Сладость на губах.

1 Глава.

Телефон звенел где-то вдалеке, навязчивый и требовательный. Анна слышала его сквозь пелену усталости, но руки не слушались. Она только что закончила отчёт за третий квартал, монитор ломился от цифр, а кофе уже давно остыл в кружке на краю стола. Рядом лежала недоеденная булка — успела лишь два куска откусить.

— Алло? — голос прозвучал глуше, чем она хотела, с хрипотцой от пересушенного горла.

— Анна Сергеевна Власова? — незнакомый женский голос, срочность в каждом слове. — Это городская больница №4. Ваша мать попала в ДТП.

Кружка с кофе выскользнула из рук и разбилась об пол, тёмные брызги залили ботинки, но Анна не заметила.

— Что? Что с ней? — сердце пропустило удар, потом другое.

— Машина сбила её на «зебре». Водитель скрылся. Врачи сделали всё возможное, но… Она жива, Анна Сергеевна. Но травмы серьёзные. Сломан позвоночник, множественные переломы рёбер, открытый перелом ноги. Нам нужна ваша подпись для срочной операции.

— Я… я сейчас. Пятнадцать минут.

Анна бросила трубку, схватила сумку, не проверяя, что внутри. Руки дрожали так, что не могли застегнуть пуговицу пальто. Три попытки — и только на четвёртой вышло.

***

Такси воняло дешевым освежителем воздуха, водитель был лысым мужчиной лет пятидесяти, который всё время пытался заговорить. Анна не слышала его. Два часа в такси, которые показались вечностью. Два часа, за которые Анна успела пережить тысячу смертей. Она молила Бога, в которого не верила. Она обещала всё, что могла, лишь бы мать осталась жива.

Палата реанимации пахла лекарствами, йодом и стерильностью. Белые стены, белые потолки, белые халаты. Мать лежала подключённой к аппаратам, лицо бледное, почти прозрачное, вокруг — паутина трубок и проводов.

— Доктор… — Анна подбежала к врачу в белом халате, голос сорвался. — Как она? Выживет ли?

Врач, мужчина лет сорока с усталым лицом, тяжело вздохнул, посмотрел на неё с сочувствием, которое было хуже равнодушия.

— Операция прошла успешно. Мы вытащили её. Но… не всё так просто. Ей нужен длительный курс реабилитации. Восстановление костной ткани, возможно, пересадка кожи. И лучшая клиника, которая это делает — в Германии. Они специализируются на таких случаях.

Анна прижала руку ко рту, дыхание перехватило.

— Сколько… сколько это стоит?

Врач назвал цифру.

Мир поплыл перед глазами, под ногами уплыл пол.

Пять миллионов рублей.

Анна схватилась за край койки, чтобы не упасть. Пять миллионов. Где их взять? Она зарабатывала семьдесят тысяч в месяц, из которых половина уходила на коммуналку и еду. Сбережений — двести тысяч, накопленных на чёрный день. Но чёрный день наступил, и денег не хватало.

— Я… я не могу… — её голос сорвался на всхлип, слёзы текли сами по себе. — У меня нет таких денег.

— Можно найти спонсоров, — врач помедлил, доставая блокнот. — Или есть программы поддержки. Но времени мало. Если не начать реабилитацию в ближайшие две недели… мать может остаться инвалидом навсегда. Парализованной. Прикованной к кровати до конца дней.

Парализованной. Мать, которая всегда была такой активной, такой сильной… которая бегала по утрам, работала в огороде, возилась с учениками…

— Нет, — прошептала Анна. — Нет-нет-нет…

Она вышла из палаты, прислонилась к стене и сползла вниз, пряча лицо в руках. Люди проходили мимо, смотрели с сочувствием, но она не замечала.

***

Анна вернулась домой под утро, когда над городом уже занимался рассвет. Квартира была пустой, тихой, без материнского голоса, который всегда приветствовал её: «Аннушка, ты как там на работе? Устала, девочка?»

Она села на диван и просто смотрела в стену, ничего не видя. Пять миллионов. Где их взять? Кредит? Банк не одобрит такую сумму под обычный бухгалтерский оклад. Продать квартиру? Двушка в спальном районе стоила максимум три миллиона. И даже если продать — мать никогда бы не простила. Это была её квартира, её кровная, оставшаяся от отца.

Анна открыла ноутбук и начала искать. «Кредит под залог», «Деньги срочно», «Помощь в лечении».

Ничего.

Банки предлагали до ста тысяч. Микрозаймы — до двадцати, но с бешеными процентами. Благотворительные фонды требовали месяцы ожидания, а у неё были две недели.

Две недели.

Анна вспомнила, как мать учила её быть сильной. «Аннушка, что бы ни случилось — ты справишься. Ты у меня умница, сильная. Не сдавайся никогда».

Сильная. Анна хмыкнула сквозь слёзы, вытирая ладонью мокрое лицо. Какая она сильная? Она не может даже найти деньги для спасения собственной матери. Она провалилась. Мать останется инвалидом, и это будет её вина.

Её внимание привлёк всплывший окно рекламы. «Срочно нужны деньги? Элитный клуб «Обет» приглашает на закрытый аукцион. Конфиденциальность гарантирована. До 15 миллионов рублей за один контракт».

Анна уже закрывала вкладку, но пальцы замерли над клавиатурой. «Аукцион». Что это за аукцион? Пятнадцать миллионов… это больше, чем нужно. Даже за вычетом комиссии, хватило бы на лечение и ещё осталось.

Она кликнула.

Сайт загрузился. Чёрный фон, золотые буквы, минималистичный дизайн. Впечатляло, но не больше. На первый взгляд — обычный элитный клуб для богатых.

«Клуб «Обет» — закрытое сообщество для избранных. Мы проводим аукционы, где гости могут приобрести… особый товар».

Особый товар? Анна нахмурилась. Что это значит?

Она прокрутила ниже. И замерла.

На экране появились фотографии. Женщины в красивых платьях, улыбающиеся, загадочные. Под каждой фото — надпись: «Лист ожидания» или «Продана». И короткие биографии: «25 лет, образование высшее, владеет английским».

Но главное — внизу каждой подписи было имя хозяина. Или хозяев.

Анна вгляделась в одно фото. Женщина, двадцати примерно лет, с длинными русыми волосами и зелёными глазами. Подпись гласила: «Владельцы: Александр Петрович Волков и Михаил Сергеевич Львов. Контракт на один год».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Двое? Анна перечитала, не веря глазам. Двое владельца на одну женщину?

Она прокрутила дальше. Ещё одно фото. Рыжая девушка, года двадцать два. «Владельцы: Дмитрий Валерьевич… и Кирилл Валерьевич Оболенский. Контракт на один год».

Анна замерла. Два брата? Оба владеют одной женщиной? Как это… как это работает?

Это было похоже на… на то, о чём Анна читала в романах по ночам, когда никого не было дома. О чём стыдилась думать, но не могла не думать. Отношения, где мужчина доминирует, а женщина подчиняется. Но это были книги, фантазии… а здесь?

Но что главное — внизу страницы были цифры. «Средняя сумма сделки: от 5 до 15 миллионов рублей. За вычетом расходов на комиссию клуба».

Пять миллионов.

Именно столько было нужно Анне.

Она закрыла глаза, дыхание участилось. Это безумие. Совершенное, чистое безумие. Продать себя на год? Двум мужчинам? Братьям? Подчиняться им, выполнять любые желания…

Но мать…

Анна вспомнила её лицо, когда та провожала её в первый класс. «Моя девочка, так быстро выросла. Я так горжусь тобой».

Вспомнила, как мать хвалила её успехи: «Я так горжусь тобой, Аннушка. Ты у меня лучшая дочь на свете».

Вспомнила, как мать лежала сейчас в реанимации, парализованная, подключённая к аппаратам.

Если Анна не найдёт деньги — мать останется такой навсегда. Прикованной к кровати, зависимой от посторонней помощи, в подгузниках, с пролежнями…

— Нет, — прошептала Анна. — Нет. Я не допущу.

Она открыла глаза. Рука потянулась к телефону.

Заявка на участие.

Она не знала, что это значит. Не знала, что будет. Не знала, как это — принадлежать двум мужчинам одновременно. Быть их «собственностью» на целый год.

Но она знала одно: мать должна жить. Цена не имела значения. Даже если это её достоинство. Даже если это её жизнь.

Анна нажала «Подать заявку» и оставила свой номер, указав имя, возраст, и краткие данные о себе.

Через пять минут телефон звонил. Она взяла трубку, пальцы дрожали.

— Алло?

— Анна Сергеевна Власова? — женский голос, строгий, деловой, без лишних эмоций. — Вас приветствует клуб «Обет». Ваша заявка получена. Мы хотели бы пригласить вас на собеседование.

Анна сглотнула, сердце участилось.

— Когда… когда это может быть?

— Завтра, в 14:00. Адрес мы вышлем вам в смс. Пожалуйста, подготовьте документы: паспорт, медицинскую справку о состоянии здоровья, и… — женский голос помедлил. — И будьте готовы к тому, что это решение изменит вашу жизнь. Навсегда.

Анна посмотрела на материнскую квартиру, на её вещи, на стены, хранящие воспоминания. На фотографиях мать улыбалась, счастливая и здоровая.

— Я готова, — тихо сказала она, хотя внутри всё сжималось от страха. — Я буду.

Она повесила трубку и посмотрела в окно. За окном темнело, город готовился ко сну. Но для Анны что-то только начиналось.

Что-то, что она не могла пока назвать. Но чувствовала кожей: это изменит всё. Останется ли она человеком после года? Сможет ли посмотреть на себя в зеркало?

Два брата. Два владельца. Один год.

Анна провела рукой по лицу, стирая остатки слёз.

2 Глава.

Кирилл стоял у огромного окна кабинета, глядя на вечерний Петербург. Небо было свинцовым, дождь хлестал по стеклу, размывая огни улиц в мутные пятна. Он не видел этой красоты. Видел только своё отражение — бледное лицо с тёмными кругами под глазами, волосы, собранные в беспорядочный хвост, рубашку, помятую после целого дня в офисе.

Рак.

Третья стадия. Метастазы.

Врач сказал прямо, глядя в глаза, как человек, который привык сообщать людям плохие новости: «Шесть месяцев агрессивной химиотерапии. Потом операция, если опухоль уменьшится. Потом реабилитация. Шансов — пятьдесят на пятьдесят. Может меньше».

Меньше.

Мама. Единственный человек, который всегда был на его стороне. Который поднимал его после аварии, который не бросил, когда Кирилл был на дне, который верил, когда Кирилл сам в себя не верил.

Дверь открылась. Кирилл не оборачивался, но знал, кто входит. Тяжёлые шаги, дорогой парфюм — сандал и древесина, лёгкий скрип кожи. Дмитрий.

— Как мама? — голос брата — низкий, спокойный, но с оттенком напряжённости, который Кирилл чувствовал кожей.

— То же, — Кирилл отвернулся от окна, повернулся к брату. — Врачи говорят, нужно начинать химию на следующей неделе. Стоимость…

Дмитрий подошёл к столу, положил ладони на поверхность стола из карарского мрамора. Белоснежная рубашка, идеально сидящий костюм от Brioni, серьга в одном ухе, часы Patek Philippe на запястье — всё, как всегда. Идеально. Контролируемо. Как и сам Дмитрий — тридцать семь лет, сто девяносто два сантиметра роста, плечи широкие, тело мощное, атлетичное. Серо-голубые глаза, которые всегда знали, что делать.

— Сколько?

Кирилл назвал сумму.

Дмитрий даже не моргнул.

— У меня есть.

— Нет, — Кирилл подошёл ближе, чувствуя, как внутри закипает обида. Смешанное с благодарностью, которое он ненавидел. — Это не всё. Нужно ещё на реабилитацию. На операцию. На послеоперационный уход. На лекарства. Итог — около десяти миллионов.

Десять миллионов.

Дмитрий помолчал, глядя куда-то поверх плеча Кирилла. Потом выдохнул, и плечи опустились на миллиметр.

— У меня восемь свободных. Остальное возьму из кредитной линии.

— Нет, — Кирилл подошёл ближе, положил руку на плечо брата, чувствуя напряжение в мышцах. — Дима, я не могу. Ты уже сделал так много для нас. Для меня. Для мамы. Ты оплатил мою учёбу, реабилитацию после аварии, психологов, которые стоили как крыло самолёта. Я не могу позволить тебе…

— Это не твоё решение, — Дмитрий прервал его, голос стал жёстче, как сталь. — Я старший брат. Я обеспечивал нас с тех пор, как отец ушёл, когда мне было шестнадцать, а тебе три. Я не остановлюсь сейчас.

Кирилл отступил, чувствуя, как внутри закипает обида. Он зависел от Дмитрия всю жизнь. После аварии, когда Дмитрий платил за лучшие операции, за реабилитацию в Швейцарии, за психологов, которые помогли справиться с посттравматическим стрессом. Когда Кирилл не мог ходить два месяца, Дмитрий носил его на руках — ста килограммов мышц и костей, которые Кирилл чувствовал каждым сантиметром своей кожи.

Тринадцать лет разницы. Тринадцать лет, когда Дмитрий был для него отцом, матерью, братом, всем. И Кирилл ненавидел это. Ненавидел чувствовать себя должником. Ненавидел, что не может отблагодарить. Ненавидел, что даже теперь, когда ему двадцать четыре, он всё ещё зависит от брата.

— Есть другой способ, — сказал Дмитрий неожиданно.

Кирилл поднял глаза, не веря услышанному.

— Какой?

Дмитрий подошёл к окну, встал рядом с Кириллом. Оба смотрели на город, но видели разное. Дмитрий видел возможности, решения, выходы. Кирилл видел только тупик.

— Аукцион, — сказал Дмитрий спокойно, как будто говорил о погоде. — Клуб «Обет».

Кирилл замер, сердце пропустило удар.

— Какой… какой аукцион?

— Ты знаешь, о каком я говору, — Дмитрий повернулся, посмотрел на брата. Серо-голубые глаза были холодными, как лёд, но в глубине — что-то ещё. Боль? Или страх? Или то, чего Кирилл никогда не видел в глазах брата — одиночество?

— Дима, — голос Кирилла стал ниже, опаснее. — Ты что предлагаешь?

— Мы купим общую девочку, — сказал Дмитрий просто. — Так мы оба не будем одни.

Кирилл почувствовал, как воздух покинул лёгкие, голова закружилась.

— Общую? — он не верил своим ушам. — Ты предлагаешь… нам обоим… одну женщину?

— Да.

— Дима, ты с ума сошёл, — Кирилл прошёл по кабинету, нервно теребя пальцами, сердце колотилось где-то в горле. — Это безумие. Это не… это не нормально. Это инцест, по сути. Два брата с одной женщиной? Что ты…

— Это не инцест, если мы не прикасаемся друг к другу, — Дмитрий прервал его, голос стал тише, но жёстче. — И это не безумие. Это реалистично. Ты был один три года, Кирилл. Три года, с тех пор как та предала тебя. Ты не встречался с кем-то. Ты не спал с кем-то. Ты один. И я…

Он замолчал, и Кирилл остановился, посмотрел на брата по-новому.

— И ты?

— Я тоже один, — признался Дмитрий, и в голосе была боль, которую Кирилл никогда не слышал. — С тех пор, как жена ушла. Семь лет, Кирилл. Семь лет я один.

Кирилл почувствовал, как его собственное сердце сжимается. Он знал, что Дима несчастен. Знает, что брат никогда не восстановился после развода, когда жена ушла, забрав половину состояния и самоуважение Дмитрия. Но он не думал, что Дмитрий настолько… одинок.

— Это не решение, — тихо сказал Кирилл, но голос дрожал. — Купить человека? Это не… это неэтично. Это унизительно.

— Это контракт, — Дмитрий поправил его. — На год. Добровольный. Девушка продаёт себя, получает деньги, мы получаем… партнёршу. Возможность. Способ выплеснуть то, что накипело. Мама получит лечение. Мы получим спутницу. Все выигрывают.

— Это унизительно, — Кирилл покачал головой, но чувствуя, как внутри что-то шевелится. Интерес? Или страх? — Для нас. Для неё. Для всех.

— Это реалистично, — Дмитрий подошёл ближе, положил руки на плечи Кирилла, и Кирилл почувствовал тепло больших ладоней. — Мама умрёт без лечения. У нас нет десяти миллионов. А у клуба «Обет» — есть. Девушки, которые готовы продать год своей жизни, получают от пяти до пятнадцати миллионов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кирилл почувствовал, как у него голова кружится. Пять миллионов. За год. Год подчинения, унижения, рабство… но мама будет жить.

— Я не могу, — прошептал он, чувствуя, как щёки горят. — Я не могу доминировать над кем-то. Я не смогу. Я… я слабый.

Дмитрий помолчал, глядя на него.

— Ты смог, — сказал он уверенно. — Я видел тебя с той. С Еленой, помнишь? Вы были в клубе, ты… ты наслаждался. Ты контролировал её. Ты был сильным. До того, как она предала тебя.

Кирилл закрыл глаза, воспоминания наводнили его, как вода, заливающая комнату. Елена. Красивая, умная, с янтарными глазами и длинными рыжими волосами. Казалось — идеальная. Он любил её. Планировал сделать предложение. Купил кольцо.

А она украла его деньги. Все сбережения — три миллиона рублей, которые он копил на квартиру. Ушла, оставив записку на столе: «Ты слабый. Ты не можешь контролировать даже себя, не то что меня. Я не хочу быть с слабаком».

Слабый.

Кирилл открыл глаза, почувствовав, как к горлу подступает тошнота. Два года он не мог забыть эти слова. Два года он чувствовал себя ничтожеством. Неудачником. Слабаком.

— Я не слабый, — тихо сказал он, но голос был слабым. — Я не слабый, Дима.

— Тогда докажи, — сказал Дмитрий, глядя прямо в глаза брата. — Докажи, что ты можешь владеть. Может контролировать. Может быть сильным. Докажи это себе. И мне.

Кирилл смотрел на брата, видел напряжение в его плечах, в челюсти, которая сжалась. Дмитрий предлагал это не только для Кирилла. Он предлагал это для себя тоже. Дмитрий тоже был одинок. Дмитрий тоже хотел… чего? Компаньона? Партнёршу? Или просто тепла?

— Как это будет работать? — спросил Кирилл наконец, чувствуя, как сердце колотится.

Дмитрий расслабился, плечи опустились.

— Мы покупаем её вместе. Контракт на один год. Она живёт с нами, выполняет наши желания. В постели, в быту, везде. Мы делим её.

— Делим? — Кирилл почувствовал, как щёки горят, между ног потеплело. — Ты имеешь в виду… вместе? В… в постели?

— Иногда, — Дмитрий сказал спокойно, не отводя взгляда. — В воскресенья, например. Другие дни — по графику. Понедельник, среда — ты. Вторник, четверг — я. Пятница, суббота — вместе. Или как решим.

— Это… это непристойно, — Кирилл покачал головой, но чувствуя, как внутри что-то шевелится. Интерес? Или страх? Или… возбуждение?

— Это реалистично, — повторил Дмитрий. — И это наш единственный шанс спасти маму.

Кирилл повернулся к окну снова. Дождь стекал по стеклу, размывая мир. Мама в больнице, химиотерапия, страх, неопределённость. Или решение. Решение, которое изменит всё.

— Она будет знать? — спросил Кирилл тихо, не оборачиваясь. — Что мы братья?

— Да, — сказал Дмитрий. — Она будет знать всё. И согласится. Или не согласится. Это её выбор.

Кирилл помолчал, чувствуя, как мысли путаются.

— А если я не смогу? — голос дрожал. — А если я окажусь слабым? Как она сказала? А если я не смогу доминировать? А если…

— Ты не слабый, — Дмитрий сказал твёрдо, подойдя ближе, положив руку на плечо брата. — Ты мой брат. Ты пережил аварию, которая должна была убить тебя. Ты восстановился. Ты учился ходить снова. Ты сильнее, чем думаешь.

Кирилл провёл рукой по шраму на ноге через джинсы. Тонкая линия кожи, которая напоминает ему тот день. Визг машины, скрежет металла, бьющееся стекло, боль, темнота. Дедушка, умерший на месте. Кирилл, выживший чудом. Чудом, которое стоило Дмитрию миллионы.

— Хорошо, — сказал Кирилл наконец, голос дрожал. — Хорошо. Я… я попробую.

Дмитрий кивнул, подошёл, обнял брата. Первые секунды Кирилл напрягся, потом расслабился, прислоняясь к Дмитрию, чувствуя тепло тела, запах дорогого парфюма. Они редко прикасались — Дмитрий не был физически ласковым, не обнимал, не трогал без причины. Но сейчас…

— Мы справимся, — сказал Дмитрий тихо. — Втроём. Я, ты, и она.

— Кто она? — Кирилл отстранился, чувствуя, как щёки всё ещё горят.

— Не знаю ещё, — Дмитрий покачал головой. — Аукцион через два дня. Мы выберем там.

— А если… а если она не понравится нам обоим? — Кирилл почувствовал страх, смешанный с чем-то ещё.

— Тогда не будем покупать, — сказал Дмитрий просто. — Мы найдём другую. Или откажемся вовсе. Но мы должны хотя бы попробовать.

Кирилл кивнул, чувствуя, как тревога поднимается в груди, смешиваясь с… чем-то ещё. С интересом? С любопытством? С возбуждением?

Два дня. Два дня до того, как он…

Что?

Продаст человека? Или купит? Или потеряет себя? Или найдёт что-то, чего он никогда не имел?

— Мне нужно увидеть маму, — сказал Кирилл, направляясь к двери, чувствуя, как ноги подкашиваются. — Врачи разрешают?

— Да, — Дмитрий последовал за ним. — Я отвезу тебя.

Они вышли из кабинета, в коридор, тихий и пустой, с ковровой дорожкой, заглушающей шаги. Вечерний Петербург ждал их снаружи, холодный и дождливый. Но Кирилл чувствовал тепло от плеча брата, которое случайно коснулось его.

3 Глава.

ГЛАВА 3. Бремя ответственности

Дмитрий стоял на парковке больницы, прислонившись к чёрному Mercedes-Maybach S-Class, и смотрел на окно палаты на третьем этаже, где Кирилл сидел рядом с матерью. Дождь хлестал по крыше машины, монотонный, унылый, словно мир оплакивал то, что должно было случиться.

Рак.

Третья стадия. Метастазы в печени, в костях. Врачи говорили — шесть месяцев химиотерапии, потом операция, если опухоль уменьшится. Шанс — пятьдесят на пятьдесят. Может меньше.

Дмитрий не плакал. Он не плакал с тех пор, как отец ушёл, оставив записку на кухонном столе: «Я больше не могу. Не могу с вашей матерью. Не могу с этой жизнью. Извините».

Дмитрию было шестнадцать. Кириллу три.

И он помнил тот вечер — мать кричала, плакала, билась в истерике на полу кухни, впервые за всё время, что он знал её. Шестнадцатилетний парень, который сам не знал, что делать, пытался успокоить мать, а она не могла остановиться.

Тогда он понял: никто больше не позаботится о них. Ни отец, который сбежал как трус. Ни мать, которая сломалась. Никто.

Только он.

Дмитрий закурил, хотя бросил три года назад. Никотин обожёг горло, но он не кашлял. Просто выдохнул дым в дождливую ночь, наблюдая, как дым смешивается с дыханием.

Он обеспечивал их с тех пор. Шёл на любые сделки, любые компромиссы. Работал три работы одновременно, когда учился на юристе в МГУ. Днём — стажировка в фирме, вечером — охранник в ночном клубе, ночами — частный водитель. Спал по четыре часа в сутки. Ел дешевую еду в столовых, носил одну и ту же куртку три зимы подряд. Всё, чтобы Кирилл мог учиться в хорошей школе, мог заниматься спортом, мог быть… нормальным.

Чтобы Кирилл не чувствовал, что их бросили.

И это работало. Кирилл вырос счастливым. Нормальным. Весёлым. У него были друзья, девочки, мечты. Он ничего не знал о том, как Дмитрий зарабатывал деньги. О том, что он иногда… иногда делал вещи, о которых стыдно думать.

Потому что это ради Кирилла. Всегда ради Кирилла.

А потом авария.

Дмитрий помнил тот звонок — три часа ночи, телефон разорвал тишину. Голос полиции: «Ваш брат попал в ДТП. Дедушка… он погиб на месте. Кирилл в реанимации, в коме».

Дмитрий помнил, как мчался в больницу, как красный свет светофора проносился мимо, как он молил Бога, в которого не верил. Пусть Кирилл живой. Пусть он выживет. Пусть…

И Кирилл выжил. Но не мог ходить два месяца. Два месяца, когда Дмитрий носил его на руках — ста девяносто два сантиметра роста, девяносто килограммов мышц, которые вдруг стали слабыми, потому что брат внутри них был хрупким, как стекло.

Дмитрий потратил миллионы. На операции в Израиле. На реабилитацию в швейцарской клинике. На психологов, которые помогли справиться с посттравматическим стрессом. На всё.

И Кирилл восстановился. Он снова мог ходить. Бегать. Жить.

Но Дмитрий знал: Кирилл никогда не забудет ту боль. Те два месяца, когда он был беспомощным. Когда зависел от брата во всём — даже чтобы попить, нужно было попросить.

И теперь… теперь снова. Опять Дмитрий должен спасать. Опять он должен платить. Опять он должен быть сильным, потому что никто другой не будет.

Дмитрий докурил сигарету до фильтра, бросил окурок под ноги, раздавил кожаным каблуком ботинки от Berluti. Окурок исчез в луже.

Он устал. Тридцать семь лет, и он чувствовал себя на пятьдесят. Устал от ответственности, которая давила на плечи как гора. Устал от того, что он всегда должен знать, что делать. От того, что он никогда не может ошибаться. От того, что он всегда должен быть сильным.

Дмитрий хотел… чего?

Отдыха? Партнёрши? Любви?

Он не знал. Он был один семь лет. С тех пор, как жена ушла, забрав половину имущества и самоуважение. Ушла в три часа ночи, оставив записку на подушке: «Ты холодный, Дмитрий. Ты не чувствуешь. Ты контролируешь всё, даже меня. Я не могу быть с роботом».

Робот.

Может, она была права. Может, он действительно робот. Может, он не умеет любить. Не умеет быть слабым. Не умеет открывать душу. Не умеет… чувствовать.

Дмитрий посмотрел на окно палаты. Кирилл сидел рядом с матерью, держал её руку. Мать спала, подключённая к аппаратам, которые пикали каждые три секунды. Бледная, почти прозрачная, с капельницей в вене.

Дмитрий почувствовал, как внутри сжимается, к горлу подступает тошнота. Мама. Женщина, которая воспитала их одна после того, как отец сбежал. Женщина, которая работала на двух работах — учительницей днём и уборщицей вечером — чтобы поставить детей на ноги. Женщина, которая никогда не жаловалась, даже когда было трудно.

Теперь она умирала. И Дмитрий должен был спасти её. Опять.

Он достал iPhone 15 Pro Max из кармана брюк, набрал номер знакомого. Человека, который мог помочь.

— Алло? — голос на том конце был спокойным, деловитым, с ноткой превосходства.

— Это Дмитрий Оболенский, — сказал он прямо, не вдаваясь в приветствия. — Я хотел узнать про аукцион.

— Аукцион клуба «Обет»? — голос стал заинтересованным, игривым. — Да, Дмитрий Валерьевич. Рад слышать вас. Через два дня. Будут несколько лотов… в вашем вкусе. Вы любите… покорных, не так ли?

Дмитрий помолчал, чувствуя, как щёки горят.

— Я не хочу для себя, — сказал он, меняя тему. — Я хочу… вдвоём. С братом.

Повисла пауза. Секунды, в которые слышались только дыхание и шум дождя.

— Вдвоём? — голос задумался, изменившись от заинтересованного к… любопытствующему. — Это… необычно. Но возможно. У нас были такие случаи. Два хозяина на одну девушку. Это… популярный запрос. Особенно среди братьев.

Дмитрий чувствовал, как сердце колотится.

— Я хочу, чтобы она подошла нам обоим, — сказал он, стараясь чтобы голос не дрожал. — Не только мне. Не только ему. Нам обоим. Она должна… нравиться нам обоим.

— Это будет сложнее, — предупредил голос, делая пометку в своём блокноте. — Но возможно. Вам нужно будет приехать на просмотр. Выбирайте вместе. Или…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Или? — Дмитрий почувствовал интерес.

— Или мы можем присылать вам анкеты по электронной почте. Но лучше лично. Вы увидите, почувствуете… подходит она или нет. Химия важна, Дмитрий Валерьевич. Химия между всеми тремя.

— Мы придём, — сказал он решительно. — Вдвоём.

— Отлично. До встречи, Дмитрий Валерьевич. И… возьмите чековую книжку. Такие девушки… стоят дорого.

Он повесил трубку, чувствуя, как внутри что-то шевелится. Интерес? Или страх? Или… возбуждение?

Дмитрий не был настроен на… деление. Он никогда не делил женщину. Всегда был единственным владельцем, единственным хозяином. Но он думал о Кирилле.

О Кирилле, который был один три года после того, как Елена предала его. О Кирилле, который был несчастен, но никогда не показывал этого. О Кирилле, который чувствовал себя слабым, недостаточно хорошим. О Кирилле, который заслуживал быть счастливым.

Дмитрий хотел помочь брату. Хотел, чтобы Кирилл был счастлив. Хотел, чтобы Кирилл перестал чувствовать себя недостаточно хорошим. Хотел, чтобы Кирилл… жил.

И если общая женщина может это дать… почему бы и нет?

Дмитрий закрыл глаза, думая об их будущем. Вместе. Втроём.

Он представлял: их особняк в Петергофе, тихий вечер. Огонь в камине, джаз играет тихо. Кирилл и женщина, которая между ними. Которая заботится о обоих. Которая слушает обоих. Которая… принадлежит обоим.

Дмитрий почувствовал, как дыхание участилось. Между ног потеплело, член начал наполняться кровью.

Это было… это было возбуждающе.

Дмитрий не был против BDSM. Он практиковал пятнадцать лет, с тех пор как открыл этот мир. Он знал, как доминировать. Как наказывать. Как вознаграждать. Он знал, как сделать женщине больно так, что это превращается в удовольствие. Он владел навыками, которые приносили женщинам экстаз — и ему тоже.

Но он никогда не делил женщину. Никогда. Всегда был единственным.

Теперь он думал об этом. И чувствовал… интерес. Возбуждение. Любопытство.

Дмитрий представил деталь: они сидят втроём на огромном диване в гостиной. Кирилл справа, он слева, женщина между ними. Она в чём? В чёрном кружевном белье? Или голая? Или в красном платье, которое спускается с плеч?

Она… она что делает? Голова на плече Кирилла? Её рука на бедре Дмитрия? Или наоборот?

Или… или они оба касаются её одновременно?

Дмитрий почувствовал, как член становится твёрдым. Он представил: его рука на её груди, Кирилловой — на её бедре. Она между ними, беззащитная и желанная. Покорная и… возбуждённая.

Дмитрий покачал головой, пытаясь прогнать эти мысли. Не время. Сейчас главное — спасти маму. А остальное… остальное потом.

Но он знал: уже не сможет отказаться. Уже хочет этого. Хочет попробовать. Хочет узнать, что это — владеть женщину вместе с братом. Хочет почувствовать, как это…

Дмитрий открыл глаза, посмотрел на окно палаты ещё раз. Кирилл всё ещё сидел рядом с матерью, держал её руку. Дмитрий чувствовал гордость, смешанную с нежностью. Мальчик, который стал мужчиной. Брат, которого он вырастил. Человек, которым он гордился.

И Дмитрий подумал: «Мы будем втроём. Я, Кирилл, и она. И мы будем счастливы. Не важно, как. Не важно, что люди скажут. Мы будем счастливы».

Дверь больницы открылась, и Кирилл вышел. Выглядел усталым, глаза красные от невыплаканных слёз, плечи опущены. Увидел брата, подошёл, шаги были тяжёлыми.

— Как она? — спросил Дмитрий, пряча телефон в карман брюк.

— Спит, — Кирилл сказал тихо, голос был осипшим. — Врачи говорят… завтра начнут химию.

Дмитрий кивнул, положил руку на плечо брата.

— Всё будет хорошо, — сказал он уверенно, стараясь чтобы голос звучал надёжно. — Мы справимся. Я… я найду деньги. Обещаю.

Кирилл посмотрел на брата, и в его глазах было что-то… что Дмитрий никогда не видел. Благодарность? Надежда? Или… доверие?

— Спасибо, Дима, — прошептал Кирилл, голос дрожал. — За всё. За то, что ты всегда… там. За то, что ты… что ты делаешь для нас.

Дмитрий положил руку на плечо брата, сжал, чувствуя тепло кожи через тонкую рубашку.

— Я всегда буду, — сказал он просто. — Я твой брат. Я никуда не уйду. Я… я люблю тебя, Кирилл.

Кирилл улыбнулся — слабая, но искренняя улыбка, достигающая глаз.

— Я тоже тебя люблю, Дима, — тихо сказал он. — Я… я не знаю, что бы я делал без тебя.

Пауза повисла между ними, но не неловкая — тёплая, родственная.

— Знаешь, — сказал Кирилл, нарушая тишину. — Я… я думал о том, что ты предложил. Об аукционе.

Дмитрий замер, сердце колотилось.

— И?

— Я думаю… я думаю, это может сработать, — Кирилл сказал, и голос дрожал, но не от страха — от возбуждения. — Если мы будем делать это вместе. Если мы будем… заботиться о ней вместе. Не как о вещи. А как о… человеке.

Дмитрий почувствовал, как внутри разливается тепло, распространяясь по груди, животу, ниже. Это было то, что он хотел услышать.

— Мы будем заботиться о ней, — обещал он, голос стал мягче. — Как о партнёрше. Не как о рабыне. Хотя бы… пока не поймём, что она хочет. Если она хочет уходить через год — она уйдёт. Мы не будем удерживать.

Кирилл кивнул, и на его лице видно было облегчение.

— Тогда я согласен, — сказал он твёрдо. — Давай попробуем. Вместе.

Дмитрий кивнул, открыл дверь Mercedes-Maybach с тихим щелчком.

— Поехали. Завтра рано вставать. Нужно подготовиться к аукциону. Выбрать… костюмы. Подготовиться.

Кирилл сел в пассажирское сиденье с кожаным салоном, Дмитрий — за руль. Mercedes-Maybach завёлся плавно, почти беззвучно, и они выехали на дорогу, оставляя больницу позади.

Дождь всё ещё лил, но Дмитрий не замечал. Он думал о будущем. О том, что их ждёт. О женщине, которую они купят. О том, как она изменит их жизни.

И он чувствовал что-то, чего давно не чувствовал.

Надежду.

Возбуждение.

Желание.

Он надеялся, что всё будет хорошо. Что мама выживет. Что Кирилл будет счастлив. Что они оба найдут… что-то. Не только долг. Не только ответственность. Но и радость. Удовольствие. Любовь.

Дмитрий нажал на газ, и Mercedes помчался сквозь дождь.

4 Глава.

ГЛАВА 4. Последний день свободы

Анна стояла перед зеркалом в своей ванной, смотрела на своё отражение. Двадцать пять лет. Длинные русые волосы, которые обычно заплетала в хвост, сегодня распущены. Голубые глаза с золотистыми вкраплениями, которые всегда восхищали маму и подруг. Фигура стройная, но не худая — грудь небольшая, талия тонкая, бёдра округлые.

Она никогда не считала себя красавицей. Обычная. Простая. Незаметная.

Но сегодня всё изменится.

Анна провела рукой по волосам, чувствуя, как пальцы дрожат. Завтра аукцион. Завтра она… продаст себя.

Пять миллионов. Мама будет жить. Это главное. Остальное не важно.

Она открыла шкаф, взяла любимое платье — простое чёрное платье из мягкого хлопка, которое носила на работу, и положила на кровать. Сверху — паспорт, медицинскую справку, которую получила сегодня утром.

Медосмотр был… унизительным. Гинеколог, стоматолог, терапевт, инфекционист, психолог. Они проверяли всё. Анна чувствовала себя скотиной, которую проверяют перед покупкой. Холодные руки гинеколога осматривали её, не скрывая, что оценивает товар. Стоматолог проверял каждый зуб, словно готовил к выставке. Инфекционист брал анализы на всё — на ВИЧ, на сифилис, на гепатиты. Психолог задавал вопросы: «Вы способны на подчинение? Вы будете выполнять приказы, даже если они вам неприятны? Вы понимаете, что станете собственностью?».

Анна отвечала механически: «Да. Да. Да понимаю».

Внутри всё сжималось, но она не показывала. Не могла.

— Здоровье отличное, — сказала врач-гинеколог, молодая женщина с холодными глазами, которые видели тысячи таких пациенток. — Вы можете… забеременеть. Беременность не противопоказана. Репродуктивная функция в норме. Если хозяева захотят… детей.

Анна покраснела при воспоминании. Дети. От двух мужчин. От братьев.

Она не знала, как реагировать. Поэтому просто кивнула, опустив глаза, чувствуя, как щёки горят.

«Дети. От двух мужчин. Одновременно».

Мысль была… непристойной. Запретной. Возбуждающей?

Анна не знала. Только то, что внутри что-то сжимается, между ног потеплело, сердце колотится.

Теперь она стояла перед чемоданом, собираясь. Кружевное бельё чёрного цвета — бюстгальтер, трусики-стринги, чулки с поясом. Всё купленное специально для… для этого.

Для того, что произойдёт завтра.

Анна надела бюстгальтер, подогнав по размеру. Лямки упруго обхватили плечи, чашки поддержали грудь. Потом трусики. Тонкая полоска ткани между ягодицами чувствовалась непривычно, почти вызывающе. Чулки, которые обтянули ноги, подчёркивая икры, делая их стройнее.

Она посмотрела в зеркало. Чёрное кружево на бледной коже выглядело… провокационно. Она никогда не носила такое бельё. Никто не видел её в таком.

Она поворачивалась, изучая отражение. Бёдра в чулках, талия, грудь в кружевном бюстгальтере. Выглядела… соблазнительно. Непристойно. Как… как те женщины на сайте клуба.

Завтра увидят. Два незнакомых мужчины. Будут смотреть. Оценивать. Покупать.

Анна почувствовала, как щёки горят. Стыд смешивался с чем-то ещё. С страхом? Или с… интересом? Или с возбуждением?

Она не знала. Только то, что между ног потеплело, а сердце колотится где-то в горле.

Она села на кровать, взяла документы. Контракт, который должна будет подписать. Пятнадцать страниц мелкого текста. Анна читала внимательно:

**КОНТРАКТ КУПЛИ-ПРОДАЖИ №247**

**Сторона 1: Клуб «Обет»**

**Сторона 2: Власова Анна Сергеевна**

**Предмет контракта:** Сторона 2 продаёт Стороне 1 свои услуги на срок 1 (один) год в качестве спутницы, покорной партнёрши, для выполнения желаний Стороны 1.

**Обязательства Стороны 2:**

- Жить в резиденции Стороны 1

- Выполнять любые законные требования Стороны 1

- Подчиняться во всём, кроме того, что угрожает жизни и здоровью

- Не вступать в интимные отношения с третьими лицами без разрешения Стороны 1

- Пройти медицинское обследование

- Сохранять конфиденциальность

**Права Стороны 1:**

- Определять правила проживания

- Требовать выполнения любых услуг (включая интимные)

- Наказывать за непослушание (в разумных пределах)

- Разорвать контракт, если Сторона 2 нарушает условия

**Стоимость:** 5 000 000 (пять миллионов) рублей, выплачивается единовременно после подписания.

Анна остановилась на странице 8. Там был дополнительный пункт, выделенный жирным:

**Особые условия:**

Допускается продажа одной женщины нескольким хозяевам. В таком случае все обязанности распределяются между хозяевами поровну, если не указано иное. Женщина обязана служить всем хозяевам одинаково, не проявляя предпочтения.

Несколько хозяев.

Слова плавали перед глазами. Анна прочитала ещё раз.

«Несколько хозяев» — это что… что значит?

Она вспомнила сайт клуба. Фотографии женщин с надписями: «Владельцы: Александр Петрович Волков и Михаил Сергеевич Львов». «Дмитрий Валерьевич и Кирилл Валерьевич Оболенский».

Два брата.

Она попыталась представить. Два мужчины. Два тела. Два… члена.

Как это… как это возможно физически?

Она представила: она между ними. Один сзади, один спереди. Оба внутри. Одновременно.

Мысль была… омерзительной. Но почему-то между ног потеплело. Сердце колотилось.

Анна закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступает тошнота — смешанная с чем-то ещё. С возбуждением?

Нет. Не может быть.

Она никогда не была с двумя мужчинами одновременно. Даже в фантазиях. Она представляла себя с одним мужчиной — мужчиной мечты. Любимым. Сильным. Заботливым.

Или… или доминирующим. Превосходящим её. Контролирующим.

Она читала такие романы. О мужчинах, которые владеют женщинами. О BDSM. О подчинении.

И всегда… всегда она чувствовала что-то. Непонятное. Тепло между ног. Учащённое сердцебиение.

Но это были фантазии. А здесь… здесь это станет реальностью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Два брата. Два владельца.

Это было… это было за гранью.

Анна открыла глаза, посмотрела на телефон, который лежал на кровати рядом. Завтра собеседование. В 14:00.

Она взяла телефон, набрала номер мамы. Больница.

Телефон звонил долго. Слишком долго. Анна уже думала, что трубку не возьмут, когда наконец раздался слабый, осипший голос:

— Алло?

— Мам! — Анна почувствовала, как голос предательски дрожит. — Это я. Анна.

— Аннушка… — мать звучала слабо, осипло, так слабо, что у Анны сжалось сердце. — Девочка моя… как ты там?

