преображения».

Соня улыбнулась и помахала ему рукой.

– Глебушка, раз уж ты здесь, тащи коробки на стол. Обедать будем… с аппетитом.

– Слушаю и повинуюсь, – ответил Глеб и зашагал к ней.

Передвигался старательный нижний в лёгкую раскорячку.

Глава 29 - Ты или тебя

Пыль во дворе столбом. Шум работающей техники подобен работе двигателей взлетающего самолёта. Команды бригадира, что одет как с иголочки в новую строительную форму, чёткие и ясные. А рабочие как на подбор, в маска-фильтрах и касках, что при строительстве частного дома – нонсенс и редкость. От лиц рабочих остались только глаза.

«Но это неспроста», – подумал Дарк и посмотрел с крыльца на раскуроченный фундамент и группу ребят, что не задают вопросов.

Спецлюди, спецсвязи, спецтехника. Спецдело по тройному тарифу. Чего не сделаешь ради душевного покоя? Он готов даже переплатить втридорога ребятам из другого региона. Они как атомы одной структуры, просто не знают об этом. Потому что заняты своим, локальным делом, до глобальных не поднимаются.

«А что поделать? Вселенная тесно связана невидимыми нитями. Мир разумен. Весь, от микрочастиц до макрокосмоса. Он полон взаимодействий. Теория космопсихизма во всей красе и чем больше кофе пьёшь, тем эта теория глубже и краше. Забыв про сон, легко представить картину, в которой Вселенная сознательна, а сознание людей и животных вытекает не из сознания фундаментальных частиц, а из сознания самой Вселенной. Тогда да, ещё кофе и всё становится на свои места».

Довольный Дарк глубоко выдохнул, сделал пару движений из гимнастики цигун и полностью расслабился. Всё верно, он в нужное время в нужном месте. Занимается нужными делами. Возможно это связано как раз с тем, что сосед-педофил больше никому не испортит жизнь из молодёжи. А может быть, это лишь разминка перед делом посерьёзней, когда от грязи и накипи человеческой начнут зачищаться целые города.

«Или зачистка территории от потенциальной угрозы для тех, кто действительно дорог слишком кровава, чтобы о ней думать, не выспавшись»? – прикинул он: «А что поделать? Он должен знать ответы на все вопросы. Даже риторические, которые идут изнутри и пока не сформированы».

Ещё глоток божественного напитка, затем действие на опережение – прямо из подсознания. Только так можно вырваться из паутины, которую сам и сплёл, но использует другой паук. Только так можно обыграть Тень.

Космопсихисту не нужно задумываться о сознательной Вселенной с человеческими чертами сознания вроде мышления и рационализма. А психологу нужно. Ведь именно с человеческим разумом он имеет дело. Человеческий разум как раз стоит в промежутке между большим и малым. Микрокосмос и макрокосмос во всей красе – как уровни самоопределения. Кто ты, большое и великое или малое и незначительное? Решать тебе.

«Есть ли глобальному дело до человека? Ведь пока для Хомо Сапиенс эта самая Вселенная доверила разгадать все её секреты, покорить иные миры и слинять с материнской планеты. Но что человек делает вместо этого? В основном ноет, жрёт, трахается и смотрит сериальчики, порой совмещая», – подумал Дарк, и снова пригубил кружку кофе.

Шум вокруг его не отталкивал. Шум и кофе мешают уснуть – и это хорошо. Только в этот момент он может контролировать свое Альтер-эго. Не дать Тени влиять на жизнь вокруг.

Работа кипела всё утро. А теперь, к обеду, судя по затихшим моторам, перемолоты в пыль сами воспоминания о произошедшем. Можно сесть на скамейку и расслабиться. И конечно, снова хлебнуть кофе. Только сердце уже и так бежит стометровку.

«Сиди внутри и не высовывайся, Тень. Уж я-то тебя приструню. Вселенной может быть чуточку ближе, если понимать её законы на энергоинформационном уровне или психофизическом, что звучит более по-научному. Но в ни в коем случаем нельзя «плыть по течению». Течение жизни как правило скидывает с водопада или смывает в канализацию, если не знать, когда вовремя выгрести на берег».

Бригада собрала раскуроченный фундамент, и спецтехника укатила за пределы двора. Через полчаса прибудет новая бригада, без касок и масок, но с лопатами и прорабом с отёкшим от чрезмерного употребления лицом. Местные. Не специалисты, но рядовые трудяги, что вновь откопают траншеи, для порядка по новому плану добавят новых, расширят территорию бани до целого банного комплекса, и сделают новую опалубку из досок и вязанной арматуры. Ещё до конца дня приедет новая бетономешалка и зальёт новый фундамент. И будет новая жизнь. Без секрета в основании.

«Вот она – слаженная работа организма. Но что и когда сломалось во мне, если проявляет себя психо-рудимент. А, Тень? Что думаешь»?

Альтер-эго коварно молчало. Разговаривать самому с собой при полном сознании – первый шаг к сумасшествию. Но Дарк полагал, что сейчас как раз пришёл период ремиссии. И бешено стучащее сердце того стоило.

Если раньше он общался с Тенью днём и ночью и сознание проецировало его образ до полного ощущения присутствия, то в последнее время внутренний демон перехватывал сознание лишь когда собственное сознание засыпало.

«Что же поспособствовало лечению»? – прикинул Дарк, но ясного ответа не находил.

Не всем очевидна связь между законами Вселенной и бытием человека, но для психолога это рабочие будни. Он словно выступает посредником между проявлением сил человека и влиянием на него событий сегодняшнего дня. Стать космопсихологом или сексологом с этой стадии – означает лишь сфокусировать внимание на чём-то более узком или широком, сузить картину восприятия мира до одних отношений или напротив, расширить до полной картины секса целой вселенной.

«Она ведь знатно уже затрахалась с человеком»? – снова подумал Дарк, присел на пыльную скамейку и достал из кармана халата телефон: «Но кто заставил мой мозг выйти на ремиссию»?

Залез в почту и углубился вниманием в сотни писем. Но с пометкой «особые» всего пятнадцать. Под звёздочкой обозначалась Соня.

«Если сама Вселенная «выбрала» тонко настроенные величины, чтобы сделать возможной наше существование, то какой смысл спорить с объективными процессами? Нужно просто брать на вооружение полученные знания и работать с ними, постепенно раскрывая свой разум новым возможностям. Только так можно починить то, что сломалось. Или обнаружить момент болезни или выздоровления», – решил Дарк открыл последнее письмо и вчитался в отчёт старшей госпожи ячейки из второстепенного по смыслу, но не по значению города.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«

Я завела себе любовника, как ты и просил. Это су-шеф. Но что-то мне подсказывает, что вскоре он станет шеф-поваром ресторана с таким старанием. У нас исключительно секс отношения. Просит быть не столько его госпожой, сколько хозяйкой, нивелировав все отношения до уровня вещи. Вчера купил ошейник, и хочет, чтобы я его выгуливала во дворе. Желательно в неглиже. И при свете дня.

Когда мы дома, он готовит мне еду. А пока я кушаю, старательно лижет. Если мне жарко – стоит и машет опахалом. Голый и на коленях, как и полагается. Терпит и когда я плюю в его еду. Ещё и ест с благодарностью, облизывает пальцы ног, носит пояс верности по приказу и так далее.

Что с этим миром не так, господин Дарк? Я ведь сама почти трахнула его на крыльце. Я готова была отдаться. Член у него большой, крепкий, что надо. Господи, как я скучала по члену, ты бы знал! Словно девственности лишилась спустя пять лет в браке… смешно, да?

Но… он не доминирует. Более того, надо мной теперь вообще никто не может доминировать. Мужики словно растеряли это право и сами склоняются на колени. А ведь я просто… выждала. Либо пара долбанных минут решила всё, либо ты, а затем и твой список, так на меня повлияли, что я и не я уже вовсе.

Твоя драконида со стажем

».

Дарк вздохнул. С одной стороны, да. Чётко помнил, как с трудом, но написал этот пункт. В основном, чтобы бороться с чувством собственника.

«Никто никому не принадлежит. По крайней мере, за пределами семьи. И вешать на каждую женщину ярлык «моя» так же глупо, как считать себя самым умным… Поумнее найдутся».

Дарк пролистал почту и открыл письмо, написанное Соней ранее.

«

Я на работе, Дарк. Прокручиваю всю эту хрень с бельём. Но я усложнила пункт и засунула в себя ещё и шарики. Сука, теперь бегаю в туалет каждые три минуты, поправляю под столом или повернувшись к стене, чтобы не спалили. Столько косых взглядом, что всерьёз опасаюсь за сотрудников офиса. Они же все окосеют! Пофиг, засовываю руку под трусики, поправляю, незаметно впихиваю их обратно внутрь.

Весело!

В таком режиме проходила пол дня, рука не успевает высыхать от обилия смазки. Переоделась в машине. Выпачкала потом и джинсы, вытирая руки после сопровождения тяжеленьких гостей в пещерку.

А как я развлекалась на обеде! Ты бы видел! Зашла в туалет. Стянула штаны и потянула за розовую петельку. Шарики хлюпнули влажно из вагины мне в ладонь. Все такие блестят, переливаются, сияют влажно. Смазка такая прозрачная, что я разглядела свое довольное отражение в шариках. Как елочная игрушка. Точно. Повешу её следующим Новым Годом на ёлку. Пусть висит и радует глаз. Все равно никто не спросит, что это… А трусики перед второй половиной рабочего дня я лучше сниму, уж больно мокрые.

Спасибо за ощущения, Дарк

»!

Иннокентий вдруг понял, что пытается хлебнуть глоток из уже пустой кружки. Отставил. Провёл пальцем на полный размер экрана, перемотав далеко назад в письмах от Сони. Открыл, наблюдая за динамикой в обратном порядке.

«Похоже, я правда не справляюсь. Сейчас восемь вечера, а я уже легла. Глядя на мое изможденное лицо, муж молча взял сына и ушел с ним гулять, чтобы я отдохнула. Я сделала неуклюжие попытки пойти с ними, но всё же решила остаться дома. Дома хорошо, спокойно, тихо, почти чисто, темно и прохладно. Сейчас мне больше ничего и никого не надо.

Что я хочу от жизни? Пожалуй, ничего, кроме физической нагрузки с утра.

Мне кажется, я похожа на ту нимфоманку, что ради ощущений и вечного поиска настоящего оргазма пускает жизнь на самотёк, не замечает нужды ребёнка в матери, и не допускает даже минимальной женской ласки для супруга.

Ну что мне ему опять дрочить? Или делать попытки высосать стоячок из этой висямбы? Я устала от этого. Мне нужен просто крепкий член на ночь и выспаться после оргазма.

Не знаю, зачем я тебе. Я же просто ничтожество. Возомнила себя всемогущей и тут же села в лужу. Смешно. О чём я только думала? Брат прав, я как всегда полна эгоизма. Занимаюсь своими низшими хотелками и плюю на всё вокруг. А как же пресловутые семейный ценности?

Знаешь, мне кажется я и в тебе разочаруюсь, как делала со всеми. Стоит лишь только прикоснуться к тебе вживую. Пока ты там далеко или здесь близко в моей голове, я могу тебя идеализировать и верить в любовь. Но это пройдёт. Быстро пройдёт. Хуяк и нету.

Иногда я думаю, что единственный мужчина, кого никогда не вытащу из своей головы – это тот, кого я упустила в семнадцать лет. Собственноручно. Из страха, что не достойна такой персоны как он. Только лишь недосягаемость позволяет сохранять во мне чувства страха и уважения.

Но видишь ли в чем дело, Дарк. Его больше нет. А я есть. А кажется, что всё наоборот. Это меня давно нет, а он всё ещё есть и живёт в моих воспоминаниях идеалом. Могут ли жить в человеке сразу две души? Как думаешь?

Но шарики… ты смеёшься, сравнивая меня с гейшами? Вагинальные шарики не так просты! Я даже их не могу удержать своим слабым влагалищем. Чего говорить о том, чтобы научиться управлять и доминировать людьми. тут одной физики мало, психологи подключать надо.

Сейчас достану ещё раз список, прочту инструкцию, разочаруюсь в упражнениях, снова прочту и уберу в тумбочку. Ну нафиг!

Я знаю ты не такой реакции ждал от меня, но что-то идёт не так... решительность моя тает на глазах.

Прости, Дарк

».

Иннокентий поднял глаза. Мир вокруг существовал и не существовал одновременно.

Он словно был в нескольких точках сразу. Там, в прошлом Сони, где слабая внутри, до ужаса неуверенная в себе женщина делала первые шаги в самовосстановлении душевного равновесия и самого понятия уважения. И здесь, в мире, где эта женщина уже убежала вперёд семимильными шагами и делает триста процентов того, что он от неё ожидал.

– Похоже, Сонька, ты начала жить на всю катушку. А я? Что делаю я?

Дарк подвинул пальцем кружку к краю лавочки. Она зависла у пропасти, ожидая последнего движения пальцем. Тогда палец поменял направление и подвинул её от края. И кружка словно обрадовалась своей целостности, отразив лучик солнца в глаз хозяину.

Он снова поднял взгляд от скамейки и посмотрел в небо.

«Кажется, Тень, я начинаю понимать, что ты хочешь мне сказать… Да, время возвращаться и сыграть по-крупному».

Дарк устало прикрыл глаза, выдохнул и… очнулся в самолёте.

– Твою мать, Тень! Я даже жены не обнял!

Соседний пассажир в салоне первого класса повернулся, снял наушник.

– Всё в порядке?

Иннокентий снова долго выдохнул и кивнул:

– Да, просто… задремал. Время просыпаться и как следует изучить правила новой игры.

– Какой игры, простите? – спросил пассажир.

– Ну как какой? Игры в жизнь, конечно, – улыбнулся Дарк, приготовившись внутренне к новому путешествию.

Глава 30 - Летний снег

Белая рубашка навыпуск. Верхняя пуговичка соблазнительно расстёгнута. Озорная кудрявая чёлка сползла на лоб. Грудь манящая, натягивает белоснежную ткань. Такая осязаемая, но такая недоступная будто с ярлычком «только для избранных!».

О, что за картинка!

Рыжая девушка вышла из офиса и подкинув папку с документами, лучезарно улыбнулась, глядя на разлетевшийся листопад из кипы бумаг.

«Свободна»! – мелькнуло в голове.

Расставив руки, Соня сделала пару танцевальный движений и прокрутилась на носке туфельки прямо на крыльце. Отчего юбка приподнялась, обнажая край чулок. Можно мазнуть взглядом, но не более. Остальное расскажет воображение, если повезёт застать момент и додумать остальное.

Всякий прохожий точно мог сказать, что ему повезло, будь он рядом с подобной женщиной. Жить, любить, да просто постоять рядом – уже приятно. Потому что сразу видно, что этот человек заряжает.

Человек-зажигалка!

Бумаги разлетелись у офиса, а облако волос поплыло позади богини. Соня подошла к жёлтому Порше, где у двери ждал стоял мужчина. Он был в чёрном строгом костюме, по-деловому сложив руки в замок на груди.

Немного опустив стеклянные солнцезащитные очки, владелец Порше посмотрел прямо ей в глаза и сказал:

– Ну вот, так гораздо лучше.

Соня ощутила, как глаза наполнились слезами. Не от боли, горя и бесконечной безнадёги, как раньше, но от вездесущего потока счастья и ощущения тепла, что сформировалось в груди с приходом в жизнь этого человека.

Ведь ещё вчера всё было совсем не так.

* * *

Проведя классные, незабываемые выходные в особняке, Соня вернулась ночевать домой в воскресенье к вечеру. Бытовуха и кривая улыбка мужа напомнили её место в жизни.

Ещё с порога квартиры мужа Соня поняла, что не может ничего сделать, кроме как вновь войти в привычную колею жизненных обстоятельств: супруг, сын, работа и беготня белкой в колесе.

Всё понятно и давно принято. Только не переваривается больше. И сидя на унитазе в туалете, роняя слёзы в спущенные трусы, Соня поняла вдруг, что пальцы набирают письмо без надежды на ответ. Чтобы вновь ощутить поддержку нужного человека.