— Я… я в порядке, мам, — Анна сглотнула ком в горле. — Я скоро приеду. Навещу тебя. После обеда.

Пауза повисла между ними. Анна слышала, как мать дышит — тяжело, с хрипом, каждое дыхание давалось с трудом. Как аппараты пикают монотонно, надоедливо. Как врачи говорят в коридоре — тихо, скоропоговоркой, обсуждая чью-то судьбу.

— Хорошо, — мать сказал, и в голосе было что-то… тёплое. Нежное. Материнское. — Я буду ждать, Аннушка. Я всегда жду тебя.

Эти слова разбили Анну. Она почувствовала, как к горлу подступает тошнота, как в глазах щипет, как по щекам текут горячие слёзы. Она не заслуживала этой любви. Не заслуживала этого терпения. Мать лежала в больнице, парализованная, зависимая от посторонней помощи, а она… она продавала себя двум незнакомым мужчинам. Двум братьям.

— Мам, я… — Анна запнулась, чувствуя, как голос срывается на всхлип. — Я… я нашла работу. Хорошую. На год. Так что… так что не волнуйся о деньгах. Всё будет хорошо. Мама будет… мама будет здорова.

Слова застревали в горле, обжигали изнутри. Она хотела крикнуть правду, хотела вскричать: «Мам, я люблю тебя. Я делаю это ради тебя. Я… я продаю год своей жизни, чтобы ты жила. Я продаю себя двум незнакомым мужчинам. Двум братьям. Они будут моими хозяевами. На целый год. Мам, прости меня. Мам, пойми…»

Но не смогла. Не могла. Мать не поймёт. Мать никогда не поймёт.

Мать была из другого поколения. Из тех, кто считал, что… что такое — грех. Позор. Нравственное падение.

Мать умрёт от стыда, если узнает.

— Спасибо, деточка, — мать сказала, и в голосе была благодарность, смешанная с чем-то ещё. С горечью? Или с сожалением? — Я… я знала, что ты найдёшь выход. Ты у меня умница. Всегда была умницей. Самая лучшая дочь на свете.

Самая лучшая дочь.

Анна закрыла глаза, чувствуя, как слёзы текут по щекам, капают на кровать, мочат простыню. Она не лучшая дочь. Она была отчаявшейся женщиной, которая продавала себя двум неизвестным мужчинам за деньги.

Но мама будет жить.

Это главное.

— Я люблю тебя, мам, — прошептала Анна, чувствуя, как голос дрожит, срывается. — Я… я очень люблю тебя.

— И я тебя, деточка, — мать прошептала в ответ. — И я тебя. Всегда. С того дня, как ты родилась… ты была моим счастьем. Моим чудом. Моим… всем.

Анна не смогла выдержать. Она повесила трубку, чувствуя, как сердце разрывается от боли, от любви, от стыда.

Она легла на кровать, уткнулась лицом в подушку. Запах её мамы — лавандовый стиральный порошок, которым она стирала бельё Анны, когда та была маленькой. Запах детства. Запах дома. Запах любви.

Она не плакала. Слёзы текли сами, промачивая подушку, делая её мокрой и тёплой.

Она думала о том, что будет завтра. Собеседование. Контракт. Подписание.

Пять миллионов.

Это её цена.

***

На следующий день Анна проснулась в семь утра. Не смогла уснуть — спала час, прерывистым сном, полным кошмаров. Нервы убивали её изнутри.

Она пошла в душ, скрабя кожу мочалкой, пока не стала красная. Вымылась тщательно, как врачи требовали. Каждый сантиметр чистой.

Накрасилась. Макияж — скромный, естественный. Помаду цвета «голубая фиалка», блеск для губ. Тени для глаз, чтобы скрыть синяки под глазами.

Она надела самое простое платье — серое, трапеции формы, ниже колена, с круглым вырезом. Не слишком открытое, но не слишком закрытое. Скромное, но… женственное.

Сборы были готовы. Небольшой чемодан с вещами. Документы. Телефон. Кошелёк.

В 13:30 Анна вышла из квартиры. Папа был на работе, мама в больнице. Никто не видел, как она уходит. Как она идёт к своему будущему… или к своей погибели.

Она села в метро, дошла до центра города, вышла на станции «Чёрная речка». Пятнадцать минут пешком до элитного клуба «Обет», который располагался в особняке на набережной.

Анна шла по улице, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Люди смотрели на неё — молодая женщина, серое платье, чемодан. Обычно они не обращали внимания. Но сегодня она чувствовала, как глаза следят за ней.

Как будто знают.

Как будто видят на ней слово «рабыня».

Она подошла к воротам — чёрные, кованые, с золотым гербом «Обет». Охранник спросил имя, проверил по списку, пропустил.

Внутри было роскошно. Паркет из тёмного дерева, хрустальные люстры, дорогая мебель. Изысканно, дорого, элегантно. Пахло дорогим парфюмом — сандал, ваниль, что-то цветочное. Жасмин? Или роза?

Анна чувствовала себя чужой. Здесь всё было слишком красивым, слишком дорогим, слишком… недоступным.

За ресепшеном сидела молодая женщина с рыжими волосами, в строгом чёрном костюме. Её лицо было идеальным, макияж безупречен, взгляд — оценивающим.

— Анна Сергеевна Власова? — спросила она, сверяясь со списком. Голос был холодным, деловым, без эмоций.

— Да, — Анна почувствовала, как голос дрожит.

— Пройдите направо, — сказала администраторша, указывая на дверь маникюром с французским покрытием. — Кабинет 3. Вас ожидает мадам Грушина. Она проведёт финальное интервью.

Анна кивнула, пошла к двери, ноги чувствовались тяжёлыми, как свинец. Каждый шаг был усилием. Коридор был устлан ковровой дорожкой, заглушающей шаги. На стенах — картины в золотых рамах, абстракции, пейзажи. Всё кричало: «Здесь деньги. Здесь власть. Здесь то, чего ты никогда не видела».

Кабинет 3 был уютным. Мягкие кресла из кожи тёмно-зелёного цвета, журнальный столик из карарского мрамора, свежие цветы в вазе — белые розы. Мадам Грушина — женщина около сорока, с строгим лицом и холодными серыми глазами, которые видели слишком много — сидела за столом, изучая бумаги.

Её волосы, идеально уложенные в строгую причёску, были чёрными, как смоль. Костюм чёрный, блузка белая, жемчужные серьги в ушах. Всё дорогое. Всё идеальное. Всё… чужое.

Но в глубине этих серых глаз… что-то ещё. История? Боль? Или усталость от того, что она видела слишком много?

— Входите, — она сказала, не вставая. Садитесь.

Анна села, почувствовала, как кожа кресла мягко обнимает тело. Положила чемодан на пол рядом с ногами. Руки дрожали, она спрятала их под столом.

Мадам Грушина закрыла папку с документами, посмотрела на Анну. Взгляд был оценивающим, как у покупателя, который выбирает товар на рынке. Но в глубине глаз… что-то ещё. Любопытство? Или сожаление?

— Я прочитала вашу заявку, — мадам Грушина сказала, продолжая изучать Анну взглядом. — Ваша мотивация… любопытна. Лечение матери?

— Да, — у Анны сжалось горло, трудно дышать.

— Сколько нужно?

— Пять миллионов. Операция, реабилитация, послеоперационный уход.

Мадам Грушина кивнула, сделала пометку в блокноте ручкой Montblanc.

— Почтительно, — она сказала, и в голосе было что-то похожее на… уважение? — Вы не первая. Многие продаются ради семьи. Это… похвально. Показывает характер.

Она замолчала на секунду, посмотрела на Анну по-новому. Менее холодно. Больше… понимающе.

— Но вы понимаете, что приобретёте? — мадам Грушина наклонилась вперёд, и её голос стал тише, серьёзнее. — Не просто секс. Сервис. Сопровождение. И… подчинение. Вы понимаете, что мы говорим о BDSM? О власти? О контроле?

Анна сглотнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как под ладонями потеют бёдра.

— Я… я читала на сайте. Да. Я понимаю.

— Опыт имеете?

— Нет, — щёки Анны горели, она чувствовала, как краснеет, как горячая волна заливает лицо, шею, грудь. — Никогда. Я… я не практиковала.

Мадам Грушина помолчала, изучая её. Секунды тянулись, как часы. Анна чувствовала, как между ног потеплело от стыда и… чего-то ещё.

— Это проблема, — мадам Грушина сказала прямо. — Большинство наших клиентов ищут опытных покорных. Которые знают, как себя вести. Которые не будут сопротивляться. Которые… понимают свои роли.

Анна почувствовала, как внутри что-то сжимается, как воздух покидает лёгкие. Значит… значит она не подходит? Значит… значит мама не получит лечение?

Но мадам Грушина продолжила:

— Но… — она замолчала на секунду, открыв ящик стола, доставая другую папку. — У нас есть интерес. Особый запрос. Две фамилии. Братья. Дмитрий и Кирилл Оболенские. Они искали… девушку вроде вас. Без опыта. Чистую. Невинную. Которую можно… обучить. Которую можно… сломать. Или… переделать.

Анна не до конца поняла последнее слово. Но остальное… остальное она поняла.

Обучить. Сломать.

Братья. Оболенские. Двое… братьев.

Дмитрий и Кирилл.

Она вспомнила имена с сайта. Фото: «Владельцы: Дмитрий Валерьевич и Кирилл Валерьевич Оболенский».

— Они хотят купить вас вместе, — мадам Грушина сказала спокойно, как будто говорила о погоде. — Совместное владение. Общее обладание. Вы будете служить им обоим. Равно.

Совместное владение.

Общее обладание.

Служить им обоим.

Равно.

Анна почувствовала, как мир кружится. Ей казалось, что она сейчас потеряет сознание. Или её стошнит. Комнату качало, как на корабле во время шторма.

Двое. Два брата. Совместно. Вместе.

Она… она не может…

— Я… я не могу, — прошептала она, чувствуя, как голос срывается, как в горле застревает ком. — Двое? Это… это…

— Это необычно, — мадам Грушина признала, наклоняясь назад в кресле. — Но возможно. И… прибыльно. Они предлагают семь миллионов. За один год. Вместо пяти.

Семь миллионов.

Два миллиона дополнительно.

Это было… это было много. Маме хватит на лечение, на реабилитацию, на… всё. И ещё останется. На квартиру. На жизнь. На всё.

Анна сидела там, замерев. Семь миллионов. За один год. За двоих мужчин. Двоих братьев. Двоих… владельцев.

Она представила их. Два мужчины. Разного возраста, но похожие. Оба… её хозяева. Оба будут требовать. Оба будут… владеть ею.

Дмитрий. Кирилл.

Оболенские.

Братья.

Анна почувствовала, как дыхание перехватывает, как грудь сжимается, как трудно дышать. Между ног потеплело, сердце колотится где-то в горле, руки дрожат под столом, пальцы холодные.

— Я… — у Анны перехватило горло. — Я… я могу подумать?

— Нет, — мадам Грушина сказала резко, и голос стал жёстким, как сталь. — Вы решаете сейчас. Да или нет. Если вы откажетесь — мы найдём другую. Есть много девушек, которые хотят этой возможности.

Много девушек, которые хотят.

Анна сидела там, замерев. Два брата. Совместное владение. Секс с двумя мужчинами. Подчинение. Служить им обоим.

Семь миллионов.

Мама. Жизнь. Надежда.

Или… или отказ. Отказаться. И найти другой способ. Но какой? Кредиты? Долги? Мама умрёт, пока она будет искать.

Анна думала о маме. О мамином лице, когда она улыбалась. О том, как мама провожала её в школу. Как мама хвалила её успехи. Как мама говорила по телефону: «Ты у меня лучшая дочь на свете, Аннушка».

Лучшая дочь.

Лучшая дочь продаёт себя двум незнакомым мужчинам.

Анна закрыла глаза, сделала глубокий вдох, чувствуя, как внутри всё сжимается, сжимается, сжимается…

Семь миллионов.

Мама будет жить.

Это главное.

Она открыла глаза, посмотрела на мадам Грушину. В глазах женщины не было сочувствия. Только деловитость. Профессионализм. И… ожидание.

— Да, — Анна сказала тихо, но твёрдо. — Я согласна. Я… я буду принадлежать им обоим.

Мадам Грушина кивнула, довольная. Она открыла папку, достала контракт. Пятнадцать страниц. Мелкий текст. Юридический язык, который Анна не до конца понимала.

— Отлично, — она сказала, протягивая ручку. — Подпишите здесь. И здесь. И здесь. Контракт вступает в силу завтра, после аукциона. Вы переедете к ним завтра вечером. Сегодня — финальный медосмотр. Психологический тест. Подготовка.

Анна взяла ручку. Рука дрожала. Она не могла контролировать дрожь. Ручка выписывала неровные линии, подпись была дрожащей, почти неразборчивой.

Но она подписала.

Одна подпись. Вторая. Третья.

Страница за страницей. Пункт за пунктом.

«ОБЯЗУЮСЬ ПОДЧИНЯТЬСЯ» — подпись.

«ОБЯЗУЮСЬ ВЫПОЛНЯТЬ ТРЕБОВАНИЯ» — подпись.

«ОБЯЗУЮСЬ СЛУЖИТЬ ВСЕМ ХОЗЯЕВАМ ОДИНАКОВО» — подпись.

Последняя страница. Последняя подпись.

Анна положила ручку. Рука продолжала дрожать. Она посмотрела на контракт. На свои подписи. На слова, которые связывали её на целый год.

На год.

Она продала себя.

Двум братьям.

Семь миллионов.

Она принадлежит им. Обоим. Равно.

Анна положила ручку, посмотрела на мадам Грушину. Внутри всё сжалось в тугой узел. Страх? Стыд? Или… возбуждение?

Она не знала.

— Когда… когда я их увижу? — голос дрожал.

— Завтра, — сказала мадам Грушина, собирая бумаги. — Аукцион в 15:00. Вы будете выставлены на продажу. Они вас купят. Вы переедете к ним завтра вечером.

Она встала, протянула руку для прощания. Анна пожала её — рука мадам Грушиной была сухой, прохладной, профессиональной.

— Помните, Анна, — сказала она, когда Анна уже шла к двери. — Вам повезло. Много девушек убили бы за такую возможность.

Повезло.

Ей повезло?

Анна не знала.

Она знала только одно: мама будет жить. И это… это было всё, что имело значение.

Даже если это означало служить двум братьям. Двум владельцам. Двум хозяевам.

На один год.

Она может это сделать.

Она должна.

Анна вышла из кабинета, в коридор, в клуб. Её шаги были тяжёлыми, но… решительными. Она сделала это. Она подписала контракт. Она продала себя.

Семь миллионов.

Мама будет жить.

И это… это было всё, что имело значение.

Даже если завтра… завтра её купят двое мужчин. Два брата. Два владельца.

Дмитрий и Кирилл. Оболенские.

Анна вышла на улицу, вдохнула свежий воздух. Дождь закончился, небо прояснилось. Над городом сияло солнце.

Она будет сильной. Она выдержит. Мама будет жить. И это… это было всё, что имело значение.

Но когда она вспомнила, что будет завтра… когда она представила двоих мужчин, двоих братьев, которые будут её владельцами…

Между ног потеплело.

Сердце колотилось.

И где-то глубоко внутри, в том месте, где прятались тёмные, запретные мысли, она почувствовала что-то ещё.

Не страх.

Не стыд.

А… интерес?

Любопытство?

Анна не знала.

Она знала только одно: завтра её жизнь изменится навсегда.

5 Глава.

ГЛАВА 5. Подготовка

Дмитрий и Кирилл: Подготовка к аукциону + выбор костюмов + обсуждение Анны

Дмитрий стоял перед зеркалом в своей спальне особняка в Петергофе, поправляя галстук. Тёмно-синий костюм из тёмно-синей ткани сидел идеально, подчёркивая широкие плечи, мощную грудь, стройные бёдра. Рубашка из белого итальянского хлопка, галстук из бордового шёлка — всё дорогое, всё качественное, всё… подчёркивало его статус.

Он посмотрел на своё отражение. Тридцать семь лет. Сто девяносто два сантиметра роста, девяносто килограммов мышц. Лицо — правильное, с высокими скулами, сильным подбородком, прямыми серо-голубыми глазами, которые всегда знали, чего хотят. Волосы тёмно-русые, коротко стриженные, идеально уложенные.

Он выглядел как мужчина, который может купить что угодно. Даже человека.

Дмитрий поправил часы Patek Philippe на запястье, повернулся к двери, когда раздался стук.

— Войди, — сказал он, и дверь открылась.

Кирилл вошёл, уже одетый. Серо-синий костюм, идеально сидящий на его атлетичной фигуре. Двадцать четыре года, сто восемьдесят восемь сантиметров, восемьдесят килограммов. Меньше Дмитрия на тринадцать лет, на четыре сантиметра, на десять килограммов.

Но похож. Очень похож.

Те же серо-голубые глаза. Те же черты лица. Та же… сила.

— Готов? — Дмитрий спросил, подходя к брату.

— Почти, — Кирилл кивнул, поправляя воротник рубашки. — Нервничаю.

Дмитрий положил руки на плечи брата, почувствовал, как мышцы напряжены.

— Нормально, — сказал он спокойно. — Я тоже.

Кирилл поднял глаза, и в них был страх. Настоящий. Глубокий.

— Дима, — тихо сказал он. — Я… я не знаю, справлюсь ли я. Я никогда не был… хозяином. Раньше с Еленой я пытался, но… но потом она предала меня. Сказала, что я слабый. Что я не могу контролировать.

Дмитрий сжал плечи брата, чувствуя тепло кожи через тонкую ткань.

— Елена врала, — сказал он твёрдо. — Она предала тебя, потому что хотела денег. Использовала своё предательство как оправдание. Ты не слабый, Кирилл. Ты… ты замечательный человек. И ты будешь хорошим хозяином. Добрым. Справедливым.

Кирилл посмотрел на брата, и в его глазах появилась слабая улыбка.

— Спасибо, Дима, — прошептал он. — За всё. Спасибо, что ты всегда со мной.

Дмитрий обнял брата, чувствуя, как Кирилл отвечает на объятие. Они редко прикасались — Дмитрий не был особенно ласковым, но сегодня… сегодня они оба были напряжены. И оба боялись.

— Мы справимся, — сказал Дмитрий тихо. — Втроём. Я, ты, и она.

— Ты… ты думал о том, как мы будем… делить её? — Кирилл отстранился, голос стал тише. — График, например?

Дмитрий помолчал, чувствуя, как между ног потеплело. Он думал об этом всю ночь.

— Мы можем установить правила, — сказал он спокойно. — Понедельник, среда — ты. Вторник, четверг — я. Пятница, суббота — вместе. Воскресенье — отдых. Или… или как решим.

Кирилл кивнул, но в его глазах было ещё что-то. Напряжение. Страх. Или… возбуждение?

— А если… а если мы оба захотим её одновременно? — спросил он тихо. — В один день. В одно время. Что… что тогда?

Дмитрий не знал. Он не думал об этом. Не до такой степени.

Он представил: они оба с Кириллом, и она… между ними. Оба хотят её. Оба… жаждут её.

Между ног потеплело. Член начал наполняться кровью, становясь твёрдым.

— Тогда… тогда мы договоримся, — сказал Дмитрий, чувствуя, как голос стал глуше. — Или… или по очереди. Или… или вместе, если она согласна.

Вместе.

Дмитрий почувствовал, как дыхание перехвачено. Мысль о том, чтобы быть с женщиной одновременно с братом, была… непристойной. Запретной. Возбуждающей?

Он не знал. Он никогда не делал этого. Никогда не был с Кириллом… там. С женщиной.

Это было… за гранью.

Но сегодня они купят женщину. Вместе.

— Пойдём, — сказал Дмитрий, отстраняясь. — Пора. Мадам Грушина ждёт нас в клубе. Аукцион начинается в 15:00.

Кирилл кивнул, выдохнул, поправил галстук.

— Пойдём, — согласился он. — Покупать… нашу женщину.

Нашу женщину.

Дмитрий почувствовал, как внутри что-то сжимается. Наши. Вместе. Оба… её хозяева.

***

Mercedes-Maybach вёз их по трассе Санкт-Петербург — Петергоф. Чёрный, блестящий, мощный автомобиль, который Дмитрий купил два года назад. Он помнил, как Кирилл тогда сказал: «Это слишком расточительно, Дима». И Дмитрий ответил: «Я заслужил. Мы заслужили».

И они действительно заслужили. Дмитрий работал всю жизнь, с шестнадцати лет, когда отец ушёл, оставив записку на кухонном столе: «Я больше не могу. Не могу с вашей матерью. Не могу с этой жизнью. Извините».

Дмитрий помнил тот вечер — мать кричала, плакала, билась в истерике на полу кухни. Шестнадцатилетний парень, который сам не знал, что делать, пытался успокоить мать, а она не могла остановиться.

Тогда он понял: никто больше не позаботится о них. Ни отец, который сбежал как трус. Ни мать, которая сломалась. Никто.

Только он.

Дмитрий посмотрел на брата, который сидел рядом, смотрел в окно. Кирилл был напряжён — Дмитрий видел это по тому, как брат сжимал и разжимал пальцы, по тому, как кадык дёрнулся.

— Ты… ты ждёшь? — Дмитрий спросил, нарушая тишину.

— Да, — Кирилл повернулся, и в его глазах было что-то сложное. Страх? Возбуждение? Или… всё вместе? — Я думал об ней всю ночь. Об Анне. Как она выглядит. Какая она. Что… что она будет думать о нас. О двух братьях, которые покупают её. Вместе.

Дмитрий чувствовал то же самое. Он думал об Анне всю ночь. Мадам Грушина описала её кратко по телефону: русые волосы, голубые глаза, стройная фигура, двадцать пять лет, бухгалтер, без опыта. Чистая. Невинная.

Но не показала фото. Хотела, чтобы они увидели её вживую. На аукционе.

— Мы скоро увидим, — сказал Дмитрий спокойно. — Через сорок минут.

Кирилл кивнул, но не сказал ничего. Дмитрий видел, как брат сглотнул, как пальцы нервно теребили край брюк.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кирилл, — Дмитрий сказал тише. — Посмотри на меня.

Кирилл повернул голову, посмотрел на брата.

— Мы… мы справимся, — сказал Дмитрий твёрдо. — Втроём. Я, ты, и она. Мы будем счастливы. Не важно, как. Не важно, что люди скажут. Мы… мы найдём свой путь.

Кирилл посмотрел на него, и в его глазах появилась… слабая улыбка. Первая за утро.

— Да, — тихо сказал Кирилл. — Ты прав. Мы… мы справимся.

Дмитрий кивнул, чувствуя, как внутри что-то… разжимается. Страх ушёл. Осталось только… ожидание.

Ожидание того, что произойдёт через сорок минут.

Они увидят её. Женщину, которую купят. Которую будут делить. Которая будет принадлежать им обоим. Равно.

Дмитрий почувствовал, как сердце колотится. Как между ног потеплело. Как член начинает наполняться кровью.

Он хочет этого.

Хочет попробовать. Хочет узнать, что это — владеть женщиной вместе с Кириллом.

Может быть… может быть это будет хорошо. Может быть… может быть они будут счастливы. Втроём.

***

Клуб «Обет» был роскошным. Паркет из тёмного дерева, хрустальные люстры, дорогая мебель. Изысканно, дорого, элегантно. Пахло дорогим парфюмом — сандал, ваниль, жасмин.

Дмитрий и Кирилл вошли, чувствуя, как все глаза на них. Охрана пропустила их сразу — мадам Грушина предупредила.

За ресепшеном сидела та же администраторша с рыжими волосами, в строгом чёрном костюме. Она поднялась при их входе, поклонилась.

— Дмитрий Валерьевич. Кирилл Валерьевич. Мадам Грушина ждёт вас в главном зале. Аукцион начнётся через десять минут.

Дмитрий кивнул, прошёл мимо неё, чувствуя, как Кирилл идёт следом. Брат был напряжён, Дмитрий чувствовал это кожей — как плечи брата сжаты, как движения резковаты.

Они вошли в главный зал. Большой, просторный, с колоннами, статуями, роскошными диванами. В центре — подиум с золотым покрытием, где будут… выставлять женщин. Продавать. Передавать в собственность.

Вокруг уже сидели мужчины — богатые, мощные, доминирующие. Некоторые были с женщинами, другие — одни. Все были здесь ради одной цели: купить. Владеть. Контролировать.

Дмитрий чувствовал себя… чужим среди них. Не потому, что он был хуже. Нет. Он был таким же. Богатым. Мощным. Доминирующим.

Но он был здесь с братом. Они покупали женщину… вместе.

Это было… необычно. Уникально. Запретно?

И почему-то между ног потеплело.

Мадам Грушина встретила их у входа. Чёрный костюм, строгая причёска, холодные серые глаза, которые видели слишком много.

— Дмитрий Валерьевич. Кирилл Валерьевич, — она поклонилась, протягивая руку для пожатия. — Рад видеть вас. Аукцион начнётся через пять минут. Пожалуйста, проходите. Места для вас в первом ряду. Центральные. Лучший вид.

Дмитрий пожал её руку — сухую, прохладную, профессиональную. Кирилл последовал его примеру.

— Спасибо, мадам Грушина, — Дмитрий сказал спокойно. — Мы… мы готовы.

Мадам Грушина улыбнулась — первая улыбка, которую Дмитрий видел на её лице. Ненадолго. Но… тёплая.

— Я знаю, — она сказала тихо. — И я… я желаю вам удачи. Вы… вы подойдёте друг другу. Я чувствую это.

Она повернулась и ушла, оставив их вдвоём.

Дмитрий посмотрел на Кирилла. Брат был бледным, слишком бледным. Пальцы дрожали, он сжимал их в кулаки, чтобы скрыть.

— Кирилл, — Дмитрий сказал тихо, кладя руку на плечо брата. — Дыши. Всё будет хорошо. Я обещаю.

Кирилл посмотрел на него, и в его глазах был страх. Настоящий. Глубокий. Страх неизвестности.

— А если… а если я не смогу? — прошептал он. — А если я окажусь слабым? Как она сказала? Как Елена сказала?

Дмитрий посмотрел на брата, и вдруг понял: Кирилл не боится аукциона. Не боится женщин. Не боится быть хозяином.

Кирилл боится… быть недостаточно хорошим. Для Дмитрия. Для брата, который всегда был сильным, всегда защищал, всегда знал, что делать.

И Дмитрий почувствовал, как внутри что-то сжимается. От жалости. От нежности. От… любви.

— Ты не слабый, — сказал Дмитрий твёрдо, глядя прямо в глаза брата. — Ты… ты сильнее, чем ты думаешь. И я буду рядом. Всегда. Если ты не сможешь… я помогу. Мы… мы справимся вместе.

Кирилл посмотрел на него, и в его глазах появились слёзы. Он быстро отвернулся, вытирая их тыльной стороной ладони.

— Спасибо, Дима, — прошептал он. — За всё. Спасибо.

Дмитрий сжал плечо брата, чувствуя тепло кожи через тонкую ткань рубашки.

— Пойдём, — сказал он. — Займём места. Аукцион начинается.

Они прошли к первым рядам, сели на мягкие кресла из красной кожи. Центральные места. Лучший вид на подиум.

Вокруг садились другие мужчины — богатые, мощные, доминирующие. Все здесь были… покупателями. Все хотели… приобрести. Владеть. Контролировать.

Дмитрий посмотрел на них. Мужчины разного возраста — от тридцати до шестидесяти. Все в дорогих костюмах, с дорогими часами на запястьях. Все смотрели на подиум с ожиданием. Желанием. Жаждой.

Он чувствовал запах — дорогой парфюм, смешанный с чем-то ещё. С адреналином? С возбуждением? С… властью?

Дмитрий посмотрел на Кирилла. Брат сидел напряжённо, глаза были прищурены, пальцы сжаты в кулаки на коленях. Он боялся. Дмитрий чувствовал это кожей.

Но сегодня Кирилл должен был быть сильным. Должен был показать, что он… хозяин.

В этот момент в зале погас свет, и на подиуме вспыхнул прожектор. Мадам Грушина вышла на сцену, в элегантном чёрном платье, с микрофоном в руке.

— Дамы и господа, — её голос разнёсся по залу, мягкий, спокойный, уверенный. — Добро пожаловать на аукцион клуба «Обет». Сегодня у нас семь лотов. Семь прекрасных женщин, которые готовы… служить. Годы ваших контрактов будут разными — от шести месяцев до двух лет. Цены — от пяти до пятнадцати миллионов.

Дмитрий почувствовал, как рядом с ним Кирилл выпрямился. Брат готовился. Напрягался. Ждал.

— Первый лот, — мадам Грушина продолжила. — Мария Иванова. Двадцать три года. Студентка университета. Опыт покорной — два года. Ищет хозяина на один год.

За кулисами появилась женщина — молодая, красивая, с рыжими волосами и зелёными глазами. Она была одета в простое белое платье, которое подчёркивало фигуру — стройную, гибкую, соблазнительную.

Дмитрий посмотрел на неё, но… не чувствовал ничего. Никакого интереса. Никакого притяжения. Ничего.

Она была красивой. Да. Но не… их. Не той, которую они искали.

— Начальная цена — пять миллионов, — сказала мадам Грушина. — Кто даёт больше?

Мужчины в зале начали поднимать руки, называя цены. «Шесть миллионов». «Семь». «Восемь». «Девять».

Торги были быстрыми, яростными, наполненными адреналином. Мужчины соревновались друг с другом, называя всё более высокие цены. Глаза горели, голоса становились громче, напряжение в зале росло.

Дмитрий не участвовал. Он ждал. Ждал тот лот, который они с Кириллом выбрали.

Четвёртый лот.

Женщина по имени Анна.

Дмитрий почувствовал, как сердце колотится. Как ладони потеют. Как между ног потеплело.

Она скоро появится. Скоро он увидит её. Женщину, которую будет… владеть. Вместе с Кириллом.

Боже.

Дмитрий сделал глубокий вдох, чувствуя, как лёгкие наполняются воздухом. Он готов. Был готов.

— Второй лот, — сказала мадам Грушина. — Елена Петрова. Двадцать семь лет. Модель. Опыт покорной — три года. Ищет хозяина на два года.

Появилась ещё одна женщина — высокая, стройная, с длинными ногами и пышной грудью. Красивая. Очень красивая.

Но Дмитрий не чувствовал ничего. Никакого интереса. Никакого желания.

— Начальная цена — шесть миллионов.

Торги снова начались. «Семь миллионов». «Восемь». «Девять».

Опять быстро. Опять яростно. Опять… безразличие.

Дмитрий сидел тихо, чувствуя, как Кирилл рядом напряжён. Брат тоже ждал. Ждал Анну.

— Третий лот, — мадам Грушина продолжила. — Ольга Сидорова. Тридцать лет. Юрист. Опыт покорной — пять лет. Ищет хозяина на полгода.

Опять женщина. Опять торги. Опять… безразличие.

Дмитрий ждал. Ждал четвёртый лот.

Ждал Анну.

Он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Как дыхание сбивается. Как между ног потеплело, становится влажно.

Он хочет увидеть её.

Хочет знать, какая она.

Хочет… понять, подойдёт ли она им. Обоим. Равно.

— Четвёртый лот, — сказала мадам Грушина, и голос стал… другим. Более мягким. Более… значимым. — Анна Власова. Двадцать пять лет. Бухгалтер. Без опыта. Чистая. Невинная. Ищет… хозяев. Двух. На один год.

Дмитрий почувствовал, как внутри всё сжимается.

6 Глава.

ГЛАВА 6. Встреча

Дмитрий замер.

Она… она была…

Дмитрий не знал, чего ожидал. Но не этого.

Анна стояла на подиуме в простом сером платье — трапеции формы, ниже колена, с круглым вырезом. Платье было скромным. Закрытым. Нецелующими.

Но оно… оно подчёркивало её фигуру. Стройную, гибкую, женственную.

Дмитрий смотрел и не мог отвести взгляд.

Русые волосы — длинные, волнистые, распущенные по плечам. Они блестели под прожектором, словно золото. Голубые глаза с золотистыми вкраплениями — огромные, выразительные, немного… испуганные?

Она стояла там, на подиуме, и дрожала. Дмитрий видел это — как её плечи сжаты, как пальцы сцеплены в кулаки, как кадык дёрнулся.

Она боялась.

И это было… очаровательно.

Дмитрий почувствовал, как внутри что-то сжимается. Как между ног потеплело. Как член начинает наполняться кровью, становясь твёрдым.

Она была… идеальной.

Стройная фигура. Небольшая грудь, тонкая талия, округлые бёдра. Всё в пропорции. Всё… правильно.

Дмитрий смотрел и чувствовал — притяжение. Желание. Потребность.

Он хочет её.

Хочет владеть ею. Хочет… делать с ней что угодно. Всё, что захочет.

— Девушка робкая, — сказала мадам Грушина, и её голос был мягким, ободряющим. — Никогда не была в подобных отношениях. Ищет… хозяев. Двух. На один год. Контакт подписан.

Она ищет двух.

Как они. Как он и Кирилл.

Дмитрий почувствовал, как рядом с ним Кирилл выпрямился. Брат тоже смотрел на Анну. Дмитрий чувствовал это кожей — как напряглось тело Кирилла, как его дыхание участилось.

Дмитрий посмотрел на брата.

Кирилл был… ошеломлён. Его глаза были широко распахнуты, губы слегка приоткрыты, пальцы сжали подлокотники кресел так сильно, что побелели костяшки.

Он хочет её.

Дмитрий чувствовал это.

— Начальная цена — семь миллионов, — сказала мадам Грушина. — Кто даёт больше?

Дмитрий открыл рот, чтобы назвать цену, но опередил его другой голос.

— Восемь миллионов, — сказал мужчина в третьем ряду. Полнотелый, лет пятидесяти, в дорогом костюме, с тяжёлым золотым перстнем на пальце.

Дмитрий почувствовал, как внутри что-то сжалось. От злости. От ярости.

Это его женщина. Их женщина. Никто другой не должен иметь её.

— Девять миллионов, — сказал он громко, твёрдо, поднимая руку.

Мужчина в третьем ряду обернулся, посмотрел на Дмитрия. Увидел — серо-голубые глаза, холодное лицо, мощное тело — и отвернулся.

Десять миллионов — голос из пятого ряда.

Дмитрий посмотрел на Кирилла. Брат сидел бледный, слишком бледный, но в его глазах было… решимость.

— Сколько… сколько мы можем дать? — прошептал Кирилл.

Дмитрий подумал быстро. У него было десять миллионов свободных. Остальное — в активах, в бизнесе, в инвестициях. Он мог быстро получить ещё… пять? Семь? Десять?

Но Анна стоила больше. Она стоила… всё.

— Пятнадцать миллионов, — сказал Дмитрий громко, поднимая руку.

В зале повисла тишина.

Мужчины в третьем и пятом рядах обернулись. Посмотрели на него. Увидели — и отвернулись.

Пятнадцать миллионов. За один год. За женщину без опыта.

Это было… много. Слишком много.

Но Дмитрий не заботился. Он хотел её. Хотел… владеть ею. Вместе с Кириллом.

— Есть ли кто-то, кто даст больше? — спросила мадам Грушина.

В зале повисла тишина. Никто не поднимал руку. Никто не называл цену.

Пятнадцать миллионов — это был… предел.

— Продана братьям Оболенским, — сказала мадам Грушина. — Поздравляю.

Зал зааплодировал. Мужчины зааплодировали, кто-то свистнул, кто-то хлопал.

Дмитрий чувствовал, как сердце колотится. Как между ног потеплело. Как… как он выиграл.

Она их. Их женщина. Их собственность.

На один год.

Кирилл рядом сжал его руку, и Дмитрий почувствовал, как пальцы брата дрожат.

— Мы… мы сделали это, — прошептал Кирилл. — Мы купили её.

— Да, — сказал Дмитрий тихо. — Мы купили её.

***

Кирилл сидел в кресле и чувствовал, как голова кружится.

Он выиграл. Они с Димой выиграли. Пятнадцать миллионов. За женщину. За Анну.

Он посмотрел на подиум, где она стояла. Всё ещё дрожала. Всё ещё боялась.

Кирилл почувствовал, как внутри что-то сжимается. От жалости? От желания? От… возбуждения?

Она была такой… маленькой. Такой хрупкой. Такой… испуганной.

И теперь она принадлежит им. Обоим. Равно.

Кирилл не знал, как он будет… её использовать. Как будет доминировать. Контролировать. Владеть.

Он никогда не был… хозяином. Раньше с Еленой он пытался, но Елена предала его. Сказала, что он слабый. Что он не может контролировать.

И теперь… теперь он должен был доказать, что он не слабый. Что он может владеть. Может контролировать. Может быть… хозяином.

Кирилл посмотрел на Диму. Брат сидел напряжённо, серо-голубые глаза были прищурены, пальцы сжимали подлокотники. Дмитрий тоже чувствовал напряжение. Кирилл видел это.

— Мы… мы можем подойти к ней? — Кирилл спросил тихо. — Познакомиться?

Мадам Грушина спустилась с подиума, подошла к ним.

— Поздравляю, — она сказала, улыбаясь. Первая настоящая улыбка, которую Кирилл видел на её лице. Тёплая. Искренняя. — Анна ждёт вас в задней зале. Вы можете… поговорить с ней. Перед тем, как увезти.

Кирилл кивнул, вставая. Ноги чувствовались тяжёлыми, как свинец. Каждый шаг был усилием.

Он шёл за Димой, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Как ладони потеют. Как между ног потеплело.

Она их. Их женщина. Их собственность.

На один год.

Они вошли в заднюю комнату — небольшую, уютную, с диваном, журнальным столиком, цветами в вазе. И Анна сидела там, на диване, в сером платье, с чемоданом на полу рядом.

Она подняла голову, когда они вошли. Голубые глаза с золотистыми вкраплениями посмотрели на них — испуганные, напряжённые, влажные от слёз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она плакала.

Кирилл почувствовал, как внутри что-то сжимается. От жалости. От нежности. От… вины.

Он делает это. Он покупает человека. Он превращает её в… вещь. В собственность. В рабыню.

Но мама будет жить.

И это… это было всё, что имело значение.

Кирилл подошёл ближе, чувствовал, как Дима идёт следом. Брат был напряжён, Кирилл чувствовал это кожей — как плечи брата сжаты, как движения резковаты.

— Анна, — сказал Дмитрий спокойно, кивнув. — Я… я Дмитрий Оболенский. Это… это мой брат. Кирилл.

Анна посмотрела на них, и Кирилл увидел, как её голубые глаза расширяются. Как она втягивает воздух. Как пальцы сжимают ткань платья.

— Здравствуйте, — она сказала тихо, голос дрожал. — Вы… вы купили меня.

— Да, — Дмитрий кивнул. — Мы… мы купили тебя. Пятнадцать миллионов. На один год.

Анна кивнула, опустив глаза. Её щёки горели румянцем, пальцы дрожали.

— Я… я знаю, — тихо сказала она. — Мадам Грушина сказала.

Кирилл посмотрел на Диму. Брат стоял спокойно, серо-голубые глаза были холодными, расчётливыми, знающими, чего хотят. Дмитрий выглядел как мужчина, который… владеет. Контролирует. Доминирует.

Кирилл чувствовал себя… неуверенно. Он не выглядел как Дима. Не был таким сильным. Таким уверенным. Таким… хозяином.

— Анна, — Кирилл сказал тихо, и голос дрожал. — Я… я Кирилл. Младший брат Дмитрия. Двадцать четыре года.

Анна посмотрела на него, и в её глазах появилось что-то… любопытство? Или интерес?

— Ты… ты похож на него, — она сказала тихо. — На Дмитрия. Те же глаза. Те же черты лица. Но… но ты мягче. Тише.

Кирилл почувствовал, как щёки горят. Она заметила. Она увидела разницу между ними.

— Да, — Кирилл кивнул. — Я… я мягче. Но я… я тоже могу владеть. Может контролировать. Может… может быть хозяином.

Анна посмотрела на него, и в её глазах было что-то сложное. Страх? Или… доверие?

— Я… я верю тебе, — тихо сказала она. — Ты… ты не кажешься злым. Не кажешься… опасным.

Кирилл почувствовал, как внутри разжимается. От облегчения. От благодарности.

Она верит ему. Она не боится его.

Это было… важно.

— Мы не будем причинять тебе боль, — сказал Кирилл тихо. — Не будем… унижать. Не будем… делать то, чего ты не хочешь. Мы обещаем.

Анна посмотрела на него, и в её глазах появились слёзы.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо.

Дмитрий подошёл ближе, сел рядом с Анной на диван. Кирилл сел с другой стороны, и Анна оказалась между ними.

Между двумя братьями. Двумя владельцами. Двумя хозяевами.

Кирилл почувствовал, как сердце колотится. Как между ног потеплело. Как член начинает наполняться кровью.

Она здесь. Рядом. Между ними.

И она… их.

— Анна, — Дмитрий сказал спокойно. — Мы… мы должны обсудить правила. Наше… совместное владение.

Анна кивнула, опустив глаза. Её пальцы нервно теребили ткань платья, дыхание было сбивчивым.

— Я… я готова, — тихо сказала она. — Обсуждайте.

— Мы установим график, — Дмитрий продолжил. — Понедельник, среда — Кирилл. Вторник, четверг — я. Пятница, суббота — вместе. Воскресенье — отдых. Или… или как решим.

Анна подняла глаза, посмотрела сначала на Дмитрия, потом на Кирилла.

— Вместе, — тихо сказала она. — В пятницу и субботу… вместе? Вы оба… будете со мной? В… в постели?

Кирилл почувствовал, как щёки горят. Она спросила прямо. Не стеснялась. Не скрылась.

— Да, — Дмитрий кивнул. — Если ты согласна. Если ты захочешь.

Анна замолчала, обдумывая. Кирилл видел, как она сглатывает, как её грудь поднимается и опускается, как пальцы сжимают ткань платья.

— Я… я согласна, — тихо сказала она. — Я… я доверяю вам. Обоим. Равно.

Кирилл почувствовал, как внутри что-то сжимается. От возбуждения. От желания. От… надежды.

Она доверяет им. Обоим. Равно.

Это было… идеально.

— Тогда… тогда пойдём, — Дмитрий встал, протягивая руку Анне. — Мы отвезём тебя к нам. В особняк. В Петергоф.

Анна взяла его руку, встала. Кирилл встал с другой стороны, и они вышли из комнаты втроём.

Дмитрий, Кирилл, Анна.

Трое. Вместе.

Кирилл чувствовал, как сердце колотится. Как между ног потеплело. Как член начинает наполняться кровью.

Они делают это. Они забирают её домой. С собой. В свою… собственность.

***

Дмитрий шёл рядом с Анной, чувствуя, как её рука дрожит в его ладони. Маленькая. Тёплая. Хрупкая.

Он чувствовал ответственность. Тяжёлую. Древесную.

Он купил человека. Он превратил Анну в… вещь. В собственность. В рабыню.

Но мама будет жить.

И это было всё, что имело значение.

Дмитрий посмотрел на Кирилла. Брат шёл с другой стороны Анны, и Дмитрий видел, как Кирилл смотрит на женщину — с нежностью? С желанием? С… чем-то другим?

Дмитрий не знал. Но он чувствовал то же самое. Желание. Потребность. Потребность… владеть.

Они вышли из клуба на улицу. Mercedes-Maybach ждал у входа, шофёр открыл дверь. Дмитрий усадил Анну на заднее сиденье, сел рядом. Кирилл сел напротив.

Дверь закрылась, и они оказались втроём. В закрытом пространстве. Троих людей. Мужчина, женщина, мужчина.

Дмитрий почувствовал, как напряжение растёт. Как воздух густеет. Как пахнет от неё — чем-то цветочным, нежным, женственным. Он чувствовал её тепло, даже не касаясь. Её аромат заполнял машину, проникал в лёгкие, в разум, в… ниже.

Он посмотрел на Анну. Она сидела, опустив глаза, пальцы нервно теребили ткань платья. Боялась. Ждала. И дышала — часто, поверхностно, грудь поднималась и опускалась под серой тканью.

Дмитрий проследил за движением её груди, почувствовал, как член стал твёрже. Ещё. Больше.

— Анна, — Дмитрий произнёс, и голос получился ниже, чем он хотел. Грубее. — Посмотри на нас.

Анна подняла голову, посмотрела на него. Голубые глаза с золотистыми вкраплениями были влажными от слёз, но в них было ещё что-то. Смесь страха, любопытства, и… надежды? Или… возбуждения?

— Ты… ты не должна бояться, — Дмитрий произнёс, и его палец коснулся её руки. Легко. Почти незаметно. Кожа была тёплой, мягкой, такой… женственной. — Мы… мы не причиним тебе вреда. Не будем… делать то, чего ты не хочешь. Ты… ты имеешь право отказаться. Говорить «нет». Громко. Чётко. И мы… мы услышим.

Он чувствовал её под пальцами — пульс, дрожь, страх. И что-то ещё. Что-то, что заставило член стать ещё твёрже.

Анна посмотрела на него, и в её глазах появилась… слабая улыбка. Дрожащая. Неуверенная.

— Спасибо, — прошептала она, и голос дрогнул. — Я… я ценю это. Но… но я продала себя. Я… я ваша собственность. На год. Я… я буду подчиняться. Обоим. Равно.

Дмитрий почувствовал, как дыхание перехвачено. Член стал твёрдым как камень, требовательным, настойчивым. Она только что сказала… оба. Равно. Подчиняться.

Дмитрий почувствовал, как между ног потеплело. Как член начинает наполняться кровью, становясь твёрдым.

Подчиняться.

Она будет подчиняться им. Обоим. Равно.

Дмитрий посмотрел на Кирилла. Брат сидел напротив, серо-голубые глаза были прищурены, пальцы сжимали колени. Он тоже чувствовал напряжение. Тоже возбуждался.

— Мы… мы приехали, — шофёр сказал, и машина остановилась перед особняком в Петергофе. — Мы на месте.

Дмитрий открыл дверь, вышел. Подал руку Анне. Она взяла, встала, пошла рядом с ним к входу в особняк.

Кирилл шёл следом, неся чемодан Анны.

Они вошли в особняк — роскошный, большой, с колоннами, статуями, дорогой мебелью. Пахло сандалом, ванилью, чем-то цветочным.

— Это… это ваш дом? — Анна спросила, оглядываясь.

— Да, — Дмитрий кивнул. — Наш. Мы живём здесь вместе. И теперь… теперь будешь жить ты. С нами. Вместе.

Анна посмотрела на него, потом на Кирилла. В её глазах было что-то сложное. Страх? Надежда? Или… возбуждение?

— Покажи… покажи мне, где я буду спать, — тихо сказала она. — Пожалуйста.

Дмитрий кивнул, повёл её наверх, по лестнице, в коридор, к комнате.

Он открыл дверь, и Анна вошла первой.

Комната была большой, светлой, с окнами во всю стену. Большая кровать king-size, шкаф, туалетный столик, диван у окна. Всё в тёмных тонах — тёмно-синий, серебристый, белый. Всё дорогое. Всё… идеальное.

Анна подошла к кровати, коснулась простыни. Пальцы дрожали.

— Это… это где я буду… спать, — тихо сказала она. — С вами? Вместе?

— Да, — Дмитрий кивнул. — С нами. Вместе. Когда мы… когда мы хотим вместе. В другие дни ты будешь спать здесь одна. Или… или с одним из нас. Как решим.

Анна повернулась, посмотрела на него. На Дмитрия. Потом на Кирилла, который стоял в дверях.

— Я… я готова, — тихо сказала она. — Я… я ваша собственность. На один год.

Дмитрий почувствовал, как дыхание перехватило. Как член стал твёрдым, требовательным. Как… как он хочет её.

Сейчас. Сразу. Здесь.

Но он не мог. Не должен. Не с Кириллом. Не сразу.

— Анна, — Дмитрий сказал тихо, подходя ближе. — Мы… мы не будем делать это сейчас. Не сразу. Ты… ты устала. Нервничала. Ездила. Хочешь… хочешь отдохнуть?

Анна посмотрела на него, и в её глазах появилась слабая улыбка.

— Да, — тихо сказала она. — Я… я хочу душ. Переодеться. Отдохнуть.

Дмитрий кивнул, отступил.

— Ванная через дверь, — он указал на дверь в углу комнаты. — Полотенца, халаты, всё там. Мы… мы будем внизу. Приходи когда будешь готова.

Анна кивнула, и Дмитрий вышел, за ним последовал Кирилл. Они спустились вниз, в гостиную, сели на диван. Повисла тишина.

— Дима, — Кирилл сказал тихо. — Она… она идеальная. Не так ли?

Дмитрий кивнул, чувствуя, как между ног потеплело.

— Да, — сказал он. — Она… она идеальная.

— И… и она боится, — Кирилл продолжил. — Но она… она доверяет нам. Дима, это… это важно. Что она доверяет.

Дмитрий посмотрел на брата. Кирилл был прав. Доверие было важно. Без доверия это было бы… рабство. С насилием. С принуждением.

А с доверием… это могло быть чем-то другим. Чем-то… лучшим.

— Да, — Дмитрий кивнул. — Доверие важно. Мы… мы будем бережны. Добры. Справедливы.

Кирилл улыбнулся — слабая, но искренняя.

— Тогда… тогда всё будет хорошо, — тихо сказал он. — Мы… мы будем счастливы. Втроём.

Дмитрий кивнул, чувствуя, как внутри что-то… разжимается. Страх ушёл. Осталось только… ожидание.

Ожидание того, что произойдёт вечером. Когда Анна спустится вниз. Когда они будут… вместе. Втроём.

Дмитрий чувствовал, как сердце колотится. Как член наполняется кровью. Как… как он хочет этого.

Хочет попробовать. Хочет узнать, что это — владеть женщиной вместе с Кириллом.

Может быть… может быть это будет хорошо.

Может быть… может быть они будут счастливы. Втроём.

***

Анна стояла в ванной, смотрела на своё отражение. Она была в особняке братьев Оболенских. В Петергофе. В доме, где она будет жить год. Где она будет… служить двум мужчинам. Двум братьям. Двум владельцам.

Она включила душ, стояла под водой, чувствуя, как тепло расслабляет тело, смывает напряжение. Вода текла по волосам, по лицу, по телу, и Анна чувствовала, как… как она успокаивается.

Она может это сделать.

Она вытерлась полотенцем, надела халат, который нашла в шкафу. Белый, мягкий, из хлопка. Подчёркивал фигуру, но закрывал. Не слишком откровенно.

Она вышла из ванной, пошла в спальню. Села на кровать, посмотрела в окно. В сад, с фонтанами, со статуями, с цветами. Роскошно. Богато. Превосходно.

И это будет её дом. Год.

Анна легла на кровать, посмотрела в потолок. Завтра… завтра начнётся её новая жизнь. Жизнь, где она будет… служить. Двум мужчинам. Двум братьям. Двум владельцам.

Она не знала, что это будет. Не знала, как это… работает. Как они будут… делить её. Между собой.

Но она доверяла им.

Дмитрий был холодным, но справедливым. Кирилл был мягким, но слабым? Или нет?

Анна не знала. Но она хотела узнать.

Хотела… попробовать.

Она закрыла глаза, почувствовала, как веки становятся тяжёлыми. Она устала. Нервничала. Плакала.

Она заснула, не заметив, как.

***

Анна открыла глаза от того, что кто-то коснулся её плеча.

Она вздрогнула, села, посмотрела на… Дмитрия. Он стоял рядом, в костюме, без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. Выглядел… мощно. Сильно. Доминирующе.

— Прости, — тихо сказал он. — Я… я не хотел тебя пугать. Время… время ужина. Ты хотела… поесть?

Анна посмотрела на часы на стене. Семь вечера. Она спала… два часа.

— Да, — сказала она, вставая. Халат задрался, обнажая ноги, но Анна быстро поправила его, чувствуя, как щёки горят.

Дмитрий посмотрел на неё, и в его глазах было что-то тёмное. Глубокое. Желающее.

— Пойдём, — сказал он, подавая руку. — Кирилл ждёт нас внизу. Он… он приготовил ужин.

Анна взяла его руку, почувствовала тепло кожи. Шершавая ладонь, большие пальцы, сильные пальцы. Мужская рука. Владельческая рука.

Они спустились вниз, в столовую. Кирилл уже был там — он накрывал на стол блюда. Салаты, закуски, горячее. Всё выглядело… вкусно. Домашне. Уютно.

— Прошу, — Кирилл указал на место. Садись. Между нами.

Анна села между братьями, почувствовала, как давление нарастает. Два мужчины. Два владельца. Два хозяина. Оба смотрят на неё. Оба… ждут.

— Я… я не голодна, — призналась Анна, чувствуя, как голос дрожит. — Нервы…

— Понимаю, — Дмитрий кивнул. — Нормально. Тогда… тогда мы поговорим. О правилах. О том, что… что будет дальше.

Анна кивнула, опустив глаза. Её пальцы нервно теребили ткань халата, дыхание было сбивчивым.

— Правила простые, — Дмитрий продолжил. — Ты… ты подчиняешься нам. Выполняешь наши требования. Делишь с нами кровать — когда мы хотим. Делишь быт — готовишь, убираешь, следишь за домом. И… и не противодействуешь. Без причин. Без веских причин.

Анна кивнула, чувствуя, как горло сжимается.

— А… а вы? — тихо спросила она. — Что… что вы будете делать? Какие… какие у вас обязательства?

Дмитрий помолчал, обдумывая.

— Мы… мы будем заботиться о тебе, — сказал он наконец. — Обеспечивать всё необходимое. Еда, одежда, жильё, медицинское обслуживание. Всё… всё за наш счёт. И мы… мы не будем причинять тебе вред. Не будем унижать без причины. Не будем… делать то, чего ты не хочешь. Ты… ты имеешь право говорить «нет». Громко. Чётко. И мы… мы услышим.

Анна посмотрела на него, и в её глазах появились слёзы.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо.

— Но, — Дмитрий продолжил, и голос стал жёстче. — Ты… ты должна подчиняться. В постели. В быту. Везде. Ты… ты наша собственность. На год. И ты… ты должна помнить это.

Анна кивнула, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Страх смешивался с чем-то ещё. С желанием? С возбуждением?

Она не знала. Только то, что между ног потеплело. Что сердце колотится. Что она… она хочет этого.

Хочет подчиняться. Хочет быть… вещью. Собственностью. Их.

— Я… я понимаю, — тихо сказала она. — Я… я готова.

— Хорошо, — Дмитрий кивнул. — Тогда… тогда отдыхай. Завтра… завтра начнётся твоя новая жизнь. Ты… ты освояшься. Узнаешь дом. Правила. Нас. И мы… мы узнаем тебя. Твои желания. Твои границы. Твои… запреты.

Он встал, подошёл к Анне, коснулся её плеча.

— Спокойной ночи, Анна, — тихо сказал он. — Завтра… завтра всё будет хорошо.

Анна посмотрела на него, потом на Кирилла. Кирилл улыбнулся — слабая, но тёплая улыбка. Добрая. Нежная.

— Спокойной ночи, Анна, — тихо сказал Кирилл. — Мы… мы рядом. Если… если нужно что-то. Звонить. Или… или прийти.

Анна кивнула, встала, пошла наверх, в спальню. Дмитрий и Кирилл остались внизу, смотрели ей вслед.

— Она… она идеальная, — тихо сказал Кирилл. — Не так ли?

— Да, — Дмитрий кивнул. — Она… она идеальная.

— И… и она боится, — Кирилл продолжил. — Но она… она доверяет нам. Дима, это… это важно.

Дмитрий посмотрел на брата, почувствовал, как внутри что-то сжимается. От нежности. От гордости. От… надежды.

— Да, — сказал он тихо. — Доверие важно. Мы… мы будем бережны. Добры. Справедливы.

— И… и я хочу… хочу быть добрым, — Кирилл сказал твёрдо. — Не злым. Как Елена говорила. Я… я хочу заботиться о ней. Любить… может быть? Если… если она позволит?

Дмитрий посмотрел на брата, и в его глазах было что-то тёплое. Нежное. Братское.

— Тогда… тогда будь, — тихо сказал он. — Будь добрым. Люби… если захочешь. Если она позволит. И… и я буду рядом. Всегда.

Кирилл улыбнулся — слабая, но искренняя. Первая за вечер.

— Спасибо, Дима, — тихо сказал он. — За всё. Спасибо.

Дмитрий сжал плечо брата, чувствуя тепло кожи.

— Пойдём спать, — сказал он. — Завтра… завтра длинный день. Анна… она будет нужна нам. Обоим. Равно.

Кирилл кивнул, и они пошли наверх, каждый в свою комнату.

Дмитрий вошёл в спальню, разделся, лег в кровать. Посмотрел в потолок, думая об Анне. О том, что она будет делать завтра. О том, как они будут… делить её. Между собой.

Он представил: Анна между ними. Один сзади, один спереди. Они оба внутри. Одновременно. Она между двумя телами, двумя сердцебиениями, двумя членами…

Дмитрий почувствовал, как член начал наполняться кровью, становясь твёрдым. Требовательным. Настойчивым.

Он закрыл глаза, чувствуя, как дыхание сбивается. Как член становится твёрдым, ещё твёрже, почти болезненно.

Он хочет этого.

Хочет попробовать. Хочет знать, что это — владеть женщиной вместе с Кириллом. Слышать, как она стонет от обоих. Чувствовать, как она движется между ними. Быть внутри неё, пока Кирилл тоже…

Между ног стало влажно. Член пульсировал, требовал разрядки.

Дмитрий сжал зубы, представил: завтра. Завтра она будет их. Обоих. Равно. И они смогут… всё.

Завтра всё начнётся.

Завтра Анна станет их собственностью. Их рабыней. Их… любовницей?

И Дмитрий… Дмитрий не мог ждать.

Он заснул, представляя, как Анна будет между ними. Как она будет стонать. Как она будет… принадлежать им обоим.

7 Глава.

ГЛАВА 7. Первое утро

Анна открыла глаза и не узнала потолка.

Белый, с лепниной, с хрустальной люстрой, которая бросала блики на стены. Большой, высокий, чужой.

Она лежала на кровати king-size, под тёмно-синим шёлковым одеялом, на белых простынях из египетского хлопка. Комната была большой, светлой, с окнами во всю стену, выходящими на сад.

Сад.

Анна встала, подошла к окну. Внизу расстилались клумбы с розами, фонтаны, статуи, аллеи. Роскошно. Богато. Превосходно.

Всё это было её домом. На год.

Она повернулась, посмотрела на кровать. Вчера она спала здесь одна. Дмитрий и Кирилл оставили её одну, давая время… отдохнуть. Осознать. Прийти в себя.

Анна надела халат из белого хлопка, который нашла в шкафу вчера. Подходил идеально. Было странно — как будто он был куплен специально для неё.

Она вышла из спальни, пошла по коридору. Дом был тихим, большим, немного пугающим. Высокие потолки, колонны, картины на стенах. Всё дорогое. Всё величественное. Всё… чужое.

Анна спустилась по лестнице вниз, в гостиную. Пахло… кофе. И чем-то ещё. Ваниль? Сдоба?

Она пошла на запах, в столовую.

Кирилл был там. Он накрывал на стол — тарелки, вилки, ножи, бокалы. Выглядел… домашним. В джинсах и футболке, без обуви, с растрёпанными волосами.

Он поднял голову, увидел её, и улыбнулся.

— Доброе утро, — сказал он, и голос был мягким, тёплым. — Ты… ты проснулась. Как… как ты спала?

Анна стояла в дверях, чувствуя, как щёки горят. Она была в халате. Без нижнего белья — она сняла его перед сном, потому что хотела… чувствовать себя свободной. И теперь она стояла перед Кириллом, который был её… хозяином. На год.

— Я… я спала хорошо, — тихо сказала она. — Спасибо.

Кирилл кивнул, указал на стол.

— Садись, — сказал он. — Я приготовил завтрак. Яичница, бекон, тосты, кофе. Фрукты. Йогурт. Ты… ты что хочешь?

Анна села, чувствуя, как сердце колотится. Кирилл садился напротив, наливал кофе в чашки. Он выглядел таким… нормальным. Не хозяином. Не доминирующим. Просто… мужчиной.

— Кофе будет достаточно, — тихо сказала она. — И… и йогурт. Пожалуйста.

Кирилл кивнул, положил ей йогурт в миску, налил кофе. Добавил молоко, сахар — не спрашивая, но… правильно. Как она любила.

Анна посмотрела на него, удивлённо.

— Ты… ты откуда знаешь, как я люблю кофе? — спросила она.

Кирилл улыбнулся — слабая, но тёплая улыбка.

— Мы… мы изучили твою анкету, — сказал он спокойно. — В клубе «Обет» мы получили полную информацию о тебе. Что ты любишь, что не любишь. Твои привычки. Твои… предпочтения.

Анна почувствовала, как внутри сжимается. Они знали о ней всё. Даже то, как она любит кофе. Даже то, чего она, возможно, не говорила никому.

— О, — тихо сказала она. — Я… я не знала.

— Думаешь, мы купили тебя вслепую? — раздался голос с входа.

Анна обернулась.

Дмитрий стоял в дверях. В костюме — тёмно-синий пиджак, серые брюки, белая рубашка. Галстука не было. Выглядел… мощно. Сильно. Доминирующе.

Он вошёл в столовую, и Анна почувствовала, как давление возрастает. Как воздух густеет. Как… как что-то меняется.

— Мы… мы изучили тебя, Анна, — Дмитрий продолжил, садясь рядом с ней, не напротив, как Кирилл. Рядом. Близко. Слишком близко. — Мы знаем о тебе всё. Твоё имя, возраст, работу. Твою семью. Твою маму. Твои привычки. Твои… страхи.

Анна сглотнула, чувствуя, как горло сжалось.

— Мою… маму? — тихо спросила она. — Ты… ты знаешь про маму?

Дмитрий кивнул, взял чашку кофе, сделал глоток. Движения были спокойными, уверенными, контролирующими.

— Рак. Третья стадия. Шесть месяцев химиотерапии, потом операция. Шанс — пятьдесят на пятьдесят. Нужно… двенадцать миллионов на лечение. Восемь на операции в Израиле. Четыре на реабилитации.

Анна сидела, не могла дышать. Он знал. Он знал всё. Даже то, сколько нужно. Даже то, где лечить.

— Ты… ты откуда знаешь? — прошептала она.

— Мы заплатили мадам Грушиной за полную информацию, — Дмитрий сказал спокойно, поставляя чашку на стол. — Она провела расследование. Узнала про твою маму. Про её болезнь. Про то, что ты нуждаешься в деньгах. Именно поэтому она предложила тебя нам. Потому что она знала — ты согласишься на всё. Ради мамы.

Анна почувствовала, как внутри что-то сжимается. От стыда. От унижения. От… боли.

Они знали. Они знали, что она продаст себя. Они знали, что она в отчаянии. И они использовали это.

— Я… я не могла иначе, — тихо сказала она, и голос дрогнул. — Мама… она умрёт без лечения. Я… я должна была.

— Мы знаем, — Кирилл сказал с другой стороны, и его голос был мягким. — И… и мы не осуждаем тебя. Мы… мы понимаем.

Анна посмотрела на него. Кирилл смотрел на неё с… жалостью? С сочувствием? С… нежностью?

— Ты… ты не виновата, — добавил он. — Ты… ты сделала всё, что могла. Для мамы. Это… это достойно уважения.

Дмитрий кивнул, делая ещё один глоток кофе.

— Твоя мама получит лечение, — сказал он твёрдо. — Двенадцать миллионов переведены в клинику в Израиле вчера. Операция назначена на следующую неделю. Химиотерапия начнётся сегодня.

Анна замерла. Двенадцать миллионов. Вчера. Израиль. Операция.

— Что… что? — прошептала она. — Ты… ты заплатил? За маму?

— Да, — Дмитрий кивнул. — Пятнадцать миллионов за тебя. Плюс двенадцать на лечение мамы. Двадцать семь миллионов всего. За один год.

Анна почувствовала, как голова кружится. Двадцать семь миллионов. За год. За неё. За маму. За… всё.

— Почему? — тихо спросила она. — Почему… почему ты сделал это? Я… я ещё не начала… работать для тебя. Я… я ещё не заслужила…

Дмитрий положил руку на её руку. Легко. Почти незаметно. Кожа была тёплой, шершавой, мужской.

— Ты заслужишь, — сказал он спокойно. — В течение года. Ты будешь служить нам. Обоим. Равно. И к концу года… ты будешь свободна. Мама будет здорова. И ты… ты сможешь уйти. Если захочешь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Анна посмотрела на него, и в её глазах появились слёзы.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо. За всё. За маму. За… за надежду.

Дмитрий сжал её руку, чувствуюя тепло кожи под пальцами.

— Не благодари, — сказал он грубо. — Ты не гостья. Ты не благотворительный проект. Ты наша собственность. На год. И ты… ты будешь работать. За каждые миллионы.

Анна кивнула, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

— Я… я понимаю, — тихо сказала она. — Я… я готова.

— Хорошо, — Дмитрий встал, подошёл к ней. — Тогда… тогда начнём. Завтрак закончен. Пойдём со мной.

Анна поднялась, чувствуя, как сердце колотится. Куда? Зачем? Что… что будет?

Дмитрий повёл её из столовой, по коридору, в кабинет. Большой, тёмный, с полками из тёмного дерева, уставленными книгами. Пахло кожей, бумагой, чем-то… мужским.

Он закрыл дверь, и Анна почувствовала, как давление возрастает. Они были одни. В закрытом пространстве. Она в халате. Он в костюме. Мощный. Контролирующий. Доминирующий.

Дмитрий сел в кресло из кожи за огромным письменным столом. Указал на ковёр перед собой.

— На колени, — сказал он спокойно. — Теперь.

Анна замерла. На колени? Здесь? Сейчас?

— Я… я не понимаю, — тихо сказала она. — Зачем?

Дмитрий посмотрел на неё, и в его серо-голубых глазах было что-то тёмное. Глубокое. Требовательное.

— Это… это правило первое, — сказал он твёрдо. — Когда мы втроём, или когда я один с тобой, и я приказываю — ты встаёшь на колени. Это знак подчинения. Знак того, что ты… наша собственность. Знак того, что ты… знаешь своё место.

Анна стояла, не могла двигаться. Встать на колени. Подчиниться. Быть… вещью.

— Я… я не могу, — тихо сказала она. — Это… это унизительно.

Дмитрий не дрогнул. Не показал эмоций. Просто посмотрел на неё — холодно, расчётливо, властно.

— Ты подписала контракт, Анна, — сказал он спокойно. — Ты согласилась быть нашей покорной. На год. И это… это включает подчинение. Включает дисциплину. Включает… наказание, если нужно.

Он помолчал, потом продолжил:

— Ты можешь отказаться. Говорить «нет». Мы обещали это. Но если ты согласна… если ты хочешь, чтобы мама получила лечение… тогда ты… ты встаёшь на колени. Сейчас.

Анна стояла, чувствуя, как внутри что-то борется. Гордость против страха. Уважение против необходимости. Я против… мамы.

Она посмотрела на Дмитрия. Он сидел, спокойно, могуче, ожидая. Он не будет заставлять её. Он дал ей выбор. Отказаться — и мама не получит лечение. Согласиться — и она унизит себя.

Но это был ли выбор на самом деле?

Анна закрыла глаза, сделала глубокий вдох, опустилась на колени на ковёр перед ним.

Она чувствовала… унижение. Стыд. Боль.

Но ещё она чувствовала что-то другое. Что-то, что заставило её сердце колотиться быстрее. Что-то, что сделало дыхание сбивчивым. Что-то, что потеплело между ног.

Возбуждение?

Анна не знала. Не понимала. Только то, что стоя на коленях перед ним, она чувствовала… одновременно униженной и… желанной. Покорной и… ценной.

— Хорошо, — Дмитрий произнёс, и голос стал ниже. Грубее. — Ты… ты сделала правильный выбор. Теперь… теперь посмотри на меня.

Анна подняла голову, посмотрела на него. Дмитрий сидел, расслабленно, уверенно, доминантно. Его серо-голубые глаза смотрели на неё — пристально, внимательно, оценивающе.

Он подался вперёд, коснулся её подбородка пальцами. Легко. Почти нежно.

— Ты… ты красивая, когда покорная, — сказал он тихо. — Очень красивая.

Анна почувствовала, как щёки горят. Как дыхание перехвачено. Как между ног потеплело. Член? Нет, у неё не было члена. Но она чувствовала желание. Влажность. Потребность.

Почему?

— Правила, — Дмитрий продолжил, всё ещё касаясь её подбородка. — Правило второе: ты обращаешься к нам «хозяин». Когда мы втроём, или наедине. В публике — «Дмитрий» и «Кирилл». Но здесь… здесь мы твои хозяева. Понятно?

Анна кивнула, чувствуя, как горло сжалось.

— Да… хозяин, — тихо сказала она, и слово дрогнуло на губах. Странное слово. Унизительное. И… возбуждающее?

Дмитрий улыбнулся — слабая, одобряющая улыбка.

— Хорошо, — он убрал пальцы от её подбородка, сел обратно в кресло. — Правило третье: ты спишь с нами. Когда мы хотим. Где мы хотим. Иногда вместе, иногда по отдельности. График: понедельник, среда — Кирилл. Вторник, четверг — я. Пятница, суббота — вместе. Воскресенье — отдых. Или… или как решим.

Дмитрий помолчал, потом добавил, и голос стал ниже. Грубее. Более… напряжённым.

— В дни вместе, Анна… мы оба будем с тобой. Одновременно. В одной кровати. В одном теле. Ты… ты понимаешь, что это значит?

Анна замерла. Одновременно. Оба. В ней… вместе.

Она представила: Кирилл сзади, Дмитрий спереди. Оба внутри. Два члена. Два движения. Два ритма.

Между ног потеплело. Стало влажно. Пульсирует между бёдер.

— Я… я думаю, что да, — тихо сказала она, и голос дрогнул. — Хозяин.

Дмитрий улыбнулся — тёмная, понимающая улыбка.

— Хорошо. Тогда… тогда слушай дальше.

Анна слушала, чувствуя, как сердце колотится. Спать с ними. Вместе. По отдельности. Указания. Правила. Контроль.

— Я… я понимаю, — тихо сказала она. — Хозяин.

— Правило четвёртое, — Дмитрий продолжил. — Ты выполняешь все требования. В постели. В быту. Везде. Ты готовишь еду, убираешь, следишь за домом. Ты носишь то, что мы скажем. Ты делаешь то, что мы скажем. Без вопросов. Без возражений. Если только это не причиняет тебе боль — тогда ты можешь сказать «нет». Но если это просто… не нравится — ты делаешь. Понятно?

Анна кивнула, чувствуя, как внутри сжимается. Боль. Она может отказаться от боли. Но не от того, что просто не нравится.

— Да… хозяин, — тихо сказала она.

— Правило пятое, — Дмитрий сказал, и голос стал жёстче. — Ты не противодействуешь. Если только нет веской причины. Ты не манипулируешь. Не лжёшь. Не скрываешь. Ты… ты честна. Всегда. Даже если правда неприятна.

Он посмотрел на неё пристально, и Анна почувствовала, как он видит её душу. Её страхи. Её неуверенность. Её… желание?

— Ты… ты понимаешь, что это значит? — спросил он тихо. — Это значит… что ты полностью принадлежишь нам. На год. Тело. Душа. Время. Всё. Ты… ты наша вещь. Наша собственность. Наша… рабыня.

Анна почувствовала, как дыхание сбивается. Рабыня. Это слово… оно было унизительным. Болезненное. Неправильное.

Но ещё оно было… возбуждающим. Почему?

— Я… я понимаю, — тихо сказала она. — Хозяин.

Дмитрий кивнул, удовлетворённый.

— Хорошо, — он встал, подошёл к ней. — Последнее правило. Самое важное. Ты… ты доверяешь нам. Мы не причиним тебе вред. Не унизим без причины. Не сделаем то, чего ты не хочешь. Ты… ты безопасна с нами. Обещаю.

Он наклонился, коснулся её плеча. Легко. Утешающе.

— Ты не рабыня в плохом смысле, Анна, — сказал он тихо. — Ты… ты партнёрша. Но с доминантно-подчинённой динамикой. Ты… ты служишь нам, но мы… мы заботимся о тебе. Это… это взаимно. Понятно?

Анна посмотрела на него, и в его глазах было что-то тёплое. Нежное. Не холодное. Не расчётливое. Что-то… заботливое?

— Я… я думаю, да, — тихо сказала она. — Хозяин.

Дмитрий улыбнулся — искренняя, тёплая улыбка. Первая, которую Анна видела на его лице.

— Хорошо, — он помог ей встать. — Тогда… тогда добро пожаловать домой, Анна. Ты… ты теперь часть нас. Нашей семьи. Странной, необычной, но… семьи.

Анна стояла, чувствуя, как голова кружится. Семья? Семья? С двумя мужчинами? Владельцами? Хозяевами?

Это было… странно. Неправильно? Или… правильно?

Она не знала. Только то, что она чувствовала… одновременно испуганной и… в безопасности. Униженная и… цененной. Покорная и… равной?

— Спасибо… хозяин, — тихо сказала она.

Дмитрий кивнул, открыл дверь кабинета.

— Пойдём, — сказал он. — Кирилл ждёт. У нас… длинный день впереди. Правила для установления. Границы для исследования. Желания для… открытий.

Анна пошла за ним, чувствуя, как сердце колотится. Что дальше? Что ещё? Какие… желания?

Она не знала. Но она хотела узнать. Хотела… открыть.

Хотела… всё.

Они вышли из кабинета, и Анна увидела Кирилла. Он стоял у стены, ждал. Выглядел… напряжённым. Как будто он слышал всё. Как будто он знал, что происходило в кабинете.

Кирилл посмотрел на Анну, потом на Дмитрия. В его глазах было что-то сложное. Страх? Возбуждение? Или… ревность?

— Всё… всё в порядке? — тихо спросил он.

Дмитрий кивнул, подошёл к брату, положил руку на плечо.

— Всё в порядке, — сказал он спокойно. — Анна… Анна теперь наша. По-настоящему. Она… она приняла правила. Она… она покорилась.

Кирилл посмотрел на Анну, и в его глазах появилось что-то тёплое. Нежное. Хочется… защитить?

— Ты… ты справилась, — тихо сказал он. — Молодец. Я… я гордился тобой.

Анна почувствовала, как внутри что-то сжимается. От… нежности? От благодарности? От… желания?

Она посмотрела на обоих братьев. Дмитрий стоял рядом с Кириллом, рука на плече брата. Они были похожи — те же серо-голубые глаза, те же черты лица, та же… сила. Но разные. Дмитрий холодный, контролирующий. Кирилл тёплый, мягкий.

И она… она принадлежала им обоим.

Анна почувствовала, как между ног потеплело. Стало влажно. Пульсирует.

Она хотела их. Обоих. Равно.

Это было… неправильно? Или… правильно?

Анна не знала. Только то, что она хотела… обоих.

8 Глава.

ГЛАВА 8. Первый день

Они стояли втроём в коридоре — Анна между братьями. Дмитрий справа, Кирилл слева. Обоих высокие, мощные, доминирующие. И она… маленькая между ними. Хрупкая. Покорная.

Анна чувствовала их присутствие кожей — тепло их тел, запах мужских ароматов. Дмитрий пах дорогим парфюмом — кожа, древесина, что-то терпкое. Кирилл пах иначе — свежестью, мылом, чем-то… домашним.

— Экскурсия, — Дмитрий сказал, прерывая её мысли. — Я покажу тебе дом. Ты должна знать, где что находится. Кухня, прачечная, библиотека. Всё.

Он повёл их по коридору, и Анна пошла между ними. Её халат развевался при каждом шаге, открывая ноги, но она уже не стеснялась. Они же видели всё вчера. Они же купили её.

— Поскольку ты будешь следить за домом, — Дмитрий продолжил, указывая на двери. — Кухня здесь. Гостиная там. Библиотека — через коридор. Мы не используем прислугу. Только экономка приходит дважды в неделю. Всё остальное… ты.

Анна кивнула, запоминая. Кухня. Гостиная. Библиотека. Нет прислуги. Она… всё.

— Ты умеешь готовить? — Кирилл спросил с другой стороны, голос был мягким.

— Да… хозяин, — Анна ответила, всё ещё привыкая к этому слову. — Я… я умею. Не профессионально, но… вкусно.

— Хорошо, — Кирилл улыбнулся. — Я люблю вкусно поесть.

Дмитрий посмотрел на брата, и в его глазах было что-то… довольное? Или… ожидающее?

— Ты также будешь убирать, — Дмитрий продолжил. — Ежедневно. Пылесосить, протирать пыль, мыть полы. Мы… мы аккуратные. Нравится порядок.

— Я… я понимаю, — Анна кивнула. — Хозяин.

Они прошли по первому этажу, затем поднялись на второй. Дмитрий показал ей их комнаты — его спальня, спальня Кирилла, кабинет, тренажёрный зал.

— Это наша территория, — сказал он, указывая на двери. — Ты заходишь только если разрешили. Если позвали. Если… пригласили.

Анна кивнула, чувствуя, как между ног потеплело. Пригласили. В их спальни. В их кровати.

Она представила: входит в спальню Дмитрия. Он лежит на кровати, голый. Член твёрдый, требовательный. Он зовёт её, и она идёт, садится на край кровати, берёт его в руки…

Или Кирилл. Он спокойнее, мягче. Он будет целовать её, ласкать, спрашивать: «Нравится? Ты хочешь?»

Или… или оба вместе.

Анна почувствовала, как дыхание сбивается. Между ног стало влажно.

— Анна? — Кирилл сказал, и голос дрогнул. — Ты… ты меня слышишь?

Анна вздрогнула, вернулась в реальность. Оба брата смотрели на неё — Дмитрий с интересом, Кирилл с… беспокойством?

— Простите, — тихо сказала она, чувствуя, как щёки горят. — Я… я задумалась.

— О чём? — Дмитрий спросил, и голос стал ниже. Грубее. — О… нас?

Анна посмотрела на него, и в его серо-голубых глазах было что-то тёмное. Понимающее. Знающее.

Она знает.

— Да, — тихо призналась она. — О… о вас.

Дмитрий улыбнулся — тёмная, удовлетворённая улыбка.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда… тогда продолжим.

Он показал ей третий этаж. Там были ещё комнаты — гостевая, для гостей, которая никогда не использовалась, складское помещение.

— И последняя комната, — Дмитрий остановился перед дверью в конце коридора. — Игровая.

Анна замерла. Игровая? Что… что это значит?

Дмитрий открыл дверь, и Анна увидела…

Комната была средней величины, но в ней было много чего. Стены покрыты звукопоглощающими панелями тёмно-красного цвета. В центре — большая кровать с ремнями по углам. По стенам — полки с… предметами. Плети, флогеры, наручники, верёвки, зажимы, вилки, и ещё много чего, чего Анна не знала названий.

Анна стояла в дверях, не могла дышать.

Это был… данж. BDSM-данж. Для… наказаний. Для удовольствия. Для… всего.

— Это… это комната для дисциплины, — Дмитрий сказал спокойно, входя внутрь. — Здесь мы будем… тренироваться. Учить тебя подчиняться. Наказывать, если нужно. Вознаграждать, если заслужишь.

Он подошёл к полке, взял… что-то чёрное, длинное, с ручкой.

— Это флогер, — сказал он, показывая Анне. — Бьет больно, но не оставляет следов. Если ты будешь непослушной… мы будем использовать это.

Анна стояла, не могла отвести взгляд от предмета в его руке. Чёрный, блестящий, угрожающий.

— Ты… ты будешь бить меня? — тихо спросила она.

— Если нужно, — Дмитрий ответил прямо. — Если на то будет причина. Но не беспокойся — мы не будем причинять тебе вред без причины. Только дисциплина. Только обучение.

Он положил флогер обратно на полку, подошёл к Анне. Она отступила, но не ушла. Не могла.

— Боишься? — тихо спросил он.

Анна кивнула, не в силах говорить.

— Это нормально, — Кирилл сказал сзади, и его рука легла ей на плечо. Тёплая. Утешающая. — Я… я тоже боялся в первый раз. Когда попробовал BDSM.

Анна обернулась, посмотрела на него.

— Ты… ты тоже был… покорным? — спросила она с удивлением.

Кирилл покачал головой.

— Нет, — сказал он тихо. — Я был… доминирующим. Но я боялся сделать больно. Боялся причинить вред. Боялся… не справиться.

Дмитрий посмотрел на брата, и в его глазах было что-то тёплое. Нежное. Братское.

— Кирилл слишком добрый, — сказал он спокойно. — Он не любил наказывать. Даже когда заслуживало. Именно поэтому Елена предала его — сказала, что он слабый.

Кирилл опустил глаза, и Анна увидела, как его пальцы сжались в кулаки.

— Но ты не слабый, — Анна сказала тихо, инстинктивно защищая его. — Ты… ты добрый. Это… это другое.

Кирилл поднял глаза, посмотрел на неё. В его глазах было что-то тёплое. Благодарное.

— Спасибо, — прошептал он.

Дмитрий наблюдал за ними, и Анна почувствовала, как его внимание тяжелеет. Он смотрел на них обоих — на Кирилла, который был благодарен Анне, и на Анну, которая защищала его брата. И в его глазах было что-то сложное. Не ревность. Не осуждение. Что-то… другое. Удовлетворение? Или… надежда?

— Пойдём, — сказал Дмитрий наконец, прерывая момент. — У нас ещё много дел. Анна должна освоиться с домом. Потом… потом обед. Потом… потом тренировка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Последнее слово он сказал особенно, и Анна почувствовала, как внутри сжимается. Тренировка. С ним. С Кириллом. Обоими.

Она не знала, что это будет. Но она чувствовала… одновременно страх и возбуждение. И то, и другое.

***

После обеда — который Анна приготовила сама, под руководством Кирилла — они собрались в гостиной. Большой, просторной, с окнами во всю стену. Диваны, кресла, журнальные столики. Всё дорогое. Всё… идеальное.

Дмитрий сидел в кресле, читал газету. Кирилл сидел на диване, смотрел телевизор. Анна не знала, где сесть. Стояла неловко посередине комнаты.

— Садись, — Дмитрий сказал, не отрываясь от газеты. — Рядом с Кириллом.

Анна подошла, села на диван. Недалеко от Кирилла, но не слишком близко. Достаточно, чтобы чувствовать его тепло. Недостаточно, чтобы касаться.

Кирилл посмотрел на неё, улыбнулся.

— Удобно? — спросил он.

— Да… хозяин, — Анна ответила.

— Достаточно близко? — Кирилл добавил, и в его голосе было что-то… игривое?

Анна замерла. Он… он хотел, чтобы она села ближе?

Она подвинулась, чуть-чуть. Её бедро коснулось его бедра. Тепло через ткань его джинсов. Твёрдость мышцы. Анна почувствовала, как сердце колотится.

Кирилл улыбнулся, удовлетворённый. Он не отодвинулся. Не сказал «слишком близко». Он… он хотел этого.

Дмитрий опустил газету, посмотрел на них. На Анну, которая прижалась к Кириллу. На Кирилла, который не отодвинулся. И в его глазах было что-то… довольное. Удовлетворённое.

— Кирилл, — сказал он спокойно. — Подойди ко мне на минуту.