«

Туго, вязко и уныло. Жизнь – говно, которое пинаю и пачкаюсь. Часть золотого листа пройдена, а меня вновь словно перематывает назад. И вес на месте, хоть по три раза в день мастурбируй – всё равно не уйдет. Мне нужны более жесткие меры, Дарк. Я вообще не понимаю, что ещё может меня мотивировать.

Хуже того, я перестала тебя бояться. Совсем! Это плохо. Может, ошейник поможет? Глажу его украдкой под кроватью и плачу. Мысль об ошейнике сидит у меня в голове и пока я не поставлю галочку в задании «стала полностью уверенной и независимой женщиной» – выполнено, не успокоюсь. На какое-то время ошейника точно хватит. Но потом, а что будет потом? Не знаю... Добей меня, Дарк. Ты поставил не на ту. Брось меня! Брось!!!

Иногда мне кажется, что лучше бы я тебя никогда не встречала. Чёрт побери ту проклятую клубнику и твой первый вопрос «про это». Какое собственно тебе было дело до моей сексуальной жизни, если у тебя всё заебись?

Или… постой-ка.

Значит и у тебя не заебись, да? Даже у Господина случается засуха. Ха! Здесь мне снова хочется тебя раздавить и придушить. Меня шатает. Я, то в ноги тебе падать хочу, то хочу нагнуть и унизить, чтоб ты ползал и умолял, а я смеялась над тобой.

Или я тебе понравилась по образу в инстаграм? Я уверена ты пролистал мою ленту, сразу же, как только получил от меня первое сообщение, оценил пару фоток, но сделал вид, что не интересна.

Ага, как же! Так я тебе и поверила!

Ты коварный злодей, а не только психопат-убийца. У тебя явно созрел план! Ты же писатель, а они все ку-ку. Как видишь красивую женщину, так у тебя сразу мысль вперёд бежит и фантазия нагоняет.

Сука! Похоже, ты всё знал наперёд! Экстрасекс, блядь! Твою мать! Ненавижу тебя?.. Или люблю? Что мне теперь делать с этим островком твоей империи в моём городе одной? Хоть бы зама дал для поддержки.

Знаешь… Я снова проснулась рано. Сама. Без будильника. На работе думают, что я ведьма. Конечно ведьма, я же не глотаю скуку семейной жизни в режиме 24 на 7. Я – воплощённое зло, так как не забиваю на себя, а занимаюсь спортом и ухаживаю за собой. Не варю борщи каждый день, но тупо вкалываю как могу. Была бы возможность вкалывать больше – я бы и на сделку с дьяволом пошла, лишь бы вырваться из этого болота.

Ненавижу тебя! Обожая тебя. Твоя Соня

».

Отправив письмо и спустив воду, рыжая утёрла слёзы, натянула улыбку вместе с трусами и моргнула.

Надо жить. Что ещё делать?

С этой мыслью Соня прогнала в голове все предыдущие пункты списка, которые обязалась исполнить в понедельник и посмотрела на новый.

Пункт 17.

«

Кто оплачивает твои покупки? Конечно, не сама! Он должен оплатить хотя бы одну твою покупку. Кто это будет? Загадка. Но подарки и подношения – Дракониде! Всё для тебя, дорогая

».

Соня скривила лицо и высказалась полотенчику:

– Ага, как же разбежались все платить. Спотыкаются и падают. Даже любовник не платежеспособен. Лижет отлично, но потом только «дай, дай, дай»! После доставки, и субботнего приготовленного им ужина, воскресный поход в его ресторан оплатила я.

Соня шмыгнула носом, и сказала уже рукаву:

– Но я не спешу. Только подожди. Повремени, Господин, и всё случится. Я и сама пока не готова брать подношения, лишь за то, что постою рядом. Ну или наступлю на тех, кто пал под ноги. Но я… справлюсь. Настроюсь и со всем разберусь!

* * *

Утро понедельника начиналось тихо. Такси высадило полного желания всё менять Дарка у особняка. Подойдя к калитке, он достал ключ. Глаз зачесался. Мужчина поднял очки, потёр веко и тут солнечный зайчик от оцинкованного металла ударил в глаз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Темнота.

Открыл глаза уже Тень. Усмехнулся:

– Сдался на финише? Слабак.

Торжество Альтер-эго обозначилось лёгкой улыбкой хищника.

Тень ворвался на территорию ураганом. Но в доме никого не оказалось, только сонная Полина сидела обнажённой в зале, смотря фильм на огромном телевизоре сверхвысокого разрешения, что теперь висел у камина.

Почёсывая мохнач, младшая госпожа смотрела жёсткое порно с участием как мужчин, так и женщин. Палец гулял между ног, но без особой охоты. Больше слушала крики из саунд-бара. Она пыталась завести себя, поймать волну. А там – как пойдёт.

Тень в теле Дарка подошёл сзади, наклонился за диваном к самому уху и сказал:

– Следишь за сюжетом? Похвально. Может тебя в Крым на интенсив отправить? Порнуху будешь снимать. Режиссёром станешь. Кто-то же должен объяснить людям, что прыщавые жопы не комильфо, а в стране красавиц полно подходящих актрис.

Чернявая госпожа подскочила, выставив пульт перед собой, как нож для защиты от неожиданного гостя с улицы. Но глаза словно стали больше, когда узнала.

– Дарк?!

– Ну, почти, – ответил он и отобрав пульт, выключил звук, оставив картинку. – Обновления вижу, похвально. Но где все?

– Ну так… работают. Марина на службе, Соня в офисе, Даня заседает, Глеб в школе.

– Глеб?

– Новенький… нижний Марины, – объяснила Полина, не спеша ни одеваться, ни убегать. В глазах только вопросы, вопросы, опять вопросы.

– Ммм, растёт, – отметил Тень и спросил, глядя куда угодно, может быть и пристально в глаза, а может на грудь или в сторону. За стеклянными затемнёнными очками не видно. – Соня завела нижнего?

– Да, но… он не алё. Пиздолиз безвольный, – призналась Полина, даже не думая прикрыться лежащим на диване халатом. – Не выходит у неё руководить, Дарк. Ты… ошибся.

Тень обозначил улыбку, молча приблизился, взял за чёрный локон, накрутил на палец.

– Тетрадки пополнились?

– Нет… почти нет. Ничего. Я же говорю, работа встала…

Переход от искры к пламени был мгновенным.

– Заткнись, мелкая шлюха! – рявкнул Тень в раздражении. – Я прекрасно слышу всё, что ты сказала!

Чернявая ожидала удара по лицу или рывка за волосы. Но нет. Он лишь медленно потянул за волосы вниз, словно за голос и действия отвечали два разных человека.

Как такое может быть?

Полина сражалась некоторое время, затем покорно припала на колени.

– Где работает Соня? – спросил более спокойно Тень.

– Офис где-то на бульваре, – ответила она, глядя снизу-вверх.

Тень подвёл её носом к ширинке, продолжая тянуть за один-единственный локон. Можно сопротивляться, можно сказать своё нет, можно рвануть в сторону, оставив локон в руке. Выбор есть… Но зачем?

– Господин? – спросила она, словно не зная, так ли понимает невербальную команду.

– Господин? Вы забыли суть этого слова, – ответил довольный Тень под звуки расстёгиваемой ширинки. – Я напомню о смысле вашего существования. Мне нужны имена и истории в тетрадках. Забыли? Напомню, «зелёный» дневник – это реальные истории людей. Выбирая самые цепляющие, я создаю из них основы для романов, сценариев фильмов и игр… самые лучшие истории всегда – пережитые, Поля. Добавляешь немного лоска и сдаешь в реализацию в свои же компании, что раскручивают друг друга. Я монетизирую историй членов сексты за счёт чего вы и живёте как сыр в масле. В «белом» дневнике должны быть полезные связи для ячейки, которые могут пригодится структуре в целом. А в «чёрном»… имена существ, что почему-то называют себя людьми!

– Я… поняла, – ответила Полина.

– Нихрена ты не поняла. Если не можешь достать информацию для тетрадок как как верхняя, будешь трудиться как нижняя. Ни на что иное ты не способна, ничтожество… что смотришь? Соси давай!

Полина поняла, что вместо гнева, положенного госпоже на подобное обращение, она ощущает лишь возбуждение. Вздумай Даниил сказать что-то в этом духе, она бы тут же разбила ему нос.

Но голос Дарка был другим. Тон другой. Другой человек. Она вдруг поняла, что намокла и хочет… подчиняться.

Пальцы Полины быстро справились с ширинкой и достали эрегированный член. С волнением она взяла в руки стержень, оголила головку и снова посмотрела на того, кто никогда не занимался сексом ни с кем, кроме жены… По слухам, по крайней-мере.

Он не отдёрнул в последний момент. Полина без всякого сомнения, но с явным удовольствием, открыла рот и накинулась на тёплую плоть.

О, как она соскучилась по большому крепкому члену. Легко доминировать над мужчинами, кто вырос «не во всех местах». Они подсознательно ощущают свою ущербность, компенсируя послушанием сильным властным женщинами. Но ощущая в руках крепкую, упругую змею, Полина сама таяла, как масло над свечкой. Язык дополнял работу губ и щёк. Рука, что привыкла больше держать плётку, с заметно-большим желанием ласкала ствол. Пальцы скользили по члену как по флейте музыкантша, дополняя оральные ласки в этой композиции.

Полина вдруг поняла, что чавкает. Слюни вперемешку со спермой текли по губам, подбородку. Она ощущала себя голодной милфой, дорвавшейся до члена спустя много лет после игр с вибратором.

Когда женщина находит мужчину, что действительно может её покорить, условности отступают. И теперь, когда они исчезли, она поняла две вещи: возбуждение бьёт по сознанию, а вместе с ощущением солоноватого привкуса во рту её настигает оргазм!

Испытывая его без прикосновения к вагине, она отныне следила лишь за одной деталью – как не испачкать брюки Дарка.

Полина принялась глотать, слизывать и засасывать в себя всё, что он выдавал. Этот сок был её по вкусу.

– Будешь моей нижней, – вдруг огорошил Господин.

– Что? Но… ты же…

Он поднял её, обхватив за горло рукой, приблизил к лицу, снял очки свободной рукой. И посмотрел в глаза, не моргая.

– Что тебе не понятно, мелкая ничтожная сучка-свитч, что играет роль домины лишь с одним безвольным человеком?

– Мне… понятно. Дарк, – сипло проговорила Полина, тратя последний воздух в лёгких.

– Дарк вас разбаловал, – ответил он и вернул очки на место. – Но я спуску не дам!

Она моргнула, не в силах дышать. Неожиданный гость разжал хватку, заправился и подхватил ключ от гаража на кухне. Почти не обращая внимания на кашляющую деваху, что упала на пол, приходя в себя, заявил:

– Держи рот на замке, что я вернулся. Вечером сам всех удивлю.

Полина кивнула. Сознание плыло, тело требовало продолжения. Вот бы вернулся и трахнул её прямо на этом диване. О, как бы оплела его спину своими ногами.

Но не вернулся. Потому едва мужчина ушёл, Полина начала неистово мастурбировать. Из глубин тела поднялось цунами ощущений. Давно не помнила в своём «плавании по мелким волнам на матрасе» что это такое.

Всё такое жаркое, всё такое нежное и… настоящее.

Полина словно снова окунулась в первую любовь и испытывала те же яркие чувства. А мир стал краше, и метался в глазах после крышесносного оргазма, что пришёл за пару-тройку движений следом.

– Что. Это. Было? – долго не могла понять Полина, приходя в себя.

Ответа не было. Пришлось подняться, одеться. Осознав, что одежды на ней почти нет, поднялась в комнату и нашло одежду построже, как и подобает скромной девушке. Затем тщательно прибралась в своей комнате. После чего снова спустилась в зал и начала приводить всё вокруг в порядок. В голове вдруг как щёлкнуло и всё прояснилось. осталось только приятное послевкусие.

Тень меж тем пришёл в гараж. Поднял с кнопки откидные ворота на два автомобиля. Одно место пустовало, куда Даня обычно ставил внедорожник. Но второе дальнее от двери в дом, было заставлено всяким пыльным хламом, которого давно никто не касался, чтобы не отмывать руки с мылом.

Но Тень не боялся запачкаться. Ведь под тентом-пологом в гараже уже который год стоял Порш 911 классического жёлтого цвета.

– Соскучился, старый друг? – улыбнулся Тень.

Скинув полог, погладил капот, затем проверил двигатель и давление в летней резине. Аккумулятор разрядился. Пришлось тянуть провода от зарядного из розетки. Но это приятные мелочи.

Едва аккумулятор получил свой минимум, как мотор завёлся с половины оборота. Гараж наполнился уверенным урчанием. Тень запрыгнул на место водителя, смахнул пыль с приборной панели, потёр руль с логотипом и улыбнулся:

– Пожалуй, сначала стоит тебя помыть, а затем мы как следует прокатимся.

Глава 31 - Растоптать планктон

Понедельник – день тяжёлый. Но времени с утра до обеда в офисе Соня словно не заметила. Она вроде бы выполнила задания и даже немного работала, односложно отвечала за вопросы. Только отсекала попытки флирта одним взглядом.

Всё как в тумане. Когда-то единый мир разделился на два. В одном, бледном и не интересном, приходилось жить и выживать. В другом, ярком, динамичном и подсвеченном, проходили выходные, вечера и отрезки времени в процессе выполнения Заданий.

Туман приходил после ощущения кайфа от процесса выполнения пунктов в списке.

Но, как водится, стоило Заданиям оставаться позади, как приходило ощущение пустоты.

Соня пришла к выводу, что мир словно вообще не имел больше значения кроме пунктов из Золотого списка.

«А дальше что? Депрессия и суицид»?

Вдруг осознав, что в офисе она одна, и уже обед, Соня поняла, что спокойно пустила бы себе пулю в лоб, будь под рукой пистолет. Настолько хотелось вырваться из всей этой канители, что выносимо.

Тогда Соня поднялась из-за стола тусклая и опустошённая. Не выключая компьютера, пошла на свет крыльца. Там солнце, там лето, там жизнь. И нет изрыгаемой пыли из давно не чищенного кондиционера.

Но что охлаждённый воздух? Внутри неё самой лишь холод. Мёрзнет даже в рубашке с рукавами. Юбка ниже колен. Зачем она вообще её одела?

Девушка вдруг поняла, что стоит возле «Феди». Рядом курит мужчина, стоя к ней спиной. Такой комплимент не обронит, не заметит её взгляда потухшего. Да ей и не надо. Старый автомобиль моргнул фарами, обозначая действие сигнализации. Хозяйка открыла дверь, собиралась уже залезть внутрь, но тут сзади толкнули.

Хозяйка упала в салон. Дёрнулась, повернулась, собираясь вцепиться когтями в лицо. Память о прошлом похищении ещё жива. Хоть и постановочное, но хрена с два она кому ещё когда позволит!

Повернулась и замерла.

Тень же, пропихнув её на соседнее сиденье, сел на место водителя. Поморщился, погладив старый руль и потёртый лейбл.

– Что за говно? На чём ты ездишь?

– Д… Дарк? – выдавила из себя Соня.

– Хуярк! – резко выпалил он и рассмеялся, заметив её растерянный взгляд. Добавил помягче. – Как дела?

– Дела? – протянула Соня, устроившись на сиденье получше, ловко выползая из позы подчинённой. – Какие ещё дела? Ты…тут? А как же… ну… не боишься?

– Тут, – ответил Тень, вздохнув. Забрал у неё ключ, вставил в замок зажигания. – Чего мне бояться? Людей?

Завёл с трудом. Поморщился. Двигатель на последнем издыхании.

– Ебучий-случай. У тебя на счету миллионы, а ты… на этом катаешься? В мире машин уже больше, чем людей. Неужели твоя – это именно эта?! Ведро с болтами под европейский манер.

– Но это же твои миллионы, – поправила робко Соня, пристёгиваясь. – И не обижай Федю. Он хороший, просто болеет. Кашляет, вот. Может это пройдёт?

Тень снял очки, присмотревшись, прицокнул.

– Само не придёт. Таких лошадей раньше пристреливали. А ты… Почему ты оделась как бабушка?

– Ну… работа же.

Тень убрал с парковки, дал по газам с места. Но автомобиль заглох. Рассмеявшись от души, водитель снова завёл его и покатил по городу уже не так быстро набирая скорость.