Кирилл поднялся, подошёл к брату. Они что-то прошептали, и Анна не могла расслышать. Но она видела, как Дмитрий посмотрел на неё, потом на Кирилла, потом… кивнул.

Кирилл вернулся, сел рядом с Анной. Опять. Ещё ближе чем раньше.

— Дмитрий сказал… — Кирилл начал, голос дрожал. — Что ты… ты выглядишь одинокой. Что мы… мы должны проявлять внимание. Чтобы ты… ты чувствовала себя… желанной.

Анна замерла. Желанной?

— Я… я не понимаю, — тихо сказала она.

— Он хочет, чтобы мы… — Кирилл замолчал, покраснел. — Чтобы мы… касались. Чтобы ты… ты чувствовала, что мы… мы хотим тебя. Оба.

Анна посмотрела на него, потом на Дмитрия. Дмитрий сидел в кресле, спокойно наблюдая. Не ревновал. Не возражал. Он… он хотел этого.

Хотел, чтобы они касались. Хотел, чтобы она чувствовала… желание обоих.

Анна почувствовала, как между ног потеплело. Стало влажно. Пульсирует.

— Ты… ты хочешь, чтобы я… — Анна начала, но не смогла закончить.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, Анна, — Дмитрий сказал спокойно. — Здесь. С нами. На год. И если тебе нужно… прикосновение… внимание… тогда получай. От обоих. Равно.

Он помолчал, потом добавил, и голос стал ниже. Грубее.

— Мы оба хотим тебя, Анна. Кирилл и я. Оба. И мы… мы не ревнуй. Не ссоримся из-за женщин. Мы… мы делим. Вместе.

Анна сидела, не могла дышать. Они оба хотят её. Оба. И они готовы делить её. Втроём.

Она представила детально: она лежит на кровати между ними. Кирилл справа, Дмитрий слева. Кирилл целует её грудь, ласкает сосок языком. Дмитрий тянет её вниз, широко раздвигает ноги, входит в неё одним движением. Анна стонет, и Кирилл тоже стонет, видя это.

Потом они меняются. Дмитрий сверху, требовательный, жёсткий, быстрые ритмичные движения. Кирилл снизу, медленный, глубокий, нежный. Анна между ними, заполненная обоими, два члена внутри одновременно, и она чувствует как…

Между ног стало влажно. Очень влажно. Пульсирует между бёдер, требует… больше.

— Я… я не знаю, что сказать, — тихо сказала она.

— Ничего не надо говорить, — Кирилл сказал мягко. Его рука коснулась её руки. Легко. Нежно. — Просто… просто чувствуй. Мы… мы здесь. Оба.

Дмитрий встал, подошёл к дивану. Сел с другой стороны Анны. Теперь она была между ними. Кирилл справа, Дмитрий слева.

Оба близко. Оба тёплые. Оба… желающие.

Дмитрий положил руку на её бедро. Через халат. Тяжёлая, тёплая, мужская. Он начал гладить её, медленно, вверх-вниз, и Анна почувствовала, как мурашки появляются на коже. Кирилл положил руку на её плечо, потом спустился ниже, на ключицу, на грудь. Легче. Мягче. Но тоже мужская. Тоже желающая.

Анна замерла между ними. Не могла двигаться. Не хотела двигаться.

Она чувствовала их обоих. Их тепло. Их запахи — дорогой парфюм Дмитрия, свежесть Кирилла, смешанные с её собственным ароматом… возбуждения.

Между ног стало влажно. Очень влажно. Пульсирует.

— Ты красивая, когда возбуждённая, — Дмитрий прошептал ей на ухо. Его голос был низким, грубым, вибрирующим. — Вижу, как ты потеешь. Как дышишь. Как… хочешь нас.

Анна сглотнула, чувствуя, как щёки горят. Он видит. Он знает.

— Я… я хочу вас, — тихо призналась она. — Обоих.

Дмитрий улыбнулся, поцеловал её в шею. Легко. Едва касаясь губами.

— Мы знаем, — прошептал он. — И мы… мы тоже хотим тебя.

Кирилл с другой стороны тоже поцеловал её — в щёку. Легко. Нежно.

— Оба, — добавил он тихо. — Втроём.

Анна закрыла глаза, чувствуя, как их губы на её коже. Тёплые. Мужские. Желающие.

Она никогда не была с двумя мужчинами одновременно. Никогда. Даже не представляла.

Но сейчас, между ними, она чувствовала… правильно. Не неправильно. Не унизительно. А… правильно. Как будто так и должно быть.

Она между ними. Они вокруг неё. Втроём.

Анна повернулась к Дмитрию, поцеловала его в губы. Он ответил немедленно, и его язык проник в её рот, требовательный, доминирующий, исследующий. Его рука на её бедре сжалась, пальцы впивались в мягкую плоть халата. Анна почувствовала, как член Дмитрия стал твёрдым — она чувствовала это через его брюки, прижимающиеся к её бедру. Твёрдый, большой, требовательный.

Она потрогала его — неуверенно, через ткань его брюк. Дмитрий простонал, и в этом звуке было что-то примитивное. Животное.

Затем она повернулась к Кириллу, тоже поцеловала его. Его поцелуй был другим — мягче, нежнее, спрашивающий, а не требующий. Но тоже желающий. Тоже возбуждённый — она чувствовала его твёрдость тоже, когда его рука скользнула с её плеча на грудь, лёгкими касаясь через халат.

Она между ними. Целует обоих. И оба… хотят её.

— Хватит на сегодня, — Дмитрий сказал, отстраняясь. Голос был грубым, напряжённым, почти болезненным. — Или… или я не сдержусь. И мы… мы сделаем что-то, что не сможем переделать.

Кирилл тоже отодвинулся, дыхание сбивчивое. Щёки горели, пальцы дрожали.

— Да, — согласился он, голос сорвался. — Я… я тоже. Хочу… хочу тебя, Анна. Все мысли… о тебе. О нас. Втроём.

Дмитрий посмотрел на Анну, и в его глазах было что-то тёмное. Требовательное. Голодное.

— Иди в свою комнату, — сказал он твёрдо, почти приказывая. — Отдыхай. Завтра… завтра начнётся обучение. По-настоящему. И ты… ты будешь служить нам. Обоим. Как положено.

Анна кивнула, встала. Ноги были слабыми, дрожащими. Между ног было влажно, пульсирует. Она пошла к двери, чувствуя, как оба смотрят ей вслед. С желанием. С ожиданием. С… обещанием.

Она не знала, что будет завтра. Но она хотела… узнать.

Хотела… обоих. Втроём.

Но когда она закрыла за собой дверь спальни, она не пошла к кровати. Она стояла у двери, слушая.

Голоса из гостиной. Тихие, но слышные.

— Она… она идеальная, — Кирилл сказал. — Не так ли, Дима?

— Да, — Дмитрий ответил, и голос был низким, грубым. — Она идеальная. И завтра… завтра мы покажем ей, что значит… принадлежать нам. Обоим. Вместе.

Анна почувствовала, как между ног потеплело. Стало влажно. Ещё раз.

Она легла в кровать, но не могла уснуть. Представляя: завтра. Обучение. Служение. Оба. Втроём.

И она… она хотела этого. Хотела обоих. Равно.

Анна заснула, представляя, что будет завтра.

9 Глава.

ГЛАВА 9. Первый день служения

Анна открыла глаза и знала — сегодня всё изменится.

Она лежала в кровати king-size в комнате, которая стала её… клеткой на год. Белые стены, тёмно-синие шторы, окна в сад. Всё дорогое. Всё… чужое. Но теперь и её… тоже.

Она встала, подошла к окну. Сад внизу был прекрасным — розы, фонтаны, аллеи. Но она не могла наслаждаться. Сегодня… сегодня начнётся.

Обучение. Служение. Покорность.

Анна зашла в ванную, включила душ. Вода смывала сон, но не смывала страх. Что они будут делать с ней? Как… обучат? Что… потребуют?

Она закончила, надела… что? Вчера она выбрала простое платье из шкафа — серое, с трапецией формы, ниже колена. Скромное. Закрытое. Подходящее для… служения.

Анна спустилась вниз, на кухню. Нужно приготовить завтрак. Хозяева проснутся скоро.

Она работала быстро, привыкла к кухне. Яичница, бекон, тосты, фрукты, йогурт, кофе. Всё как вчера. Но сегодня она делала это не как гостья, а как… служанка.

Слуга. Покорная. Собственность.

Когда она ставила посуду на стол, услышала шаги. Дмитрий и Кирилл спускались по лестнице. Оба в костюмах — тёмно-синий и серо-синий. Обоих мощные, доминирующие, уверенные.

Анна стояла рядом со столом, опустив глаза. Сердце колотилось.

— Доброе утро, — Дмитрий сказал, проходя мимо. Он коснулся её подбородка пальцами, поднял её лицо. — Ты… ты выглядишь… красиво. В этом платье.

— Спасибо… хозяин, — Анна прошептала.

Кирилл подошёл с другой стороны, улыбнулся.

— Утро, Анна, — сказал он мягко. — Как… как ты спала?

— Хорошо… хозяин, — Анна ответила.

Они сели, начали завтракать. Анна стояла рядом, не зная, сесть ли. Подождать?

— Сядь, — Дмитрий сказал, указывая на стул между ними. — Ешь. С нами.

Анна села, между ними. Опять. Как вчера в гостиной. Только сегодня они были в костюмах, а она в скромном сером платье. И это было… иначе.

— Сегодня… — Дмитрий начал, откладывая газету. — Сегодня начнётся твоё обучение. По-настоящему.

Анна замерла, вилка с яичницей замерла в руке.

— Сначала… — он продолжил. — Ты будешь выполнять обязанности по дому. Уборка, стирка, готовка. Мы проверим… как ты работаешь. Если хорошо — вознаградим. Если плохо — накажем.

Анна кивнула, чувствуя, как горло сжалось.

— Да… хозяин.

— Потом… — Дмитрий помолчал, и в его глазах появилось что-то тёмное. — Потом… урок подчинения. В игровой комнате. Мы оба будем там. Оба.

Вилка выпала из руки Анны, звякнула по тарелке. Она испуганно посмотрела на Дмитрия, потом на Кирилла. Кирилл смотрел на неё с… сочувствием? Или с… возбуждением?

— Не бойся, — Кирилл сказал тихо. — Мы… мы не причиним тебе вреда. Только покажем… что значит подчиняться. Что значит… быть нашей.

Анна кивнула, но не сказала ничего. Она не могла говорить.

Завтрак закончился в тишине. Анна убирала со стола, чувствовала, как оба смотрят на неё. Следят. Оценивают.

Когда она закончила, Дмитрий встал.

— Пойдём со мной, — сказал он. — Я покажу тебе… что делать. С чего начать.

Анна пошла за ним, чувствуя, как Кирилл идёт следом. Все трое. Втроём.

Дмитрий повёл её на первый этаж, показал каждую комнату.

— Гостиная — пылесосить каждый день, протирать пыль с мебели, полировать мебель из тёмного дерева раз в неделю. Кухня — мыть посуду сразу после еды, протирать столы, холодильник раз в неделю. Библиотека — протирать пыль с книг, полировать полки. Кабинеты — не заходить без разрешения. Спальни — только если пригласили.

Он остановился, посмотрел на неё оценивающе.

— Поняла?

— Да… хозяин, — Анна кивнула.

— Тогда начинай, — сказал он просто. — Мы проверим через два часа.

Дмитрий и Кирилл ушли в свои кабинеты, оставив Анну одну. Она стояла в коридоре, не зная, с чего начать.

Но потом вдохнула, начала. Работать.

Две часа она убирала, чистила, протирала. Пыль исчезала с поверхностей, полы сияли, всё блестело. Анна работала усердно, хотела… заслужить. Хотела показать, что она может быть хорошей. Покорной. Полезной.

Когда Дмитрий и Кирилл вышли из кабинетов, дом был чист. Пыльно? Нет. Блестяще? Да.

Дмитрий осмотрел гостиную, кивнул.

— Хорошо, — сказал он, и в голосе было одобрение. — Ты… ты хорошо работаешь, Анна.

Анна почувствовала, как внутри разжимается. От облегчения. От гордости.

— Спасибо… хозяин.

Кирилл подошёл, улыбнулся.

— Обед готовишь? — спросил он. — Или… или я помогу?

— Я… я приготовлю, — Анна сказала быстро. — Я… я хочу.

Кирилл посмотрел на Дмитрия, что-то безмолвно спросил. Дмитрий кивнул.

— Хорошо, — Кирилл сказал. — Тогда… тогда до обеда. Приходи, когда будешь готова.

Анна ушла на кухню, готовить. Они не были рядом, но она чувствовала их присутствие. Их ожидание. Их… требования.

Обед она приготовила быстрее чем думала. Салат, суп, горячее — курица с овощами, рис. Всё вкусно. Всё… правильно.

Когда она подала обед, оба понравились.

— Вкусно, — Дмитрий сказал, и это было высокой похвалой от него. — Ты… ты хорошо готовишь, Анна.

— Спасибо… хозяин.

— После обеда, — Дмитрий продолжил, и голос стал ниже. Грубее. — Отдохни час. Потом… потом урок.

Анна кивнула, чувствуя, как сердце колотится. Урок. В игровой комнате. Оба. Втроём.

Она не знала, что будет. Но она… она хотела узнать. Хотела… обоих.

***

Анна вернулась в свою комнату, легла на кровать. Закрыла глаза, но не могла уснуть. Слишком… напряжена. Слишком… возбуждена?

Она представляла: игровая комната. Кровать с ремнями. Полки с инструментами. Флогер в руке Дмитрия. Кирилл рядом, смотрит. Оба… обучают её.

Между ног потеплело. Стало влажно.

Анна перевернулась на бок, попыталась думать о чём-то другом. О маме. О лечении. О том, что она… спасена.

Но мысли возвращались к братьям. К Дмитрию, холодному и доминирующему. К Кириллу, мягкому и тёплому. Обоим. Разным. Но обоим… её хозяевам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она заснула, не заметив как, и проснулась от стука в дверь.

— Анна? — Это был Кирилл. — Пора… урок начнётся.

Анна встала, поправила платье. Пошла к двери. Кирилл стоял там, в костюме, без галстука. Выглядел… серьёзным. Но не злым.

— Пойдём, — сказал он тихо. — Дмитрий… ждёт нас в игровой комнате.

Они пошли вместе по коридору, поднялись на третий этаж. Дверь в игровую комнату была открыта, и Анна увидела Дмитрия внутри.

Он стоял у полки с инструментами, выбирал что-то. Когда они вошли, он обернулся.

— Готова? — спросил он спокойно.

Анна кивнула, не говоря. Она не могла говорить.

Дмитрий подошёл, положил руку на её плечо. Тяжёлая, тёплая, властная.

— Первый урок, — сказал он твёрдо. — Послушание. Когда мы приказываем — ты выполняешь. Немедленно. Без вопросов. Без возражений. Понятно?

— Да… хозяин.

Дмитрий повёл её к кровати с ремнями.

— Ложись, — сказал он. — На спину.

Анна легла, сердце колотилось где-то в горле. Кровать была удобной, но ремни по углам пугали.

Дмитрий взял её запясть, пристёгнул ремень к кровати. Потом другое. Анна попробовала дернуться, но не могла. Ремни держали.

— Теперь ноги, — Дмитрий продолжил.

Он пристегнул её лодыжки, разведя их в стороны. Анна лежала, распростёртая, открытая. Полностью… уязвимая.

Она чувствовала, как щёки горят. Как между ног потеплело. Стало влажно.

Дмитрий положил руку на её бедро, начал гладить медленно, вверх-вниз. Анна вздрогнула, но не отстранилась. Не могла.

— Ты… ты красивая, когда покорная, — он прошептал. — Когда связана. Когда… наша.

Кирилл стоял рядом, смотрел. Его глаза были тёмными, возбуждёнными. Он хотел этого. Хотел её. Связанную. Покорную. Их.

Дмитрий коснулся её груди через платье, сжал. Анна тихо стонала, не могла удержаться.

— Слышишь? — Дмитрий спросил. — Ты хочешь этого. Я чувствую… как ты возбуждена.

Анна кивнула, не отрицая. Она хотела. Хотела обоих. Втроём.

Дмитрий начал расстёгивать её платье, пуговица за пуговицей. Анна лежала, не могла сопротивляться. Не хотела сопротивляться.

Когда платье было расстёгнуто до талии, Дмитрий положил руку на её грудь, прямо на кожу. Тёплая, шершавая, мужская. Анна стонала громче.

— Она чувствительна, — Дмитрий сказал Кириллу. — Подойди… почувствуй.

Кирилл подошёл, положил руку на её вторую грудь. Две мужские руки на её груди. Два хозяина. Оба… касаются её.

Анна закинула голову, простонала. Не могла сдержаться.

— Мы не будем делать это сегодня, — Дмитрий сказал, убрав руки. — Ты не готова. Ещё.

Он расстегнул ремни на её запястьях.

— Но ты запомнишь это чувство, — продолжил он. — Быть связанной. Покорной. Нашей.

Анна села, растирая запястья. Красные полосы оставались там, где ремни сжимали кожу.

— Урок второй, — Дмитрий сказал. — Наказание. Если ты непослушна… мы будем наказывать. Флогером. Или рукой. Или чем-то другим. Но это будет… больно. Не слишком, но достаточно.

Он показал флогер на полке. Чёрный, блестящий, угрожающий.

— Хочешь попробовать? — спросил он тихо. — Лёгкий удар? Чтобы знать… что ожидать?

Анна посмотрела на флогер, потом на Дмитрия, потом на Кирилла. Кирилл смотрел на неё с… ожиданием? С надеждой?

— Я… я хочу, — тихо сказала она. — Хочу… узнать.

Дмитрий кивнул, удовлетворённый.

— Хорошо, — он взял флогер, подошёл к ней. — Встань на четвереньки. На кровать.

Анна выполнила. Встала на кровати на четвереньки, попой к нему. Унизительно. Позорно. Но… возбуждающе?

Дмитрий поднял платье, оголил её ягодицы. Анна почувствовала, как воздух холодит кожу. Как она… открыта. Уязвима.

— Это будет лёгкий удар, — сказал он. — Только чтобы ты знала.

Свист. Флогер опустился, коснулся её ягодицы. Лёгкий щелчок. Не больно. Почти.

Анна вздрогнула, но не вскрикнула. Она ожидала боли, но почувствовала… тепло. Жжение. Распространяющееся по коже.

— Больно? — Дмитрий спросил.

— Нет… хозяин. Лёгко. Тёпло.

Анна почувствовала, как щёки горят. От стыда? От возбуждения? Она не знала. Только то, что между ног потеплело. Стало влажно.

Боль… возбуждает?

— Хорошо, — Дмитрий опустил флогер снова. Свист. Чуть сильнее.

На этот раз Анна стонала. Не от боли — а от… чего-то другого. Удар был тёплым, жгучим, одновременно болезненным и… приятным?

Между ног потеплело. Стало влажно. Пульсирует.

Она не понимала. Почему боль… возбуждает? Почему унижение… хочет? Почему она, лежащая на четвереньках, с поднятым платьем, оголённая перед двумя мужчинами, чувствует себя… желанной? Могущественной?

Это было… неправильно. Противно. Унизительно.

Но вместе с тем — правильно. Как будто она нашла своё место. Своё предназначение.

— Ещё? — Дмитрий спросил, и в его голосе было что-то… ожидающее? Надеющееся?

Анна представила: ещё. Ещё удары. Ещё тепло. Ещё боль. Ещё… удовольствие.

Она хотела этого. Хотела узнать. Хотела чувствить. Обоих. Втроём.

— Да… хозяин, — Анна прошептала, голос дрожал. — Пожалуйста.

Свист. Свист. Два удара, чуть сильнее чем раньше. Анна стонала громче, чувствуя, как тепло распространяется по ягодицам, вниз, к промежности. Пульсирует. Требует. Ещё.

Её дыхание сбивалось. Сердце колотилось. Между ног было влажно, очень влажно. Она хотела… больше. Хотела, чтобы они продолжили. Хотела, чтобы Дмитрий… больше чем удар. Хотела, чтобы Кирилл… больше чем коснулся.

Но она не могла сказать это. Не могла признаться, что она… хочет этого. Хочет боли. Хочет унижения. Хочет… обоих.

— Достаточно, — Дмитрий сказал, откладывая флогер. — На сегодня. Или… или ты не выдержишь.

В его голосе было что-то… грубое. Возбуждённое. Он тоже хотел… больше.

Анна осталась на четвереньках, не могла пошевелиться. Дрожала. Возбуждённая. Покорная. Их.

— Ты… ты красная, — Кирилл сказал сзади. Он положил руку на её ягодицу, коснулся красной кожи. Тёпло. Горячо.

Анна стонала, чувствуя, как его рука на её… наказанной коже. Возбуждает. Хочет.

— Мы позаботимся о тебе, — Кирилл продолжил. — Крем. Массаж. Чтобы… чтобы смягчить.

Он ушёл, вернулся с банкой крема. Выдавил немного на ладонь, начал мазать её ягодицы. Холодный крем на горячей коже. Анна стонала, не могла сдержаться.

Кирилл массировал её, медленно, тщательно. Пальцы скользили по красной, горячей коже, успокаивая, возбуждая. Он давил сильнее на местах ударов, и Анна стонала — смешение боли и удовольствия. Холодный крем на горячей коже создавал контраст, усиливая всё. Анна чувствовала, как между ног становится влажно. Очень влажно. Пульсирует. Требует.

Она не понимала, что происходит. Почему массаж после наказания… возбуждает? Почему пальцы Кирилла на её красной коже делают её… желающей большего?

— Хорошо? — Кирилл спросил тихо, голос был низким, грубым.

— Да… хозяин, — Анна прошептала, голос сломался. — Очень хорошо. Слишком… хорошо.

Кирилл продолжил минуту, потом убрал руки. Анна осталась на кровати, ослабленная, но… голодной. Голодной по большему.

Дмитрий наблюдал, сидя в кресле. Его глаза были тёмными, заинтересованными. Он смотрел, как Кирилл касается её, как она реагирует. И в его глазах было что-то… довольное. Удовлетворённое.

Когда Кирилл закончил, Анна лежала на кровати, ослабленная. Её ягодицы горели, но… приятно. Массаж успокоил кожу, но возбудил… всё остальное.

— Урок третий, — Дмитрий сказал, подходя. — Удовольствие. Ты будешь получать удовольствие от нас. Когда мы хотим. Как мы хотим. И ты будешь… благодарна.

Он коснулся её лица, пальцами провёл по губам.

— Поцелуй меня, — приказал он.

Анна поднялась, поцеловала Дмитрия. Он ответил, языком проник в её рот, требовательный, доминирующий. Анна почувствовала, как член Дмитрия стал твёрдым — он хотел её.

Теперь.

— Хватит, — Дмитрий отстранился, дыхание сбивчивое. — Достаточно на сегодня.

Он посмотрел на Кирилла, что-то безмолвно спросил. Кирилл кивнул.

— Иди отдыхать, — Дмитрий сказал Анне. — Обед скоро. Потом… потом свободное время. Но завтра… завтра начнётся настоящее обучение. Служение. В постели.

Анна кивнула, встала. Ноги были слабыми. Она пошла к двери, чувствуя, как оба смотрят ей вслед. С желанием. С ожиданием. С… обещанием.

Она не знала, что будет завтра. Но она хотела… узнать.

Хотела… обоих. Втроём.

***

Вечером Анна готовила ужин. Простое — паста, салат, вино. Она работала механически, мысли были… где-то в другом месте. На уроке. На флогере. На ремнях. На руках обоих на её теле.

Между ног потеплело каждый раз, когда она вспоминала.

Когда она подала ужин, Дмитрий и Кирилл сели, начали есть. Молчали. Анна стояла рядом, не зная, сесть ли.

— Сядь, — Дмитрий сказал наконец. — С нами.

Анна села между ними. Опять. Втроём.

— Как… как тебе сегодняшний день? — Кирилл спросил тихо.

Анна замерла. Что сказать? Что она чувствовала? Что она хотела?

— Я… я узнала много, — тихо сказала она. — О… служении. О… подчинении. И о… себе.

Дмитрий посмотрел на неё, в его глазах было что-то тёмное. Понимающее.

— И что ты узнала о себе? — спросил он.

Анна помолчала, собираясь с мыслями.

— Что я… я хочу этого, — тихо призналась она. — Хочу… подчиняться. Хочу быть… вашей. Обоих.

Дмитрий улыбнулся — тёмная, удовлетворённая улыбка. Хищная. Обладательская.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда… тогда продолжим. Завтра. И послезавтра. И каждый день в течение года. Ты будешь… нашей. Полностью. Без остатка.

Он помолчал, потом добавил, и голос стал ниже. Грубее.

— Завтра, Анна, ты начнёшь настоящее обучение. Служение. В постели. Ты будешь… обслуживать нас. Обоих. Равно. И ты будешь… благодарна. Понятно?

Анна кивнула, чувствуя, как между ног потеплело. Стало влажно. Завтра. В постели. С обоими. Равно.

Она не знала, что это будет. Но она… она хотела. Хотела узнать. Хотела… обоих. Втроём.

***

Позже той ночью Анна лежала в кровати, не могла уснуть. Представляла: завтра. Обучение. Служение. В постели.

Что они будут делать? Как будут… использовать её? Оба. Втроём.

Она представила детально: она на коленях перед ними. Оба голые. Члены твёрдые, требовательные. Она берёт один в рот, другой в руку. Слышит, как они стонут. Как называют её… своей. Хорошей. Покорной. Идеальной.

Или… или она на кровати. Дмитрий входит сзади, Кирилл спереди. Или наоборот. Оба внутри. Одновременно. Два члена в ней, заполняют её, растягивают, владеют вместе.

Между ног стало влажно. Очень влажно. Пульсирует.

Анна потрогала себя через платье, коснулась клитора, и тихо стонала. Она мастурбировала? Нет. Но она хотела. Хотела… обоих. Втроём.

Она остановилась, зная, что не может без разрешения. Не должна. Это было… правило. И она будет соблюдать. Хотела соблюдать.

Хотела быть… их. Обоих. Втроём.

Анна закрыла глаза, представляя завтра. Первое настоящее служение. В постели. С обоими. Равно.

Она не могла ждать.

10 Глава.

ГЛАВА 10. Второй день

Анна проснулась от солнца, пробивающегося сквозь шторы. Она открыла глаза и сразу вспомнила — завтра. Обучение. Служение. В постели.

Её сердце колотилось. Сегодня они будут… использовать её. По-настоящему.

Она встала, подошла к зеркалу. Лицо было покрасневшим от сна, глаза… мечтательными? Или испуганными?

Она не знала. Только то, что между ног потеплело, когда она подумала о братьях. О Дмитрии, холодном и доминирующем. О Кирилле, мягком и тёплом. Обоих. Разных. Но обоих… её хозяев.

Анна зашла в душ, вода смывала сон, но не смывала возбуждение. Она представляла: сегодня. Что они будут делать? Как будут… использовать её?

Между ног потеплело. Стало влажно.

Она закончила, надела… что? Вчера она выбрала простое платье, но сегодня… сегодня она чувствовала, что нужно что-то другое. Что-то более… подходящее для служения.

Анна открыла шкаф, перебирала платья. Простые, скромные, серые, синие, бежевые. Всё подходило для служанки. Всё было… правильным.

Но потом она увидела что-то на нижней полке. Чёрное платье. Тонкое, прозрачное, почти… ничто.

Анна взяла его, держала перед собой. Это было… слишком. Слишком откровенное. Слишком… развратное.

Но почему-то она хотела надеть его. Хотела чувствовать себя… желанной. Притягательной.

Она надела платье. Оно было идеально. Тонкий материал обнимал тело, подчёркивая формы. Грудь, талия, бёдра — всё было видно. Всё было… доступно.

Анна посмотрела в зеркало. Женщина в чёрном прозрачном платье смотрела на неё. Возбуждённая. Покорная. Готовая.

Она пошла вниз, на кухню. Ноги дрожали, сердце колотилось.

Когда она вошла в столовую, Дмитрий и Кирилл уже были там. Оба в костюмах, оба читали газеты. Оба… мощные, доминирующие.

Дмитрий поднял голову, увидел её, и газета упала на стол.

Кирилл обернулся, и его глаза расширились.

Анна стояла в дверях, чувствуя, как щёки горят. Она надела это. Это… слишком. Или… достаточно?

— Ты… — Дмитрий начал, голос стал глуше. Грубее. — Ты… красивая. Очень красивая.

— В этом платье, — Кирилл добавил, и в его голосе было что-то… голодное. — Ты… ты идеальная.

Анна подошла к столу, села между ними. Опять. Втроём.

Материал платья был тонким, и она чувствовала, как сквозь него проходит воздух. Как её соски затвердевают от прикосновения ткани. Как между ног потеплело от… ожидания.

— Сегодня… — Дмитрий сказал, откладывая газету. — Сегодня начнётся настоящее обучение. Служение. В постели.

Анна замерла, вилка с яичницей замерла в руке.

— График, — он продолжил. — Вторник, четверг — я. Понедельник, среда — Кирилл. Пятница, суббота — вместе. Воскресенье — отдых. Сегодня вторник. Сегодня… я.

Анна кивнула, чувствуя, как сердце колотится. Дмитрий. Сегодня он. Первый.

— Ты… ты готова? — Кирилл спросил с другой стороны, и в его голосе было что-то… сложное. Страх? Возбуждение? Или… ревность?

— Да… — Анна кивнула. — Я… я готова. Хозяин.

Дмитрий положил руку на её бедро, через тонкое платье. Тяжёлая, тёплая, мужская. Анна вздрогнула, но не отстранилась. Не могла.

— Хорошо, — сказал он твёрдо. — После завтрака. Моя спальня. Один час. Будешь готова.

Анна кивнула, не говоря. Она не могла говорить.

Завтрак закончился в тишине. Анна убирала со стола, чувствуя, как оба смотрят на неё. Следят. Оценивают. Желают.

Когда она закончила, Дмитрий встал.

— Пойдём со мной, — сказал он просто. — Время… служить.

Анна пошла за ним, чувствуя, как Кирилл смотрит им вслед. В его глазах было что-то… сложное. Не ревность. Не осуждение. Что-то… другое. Понимающее? Или… возбуждённое?

Они поднялись на второй этаж, вошли в спальню Дмитрия. Большая, тёмная, с кроватью king-size в центре, окнами в сад. Пахло его ароматом — кожа, древесина, что-то терпкое. Мужское. Доминирующее.

Дмитрий закрыл дверь, и Анна почувствовала, как давление возрастает. Они были одни. В закрытом пространстве. Она в прозрачном чёрном платье. Он в костюме. Мощный. Контролирующий. Хозяин.

— Разденься, — он сказал спокойно, садясь в кресло у окна. — Медленно. Я хочу… смотреть.

Анна замерла. Раздеться? Перед ним? Медленно?

— Я… я не умею, — тихо сказала она. — Я… я никогда не… стриптиз не делала.

Дмитрий улыбнулся — тёмная, понимающая улыбка.

— Не стриптиз, — сказал он мягко. — Просто… снимай платье. Медленно. Пуговица за пуговицей. Я хочу видеть… как ты открываешься. Как ты… становишься моей.

Анна кивнула, чувствуя, как щёки горят. Она подошла к нему, встала перед креслом. Пальцы дрожали, когда она коснулась пуговицы платья.

Первая. Вторая. Третья.

Материал открывался, и она чувствовала, как её кожа обжигается от его взгляда. Он смотрел — пристально, внимательно, оценивающе. Серо-голубые глаза были тёмными, голодными, требовательными.

Четвёртая. Пятая. Шестая.

Платье сползло с плеч, упало на пол. Анна стояла перед ним в чёрном белье — лифчике, трусиках, чулках. Всё из тонкой кружевной ткани, всё прозрачное, всё… его. Он купил это. Он выбрал это.

Дмитрий посмотрел на неё, и в его глазах было что-то… довольное. Удовлетворённое.

— Продолжай, — сказал он тихо. — Всё.

Анна коснулась лифчика, расстегнула его. Он упал на пол, обнажая грудь. Соски были твёрдыми от возбуждения, от его взгляда.

Она опустила руки к трусикам, но Дмитрий остановил её.

— Подожди, — сказал он. — Повернись. Я хочу… увидеть.

Анна повернулась спиной, чувствуя, как щёки горят от стыда. От возбуждения. Она стояла перед ним, почти голая, спиной к нему, и он смотрел. Оценивал. Желал.

— Хорошо, — Дмитрий сказал наконец. — Продолжай.

Анна опустила трусики, они упали на пол. Она стояла перед ним полностью голая, кроме чулок. Открытая. Уязвимая. Покорная.

— Подойди ко мне, — Дмитрий сказал, и голос стал ниже. Грубее. — Ближе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Анна подошла, встала между его расставленных ног. Дмитрий положил руки на её бёдра, начал гладить медленно, вверх-вниз. Тяжёлые, тёплые, мужские руки. Анна вздрогнула, но не отстранилась.

— Ты… ты красивая, — он прошептал, касаясь её кожи. — Очень красивая. Когда… когда покорная. Когда… моя.

Он подтянул её ближе, и Анна почувствовала, как его дыхание на её коже. Тёплое. Тяжёлое. Возбуждённое.

— Сядь на колени, — Дмитрий приказал. — Теперь.

Анна опустилась на его колени, чувствуя, как твёрдый член надавливает на её бедро. Большой, твёрдый, требовательный. Он хотел её. Сейчас.

Дмитрий коснулся её груди, сжал сосок пальцами. Анна тихо стонала, не могла удержаться.

— Чувствуешь? — он спросил, и голос был грубым. — Как я хочу тебя. Как я… жажду тебя.

Анна кивнула, чувствуя, как между ног потеплело. Стало влажно. Пульсирует.

— Я… я тоже хочу тебя, — тихо призналась она. — Хозяин.

Дмитрий улыбнулся — тёмная, довольная улыбка. Он наклонился, поцеловал её грудь, взял сосок в рот, начал сосать. Анна закинула голову, простонала. Не могла сдержаться.

Её пальцы скользнули в его волосы, держали его ближе. Ближе. Ещё.

Дмитрий сосал, кусал, лизал, и Анна чувствовала, как между ног становится влажно. Очень влажно. Пульсирует. Требует.

Она хотела… больше. Хотела, чтобы он продолжил. Хотела, чтобы он… вошёл в неё. Заполнил. Владел.

И почему-то в этот момент она подумала о Кирилле. Как бы он это делал? Мягче? Нежнее?

Но Дмитрий отстранился, дыхание сбивчивое.

— Ложись на кровать, — сказал он твёрдо. — На спину. Ноги… широко.

Анна выполнила, лёжа на кровати, широко раздвинув ноги. Открытая. Уязвимая. Покорная.

Дмитрий встал, начал расстегивать костюм. Пиджак упал на пол. Рубашка. Брюки. Анна смотрела, чувствуя, как сердце колотится.

Когда он остался в боксерах, она увидела — член был твёрдым, большим, требовательным. Он хотел её.

Дмитрий опустил боксеры, и член выпрямился. Большой, толстый, с венами, с красной головкой, блестящей от… предъякуляции.

Анна смотрела, не могла отвести взгляд. Он будет… внутри. В ней.

Дмитрий подошёл к кровати, лёг рядом с ней. Он коснулся её лица, провёл пальцем по губам.

— Ты… ты уверена? — тихо спросил он. — Это твой первый раз с… хозяином. С… мной.

Анна посмотрела на него, и в её глазах было что-то… решительное. Готовое.

— Да, — сказала она твёрдо. — Я… я готова. Хочу тебя. Хозяин.

Дмитрий улыбнулся — первая искренняя улыбка, которую она видела на его лице.

— Хорошо, — он поцеловал её в губы, требовательно, доминантно. — Тогда… тогда начнём.

Он коснулся её промежности пальцами, развёл половые губы, нашёл клитор. Анна стонала, чувствуя, как его пальцы исследуют её. Мокрую. Возбуждённую. Готовую.

— Ты влажная, — Дмитрий прошептал, и голос был грубым. — Очень влажная. Ты… ты хочешь меня.

Анна кивнула, не отрицая. Она хотела. Хотела его. Внутри. Сейчас.

Дмитрий ввёл один палец, и Анна вздрогнула. Он был большим, тёплым, заполняющим. Он начал двигаться, туда-сюда, и Анна стонала громче.

— Ещё, — она прошептала. — Пожалуйста. Ещё.

Дмитрий ввёл второй палец, и Анна почувствовала, как она растягивается. Заполняется. Готовится.

Он двигал пальцами, разрабатывая её, расширяя. Анна стонала, двигала бёдрами, хотела… больше. Больше чем пальцы. Хотела его члена. Внутри. Сейчас.

— Пожалуйста, — она умоляла. — Я… я готова. Войди. В меня.

Дмитрий посмотрел на неё, и в его глазах было что-то… голодное. Требовательное.

— Как пожелаешь, — он сказал твёрдо. — Моя покорная.

Он навис над ней, положил её ноги на свои плечи. Анна смотрела, чувствуя, как сердце колотится. Сейчас. Он войдёт. Сейчас.

Дмитрий направил член к её входу, начал нажимать. Анна почувствовала, как головка растягивает её, входит медленно. Большая. Твёрдая. Требовательная.

Она стонала, чувствуя, как она заполняется. Расширяется. Принимает его.

Дмитрий двигался медленно, сантиметр за сантиметром, и Анна чувствовала каждый. Каждый сантиметр его члена внутри неё. Большой. Толстый. Заполняющий.

Когда он вошёл полностью, Анна задохнулась. Он был… внутри. Полностью. Глубоко.

— Ты… ты большой, — она прошептала, чувствуя, как он растягивает её. — Очень большой.

Дмитрий поцеловал её в губы, лёгко.

— Ты… ты тесная, — ответил он. — Удобная. Тёплая. Моя.

Он начал двигаться, медленно, ритмично. Анна стонала, чувствуя, как член движется внутри неё. Трение. Растяжение. Заполнение.

Дмитрий ускорился, и Анна почувствовала, как удовольствие растёт. Накапливается. Требует… больше.

Она закрыла глаза и представила: Кирилл тоже здесь. Смотрит. Хочет. Возможно, тоже раздевается. Тоже твёрдый. Тоже хочет войти в неё. Куда? В рот? В… другое место?

МЖМ. Оба. Втроём.

Анна стонала, бёдра двигались быстрее, встречая толчки Дмитрия. Она хотела… обоих. Равно.

Её бёдра двигались, встречая его толчки. Её пальцы впились в его спину. Её дыхание сбивалось.

— Дима, — она стонала, используя его имя впервые. — Дима… пожалуйста.

Дмитрий услышал, и в его глазах было что-то… тёмное. Возбуждённое.

— Что? — спросил он грубо. — Что ты хочешь, Анна? Скажи. Громко.

— Хочу… хочу кончить, — она прошептала, чувствуя, как щёки горят. — Пожалуйста. Дай мне… оргазм.

Дмитрий улыбнулся — тёмная, довольная улыбка.

— Говори по-русски, — сказал он требовательно. — Что ты хочешь? Назови.

Анна замерла. Она знала слово. Но не могла… не могла произнести его вслух. Это было… слишком. Слишком непристойно. Слишком… порочно.

Но Дмитрий ждал. Смотрел на неё требовательно. Хозяин. Доминирующий.

— Хочу… хочу ор… оргазм, — тихо сказала она, и слово дрогнуло на губах. — Пожалуйста. Дай мне… оргазм.

Дмитрий кивнул, удовлетворённый.

— Хорошо, — он сказал твёрдо. — Тогда… тогда получай.

Он ускорился, стал двигаться быстрее, жёстче, глубже. Анна стонала, чувствуя, как удовольствие накапливается. Растёт. Требует… освобождения.

Её мышцы сжались, дыхание остановилось, сердце колотилось где-то в горле.

— Дима, — она вскрикнула. — Дима… я… я…

Оргазм ворвался, мощный, неконтролируемый. Анна стонала, дёргалась, чувствовала, как волны удовольствия прокатываются по телу. От промежности до кончиков пальцев. От головы до ног.

Дмитрий продолжал двигаться, усиливая оргазм, продлевая его. Анна кричала, не могла сдержаться.

— Дима… пожалуйста… слишком… — она стонала. — Слишком хорошо. О, Боже… Кирилл… Дмитрий…

Имя Кирилла вырвалось случайно, но Дмитрий не обиделся. Он только ускорился, понимая. Зная. Она хочет обоих. И он… он позволяет этому.

Дмитрий продолжал, пока её оргазм не начал спадать. Потом он ускорился ещё больше, и Анна почувствовала, как он тоже близко. Очень близко.

— Анна, — он простонал. — Я… я…

Он толкнулся в последний раз, глубоко, и Анна почувствовала, как он кончает внутри неё. Тёплый, струящийся, заполняющий. Длинный. Мощный.

Дмитрий лежал на ней, тяжёлый, тёплый, мужской. Анна чувствовала его дыхание на своей шее, его сердце на своей груди. Его член внутри неё, всё ещё твёрдый, всё ещё… её.

Они лежали так минуту, пять, десять. Анна не знала. Только то, что она чувствовала… одновременно уставшую и… живую. Наполненную. Счастливую?

Дмитрий поцеловал её в губы, лёгко, почти нежно.

— Ты… ты идеальная, — прошептал он. — Очень идеальная. Моя покорная. Моя… собственность. И… и Кирилла тоже. Мы… мы делим тебя. Втроём.

Анна кивнула, чувствуя, как щёки горят. Но не от стыда. От… гордости? От… счастья?

Она ему… угодила. Она хорошо… служила. Она была… хорошей.

— Спасибо… хозяин, — тихо сказала она.

Дмитрий улыбнулся, поцеловал её снова.