– Работа? – удивился мужчина. – Ты ещё и работаешь? Ты совсем отбитая? Работать можно только там, где нужна информация.

– Ну, я и собираю информацию, – выдавила из себя Соня неуверенно.

– Что ты собралась вытягивать в этом ссаном офисе? Что я там получу для Белого дневника? Или Зелёного? Не говоря уже о… Чёрном.

Соня прочистила горло, что вдруг пересохло. обозначилась деталь, что мужчина курил.

«Но Дарк не курит»! – мелькнуло в голове яркой вывеской с подсветкой.

И глядя, как автомобиль покидает город, отправляясь к горам, она заметила:

– Ну, предположим, сегодня у меня куча денег, но вдруг ты завтра разочаруешься и заберёшь все? Что тогда? Мне семью кормить! Я в эти истории про Золушек не верю. Работать надо.

– Какую нахуй семью?! – почти закричал Тень, разогнавшись по трассе до максимума для старой развалюхи. Отчего корпус затрясся, и что-то било и скрежетало повсюду в салоне и под капотом. – Повторяю, у тебя миллионы на счету. Зелёного цвета. Дарк… щедр к вам всем.

– Дарк? – уцепилась и за эту оговорку. – А ты… кто?

Стало страшно. Но, интересно. С психами всегда так. Нестандартное мышление.

«Брат-близнец у него что ли? Как-то и забыла уже про все эти игры с кровью в особняке. Как в прошлой жизни было».

– Соня… слушай меня внимательно, – сказал он вдруг.

– Слушаю, – ответила она, действительно превратившись в слух.

«Ёбаный триллер резко ворвался в мою жизнь. С другой стороны, нехрен было умолять о новой жизни небеса. Допизделась».

– Как дела со списком?

– Не… очень, – призналась рыжая, прикидывая что может схватить из бардачка, если дело примет серьёзный оборот.

«Пырнуть его в ногу ручкой? Ручка в сумочке. Сумочка… сука! Забыла на работе»!

– Сколько? – спросил он.

– Семнадцатый делаю.

– Что-о-о? – протянул он. – Почему так долго?

– Потому что… работаю, – повторила Соня, глядя словно на образ человека, которого давно знала. Но совершенно другого человека. Он ругался, злился, и вёл себя совсем не так, как привыкла. Ещё и вёз куда-то в горы, за город.

«Почему он так себя ведёт? Что это за болезнь? Всё как в плохом сюжете про маньяков и жертв, которые ни о чём не догадываются, пока нож или хуй не увидят.

– Хочешь скошу тебе половину пунктов, если выполнишь один?

– Какой? – спросила она и автомобиль резко остановился в кармане у ущелья.

Соня знала, что туристы здесь часто делали селфи на фоне ущелий. Или влюблённые снимали закаты. Зожники снимали рассветы, поднимаясь по серпантину с палками для скандинавской ходьбы.

– Движение – жизнь. Спорт – здоровье. Да? – посмотрел на неё водитель. – Или до первых стёртых коленей и вставных зубов?

– Зубы у меня пока свои… берегу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тень отстегнулся и молча достал из кармана пиджака презерватив. Но едва Сонины зрачки расширились от удивления, покачал головой.

– Нет, это не то, что ты подумала.

– А что мне думать? Ты намекнул на зубы.

Он вздохнул, поставил ручник и разорвав зубами упаковку, натянул презерватив прямо на ручку автомобиля.

– Давай скажу конкретно, без намёков. Трахни свою машину, – заявил он и добавил. – Федя, да? Ну раз дала этому корыту имя, привязалась, дай ему и по старой дружбе. Страшное старое уёбище тоже хочет секса. Твое же, родное, да? Тогда давай, действуй. Докажи, что любить можно всех. Ну или дай ему из сострадания. Федя и рад будет. Будь Федя человеком, такой бы даже в тридцатилетнем возрасте ходил пару раз в неделю в гости к старушке и радовал её, радовал. Потому что полезный Федя, и для здоровья надо обоим. Да, Соня? Миру нужен Федя. Человек-дела для одной, герантофил для других. Давай вытрахаем эти мысли и подумаем о великом.

Соня посмотрела на презерватив, провела пальцем по ручке. Но не ощутила и капли возбуждения. Мысль о том, что раздвинет ноги, зависнет над сиденьями и засунет в себя старую, шершавую, грязную ручку, не радовала.

– Нет, – решительно заявила она. – Я не хочу.

Тень усмехнулся, поставил на нейтралку и вытащил ключ из зажигания. Затем вышел, обошёл машину и открыл её дверь.

– Выходи.

Едва она выставила ногу под солнце, ожидая руку, чтобы галантно вылезти, а может даже показать, что под юбкой ничего нет, как он подхватил под локоть, дёрнул на себя грубо, а затем прижал к двери, уперев локтем в горло.

– Вот именно! – вскричал Тень. – Эту машину не хочется трахнуть! Не встаёт! Ни на миллиметр! Ни у меня, ни у тебя, ни… у кого! В ней нет секса. И вся твоя сексуальность просто умирает, когда садишься в этот салон. Тем более, это просто не безопасно. Старому место на свалке. Миру не нужен Федя, блядь! Он нужен только развратной старухе, которой о другом мире давно пора думать, а не норку чесать! Очнись, Соня!

В её глазах вновь стоял ужас. Он проникал в неё, пока уходил кислород из лёгких.

Но тут Тень усмехнулся, взял её за руку и вручил ключи в ладонь.

– Держи. Поплачь, если надо. Затем прости этому корыту всё и кати домой. Ошибся в тебе Дарк… распускать вас пора.

С тем собеседник пошёл пешком в сторону дороги.

– Ты не Дарк! Это точно, – крикнула Соня, потирая горло. – Но кто ты?

– Тень, – не стал скрывать антагонист создателя сексты.

– Его тень?

– Нет, просто Тень.

– Что это значит? Ты убийца? – спросила Соня. – Тот, кто мэра пришил?

– Чистильщик скорее, – ответил он и замер.

Затем повернулся. Соня застыла, побледнев.

«Уж лучше ушёл бы».

Но он снова пошёл к ней, заявляя с ходу:

– Всех подряд не убиваю. Только гниль. Мэр давно снюхал больше собственного веса. Но ты даже не представляешь сколько он душ загубил. Он – убийца. Истинный.

– Но… почему сразу убивать? Можно было же посадить?

– Закон, да? – усмехнулся Тень. – Нет, для тех, кому кокс поставляют через порт напрямую килограммами, закон не писан. Это пометка «боярин» в царстве крепостных. Для таких всё – другое. Законы, жизнь… а вот смерть такая же. И я этим воспользовался.

– Где Дарк? – обронила устало Соня и присела, прислонившись спиной к авто. – Где он?

Брови тени сошлись на переносице:

– Что ты вообще знаешь о Дарке?

– Кто он? Ну… сексолог, массажист, творец…

– Хуец! – оборвал Тень зло и пнул колесо.

После чего снова пошёл обратно к дороге.

«Экспрессивный какой-то, неуравновешенный. Совсем не Дарк», – подумала Соня и поднялась.

Девушка взвесила в руке потёртый ключ со старым брелоком со слоником. Выцветший азиатский сувенир. Одна из подруг привезла, вернувшись из очередного путешествия.

Такова жизнь. Кто-то путешествует, кто-то пашет всю жизнь.

Почему пашет именно она?

Соня подкинула ключи на ладони. Повернулась к ущелью и вдруг швырнула ключи прямо с обрыва. После чего подошла к Феде сзади и принялась толкать его плечом, не говоря ни слова.

Тень снова застыл, сначала слушая её попытки. А затем повернувшись, сказал:

– Ну… похоже ты не так уж и безнадёжна.

После чего подошёл и навалился плечом. Автомобиль сразу покатился к обрыву. Оба упёрлись в задний бампер. И от всей души толкнули колымагу.

Соня, глядя как улетает её зарплата за пять лет когда-то взятого и отработанного кредита, даже не сразу остановилась. Упала у самого обрыва. Разбила коленку. После чего заплакала, сжавшись в маленький пыльный комочек. Без машины, сумочки с документами и телефоном, у обрыва. Что дальше то?

– Ну чего ревёшь? – подошёл к ней Тень, подхватил подорожник, плюнул, смахивая пыль, затем растёр и прислонил к коленке.

Она подняла голову к нему. Призналась, выпалив как на исповеди:

– Мне нужен Дарк. Позови его. Где он… там у тебя?

Тень присел рядом прямо на зад, как кот. Обхватил её ноги, коснулся губами коленок.

– Дарк – не панацея. Нихрена бы у него без меня не получилось.

– Почему?

– Потому что не смог переспать ради карьеры.

– Неужели это так важно?

– Когда отказываешь трети клиенткам в особых услугах, важно. Ведь они – важные. И некоторые просто не понимают отказа. «Бояре», помнишь? А многие ходили… ради этого. Понимаешь? Не всем хочется только поговорить.

– Женщине важно знать, что её хотят, – добавила Соня.

– Да, хотя бы на последнем сеансе, когда приходит пьяненькая и готова на всё, – ответил он и тоже рассказал, как есть. – Придумывая истории о переезде или что уезжает навсегда в командировку, за бугор или к чёрту на кулички, она точно не хочет слышать «не могу, я женат». Она хочет вытрахать из себя все заботы и проблемы и уйти, обещая себе больше никогда не приходит в тот же кабинет… но придёт на следующий квартал.

Соня приподняла бровь.

– И тогда появился ты?

– Я снимал у него этот блок, – объяснил Тень. – Но что женщины? Психика Дарка скорее пострадала, когда его домогались мужчины. Категория властных. Понимаешь? Тем, кому нельзя отказать.

– А ты…

– А я тоже отказал. Но так, чтобы запомнили. То есть… дышать они уже не могут. А те, что сами решили прогнуться, спасая свои никчёмные жизни, оказались весьма полезными исполнителями. Так и начали завязываться связи, – ответил Тень и снял очки, снова разглядывая Соню. – Через секс и кровь, всё постигается, моя дорогая. Весь этот ёбаный мир держится на связах, которые ебут в рот все заветы, совесть и здравый смысл. Потому что бояре живы, а вместе с ними живо и прошлое крепостничество. Мир развит технически, но в голове ещё сущее Средневековье.

Соня откинула голову назад, развалившись над обрывом. Тут жизнь ощущается как-то иначе, честнее. И тем больше хочется жить, чем меньше расстояние до обрыва.

– Так ты фанатик!

– Чистильщик, – поправил Тень. – Клетка, что убивает опухоль, пока не пришёл пиздец всему организму. Поэтому мне очень важно, чтобы вы, мои клетки-помощники, работали по полной. А Дарк как очнётся, получит результаты для своих трудов.

Тень кивнул и добавил:

– Зарабатывать у него на творчестве всё же неплохо получается… повторяя мои истории, словно сам придумал. Но он берёт лишь готовое. Всё отгадывается в подсознании. Бедолага даже решил, что ты его вылечишь.

Соня вдруг рассмеялась:

– Я?

– Ты… Его муза. Но мне ваши сопли ни к чему. Мне не нужные «зелёные истории», мне нужны данные Чёрного дневника. Так что, если можешь, добавляй хотя бы контакты в Белый. Всем будет проще, Сонь.

Тень поднялся, подал руку. Подумав, протянула. Рывком поднял. Сильный, крепкий. Отлично сложен.

Отряхнулись. По отдельности. Попутно напросилась, чтобы по заду пошлёпал, от пыли и грязи отряхивая её персонально. Сделал молча.

Сам спиной отказался поворачиваться. Затем пошли вниз по серпантину.

Но идти далеко не пришлось. Одна машина проехала вперёд, а встречная машина вдруг резко включила мигалку и люди в камуфляжной форме посыпали из микроавтобуса.

– Вот же сука чернявая, не может держать язык за зубами, – обронил Тень и передал Соне очки. – Подержи.

Автоматчики обступили, заламывая ему руки, чтобы упереть лицом в асфальт. На саму Соню смотрело только одно дуло из трёх.

– Стоять! Руки за голову!

Рыжая в панике подняла руки, рефлекторно надев очки на себя, чтобы освободить ладони. Поджилки тряслись. Горло пересохло так, что не сглотнуть.

Мелькнул свет. По ушам ударило, и Соня совсем не слышала возню рядом с ней.

А когда звуки вернулись и очки кто-то снял, с удивлением обнаружила блондинку рядом. Трое автоматчиков валялись на земле, разоружённые. Три же автомата валялась рядом, но без рожков.

Марина в строгой форме, глядя вслед её угнанной машине, бормотала:

– Ну что за пиздец? Что теперь, план-перехват объявлять по старой памяти? – тут она повернулась к Соне, и как будто только увидела, спросила строго. – Хули ты тут делаешь, рыжая? В сообщники подалась?

– Я… машину продавала.

– Продала?

– Да, но… Не очень вышло, – ответила Соня и опустила руки, осмотрелась.

Адреналина под завязку. Состояние между обоссаться и кончить от одного прикосновения.

– Это корыто тоже надо продать, Коля, – кивнула в сторону микроавтобуса полковник прокуратуры, что первый рабочий день посвящала переезду из кабинета в кабинет и была застигнута в процессе передачи полномочий.

Николай, застонав, поднялся, щупая челюсть. Пистолет из кобуры Тень у него не извлекал за неимением времени, поэтому досталось рассчитанным в нокаут предводителю группы захвата.

– Ща нагоним.

– Кого ты нагонишь? – удивилась Марина. – Нужен тебе этот головняк под конец месяца? Совсем не помнишь, что говорила тебе. Проебались, мальчики. Признаём, легче будет. Всё, успокоились.

– А как же…

– Сама доделаю! На новом месте.

– Но…

– Коля, заткнись нахуй! – повысила голос Марина.

– Есть заткнуться нахуй, – поник новый начальник отдела.

Приобняв за плечи Госпожу, Марина повела её вниз по дороге.

Соня моргнула. Но увиденная картинка не растаяла. Двое мужиков в комбезах по-прежнему ползали, свернувшись калачиком, видимо от удара под дых. Ещё один лежал без движения. А по серпантину вниз мчалась одна из встречных в пути машин – Маринина. И что-то подсказывало Соне, что в опустевшем микроавтобусе ключей больше нет. Улетели в пропасть.

– Хорош, сука. Свето-шумовую применил, – обронила с едва скрываемым восторгом Марина, вызывая такси. – Где только служил? Нихрена ни одной записи нет. Родился, отучился, всё… миллионер. И плавно движется к списку Форбс.

Соня прикрыла от ужаса рот. Но не цифры её испугали, а взгляд на обездвиженное тело на земле. Но Марина ещё раньше пощупала пульс, успокоила:

– Не, жив. Не переживай. По сонной задел. Массажист, сука. Восточник. Спецура.

– Что теперь будет? – спросила рыжая в лёгкой тревоге.

– Что? Незачёт по общефизической. Жалобу отделу, ай-ай-ай и забыли, – усмехнулась Марина, снова подхватила Соню под руку и повела вниз. – Идём, такси вызовем. Какой-тут адрес вообще?

Соня пожала плечами.

– Эм… Пригорок?

– Хотела же просто встретить, поговорить с ним.

– Зачем?

– Так поговорить с ним хотят и чины высшие. Чтобы в город вложился. А он… нервный. Шуток не понимает?

– Шуток, блядь? – психанула Соня, сбросив руку. – Вы зачем его пугаете! Он же на всю голову отбитый.

Марина рассмеялась в голос, с эхом по округе забавно получилось.

– Ну, Дарк всегда имел особое чувство юмора. Помню мне в жопу швабру запихал… А мне, дуре, даже понравилось.

– Это не Дарк! – выкрикнула Соня. – Это Тень!

– Тень… Ебануться – кости мнутся, – ударила кулаком по ладони Марина. – И совпало и нет одновременно.

Соня хмыкнула. Марина подняла телефон к уху:

– Ало, такси? Заберите нас отсюда, – тем временем произнесла подруга. – Да я ебу какой адрес?.. Мы помашем.

Обе рассмеялась в голос.

Отпустило.