— Нет, — сказал он мягко. — Спасибо… тебе. Ты… ты дала мне… много. Очень много.

Он отстранился, вышел из неё, и Анна почувствовала, как пустота внутри. Холодная. Неправильная.

Но потом Дмитрий обнял её, притянул ближе.

— Пойдём в душ, — сказал он мягко. — Вместе. Потом… потом отдохни. Завтра… завтра Кирилл.

Анна кивнула, чувствуя, как сердце колотится. Завтра Кирилл. Другой. Другой брат. Другой… хозяин.

Но почему-то она не боялась. Она хотела… обоих. Втроём.

***

После душа Анна вернулась в свою комнату, легла на кровать. Тело было уставшим, но… довольным. Исполненным.

Она лежала, вспоминая: Дмитрий. Его руки. Его рот. Его член внутри неё. Большой. Толстый. Заполняющий.

Она стонала, вспоминая, как он двигался, как она кончила, как он кончал внутри неё. Тёплый. Струящийся. Заполняющий.

Между ног потеплело. Стало влажно.

Она всё ещё… хотела. Хотела больше. Хотела… Кирилла. Другого. Мягче. Теплее. Но тоже… желанного.

Анна перевернулась на бок, попыталась уснуть. Но не могла. Слишком… возбуждена. Слишком… живая.

Она встала, подошла к окну. Сад внизу был прекрасным — розы, фонтаны, аллеи. Всё как вчера. Всё как всегда.

Но она… изменилась. Она больше не была той же Анной, которая пришла сюда вчера. Теперь она была… их. Покорная. Служанка. Собственность.

И почему-то это было… правильно. Не неправильно. Не унизительное. А… правильно. Как будто она нашла своё место. Своё предназначение.

Анна вернулась в кровать, закрыла глаза. Представила: завтра. Кирилл. Он будет другим. Мягче. Нежнее. Но тоже… доминирующим. Тоже… хозяином.

Она представила детально: Кирилл сверху, медленный, глубокий, нежный. Он будет целовать её, ласкать, спрашивать: «Нравится? Ты хочешь?»

Или… или он снизу, а она сверху. Двигаясь, управляя ритмом, чувствуя его внутри. Глубоко. Заполняюще.

Между ног стало влажно. Очень влажно. Пульсирует. Требует.

Она коснулась себя, провела пальцем по клитору, и тихо стонала. Хотела… больше. Хотела… обоих. Втроём.

Но она остановилась, помнив правило. Без разрешения не мастурбировать. Не… кончать без хозяина.

Она убрала руку, перевернулась на бок, попыталась уснуть. Завтра будет… длинный день. Кирилл. Обучение. Служение. Возможно… оргазм.

Она заснула, представляя, что будет завтра.

***

Вечером Анна готовила ужин. Паста, салат, вино. Она работала механически, мысли были… где-то в другом месте. На утре. На Дмитрии. На его члене внутри неё. На оргазме. На его словах: «Ты идеальная. Моя покорная. Моя собственность.»

Между ног потеплело каждый раз, когда она вспоминала.

Когда она подала ужин, оба брата были там. Дмитрий и Кирилл. Обоих смотрели на неё… иначе. Дмитрий с… довольством. Кирилл с… ожиданием? Возбуждением?

Она села между ними, опять. Втроём.

— Как… как прошёл день? — Кирилл спросил тихо.

Анна замерла. Что сказать? Что она чувствовала? Что она… кончила?

— Хорошо, — тихо сказала она. — Очень… хорошо.

Дмитрий положил руку на её бедро, под столом. Тяжёлая, тёплая, мужская. Анна вздрогнула, но не отстранилась.

— Она идеальная, — Дмитрий сказал Кириллу. — Ты… ты повезло. Завтра. Она… она готова. Готова служить. Как положено.

Кирилл посмотрел на Анну, и в его глазах было что-то… тёмное. Возбуждённое. Голодное.

— Я… я жду, — тихо сказал он. — Всю день… думаю об этом. О ней. О нас. Втроём.

Анна почувствовала, как между ног потеплело. Стало влажно. Они оба хотят её. Оба. И они готовы делить её. Втроём.

Она представила: завтра. Кирилл внутри неё. Мягкий. Нежный. Но тоже требовательный. Тоже доминирующий.

Или… или они оба. Вместе. Дмитрий и Кирилл. Оба внутри неё. Одновременно. Два члена. Два движения. Два ритма.

Между ног стало влажно. Очень влажно. Пульсирует.

— Завтра, — Кирилл продолжил, и голос стал ниже. Грубее. — Завтра я… я покажу тебе. Что значит… служить мне. По-моему. Мягче. Но… тоже требовательно.

Анна кивнула, чувствуя, как сердце колотится.

— Да… — тихо сказала она. — Хозяин.

Ужин закончился в тишине. Анна убирала со стола, чувствуя, как оба смотрят на неё. Следят. Желают.

Когда она закончила, Кирилл подошёл.

— Анна, — тихо сказал он. — Пойдём со мной. На минуту.

Он повёл её в гостиную, усадил на диван. Сел рядом. Близко. Слишком близко.

— Я… я хочу сказать, — Кирилл начал, и голос дрожал. — Что я… я не как Дмитрий. Я… я мягче. Нежнее. Но… но я тоже хозяин. И я… я тоже хочу тебя. Очень сильно хочу.

Анна посмотрела на него, и в его глазах было что-то… тёплое. Нежное. Но также голодное. Требовательное.

— Я… я понимаю, — тихо сказала она. — И я… я хочу тебя тоже. Хозяин.

Кирилл улыбнулся — слабая, но тёплая улыбка.

— Хорошо, — сказал он мягко. — Тогда… тогда завтра. Я… я покажу тебе. Какой я. В постели.

Он коснулся её щеки пальцами, лёгко, почти нежно.

— Спи хорошо, Анна, — добавил он тихо. — Завтра… завтра будет длинный день. Для нас обоих.

Анна кивнула, чувствуя, как щёки горят. Завтра. Кирилл. Другой. Другой брат. Другой… хозяин.

Но почему-то она не боялась. Она хотела… обоих. Равно. Втроём.

***

Позже той ночью Анна лежала в кровати, не могла уснуть. Представляла: завтра. Кирилл. Мягкий. Нежный. Но тоже… доминирующий.

Она представила детально: он сверху, медленный, глубокий, нежный. Целует её грудь, лижет сосок, спрашивает: «Нравится? Ты хочешь?»

Она стонает, кивает, не может говорить. Только чувствует. Его внутри. Большой. Твёрдый. Заполняющий.

Или… или она сверху. Двигается, управляет ритмом, чувствует его глубоко. Очень глубоко. Заполняющим.

Или… или они вместе. Дмитрий и Кирилл. Оба внутри неё. Один спереди, другой сзади. Или оба в одном месте? Нет, это невозможно. Но… но она представила. Два члена. Два движения. Два ритма. Одновременно.

Между ног стало влажно. Очень влажно. Пульсирует. Требует.

Анна потрогала себя, провела пальцем по клитору, но остановилась. Без разрешения. Нельзя.

Она убрала руку, перевернулась на бок, попыталась уснуть. Завтра будет… длинный день. Служение. Обучение. Возможно… оргазм. Возможно… кончить. Возможно… счастье.

Она не знала. Только то, что она хотела… обоих. Равно. Втроём.

Анна закрыла глаза, представляя завтра. Кирилл. Мягкий. Нежный. Но тоже… хозяин.

И что после? Послезавтра — опять Дмитрий. Потом пятница… пятница вместе. Оба. Втроём. В одной кровати.

Что они будут делать? Как будут… делить её?

Она представила детально: она на коленях перед ними обоими. Берёт Дмитрия в рот, рукой касается Кирилла. Слышит, как оба стонут. Оба называют её своей. Хорошей. Покорной. Идеальной.

Или… или она на кровати. Дмитрий входит сзади, Кирилл спереди. Оба внутри. Одновременно. Два члена в ней, заполняют, растягивают, владеют вместе.

Между ног стало влажно. Очень влажно. Пульсирует. Требует.

Она не могла ждать. Хотела… обоих. Равно. Втроём.

Завтра Кирилл. А послезавтра… послезавтра Дмитрий. А в пятницу… в пятницу они оба. Вместе.

Она не могла дождаться пятницы.

11 Глава.

ГЛАВА 11. Третий день

Анна проснулась от солнца, заливающего комнату. Она открыла глаза и сразу вспомнила — сегодня. Кирилл.

Она повернулась на бок, вспоминая вчерашний день. Дмитрий. Холодный. Доминирующий. Жёсткий. Он вошёл в неё, запомнил, владел. Она кончила в его руках — первый раз от хозяина. Первый раз… за деньги.

Но сегодня будет другой. Кирилл. Мягче. Теплее. Но тоже… хозяин.

Анна встала, подошла к шкафу. Что надеть? Вчера чёрное прозрачное платье… сегодня что-то другое. Что-то более… нежное?

Она перебирала платья. Серое. Синее. Бежевое. И вдруг увидела — розовое. Тонкое, полу-прозрачное, с тонкими бретелями. Нежное. Женственное. Как будто созданное для… Кирилла.

Анна надела платье. Оно было идеально — подчёркивало грудь, талию, бёдра, но не так откровенно как чёрное. Больше… романтично.

Она посмотрела в зеркало. Женщина в розовом платье смотрела на неё. Не развратная. Не порочная. А… желанная. Нежная. Готовая служить.

Анна пошла вниз, на кухню. Сердце колотилось, но не от страха. От… ожидания. Она хотела Кирилла. Хотела узнать, какой он. В постели. Как хозяин.

Когда она вошла в столовую, оба брата были там. Дмитрий читал газету, Кирилл смотрел в окно. Обоих в костюмах, оба… мощные, доминирующие.

Кирилл обернулся первым, увидел её, и глаза расширились.

— Анна, — тихо сказал он. — Ты… ты красивая. Очень красивая.

Дмитрий поднял голову от газеты, посмотрел на неё. В его серо-голубых глазах было что-то… довольное. Удовлетворённое.

— Розовое… тебе идёт, — сказал он спокойно. — Нежное. Как… Кирилл.

Анна подошла к столу, села между ними. Опять. Втроём.

— Сегодня… — Кирилл начал, голос дрожал. — Сегодня… я. Вторник был Дмитрием, сегодня среда. Сегодня… мой день.

Анна кивнула, чувствуя, как между ног потеплело. Кирилл. Сегодня он.

— Ты… ты готова? — Кирилл спросил, и в его голосе было что-то… нежное. Но также требовательное.

— Да… — Анна кивнула. — Я… я готова. Хозяин.

Кирилл положил руку на её бедро, через тонкое платье. Тёплая, лёгкая, но тоже мужская. Тоже… желающая.

— Хорошо, — сказал он мягко. — После завтрака. Моя спальня. Я… я покажу тебе. Какой я. В постели.

Завтрак закончился в тишине. Анна убирала со стола, чувствуя, как оба смотрят на неё. Следят. Желают.

Когда она закончила, Кирилл встал.

— Пойдём со мной, — сказал он тихо. — Время… служить.

Анна пошла за ним, чувствуя, как Дмитрий смотрит им вслед. В его глазах было что-то… понимающее. Не ревное. Знающее.

Они поднялись на второй этаж, вошли в спальню Кирилла. Она была похожа на спальню Дмитрия — большая, с кроватью king-size, окнами в сад. Но… иначе. Светлее. Теплее. Пахло не кожей и древесиной, а… чем-то свежим. Мылом. Лавандой? Или просто… Кириллом.

Кирилл закрыл дверь, и Анна почувствовала давление. Не такое тяжёлое как с Дмитрием. Мягче. Но тоже… властное.

— Анна, — Кирилл сказал, подходя к ней. — Я… я не как Дмитрий. Я… я не буду груб. Не буду приказывать. Но… но я тоже хозяин. И я… я тоже хочу тебя. Очень хочу.

Анна посмотрела на него. Кирилл был красивым. Младше Дмитрия на тринадцать лет, но такой же мощный. Атлетичное тело, серо-голубые глаза, тёмно-русые волосы. И что-то… тёплое в лице. Доброе? Или… мягкое?

— Я… я понимаю, — тихо сказала она. — И я… я хочу тебя тоже. Хозяин.

Кирилл улыбнулся — слабая, но тёплая улыбка. Он подошёл, коснулся её щеки пальцами.

— Ты… ты очень красивая, Анна, — прошептал он. — И я… я счастлив. Что ты… наша. Что я… я могу быть с тобой. Как… хозяин.

Он наклонился, поцеловал её в губы. Мягко. Нежно. Не требовательно как Дмитрий, а спрашивая. Разрешая.

Анна ответила, и Кирилл обнял её, притянул ближе. Тёплый. Мягкий. Но твёрдый. Она чувствовала его член — твёрдый, требовательный, даже через костюм. Он тоже хотел её. Сейчас.

— Разденься, — Кирилл сказал, отстраняясь. — Медленно. Я хочу… смотреть.

Анна кивнула, пальцы дрожали, когда она коснулась бретелей платья. Розовое платье сползло с плеч, упало на пол. Она стояла перед ним в белье — розовом, тонком, почти… невесомом.

— Продолжай, — Кирилл сказал тихо. — Всё.

Анна сняла лифчик, потом трусики. Осталась в чулках. Открытая. Уязвимая. Покорная.

Кирилл смотрел на неё, и в его глазах было что-то… тёмное. Возбуждённое. Но не голодное как у Дмитрия. Тёплое. Нежное.

— Ты… ты идеальная, — прошептал он. — Очень идеальная.

Он подошёл, обнял её, и Анна почувствовала, как его руки скользят по спине, по бёдрам. Легко. Нежно. Не грубо как Дмитрий.

— Ложись на кровать, — Кирилл сказал мягко. — На спину.

Анна выполнила, лёжа на кровати, широко раздвинув ноги. Открытая. Уязвимая. Покорная.

Кирилл начал раздеваться. Пиджак. Рубашка. Брюки. Анна смотрела, чувствуя, как сердце колотится. Он был атлетичным — мышцы пресса, груди, рук. Всё… идеальное. Как скульптура.

Когда он остался в боксерах, она увидела — член был твёрдым, большим. Не таким толстым как у Дмитрия, но… длиннее. Тоже требовательным.

Кирилл опустил боксеры, и член выпрямился. Длинный, тонкий, с красной головкой, блестящей от возбуждения.

Он подошёл к кровати, лёг рядом с ней. Не сверху. Рядом.

— Ты… ты уверена? — тихо спросил он. — Это твой первый раз с… мной. Я… я не хочу напугать.

Анна посмотрела на него, и в её глазах было что-то… решительное. Готовое.

— Да, — сказала она твёрдо. — Я… я готова. Хочу тебя. Хозяин.

Кирилл улыбнулся, поцеловал её в губы. Мягко. Нежно.

— Хорошо, — прошептал он. — Тогда… тогда начнём.

Он коснулся её груди, начал гладить. Легко. Нежно. Пальцы скользили по коже, сжимали соски, но не грубо. Не больно. Приятно.

Анна стонала, чувствуя, как между ног потеплело. Стало влажно.

— Нравится? — Кирилл спросил тихо, наклоняясь, целуя её грудь. — Ты… ты хочешь?

— Да… — Анна прошептала, дыхание сбивалось. — Пожалуйста. Ещё.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Меж бёдер уже ныло, клитор пульсировал. Она хотела… больше. Больше чем его пальцы. Больше чем его рот.

Кирилл продолжил целовать её грудь, сосок, потом спустился ниже. По животу. К промежности.

Анна замерла. Он будет… лижет? Как в порно? Она никогда не… Дмитрий не делал этого.

Кирилл развёл её половые губы, коснулся клитора языком. Лёгкое прикосновение. Тёплое. Мокрое.

Анна вскрикнула, не могла сдержаться. Это было… слишком. Слишком хорошо.

— Нравится? — Кирилл спросил, поднимая голову.

— Да… — Анна стонала. — Пожалуйста. Не останавливайся.

Кирилл улыбнулся, снова опустился. Язык двигался по клитору, вокруг, кругами. Лёгкие прикосновения, затем сильнее. Затем снова лёгкие.

Анна стонала, бёдра двигались, внутренние мышцы сжимались от пустоты. Она хотела… больше. Больше чем это. Хотела его член внутри. Глубоко. Сейчас.

— Пожалуйста, — она умоляла. — Кирилл… войди. В меня. Пожалуйста.

Кирилл поднялся, лёг на неё, но не навис. Не давил. Он был лёгким. Тёплым.

— Ты… ты готова? — тихо спросел он. — Я… я войду сейчас.

— Да… — Анна кивнула. — Пожалуйста.

Кирилл направил член к её входу, начал нажимать. Анна почувствовала, как он входит — медленнее чем Дмитрий. Мягче. Но тоже… большой. Длинный.

Она стонала, чувствуя, как он заполняет её. Растягивает. Глубже чем Дмитрий? Или… иначе?

Когда он вошёл полностью, Анна задохнулась. Он был… глубоким. Очень глубоким.

— Ты… ты длинный, — прошептала она. — Очень длинный.

Кирилл поцеловал её в губы, лёгко.

— А ты… — прошептал он в ответ. — Ты тёплая. Удобная. Мягкая. Как… облако.

Он начал двигаться, медленно, ритмично. Не жёстко как Дмитрий. Мягче. Нежнее. Но тоже… требовательно. Тоже властно.

Анна стонала, чувствуя, как член движется внутри неё. Трение. Растяжение. Заполнение. Но… иначе. Не так грубо. Более… романтично?

Она закрыла глаза и представила: Дмитрий тоже здесь. Смотрит. Хочет. Возможно, тоже раздевается. Тоже твёрдый. Тоже хочет войти в неё. Куда? В рот? В… другое место?

МЖМ. Оба. Втроём.

Мысль о двух братьях, владеющих ею одновременно, заставила Анну стонать громче. Внутри всё сжалось, намокло ещё сильнее.

Кирилл ускорился. Немного. Не намного. Но достаточно.

— Ты… ты думаешь о нём? — Кирилл спросил тихо, не останавливаясь. — О Дмитрии?

Анна замерла. Он знает? Он понимает?

— Я… — она начала, но не могла закончить.

— Не волнуйся, — Кирилл прошептал, целуя её в шею. — Я… я не ревную. Я знаю. Я чувствую. Ты… ты хочешь обоих. И это… это нормально. Мы… мы делим тебя. Втроём.

Анна посмотрела на него, и в её глазах были слёзы. Не от боли. От… нежности? От… благодарности?

— Ты… ты добрый, — тихо сказала она. — Очень добрый. Хозяин.

Кирилл улыбнулся — слабая, но тёплая улыбка.

— Не добрый, — сказал он мягко. — Просто… я понимаю. Ты… ты не вещь. Ты… ты человек. С чувствами. С желаниями. И если ты хочешь нас обоих… тогда… тогда пусть будет. Мы… мы справимся. Втроём.

Он поцеловал её, глубже. Требовательнее. И Анна почувствовала, как удовольствие растёт. Накапливается. Требует… больше.

Её бёдра двигались, встречая его толчки. Её пальцы впились в его спину. Её дыхание сбивалось.

— Кирилл, — она стонала. — Пожалуйста. Я… я хочу… кончить.

— Скажи, — Кирилл прошептал, не останавливаясь. — Громко. Что ты хочешь?

— Хочу кончить, — Анна прошептала, чувствуя, как щёки горят. — Пожалуйста. Дай мне… оргазм.

Кирилл ускорился, стал двигаться быстрее. Но не жёстко. Мягче. Глубже.

— Тогда… тогда получай, — тихо сказал он.

Анна закрыла глаза, чувствуя, как удовольствие накапливается. Растёт. Требует… освобождения.

Её мышцы сжались, дыхание остановилось, сердце колотилось где-то в горле.

— Кирилл, — она вскрикнула. — Кирилл… я… я…

Оргазм ворвался, мощный, неконтролируемый. Другой чем с Дмитрием. Не такой резкий. Более… плавный. Тёплый. Обволакивающий.

Анна стонала, дёргалась, чувствовала, как волны удовольствия прокатываются по телу. От промежности до кончиков пальцев. От головы до ног.

Но это было не только физически. Слёзы покатились из глаз, и она не знала почему. От… счастья? От… благодарности? От того, что он такой нежный? Такой добрый?

Она чувствовала как что-то распахивается внутри. Не только тело. Душа. Сердце. Она… привязывается к нему. К Кириллу. К его нежности. К тому, как он видит в ней… человека. Не вещь.

Это было страшно. Она не должна привязываться. Это контракт на год. Она служанка. Собственность. Не… любовница.

Но когда Кирилл двигался внутри неё, так нежно, так глубоко, она забывала о контракте. О деньгах. О маме. О всём. Она чувствовала только… его. Теплого. Нежного. Её.

Это было опасно. Так опасно.

Кирилл продолжал двигаться, усиливая оргазм, продлевая его. Анна кричала, не могла сдержаться.

— Кирилл… пожалуйста… слишком… — она стонала. — Слишком хорошо.

Кирилл продолжал, пока её оргазм не начал спадать. Потом он ускорился ещё больше, и Анна почувствовала, как он тоже близко. Очень близко.

— Анна, — он простонал. — Я… я…

Он толкнулся в последний раз, глубоко, и Анна почувствовала, как он кончает внутри неё. Тёплый, струящийся, заполняющий. Длинный. Мощный.

Кирилл упал на неё, тяжёлый, тёплый, мужской. Но не так тяжёлый как Дмитрий. Легче. Мягче.

Анна чувствовала его дыхание на своей шее, его сердце на своей груди. Его член внутри неё, всё ещё твёрдый, всё ещё… её.

Они лежали так минуту, пять, десять. Анна не знала. Только то, что она чувствовала… одновременно уставшую и… живую. Наполненную. Счастливую?

Кирилл поцеловал её в губы, лёгко, почти нежно.

— Ты… ты идеальная, — прошептал он. — Очень идеальная. Моя покорная. Моя… женщина.

Не “собственность” как Дмитрий. А “женщина”. Как будто он видит в ней… человека. Не вещь.

Анна кивнула, чувствуя, как щёки горят. Но не от стыда. От… нежности? От… счастья?

— Спасибо… хозяин, — тихо сказала она.

Кирилл улыбнулся, поцеловал её снова.

— Нет, — сказал он мягко. — Спасибо… тебе. Ты… ты дала мне… много. Очень много. Я… я не думал, что будет… так хорошо.

Он отстранился, вышел из неё, и Анна почувствовала, как пустота внутри. Холодная. Неправильная.

Но потом Кирилл обнял её, притянул ближе.

— Пойдём в душ, — сказал он мягко. — Вместе. Потом… потом отдохни. Завтра… завтра Дмитрий опять. А послезавтра… послезавтра четверг. Опять Дмитрий. А в пятницу… в пятницу мы оба. Вместе.

Анна кивнула, чувствуя, как сердце колотится. Пятница. Оба. Втроём.

— Ты… ты хочешь? — Кирилл спросил тихо. — Втроём? С нами обоими?

Анна замерла. Хочет ли она? Двух мужчин одновременно? Двух братьев?

Она подумала о Дмитрии — холодном, доминирующем, жёстком. О Кирилле — мягком, тёплом, нежном. Обоих. Разных. Но обоих… её хозяев.

И между бёдер разгорелось. Клитор затвердел, пульсировал, требуя прикосновений.

Да. Она хочет. Обоих. Втроём.

— Да, — тихо сказала она. — Я… я хочу. Обоих. Хозяин.

Кирилл улыбнулся — тёплая, довольная улыбка.

— Хорошо, — сказал он мягко. — Тогда… тогда пятница. Мы покажем тебе. Что значит… служить нам обоим. Равно. Втроём.

Анна не могла ждать.

***

После душа Анна вернулась в свою комнату, легла на кровать. Тело было уставшим, но… довольным. Исполненным.

Она лежала, вспоминая: Кирилл. Его руки. Его рот. Его язык на её клиторе. Его член внутри неё. Длинный. Глубокий. Мягкий.

Она стонала, вспоминая, как он двигался — не жёстко как Дмитрий, а нежно. Романтично. Как любовник, не хозяин.

Но всё же хозяин.

Между ног потеплело. Стало влажно.

Она всё ещё… хотела. Хотела больше. Хотела… обоих. Равно. Втроём.

Анна перевернулась на бок, попыталась уснуть. Но не могла. Слишком… возбуждена. Слишком… живая.

Она встала, подошла к окну. Сад внизу был прекрасным — розы, фонтаны, аллеи. Всё как вчера. Всё как всегда.

Но она… изменилась. Два дня. Два хозяина. Два разных сексуальных опыта. Дмитрий — жёсткий, доминирующий. Кирилл — мягкий, нежный.

Оба… идеальные. По-своему.

И завтра опять Дмитрий. Послезавтра опять Дмитрий. А в пятницу… в пятницу они оба. Вместе.

Анна представила детально: она на кровати между ними. Дмитрий сзада, Кирилл спереди. Оба внутри. Одновременно. Два члена. Два движения. Два ритма.

Или она на коленях перед ними обоими. Берёт Дмитрия в рот, рукой касается Кирилла. Слышит, как оба стонут. Оба называют её своей. Хорошей. Покорной. Идеальной.

Мысль об этом — о двух членах одновременно, в двух разных местах — заставила Анну задохнуться.

Меж бёдер разгорелось, клитор пульсировал, требуя прикосновений. Она была так возбуждена, что могла бы кончить просто от фантазий.

Она коснулась себя, провела пальцем по клитору, но остановилась. Без разрешения. Нельзя.

Она убрала руку, перевернулась на бок, попыталась уснуть. Завтра будет… длинный день. Дмитрий опять. Обучение. Служение. Возможно… оргазм. Возможно… кончить. Возможно… счастье.

Но после завтра послезавтра. И потом… потом пятница.

Пятница. Оба. Втроём.

Анна закрыла глаза, представляя пятницу. Что они будут делать? Как будут… делить её?

Она не могла ждать.

***

Вечером Анна готовила ужин. Паста, салат, вино. Она работала механически, мысли были… где-то в другом месте. На утре. На Кирилле. На его языке на её клиторе. На его члене внутри неё. На оргазме — другом, более мягком, чем с Дмитрием.

Между ног потеплело каждый раз, когда она вспоминала.

Когда она подала ужин, оба брата были там. Дмитрий и Кирилл. Обоих смотрели на неё… иначе. Дмитрий с… довольством. Кирилл с… нежностью.

Она села между ними, опять. Втроём.

— Как… как прошёл день? — Дмитрий спросил спокойно.

Анна замерла. Что сказать? Что она чувствовала? Что она… кончила? Что Кирилл другой? Мягче? Нежнее?

— Хорошо, — тихо сказала она. — Очень… хорошо.

Кирилл положил руку на её бедро, под столом. Тёплая, лёгкая, но тоже мужская. Тоже… желающая.

— Она идеальная, — Кирилл сказал Дмитрию. — Ты… ты повезло. Вчера ты был с ней, сегодня я. И она… она идеальная для нас обоих. Равно.

Дмитрий посмотрел на Анну, и в его глазах было что-то… тёмное. Понимающее. Знающее.

— Я знал, — сказал он спокойно. — Я чувствовал. Она… она создана для нас обоих. Не для одного. Для… втроём.

Анна почувствовала, как между ног потеплело. Стало влажно. Они оба знают. Они оба понимают. И они оба… хотят этого. Оба. Втроём.

— Пятница, — Кирилл продолжил, и голос стал ниже. Грубее. — В пятницу мы оба. Вместе. В одной кровати. Мы покажем тебе, Анна. Что значит… служить нам обоим. Равно. Втроём.

Анна кивнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Пятница. Оба. Втроём.

— Да… — тихо сказала она. — Хозяин.

Ужин закончился в тишине. Анна убирала со стола, чувствуя, как оба смотрят на неё. Следят. Желают. Ожидают.

Пятницу.

Когда она закончила, оба брата подошли к ней.

— Анна, — Дмитрий сказал твёрдо. — Завтра я опять. И послезавтра. Но в пятницу… в пятница особенная. Мы оба будем с тобой. Втроём. И мы… мы покажем тебе. Что значит… принадлежать нам обоим. Равно.

— Ты готова? — Кирилл добавил мягко. — Втроём? С нами обоим?

Анна посмотрела на обоих. Дмитрий — мощный, доминирующий, холодный. Кирилл — мягкий, тёплый, нежный. Оба… её хозяева. Оба… желающие её.

Она подумала о завтра — дне с Дмитрием. Жёстким. Доминирующим. Требовательным.

Она подумала о послезавтра — ещё один день с Дмитрием.

И она подумала о пятнице — дне, когда они оба будут вместе. Втроём.

Между ног потеплело. Стало влажно. Пульсирует. Требует.

— Да, — Анна сказала твёрдо, глядя прямо в их глаза. — Я… я готова. Хочу… обоих. Равно. Втроём.

Дмитрий улыбнулся — тёмная, довольная улыбка. Кирилл улыбнулся — тёплая, нежная улыбка.

Оба довольные. Оба счастливые. Оба… её хозяева.

— Хорошо, — Дмитрий сказал твёрдо. — Тогда… иди отдыхать. Завтра длинный день. Обучение продолжается.

Анна кивнула, пошла к своей комнате. Чувствуя, как оба смотрят ей вслед. С желанием. С ожиданием. С… обещанием.

Пятницы. Оба. Втроём.

Она не могла ждать.

***

Позже той ночью Анна лежала в кровати, не могла уснуть. Представляла: пятница. Оба. Втроём.

Что они будут делать? Как будут… делить её?

Она представила детально: она на кровати. Дмитрий входит в неё одним способом, Кирилл другим. Два члена. Два движения. Два ритма. Одновременно.

МЖМ. Двойное проникновение. Оба внутри. Владеют вместе.

Или она на коленях перед ними обоими. Берёт одного в рот, другого в руку. Слышит, как оба стонут. Оба называют её своей. Хорошей. Покорной. Идеальной.

Между ног стало влажно. Очень влажно. Пульсирует. Требует.

Она потрогала себя, провела пальцем по клитору, но остановилась. Без разрешения. Нельзя.

Она убрала руку, перевернулась на бок. Завтра Дмитрий. Послезавтра Дмитрий. А потом… потом пятница.

Пятница. Оба. Втроём.

Анна закрыла глаза, представляя: обоих братьев над ней. Оба голые. Члены твёрдые, требовательные. Оба хотят войти в неё. Двумя способами. Одновременно.

Она не могла ждать пятницы.

12 Глава.

ГЛАВА 12. Четвёртый день

Дмитрий проснулся от солнца, пробивающегося сквозь шторы. Он открыл глаза и сразу вспомнил — сегодня. Четверг. Его последний день один с Анной перед… пятницей.

Пятницей, когда они будут втроём.

Он повернулся на бок, вспоминая вчерашний день. Кирилл был с Анной. Мягкий. Нежный. Дмитрий знал это — видел, как Анна выходила из спальни Кирилла после. Раскрасневшаяся. Счастливая. Прекрасная.

И он не ревновал. Не ожидал, что будет ревновать. Но чувствовал… ожидание. Хотелось тоже. Быть с ней. Владеть ею. Как Кирилл.

Дмитрий встал, подошёл к окну. Сад внизу был прекрасным — розы, фонтаны, аллеи. Всё как всегда. Но сегодня… иначе. Сегодня последний день перед… вместе. Втроём.

Он подумал о пятнице. О том, что они будут делать. Как будут делить Анну. Оба. Втроём.

Дмитрий почувствовал, как между ног потеплело. Член начал наполняться кровью, становясь твёрдым.

Он хотел этого. Хотел попробовать. Владеть ею вместе с Кириллом. Втроём.

Дмитрий зашёл в душ, вода смывала сон. Он представлял: Анна между ними. Оба внутри. Одновременно. Или один в одном месте, другой в другом. Два члена. Два движения. Два ритма.

МЖМ.

Он закончил, надел костюм — тёмно-синий пиджак, серые брюки, белая рубашка. Галстука не было. Выглядел… мощно. Сильно. Доминирующе.

Когда Дмитрий спустился вниз, в столовую уже была Анна. Она накрывала на стол — тарелки, вилки, ножи. Выглядела… домашней. В простом платье — сером, с трапеции формы, ниже колена. Скромном. Закрытом.

Но Дмитрий помнил, как она выглядела вчера в чёрном прозрачном. И позавчера в розовом нежном. И как она будет выглядеть завтра… без ничего. Втроём.

Он сел за стол, взял газету. Анна поставила перед ним чашку кофе.

— Доброе утро, — она сказала тихо. — Хозяин.

Дмитрий поднял голову, посмотрел на неё. В её голубых глазах было что-то… ожидающее. Желающее.

— Доброе утро, Анна, — сказал он спокойно. — Как… как ты спала?

Анна замерла. Вопрос был… необычным. Дмитрий редко спрашивал о её состоянии.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Спасибо. Хозяин.

Дмитрий кивнул, сделал глоток кофе. Горячий. Сильный. Как он предпочитал.

— Кирилл… — он начал, голос стал глуше. — Кирилл был… доволен вчера? С тобой?

Анна покраснела, щёки загорелись. Она помнила вчерашний день. Кирилл. Его рот на её клиторе. Его член внутри неё. Длинный. Мягкий. И его слова: “Мы… мы делим тебя. Втроём.”

— Да… — тихо сказала она. — Он… он был доволен. Хозяин.

Дмитрий посмотрел на неё, и в его серо-голубых глазах было что-то… тёмное. Понимающее. Знающее.

— Я знал, — сказал он спокойно. — Я чувствовал. Ты… ты идеальная. Для нас обоих. Равно.

Анна кивнула, не говоря. Она не могла говорить.

Дмитрий отложил газету, положил руку на её руку. Тяжёлую, тёплую, мужскую.

— Анна, — сказал он тише. — Завтра… завтра пятница. Мы оба будем с тобой. Втроём. И мы… мы должны обсудить. Что ты… что ты чувствуешь об этом?

Анна замерла. Что она чувствует? Двух мужчин одновременно? Двух братьев?

Она подумала о Дмитрии — холодном, доминирующем, жёстком. О Кирилле — мягком, тёплом, нежном. Обоих. Разных. Но обоих… её хозяев.

И между ног потеплело. Стало влажно.

— Я… — она начала, голос дрожал. — Я… я хочу. Обоих. Хозяин.

Дмитрий улыбнулся — тёмная, довольная улыбка.

— Хорошо, — сказал он твёрдо. — Тогда… тогда обсудим детали. Как мы будем… делить тебя. Втроём.

Анна почувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Детали. Как будут… делить её.

— Мы думали об этом, — Дмитрий продолжил. — Кирилл и я. И есть… несколько вариантов. Что ты… что ты предпочитаешь?

Анна замерла. Есть варианты? Она думала, что просто… оба. Вместе. Но оказывается… есть выбор.

— Какие… какие варианты? — тихо спросила она.

Дмитрий помолчал, подбирая слова.

— Первый, — сказал он спокойно. — Я вхожу в тебя вагинально, Кирилл… тоже. Но по очереди. Один заканчивает, потом другой. Не одновременно.

Анна кивнула, представляя. Это было… понятно. Доступно.

— Второй, — Дмитрий продолжил. — Я вхожу в тебя вагинально, Кирилл… орально. Ты… ты обслуживаешь нас обоих одновременно. В двух местах.

Меж бёдер разгорелось, клитор затвердел. Анна представила, как один член во рту, другой в киске — одновременно. Двумя мужчинами. Двумя братьями.

— И третий… — Дмитрий сказал, и голос стал глуше. Грубее. — Я вхожу в тебя вагинально, Кирилл… тоже. Вагинально. Но… анально. Два члена. Два места. Одновременно.

Анна задохнулась. Два члена. Одновременно. В одном человеке.

Это было… невозможно. Это… не поместится. Это будет… больно?

— Ты… ты серьёзно? — тихо спросила она. — Это… это возможно?

Дмитрий кивнул, и в его глазах было что-то… тёмное. Голодное. Требовательное.

— Возможно, — сказал он твёрдо. — С подготовкой. С терпением. И с… желанием. Ты… ты хочешь попробовать?

Анна подумала. Два члена внутри. Одновременно. Дмитрий и Кирилл. Оба. Втроём.

Она представила: Дмитрий входит сзади, Кирилл спереди. Или наоборот. Оба внутри. Заполняют. Растягивают. Владеют вместе.

Внутри всё сжалось, намокло, клитор пульсировал. Мысль о двух членах одновременно — в одном человеке — заставила Анну задохнуться.

— Я… — Анна начала, голос дрожал. — Я… я хочу попробовать. Оба. Втроём. Хозяин.

Дмитрий улыбнулся — тёмная, довольная улыбка. Хищная. Обладательская.

— Хорошо, — сказал он твёрдо. — Тогда… тогда завтра. Мы подготовим тебя. Расширим. Сделаем… готовой. Для нас обоих. Втроём.

Анна кивнула, чувствуя, как сердце колотится. Завтра. Оба. Втроём.

— Но сегодня, — Дмитрий продолжил, голос стал грубее. — Сегодня мой последний день один. И я… я хочу использовать тебя. Полностью. Как моя покорная. Моя собственность.

Он встал, подошёл к ней.

— Пойдём со мной, — сказал он твёрдо. — Моя спальня. Сейчас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Анна пошла за ним, чувствуя, как сердце колотится. Дмитрий. Сегодня он. Жёсткий. Доминирующий. Требовательный.

И завтра… завтра они оба. Втроём.

Она не могла ждать.

***

Дмитрий повёл её в спальню, закрыл дверь. Давление возросло — тяжёлое, властное, доминирующее.

— Разденься, — он сказал спокойно, садясь в кресло. — Медленно. Я хочу… смотреть.

Анна кивнула, пальцы дрожали, когда она коснулась платья. Серое платье сползло на пол, она стояла в белье — простом, белом, хлопковом. Не кружева. Не шёлк. Просто… удобное.

— Продолжай, — Дмитрий сказал твёрдо. — Всё.

Анна сняла лифчик, потом трусики. Осталась голой. Открытая. Уязвимая. Покорная.

Дмитрий смотрел на неё, и в его глазах было что-то… голодное. Требовательное. Хищное.

— Подойди ко мне, — приказал он. — Ближе.

Анна подошла, встала между его расставленных ног. Дмитрий положил руки на её бёдра, начал гладить медленно, вверх-вниз. Тяжёлые, тёплые, мужские руки.

— Ты… ты красивая, — прошептал он. — Когда покорная. Когда… моя.

Он подтянул её ближе, и Анна почувствовала, как его член твёрдый через брюки. Большой. Толстый. Требовательный.

— Сядь на колени, — Дмитрий приказал. — Теперь.

Анна опустилась на его колени, чувствуя, как твёрдый член надавливает на её бедро.

Дмитрий коснулся её груди, сжал соски пальцами. Анна стонала, не могла сдержаться.

— Чувствуешь? — спросил он грубо. — Как я хочу тебя. Как я… жажду тебя.

Анна кивнула, чувствуя, как между ног потеплело.

— Я… я тоже хочу тебя, — тихо призналась она. — Хозяин.

Дмитрий поцеловал её — требовательно, доминантно. Его язык проник в её рот, исследуя, владея. Анна ответила, чувствуя, как возбуждение растёт.

Он опустил руку между её ног, коснулся клитора пальцами. Анна вскрикнула, не могла сдержаться.

— Мокрая, — Дмитрий прошептал. — Очень мокрая. Ты… ты хочешь меня.

— Да… — Анна стонала. — Пожалуйста. Войди. В меня.

Дмитрий встал, начал раздеваться. Пиджак. Рубашка. Брюки. Анна смотрела, чувствуя, как сердце колотится. Он был мощным — мышцы, волосы на груди, твёрдый член, требовательный.

Он опустил боксеры, и член выпрямился. Большой. Толстый. С венами. С красной головкой, блестящей от предъякуляции.

— Ложись на кровать, — Дмитрий приказал. — На живот.

Анна выполнила, лёжа на кровати на животе. Она чувствовала себя уязвимой. Открытой. Покорной.

— Подними попу, — Дмитрий сказал требовательно. — На колени.

Анна поднялась на колени, попой вверх. Полностью открытая. Уязвимая. Покорная.

Дмитрий подошёл сзади, коснулся её ягодиц ладонями. Тяжёлые, тёплые, мужские руки.

— Ты… ты идеальная, — прошептал он, разжимая её ягодицы. — Открытая. Готовая. Моя.

Он коснулся её ануса пальцем, и Анна вздрогнула. Никто никогда не… не трогал её там. Это было… запретно. Грязно? Или… возбуждающе?

— Сегодня… — Дмитрий начал, голос стал глуше. — Сегодня мы подготовим тебя. К завтрашнему. К пятнице. Чтобы ты… ты была готова. Для нас обоих. Втроём.

Анна замерла. Он хочет… подготовить её? Для анального секса? Для того, чтобы завтра оба вошли в неё одновременно?

— Ты… ты хочешь… — тихо начала она, но не могла закончить.

— Я хочу подготовить тебя, — Дмитрий закончил за неё. — Расширить. Сделать… готовой. Для завтрашнего. Для нас обоих. Втроём.

Он коснулся ануса снова, на этот раз со смазкой на пальце. Холодный. Скользкий.

— Расслабься, — Дмитрий сказал мягко. — Это не будет больно. Если ты… если ты расслабишься.

Анна попыталась расслабиться, но было сложно. Она была напряжена. Возбуждена. Испугана.

Дмитрий начал массировать анус круговыми движениями. Легко. Медленно. Анна стонала — это было… странно. Не больно. Не неприятно. А… возбуждающе?

Он ввёл один палец, и Анна вздрогнула. Чужой предмет внутри. Там. Где никто никогда не был.

— Больно? — Дмитрий спросил.

— Нет… — Анна прошептала. — Странно. Но… не больно.