Глава 32 - Шопа

Соня поняла, что половина комплексов из неё утекла, как прошлогодний снег по весне в ручей, когда спокойно зашла в торговый центр в подранных колготках, глядя прямо глаза в глаза первому встречному.

Охранник на входе только рот приоткрыл, воздуха набрал, но так и не решился что-то сказать. Если дама идёт со взлохмаченной причёской с репейником в волосах, прихрамывая, и не сворачивает, лучше на её пути не стоять... Тем более, когда блондинка в форме позади машет удостоверением из такси и делает знак – убраться с дороги.

Острое зрение охраннику полезнее, чем прыткий ум, чтобы кроссворды гадать. Не практичнее, но полезнее. Умные в школах на проходной сменку проверяют. Полезные – стоят по ТЦ и не отсвечивают. Потому бодигард в дешёвом пиджаке шагнул в сторону, уткнулся в телефон и сделал вид, что он лишь предмет интерьера. Даже в рацию не буркнул.

Пока Марина погнала такси дальше, рыжая бестия, лишённая автомобиля, поднялась по эскалатору на третий этаж. Купив кофе у стойки молодого баристы, задумалась. Пока парень колдовал над напитком, так глаза косил, засмотревшись на её внешний вид, что облился кипятком. Запрыгал на месте, баюкая руку. Но кофе подал что надо. Мужского, не среднего рода.

Энергия нужна, чтобы в себя прийти и на работу вернуться. Опаздывает уже на полчаса. Шеф шкуру снимет… Но кофе горячий. И вместо того, чтобы поторопиться, обжигая губы, как делала это обычно в последние годы, Соня достала из сумочки любимый листик. Неторопливо вчиталась в любимые пункты, присев на стул в уголке. Жизнь в моментах!

Если Дарк где-то рядом, а Тень ещё ближе, надо трудиться по основному фронту. Остальное – приложится. Или так, или зря она свою машину в обрыв спихнула. Мужу рассказать – у виска покрутит. Подруги не поймут. Мать осудит, отец за сердце схватится. Причём никто из них не добавил на покупку ни рубля. Просто так сочувствие проявят.

Таковы люди.

Но листик не осудит. Топ-50 подтолкнёт к обновлению. Вот она – попытка уйти от тяжёлого прошлого в лёгкое настоящее, где не надо обжигать горло горячим, чтобы колготки новые купить после форс-мажора.

Пункт 18

звучал так.

«

Ты слышала о режиме «24 на 7»? Это не только режим жизни любого человека, что пытается выжить при капитализме, но и режим лайфстайла в БДСМ… для тех, кто всегда в Теме.

Это хард-уровень ролевой игры для тех, кто, либо обеспечен настолько, что уже не думает о деньгах, и может себе позволить игру без перерыва нижним-нижней, обеспечивая своего господина-госпожу. Либо для тех, кто существует за счёт этой игры с позиции сабмиссива, когда за все покупки, проживание и содержание отвечает верх на определённый период.

Сегодня ты поиграешь в лайфстайл и заведёшь раба на сутки. Учти, тебе не обязательно всегда быть при своём добровольном рабе. Достаточно придумать задание, которое он-она будет выполнять хотя бы часть этого времени. А в целом я хочу, чтобы ты как опытная госпожа опробовала эту функцию власти.

И да, ты должна найти НОВОГО раба. Не переделывать его из старых знакомых или прошлых встреч. Если на сессии ты домина час-полтора. То лайфстайл дело круглосуточное, но… остальные двадцать два часа в сутки раб может заниматься тем, что ТЫ ему поручишь. Остаётся лишь следить за ним: периодический контроль выполнения заданий, ходит с тобой за покупками, решает проблемы, а не создаёт. Он – твой водитель, твой телохранитель… ты хоть понимаешь НАСКОЛЬКО это мощное оружие в твоих руках?

Весь вопрос лишь в том – хочешь ли ты им вооружиться и научиться стрелять или нет. Заводи раба, Соня. Не раздумывай. Пробный вариант на двадцать четыре часа… время пошло».

Соня едва не захлебнулась. Закашлялась.

«Ё-мае! Это звучит дико для меня! Ты что там, с ума рехнулся, что ли? Какой ещё раб? Какой 24 на 7? Я же… рыжая дура в порванных колготках».

Но подлый листик не ответил на осуждения в голове. Только сложился аккуратно в сумочку. А затем ручки сложились на коленках, как у примерной ученицы в школе.

Но она давно не была ученицей. Знаний в ней скопилось на целый ВУЗ. Хоть курсы трахологии вели. Они же должны зачитываться с кафедры высшей сексологии, где она точно будет без трусиков.

«И лучше бы кто-нибудь сидел под тумбой. А то что за сексизм? Мужикам значит можно минеты от практиканток получать, а женщинам никто даже самую маленькую кунечку на людях не сделает за пару-другую анонимно? Рабы должны быть выносливее батареек и аккумуляторах на вибраторах и вибро-яичках».

Соня нахмурилась, взяла телефон и на всякий случай погуглила, кто такой «раб» в БДСМ. Картинки на подбор показательны. Вот тебе ошейники, вот хлысты, а вот…

«Как это в него только влезло? Жесть и чудеса человеческой жопы! Неужели люди на это идут? Это точно не моё»! – подумала Соня и посмотрела на баристу, что буквально пялился на неё. И лишь когда она начала пялиться в ответ, убрал глаза, сделав вид, что протирает стойку.

«Нет, ну такой-то отлижет по первому приказу. Только пальчиком помани. Прыщи, знаете ли говорят о многом. И стёрты ладони. Эх, молодость».

Соня ухмыльнулась, подошла к стойке и поставила недопитый кофе на стойку.

– Хуйню, конечно, приготовил. Придётся зализать свою вину.

Его щёки покраснели так быстро, как уже встал на колени в мечтах и сделал всё, как сказала. Но вслух произнёс лишь смущённое?

– Что, простите?

– Наказывать, говорю, тебя буду, – заявила Соня и решительно добавила. – Сегодня.

Он открыл и закрыл рот. Поморгал.

– Я пойду, переоденусь, – решительным голосом, не терпящим возражений, добавила она, пока в себя не пришёл. – Вернусь и решу достоин ты моего наказания или нет. Дождись меня.

Она сознательно не платила за кофе. Парень сейчас не в том состоянии, чтобы бежать за ней и чего-то требовать. А она не в том состоянии, чтобы решительно давать отпор. Ведь выглядит как проститутка, которую дальнобойщик выкинул на обочину. Но именно поэтому они – равны. У него нет опыта. У неё хромает внешний вид. Один-один. Бой честный.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Для победы нужна эффектность. Потому Соня сняла туфли и глядя ему в глаза, выбросила их урну. Затем целенаправленно двинулась в бутик модной одежды, стараясь не показывать грязных пяток.

Осуждение в глазах молодой продавщицы на входе сменилось пониманием в глазах той, что постарше, поопытнее. Пихнула молодую, и поздоровалась первой. А дальше пошла цепная реакция.

– Здравствуйте, вам что-то подсказать?

– Девочки, у меня полная жопа, – призналась Соня. – Был тяжёлый день. Потеряла всю эффектность на поворотах. Но фея-крестная оказалась не такой дурой и оставила мне волшебную палочку. Так что мне вот это всё… – тут она достала из сумочки золотую карточку и поводила по себе, как будто пытаясь преобразовать с помощью волшебства банкнот на счету пыльную одежду и босые ноги в платье и удобную обувь – … надо срочно поменять на топовый вечерний наряд. Займитесь мной, – заявила Соня и оставив карточку на кассе, ушла в раздевалку.

Ходить выбирать сил уже нет. Сесть бы на стул, разорвать колготки и дать коже подышать. Нет никаких проблем войти в магазин и с ходу расставить акценты. У продавщиц есть работа, и от того, как они её делают, зависит их выручка. Так что вряд ли их можно напугать чёрными следками на колготках или запахом пота с подмышек рубашки.

Соня, стягивая одежду, поняла, что мечтает о душе. Но блаженное ощущение прохлады на коже от кондиционеров тоже сойдёт. Одежда быстро превратилась в мусор под ногами. А перед глазами стали возникать руки с вешалками, платьями, юбками, коробки с обувью.

Девушка только успевала застёгивать-расстёгивать, надевать, одевать, обуваться. Много глаголов, жизнь-действие, но время словно отступило. А с ним и усталость. А когда образ был завершён и на неё в зеркало стала смотреть принцесса перед ночным балом, у раздевалки выросло подозрительно-много пакетов и коробок. А вешалками вся раздевалка обвешана.

И тут Соня поняла, что ей ни за что не унести это всё. По три пакета в руке ещё куда не шло, но четыре – уже перебор.

Расплатившись за покупки и получив в ответ самую счастливую пару улыбок продавщиц на свете, что сделали несколько месячных выручек с одного посетителя, Соня подняла палец и заявила, как старым подругам:

– Так, девочки, мне кажется чего-то не хватает. Я… сейчас.

Оставив все пакеты на кассе, Соня вышла в коридор. И продефилировала до баристы. Если от него она шла как хромая кобыла, то к нему плыла уже лодочка, грациозно покачивая бёдрами. Даже репейник из волос достала.

– Дождался? Умница, – сказала она баристе и протянула карточку, после чего ввела цифру для чаевых, составляющую месячную зарплату.

– Это…мне? – удивился парень, несколько округлив глаза.

– Ну, кофевар из тебя не вышел, только кофемес, – вздохнула Соня. – Но мне как раз нужен носильщик. Выносливый парень с особой привилегией… Пойдёшь?

– Я… работаю до вечера, – сказал парень с таким тяжёлым вздохом, что нельзя подделать всю глубину разочарования.

Его интриговали слова типа «особый», «привилегии» и «мне нужен». Они были как теги, которые вели его к мамочке его мечты. Той, которой действительно нужны его гормоны. Взамен на сущую мелочёвку.

– Так, Малой… а ты можешь быть моим Малым, – сказала тихо Соня, понизив голос. – Решения всего два. Или ты идёшь со мной сейчас, или я найду другого. Более решительного.

Он посмотрел на неё глазами, полными слёз. Но чек перед глазами не врал. Она существует!

– Но мне за учёбу… платить, – сипло выдавил смущённый парень.

– Я оплачу её за год, – в ответ легко улыбнулась Соня, предвосхищая победу. – Идёт?

– Идёт, – засиял парень, и в мгновение ока сорвав с себя фартук с нелепым котиком и чашкой в руке, вышел из-за стойки.

– Ну, пойдём, – обронила тихо Соня, и зашагала обратно в бутик.

Большинство проблем человечества решаются банкнотами с большими цифрами. Почти всё остальное – домыслы. Будь иначе, две новые подруги не стояли бы возле её сумок и не встречали в бутике чашкой чая свою лучшую покупательницу за последние годы.

Но Соне этого было сегодня мало. Она была на коне. И конь этот буквально шёл рядом, поддерживаемый под узду.

– Ну… а теперь привилегии, – заявила рыжая бестия и спокойно завела его под руку в раздевалку, задвинула шторку.

Положив один пальчик на плечо подопечному, она в какое-то мгновение поставила на колени. Усилия не больше, чем придавить комара. А его ноги словно состояли из желе. Если в нём и были какие-то пружинки, то он ловко распознал её посыл, и они сжались.

Парень просто оказался у стула. А она раздвинула ноги, оттянула резинку новых красивых трусиков с ажурным рисунком в районе лобка и поманила пальчиком.

Он как тренированный пёс бросился выполнять заученную команду хозяина. Дыхание перехватило. И Соня впервые в жизни не позволяла себе думать насчёт свежести между ног после долгой прогулки. Раб не в праве выбирать. Раб может лишь выполнять.

Не сдерживая себя, она застонала под неистовым напором языка озабоченного студента. Продавщицы у входа переглянулись. Младшая открыла рот, но старшая показала ей кулак, кивнув на гору покупок.

– Тяжёлый день, забыла?

Младшая кивнула и стала на входе в бутик, перекрывая проход под различными предлогами.

Лучшим клиентам лучшие привилегии.

Соня же, поймав первый оргазм чисто на ощущениях, расползлась по стулу, закинула ногу на плечо новому знакомому и уже неторопливо начала обдумывать ситуацию, пока язык работал и ожидала следующего.

«Так, ну на работу я уже опоздала. Значит, пора делать новую причёску и эти ногти точно никуда не годятся. Малой старательный. Малой подождёт у салона. Пришло время заняться собой как следует».

Охранник присвистнул, когда остановил взгляд на эффектной рыжей красотке, спускающейся через несколько часов по эскалатору. Так свободно могла улыбаться лишь по-настоящему независимая женщина.

Вспотевший парнишка-носильщик, что плёлся следом с красными щеками был ей к лицу. Оставалось лишь придумать, чем они займутся остальные двадцать часов, чтобы вычеркнуть пункт.

Соня улыбнулась таксисту, что не только вышел с водительского, но и галантно открыл ей дверь.

«За этим дело не встанет… Лишь бы стояло всё остальное».

Глава 33 - Жёлтый – цвет успеха

Жизнь полна контрастов. Пока душе хочется любви, тело принуждает пописать. Поэтому едва Марина высадила Соню из такси, чтобы та приходила в себя, шляясь по магазинам, таксист уже гнал по бульвару в поисках клозета, в который можно зайти и не упасть в обморок от запахов.

«Что-то с общественными сортирами было в стране не так. Возможно, дело в людях. Может, в системе. Но суть тех и других мало изменилась с конца девятнадцатого века, когда посрать выходили в поле, а поссать за угол. Так проще и безопаснее, чем в особое место, что никогда чистотой не отличалось».

Раздумывая над этим, Марина сама ощущала, как разрывается мочевой пузырь и уже готова была припустить струйку, но хорошо знакомый автомобиль сбил мысль о потребностях организма.

Припаркованный под «парковка запрещена», он явно нарывался на эвакуатор.

«Суть понятна. Тень хотел, чтобы его заметили, сдали на стоянку, где она смогла бы его забрать».

– О, тормози! – сказала полковница. – Я тут выйду!

Она и не выскочила, но выпрыгнула из салона. Одно дело юбкой светить на радость прохожим, и другое без трусиков щеголять, когда плотина вот-вот прорвётся.

Марина подошла к автомобилю, погладила дверь.

«Вряд ли внутри растяжка».

Напротив, видно ключи в зажигании.

«Выходит, Тень домчался на угнанном автомобиле до центра города и бросил его на бульваре. Место людное, по пути. Разве что окно не открыл. Да и ликвидировать меня смысла нет».

Марина нахмурилась.

«Одно дело дополнять Дарка, и другое – противостоять ему, убирая его людей. Два сознания в одном теле друг другу вредить так явно не будут. Иначе бы один просто задушил другого в момент доминирования».

Но что толку обдумывать шизоидов и параноиков? Благо Марина не разбиралась толком ни в одних, ни в других. Низ живота горел.

«Вот это дело»!

В этот момент она поняла, что больше терпеть не в состоянии. Зашарила в салоне в поисках тары.

«Ни бутылки тебе, ни стаканчика. Зачем только повыкидывала весь бардак? Чистота никогда до добра не доводит. От полной чистоты всегда одни проблемы», – прикинула Марина.

Шаря в поисках того, что можно наполнить, она, однако, нащупала телефон под сиденьем. Он был не знаком. И включился без блока.

– Понятно, спецсвязь, – буркнула девушка в форме.

Снизу закапало. Терпеть больше нельзя.

Открыв дверь, присела прямо у автомобиля. По асфальту побежал жёлтый ручеёк. Пальцы зашарили в контактах. Привычка сидеть на унитазе и шарить в гаджетах взяла своё.

Пустота внутри телефона не особо удивила.

– Девушка, ну чего же ты делаешь? – донеслось сбоку.

По ту сторону двери видно только её голову. Без служебного головного убора.

«Походу в салоне упала, пока наклонялась».

– Писаю, – ответила блондинка, не прекращая процесс. – А ты любишь наблюдать, смотрю? Ну раз мы уже на «ты», тогда подходи поближе, познакомимся.

– Я, вообще-то, эвакуаторщик. И твоя машина остановилась в неположенном месте. Ты бы ещё под кирпич поссать заехала.

– А я, вообще-то, как раз отрабатываю ориентировку по эвакуаторщикам, – спокойно ответила Марина, и уронив последнюю капельку, поднялась по весь рост.

Сразу стала видна форма. И удивление на лице служителя чистоты дорог.

– Если честно, то ты смелый. И… смело подходишь под описание. Доставай документы. Или я достаю ствол.

Работник «чистки дорог» только рот открыл, но в этот момент зазвонил таинственный телефон. Марина просто показала рукой знак исчезнуть.

Чем эвакуаторщик тут же и воспользовался.

– Дарк? – обронила Марина, сев в салон на раскалённое от солнца сиденье.

Жопа горит, но жить можно.

Провернула ключ. Автомобиль легко завёлся.

– А ты с яйцами, как посмотрю, – добавила она. – Или чудит Тень, а Дарк сидит внутри тебя в небольшом ахуе?

– Ты тоже бой-баба, – ответил хорошо знакомый голос. – Марин… Машину, в общем, вернул. Отпечатки не стираю. Ситуация у тебя на контроле, разберёшься.

– О, это явно не Дарк, – тут же заметила полковница. – Итак, Тень, значит?

– Закрой рот, ментовка, и слушай внимательно. Что твоя кодла от меня хочет?

«Суровый», – прикинула Марина и выдала:

– Понять тебя.

– Ты сама то меня сможешь понять?

– Да мне как бы похуй в целом, – вздохнула Марина, подкрашивая губы в зеркале заднего вида. – Но ребятам интересно. Не зря меня в кабинет побольше запихали. Буду проводником твоих идей. Если Дарка обижать не будешь. Он всё-таки меня и повысил.

– Он? Не занимайся самообманом, – донёс динамик и тут же добавил. – Дарк за своих не просит без крайней необходимости. Лучше скажи зачем я им? Ситуацию в городе вроде сгладили мои люди. Так откуда новый интерес?

– Ты крупный бизнесмен, ответственный налогоплательщик в казну города и в целом по области показатели бюджета вытягиваешь.

– И что?

– Как что? Ты – потенциально крупнейший инвестор. Новый мэр на чай зовёт.

– Новый Залупов? Или как там его?

– На этот раз Головин.

– Вот уж действительно хрен редьки не слаще.

– Это не важно. Важно, что губернатор кивает в такт, – добавила Марина. – Не хочешь со мной прокатиться? Под мою ответственность.

– Если мы куда-то и поедем, то точно не на твоей тарантайке, – рассмеялся Тень.

– Ты не оригинален в этом вопросе, – вздохнула Марина, которой всегда было чуждо гнаться за статусом. – Генерал на новом месте меня уже зачмырил, что моя развалюха весь вид линеек класса «люкс» и «премиум» портит у здания. Свою хотел подарить, но я сказала, что без секса не возьму. А он дурак, намёка не понял. Или решил отложить до важного момента.

– Вот и я о чём… выходи, неподкупная.

Марина послушно заглушила автомобиль, подхватила пилотку и покинула салон, где воняло так, как будто кто-то нассал рядом.

«Ну что за город»?

Жёлтый Порше 911 притормозил рядом. Дверь открылась. Человек в чёрных очках за рулём махнул в два движения кистью, как анимированный смайлик.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Садись.

– Куда мы? – спокойно села на пассажирское сиденье Марина, припоминая, что ещё не сдала служебный пистолет под расписку, а ещё есть телефон в сумочке с тревожной кнопкой.

– Доедем до ближайшего дилера в автосалон и пересядешь за руль, – ответил Тень. – Этот жёлтый друг теперь твой. Мне верно послужил. Тебе постарается тоже.

Марина приподняла брови:

– Я думала, если ты что-то и подаришь ячейке помимо бабла, то начнёшь с рыжей любимицы.

Тень хмыкнул и добавил скорости.

Мотор зарычал, Марину вдавило в сиденье.

– А ты думаешь зачем я еду в салон за новой моделью? У старшей госпожи машина должна быть немного поновее.

– А мне, значит, достаётся проверенная классика? – хмыкнула теперь уже Марина. – А как же Полина? Ей отечественную разработку за недостойное поведение?

– Полина… почти разжалована. За шаг до падения. Этой структуре нужны перемены, Марин. Единственная ячейка, которая не работает как следует, – обронил Тень, не вдаваясь в подробности.

Марина почесала переносицу, прикинула:

– И… с чего начнём?

– С выборов, конечно. Если Дарку так дорог этот город, то зачем нам ставленники из столицы? Или ты думала, я пойду с ними на диалог? А с кем разговаривать? С сыном отца-владельца крупнейшего завода, что в стране и пяти лет не прожил? Или с лоббистом газовых интересов, который так удобно управляет трубой из Голландии? К ним не применимо само понятие «наши».

Марина приоткрыла рот, но прикусила язычок. Можно сыпать вопросами, а можно просто приехать на новое место работы в новом автомобиле.

Придёт время – сам расскажет.

– Вот и умница, – добавил Тень, припарковал автомобиль у входа и заглушив мотор, протянул ключи со словами. – Очень надеюсь, что когда сяду сюда в следующий раз, салон как следует будет пахнуть сексом… документы в бардачке. Вопросы?

– Только один, – принимая ключ, заметила блондинка. – Кого ты собрался выдвигать на выборы?

– Даня неплохо смотрится в пиджачке, – улыбнулся Тень, и вылез из салона.

Ещё не закрыв дверь, добавил.

– И что за сексизм в приоритетах? Второй точно должна быть женщина… которая любит свой город.

* * *

Вечер Сони оказался полон приключений. Оставив покупки в снятом шикарном номере лучшего отеля в городе, она долго и со вкусом обращала Малого в раба.

Бывший бариста делал ей массаж ног, обрабатывая и облизывая каждый пальчик, нежно тёр мягкой губкой в ванной, тщательно промыв каждый уголок тела. А затем как следует трахал несколько часов к ряду как стойкий оловянный солдатик. Кончал на ногу, мыл, и снова трахал.

Поступал с ней по её приказу. Но ровно так, как должен поступать с голодной женщиной за тридцать парень двадцати лет, пропитанный гормонами так же, как она флюидами.

Оба источали секс. И оба им наслаждались.

Запас вроде бы подугас через несколько часов, но снова душ. Но когда под тёплыми струями душа его пылкий язычок проник между её булочек и начал отрабатывать ужин из морепродуктов у входа, порой проникая внутрь, Соня поняла, что хочет ещё.

Но уже не секса. После пяти или шести оргазмов, тело удовлетворилось, сознание наелось. И сама душа просила чего-то нового – десерта.

Если обычно в такие моменты Соня довольствовалась мороженным, шоколадом или винишком, то теперь у это был отличный заменитель – листик.

Развернув аккуратно сложенный листик, рыжая предвкушала новую порцию веселья и без сладкого с алкоголем. Жизнь выдавала эмоции и поярче.

Пункт 19.

«

Лифт. Многоэтажка. Заходишь на первом этаже и едешь на последний, неистово мастурбируя. Ты должна быть настолько возбуждена, чтобы кончить до того, как откроются двери. А знаешь, что тебя возбудит? Воображение. Возможно, в лифте висит камера и наблюдает за тобой. Так что одень очки и спрячь волосы платком. Закомуфлируйся. Обратно можешь спускаться пешком… полезно. Но если сделаешь это без камуфляжа, глядя прямо в предполагаемый глазок, я сочту, что драконида повзрослела

».

Подскочив с кровати, рыжая чертовка тут же заявила:

– Малой, мы идём гулять.

– Отлично. Куда? – только и спросил он, действительно готовый идти сейчас за ней хоть на край света… даже с пустыми яйцами.

Возможно, его тянуло к ней нечто большее, чем просто желание трахнуть. Но её это не волновало. Она училась быть эгоисткой.

– В район многоэтажек. Есть знакомые, кто бы там жил?

– Есть.

Соня улыбнулась. И прикрыла глаза. Дорога не отложилась в памяти, а вот очнулась она словно от собственных криков в кабинке лифта. Спущенные на колени трусы под платьем, собственное отражение в зеркальной стене, перекошенный в оргазме рот и пальчик, что едва отпускает клитор на последнем движении, мышцы сжимаются, и струйка вылетает прямо на стенку лифта. Затем другая, поменьше, поближе, на пол.

Бесцветные, немного белые капли текут по стенке. Время замедлилось, лишь запах мускуса в кабине. Вдыхая его, Соня как зачарованная смотрела на свой сквирт, медленно осознавая происходящее.

«После стольких оргазмов? Ещё один? Меньше, чем за минуту? Что за магия в этом листике»?

Лифт остановился, дверь начала раздвигаться, и рыжая чертовка в одно мгновение натянув трусы, шмыгнула на выход, а затем побежала вниз по десяткам пролётов ступенек, оглашая подъезд незнакомого дома криками: «Да-а-а! Я сделала это! Это – жизнь»!

Выбежав на улицу, она на эмоциях обняла Малого, а затем долго и старательно целовала его взасос, не обращая никакого внимания на прохожих и взгляды из окон.

Затем они шли то под ручку, то он нёс её на руках. А пятьдесят метров даже катал на коленях, как лошадка. Подогнув ноги из-за своего низкорослого пони, и понукая его, Соня поняла, что мир буквально у её ног. И закат ярче, а первые звёзды ближе.

Они буквально ближе, потому что Малой посадил её на плечи по её приказу. А когда попытался возражать, она просто сорвала свои трусики и засунула ему в рот. И пока он мычал что-то внизу, Соня поняла, что драйв растворяется в крови, гаснет. А так хотелось ещё натурального кайфа.

И она снова развернула листик, положив прямо на его макушку, начала читать.

Пункт 20.

«Загорать полезно. Но в тёплое время простаивает немало соляриев. Совмести приятное с полезным: поддержи какой-нибудь салон и кончи в нём снова. Что ещё делать эти пять минут внутри наедине с собой, да»?

Соня улыбнулась, слезла с Малого и заявила:

– Так, идём загорать.

Он если что-то и хотел ответить, то трусы мешали. А вытаскивать их приказа не было. И эта странная игра в богиню забавляла студента. В это время он всё ещё стоял бы на смене, разливая кофе и рисуя пенкой котиков до тех пор, пока ноги не онемеют у стойки. А тут другая жизнь – интереснее. И пусть не всё понятнее, но от запаха трусиков под носом хочется жить.

Соня выбрала горизонтальный солярий с расчётом на то, что лёжа удобнее. За неимением опыта, она даже попыталась сделать селфи. Но колени девать оказалось некуда, а рука с телефоном не очень подходила для записи отчёта по теме. И тогда она отложила его, и сосредоточилась на процессе.

Мыслей не было. Только действие. И в какой-то момент Соня поняла, что ей и пяти минут не понадобилось, чтобы всё получилось. Кончить красиво под свет ультрафиолетовых ламп – что может быть лучше?

Осознав на выходе из салона красоты вдруг, что пятая часть списка позади, Соня была счастлива. Важная веха! Но целовать снова Малого не стала. Последствие многих оргазмов давали о себе знать. Накатила усталость.

– Так, едем отсыпаться, – заявила она Малому, что вышел из кустов с теми же трусами во рту. – И, умница. Можешь вытащить.

Вернувшись в ночи в номер, Соня с вялым интересом посмотрела на полсотни пропущенных звонков на телефоне от родных и близких, поморщилась. Надо бы поговорить со всеми, успокоить. Но сил нет даже снова идти в душ.

Малой словно уснул по приказу. Она просто сказала ему – спать. И он засопел на боку. А вот сама Соня, и раздевшись, устроившись на мягкой подушке под одеялом в отлично вентилируемом помещении, поняла вдруг, что спать не может. Сон как рукой сняло.

В голове столько всего пронеслось за день. И эти мысли зацепились мозг важными отметками жизни. Они каким-то образом привели к тому, что она спала с другим мужчиной, и его называла Малым, а не сына. Но то – мелочи. Важнее внутренние ощущения. И с ними как раз был полный швах.

Одну минуте ей казалось, что подалась в проститутки, но потом вспомнила, что платит не ей, а она. Пусть и деньги не её. А когда мозг подкинул идей, что возрождает идеи дворянского феодализма, а то и проповедует рабство, что давно отменили, тут же себя успокоила, что господа не спали с рабами в одной постели и не кормили с ложечки.

Но снова хотелось чего-то. Другого. На ночь.

Включив ночник, Соня развернула листик.

Пункт 21.

«Ты боишься «туалетных тем». Никто не собирается на тебя откладывать личинку. Да и ты не из копрофилов по стилю, но «золотой душ» не должен тебя пугать. Начни с малого: капелек. Куда попадут твои капельки? На подушку мужу? Или они упадут на улице в сквере? А может, ты оближешь палец, когда смахнешь их с малых губ? Я не знаю. Просто начни. Получи минимальный уровень. Можешь заодно обоссать раба в ванной, в лесу или… на твое усмотрение».

Соня повернулась к Малому. И уже собиралась исполнить задуманное. Но потом поняла, что постель менять среди ночи – так себе затея. А он так сладко сопит.

«Можно быть сукой по жизни, но не до такой же степени, чтобы разбудить спящего».

И Соня решительно пошла в душ. Исполнять задание сольно. А едва исполнила, уткнулась в телефон и принялась строчить отчёт. А то событий столько, что мысли разбегаются.

«Вот только не надо меня пугать золотым душем. Неужели ты думаешь, что я брезглива по отношению к самой себе? Нет, только по отношению ко всем сраным мужикам. Всех бы обоссать нахрен. Никто не нужен. Нет нормальных. Закончились. Извелись. Истребили их более решительные. Да, это те, которые – мы. Причем истребили самые сильные, красивые и умные. Что ещё остается теперь? Только ссать горячей струей по их жалкому и нагому телу. Желательно так, чтобы капли стекали по лицу попадали в рот. Нет. Лучше струя.

Но что-то я задумалась, пока в душ ходила. Почему в душ? Да потому что там меня и ждала моя струя и мои капли. Конечно же на лицо. Хочешь знать, как я это сделала? Да, понимаю твое удивление. У меня ведь нет шланга как у вас. И я не могу направить струю из него прямо себе в лицо. Но у меня есть гибкость и растяжка!

Победа!

Я ведь всё еще тянусь каждый день, всё как ты приказывал, дорогой и ужасный мой злодей Господин. Я пошла в душ, а чтобы не поскользнуться на скользкой плитке, постелила полотенце и легла на него на спину.

И вот капли тёплой, приятной и мягкой воды падают мне на лицо, грудь и живот. Трогаю себя. Как будто настраиваю тело к новому опыту. Раз. Два. Три. Елочка гори!

Задрала ноги кверху и встала в березку. Ровную такую, так что пися оказалась практически на одном уровне с лицом. И зажурчала, как весенний ручей. Капля, вторая, третья… да куда там? Струя! И я не прекратила. Она лишь усилилась и растеклась горячей лужицей по лицу, шее и груди.

Я зажмурилась. Нет, рот так и не открыла. Ещё секунда и всё кончилось. Улыбнулась.

Я молодец!

Встала, намылила себя цитрусовым гелем для душа, помыла душистым шампунем волосы и чистая. и счастливая вышла из ванны.

Какая я всё же молодец сегодня!

А ты просто какой-то чёртов маг и волшебник.

Целую. Твоя Соня».

Вычеркивая пункты один за другим, рыжая чертовка представляла, что возвышается на вершину пирамиды, но она даже не догадывалась, что падает всё ниже и ниже. С той лишь разницей, что за пределы общепринятого мира можно выйти двумя способами – возвыситься, или пасть на самое дно.

Падать проще.

Глава 34 - Летний снег-2

Вновь в настоящее.

Вот – белая рубашка навыпуск, верхняя пуговичка расстёгнута для придания сексуальности образу. Кудрявая чёлка сползла на лоб, чтобы на неё хотелось подуть всем, кто заговорит с ней. Грудь манящая, натягивает белоснежную ткань, чтобы разговор точно состоялся. Соня такая осязаемая, но такая недоступная.

«Смотри, но не трогай», – прикинула Соня: «Конечно, мечтай, но… дрочи молча».

Рыжая девушка вышла из офиса и подкинув папку с документами, лучезарно улыбнулась, глядя на разлетевшийся листопад из кипы бумаг. Истинная свобода – внутри! Никакой больше офисной работы, потому что нужно менять деятельность по жизни хотя бы каждые пять лет.