Дмитрий двигал пальцем, разрабатывая, расширяя. Анна стонала, чувствовала, как он готовит её. Подготавливает. Для завтрашнего. Для обоих. Втроём.

Он ввёл второй палец, и Анна почувствовала, как она растягивается. Расширяется. Становится… готовой?

— Всё хорошо, — Дмитрий прошептал. — Ты… ты идеальная. Тёплая. Удобная. Готовая.

Он двигал пальцами несколько минут, пока Анна не привыкла к ощущению. Не к боли — к заполнению. К растяжению. К… присутствию внутри там, где никто никогда не был.

Потом Дмитрий убрал пальцы, и Анна почувствовала пустоту. Холодную. Неправильную.

— Но сегодня… — Дмитрий сказал, подходя к кровати, лёжа рядом с ней. — Сегодня я ещё и вагинально. Я хочу… оба места. Сегодня. Чтобы ты знала. Что будет завтра.

Анна повернулась на спину, широко раздвинув ноги. Дмитрий навис над ней, член твёрдый, требовательный.

Он вошёл в неё одним движением — глубоким, жёстким, требовательным. Анна вскрикнула, чувствуя, как он заполняет её. Растягивает. Владеет.

Дмитрий двигался ритмично, жёстко, глубоко. Анна стонала, чувствуя, как удовольствие растёт. Накапливается. Требует… больше.

Она закрыла глаза и представила: завтра. Оба. Втроём. Дмитрий в одном месте, Кирилл в другом. Два члена. Два движения. Два ритма. Одновременно.

МЖМ.

Анна стонала громче, и Дмитрий ускорился. Жёстче. Глубже.

— Дима, — она стонала. — Пожалуйста. Я… я хочу кончить.

— Тогда… тогда получай, — Дмитрий сказал грубо.

Он ускорился, стал двигаться быстрее, жёстче. Анна почувствовала, как удовольствие накапливается. Растёт. Требует… освобождения.

Её мышцы сжались, дыхание остановилось.

— Дима… — она вскрикнула. — Я… я…

Оргазм ворвался, мощный, неконтролируемый. Резкий. Жёсткий. Требовательный — как Дмитрий.

Анна стонала, дёргалась, чувствовала, как волны удовольствия прокатываются по телу.

Но это было не только физически. Она чувствовала как что-то распахивается внутри. Не только тело. Душа. Она… она принимала это. Принимала его подготовку. Принимала то, что он делает с её телом. Растягивает. Готовит. Для завтрашнего. Для обоих. Втроём.

И почему-то это не пугало. Не унижало. А… возбуждало. Она хотела этого. Хотела быть готовой. Хотела принять обоих. Одновременно. Втроём.

Дмитрий продолжал двигаться, усиливая оргазм. Анна кричала, не могла сдержаться.

— Дима… пожалуйста… слишком… — она стонала. — Слишком хорошо.

Дмитрий продолжал, пока её оргазм не начал спадать. Потом он ускорился ещё больше, и Анна почувствовала, как он тоже близко.

— Анна, — он простонал. — Я… я…

Он толкнулся в последний раз, глубоко, и Анна почувствовала, как он кончает внутри неё. Тёплый. Струящийся. Заполняющий.

Дмитрий упал на неё, тяжёлый, тёплый, мужской. Анна чувствовала его дыхание на своей шее, его сердце на своей груди.

Они лежали так минуту, пять, десять. Анна не знала. Только то, что она чувствовала… одновременно уставшую и… живую. Наполненную. Готовой.

Готовой к завтрашнему. К пятнице. К обоим. Втроём.

Дмитрий поцеловал её в губы, лёгко.

— Ты… ты идеальная, — прошептал он. — Очень идеальная. Моя покорная. Моя… собственность.

Анна кивнула, чувствуя, как щёки горят.

— Спасибо… хозяин, — тихо сказала она.

Дмитрий улыбнулся, поцеловал её снова.

— Спасибо… тебе, — сказал он мягко. — Ты… ты дала мне много. И завтра… завтра ты дашь нам обоим. Втроём.

Анна кивнула, не говоря. Она не могла говорить.

Дмитрий отстранился, вышел из неё. Пустота. Холодная. Неправильная.

Но потом он обнял её, притянул ближе.

— Пойдём в душ, — сказал он мягко. — Вместе. Потом… потом отдохни. Завтра… завтра длинный день. Особенный. Пятница. Мы оба. Втроём.

Анна кивнула, чувствуя, как сердце колотится. Завтра. Пятница. Оба. Втроём.

Она не могла ждать.

***

Когда они выходили из душа, в коридоре был Кирилл. Он шёл к себе в кабинет, но остановился, увидев их. Вместе. Мокрых. Полуголых.

Анна покраснела, почувствовав, как щёки горят. Она была в полотенце, мокрая после секса с Дмитрием. А Кирилл видел это. Знал.

— Анна, — Кирилл сказал тихо. — Ты… ты выглядишь… довольной. Счастливой?

Анна замерла. Что сказать? Что она чувствовала?

— Я… — она начала, голос дрожал. — Я… я хорошо.

Кирилл улыбнулся — тёплая, нежная улыбка.

— Хорошо, — сказал он мягко. — Тогда… тогда завтра. Мы покажем тебе. Какой он… жёсткий. Какой я… нежный. И как… как мы оба. Втроём.

Он подошёл, поцеловал её в щёку. Легко. Почти братски. Но тоже… желанно.

— Спи хорошо, Анна, — добавил он тихо. — Завтра… завтра будет особенный. Пятница. Мы оба. Втроём.

Кирилл ушёл, оставив Анну стоять в коридоре. Сердце колотилось. Меж бёдер разгорелось. Она хотела… обоих. Равно. Втроём.

Она не могла ждать завтра.

***

После этого Анна вернулась в свою комнату, легла на кровать. Тело было уставшим, но… довольным. Исполненным. Готовым.

Она лежала, вспоминая: Дмитрий. Его пальцы в её анусе. Подготовка. Расширение. Для завтрашнего.

Она потрогала анус пальцем, осторожно. Он был… чувствительным. Тёплым. Слегка растянутым.

Дмитрий подготовил её. Сделал готовой. Для завтрашнего. Для обоих. Втроём.

Между ног потеплело. Стало влажно.

Она представила: завтра. Пятница. Дмитрий и Кирилл. Оба. Втроём.

Что они будут делать? Как будут… делить её?

Два члена. Два движения. Два ритма. Одновременно.

Анна закрыла глаза, представляя детально: она на кровати между ними. Дмитрий сзада, Кирилл спереди. Оба внутри. Вагинально и анально. Два члена. Два движения. Два ритма.

МЖМ. Двойное проникновение. Оба внутри. Владеют вместе.

Меж бёдер разгорелось, клитор пульсировал требовательно. Она была настолько возбуждена, что могла бы кончить просто от фантазий.

Она не могла ждать завтра. Пятницы. Обоих. Втроём.

***

Вечером Анна готовила ужин. Паста, салат, вино. Она работала механически, мысли были… где-то в другом месте. На завтра. На пятнице. На обоих братьях. Втроём.

Между ног потеплело каждый раз, когда она вспоминала.

Когда она подала ужин, оба брата были там. Дмитрий и Кирилл. Обоих смотрели на неё… иначе. Дмитрий с… довольством. Кирилл с… ожиданием? Возбуждением?

Она села между ними. Опять. Втроём.

— Завтра… — Дмитрий начал спокойно. — Завтра пятница. Особенный день. Мы оба будем с тобой. Втроём.

Анна кивнула, чувствуя, как сердце колотится.

— Я… я готова, — тихо сказала она. — Хозяин.

Кирилл положил руку на её бедро, под столом. Тёплая. Лёгкая. Но тоже мужская.

— Мы подготовим всё, — сказал он мягко. — Смазку. Пледы. Всё… комфортно. Для тебя. Для нас обоих. Втроём.

Дмитрий положил руку на её другое бедро. Две мужские руки на её бёдрах. Оба… желающие. Оба… её хозяева.

— Сегодня я подготовил тебя, — Дмитрий сказал твёрдо. — Расширил. Сделал… готовой. Для завтрашнего. Для нас обоих. Втроём.

Анна покраснела, щёки загорелись. Они знают. Оба знают. Что Дмитрий… подготовил её. Для анального секса. Для того, чтобы завтра оба вошли в неё одновременно.

— Я… я чувствовала, — тихо призналась она. — Сегодня. Когда ты… ты подготовил меня. Это было… не больно. Не неприятно. А… возбуждающе?

Дмитрий улыбнулся — тёмная, довольная улыбка.

— Хорошо, — сказал он твёрдо. — Тогда… тогда завтра будет идеально. Ты будешь готова. Для нас обоих. Втроём.

Ужин закончился в тишине. Анна убирала со стола, чувствуя, как оба смотрят на неё. Следят. Желают. Ожидают.

Завтра. Пятница. Оба. Втроём.

Когда она закончила, оба брата подошли к ней.

— Анна, — Дмитрий сказал твёрдо. — Завтра… завтра особенный. Мы оба будем с тобой. Втроём. И мы… мы покажем тебе. Что значит… принадлежать нам обоим. Равно. Одновременно.

— Ты готова? — Кирилл добавил мягко. — Втроём? С нами обоим? Одновременно?

Анна посмотрела на обоих. Дмитрий — мощный, доминирующий, холодный. Кирилл — мягкий, тёплый, нежный. Оба… её хозяева. Оба… желающие её.

Она подумала о завтра — пятнице. Обоих братьях. Обоих членах внутри неё. Одновременно. Вагинально и анально. Два движения. Два ритма.

Между ног потеплело. Стало влажно. Пульсирует. Требует.

— Да, — Анна сказала твёрдо, глядя прямо в их глаза. — Я… я готова. Хочу… обоих. Равно. Втроём. Одновременно.

Дмитрий улыбнулся — тёмная, довольная улыбка. Кирилл улыбнулся — тёплая, нежная улыбка.

Оба довольные. Оба счастливые. Оба… её хозяева.

— Хорошо, — Дмитрий сказал твёрдо. — Тогда… иди отдыхать. Завтра длинный день. Особенный. Пятница. Мы оба. Втроём.

Анна кивнула, пошла к своей комнате. Чувствуя, как оба смотрят ей вслед. С желанием. С ожиданием. С… обещанием.

Завтра. Пятница. Оба. Втроём.

Она не могла ждать.

***

Позже той ночью Анна лежала в кровати, не могла уснуть. Представляла: завтра. Пятница. Оба. Втроём.

Что они будут делать? Как будут… делить её? Два члена. Два движения. Два ритма. Одновременно.

Она представила детально: она на кровати. Дмитрий входит сзада, в анус. Кирилл спереди, вагинально. Оба внутри. Одновременно. Два члена. Два движения. Два ритма.

МЖМ. Двойное проникновение. Оба внутри. Владеют вместе.

Между ног стало влажно. Очень влажно. Пульсирует. Требует.

Она потрогала анус снова, почувствовала, как он слегка растянут. После сегодняшней подготовки. После пальцев Дмитрия. Сенситивный. Тёплый. Готовый.

Она была готова. Готова к завтрашнему. К обоим. Втроём.

Анна закрыла глаза, представляя: обоих братьев над ней. Оба голые. Члены твёрдые, требовательные. Дмитрий сзада, Кирилл спереди. Оба хотят войти в неё. Одновременно.

Два члена. Два места. Одновременно.

Она не могла ждать завтра.

13 Глава.

ГЛАВА 13. Пятница

Анна проснулась от солнца, заливающего комнату. Она открыла глаза и сразу вспомнила — сегодня. Пятница.

Её сердце пропустило удар. Потом другой. Потом ещё.

Сегодня. Оба. Втроём.

Она повернулась на бок, вспоминая вчерашний день. Дмитрий. Его пальцы в её анусе. Подготовка. Расширение. “Мы подготовим тебя. Расширим. Сделаем… готовой. Для нас обоих. Втроём.”

Анна потрогала анус пальцем, осторожно. Он был… чувствительным. Слегка растянутым. Но не больно. Тёплым. Готовым?

Она надеялась.

Она встала, подошла к шкафу. Что надеть? Вчера серое простое. Позавчера розовое нежное. Три дня назад чёрное прозрачное.

Сегодня… сегодня что? Что надеть на… первый МЖМ день?

Она перебирала платья. Серое. Синее. Бежевое. И вдруг увидела — белое. Тонкое, шёлковое, полу-прозрачное. Невинное. Чистое. Как будто созданное для… первого раза. Первого МЖМ раза.

Анна надела платье. Оно было идеально — подчёркивало грудь, талию, бёдра, но не так откровенно как чёрное. Не так нежно как розовое. Больше… невинно. Как будто она невеста. Не… служанка.

Она посмотрела в зеркало. Женщина в белом шёлковом платье смотрела на неё. Возбуждённая. Испуганная. Но… готовая. Готовая служить. Обоим. Втроём.

Анна пошла вниз, на кухню. Сердце колотилось так сильно, что она чувствовала его в горле. Сегодня. Оба. Втроём.

Когда она вошла в столовую, оба брата были там. Дмитрий и Кирилл. Оба в костюмах, оба… мощные, доминирующие. Ждущие.

Они обернулись одновременно, увидели её, и… замерли.

Дмитрий посмотрел на неё, и в его серо-голубых глазах было что-то… тёмное. Голодное. Требовательное.

Кирилл посмотрел на неё, и в его глазах было что-то… тёплое. Нежное. Но также голодное.

— Анна, — Дмитрий сказал тихо. — Ты… ты идеальная. Белое… оно тебе идёт. Невинное. Чистое. Как… невеста.

— Но не невеста, — Кирилл добавил, голос был мягким. — А… покорная. Служанка. Наша собственность. На год.

Анна подошла к столу, села между ними. Опять. Втроём. Но сегодня… иначе. Сегодня они будут… вместе. Втроём.

— Ты… ты готова? — Дмитрий спросил, положив руку на её бедро. Тяжёлую. Тёплую. Мужскую.

— Я… — Анна начала, голос дрожал. — Я… я готова. Хозяин.

Кирилл положил руку на её другое бедро. Две мужские руки на её бёдрах. Оба касающиеся её. Оба желающие её.

— Мы подготовили всё, — сказал он мягко. — Смазку. Пледы. Всё… комфортно. Для тебя. Для нас обоих. Втроём.

— Сегодня… — Дмитрий продолжил, голос стал глуше. Грубее. — Сегодня мы покажем тебе. Что значит… служить нам обоим. Равно. Одновременно. Втроём.

Анна кивнула, чувствуя, как между бёдер разгорелось. Клитор затвердел, пульсировал.

— Да… — тихо сказала она. — Я… я готова. Оба. Хозяин.

Завтрак закончился в тишине. Анна убирала со стола, чувствуя, как оба смотрят на неё. Следят. Желают. Ожидают.

Сегодня. Пятница. Оба. Втроём.

Когда она закончила, оба брата встали одновременно.

— Пойдём со мной, — Дмитрий сказал твёрдо. — Игровая комната. Мы оба ждём. Там.

Анна пошла за ними, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Они оба. Втроём. Сзади и спереди. Оба… её хозяева.

Они поднялись на третий этаж, вошли в игровую комнату. Большая, с огромной кроватью в центре, с полками инструментов по стенам. Пахло… чем-то мужским. Возбуждающим.

Дмитрий закрыл дверь, и Анна почувствовала, как давление возрастает. Тяжёлое. Властное. Доминирующее. Оба… её хозяева.

— Разденься, — Дмитрий сказал спокойно. — Медленно. Мы оба хотим… смотреть.

Кирилл кивнул, сел в кресло в углу комнаты. Дмитрий остался стоять у кровати.

Анна кивнула, пальцы дрожали, когда она коснулась бретелей платья. Белое шёлковое платье сползло на пол, она стояла в белье — белом, тонком, кружевном. Невинном. Чистом.

— Продолжай, — Дмитрий сказал требовательно. — Всё.

Анна сняла лифчик, потом трусики. Осталась голой. Открытая. Уязвимая. Покорная.

Дмитрий подошёл, обнял её. Тяжёлый, тёплый, мужской. Он поцеловал её — требовательно, доминантно, языком проник в её рот.

— Ты… ты идеальная, — прошептал он. — Очень идеальная. Готовая. Для нас обоих. Втроём.

Он повёл её к кровати, помог лечь. На спину. На белых простынях. Она смотрела вверх — на Дмитрия, который навис над ней, и на Кирилла, который сидел в кресле и смотрел. Оба желающие. Оба голодные.

— Расстели ноги, — Дмитрий приказал мягко. — Широко. Мы должны… подготовить тебя.

Анна выполнила, широко разведя ноги. Открытая. Уязвимая. Покорная.

Дмитрий коснулся её промежности пальцами, развёл половые губы. Анна стонала, чувствуя, как внутри разгорелось.

— Мокрая, — прошептал он. — Очень мокрая. Ты… ты хочешь нас. Обоих.

Анна кивнула, не отрицая. Она хотела. Хотела обоих. Равно. Втроём.

Дмитрий лёг рядом с ней, начал целовать её грудь, сосок. Анна стонала, чувствуя, как удовольствие растёт.

— Кирилл, — Дмитрий сказал, не останавливаясь. — Иди сюда. Присоединяйся.

Кирилл встал, подошёл к кровати, лёг с другой стороны Анны. Теперь она была между ними. Дмитрий справа, Кирилл слева. Оба тёплые. Оба мужские. Оба… её хозяева.

Кирилл начал целовать её другую грудь, сосок. Анна закинула голову, простонала. Их рты на её груди. Их языки. Они… мужчины.

Она никогда не была с двумя мужчинами одновременно. Никогда. Даже не представляла.

Но сейчас, между ними, она чувствовала… правильно. Не неправильно. Не унизительно. А… правильно. Как будто так и должно быть.

Она между ними. Они вокруг неё. Втроём.

Дмитрий спустился ниже, по животу, к промежности. Кирилл последовал его примеру, спустился к другой бедро, внутренней стороне бедра.

Их рты. Их руки. Их… прикосновения.

Анна стонала громче, чувствуя, как удовольствие растёт. Накапливается. Требует… больше.

— Ты готова? — Дмитрий спросил, поднимая голову. — Для… всего?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Анна кивнула, не говоря. Она не могла говорить.

— Тогда… тогда начнём, — сказал он твёрдо. — Но сначала… servicing.

Дмитрий встал, начал раздеваться. Пиджак. Рубашка. Брюки. Кирилл последовал его примеру. Оба раздевались. Их атлетичные тела, мощные, доминирующие. Оба… твёрдые.

Анна смотрела, чувствуя, как сердце колотится. Они оба голые. Оба возбуждённые. Оба… хотят её. Сейчас. Одновременно.

Они опустили боксеры, и оба члена выпрямились. Дмитрия — большой, толстый, с венами. Кирилла — длинный, тонкий, требовательный. Оба… идеальные. По-своему.

— На колени, — Дмитрий приказал мягко. — На край кровати. С servicing.

Анна выполнила, села на край кровати, на колени. Оба брата подошли к ней. Дмитрия член — перед её лицом. Кирилла — рядом. Оба… твёрдые. Оба… ждущие.

— Открой рот, — Дмитрий сказал требовательно. — Широко.

Анна открыла рот, и Дмитрий вошёл — медленно, глубоко. Большой. Толстый. Требовательный. Он заполнил её рот, почти до горла.

Анна стонала, чувствуя, как он растягивает её губы. Заполняет. Владеет.

— Ты… ты можешь брать глубже, — Дмитрий прошептал, двигаясь. — Много глубже.

Кирилл подошёл ближе, положил руку на её затылок, начал направлять её движения. Анна поняла — они оба хотят servicing. Одновременно.

Она взяла Кирилла член рукой, начала мастурбировать его, пока её рот был занят Дмитрием. Ритмично. Сильно. Как он учил её.

— Хорошо, — Кирилл простонал. — Очень хорошо. Ты… ты учишься быстро.

Дмитрий двигался глубже, почти до горла. Анна чувствовала, как задыхается, но не останавливалась. Она… служила. Обоим. Втроём.

— Теперь… теперь меняем, — Дмитрий сказал, отступая.

Анна повернулась к Кириллу, открыла рот. Он вошёл — длинный, тонкий, но требовательный. Другой чем Дмитрий. Другой… но также хороший.

Кирилл взял её за волосы, начал двигать её голову вверх-вниз. Ритмично. Мягко. Не так грубо как Дмитрий, но… властно.

Дмитрий подошёл рядом, взял её руку, положил на свой член. Анна поняла — она должна обслуживать обоих. Ртом одного, рукой другого.

Она начала мастурбировать Дмитрия, пока её рот был занят Кириллом. Ритмично. Сильно. Оба… стонали.

— Ты… ты идеальная, — Дмитрий простонал. — Очень идеальная. Наша покорная. Наша… служанка.

— Да, — Кирилл добавил, голос стал глуше. — Наша… собственность.

Анна чувствовала, как меж бёдер разгорелось. Клитор пульсировал, требовал… больше. Она обслуживала обоих, и это было… правильно. Не унизительно. А… правильно. Как будто она нашла своё место.

Служить им обоим. Равно. Втроём.

— Достаточно, — Дмитрий сказал, отступая. — Теперь… теперь главный акт.

Он помог Анне лечь на спину, широко раздвинуть ноги. Открытая. Уязвимая. Покорная.

Кирилл лёг рядом с ней, начал целовать её — мягко, нежно, спрашивая. Дмитрий подошёл к её ногам, поднял их, положил на свои плечи.

— Сегодня я… — Дмитрий начал, голос стал глуше. — Сегодня я войду… анально. Сзади. Кирилл будет… вагинально. Спереди. Оба члена. Оба места. Одновременно.

Анна задохнула. Это было… сейчас. Сейчас. Оба. Втроём.

Дмитрий взял смазку, которую Кирилл принёс, нанёс на анус Анны. Холодная. Скользкая. Затем на свой член. Большой. Толстый. Требовательный.

Кирилл вошёл в неё первым — вагинально. Медленно. Мягко. Анна стонала, чувствуя, как он заполняет её. Длинный. Глубокий. Мягкий.

— Нравится? — Кирилл спросил тихо, не двигаясь внутри неё. — Ты… ты чувствуешь меня?

— Да… — Анна прошептала. — Ты… ты длинный. Очень длинный. Хозяин.

Кирилл улыбнулся, поцеловал её в губы. Мягко. Нежно.

— Дима… — он сказал, не отрываясь от её губ. — Она… она готова. Войди. Сзади.

Дмитрий подошёл сзади, начал нажимать на анус. Анна напряглась, потом вспомнила вчерашнюю подготовку. Расслабилась.

Дмитрий вошёл медленно — сантиметр за сантиметром. Анна стонала, чувствуя, как он растягивает её. Заполняет. Расширяет.

Больно? Немного. Не слишком. Принимаемо.

— Продолжай, — Кирилл прошептал, целуя её шею. — Ты… ты можешь. Я чувствую… как ты расслабляешься.

Дмитрий вошёл глубже, и Анна почувствовала… заполнение. Полное. Абсолютное. Оба члена внутри неё. Одновременно. В двух местах.

Она задохнулась. Это было… много. Много. Но не больно. Не неприятно. А… полный. Абсолютный. Оба внутри. Владеют ею. Втроём.

— Расслабься, — Дмитрий прошептал, не двигаясь. — Почувствуй нас. Обоих. Внутри тебя.

Анна попыталась. Она чувствовала… обоих. Кирилла в вагине, Дмитрия в анусе. И через тонкую перегородку они… касались друг друга. Двигались. Ритмично.

Это было… невероятно. Два члена внутри неё. Владеют ею. Втроём.

— Ты… ты идеальная, — Дмитрий прошептал, двигаясь медленно. — Тёплая. Удобная. Готовая. Для нас обоих. Втроём.

Кирилл начал двигаться первым — медленно, ритмично. Анна стонала, чувствуя, как удовольствие растёт. Дмитрий последовал его примеру, двигаясь в том же ритме.

Движения в унисон. Ритм вместе. Одновременно.

Анна закинула голову, простонала. Это было… невозможно. Невероятно. Оба члена внутри неё. Владеют ею. Втроём.

Дмитрий наклонился, поцеловал её в шею. Кирилл наклонился, поцеловал её в губы. Их поцелуи одновременно. Их рты. Их… хозяева.

Анна почувствовала, как удовольствие накапливается. Растёт. Требует… освобождения.

— Больше, — она стонала. — Пожалуйста. Больше.

Они ускорились. Движения синхронизировались. Ритм усилился. Одновременно.

Анна закрыла глаза, чувствуя, как волны удовольствия прокатываются по телу. От клитора до кончиков пальцев. От ануса до головы. Везде.

Дмитрий сжал её соски пальцами. Кирилл лизал её шею. Разные прикосновения. Разные… хозяева.

Она не могла больше. Это было… слишком. Слишком хорошо. Слишком полно.

— Кирилл… Дима… — она стонала. — Пожалуйста. Я… я хочу кончить.

— Тогда… тогда получай, — Дмитрий сказал грубо.

Они ускорились. Стали двигаться быстрее. Жёстче. Глубже. Ритм в унисон. Движения вместе. Одновременно.

Анна ощутила нарастающее желание, пульсирующую потребность вRelease.

Её мышцы сжались. Дыхание остановилось.

— Кирилл… Дима… — она вскрикнула. — Я… я…

Оргазм ворвался, мощный, неконтролируемый. Другой чем с Дмитрием. Другой чем с Кириллом. Больше чем любой другой. Полный. Абсолютный. Оба члена внутри неё. Владеют ею. Втроём.

Анна стонала, дёргалась, чувствовала, как волны удовольствия прокатываются по телу. От промежности до кончиков пальцев. От головы до ног. От ануса до клитора. Везде.

Дмитрий продолжал двигаться, Кирилл тоже. Их движения. Их ритм. Их… желание. Усиливая оргазм. Продлевая его.

Анна кричала, не могла сдержаться.

— Кирилл… Дима… пожалуйста… слишком… — она стонала. — Слишком хорошо. Слишком полно. Оба. Втроём.

Дмитрий продолжал, Кирилл тоже. Пока её оргазм не начал спадать. Потом они ускорились ещё больше.

— Я… я близко, — Кирилл простонал. — Анна… я…

— Я тоже, — Дмитрий сказал грубо. — Вместе. Сейчас.

Они толкнулись одновременно — глубоко, внутрь. Анна почувствовала, как оба кончают внутри неё. Тёплые. Струящиеся. Заполняющие. Оба члена. Оба места. Одновременно.

Дмитрий упал на неё слева, Кирилл справа. Их тяжёлые, тёплые, мужские тела на её. Анна чувствовала их дыхание на своей шее, их сердца на своей груди. Их члены внутри неё — всё твёрдые, всё ещё… её.

Они лежали так минуту, пять, десять. Анна не знала. Только то, что она чувствовала… одновременно уставшую и… живую. Наполненную. Абсолютную. Полностью.

Оба члена внутри неё. Оба хозяина на ней. Втроём.

Дмитрий поцеловал её в шею. Кирилл в губы. Их поцелуи одновременно.

— Ты… ты идеальная, — Дмитрий прошептал. — Очень идеальная. Наша покорная. Наша… собственность.

— Ты… ты чудо, — Кирилл добавил мягко. — Наша женщина. Наша… служанка. На год.

Анна лежала между ними, не могла говорить. Она чувствовала… полно. Абсолютно. Полностью.

Оба хозяина. Оба члена внутри неё. Втроём.

И почему-то это было… правильно. Не неправильно. Не унизительно. А… правильно. Как будто она нашла своё место. Своё предназначение.

Служить обоим братьям. Полностью.

***

Они лежали так долго. Очень долго. Дмитрий слева, Кирилл справа, Анна между ними. Оба обнимали её. Их тяжёлые, тёплые, мужские тела.

Анна чувствовала их дыхание на своей шее. Их сердца на своей груди. Их члены внутри неё — всё ещё внутри. Всё ещё… её.

— Ты… ты плачешь, — Кирилл сказал тихо, заметив слёзы на её щеках.

Анна не знала, что плачет. Только то, что слёзы… текут. От счастья? От благодарности? От… полноты?

— Я… — она начала, голос дрожал. — Я… я чувствую… всё. Так полно. Абсолютно. Оба. Втроём.

Дмитрий поцеловал её в макушку.

— Это нормально, — прошептал он. — Первый раз… втроём. Это… много. Эмоционально. Физически. Ты… ты справилась. Идеально.

— Я… я не знала, что будет… так, — Анна прошептала, не открывая глаз. — Я думала… будет больно. Неправильно. Но… это было… идеально. Полно. Абсолютно.

— Мы… мы гордимся тобой, — Кирилл добавил мягко, целуя её щёки. — Ты… ты служила нам. Идеально. Равно. Втроём.

Анна кивнула, чувствуя, как щёки горят. От… стыда? От счастья? От… гордости?

Она им… угодила. Она хорошо… служила. Обоим. Равно. Втроём.

— Спасибо… — тихо сказала она. — Хозяин.

Дмитрий улыбнулся — тёмная, довольная улыбка. Кирилл улыбнулся — тёплая, нежная улыбка.

— Нет, — сказал Дмитрий мягко. — Спасибо… тебе. Ты… ты дала нам… много. Очень много. И завтра… и послезавтра… и каждый день. Ты будешь служить нам. Обоим. Равно. Втроём.

— Но сегодня… — Кирилл добавил, голос стал глуше. — Сегодня ты… ты отдыхаешь. Мы подготовили всё. Ванна готова. Тёплая вода. Пена. Масла. Всё для тебя. Чтобы… чтобы ты расслабилась. После… после всего.

Анна кивнула, чувствуя, как сердце колотится. Ванна. Тёплая. Пена. Масла. Звучит… идеально.

— Пойдём, — Дмитрий сказал, помогая ей встать. — Вместе. Втроём.

Они пошли в ванную, втроём. Оба обнимали её. Оба поддерживали. Оба… заботились.

Анна чувствовала их тепло — физическое и эмоциональное. Оба… её хозяева. Но оба… заботящиеся. Нежные. Когда нужно.

Она вошла в ванну, тёплая вода обожгла кожу. Пена окружила тело. Масла пахли… лавандой? Розой? Чем-то нежным. Тёплым.

Дмитрий и Кирилл мыли её — мягко, нежно, тщательно. Спину, плечи, бёдра. Всё. Втроём.

Анна закрыла глаза, чувствуя… счастливо. Полно. Абсолютно. Втроём.

— Как… как ты себя чувствуешь? — Кирилл спросил тихо, намыливая её плечо.

— Я… — Анна начала, голос дрожал. — Я чувствую… полно. Абсолютно. Как будто… как будто я нашла своё место. Своё предназначение.

Дмитрий остановился, посмотрел на неё. В его серо-голубых глазах было что-то… тёплое. Нежное. Не только голодное.

— Твоё предназначение, — он сказал тихо. — Это… служить нам. Обоим. Равно. Втроём. И ты… ты служишь идеально. Очень идеально.

— Я… я счастлива, — Анна прошептала, не веря, что сказала это вслух. — Я… я не знала, что могу быть… такой. Покорной. Служанкой. Но… но я счастлива. Обоим. Равно. Втроём.

Кирилл поцеловал её в макушку.

— Мы… мы тоже счастливы, — он сказал мягко. — Ты… ты дала нам… много. Очень много. И мы… мы будем заботиться о тебе. Всегда. Даже когда… когда служишь. Обоим. Равно. Втроём.

Анна почувствовала, как слёзы снова текут. От счастья. От благодарности. От… принадлежности.

Она принадлежит им. Обоим. Равно. Втроём.

И это было… правильно. Абсолютно правильно.

***

Позже той ночи Анна лежала в кровати, не могла уснуть. Тело было уставшим, но… довольным. Исполненным. Полным.

Она лежала, вспоминая: сегодня. Пятница. Оба. Втроём.

Оба члена внутри неё одновременно. Их движения в унисон. Их ритм вместе. Их… оргазм. Её и их.

Анна потрогала анус, потом киску. Оба… чувствительные. Тёплые. Слегка растянутые. Но… довольные. Готовые.

Она закрыла глаза, представляя: завтра. Суббота. Опять оба. Втроём. И послезавтра тоже. И каждый день. До конца года.

Она будет служить им обоим. Равно. Втроём.

Между бёдер разгорелось, клитор пульсировал. Она хотела… обоих. Равно. Втроём.

Но она остановилась, помнив правило. Без разрешения не мастурбировать. Не… кончать без хозяина. Обоих. Втроём.

Она убрала руку, перевернулась на бок. Завтра будет… длинный день. Опять оба. Втроём. И послезавтра тоже. И каждый день.

Она не могла ждать.

И почему-то это не пугало её. Не… вызывало страх. А… радовало. Как будто она наконец-то нашла своё место. Своё предназначение.

Служить обоим братьям. Полностью.

Анна улыбнулась в темноте, закрыла глаза. Завтра будет… новый день. Новый МЖМ день. И послезавтра тоже. И каждый день.

До конца года.

Она принадлежит им. Обоим. Равно. Втроём.

И это было… идеально.

14 Глава.

ГЛАВА 14. Суббота

Анна проснулась от боли. Тупой, ноющей, меж бёдер. Она открыла глаза, и воспоминания ворвались — вчера. Пятница. Оба. Втроём.

Она потрогала анус пальцем, осторожно. Слегка болезненно. Растянут. Чувствительный. Но… довольный. Исполненный.

Потом потрогала киску. Тоже чувствительная. Тёплая. Слегка опухшая от… вчерашнего. Но не больно. А… приятно. Как напоминание.

Она закрыла глаза, вспоминая вчерашний день. Дмитрий внутри неё анально. Кирилл вагинально. Оба одновременно. Два члена. Два места. Втроём.

Она помнила, как они касались друг друга через тонкую перегородку внутри неё. Как оба двигались в унисон. Как оба кончили одновременно — тёплые, струящиеся, заполняющие.

И она помнила своё чувство после. Полное. Абсолютное. Как будто она нашла своё место. Своё предназначение.

Служить им обоим. Равно. Втроём.

Анна встала, пошла к зеркалу. Осмотрела себя. Голая, с синяками на бёдрах от пальцев Дмитрия, с красными следами от поцелуев Кирилла на шее. На груди… следы зубов. От кого? От обоих?

Она коснулась синяков на бёдрах, и между бёдер разгорелось. Клитор пульсировал, требуя… больше. Ей хотелось обоих. Равно. Втроём. Снова.

Сегодня. Суббота. Опять оба. Втроём.

Она пошла к шкафу. Что надеть? Вчера белое — невинное, чистое, как невеста. Позавчера серое — простое, скромное. Три дня назад розовое — нежное, мягкое.

Сегодня… сегодня что? После первого МЖМ дня? После того как они оба… владели ею. Втроём.

Она перебирала платья. И увидела — красное. Тонкое, шёлковое, полу-прозрачное. Ярко-красное. Как… как кровь. Как… желание. Как… женщина, которая знает, чего хочет.

Анна надела платье. Оно было идеально — подчёркивало грудь, талию, бёдра, откровенно. Не так невинно как белое. Не так просто как серое. Больше… уверенно. Как будто она больше не служанка-новичок, а… опытная. Знающая. Готовая.

Она посмотрела в зеркало. Женщина в красном шёлковом платье смотрела на неё. Возбуждённая. Уверенная. Но… всё равно покорная. Всё равно… их. Обоих. Втроём.

Она коснулась груди, следы зубов… отпечатки их владения. От Дмитрия. От Кирилла. От обоих. Втроём.

Анна пошла вниз, на кухню. Сердце колотилось не так сильно как вчера, но всё равно… учащённо. Сегодня. Опять оба. Втроём.

Когда она вошла в столовую, оба брата были там. Дмитрий и Кирилл. Оба в костюмах, оба… мощные, доминирующие. Ждущие.

Они обернулись одновременно, увидели её, и… замерли.

Дмитрий посмотрел на неё, и в его серо-голубых глазах было что-то… тёмное. Голодное. Требовательное. Но также… тепло. Нежно. Не только голодное.

Кирилл посмотрел на неё, и в его глазах было что-то… тёплое. Нежное. Но также… голодное. Требовательное. Не только нежное.

— Анна, — Дмитрий сказал тихо. — Красное… оно тебе идёт. Ярко. Смело. Как… женщина, которая знает, чего хочет.

— Но всё равно… — Кирилл добавил, голос был мягким. — Покорная. Служанка. Наша собственность. На год.

Анна подошла к столу, села между ними. Опять. Втроём. Третий день подряд. Но сегодня… иначе. Сегодня её тело… помнило. Помнило вчерашнее. Помнило обоих. Втроём.

Она чувствовала, как они оба следят за ней. Как Дмитрий смотрит на её вырез платья — на следы зубов на груди. Как Кирилл смотрит на её шею — на свои следы поцелуев.

Они видели, что она… их. Обоих. Втроём.

— Как… как ты себя чувствуешь? — Дмитрий спросил, положив руку на её бедро. Тяжёлую. Тёплую. Мужскую.

— Я… — Анна начала, голос дрожал. — Я чувствую… полно. Исполнено. Как будто… как будто моё тело нашло своё предназначение. Обоих. Втроём.

Кирилл положил руку на её другое бедро. Их мужские руки на её бёдрах. Тёплые. Тяжёлые. Оба касающиеся её. Оба желающие её.

— Мы… мы рады, что ты… счастлива, — сказал он мягко. — Сегодня… сегодня будет иначе. Не как вчера. Другой… сервис. Втроём.

— Какой… какой сервис? — Анна спросила, чувствуя, как между бёдер разгорелось. Клитор затвердел, пульсировал.

— Ты… ты узнаешь, — Дмитрий улыбнулся — тёмная, властная улыбка. — После завтрака. Игровая комната. Втроём.

Анна кивнула, чувствуя, как сердце колотится. Новый сервис. Втроём. Чем-то… отличный от вчерашнего. Что они подготовили?

Завтрак закончился в тишине. Анна убирала со стола, чувствуя, как оба смотрят на неё. Следят. Желают. Ожидают.

Сегодня. Суббота. Опять оба. Втроём.

Когда она закончила, оба брата встали одновременно.

— Пойдём со мной, — Дмитрий сказал твёрдо. — Игровая комната. Мы оба ждём. Там.

Анна пошла за ними, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Они оба. Втроём. Опять. Но сегодня её тело… помнило. Помнило вчерашнее. Ждало… повторения.

Они поднялись на третий этаж, вошли в игровую комнату. Большая, с огромной кроватью в центре, с полками инструментов по стенам. Пахло… чем-то мужским. Возбуждающим. И теперь… чем-то ещё. Чем-то знакомым. Их запах. Вчерашний. МЖМ.

Анна вспомнила, как вчера лежала на этой кровати — между ними. Оба внутри неё. Владеют ею. Втроём.

Дмитрий закрыл дверь, и Анна почувствовала, как давление возрастает. Тяжёлое. Властное. Доминирующее. Оба… её хозяева.

— Разденься, — Дмитрий сказал спокойно. — Медленно. Мы оба хотим… смотреть.

Кирилл кивнул, сел в кресло в углу комнаты. Дмитрий остался стоять у кровати.

Анна кивнула, пальцы дрожали, когда она коснулась бретелей платья. Красное шёлковое платье сползло на пол, она стояла в белье — красном, тонком, кружевном. Ярком. Смелом.

— Продолжай, — Дмитрий сказал требовательно. — Всё.

Анна сняла лифчик, потом трусики. Осталась голой. Открытая. Уязвимая. Покорная.

Синяки на бёдрах от вчерашнего. Красные следы от поцелуев на шее. Следы зубов на груди. Все… видны. Ярко. На её коже.

Дмитрий подошёл, коснулся синяков на её бёдрах. Тёплыми пальцами. Мужскими. Доминирующими. Его пальцы скользили по её коже, и Анна стонала, чувствуя, как между бёдер разгорелось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Наша… — прошептал он. — Наша покорная. Наша собственность. На год.

Кирилл встал, подошёл, коснулся следов от поцелуев на её шее. Мягко. Нежно. Его пальцы скользили по её шее, и Анна задохнулась.

— Наша… — он добавил тихо. — Наша женщина. Наша служанка. На год.

Оба стояли рядом, оба касались её. Дмитрий — синяки на бёдрах. Кирилл — следы на шее. Оба… владеющие. Оба… желающие.

Анна стояла между ними, чувствуя, как между бёдер разгорелось. Клитор пульсировал, требовал… больше. Они оба касались её. Оба желающие. Оба голодные.

— Сегодня… — Дмитрий начал, голос стал глуше. Грубее. — Сегодня ты… ты будешь обслуживать нас. Ртом. Обоих. Втроём.

Анна задохнула. Обоих. Ртом. Втроём. Двойной минет?

Она никогда не делала этого. Даже с одним мужчиной она делала минет редко. А два… одновременно? В одном рту?

— Но… но сначала… — Кирилл добавил мягко. — Сначала мы… мы подготовим тебя. Возбудим. Сделаем… готовой. Втроём.

Дмитрий кивнул, и оба брата приблизились. Оба касались её. Оба… желающие.

— Лежи, — Дмитрий приказал мягко. — На кровать. На спину.

Анна выполнила, легла на спину. Белые простыни под её голой спиной. Оба брата подошли к кровати, встали с разных сторон.

Дмитрий начал целовать её грудь, сосок. Требовательно. Доминантно. Кирилл последовал его примеру, начал целовать другую грудь, другой сосок. Мягко. Нежно.

Анна закинула голову, простонала. Их рты на её груди. Их языки. Оба… возбуждающие.

Дмитрий спустился ниже, по животу, к промежности. Кирилл последовал его примеру. Оба рта приближались к её клитору. К киске. Оба… желающие.

Дмитрий развёл её половые губы пальцами, обнажая клитор. Кирилл наклонился, начал лизать его — мягко, ритмично. Анна стонала, чувствуя, как удовольствие растёт.