Представив, что будет заниматься совсем другими делами, Соня расставила свободные руки и сделала пару танцевальный движений. Прокрутилась на носке туфельки прямо на крыльце так, что короткая юбка приподнялась, обнажая край чулок.

«А может, танцами заняться? Стрип пластика, и всё такое»? – мелькнуло в рыжей голове.

Облако волос поплыло позади богини. Соня подошла к жёлтому Порше, где у двери уже Тень. А может и Дарк. В мужчине должна быть загадка.

Немного опустив стеклянные солнцезащитные очки, он посмотрел прямо ей в глаза и сказал:

– Ну вот, так гораздо лучше.

Соня улыбнулась в ответ.

– Ты прав, уволиться было лучшим решением в моей жизни. Идут они к чёрту со своими отчётами и натянутыми улыбками.

Тень приподнял уголок рта и достал из кармана ключ с жёлтым фирменным брелоком, протянул.

– Поздравляю с первым днём твоей свободы… Держи приз.

– Это… мне?

Соня взяла ключ, разглядывая жёлтый Порше как впервые. Одно дело по телевизору и в фильмах наблюдать, а другое – перед глазами, наяву.

– Тебе, – ответил спокойно Тень и открыл водительскую дверь, приглашая занять место за рулём.

Сам зашёл со стороны пассажира и признался. – Лучшее, что может предложить этот чёртов городишко – это мой же прошлогодний спецзаказ.

– Твой заказ? – не поняла рыжая водительница, но уже пристегнулась.

В салоне пахло настоящей кожей. Ремень плотно лёг на грудь, задел сосок. От чего по телу прошла волна возбуждения. А он прав. Если от «Феди» ей хотелось блевать и закрывать лицо на перекрёстках, то Порше ей хотелось трахнуть.

Секса в этой машине было хоть отбавляй. Либидо на максималках, от чего крышу сносило и действительно хотелось трахнуть весь мир. Или предложить поиметь её, но только избранным.

– В прошлом году я заказал пару Порше в салоне, – ответил Тень. – Взял тот, что больше понравился. И почти год он стоял в гараже. А когда я устроил гаражную распродажу, оказалось, что всё, что мне может предложить лучший дилер города, это тот второй Порш.

– А где первый? – спросила любопытная девушка. – Продал?

– Зачем продал? Для обогащения? Нет, денег у меня хватает. Подарил… Марине. Полковника ей дали, а мы не отметили.

Соня промолчала, что ещё как отметили. Правда, и начали без неё.

– За год цена на классику так подскочила, что никто так и не решился купить, - добавил Тень. – Так что поздравляю, Соня. Твой подарок дороже, чем Маринин. При той же комплектации и с меньшим количеством километров на спидометре.

– А Полина… что?

– Да в рот я ебал вашу Полину! – вспыхнул Тень, не уточняя в деталях для сравнения он это сказал или выполнил на самом деле. – С чего Дарк решил, что она вообще госпожа?

Соня если и слушала, всё равно не слышала. После заявления, что одно конкуренткой стало меньше, взгляд застыл на интерьере. Смотрела на салон как ребёнок на красочную упаковку, которую не терпелось сорвать, чтобы поскорее поиграть в любимую игру.

– Ну? Чего ждёшь? – подбодрил Тень. – Действуй, моя дорогая!

Соня вновь не расслышала, что говорит Тень весьма двусложно, порой даже двусмысленно. Но чтобы это понять, нужно было слышать, а не смотреть с вожделением на новый автомобиль и щупать его изнутри.

С первым поворотом ключа и урчанием мотора по венам потёк не виноградный сок, а лава. Немного даже выплеснулось снизу на сиденье от эмоций.

«Ничего, машина должна пахнуть хозяйкой», - решила Соня, умолчав об этом моменте.

С трепетом во всём теле, она вырулила на трассу и легонько придавила педаль. Спину вдавило в кресло. И от того возбуждения стало ещё больше. Машина рвёт и мечет!

– Вот так, моя девочка. Жги бенз! К чёрту электрокары! Живи по полной! – откровенно веселился Тень, то стуча по подлокотнику, то тарабаня пальцами по отлично отделанному деревом бардачку. – Раз начинаешь чувствовать вкус жизни, то и к крови скоро потянет.

– Крови? – она на миг повернулась. Всего на миг. Автомобиль ехал с такой скоростью, что лучше не терять бдительность. – Ты ведь не собираешься… сейчас… ну… ты понимаешь. Играть в убийц плохих людей ради хорошей жизни других.

– Что это за блеяние овцы началось? – разозлился Тень, треснув по стеклу. – Говори чётко! Ты – домина, а не псина скулящая. Не расплывайся в формах. Напротив, обозначай их чётко и ясно. Люди будут ждать от тебя действий. Чем короче, тем яснее. Одно слово – одна пуля. Поняла? Стреляй!

Соня разозлилась сама на себя. Действительно, чего это она? Госпожа, а не шавка. Старшая даже. На крутой машине. Без работы. Но только потому, что работать больше не надо. А что надо? Жить!

– Ты ведь не собираешься делать меня соучастницей преступления? – спросила Соня ровно то, что следовало спросить.

– А что, если собираюсь? – спокойным голосом добавил Тень.

И ни тени улыбки на лице. За тонированными очками глаз не разглядеть. Может изучает, следит за реакцией, а может забил и смотрит в небо.

– Нет, преступления ещё куда ни шло. Но на мокруху я идти не готова, – твёрдо заявила рыжая чертовка, припомнив что-то из криминального жаргона по телевизору центральных каналов. На этом едином для всех языке порой разговаривала вся страна, вне зависимости от статуса и месте в жизни.

– Мокруха? Нет, – рассмеялся Тень. – Жёсткий характер не всегда означает убийцу. Характер можно закалить. А вот кровь пустить способен не каждый. Да и кровь, как популярность, бывает разной. Солдату на войне не нужна популярность, хотя крови он пустил немало. Тогда как сноб в поисках хайпа редко пальчик себе порежет, чтобы хотя бы обозначить ту кровь. Весь вопрос лишь в цели. Какова наша цель, Соня?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Соня поморгала, но решила не переспрашивать. И не отвечать. Вопрос может быть риторическим.

Тень легко продолжил.

– Достичь популярности можно тремя путями. Нести чистое, доброе вечное всю жизнь, что будет забыто тот час, если один раз облажаться. Можно сразу облажаться – и тоже станешь знаменитым. Третий вариант - довериться материальному потоку. Я сейчас про деньги. Финпоток, который в тебя вольёт образ именно такого лица, которое выгодно тебе на данном этапе личностного роста.

– И… на чём остановимся?

– В волонтёры мне записывать тебя некогда. Жопу показать в экран всегда успеешь. Так что доверимся классике. Баллотироваться в городские управленцы пойдёшь. Поддержку жителей обеспечу.

Соня резко дала по тормозам. Челюсть не пристёгнутого Тени клацкнула, очки спали, а затем затылок пассажира откинуло на изголовник.

– Ай, – вдруг послышалось рядом и стоило повернуть голову, как увидела растерянное лицо. – Где я?

– Дарк? – с надеждой в голосе обронила Соня.

– Дарк, – ответил он, потирая шею. – Привёз, значит. Ну… рассказывай. Что он тут натворил?

– Он хочет сделать меня мэром! – заявила Соня, пока на светофоре позади не столпилась очередь.

Но удивительное дело, если раньше за трехсекундный простой её бы уже обложили матами и клаксоны разрывались, то сейчас не раздавалось ни звука.

Наверное, в багажнике сидел автоматчик. Другого варианта в голове почему так, сейчас не было.

– Мэром? – переспросил Дарк и посмотрел на приборную доску. На тысячу километров меньше, чем помнил. – Отмотали что ли? Там была ровная цифра.

– Господин Дарк, прошу вас, соберитесь! – обратила к нему Соня, выруливая на обочину при первом удобном моменте. – Как мне себя с ним вести? И что происходит с вами?

Дарк потёр переносицу, вздохнул:

– Ну как что? Внутри меня сидит убийца, которого я не могу контролировать. Парацетамолом это не лечится. А если дело примет плохой оборот, придётся пустить пулю в нёбо. Прикусить пистолет, так сказать.

Он усмехнулся. Шутка не весёлая, но жизненная. Только Соня не оценила. Посмотрела на него с сожалением, губа собрались в трубочку.

– Что же делать?

– Как что? Прокачиваться, – ответил Дарк, расплываясь по сиденью. Военная выправку вдруг куда-то делась. А спортивная форма, резкость в движениях и умение быть всегда на чеку словно ушли из него. – Ты уже развелась?

– Развелась? – снова не поняла девушка.

Он повернулся к ней и с недовольным лицом сказал:

– Соня, ты что ещё не закончила список?

– Я на двадцать втором пункте только! – воскликнула рыжая водительница, из которой ушло всё возбуждение от поездки.

Зато тревожно билось сердце и на виски давило лёгкое ощущение опасности. Это как телефон, что звонил рядом и надоедал. Игнорировать не получается, а если поднять, то либо какие-нибудь коллекторы потребуют вернуть долг за какого-нибудь человека, либо мама наругает, что выпала из её жизни. И постепенно откалывается от прошлого общества в целом.

– Какого хрена?!

Соня достала сумочку, вытащила листик и зачитала. Впервые в жизни она это делала, когда составитель сидел рядом.

Пункт 22:

«

Дракониде одинаково безразлично кем управлять. Люди однотипны. Мужчины и женщины для неё лишь образа. Попробуй поуправлять женщиной. Толстуха, худышка, высокая, низкая? С бритыми или нет подмышками? Брутальная лесби или таинственная недотрога? Не важно. Руководи. Всё остальное – на твоё усмотрение».

Соня повернулась в пол-оборота, набрала побольше воздуха и высказала всё, что о нём думает лицом к лицу:

– Господин, ёб твою мать! Не каждая женщина бисексуальна!

– Дело не в этом, – спокойно принял выпад Дарк, как будто был водой, по которой лупили палкой. – Дело в твоём отношении к процессу. Ты делаешь различия по полу?

– И что?

– А то, что это и есть сексизм, – кивнул Дарк и подсказал. – Ищи новый опыт. Только теперь задействовать членов ячейки нельзя. Сама ищи.

– Но как, а самое главное, где мне найти... новенькую? – тут же заспорила Соня. – Да и разве я готова? Что делать? Как быть? Я не знаю с чего начать и за что хвататься. Сколько там ещё таких сюрпризов ты для меня приготовил?

– Семьдесят восемь, – напомнил Дарк.

Вдруг лицо его словно стало жёстче. Он одел очки и новым, посуровевшим тембром голоса сказал.

– Почему мы не едем?

– Потому что мне страшно, Дарк… Тень, – запнулась она на словах. – Кто бы ты не был! Я не хочу руководить всякими там женщинами! Это противоречит моей… сути. Да?

– Ты же понимаешь, что сейчас не утверждала, а спросила?

Но рассуждения Сони уже было не остановить:

– Но с другой стороны – это ведь не измена? Да? Думаю, нет – с моей точки зрения точно не измена. Да и женские тела мне кажутся вполне привлекательны и сексуальны, если честно. Но я не для этого их рассматриваю, а лишь думаю о том, как похудеть… снова.

– Думай, Соня, думай, – усмехнулся Тень и погрузился в телефон.

На экране мелькнули новостные сайты. Листал Хроники городских происшествий.

– Я тут вспомнила про один анонимный сайт знакомств, – обронила Соня, возобновляя движение по городу.

– Хорошо. Зарегилась. Ждёшь ответа. Спустя пятнадцать минут получишь первый отклик, – ответил он, не поднимая взгляда от экрана. – Дальше просто. Ответила ей, немного пообщались. Скинули друг другу фотки. Перекинулись парой фраз. Поменялись телефонами. Разговариваете. Затем договориваетесь о встрече на нейтральной территории. Не среди толпы, но и не на отшибе. А каким-нибудь ранним воскресным утром на набережной пьёте кофе. Если ты в первой фразе письма напишешь чётко, чего ты хочешь, то проблем не будет.

– А если… нет?

– Так, останови машину.

– Зачем?

– Я выхожу.

– Нет, нет. Давай ещё повизуализируем, – затараторила Соня, даже не думая останавливаться, лишь прибавляя газу. – Итак, я в трениках и топе, она в кедах и шортах. Вижу её. Ага. О, боги, нет, слишком стара мадам… Всё! Я не могу.

– Да какая разница сколько лет? Все от восемнадцати до восьмидесяти подходят для эксперимента. В этом суть теста. Говорят, что хороша «золотая середина», и можно искать вариант «немного за тридцать», когда женщина действительно хочет попробовать новое, но уже основываясь на прошлом опыте.

– Так что лучше?

– Лучше не выбирать лучшее, а просто брать, – подчеркнул Тень и снова посмотрел на неё. – Брать и пользоваться, пизда ты тупая! Так ты собралась людьми управлять? Как тебе Дарк ячейку-то доверил?

– Я не тупая, – заспорила Соня, но не так уверенно, как с Дарком. – Я… долгодоходящая.

– Останови!

– Я старюсь, Тень! Ещё шансик, – взмолилась она и словно на ускорении выдала. – Итак, мы встретились, ведём культурные беседы ни о чем. И вдруг переходим на разговоры о «том». И я… хочу сбежать.

– Почему? – приподнял бровь Тень.

– Потому что даже если она просто предложит мне отлизать – я этого не выдержу… Не хочу.

– Что ты там себе в голове уже накрутила?

– Прости, Господин. Провал. Разочарована, – добавила Соня, и остановила у обочины. – Злюсь на себя. А ты ведь… не собираешься сегодня никого убивать?

Тень не ответил, быстро растворяясь в толпе людей.

Его игра началась давно. И сегодня он просто делал очередной ход в затянувшемся матче двух гроссмейстеров… одного тела.

Глава 35 - Шах и мат

Обед перетёк в вечер. Вечер сменился ночью. Но всё это время водитель Порше каталась за городом, не в силах вылезти из-за руля идеального автомобиля. Короткий, лёгкий, шустрый, спортивный красавчик с характером никак не отпускал Соню с пометкой в голове «ну давай ещё пол часика и всё». А затем начинались ещё пол часика. И ещё… Пока время не перестало иметь значения. И дорога не стала делиться лишь на отрезки топлива в бензобаке.

Начиналось всё просто: глаза в кучку перед собой. Следить за дорогой – вот что важно. Она скорее руку себе отрежет, чем совершит на Порше ДТП. Да что там аварию? Хватит и царапины, чтобы довести себя до инфаркта!

«Он ведь – самый идеальный подарок в моей жизни», – раздумывала рыжая чертовка, окунувшись в поездку по всем правилам и первые пару часов даже прощая ошибки другим водителям на дороге, где уступала, подмигивала фарами и приветливо улыбалась.

Но чем больше чувствовала автомобиль, тем быстрее он ехал, и тем меньше интересовала её дорожная обстановка. Вскоре она сама начала подрезать и лихачить, лишь бы показать норов спортивного автомобиля.

Аккуратная езда превратилась в осторожную, затем осмотрительную, а после правила словно размыло губкой, которой на мойке приветливые мальчики в штанишках с подтяжками смыли с её зверя дорог дорожную пыль.

О, сколько парней просило её номера телефона, пока пила кофе? Как по ней, так подошёл каждый, кто считал себя мужчиной. Но не ответила ни одному, выдавив из себя лишь победную улыбку.

Это не флирт, это чувство доминирования над самцами, что из грозных хищников превратились в робких щенят. Все. Независимо от того, работали ли они на этой самой автомойке, или приезжали на неё на внедорожниках и подсаживались с уверенным видом.

Соня отмела всех.

«Губы в линию, пока глаза стреляют на поражение! И снова дорога».

Помимо любования на свой чудо-авто через камеры моечного комплекса, Соня позволяла себе оценивать окрестности и темнеющее небо. Но лишь в моменты прочих недолгих остановок на автозаправочной станции, где кормился её зверь, жадно поглощая десятки литров лучшего бензина.

Останавливаясь у пит-стопа, чтобы перекусить завертоном со сладкой шипучкой, она обязательно протирала тряпочкой ему фары, словно стирала майонез с лица любимого.

– Ты у меня такой неряха, – охотно разговаривала с Порше Соня, так и не решаясь дать ему имя.

Оно крутилось в голове, но пока не могло обрести истинное значение.

«Что-то иностранное, наверняка. Ты же у меня не какой-нибудь Петя или Коля. Ты… другой. Но какой другой? Кто ты, Поршик»?

Жадно поглощая вкусную шаверму и сыто рыгая газами крашенного лимонада, она переводила дух за этими мыслями и снова садилась за руль сбрасывать калории.

Жёлтый демон нашёптывал в уши вырулить на трассу и сжечь их подчистую вместе с любым типом стресса её жизни. И она охотно исполняла приказание, спеша под ночь в родной город с включенными фарами.

Его роскошные «глаза» подсвечивали её путь.

«Не важно куда, главное навстречу новому километражу. Дороге без особого направления».

Вот её смысл существования!

«Просто сесть и ехать. Ни о чём не думать. Не слушать телефон, забыть про музыку, но слушать мотор. Нестись вперёд, выставив руку в приоткрытое окно и кайфовать от ощущения, как ветер треплет локоны. А как страстно он проходится по лицу? Как неутомимый любовник»!

Соня всё никак не могла вылезти из-за руля, даже когда загородные трассы начали повторяться. Правда, зажглись фонари, и каждая дорога стала по-новому особой. Да и сам город преобразовался: рассосались машины по стоянкам, очистились трассы. И она снова в него влюбилась. В каждое родное место, которое знала, как облупленное.

Ей ведь просто антуража не хватало, чтобы полюбить Малую Родину.

«Никакой тебе пробки. Только скорость и драйв! Хорошо! Просто замечательно»! – стучала в голове под молоточки в висках.

Девушка вдруг осознала, что едет по самому центру. А на спидометре скорость, за которую прилетит немало штрафов. Но какие это мелочи для огня в душе. Жёлтый демон пережуёт их всех и вряд ли счёт в банке порядком пострадает.

Мир вокруг – бутафория. Вся жизнь внутри неё, в ощущениях и чувствах, что кипят и бурлят, готовые разорваться вулканом.

Рёв мотора в ушах, но на отдалении. Словно на периферии сознания. Виной том – адреналин. Кровь по венам течёт бешеной лавой. Мир сжат в мгновения, и за те же мгновения пролетают набережные и мостовые, бульвары и перекрёстки, мигающие светофоры и знакомые силуэты высотных домов бизнес-центра.

А вот и хорошо знакомый срез у торгового центра. Угол, что создан явно не для водителей, но для удобства торгашей. Соня вдруг поняла, что никогда не проходила его на такой скорости. Машину повело, зад начало заносить. Ещё чуть-чуть и металл поцарапает её Поршика, развернёт и перевернёт на скорости. И быть ей в крови среди разбитых стёкол.

«Да? Или нет»?

В голове огонь и сознание ясное-ясное. Первая мысль в том, что сейчас ей придёт пиздец. А вторая – нет, не придёт.

Мир разделился на до и после. А её как располовинило. За секунду можно успеть повернуть руль, и поддать газа, чтобы войти в поворот. Или упустить его, испугаться, поддаться потоку, и тогда машину занесёт с неважным для неё исходом. Её размажет о стену торчащего за ограждениями здания. И это лишь повысит продажи на следующий день в осточертевшем торговом центре.

Визг клаксонов!

Соня, поняла, что слышит визг шин позади себя, но самой тормозить нельзя, как глупым людям, что вздумали ехать рядом в этот момент. Не ехать – плестись!

Автомобиль вильнул задом, обозначая те самые последние сантиметры до спасения, которые могут изменить всё!

«Газу, газу, как можно больше газу! Это единственное спасение»! – застучало в голове: «Успеть разминуться со встречкой! Ускориться до предела. Скорость сбрасывать смысла уже нет. Автомобиль заносит по закону физики. Смерть где-то рядом, улетая в кювет, дерево или бетонный столб».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Как много мыслей в голове, когда они несутся со скоростью света.

Но выбор за ней. И она выбирает… жизнь!

Акселератор повысил обороты до красной черты. Горячие колёса вцепились в ещё не остывший за день асфальт. Автомобиль на последних сантиметрах выровнял зад, и вошёл в поворот.

«Пронесло»! – как плакатом перед сознанием промелькнуло перед гонщицей.

Соня сбавила скорость дальше по трассе и осознала, что город не простит ошибок. Всё ограничится заметкой в социальных сетях об очередном лихаче, что едва не угробил чужие жизни. А угробить она могла лишь свою… но сколько последствий это будет иметь?

Тяжело дыша, гонщица остановилась на пустой остановке. Посмотрев на трясущиеся руки, только сейчас поняла, как же устала от быстрой езды. Не руки, но всё тело трясло от перегрузок.

«Это же как езда не велосипеде. Навык получен, но нужны тренировки. Иначе ноги с прессом забьются, и потом будешь едва ходить», – подумала рыжая чертовка, смахнула пот со лба, включила аварийку и откинулась на сиденье перевести дух.

Она закрыла глаза, но тут же открыла. Огонь внутри не даст отдохнуть. Нужно что-то делать. В ней словно сама концентрация энергии. И дело не в кофеине или энергетиках, которыми накачала себя за день.

Дело в ней. И её ощущениях.

Соня зябко передёрнула плечами и невольно коснулась руками сосков. Как молнией ударило – стоят в напряжении. Прикосновение почти боль, до такой степени много возбуждения поселилось в отдельно взятом теле.

Озадаченная девушка сунула руку между ног, и улыбка коснулась губ. Смазка сочилась по вагине. Вульва исторгалась в таком количестве, что хватит наполнить целый секс-шоп.

«Сколько её уже на сиденье? Не поэтому ли улыбались мальчики на мойке»?

Но мысли уползают. В голове туман, в груди жар, рука между ног.

Соня схватилась за ручку переключения передач как за член. Но та головка, что молот. Такой не войдёт в неё ни за что. Он больше её кулака.

Тогда рука коснулась ручника, подхватила, взвела. Он восстал между сидений, как хорошо эрегированный член. И как образец для подражания, встал под нужным углом.

От осознания этого столько пошлых мыслей пронеслось в голове, что внизу живота стало жарко. Из неё невольно вырвался стон, а затем вскрик:

– Мой Порше-е-ень!!!

Не осознавая себя, Соня развернулась, перекинула ногу на пассажирское сиденье и в один момент оседлала ручник. Мягкий, с выделкой из кожи, среди кожаного салона, он походил на прикосновения человека к её ляжкам.

Она не думала о презервативе или чистоте в этот момент. Стоило клитору коснуться кончика ручника, сама энергия полилась из возбуждённой девушки. И начала выплескиваться, споря с оргазмом кто первый доконает её.

Когда в Соню едва-едва вошёл самый кончик ручника, она принялась обильно кончать. Смазка уже не сочилась, но лилась из неё, заливая ручник белёсыми тягучими каплями. А вместе с сокращением вагины и подергиванием мышц ног, от всех ощущений из Сони начали извергаться и другие соки.

Рыжая чертовка как долго взведённая пружина вдруг спустилась с точки наивысшего напряжения и понеслась вверх, навстречу ощущениям. Свело живот, а вместе с тем Соня начала обильно сквиртовать, соками своими выстреливая на салон, на автоматическую коробку передач, на заднее сиденье. Капли долетали даже до заднего стекла. Но меньше всего в этот момент она думала о химчистке.

Бесконечная любовь к Поршню возобладала над Соней в этот момент. Она кричала, стонала, и радовалась тому, что Тень подарил не кабриолет. Вздумай автомобиль сейчас откинуть крышу, её оргазмы расслышал бы, пожалуй, весь город. Но нет такой кнопки. И крепко держит на месте автомобиль стояночный тормоз и любимый ручник.

Заливая Поршня своими соками, она вообще ни о чём не думала, только вульва жадно нащупав искусственный заменитель члена, то нагло тёрлась о него, то насаживалась без боязни пораниться.

Как умелая наездница, Соня сжала ноги и всё держала под контролем. Под ней точно конь. Разве что конь-купе и без седла. Зато вместо одной лошадиной силы сразу 540 турбированных лошадок. Но это возбуждает ещё больше, чем прогулка в седле без трусов.

Финальный оргазм высосал из Сони все соки. Она поднялась от ручника, и опустилась между сиденьями, повиснув как тряпка. Волосы скрыли лицо. А вместе с тем рухнули последние моральные барьеры. По кожаной отделке потекли жёлтые струи, заливая коробку, юбку, плескаясь на сиденья.

Соня подняла голову к потолку и заливисто рассмеялась.

– Вот теперь ты по-настоящему мой, Поршень! Только мой! Я так… расслабилась. Как… никогда.

Соня тяжело перекинула ногу обратно на сиденье и растеклась по нему бесформенным желе. Спазмы в теле отступили, пришло блаженное ощущение расслабление, а вместе с ним мысль, что она только что обоссала свой новый автомобиль и ему это может не понравится.

Включив подсветку, Соня тут же посмотрела на лужу, что растекалась по коврикам, салону, и даже перовое время скверно пахла. Но чем больше на это смотрела Соня, тем больше вычленяла деталей. И следом за запахом мочевины уловила запах мускуса. А вот и капли её смазки. Они стекали с ручника как с члена хорошего любовника. И один вид этой картины снова возбудил Соню.

Сунув руку между ног, она грубо мастурбировала, словно наказывая себя за совершённое.

– О чём я только думала? Прости меня, Поршень! Прости!

Толи дело было в её бормотании не своим голосом, то ли сброшенный поток энергии ещё не восполнился, но новый оргазм никак не приходил. Только клитор стирался, замученный и ярко-розовый.

Прикусив губу, Соня убрала руки между ног и постаралась привести себя в порядок. Открыв форточку, она никогда бы не подумала, что летний жар раскалённого города может быть таким охлаждающе-приятным. Он ворвался в салон и помог сконцентрироваться.

Приоткрыв дверь, Соня попыталась вылезти на остановку. Но тут правая нога припомнила весь спектр мучений за день и ступню свело судорогой.

– Ай-ай-ай, – запрыгала на месте Соня на левой ноге, то пытаясь присесть, чтобы вылить коврик с мочой, то поправляя юбку в белых пятнах. От самой хозяйки несло потом и запахом разврата.

Осознав, как глупо сейчас со стороны она выглядит, Соня снова присела на сиденье и посмотрела на руку. Пальцы болели, запястье ломало, но никакой больше дрожи. Отпустило.

Давая себе снова время прийти в себя, Соня дотянулась до сумочки, извлекла папочку с заданиями и под подсветку в салоне вчиталась. Ехать куда-то в таком состоянии всё равно невозможно. А звонить, чтобы забрали – глупо. Все всё поймут, как только сядут в салон.

«Такое просто нельзя показывать».

Пункт 23

её золотого списка топ-50

звучал так.

«

Боль закаляет дух. Бери ремень. Поднимай платье или юбку. Бей себя. По пять раз на каждую булочку. Один момент… это должно быть сделано не дома. Не-а, на салон автомобиля тоже не надейся. Рядом с машиной – можно. Не в людном месте.

Подсказка: время суток для исполнения не имеет значения

».

Соня откинула голову и снова рассмеялась. Да, точно. Боль сейчас самое лучшее, что может привести ей в чувство. Она её заслужило. Весь день была худшей в мире девочкой. Да выпороть некому.

Не найдя в салоне никакого другого ремня, кроме ремней безопасности, Соня вышла из положения иначе. Она отстегнула ремень от сумочки. Довольно длинный, плотный, он бил даже жёстче, чем любой другой ремень.

Придерживаясь за капот, Соня встала под свет фар, отдёрнула юбку, и не сдерживая руку, стала хлестать себя по заднице, меня лишь направление ударов с одного полупопия на другое.

Она не считала удары, боль стегала острая, обжигающая кожу. Но вместе с тем к ней приходило какое-то новое ощущение. Соня впервые наслаждалась болью! И если раньше мозг просто не верил, что так может быть, то сейчас он же искал в боли выход.

После порядка полусотни ударов обе руки отказалась работать. Тяжело дыша, Соня вдруг поняла, что с задницы капает. Дотронувшись до булок, она ощутила немного вязкую, липкую массу. Приблизив пальцы к свету фар, обнаружила, что те стали красного цвета.

– Ну, блядь, переборщила! – выкрикнула Соня и вернулась в салон.

Только сев на сиденье, она поняла, насколько переборщила. Ткань юбки впилась в зад, защипав так, что на глаза навернулись слёзы. Но это были уже слёзы не той приятной боли, что постигла под светом фар на остановке общественного транспорта среди ночи, а какая-то глупая, лишняя боль, которая причиняла лишь один дискомфорт.

Если весь день игнорировала смартфон, то теперь рука потянулась к нему. Семьдесят три пропущенных, голосовых и смс явно не входили в её планы. Сколько же времени прошло?

И тут рыжая чертовка поняла, что дисплей отображает второй час ночи.

– Ну пиздец! – обронила Соня, завела мотор и погнала автомобиль по дороге. Но не домой получать нагоняй от мужа, а в особняк.

Вздумай она явиться домой в таком виде, то при первом замечании без сомнения подала бы на развод. Ведь на любое слово точно знала, чем ответить.

Хорошо ей было! Лучше, чем когда-либо.

А что может предложить муж? Посмотреть сериальчик под попкорн?

– Да ну тебя нахуй, милый. С твоим комфортом и пылью в клетке, – обронила Соня и молчала ровно до того момента, пока автомобиль не домчал до ворот особняка.

Загнав авто на внутреннюю площадку, она уже подхватила сумочку, список и телефон и хотела выйти, но тут вспомнила, что не отчиталась насчёт задания.

– Так дело не пойдёт, Поршень. Мысли то уходят… утром будут совсем другие ощущения.

Соня, задержавшись в салоне ещё на момент, быстро накидала отчёт:

«

Благодарю тебя за эту передышку, Дарк. Боль закалила меня немного. Я всегда хотела её, оказывается. Разве что не понимала, что до этого состояния просто надо дойти. А оказывается… это приятно. Я ведь хотела чувствовать удары по своей заднице! Хотела видеть красные полосы от ремня на попе. Хотела чувствовать, как она пылает от огня и боли. Как выступают бугорки от силы удара. Как постепенно розовеют булки, а изо рта слышны то ли стоны, то ли крики, что должны быть слышны по всему городу. Наверное, это классно, когда тебя хлещет другой человек. Но в этот момент я была предоставлена лишь себе. Поэтому всё сделала сама. А в следующий раз обязательно захвачу как-нибудь вечером Мирку, одену джинсы и вставлю в них кожаный ремень. Толстый такой, с хорошей, мягкой кожей. Почему попрошу подругу? Это будет правильно. У неё наверняка давно чешутся руки жопу мне надрать.

Интересно, как она отреагирует? Мир, а не надерешь ли ты мне задницу сегодня? Удивится, наверно. А может лишь засмеётся и дерзко скажет «снимай свои штаны, сейчас твоя жопа будет гореть».

Я наверняка разденусь так, чтобы джинсы сползли до колен, оголив булочки в стрингах. Зажмурюсь.

Готова, спросит она?

Готова, отвечу я, и тут же последует первый звонкий удар по жопе.

Я дернусь, она запаникует. Но всё нормально. Продолжит. И строгие пять ударов по каждой половинке моей попы будут один сильнее другого. Задница загорит. Но будет приятно. Тогда я улыбнусь, и в глазах появится жизнь.

Спасибо, скажу я подруге. Ты пробудила меня сегодня от моей унылой и скучной жизни.

Но это будет завтра или через месяц, Дарк. А сегодня моя задница раздолбана до крови. Потому что Тень подарил мне автомобиль и что-то пошло не так. Поршень повлиял на меня как акселератор и вместо постепенного роста во мне забурлило что-то демоническое. Что-то, что не должны показывать люди.

И я понятия не имею, что с этим делать.

С уважением, твоя Соня»

.

Соня нажала кнопку «отправить» и покинула автомобиль. Все вопросы решит завтра. А сегодня – спать, спать, спать.