Дмитрий присоединился, тоже начал лизать её клитор. Два языка. Два рта. Одновременно.

Анна закричала, чувствуя, как волны удовольствия прокатываются по телу. Два языка на её клиторе. Два… хозяина. Оба… возбуждающие.

Она никогда не чувствовала этого. Два рта на её промежности. Два языка. Два… мужчины. Втроём.

Дмитрий и Кирилл лизали её клитор ритмично, в унисон. Движения синхронизировались. Ритм усилился. Одновременно.

Анна стонала громче, чувствуя, как удовольствие накапливается. Растёт. Требует… освобождения.

— Больше, — она стонала. — Пожалуйста. Больше.

Они ускорились. Два языка. Два ритма. Одновременно.

Анна закрыла глаза, чувствуя, как волны удовольствия прокатываются по телу. От клитора до кончиков пальцев. От промежности до головы. Везде.

Дмитрий ввёл пальцы в её вагину. Кирилл последовал его примеру. Два пальца. Два… хозяина. Втроём.

Анна вскрикнула, чувствуя, как оба двигаются внутри неё. Ритмично. Глубоко. Полностью.

Это было… невозможно. Невероятно. Два рта на её клиторе. Два пальца внутри неё. Владеют ею. Втроём.

Анна почувствовала, как удовольствие накапливается. Растёт. Требует… освобождения.

Её мышцы сжались. Дыхание остановилось.

— Кирилл… Дима… — она вскрикнула. — Я… я…

Оргазм ворвался, мощный, неконтролируемый. Другой чем с одним из них. Больше. Полный. Абсолютный. Два рта на её клиторе. Два пальца внутри неё. Владеют ею. Втроём.

Анна стонала, дёргалась, чувствовала, как волны удовольствия прокатываются по телу. От промежности до кончиков пальцев. От головы до ног. Везде.

Дмитрий и Кирилл продолжали лизать её, пальцы двигались внутри неё. Два рта. Два… хозяина. Усиливая оргазм. Продлевая его.

Анна кричала, не могла сдержаться.

— Кирилл… Дима… пожалуйста… слишком… — она стонала. — Слишком хорошо. Оба. Втроём.

Дмитрий и Кирилл продолжали, пока её оргазм не начал спадать. Потом они отступили, оба… довольные.

— Ты… ты идеальная, — Дмитрий прошептал. — Очень идеальная. Наша покорная. Наша… собственность.

— Ты… ты чудо, — Кирилл добавил мягко. — Наша женщина. Наша… служанка. На год.

Анна лежала, не могла говорить. Она чувствовала… полно. Абсолютно. Полностью. Оба члена. Два… хозяина.

— Теперь… — Дмитрий начал, голос стал глуше. — Теперь ты… ты будешь обслуживать нас. Ртом. Обоих. Втроём.

Анна кивнула, чувствуя, как сердце колотится. Теперь она… готова. Возбуждённая. Полная. Готовая servicing обоих. Втроём.

— Ты… ты боишься? — Кирилл спросил тихо, заметив её страх.

— Я… — Анна начала, голос дрожала. — Я никогда… никогда не делала этого. Даже с одним. А… а два…

— Мы… мы научим тебя, — Дмитрий сказал твёрдо. — Медленно. Мягко. Если… если будет больно, скажешь. Мы остановимся. Втроём.

— Но… но я не знаю, смогу ли… — Анна прошептала, чувствуя, как слёзы наворачиваются. — Два… одновременно в рту… это… это много.

— Ты… ты справишься, — Кирилл сказал мягко, целуя её в губы. — Ты… ты сильная. Наша покорная. Наша… служанка.

Дмитрий подошёл ближе, поцеловал её в шею. Требовательно. Доминантно.

— Ты… ты наша, — прошептал он. — И ты… ты будешь обслуживать нас. Обоих. Равно. Втроём. Потому что… потому что ты наша собственность. Наша. На год.

Анна кивнула, чувствуя, как сердце колотится. Они правы. Она их. Их покорная. Их служанка. И она будет обслуживать их обоих. Равно. Втроём.

Даже если это… сложно. Даже если это… много.

— На колени, — Кирилл сказал мягко. — На пол. Между нами.

Анна выполнила, опустилась на колени на пол. Между ними. Дмитрий встал перед ней, Кирилл — сзади. Оба… твёрдые. Оба… желающие.

— Раздень нас, — Дмитрий приказал требовательно. — Медленно. Одного за другого.

Анна повернулась к Дмитрию, начала расстегивать его костюм. Пиджак. Рубашка. Брюки. Она видела, как его член выпирает через боксеры. Твёрдый. Большой. Требовательный.

Она опустила боксеры, и его член выпрыгнул — большой, толстый, с венами. Требовательный. Готовый.

Анна коснулась его рукой, и Дмитрий стонал. Тёплая. Женская. Покорная.

— Теперь… теперь Кирилла, — Дмитрий сказал грубо.

Анна повернулась к Кириллу, начала расстегивать его костюм. Пиджак. Рубашка. Брюки. Она видела, как его член тоже выпирает. Длинный. Тонкий. Требовательный.

Она опустила боксеры, и его член выпрямился — длинный, тонкий, требовательный. Другой чем Дмитрий. Другой… но также хороший.

Анна коснулась его рукой, и Кирилл стонал. Мягко. Тёпло.

— Теперь… — Дмитрий начал, голос стал глуше. — Теперь servicing. Ртом. Обоих. Втроём.

Он сел в кресло, широко разведя ноги. Его член стоял — большой, толстый, требовательный. Ждал.

Кирилл сел рядом, тоже широко разведя ноги. Его член стоял — длинный, тонкий, требовательный. Тоже ждал.

Анна поняла. Она должна обслуживать обоих. Ртом. Попеременно. Или… одновременно?

— Подойди, — Дмитрий приказал. — Между нами. На колени.

Анна подошла, опустилась на колени между ними. Оба члена перед её лицом. Оба… твёрдые. Оба… ждущие.

Она смотрела на них обоих, чувствуя, как сердце колотится. Дмитрия — большой, толстый, с венами. Кирилла — длинный, тонкий, требовательный. Оба… идеальные. По-своему.

— Начни со мной, — Дмитрий сказал требовательно. — Возьми в рот.

Анна наклонилась, открыла рот. Дмитрий вошёл — медленно, глубоко. Большой. Толстый. Требовательный. Он заполнил её рот, почти до горла.

Анна стонала, чувствуя, как он растягивает её губы. Заполняет. Владеет.

— Двигайся, — Дмитрий прошептал, положив руку на её затылок. — Ритмично. Глубоко.

Анна начала двигать голову вверх-вниз. Ритмично. Глубоко. Как он учил её. Ртом… обслуживала. Его. Хозяина.

— Хорошо, — он простонал. — Очень хорошо. Ты… ты учишься быстро.

Анна продолжала, чувствуя, как между бёдер разгорелось. Клитор пульсировал. Она обслуживала его ртом, и это было… правильно. Не унизительно. А… правильно. Как будто она нашла своё место.

Её язык скользил по его члену, вверх-вниз, ритмично. Она чувствовала, как он пульсирует в её рту, как вены набухают. Он был… большим. Толстым. Требовательным. И он был… её. Хозяин.

— Глубже, — Дмитрий простонал. — Возьми глубже.

Анна попыталась взять глубже, почти до горла. Она задохнулась, но не остановилась. Она… служила. Хозяину.

— Хорошо, — он прошептал. — Очень хорошо. Ты… ты идеальная.

— Теперь… теперь меняем, — Дмитрий сказал через минуту. — Кирилл.

Анна повернулась к Кириллу, открыла рот. Он вошёл — длинный, тонкий, но требовательный. Другой чем Дмитрий. Другой… но также хороший.

Кирилл взял её за волосы, начал двигать её голову вверх-вниз. Ритмично. Мягко. Не так грубо как Дмитрий, но… властно.

— Ты… ты идеальная, — он простонал. — Очень идеальная. Наша покорная. Наша… служанка.

Анна продолжала, чувствуя, как удовольствие растёт. Она обслуживала его ртом, и это было… правильно. Правильно как с Дмитрием. Но… иначе. Мягче. Теплее.

Её язык скользил по его члену, вверх-вниз, ритмично. Она чувствовала, как он пульсирует в её рту, как головка набухает. Он был… длинным. Тонким. Требовательным. И он был… также её. Хозяин.

— Хорошо, — Кирилл прошептал. — Очень хорошо. Ты… ты учишься быстро.

— Теперь… — Дмитрий сказал грубо. — Теперь оба. Втроём.

Анна подняла голову, не понимая. Оба? Втроём? Как?

— Возьми оба члена, — Кирилл объяснил мягко. — Ртом. Вместе. Если… если сможешь.

Анна посмотрела на оба члена. Дмитрия — большой, толстый. Кирилла — длинный, тонкий. Оба… твёрдые. Оба… ждущие. Оба… её.

Она может? Два члена в рту одновременно?

— Я… я не знаю, смогу ли, — Анна прошептала, чувствуя, как страх возрастает. — Они… они большие. Оба. Вместе…

— Мы… мы попробуем, — Дмитрий сказал твёрдо. — Медленно. Если больно, скажешь. Мы остановимся. Втроём.

— Хорошо, — Анна прошептала. — Хорошо. Я… я попробую.

Она наклонилась, открыла рот широко. Очень широко. Дмитрий и Кирилл приблизились, и оба члена коснулись её губ. Одновременно. Втроём.

Анна попыталась взять оба в рот. Головки вошли — обе. Натянуто. Тесно. Но… возможно.

Она стонала, чувствуя, как оба члена заполняют её рот. Две головки. Два вкуса — Дмитрия горьковатый, мускусный. Кирилла сладковатый, нежный. Два… хозяина.

— Хорошо, — Дмитрий простонал. — Очень хорошо. Ты… ты можешь. Больше.

Анна попыталась взять глубже. Оба члена скользнули глубже — натянуто, тесно, но… возможно. Она чувствовала, как они касаются друг друга в её рту. Две головки трутся друг о друга. Два ствола прижимаются друг к другу. Двигаются. Ритмично.

Это было… много. Много. Но не больно. Не неприятно. А… полный. Абсолютный. Оба в рту. Владеют ею. Втроём.

— Соси, — Кирилл прошептал. — Ритмично. Оба.

Анна начала сосать обоих. Ритмично. Глубоко. Два члена в рту. Два вкуса. Два… хозяина.

Она чувствовала, как они касаются друг друга в её рту — две головки, два ствола, два… хозяина. Они двигались в унисон, ритмично, и она чувствовала обоих. Полностью. Абсолютно.

Между бёдер разгорелось, клитор пульсировал. Она servicing обоих ртом, и это было… неправильно? Нет. Правильно. Как будто она нашла своё место. Обслуживать им обоим. Равно. Втроём.

Её язык скользил по обоим членам одновременно, вверх-вниз, ритмично. Она чувствовала, как оба пульсируют в её рту, как обе головки набухают. Они были… большими. Требовательными. И они были… её. Оба. Хозяева.

Её челюсть ныла, но она не останавливалась. Растянутые губы, переполненный рот — это было… много. Много. Но она… справлялась. Она обслуживала обоих. Идеально. Втроём.

— Ты… ты идеальная, — Дмитрий простонал. — Очень идеальная. Наша покорная. Наша… собственность.

— Да, — Кирилл добавил, голос стал глуше. — Наша… служанка. На год.

Они двигались в унисон. Ритм вместе. Оба члена в её рту. Движения синхронизировались. Ритм усилился. Одновременно.

Анна стонала, чувствуя, как удовольствие растёт. Она обслуживала обоих, и это было… идеально. Полно. Абсолютно. Оба в рту. Владеют ею. Втроём.

Она чувствовала, как их головки касаются друг друга в её рту, как стволы трутся друг о друга, как оба… двигаются. Ритмично. Глубоко. Полностью.

— Я… я близко, — Кирилл простонал через минуту. — Анна… я…

— Я тоже, — Дмитрий сказал грубо. — Вместе. Сейчас. В рот.

Они толкнулись одновременно — глубоко, в рот. Анна почувствовала, как оба кончают одновременно. Тёплая сперма — дважды. Заполняет рот. Струится по горлу. Два члена. Два вкуса. Одновременно.

Дмитрия сперма — густая, солёная, с горчинкой. Кирилла — более жидкая, сладковатая. Оба вкуса смешивались в её рту. Два… хозяина. Втроём.

Анна проглотила — дважды. Тёпло. Солёно. Мужское. Обоих. Втроём.

Дмитрий и Кирилл отступили, упали в кресла. Анна осталась на коленях, с остатками их спермы на губах. На подбородке. На груди.

Она вытерла рот рукой, посмотрела на них. Оба… довольные. Оба… сытые. Оба… её хозяева.

— Ты… ты идеальная, — Дмитрий прошептал. — Очень идеальная. Наша покорная. Наша… собственность.

— Ты… ты чудо, — Кирилл добавил мягко. — Наша женщина. Наша… служанка. На год.

Анна кивнула, чувствуя, как щёки горят. От… стыда? От счастья? От… гордости?

Она им… угодила. Она хорошо… обслуживала. Обоим. Равно. Втроём.

— Встань, — Дмитрий сказал, помогая ей подняться. — Пойдём… в душ. Втроём.

Они пошли в ванную, втроём. Оба обнимали её. Оба поддерживали. Оба… заботились.

Душ был тёплым, успокаивающим. Дмитрий и Кирилл мыли её — мягко, нежно, тщательно. Спину, плечи, бёдра. Всё. Втроём.

Анна закрыла глаза, чувствуя… счастливо. Полно. Абсолютно. Втроём.

— Ты… ты плакала, — Кирилл сказал тихо, заметив слёзы на её щеках под душем.

Анна не знала, что плачет. Только то, что слёзы… текут. От счастья? От благодарности? От… полноты?

— Я… — она начала, голос дрожал. — Я чувствую… всё. Так полно. Абсолютно. Оба. Втроём. Я… я не знала, что могу быть… такой. Покорной. Служанкой. Но… но я счастлива. Обоим. Равно. Втроём.

Дмитрий поцеловал её в макушку под тёплой водой.

— Мы… мы тоже счастливы, — он сказал тихо. — Ты… ты дала нам… много. Очень много. И мы… мы будем заботиться о тебе. Всегда. Даже когда… когда обслуживала. Обоим. Равно. Втроём.

— Я… я не думала, что смогу, — Анна прошептала, не открывая глаз. — Два… одновременно в рту. Я думала… не смогу. Но… но я смогла. Обоих. Втроём.

— Ты… ты сильная, — Кирилл сказал мягко, целуя её щёки. — Наша покорная. Наша… женщина. И мы… мы гордимся тобой. Очень гордимся.

— Я… я servicing обоих, — Анна прошептала, чувствуя, как щёки горят от гордости. — Идеально. Равно. Втроём.

Дмитрий рассмеялся — тёмный, довольный смех. Кирилл улыбнулся — тёплая, нежная улыбка.

— Да, — Дмитрий сказал мягко. — Ты… ты servicing обоих. Идеально. Очень идеально. Наша покорная. Наша… собственность. На год.

Анна почувствовала, как слёзы смешиваются с водой. От счастья. От благодарности. От… принадлежности.

Она принадлежит им. Обоим. Равно. Втроём.

И это было… правильно. Абсолютно правильно.

***

Позже той ночи Анна лежала в кровати, не могла уснуть. Тело было уставшим, но… довольным. Исполненным. Полным.

Она лежала, вспоминая: сегодня. Суббота. Оба. Втроём.

Сначала они дали ей оргазм. Два рта на её клиторе. Два пальца внутри неё. Она кончила — мощно, неконтролируемо. Полно. Абсолютно. Втроём.

Потом она servicing обоих. Два члена в рту одновременно. Их вкусы — Дмитрия горьковатый, Кирилла сладковатый. Их сперма — тёплая, солёная, мужская. Дважды она проглотила. Обоих. Втроём.

Анна потрогала губы. Слегка опухшие от… сегодня. Но довольные. Готовые.

Она вспомнила, как боялась. Как думала, что не сможет. Два члена одновременно — это много. Много. Но она… смогла.

Она хорошо обслуживала обоих. Идеально. Равно. Втроём.

И почему-то это не вызывало стыда. Не унижения. А… гордости. Она справилась. Она servicing обоих идеально. Равно. Втроём.

Анна закрыла глаза, представляя: завтра. Воскресенье. Опять оба. Втроём. И понедельник тоже. И каждый день. До конца года.

Она будет servicing им обоим. Равно. Втроём.

Между бёдер разгорелось, клитор пульсировал. Она хотела… обоих. Равно. Втроём. Снова.

Но она остановилась, помнив правило. Без разрешения не мастурбировать. Не кончить без хозяина. Обоих. Втроём.

Она убрала руку, перевернулась на бок. Завтра будет… новый день. Новый МЖМ день. И послезавтра тоже. И каждый день.

Она не могла ждать.

И почему-то это не пугало её. Не… вызывало страх. А… радовало. Как будто она наконец-то нашла своё место. Своё предназначение.

Обслуживать им обоим. Равно. Втроём.

Анна улыбнулась в темноте, закрыла глаза. Она принадлежит им. Обоим. Равно. Втроём.

И это было… идеально.

15 Глава.

ГЛАВА 15. Воскресенье

Кирилл проснулся рано. Раньше обычного. Раньше даже Дмитрия.

Он лежал в кровати, смотрел в потолок, и мысли кружились. Обоих. Втроём.

Вчера. Суббота. Анна обслуживала обоих. Двойной минет. Он помнил, как это было — два члена в её рту одновременно. Их головки касались друг друга. Трулись. Двигались. Ритмично.

Кирилл помнил, как она выглядела — на коленях между ними, рот открыт широко, губы растянуты вокруг обоих членов. Её глаза… полные страха, но также желания. Полного. Абсолютного.

И помнил, как она кончала. Два рта на её клиторе. Два пальца внутри неё. Она кричала, дёргалась, кончила мощно.

Кирилл никогда не думал, что будет делить женщину с братом. Никогда. Даже не представлял.

Но сейчас… сейчас это ощущалось… правильно. Не неправильно. Не странно. А… правильно. Как будто так и должно быть.

Они оба владеют ею. Обоих. Втроём.

Кирилл встал, пошёл к окну. Утреннее солнце заливало комнату. Он посмотрел на свои руки — большие, тёплые, мужские.

Вчера эти руки касались её кожи. Вчера он лизал её клитор вместе с Дмитрием. Два языка. Два рта. Одновременно.

Кирилл никогда не делал этого с другим мужчиной рядом. Никогда. Но с Дмитрием… с Дмитрием это ощущалось иначе. Не… гейское. Нет. А… общее. Оба владеют ею. Оба… её хозяева. Втроём.

Он закрыл глаза, вспоминая вчерашний день. Анна между ними. Два члена в её рту. Два вкуса смешивались. Два… хозяина.

Кирилл почувствовал, как между ног разгорелось. Член затвердел, потребовал… больше. Он хотел её. Снова. Сейчас.

Но сначала… кофе. Завтрак. Дмитрий тоже проснётся скоро.

Кирилл пошёл вниз, на кухню. Сварил кофе — двойной эспрессо. Стал у окна, ждал.

Дмитрий спустился через десять минут. Сонный, но… довольный.

— Кофе? — Дмитрий спросил хрипло.

— Да, — Кирилл сказал мягко, передавая ему чашку. — Двойной. Как ты любишь.

Дмитрий кивнул, сделал глоток. Закрыл глаза, наслаждаясь.

— Ты… ты рано встал, — Дмитрий заметил. — Обычно ты спишь допоздна.

— Я… — Кирилл начал, голос дрожал. — Я думал. О вчерашнем. О ней. Обоих. Втроём.

Дмитрий открыл глаза, посмотрел на брата. В его серо-голубых глазах было что-то… тёмное. Требовательное. Но также… тёплое. Понимающее.

— И… и что ты думал? — Дмитрий спросил тихо.

— Что… что это ощущается правильно, — Кирилл прошептал. — Не неправильно. Не… странно. А… правильно. Как будто мы… мы должны делить её. Обоих. Втроём.

Дмитрий кивнул, сделал ещё один глоток кофе.

— Я тоже, — сказал он тихо. — Я тоже так чувствую. С пятницы. После того… после того как мы оба… внутри неё. Втроём.

— Ты… ты не обижен? — Кирилл спросил, не веря своему вопросу. — Что… что я тоже с ней? Что… что мы оба?

Дмитрий рассмеялся — короткий, тёмный смех.

— Обижен? Нет. Почему? Ты… ты мой брат. Мой… единственный. И мы оба… мы оба владеем ею. Обоих. Втроём. Это… это ощущается правильно. Как будто так и должно быть.

Кирилл выдохнул, не осознавая что задерживал дыхание.

— Я… я боялся, — прошептал он. — Боялся, что ты… что ты будешь злой. Ревнуй. Что… что ты не хочешь делить.

Дмитрий подошёл, положил руку на плечо Кириллу. Тяжёлую. Тёплую. Братскую.

— Я не ревную, — сказал он тихо. — Потому что… потому что ты мой брат. И мы оба… мы оба её хозяева. Равно. Втроём. И это… это правильно.

Кирилл кивнул, чувствуя, как давление в груди ослабевает. Дмитрий не злой. Не ревнует. Он… принимает. Понимающий.

— Ты… ты любишь её? — Кирилл спросил тихо, не веря что задал этот вопрос.

Дмитрий замер. Положил чашку на стол. Посмотрел на брата… и в его глазах было что-то… тёмное. Сложное. Требовательное. Но также… уязвимое.

— Я… — Дмитрий начал, голос дрожал. — Я не знаю. Возможно. Может быть… но я… я не могу позволить себе это. Мы… мы купили её. На год. Она… наша служанка. Наша собственность. Не… не возлюбленная.

Кирилл кивнул, чувствуя как… одновременно облегчение и… разочарование.

— Я… я тоже, — он прошептал. — Я тоже… возможно люблю. Но… но то же самое. Она… наша служанка. На год. И мы… мы оба её хозяева. Равно. Втроём.

Дмитрий положил руку на плечо Кириллу, сжал.

— Тогда… тогда мы оба… справимся, — сказал он тихо. — Вместе. Обоих. Равно. Втроём. Мы оба… позаботимся о ней. И оба… будем владеть ею. Равно. Втроём.

Кирилл кивнул, чувствуя как… сердце колотится. Дмитрий понимает. Дмитрий принимает. Дмитрий… тоже чувствует то же самое.

— Сегодня… — Кирилл начал, голос стал глуше. — Сегодня что? Мы… мы снова оба? Втроём?

— Да, — Дмитрий сказал твёрдо. — Сегодня воскресенье. Опять оба. Втроём. Но… иначе. Не как вчера. Не servicing. Сегодня… сегодня тренировка. Учим разные позы. Втроём.

— Тренировка? — Кирилл спросил, не понимая. — Какие… позы?

— Ты узнаешь, — Дмитрий улыбнулся — тёмная, властная улыбка. — После завтрака. Игровая комната. Втроём.

***

Когда Анна спустилась вниз, оба брата уже ждали. За столом. Кофе, булочки, фрукты. Всё… готово.

Она вошла в красном шёлковом платье — таком же, как вчера. Ярком. Смелом. Как женщина, которая знает, чего хочет.

Кирилл посмотрел на неё, и сердце пропустило удар. Она была… идеальная. Очень идеальная. Их покорная. Их служанка. На год.

Её волосы… распущенные. Красивые. Густые. Кирилл хотел запустить пальцы в её волосы, ощутить… как они мягкие. Тёплые. Женственные.

Её губы… розовые. Пухлые. Кирилл хотел поцеловать их… снова. Снова. Вечно.

Её глаза… зелёные. Яркие. Кирилл хотел потеряться в них… навсегда.

— Анна, — он сказал мягко. — Доброе утро.

— Доброе… доброе утро, Хозяин, — она ответила, голос дрожал. — Доброе утро, Хозяин.

Она подошла к столу, села между ними. Опять. Втроём. Четвёртый день подряд.

Кирилл чувствовал её аромат… сладкий. Нежный. Ваниль? Роза? Что-то… женственное. Притягательное.

Он хотел её. Снова. Сейчас. Обоих. Втроём.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Как… как ты себя чувствуешь? — Кирилл спросил, положив руку на её бедро. Тёплую. Мужскую.

— Я… — Анна начала, голос дрожал. — Я чувствую… полно. Исполнено. Как… как всегда, когда я с вами обоими. Втроём.

Дмитрий положил руку на её другое бедро. Их мужские руки на её бёдрах. Оба касающиеся её. Оба желающие её.

Кирилл почувствовал, как она дрогнула под их прикосновениями. Как её сердце колотится быстрее. Как она… хочет их. Обоих. Втроём.

— Мы… мы рады, — Дмитрий сказал тихо. — Сегодня… сегодня будет иначе. Не как вчера. Новый… сервис. Втроём.

— Какой… какой сервис? — Анна спросила, чувствуя, как между бёдер разгорелось.

— Тренировка, — Кирилл сказал мягко. — Мы… мы будем тренировать тебя. Обслуживать обоих. Равно. Втроём.

— Тренировка? — Анна спросила, не понимая. — Какие… позы?

— Мы… мы научим тебя разным способам обслуживать нас обоих, — Дмитрий объяснил, голос стал глуше. Грубее. Требовательнее. — Не только на коленях. Не только на кровати. Другие… позы. Другие… способы. Втроём.

— Позы? — Анна спросила, чувствуя как страх смешивается с возбуждением. — Какие… позы?

— Ты… ты узнаешь, — Кирилл сказал мягко. — После завтрака. Игровая комната. Втроём.

Завтрак закончился в тишине. Анна убирала со стола, чувствуя, как оба смотрят на неё. Следят. Желают. Ожидают.

Сегодня. Воскресенье. Опять оба. Втроём.

Когда она закончила, оба брата встали одновременно.

— Пойдём со мной, — Дмитрий сказал твёрдо. — Игровая комната. Мы оба ждём. Там.

Анна пошла за ними, чувствуя, как сердце колотится. Новый сервис. Втроём. Тренировка. Какие позы? Что они подготовили?

***

Игровая комната была… другой. Не как вчера. Не как в пятницу.

На полу были… маты. Большие, мягкие, гимнастические. На стенах — верёвки. Ремни. Инструменты.

Кирилл посмотрел на Анну — она стоит посередине, глаза большие, испуганные. Но также… возбуждённые. Полные желания.

Она хочет этого. Хочет… обоих. Втроём.

Дмитрий закрыл дверь, и Анна почувствовала, как давление возрастает. Тяжёлое. Властное. Доминирующее. Оба… её хозяева.

— Разденься, — Дмитрий сказал спокойно. — Медленно. Мы оба хотим… смотреть.

Кирилл кивнул, сел в кресло в углу комнаты. Дмитрий остался стоять у матов.

Анна кивнула, пальцы дрожали, когда она коснулась бретелей платья. Красное шёлковое платье сползло на пол, она стояла в белье — красном, тонком, кружевном. Ярком. Смелом.

— Продолжай, — Дмитрий сказал требовательно. — Всё.

Анна сняла лифчик, потом трусики. Осталась голой. Открытая. Уязвимая. Покорная.

Кирилл посмотрел на её тело… идеальное. Грудь — большая, упругая, с розовыми сосками. Талия — тонкая. Бёдра — широкие, женственные. И синяки… следы вчерашнего и позавчерашнего. На бёдрах. На шее. На груди.

Следы их владения. От обоих. Втроём.

— Прежде чем… прежде чем тренировка, — Дмитрий начал, голос стал мягче. — Мы… мы подготовим тебя. Возбудим. Сделаем… готовой. Втроём.

Кирилл удивился, но… не возразил. Хороше… лучше возбудить её сначала. Сделать тренировку… комфортной. Втроём.

Дмитрий подошёл к Анне, обнял её. Тяжёлый, тёплый, мужской. Он поцеловал её — требовательно, доминантно, языком проник в её рот.

Кирилл присоединился, подошёл сзади, начал целовать её шею. Мягко. Нежно. Спускаясь ниже… к плечам. К лопаткам.

Анна стонала в рот Дмитрию, чувствуя, как их руки… их касания… возбуждают. Оба. Втроём.

Дмитрий спустился ниже, начал целовать её грудь. Сосок. Требовательно. Доминантно. Кирилл последовал его примеру — другая грудь. Другой сосок. Мягко. Нежно.

Анна закинула голову, простонала. Их рты на её груди. Их языки. Оба… возбуждающие.

Дмитрий спустился ещё ниже, по животу, к промежности. Кирилл последовал его примеру. Оба рта приближались к её клитору. К киске. Оба… желающие.

— На маты, — Дмитрий сказал требовательно, отступая. — Лежи. На спину. Ноги… широко.

Анна выполнила, легла на маты. На спину. Ноги широко раздвинуты. Открытая. Уязвимая. Покорная.

Дмитрий и Кирилл подошли к ней… оба. Втроём. Оба на коленях около её бёдер. Оба… желающие.

Дмитрий развёл её половые губы пальцами, обнажая клитор. Кирилл наклонился, начал лизать его — мягко, ритмично. Анна стонала, чувствуя, как удовольствие растёт.

Дмитрий присоединился, тоже начал лизать её клитор. Два языка. Два рта. Одновременно.

Анна закричала, чувствуя, как волны удовольствия прокатываются по телу. Два языка на её клиторе. Два… хозяина. Оба… возбуждающие.

Она никогда не чувствовала этого. Два рта на её промежности. Два языка. Два… мужчины. Втроём.

Дмитрий и Кирилл лизали её клитор ритмично, в унисон. Движения синхронизировались. Ритм усилился. Одновременно.

Анна стонала громче, чувствуя, как удовольствие накапливается. Растёт. Требует… освобождения.

— Больше, — она стонала. — Пожалуйста. Больше.

Они ускорились. Два языка. Два ритма. Одновременно.

Анна закрыла глаза, чувствуя, как волны удовольствия прокатываются по телу. От клитора до кончиков пальцев. От промежности до головы. Везде.

Дмитрий ввёл пальцы в её вагину. Кирилл последовал его примеру. Два пальца. Два… хозяина. Втроём.

Анна вскрикнула, чувствуя, как оба двигаются внутри неё. Ритмично. Глубоко. Полностью.

Это было… невозможно. Невероятно. Два рта на её клиторе. Два пальца внутри неё. Владеют ею. Втроём.

Анна почувствовала, как удовольствие накапливается. Растёт. Требует… освобождения.

Её мышцы сжались. Дыхание остановилось.

— Кирилл… Дима… — она вскрикнула. — Я… я…

Оргазм ворвался, мощный, неконтролируемый. Анна стонала, дёргалась, чувствовала, как волны удовольствия прокатываются по телу. Везде.

Дмитрий и Кирилл продолжали лизать её, пальцы двигались внутри неё. Усиливая оргазм. Продлевая его.

Анна кричала, не могла сдержаться.

— Кирилл… Дима… пожалуйста… слишком… — она стонала. — Слишком хорошо. Оба. Втроём.

Дмитрий и Кирилл продолжали, пока её оргазм не начал спадать. Потом они отступили, оба… довольные.

— Ты… ты идеальная, — Дмитрий прошептал. — Очень идеальная. Наша покорная. Наша… собственность.

— Ты… ты чудо, — Кирилл добавил мягко. — Наша женщина. Наша… служанка. На год.

Анна лежала, не могла говорить. Она чувствовала… полно. Абсолютно. Полностью. Оба члена. Два… хозяина.

— Теперь… — Дмитрий начал, голос стал глуше. Грубее. — Теперь тренировка. Новая… поза. Втроём.

Анна кивнула, чувствуя как сердце колотится. Новая поза. Тренировка. Что они подготовили? Втроём.

— Первая поза, — Кирилл сказал мягко. — На маты. На колени. Наклонись вперёд. Руками упрись в мат.

Анна выполнила, опустилась на маты на колени, наклонилась вперёд. Руками упёрлась в мягкий мат. Попа поднялась. Открытая. Уязвимая. Покорная.

Кирилл подошёл спереди, встал перед ней. Его член — длинный, тонкий, требовательный. Ждал.

— Открой рот, — он сказал мягко. — Широко.

Анна открыла рот, и Кирилл вошёл — медленно, глубоко. Длинный. Тонкий. Требовательный. Он заполнил её рот, почти до горла.

Анна стонала, чувствуя, как он растягивает её губы. Заполняет. Владеет.

— Двигайся, — Кирилл прошептал, положив руку на её затылок. — Ритмично. Глубоко.

Анна начала двигать голову вверх-вниз. Ритмично. Глубоко. Обслуживая его. Хозяина.

Позади неё Дмитрий подошёл, коснулся её ануса пальцами. Холодно. Скользко. Затем на свой член. Большой. Толстый. Требовательный.

Анна задохнула, понимая что будет. Дмитрий войдёт анально. Сзади. Пока она обслуживает Кирилла ртом спереди. Втроём.

Дмитрий вошёл медленно — сантиметр за сантиметром. Анна стонала, чувствуя, как он растягивает её. Заполняет. Расширяет.

Больно? Немного. Не слишком. Принимаемо.

— Продолжай, — Кирилл прошептал, целуя её макушку. — Ты… ты можешь. Обслуживай меня. Ртом. Пока Дмитрий… сзади.

Дмитрий вошёл глубже, и Анна почувствовала… заполнение. Полное. Абсолютное. Два члена внутри неё. Одновременно. В двух местах.

Она задохнулась. Это было… много. Много. Но не больно. Не неприятно. А… полный. Абсолютный. Оба внутри. Владеют ею. Втроём.

— Ты… ты идеальная, — Дмитрий прошептал, двигаясь медленно. — Тёплая. Удобная. Готовая. Для нас обоих. Втроём.

Кирилл начал двигаться первым — медленно, ритмично в её рту. Анна стонала, чувствуя, как удовольствие растёт. Дмитрий последовал его примеру, двигаясь в ней сзади в том же ритме.

Движения синхронизировались. Ритм вместе. Одновременно.

Анна закрыла глаза, чувствуя, как волны удовольствия прокатываются по телу. От рта до ануса. От клитора до головы. Везде.

Это было… невозможно. Невероятно. Два члена внутри неё. Владеют ею. Втроём.

Кирилл наклонился, поцеловал её в губы. Дмитрий наклонился, поцеловал её в спину. Их поцелуи одновременно. Их рты. Их… хозяева.

Она ощущала как наслаждение растёт, требует Release.

— Ещё больше, — она молила. — Пожалуйста.

Они ускорились. Движения синхронизировались. Ритм усилился. Одновременно.

Анна закрыла глаза, чувствуя, как волны удовольствия прокатываются по телу. Везде.

Кирилл сжал её соски пальцами. Дмитрий лизал её спину. Разные прикосновения. Разные… хозяева.

Она не могла больше. Это было… слишком. Слишком хорошо. Слишком полно.

— Кирилл… Дима… — она стонала. — Пожалуйста. Я… я хочу кончить.

— Тогда… тогда получай, — Дмитрий сказал грубо.

Они ускорились. Стали двигаться быстрее. Жёстче. Глубже. Ритм в унисон. Движения вместе. Одновременно.

Она ощущала как наслаждение растёт, требует Release.

Мышцы сократились, дыхание прервалось.

— Кирилл… Дима… — она вскрикнула. — Я… я…

Оргазм ворвался, мощный, неконтролируемый. Другой чем предыдущие. Больше. Полный. Абсолютный. Два члена внутри неё. Владеют ею. Втроём.

Анна стонала, дёргалась, чувствовала, как волны удовольствия прокатываются по телу. Везде.

Дмитрий продолжал двигаться, Кирилл тоже. Их движения. Их ритм. Их… желание. Усиливая оргазм. Продлевая его.

Анна кричала, не могла сдержаться.

— Кирилл… Дима… пожалуйста… слишком… — она стонала. — Слишком хорошо. Слишком полно. Оба. Втроём.

Дмитрий продолжал, Кирилл тоже. Пока её оргазм не начал спадать. Потом они ускорились ещё больше.

— Я… я близко, — Кирилл простонал. — Анна… я…

— Я тоже, — Дмитрий сказал грубо. — Вместе. Сейчас.

Они толкнулись одновременно — глубоко, внутрь. Анна почувствовала, как оба кончают внутри неё. Тёплые. Струящиеся. Заполняющие. Два члена. Два места. Одновременно.

Кирилл в рот. Дмитрий в анус. Оба… наполняющие. Полные. Абсолютные. Втроём.

Анна проглотила — тёпло. Солёно. Мужское. Кирилла. Хозяина.

Дмитрий упал на неё сверху, Кирилл остался спереди. Два тяжёлых, тёплых, мужских тела на её. Анна чувствовала их дыхание на своей шее, их сердца на своей спине. Их члены внутри неё — всё твёрдые, всё ещё… её.

Они лежали так минуту, пять, десять. Анна не знала. Только то, что она чувствовала… одновременно уставшую и… живую. Наполненную. Абсолютную. Полностью.

Два члена внутри неё. Два хозяина на ней. Втроём.

Кирилл поцеловал её в губы. Дмитрий в спину. Их поцелуи одновременно.

— Ты… ты идеальная, — Кирилл прошептал. — Очень идеальная. Наша покорная. Наша… служанка.

— Ты… ты чудо, — Дмитрий добавил мягко. — Наша женщина. Наша… собственность. На год.

Анна лежала между ними, не могла говорить. Она чувствовала… полно. Абсолютно. Полностью.

Два хозяина. Два члена внутри неё. Втроём.

И почему-то это было… правильно. Абсолютно правильно.

***

После… после всего они лежали на маты, втроём. Дмитрий сзади, Кирилл спереди, Анна между ними. Оба обнимали её. Их тяжёлые, тёплые, мужские тела.

Анна чувствовала их дыхание на своей шее. Их сердца на своей спине. Их члены внутри неё — всё ещё внутри. Всё ещё… её.

— Ты… ты плачешь, — Кирилл сказал тихо, заметив слёзы на её щеках.

Анна не знала, что плачет. Только то, что слёзы… текут. От счастья? От благодарности? От… полноты?

— Я… — она начала, голос дрожал. — Я чувствую… всё. Так полно. Абсолютно. Оба. Втроём.

Дмитрий поцеловал её в плечо.

— Это нормально, — прошептал он. — Первый раз… в этой позиции. Это… много. Эмоционально. Физически. Ты… ты справилась. Идеально.

— Мы… мы гордимся тобой, — Кирилл добавил мягко, целуя её щёки. — Ты… ты обслуживала нам. Идеально. Равно. Втроём.

Анна кивнула, чувствуя, как щёки горят. От… стыда? От счастья? От… гордости?

Она им… угодила. Она хорошо… обслуживала. Обоим. Равно. Втроём.

— Спасибо… — тихо сказала она. — Хозяин.

Дмитрий улыбнулся — тёмная, довольная улыбка. Кирилл улыбнулся — тёплая, нежная улыбка.

— Нет, — сказал Дмитрий мягко. — Спасибо… тебе. Ты… ты дала нам… много. Очень много. И завтра… и послезавтра… и каждый день. Ты будешь обслуживать нам. Обоим. Равно. Втроём.

— Но сегодня… — Кирилл добавил, голос стал глуше. — Сегодня ты… ты отдыхаешь. Мы подготовили всё. Ванна готова. Тёплая вода. Пена. Масла. Всё для тебя. Чтобы… чтобы ты расслабилась. После… после всего.

Анна кивнула, чувствуя, как сердце колотится. Ванна. Тёплая. Пена. Масла. Звучит… идеально.

— Пойдём, — Дмитрий сказал, помогая ей встать. — Вместе. Втроём.

Они пошли в ванную, втроём. Оба обнимали её. Оба поддерживали. Оба… заботились.

Анна чувствовала их тепло — физическое и эмоциональное. Оба… её хозяева. Но оба… заботящиеся. Нежные. Когда нужно.

Она вошла в ванну, тёплая вода обожгла кожу. Пена окружила тело. Масла пахли… лавандой? Розой? Чем-то нежным. Тёплым.

Дмитрий и Кирилл мыли её — мягко, нежно, тщательно. Спину, плечи, бёдра. Всё. Втроём.

Анна закрыла глаза, чувствуя… счастливо. Полно. Абсолютно. Втроём.

Два хозяина. Две заботы. Два… мужчины. Втроём.

***

Позже той ночи Кирилл лежал в кровати, не мог уснуть. Тело было уставшим, но… довольным. Исполненным. Полным.

Он лежал, вспоминая: сегодня. Воскресенье. Оба. Втроём.

Сначала они подготовили её — возбудили, дали оргазм. Потом тренировка — новая поза. На маты, наклонилась вперёд. Обслуживала Кирилла ртом спереди, пока Дмитрий сзади анально. Два члена внутри неё одновременно. Два оргазма. Её и их.

Кирилл никогда не чувствовал этого. Делиться женщиной с братом. Быть внутри неё одновременно. Владеть ею. Втроём.

И это ощущалось… правильно. Не неправильно. Не… странно. А… правильно. Как будто так и должно быть.

Они оба её хозяева. Оба. Втроём.

Кирилл закрыл глаза, представляя: завтра. Понедельник. Опять оба. Втроём. И вторник тоже. И каждый день. До конца года.

Она будет обслуживать им обоим. Равно. Втроём.

Между ног разгорелось, член пульсировал. Он хотел… её. Обоих. Втроём. Снова.

Но он остановился, помня правило. Без разрешения не мастурбировать. Не… кончить без Анны. Обоих. Втроём.

Он убрал руку, перевернулся на бок. Завтра будет… новый день. Новый МЖМ день. И послезавтра тоже. И каждый день.

Он не мог ждать.

И почему-то это не пугало его. Не… вызывало страх. А… радовало. Как будто он наконец-то нашёл своё место. Своё предназначение.

Владеть ею вместе с Дмитрием. Обоих. Равно. Втроём.