Глава 36 - Гнездо зла

Вечер Тени проходил без взгляда на спидометр или зада в синяках. Но он оказался не менее скоростным в плане действий. Только разгонялся антагонист Дарка по-своему, в процессе работы.

Он решил устроить охоту прямо посредине города, словно обозначая, что грядут перемены. Но в отличие от человека с ружьём, его оружием был разум. И разум этот, плюс информационные наводки, привели к ничем не примечательному пятиэтажному здание ещё советской постройки. Раньше такие называли хрущёвки, пока офисам не стало модно скупать все подобные здания, что стояли в центре города под свои нужды, давно выселив из них последние семьи.

Переделав фасад по «нью-стайл», и убрав подъездные перегородки – это уже считалось зданием повышенного комфорта. Так убогие пятиэтажки стали торгово-деловыми площадями. Но если нормальные конторы и дистрибуторы могли себе позволить строить свои новые здания или оплачивать аренду современных площадей, то «хрущёвки», «сталинки» и иногда даже аварийные бараки уходили под тёмные дела мелких конторок под мутные бизнес-проекты.

В той пятиэтажке, которую отметил на карте красным цветом Тень, дела были ещё хуже. Здесь заседали не бесполезные риелторы, алчные гадалки, поехавшие звездочёты, энергоинформационные астральные массажисты или секта свидетелей последнего прихода проповедника, но та категория прожжённых аферистов, что вышла в лидеры среди мошенников. И теперь первой «обувала» всю страну.

Всех вместе их можно было назвать одним словом – колл-центр. Но люди в общих офисах не помогали другим людям ни информационно, ни ментально. Они не спасали жизни, не делали её проще. Напротив, они – ломали судьбы, часто забирая последнее. Имя им – аферисты. А вывескам их нет числа.

Тень, облачённый в костюм электрика, натянув кепку пониже на брови, решительно вошёл в помещение. У него были ответы для охраны, но той словно не оказалось место среди узкого прохода.

Никем не сдерживаемый, Тень пошёл по тёмному коридору, боковым зрением оценивая количество людей в тесных офисах, подсвечиваемых настольными лампами или маленькими мониторами.

До ушей доносились обрывки фраз типа:

– … внимание, разговор записывается.

«Конечно, записывается. Первое правило НЛП-программирование. Выбей человек из колеи, создай иллюзию официального запроса», – прикинул Тень, прислушиваясь.

– Ваш телефон указан в созаёмщиках микрофинасовой организации «Вермишель», – продолжал приятных женский голос. – Передайте Виолетте Шкуровой, что долг нужно возвращать.

Пока по ту сторону телефона кто-то ощущал, как сердце сбилось с привычного ритма, Тень улыбнулся. Он слышал про эту схему. Если человек начинал оправдываться, что никаких кредитов не брал, договоров не подписывал и ответных смс на запросы электронного согласия не посылал, то телефонный террорист с равнодушными холодными глазами и бесцветным голосом сообщал, что они готовы решить вопрос, но для этого нужно идентифицировать абонента.

И тут человек подходил к первому праву выбора. За обещанную безопасность он должен был раскрыть свою личность. Конечно, можно не ему лично, а через сервис. Но если тот не хочет, чтобы ближайшие полгода каждый день по несколько раз ему названивали с разных номеров большинства регионов необъятной страны коллекторы, то лучше сразу сказать Ф.И.О, адрес прописки и номер карточки. Исключительно ради того, чтобы проверить запрос и исправить возможную ошибку. Иначе они вынуждены будут подать в суд… не зная даже имени человека по ту сторону телефона.

Тень усмехнулся, продолжая путь. «Ловля на лоха», она же ловля на доверие, касалась не только имитации игр в грозных коллекторов, которые из ребят в кожанках с битами превратились в робких овечек после ограничений. Они уже не так яростно отрабатывали по «чужим долгам».

Прогресс не стоял на месте. Теперь людям одинаково безразлично звонили «участковые», «оперуполномоченные», «судьи», «прокуроры». В отличие от «друзей соседки, что могут поджечь ваш дом», и «ваш ребёнок попал в аварию», эта схема била по остаткам уважения к системе правопорядка. И каждый человек, кто хоть раз платил налоги и имел хоть какое-то уважение к людям в форме с погонами, невольно оправдывался и пытался разобраться в ситуации. А аферистам только и нужно было, что зацепиться. Дальше общие слова находились по методичке, а нужные по личному опыту.

Тень, поправляя рабочую сумку на плече, оценивал размеры офиса. Каждый закуток, что раньше был однокомнатной квартирой, рассчитан как минимум на четырёх человек. Квартиры в основном двух-трёхкомнатные. На каждом этаже по 16-20 квартир благодаря снесённым перегородкам того, что раньше было подъездами. Итого в цитадели зла на пяти этажах работало порядка четырёхсот-пятисот человек со всеми их кураторами, шефами, начальниками и наводчиками, что заседали рядом, в отдельных комнатах-офисах. Ровно столько, сколько работало раньше на зоне. Но сроки имеют свойство заканчиваться, люди выходить. А вот прибыльный бизнес – не закончится никогда.

Каждый телефонист у компьютера делал в день порядка двухсот живых звонков. И если удавалось зацепиться языком за клиента, то не щадили даже стариков. Напротив, процент пожилого поколения в плане улова был максимальным. Они всё ещё верили, что в мире есть справедливость и такие понятия, как честь и достоинство. У пенсионеров, в отличие от непостоянных зарплатников, в обязательном порядке были пенсии и накопления на чёрный день.

Тень поднялся на следующие этажи. Ни охраны в помещении, ни вывесок. От кого оберегать, если о здании ничего неизвестно? Случайный человек если и зайдёт, то быстро выйдет, не найдя опознавательных знаков. Для всех в округе это типичное жилое здание, не отмеченное на карте бизнес-мира конторами и знаками фирм, фирмочек и крупных лейблов. А если какой доходяга и вздумает втереться, то быстро получит отказ.

В среднем каждый сотрудник начального уровня получал здесь по три-четыре прожиточных минимума в неделю. Многие раньше сидели за мошенничество. И тем самым получали особые рекомендации, приглашения. Система «Свой среди своих» и «ворон ворону глаз не выклюет».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Непроверенные люди и текучка лишь на первом этаже. Тот почти не окупается и нужен для пополнения сил. Не всем дано обманывать людей, потому одни вылетают, другие идут вверх.

Чем выше этаж, тем выше «квалификация сотрудников». «Демоны» более высшего уровня обувают людей по ту сторону ай-пи-телефонии уже на миллионы, и сами получают с этого не скромный процент после всех переводов и обналичивания средств.

Система, что могла бы прихлопнуть этот притон воров, мошенников, вымогателей и шантажистов, успешно кормится теми же процентами. И к жилому зданию «без опознавательных знаков» у неё претензий нет. Как нет их у обслуживающей ЖКХ, что могла бы подать запрос в прокуратуру, пожарной, санитарно-эпидемиологической и прочих структур, включая провайдера интернета. Каждый мог дать знак, но предпочёл дензнак.

Подменяя телефоны на привычные людям «900», «1000», заменяя свои стационарные номера мобильными прозваниваемых регионов, демоны и черти на пяти этажах спокойно и с полной безнаказанностью включают финансовый пылесос, который тянется к кошелькам граждан. Вина последних часто лишь в том, что подняли трубку с неизвестного номера. А вина первых никогда не будет доказана, потому что доказать кто есть кто в этой схеме почти невозможно, как и вернуть переведённые деньги.

Справедливость не выгодна банкам, что уже получили процент за перевод, ни органам правопорядка, что должны бросить расследование убийств, грабежей квартир, автомобилей и заняться проверкой подложенных номеров, которые ни к чему не приведут, кроме потери времени и снижению показателей раскрываемости. Не нужна она часто и самим обманутым, которые запьют горе валидолом, зальют валерьянкой, шлифанут водкой и, если сердце выдержит потери, забудут через пару-тройку кварталов, а то «чего время зря терять».

Это не нужно никому, так как отсутствует само понятие кибербезопасности в стране, что по-настоящему не готова к своему суверенному интернету, так как блага мирового провайдера пока перевешивают отечественные аналоги.

Лишение права продаж мобильных операторов серых сим-карт на процесс работающего пылесоса повлиял незначительно. Часть колл-центров на зонах действительно стала испытывать временный дефицит «материала», но очень быстро подвезли новые симки, записанные на бомжей, цыган, и людей, пропавших без вести, но не потерявших паспорта. А по эту сторону решётки новые сотрудники по условию приёма на работу сами предоставляют паспорта, на которые так же успешно оформляется с десяток сим-карт у разных операторов мобильной связи. И даже если сотрудник будет уволен, когда-нибудь они будут задействованы.

В целом весь капиталистический мир устраивало, что в нём есть дыры, позволяющие работать мошенникам. Но это не устраивало Тень. Как доктор-диагностик, он интересовался болезнью системы с целом и просто обязан был отслеживать в ней такие явления как «накипь человеческая» чисто по зову сердца.

Сложно не обращать внимания на процесс, когда всё большее количество информации в тетрадках выражает претензии к чёрным колл-центрам.

Система делала выводы, что те все сплошь за границей, отводя от себя подозрение. Кибербезопасность же помалкивала, что они буквально под боком, почти в каждом городе, и ничего не менялось.

Только колл-центры никуда не делись, в глобальном масштабе перейдя с сотен миллионов заработка в год на сотни миллиардов во многих валютах. Такими темпами они грозили превзойти доход от продажи оружия и наркотиков вместе взятых. Тёмный интернет с радостью предоставлял тем центрам информационные базы за зелёные купюры или в обмен на крипту. И разобщённый мир порядка двухсот стран не мог сделать с этим ничего. Ровно так же, как и с криптовалютой, отследить которую идентификаторам не удавалось при всём желании.

Пройдясь по всем пяти этажам, Тень понял, что экономия на безопасности у мошенников просто зашкаливала. Что означало лишь одно – зажрались. Если простейшие офисные компьютеры и наушники с микрофонами ещё были объяснимы экономией ради выгоды, то как насчёт хоть одной камеры наблюдения по периметру? Полное отсутствие охраны как плюс к безалаберности. Из всей системы безопасности лишь решётки на первых и отчасти вторых окнах. Но то видимо осталось в наследие. Иначе не было бы и их.

Ночью свет не горит. Лишь лампы на столах. Для меньшего привлечения внимания. Тень подозревал, что работает колл-центр в несколько смен. Потому кражи со взломом ему не грозят круглосуточно. Чего тут охранять?

Порочный бизнес алчный. Никто не будет упускать выгоду ради ночного сна. А если здание трудилось круглосуточно даже летом, то на одной опции они точно не экономили – системе охлаждения.

Тень проверил и действительно, в каждом офисе стоял кондиционер, который работал на максимум. Сплит-системы трудились и за охлаждение, и за в принципе отсутствующие системы вентиляции в помещении.

При этом в здании не было ни одной пожарной сигнализации, что лишь в очередной раз вызвало улыбку Тени.

– Какие же вы, ребята, всё-таки охуевшие. Ну ничего… это ваш выбор. Устраиваете людям ад, будет вам ад.

Среди людей в наушниках, занятых воровством как делом всей жизни, его никто не услышал. И ни с одним из этих людей Тень не стал бы тратить больше пары фраз на выяснения как, кто и почему так живёт.

Более того, на него почти не обращали внимания, как на представителя низшего звена – рабочего, трудящегося своими руками.

Потому спокойно выйдя из здания, Тень последовательно подпёр каждую входную дверь раздвижной створкой, излеченной из сумки, и обронил в телефон всего одно слово:

– Давай.

К зданию подкатил старый бензовоз. Его хозяин, как и сын, числились у Дарка в должниках. Но что важнее, оба пострадали от действий мошенников подобных колл-центров. Отец лишился частной бензозаправочной станции, а сын несмотря на молодые годы, получил инфаркт и едва сумел восстановиться. Потому оба без раздумий дали согласие на участие в деле.

Ничего не говоря, водитель остановился у первого подъезда, а сын на бензовозе откупорил кран на шланге. Давление в баке выдавило струю девяносто второго бензина. Старый, застоявшийся, под утилизацию, он, однако, ещё годился под нужды общества.

Тень выждал, пока бензовоз пройдётся вдоль каждого подъезда, обильно облив двери, стены и обдав закрытые окна. А едва скрылся за поворотом, как Тень с удовольствием услышал возглас по ту сторону двери:

– Почему так воняет бензином?

Улыбнувшись, Тень достал газовую зажигалку, что в отличие от дешёвого «чиркача», не требовала постоянного давления пальца и давала ровный поток пламени столько, сколько нужно. Отошёл на пять метров, зажёг огонь. И спокойно бросил на образовавшуюся лужу.

Огненная змея побежала по дому, обхватывая его как кольцами удав жертву. Жар побежал по лицу. Тень отступил в тень переулка, с рыбьим взглядом спокойно разглядывая в бинокль за развернувшейся картиной.

В отличие от мошенников, он всё же оставил им право выбора. Они могли пересидеть в здании, пока пожарные собьют пламя со здания и выжить по принципу единого коллективизма. Закрытые окна и двери почти не дадут дыма внутри помещения и здание горит всего с одной стороны.

Они могли спастись группами, что можно назвать групповым выживанием. Перейдя на другой край, каждый, помогая другому, может вылезти по решёткам, спустившись хоть с третьего этажа на первый, хоть со второго.

Они могли отделаться малой жертвой. Личной. Не спустившись, так упав, сломав руку, ногу, но оставшись жить, отделавшись малой кровью и задумавшись о карме.

Но демоны в человеческом обличье предпочли сложный путь, вновь подтверждая свою гнилую натуру. Открывая окна, они кричали о помощи. Даже не вспоминая слёзы, мольбы и пожелания о пощаде, которые слушали от обманутых жертв днями напролёт, когда дело выходило на финальную стадию.

Словно не помня этого, считая себя единственно верными и с полноценным правом жить, мошенники пытались разбить двери силой. Они толкали друг друга, обвиняя начальство в экономии на пожарной сигнализации. Они обвиняли весь белый свет. Но никогда – себя.

Всё это Тень слышал по оставленным в помещениях жучкам, переключая рацию в режим приёма.

Как следствие – охотники стали жертвой, обильно задыхаясь от дыма по собственной глупости.

Паника разгоралась, ровно так, как по ту сторону телефонов. В безумии, преувеличивая урон, многие даже не пытались выбраться наружу с малых высот, но выпрыгивали даже с пятого этажа. И Тень с особым удовольствием смотрел, как разбиваются начальники и организаторы чёрного колл-центра. Многие летели так, как будто их выталкивали. А значит, низы восстали против верхов. И иерархия уже не имела значения.

Как любые ядовитые гады, засунутые в одну банку, те активно уничтожали сами себя за право остаться последним. За право дышать. Но НЛП-программирование уже ничего не могло посоветовать им в этой области. На поверхность выходили низменные глубинные инстинкты.

И воры начинали убивать себе подобных за глоток свежего воздуха так же легко, как раньше крали деньги.

Заслышав вой сирен, Тень снова усмехнулся, собрал рацию и тепловой бинокль в сумку и насвистывая, скрылся среди закоулков ночного города.

Настроение его было замечательное. Он очень рассчитывал, что завтра на телефон придёт как минимум на несколько меньше сообщений о загодя заблокированных звонках из чёрного списка.

В это же время в ещё трёх крупных городах горели такие же здания чёрных колл-центров, что рассеивало внимание центра. Голем системы ленив, но когда прилетает по лицу, начинает шевелиться.

На загоревшуюся проводку уже не спишут. Выяснят детали, общество начнёт поднимать тему. Органы начнут работать по факту.

Тень предполагал, что исполнителей не найдут, но назначат из выживших. Это дело второстепенное. Главное, что в целом над проблемой чёрных звонков хотя бы задумаются. И словно прозрев ото сна, система начнёт перенастраиваться, сбивая удобные лазейки для мошенников. А значит, разворошат ещё не одно гнездо зла. И отношение к фразе «ваш звонок очень важен для нас» станет другим. Как и к людям в форме.

Мир заслуживает больше добра. Особенно этот маленький захолустный город, где о высокой белой зарплате в целом даже не слышали.

Продолжение следует…

г. Биробиджан,

2021-2024 годы.

Конец