Кирилл улыбнулся в темноте, закрыл глаза. Она принадлежит им. Обоим. Равно. Втроём.

И это было… идеально.

16 Глава.

ГЛАВА 16. Понедельник

Анна проснулась от нежности. От тепла. От привычного уже ощущения.

Кирилл обнимал её сзади — его тяжёлая рука лежала на её талии, горячее дыхание касалось её шеи. Дмитрий спал с другой стороны кровати, лицом к ней. Даже во сне он выглядел властным. Холодным. Неприступным.

Три тела в одной кровати. Три дыхания. Три сердца. Тёплые. Тяжёлые. Мужские.

Она открыла глаза, посмотрела на потолок. Четыре дня. Четвёртый день подряд они оба. Втроём.

Пятница — первое. Двойное проникновение. Два члена внутри неё одновременно. Дмитрий в заднице, Кирилл в киске. Она помнила, как это было — полно. Абсолютно.

Суббота — второй. Двойной минет. Она обслуживала обоих ртом. Два члена в её рту одновременно. Их головки касались друг друга. Она помнила вкус — сперма Дмитрия густая и солёная, Кирилла — более жидкая и сладковатая. Разные. Но оба её хозяева.

Воскресенье — третий. Тренировка новой позиции. На коленях, Кирилл спереди в рот, Дмитрий сзади в задницу.

А сегодня понедельник. Четвёртый день.

Анна почувствовала, как между бёдер разгорелось. Тёплое. Пульсирующее. От воспоминаний. От ожидания. От желания.

Она хотела их. Обоих. Втроём. Снова.

Кирилл пошевелился за её спиной. Рука скользила по её бедру. Тёплая. Большая. Мужская.

— Ты проснулась? — он спросил сонно.

— Да, — Анна прошептала. — Рано.

— Доброе утро, наша, — Кирилл прорычал, целуя её шею.

Она задрожала от этого слова. “Наша”. Не “моя”. А “наша”. Общая. Для обоих.

Дмитрий открыл глаза, посмотрел на них. Серые. Холодные. Но тёплые, когда смотрел на неё. С чем-то нежным. Заботливым.

— Доброе утро, — он сказал хрипло. — Сегодня понедельник. Четвёртый день.

— Да, — Кирилл ответил, не отпуская Анну. — Четвёртый день. Втроём.

Анна почувствовала, как сердце колотится. Четвёртый день. Что сегодня?

— Сегодня иначе, — Дмитрий начал, голос стал глуше. — Новое. Не как в прошлые дни.

— Какое новое? — Анна спросила, чувствуя как страх смешивается с возбуждением.

— Ты узнаешь, — Дмитрий улыбнулся — тёмная, властная улыбка. — После завтрака. Гостиная. Не игровая комната. Гостиная. Втроём.

Анна кивнула. Гостиная? Не игровая комната? Что они подготовили?

Кирилл поцеловал её в шею, Дмитрий в плечо. Два поцелуя одновременно. Два хозяина.

— Пойдём, — Кирилл прошептал. — Завтрак. Кофе. Всё готово. Мы ждали тебя. Оба.

***

Когда они спустились вниз, на кухне уже всё было готово. Кофе, булочки, фрукты, яичница. Всё как по заказу.

Анна села между ними. Опять. Втроём. Четвёртый день подряд.

Кирилл положил руку на её бедро. Тёплая. Большая. Требовательная.

— Как ты спала? — он спросил мягко.

— Хорошо, — Анна ответила, голос дрожал. — Очень хорошо. С вами обоими. Втроём.

Дмитрий положил руку на её другое бедро. Их мужские руки на её бёдрах. Оба касающиеся её. Оба желающие.

— Мы рады, — он сказал тихо. — Сегодня будет по-особенному. Новое. Другое. Втроём.

— Какое новое? — Анна спросила, чувствуя как между бёдер разгорелось.

— Доминирование, — Кирилл сказал мягко, но в голосе было что-то тёмное. Требовательное. — Сегодня я доминирую. Не Дмитрий. А я. Втроём.

Анна задохнулась. Кирилл? Доминирует? Но он всегда мягкий. Нежный. Тёплый. Не такой властный как Дмитрий.

— Ты удивлена? — Кирилл спросил.

— Я да, — Анна прошептала. — Я думала что только Дмитрий…

— Я тоже могу доминировать, — Кирилл перебил, голос стал глуше. Грубее. — Я тоже твой хозяин. Равно с Дмитрием. Мы оба владеем тобой. Втроём. Но иногда я доминирую. Иногда он. Сегодня я. Втроём.

Анна почувствовала, как по спине пробежали мурашки. От его голоса. От властности. От неожиданности.

— И сегодня, — Дмитрий добавил, голос стал мягче. — Сегодня я подчиняюсь. Кириллу тоже. Мы оба служим тебе. Втроём. Он командую — я подчиняюсь. Он доминирует — я покоряюсь. Равно. Втроём.

Анна не поверила своим ушам. Дмитрий? Подчиняется? Служит? Покоряется? Это невозможно.

— Ты шутишь? — она сказала.

— Нет, — Дмитрий сказал серьёзно. — Сегодня Кирилл доминирует. Мы оба подчиняемся. Он командует. Втроём. Я подчиняюсь брату. Ты подчиняешься брату. Мы оба покорные. Равно. Втроём.

Анна почувствовала, как голова кружится. Это слишком много. Слишком неожиданно. Дмитрий — властный, доминирующий Дмитрий — подчиняется? Это невозможно.

— Да, — Кирилл сказал твёрдо. Властно. — Сегодня я командую. Дмитрий подчиняется. Ты тоже подчиняешься. Но иначе. Не как обычно. Втроём. Я доминирую — вы оба покоряетесь. Равно.

Он встал, подошёл к Дмитрию. Посмотрел на брата — и в его глазах было что-то тёмное. Требовательное. Доминирующее. Холодное. Чего она никогда не видела в глазах Кирилла.

— Встань, — Кирилл сказал требовательно.

Дмитрий встал. Медленно. Не возражая. Просто подчинился.

— На колени, — Кирилл приказал.

Дмитрий опустился на колени перед братом. Медленно. Опустил голову. Покорный. Подчинённый.

Анна задохнулась. Это невозможно. Невероятно. Дмитрий на коленях перед Кириллом. Доминирующий Дмитрий — покорный. Властный Дмитрий — подчинённый. Всё наоборот.

Она видела, как дрожат плечи Дмитрия. От возбуждения? От унижения? От подчинения? Она не знала. Но видела, как его член задрожал в штанах — твёрдый, возбуждённый. Ему это нравится. Подчиняться брату. Быть покорным.

— Теперь ты, — Кирилл посмотрел на Анну. Глаза тёмные, властные. — Подойди. К нам обоим. Посмотри. Как он подчиняется. Как он покорен. Втроём.

Анна встала, подошла к ним. Сердце колотилось.

— Ты видишь? — Кирилл спросил тихо. — Он тоже подчиняется. Мы оба твои хозяева. Но иногда я доминирую. Иногда он. Сегодня я. Втроём. Я командую — вы оба покоряетесь. Равно.

Анна кивнула. Это было мощно. Интенсивно. Возбуждающе. Властный Дмитрий на коленях. Мягкий Кирилл стоящий над ним. Всё наоборот.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Пойдём, — Кирилл сказал. — Гостиная. Всё готово. Там.

***

Гостиная была другой. Не как раньше. Мягче. Теплее. Более интимная.

На полу — ковёр. Мягкий. Большой. Шёлковый. Красный, с золотым узором. На диване — подушки. Множество подушек. Красных. Золотых. Бархатных.

Воздух пах сандалом? Ванилью? Чем-то тёплым. Мужским. Возбуждающим.

Кирилл закрыл дверь, и Анна почувствовала, как давление возрастает. Но другое. Не как с Дмитрием. Тёплое. Но властное. Доминирующее.

— Разденься, — Кирилл сказал спокойно. — Медленно. Мы оба хотим смотреть. Дмитрию тоже. Он покорный. Но он хочет смотреть. Втроём.

Анна кивнула, пальцы дрожали. Она была в красном шёлковом платье — таком же, как последние три дня. Ярком. Смелом.

Платье сползло на пол, она стояла в белье — красном, тонком, кружевном. Ярком. Смелом.

— Продолжай, — Кирилл сказал требовательно. — Всё.

Анна сняла лифчик, потом трусики. Осталась голой. Открытая. Уязвимая. Покорная.

Её грудь — большая, упругая, с розовыми сосками. Её талия — тонкая. Её бёдра — широкие, женственные. И синяки — следы вчерашнего и позавчерашнего. На бёдрах. На шее. На груди. Следы их владения. От обоих. Втроём.

Дмитрий смотрел на неё с пола — с колен. Его глаза были тёмными, возбуждёнными, но покорными. Он не двигался. Не прикасался. Только смотрел. Как покорный. Как подчинённый. Но его член был твёрдым в штанах — возбуждённый. Требовательный.

Кирилл подошёл, обнял её. Тяжёлый, тёплое, мужское тело. Он поцеловал её — требовательно, доминантно, языком проник в её рот. Не как обычно. Не нежно. А властно. Доминирующе. Грубо.

Анна стонала в его рот, чувствуя, как он возбуждает её. Требовательно. Грубо. Властно.

Дмитрий подошёл сзади, начал целовать её шею. Мягко. Нежно. Подчинённо.

Анна задохнулась от ощущения. Кирилл спереди — властный, требовательный, грубый. Дмитрий сзади — мягкий, подчинённый, нежный. Два разных. Два противоположных. Но оба её хозяева. Втроём. Один доминирует, другой покоряется. Но оба возбуждают.

Кирилл спустился ниже, начал целовать её грудь. Сосок. Требовательно. Грубо. Прикусывая.

Дмитрий последовал его примеру — другая грудь. Другой сосок. Но мягко. Нежно.

Анна закинула голову, простонала. Разные прикосновения. Разные хозяева. Один властный, другой покорный. Но оба возбуждающие.

Кирилл опустился ещё ниже, по животу, к промежности. Дмитрий последовал его примеру. Оба рта приближались к её клитору. К киске. Оба желающие.

— На ковёр, — Кирилл приказал. — Лежи. На спину. Ноги широко. Максимально широко. Мы оба хотим видеть всё. Втроём.

Анна выполнила, легла на шёлковый ковёр. На спину. Ноги широко раздвинуты. Открытая. Уязвимая. Покорная.

Её клитор пульсировал — возбуждённый, мокрый, требовательный. Её киска увлажнилась — сок текёт, пульсирует, требует. Её анус сжался — предвкушая, ожидая, желая.

Кирилл и Дмитрий подошли к ней оба. Втроём. Один властный, другой покорный. Но оба желающие. Оба возбуждённые.

— Сегодня я доминирую, — Кирилл начал. — Дмитрий подчиняется. Ты тоже. Но ты получишь удовольствие. Много. Много оргазмов. Мы оба позаботимся о тебе. Втроём.

Он опустился между её ног, развёл половые губы пальцами. Обнажая клитор.

Дмитрий опустился рядом, начал целовать её внутренние бёдра. Мягко. Нежно. Подчинённо.

Кирилл наклонился, начал лизать её клитор — требовательно, грубо, быстро. Его язык был грубым, быстрым, ритмичным. Он лизал, сосал, прикусывал. Требовательно. Властно.

Анна стонала, чувствуя, как удовольствие растёт. Тепло распространялось от клитора, через промежность, через живот, через всё тело. Волны удовольствия прокатывались через неё.

Дмитрий лизал её бёдра, спускаясь ниже. К промежности. К входу в вагину. Мягко. Нежно. Покорно.

Анна задохнулась. Два рта на её промежности. Два хозяина. Один властный, другой покорный. Но оба возбуждающие.

Кирилл лизал её клитор ритмично, быстро, требовательно. Дмитрий ввёл пальцы в её вагину — мягко, нежно, медленно. Один палец. Потом два. Двигая их внутрь, наружу. Ритмично. Глубоко.

Анна вскрикнула, чувствуя, как оба возбуждают её. Разными способами. Один грубый и властный на клиторе, другой нежный и покорный во вагине. Но оба эффективные.

— Больше, — она стонала. — Пожалуйста. Больше.

Кирилл ускорился, стал лизать быстрее. Требовательнее. Грубее.

Дмитрий двигал пальцами глубже, ритмичнее. Но всё равно мягко. Нежно. Покорно.

Анна закрыла глаза, чувствуя, как волны удовольствия прокатываются по телу. От клитора до вагины. От промежности до головы. Через всё тело. Везде.

Это было невозможно. Невероятно. Кирилл доминирует, Дмитрий подчиняется. Но оба возбуждают её. Владеют ею. Втроём.

— Кирилл… Дима… — она стонала. — Пожалуйста. Я… я хочу… я близко…

— Тогда получай, — Кирилл сказал грубо. — Кончай. Сейчас. Мы оба заставим тебя кончить. Втроём.

Они ускорились. Кирилл лизал её клитор быстро, требовательно, властно. Дмитрий двигал пальцами ритмично, глубоко, мягко. В унисон. Движения вместе. Одновременно.

Анна почувствовала, как удовольствие накапливается. Растёт. Требует освобождения. Нарастая, всё выше и выше, приближаясь к критической точке.

Её мышцы сжались. Дыхание остановилось.

— Кирилл… Дима… — она вскрикнула. — Я… я… я кончаю…

Оргазм ворвался, мощный, неконтролируемый, взрывной. Анна стонала, дёргалась, чувствовала, как волны удовольствия прокатываются по телу. Везде.

Кирилл и Дмитрий продолжали — один лизал клитор требовательно, властно, грубо, другой двигал пальцами мягко, нежно, покорно. Усиливая оргазм. Продлевая его.

Анна кричала, не могла сдержаться.

— Кирилл… Дима… пожалуйста… слишком… — она стонала. — Слишком хорошо. Слишком мощно. Оба. Втроём.

Они продолжали, пока её оргазм не начал спадать. Потом они отступили, оба довольные.

— Ты идеальная, — Кирилл прошептал. — Очень идеальная. Наша покорная. Наша женщина. Наша собственность.

— Ты чудо, — Дмитрий добавил мягко. — Наша служанка. Наша собственность. На год. Ты идеальная. Для нас обоих. Втроём.

Анна лежала, не могла говорить. Дыхание прерывистое. Она чувствовала полно. Абсолютно. Полностью.

Её клитор пульсировал — чувствительный, опухший, удовлетворённый. Её вагина сжалась — удовлетворённая, полная, довольная. Её анус дрожал — предвкушая, ожидая, желая.

— Теперь, — Кирилл начал. — Теперь главное. Новая позиция. Втроём.

— Какая позиция? — Анна спросила.

— Ты увидишь, — Кирилл улыбнулся — тёмная, властная, знающая улыбка. — Дмитрий… на колени. На ковёр. На спину.

Дмитрий выполнил, опустился на ковёр на спину. Медленно. Покорно. Его член — длинный, толстый, требовательный — стоял твёрдо, возбуждённый.

— Теперь ты, — Кирилл посмотрел на Анну. — Сядь на него. Вагинально. Снизу. Управляй ритмом. Ты доминируешь над ним. Пока я доминирую над тобой. Втроём.

Анна подошла, встала над Дмитрием. Медленно опустилась, чувствуя, как его член входит в неё — глубоко, полно, тёпло. Растягивая её, заполняя её, владея ею.

Дмитрий стонал, чувствуя, как она обхватывает его. Тёплая. Удобная. Готовая. Тесная. Мокрая. Идеальная. Он смотрел на неё — глаза покорные, возбуждённые, желающие. Он не двигался. Не управлял. Только лежал. Покорный. Подчинённый.

— Двигайся, — Кирилл приказал. — Ритмично. Глубоко. Служи ему. Вагинально. Управляй им. Доминируй над ним. Пока я доминирую над тобой. Втроём.

Анна начала двигаться вверх-вниз. Ритмично. Глубоко. Медленно потом быстрее. Обслуживая Дмитрия. Хозяина. Но подчинённого. Покорного. Втроём.

Её бёдра двигались, её вагина сжималась вокруг его члена. Она была сверху. Она была доминирующей. Она контролировала. Власть. Управление. Контроль.

Дмитрий лежал, не двигаясь. Только стонал. Его руки лежали на её бёдрах, но не управляли. Не доминировали. Просто касались. Покорно. Подчинённо.

Анна почувствовала странное ощущение. Она сверху. Она управляет ритмом. Она доминирует над Дмитрием. Властный Дмитрий — теперь покорный ей. Доминирующий хозяин — теперь покорный к её движениям. Но при этом она подчиняется Кириллу. Властному Кириллу. Доминирующему Кириллу.

Владелец покорный. Слуга доминирующий. Всё наоборот. Всё иначе.

Кирилл подошёл сзади, коснулся её ануса пальцами. Холодно. Скользко. Затем смазал свой член смазкой — длинный, тонкий, требовательный. Стоящий торчком. Готовый. Ждущий.

Анна задохнула, понимая что будет. Кирилл войдёт анально. Сзади. Пока она скачет на Дмитрии вагинально. Втроём. Двойное проникновение. Но иначе — сверху.

— Продолжай, — Кирилл приказал, вводя пальцы в её анус. Растягивая. Подготовляя. Расширяя. — Двигайся на Дмитрии. Вагинально. Управляй ритмом. Я войду сзади. Анально. Втроём. Два члена внутри тебя одновременно.

Анна продолжала двигаться, чувствуя, как Кирилл растягивает её анус. Подготавливает. Расширяет. Один палец. Потом два. Растягивая её, открывая её, подготавливая её.

Больно? Немного. Не слишком. Принимаемо. Приятная боль. Растягивающая боль. Но возбуждающе.

— Ты готова? — Кирилл сказал грубо.

— Да, — Анна стонала.

Он вошёл медленно — сантиметр за сантиметром. Анна стонала, чувствуя, как он растягивает её. Заполняет. Расширяет. Два члена внутри неё одновременно. Дмитрий вагинально, Кирилл анально. Но иначе — сверху.

Анна задохнулась. Это было много. Много. Но не больно. Не неприятно. А полный. Абсолютный. Полный. Оба внутри. Владеют ею. Втроём.

— Двигайся, — Кирилл приказал. — На нас обоих. Ритмично. Глубоко. Втроём.

Анна начала двигаться — вверх-вниз на Дмитрии, вперёд-назад на Кирилле. Одновременно. Два члена внутри неё. Два движения. Два ритма. Полный. Абсолютный. Втроём.

Дмитрий лежал, не двигаясь. Кирилл стоял сзади, не двигаясь. Только она двигалась. Служила обоим. Втроём.

Анна почувствовала странное ощущение. Она в центре. Она управляет вагинальными движениями. Она доминирует над Дмитрием. Но при этом она подчиняется анальным движениям Кирилла. Она подчиняется ритму Кирилла.

Власть и покорность одновременно. Владелец и слуга. Всё смешалось. Всё перепуталось. Она доминирует над Дмитрием, подчиняется Кириллу. Кирилл доминирует над ней, она доминирует над Дмитрием. Цепочка. Втроём.

— Быстрее, — Кирилл приказал. — Служи нам. Обоим. Равно. Доминируй над ним вагинально, покоряйся мне анально. Втроём.

Анна ускорилась, двигалась быстрее. Ритмичнее. Глубже. Два члена скользят внутри неё. Два ритма. Одновременно. Полный. Абсолютный. Возбуждающе.

Дмитрий стонал под ней, чувствуя, как она двигается. Как её вагина сжимается вокруг него. Как она доминирует над ним вагинально. Кирилл рычал сзади, чувствуя, как она сжимается вокруг него анально. Как она покоряется ему анально.

Анна закрыла глаза, чувствуя, как волны удовольствия прокатываются по телу. Везде. От вагины до ануса. От клитора до головы. Через всё тело.

Это было невозможно. Невероятно. Она сверху. Она доминирует над Дмитрием. Но при этом покорная к Кириллу. Слуга обоих. Доминирование и подчинение одновременно. Втроём.

— Ты идеальная, — Кирилл прошептал, целуя её шею. — Тёплая. Удобная. Готовая. Для нас обоих. Втроём.

— Ты чудо, — Дмитрий добавил мягко. — Наша женщина. Наша покорная. Наша доминирующая.

Анна почувствовала, как удовольствие накапливается. Растёт. Требует освобождения. Нарастая, всё выше и выше, приближаясь к оргазму снова.

— Ещё больше, — она молила. — Пожалуйста.

— Тогда получай, — Кирилл сказал грубо. — Кончай. Сейчас. Мы оба заставим тебя кончить снова. Втроём.

Они начали двигаться — Кирилл толкался сзади анально, Дмитрий поднимал бёдра снизу вагинально. Оба двигались внутри неё. В унисон. Движения вместе. Одновременно.

Анна почувствовала, как удовольствие накапливается. Растёт. Требует освобождения. Нарастая, нарастая, приближаясь к пику.

Мышцы сократились, дыхание прервалось.

— Кирилл… Дима… — она вскрикнула. — Я… я… я кончаю…

Оргазм ворвался, мощный, неконтролируемый, взрывной. Другой чем предыдущие. Больше. Полный. Абсолютный. Два члена внутри неё. Владеют ею. Втроём. Но она сверху. Она доминирует над Дмитрием вагинально пока покоряется Кириллу анально. Доминирование и подчинение одновременно.

Анна стонала, дёргалась, чувствовала, как волны удовольствия прокатываются по телу. Везде. Взрывной оргазм от двойного проникновения. Два члена. Два ритма. Доминирование и подчинение смешались.

Кирилл и Дмитрий продолжали двигаться — один сзади анально, другой снизу вагинально. Их движения. Их ритм. Их желание. Усиливая оргазм. Продлевая его.

Анна кричала, не могла сдержаться.

— Кирилл… Дима… пожалуйста… слишком… — она стонала. — Слишком хорошо. Слишком полно. Оба. Втроём.

Они продолжали, пока её оргазм не начал спадать. Потом они ускорились ещё больше.

— Я близко, — Кирилл простонал. — Анна… я… я кончу… анально… втроём…

— Я тоже, — Дмитрий сказал мягко. — Вагинально. Втроём. Вместе. Сейчас. Одновременно.

Они толкнулись одновременно — глубоко, внутрь. Анна почувствовала, как оба кончают внутри неё. Тёплые. Струящиеся. Заполняющие. Два члена. Два места. Одновременно. Изливаясь внутри неё одновременно.

Кирилл в анус. Дмитрий в вагину. Оба наполняющие. Полные. Абсолютные. Втроём. Но она сверху. Она доминирует над Дмитрием вагинально пока покоряется Кириллу анально. Доминирование и подчинение смешались.

Анна почувствовала, как тёплая сперма заполняет её. Обоих. Одновременно. Два хозяина. Два члена. Два наполнения. Втроём. Тёплая сперма заполняет вагину и анус одновременно. Полный. Абсолютный.

Кирилл упал на неё сверху, Дмитрий остался снизу. Два тяжёлых, тёплых, мужских тела на ней. Анна чувствовала их дыхание на своей шее, их сердца на своей спине и груди. Их члены внутри неё — всё ещё внутри. Всё ещё её. Два члена. Два хозяина. Втроём.

Они лежали так минуту, пять, десять. Анна не знала. Только то, что она чувствовала одновременно уставшую и живую. Наполненную. Абсолютную. Полностью. Доминирование и подчинение смешались в абсолютном удовольствии.

Два члена внутри неё. Два хозяина на ней. Втроём. Но она сверху. Она доминировала над Дмитрием пока подчиняясь Кириллу. Доминирование и подчинение одновременно. И это было идеально. Абсолютно. Полно.

Кирилл поцеловал её в шею. Дмитрий в грудь. Их поцелуи одновременно. Два хозяина — один властный, другой покорный.

— Ты идеальная, — Кирилл прошептал. — Очень идеальная. Наша покорная. Наша доминирующая.

— Ты чудо, — Дмитрий добавил мягко. — Наша женщина. Наша служанка. На год. Но тоже наша владелица. Иногда.

Анна лежала между ними, не могла говорить. Дыхание прерывистое. Она чувствовала полно. Абсолютно. Полностью. Два хозяина. Два члена внутри неё. Втроём. Но она сверху. Она и покорная, и доминирующая одновременно. Доминирование и подчинение смешались. Идеальный баланс.

И почему-то это было правильно. Абсолютно правильно. Как будто так и должно быть. Иногда она покоряется, иногда доминирует. Всё равно. Втроём. Идеальный баланс.

***

После всего они лежали на ковре, втроём. Дмитрий снизу, Кирилл сзади, Анна в центре. Оба обнимали её. Их тяжёлые, тёплые, мужские тела. Один доминирующий, один покорный — но оба любящие.

Анна чувствовала их дыхание на своей шее. Их сердца на своей спине и груди. Их члены внутри неё — всё ещё внутри. Всё ещё её.

— Ты плачешь, — Кирилл сказал тихо, заметив слёзы на её щёках.

Анна не знала, что плачет. Только то, что слёзы текут. От счастья? От благодарности? От полноты? От всего?

— Я, — она начала, голос дрожал. — Я чувствую всё. Так полно. Абсолютно. Оба. Втроём. И я… я сверху. Я… я доминировала над Дмитрием пока подчинялась тебе. Доминирование и подчинение одновременно. Это было идеально. Абсолютно. Слишком много чтобы описать.

— Это нормально, — Дмитрий прошептал. — Первый раз ты сверху. Ты контролировала. Ты доминировала надо мной вагинально пока покорялась ему анально. Это много. Эмоционально. Физически. Доминирование и подчинение смешались. Ты справилась. Идеально.

— Мы гордимся тобой, — Кирилл добавил мягко. — Ты служила нам. Идеально. Равно. Втроём. И ты доминировала над нами обоими. Идеально.

Анна кивнула, чувствуя, как щёки горят. От стыда? От счастья? От гордости? От всего сразу?

Она им угодила. Она хорошо служила. Обоим. Равно. Втроём. И она доминировала над ними обоими. Равно. Втроём.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Хозяин.

— Нет, — сказал Кирилл мягко. — Спасибо тебе. Ты дала нам много. Очень много. И завтра… и послезавтра… и каждый день. Ты будешь служить нам. Обоим. Равно. Втроём. Иногда ты покорная. Иногда доминирующая. Всё равно. Мы хотим оба. Покорную и доминирующую. Наша идеальная женщина.

— Но сегодня, — Дмитрий добавил. — Сегодня ты отдыхаешь. Мы подготовили всё. Ванна готова. Тёплая вода. Пена. Масла. Всё для тебя. Чтобы ты расслабилась. После всего. После этой интенсивной сессии. Втроём.

Анна кивнула. Ванна. Тёплая. Пена. Масла. Звучит идеально. Идеальный уход.

— Пойдём, — Кирилл сказал. — Вместе. Втроём.

Они пошли в ванную, втроём. Оба обнимали её. Оба поддерживали. Оба заботились. Один доминирующий, один покорный — но оба любящие.

Анна чувствовала их тепло — физическое и эмоциональное. Оба её хозяева. Но оба подчинённые. Когда нужно. Иногда доминирующие, иногда покорные. Всё равно. Оба любящие.

Она вошла в ванну, тёплая вода обожгла кожу. Горячая. Успокаивающая. Идеальная. Пена окружила тело. Масла пахли лавандой? Розой? Чем-то нежным. Тёплым. Успокаивающим.

Кирилл и Дмитрий мыли её — мягко, нежно, тщательно. Спину, плечи, бёдра. Всё. Втроём. Один доминирующий, один покорный — но оба нежные, оба заботливые, оба любящие.

Анна закрыла глаза, чувствуя счастливо. Полно. Абсолютно. Втроём. Два хозяина. Две покорности. Два мужчины. Иногда доминирующие, иногда покорные. Всё равно.

И она и покорная, и доминирующая. Равно. Втроём. Она может быть обоими. Покорной и доминирующей. Идеальный баланс.

***

Позже той ночи Анна лежала в кровати, не могла уснуть. Тело было уставшим, но довольным. Исполненным. Полным. Абсолютно полная. Абсолютно удовлетворённая.

Она лежала, вспоминая: сегодня. Понедельник. Оба. Втроём.

Сегодня Кирилл доминировал, Дмитрий подчинялся. И она тоже и покорилась, и доминировала. Сверху. На Дмитрии вагинально, Кирилл сзади анально. Двойное проникновение. Но иначе — она контролировала вагинальные движения, подчинялась анальным. Доминирование и подчинение смешались.

Два оргазма. Её и их. Мощные. Взрывной. Абсолютный.

Анна никогда не чувствовала этого. Быть сверху. Контролировать. Доминировать над одним хозяином пока покоряясь другому. Владеть и быть владённой. Доминировать и покоряться одновременно. Втроём. Цепочка доминирования и подчинения.

И это ощущалось правильно. Не неправильно. Не странно. А правильно. Как будто так и должно быть. Иногда она покорная, иногда доминирующая. Всё равно. Втроём. Идеальный баланс.

Иногда она покорная. Иногда она доминирующая. Всё равно. Втроём. Она может быть обоими. Оба идеальны. Оба правильны. Оба она.

Анна закрыла глаза, представляя: завтра. Вторник. Опять оба. Втроём. И среду тоже. И каждый день. До конца года. Каждый день она будет служить им обоим, покоряться им обоим, доминировать над ними обоими. Всё равно. Втроём.

Она будет служить им обоим. Равно. Втроём. Иногда покорная. Иногда доминирующая. Всё равно. Оба идеальны. Оба она. Оба правильны.

Между бёдер разгорелось, киска пульсировала. Она хотела их снова. Обоих. Втроём. Снова. Немедленно. Всегда.

Но она остановилась, помня правило. Без разрешения не мастурбировать. Не кончить без хозяев. Обоих. Втроём. Она должна ждать разрешения. Она должна покориться их контролю.

Она убрала руку, перевернулась на бок. Завтра будет новый день. Новый МЖМ день. И послезавтра тоже. И каждый день. Каждый день втроём. Каждый день доминирование и подчинение смешиваются. Каждый день идеальный баланс.

Она не могла ждать.

И почему-то это не пугало её. Не вызывало страх. А радовало. Как будто она наконец-то нашла своё место. Своё предназначение. Своё равновесие. Её идеальный баланс между доминированием и подчинением. Её идеальное место с двумя владельцами, которые иногда доминируют, иногда покоряются. Втроём.

Служить им обоим. Равно. Втроём. Иногда покорная. Иногда доминирующая. Всё равно. Оба она. Оба идеальны. Оба правильны.

Анна улыбнулась в темноте, закрыла глаза. Она принадлежит им. Обоим. Равно. Втроём. Иногда покорная, иногда доминирующая — но всегда их. Всегда принадлежащая им обоим. Всегда идеальный баланс.

И это было идеально. Абсолютно. Совершенно.

17 Глава.

ГЛАВА 17. Вторник

Дмитрий проснулся рано — раньше обычного, раньше даже Кирилла. Он лежал в кровати, смотрел в потолок, и мысли кружились непонятные, сложные, требовательные.

Вчера. Понедельник. Кирилл доминировал, а Дмитрий подчинялся.

Дмитрий помнил, как это было — он стоял на коленях перед младшим братом, покорный и подчинённый, голова опущена, плечи согбены от стыда и возбуждения. Он помнил, как Кирилл приказывал: “Встань. На колени”. И он подчинился без возражений, без борьбы, просто покорился.

Дмитрий никогда не думал, что будет подчиняться брату — никогда. Он был старшим, властным, доминирующим, холодным, неприступным. Всегда он командовал, всегда управлял, всегда доминировал.

А вчера всё было наоборот: Кирилл командовал, управлял, доминировал, а Дмитрий покорялся, подчинялся, был меньшим.

И странное дело — ему это понравилось.

Дмитрий помнил, как его член дрожал, когда он опустился на колени — твёрдый, возбуждённый, требовательный, пульсирующий от возбуждения. Он чувствовал унижение, да, но также возбуждение — мощное, интенсивное, непонятное. Запах пота, запах кожи, запах собственного возбуждения.

Кирилл — младший брат, мягкий, нежный, тёплый — но вчера он был другим: властным, грубым, требовательным, холодным. Как Дмитрий обычно. Как Дмитрий всегда.

И Дмитрий подчинился этому, покорился, принял это.

Почему? Он не знал, не понимал. Это было странно. Неправильно? Нет. Не неправильно. А иначе. По-другому. Как будто они поменялись ролями — как будто Кирилл стал старшим, властным, доминирующим, а Дмитрий стал младшим, покорным, подчинённым.

И это было возбуждающе.

Дмитрий почувствовал, как между ног разгорелось — тёплое, пульсирующее, требовательное. От воспоминаний, от мыслей, от непонятного желания. Член затвердел, потребовал больше, наполнился кровью, пульсировал.

Он перевернулся на бок, посмотрел на спящих рядом. Кирилл спал с одной стороны — мирный, спокойный, мягкий, дыхание ровное, волосы рассыпаны по подушке. Анна с другой — красивая, покорная, их обоих, втроём. Три тела в одной кровати. Три дыхания. Три сердца. Три… владельца? Или двое владельцев и один покорный? Дмитрий не знал.

Дмитрий смотрел на них, и мысли кружились. Он доминировал над Анной — да. Владел ею — да. Использовал её — да. Но вчера он покорился Кириллу, подчинился брату, стал меньшим. И это изменило всё — не всё, но многое.

Он чувствовал иначе, мысли иначе, эмоции иначе. Он был не только владельцем, не только доминирующим, но также покорным, подчинённым, меньшим.

И это было пугающе, но также возбуждающе, интенсивно, непонятно.

Дмитрий встал, пошёл к окну. Утреннее солнце заливало комнату золотым светом, тёплое, мягкое на коже. Он посмотрел на свои руки — большие, холодные, властные, с грубыми пальцами, тёмными венами. Вчера эти руки покоились на коленях, пока он стоял на коленях перед братом. Вчера эти руки не управляли, не доминировали, а покорялись, подчинялись, принимали.

Дмитрий закрыл глаза, вспоминая вчерашний день. Кирилл стоящий над ним — властный, требовательный, холодный, глаза тёмные, голос грубый. Анна стоящая рядом — смотрящая, видящая его покорность, его подчинение, его унижение.

Член затвердел ещё больше — требовательный, возбуждённый, наполненный, пульсирующий, готовый.

Это было неправильно? Нет. Не неправильно. Это было иначе, по-другому. Как будто они нашли новый баланс, новое равновесие. Иногда Дмитрий доминирует, иногда Кирилл. Иногда один властный, другой покорный. Равно. Двое братьев.

Дмитрий открыл глаза, посмотрел на кровать. На спящих. Кирилл и Анна. Оба его? Оба он принадлежит? Да, оба его. Но вчера он принадлежал Кириллу — покорился, подчинился, стал меньшим.

И сегодня что? Что они подготовят? Кто будет доминировать? Он или Кирилл? Или оба вместе?

Дмитрий не знал, но он хотел узнать, хотел попробовать, хотел больше.

***

Кирилл проснулся через час, потягиваясь, зевая, сонный, волосы растрёпаны, глаза прищурены.

— Доброе утро, — он сказал мягко, голос утренний, хриплый. — Ты рано встал.

— Да, — Дмитрий ответил спокойно, голос хриплый, утренний, грубый как всегда. — Рано. Я думал. О вчерашнем. О сегодня. Обоих. Втроём.

Кирилл сел, посмотрел на брата. Его серо-голубые глаза были сонными, но в них было что-то понимающее, тёплое, заботливое.

— И что ты думал? — Кирилл спросил тихо, голос мягкий, не осуждающий.

Дмитрий помолчал — не зная как сказать, не зная что сказать. Это было сложно, непонятно, постыдно честно.

— Я думал о вчерашнем, — Дмитрий начал наконец, голос стал глуше, серьёзнее. — О том что я покорился. Подчинился. Тебе. Младшему брату. Который я воспитывал. Которого я защищал. Вчера ты командовал, а я подчинялся.

— И что ты чувствовал? — Кирилл спросил, голос мягкий, заботливый, не осуждающий, только любящий.

Дмитрий помолчал ещё — это было сложнее всего. Признаться. Сказать вслух. Сформулировать. Вымолвить правду.

— Я чувствовал унижение, — Дмитрий сказал тихо, голос дрожал, не веря что произносит эти слова. — Честно. Я чувствовал… унижение. Быть на коленях. Покорным. Подчинённым. Меньшим. Это было… унизительно. Но также возбуждающе. Интенсивно. Мощно. Неправильно но… правильно.

Он посмотрел на Кирилла — в глаза младшего брата. Глаза серые, честные, открытые, не осуждающие.

— Я никогда не думал что мне… что мне понравится… подчиняться, — Дмитрий продолжил, голос дрожал, эмоции переполняли его. — Я всегда доминировал. Всегда командовал. Всегда управлял. Это было… моё. Моя роль. Моя позиция. Моя… власть. И вчера… вчера ты всё изменил. Ты командовал, а я подчинялся. Ты доминировал, а я покорялся. И это… это было…

— И что? — Кирилл спросил тихо, голос мягкий, понимающий. — Хорошо? Плохо? Иначе?

— Иначе, — Дмитрий сказал честно. — Не хорошо. Не плохо. А… иначе. По-другому. Как будто мы поменялись. Как будто ты стал старшим — властным, доминирующим. А я стал младшим — покорным, подчинённым. И это… это изменило всё. Не всё — но многое. Я чувствую иначе. Мысли иначе. Эмоции иначе. Я не только доминирующий. Я также… покорный. Подчинённый. Меньший.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кирилл кивнул, слушая внимательно, не перебивая, не осуждая, только понимая и принимая.

— Я тоже чувствовал это, — Кирилл сказал тихо, голос честный, открытый. — Вчера. Когда я доминировал. Когда я командовал тобой. Это было… странно. Непривычно. Но также… мощно. Интенсивно. Я чувствовал твою покорность. Твоё подчинение. Твоё… унижение. И это возбуждало. Меня возбуждало. Видеть тебя — властного, холодного, доминирующего — на коленях. Покорным. Подчинённым. Это было… мощно. Интенсивно. Непонятно. Возбуждающе.

— Ты тоже это чувствовал? — Дмитрий спросил, не веря своим ушам. — Ты тоже… возбуждён моим подчинением?

— Да, — Кирилл сказал честно, голос открытый, не стыдясь. — Да. Я никогда не думал что буду… доминировать над тобой. Командовать тобой. Видеть тебя покорным. Но вчера… вчера это было. И это возбуждало. Меня возбуждало. Честно. Я чувствовал власть над тобой — над моим старшим братом, который всегда защищал меня, всегда заботился обо мне. И это было… мощно. Интенсивно. Неправильно но… правильно.

Дмитрий помолчал — это было много. Слишком много. Слишком честно. Слишком открыто. Слишком… постыдно интимно.

— И что теперь? — он спросил наконец, голос дрожал. — Что мы… что мы делаем? Кто доминирует сегодня? Я? Ты? Оба вместе? Я не знаю. Я хочу… попробовать. Попробовать иначе. Попробовать… оба. Вместе. Равно.

Кирилл посмотрел на брата — и в его глазах было что-то тёплое, понимающее, любящее, принимающее.

— Сегодня… — Кирилл начал мягко, голос обдумывающий. — Сегодня я думал… может быть оба? Вместе? Равно? Втроём. Не я доминирую, ты подчиняешься. Не ты доминируешь, я подчиняюсь. А оба доминируем. Над ней. Втроём. Мы оба её хозяева. Равно. Владеем ею вместе. Доминация вместе. Подчинение вместе. Втроём.

Дмитрий задумался — оба вместе? Равно? Оба доминируют над Анной, оба равны. Это было интересно, непривычно, но… возможно. Возбуждающе.

— И что конкретно? — Дмитрий спросил, голос заинтересованный. — Какая позиция? Что мы… что мы делаем?

— Что-то новое, — Кирилл сказал, голос тёплый, задумчивый. — Что-то где мы оба равны. Оба внутри неё одновременно. Оба владеем. Оба доминируем. Равно. Двое братьев. Может быть… creampie? Когда оба кончают внутри неё одновременно. Вагинально и анально. И остаются внутри. Пока сперма вытекает. Пока она… наполнена обоими. Полная. Абсолютная. Втроём.

Дмитрий задумался — creampie? Оба внутри неё одновременно? Остаются пока сперма вытекает? Это было… интимно, грязно, возможно. Но также… мощно. Возбуждающе. Интенсивно. Очень… интимно.

— И Анна согласится? — Дмитрий спросил, голос сомневающийся. — Это… грязно. Некрасиво? Может быть ей… ей не понравится? Может быть она откажется?

— Она согласится, — Кирилл сказал уверенно, голос властный, знающий. — Она покорная. Наша. Наша служанка. На год. Она будет служить нам. Обоим. Равно. Двое братьев. Даже если грязно. Даже если неприятно. Даже если… стыдно. Она подчиняется. Потому что она… наша. Наша собственность. На год. Наша покорная служанка.

Дмитрий кивнул — это было правдой. Анна покорная, их служанка, их собственность. Она подчиняется — даже если грязно, даже если неприятно, даже если стыдно. Потому что она их.

— Хорошо, — Дмитрий сказал, голос утвердительный, решительный. — Давай… попробуем. Сегодня оба. Равно. Двое братьев. Creampie. Оба внутри неё одновременно. Вагинально и анально. Остаемся пока сперма вытекает. Пока она наполнена обоими. Полная. Абсолютная. Грязная но… мощная. Интимная. Наша.

— Да, — Кирилл улыбнулся — тёплая, нежная, понимающая улыбка. — Сегодня оба. Равно. Двое братьев. Новое. Иное. Вместе. Creampie. Интимно. Грязно. Но… наше.

Дмитрий кивнул, чувствуя как между ног разгорелось — от предвкушения, от желания, от непонятного возбуждения. Сегодня оба. Равно. Двое братьев. Это будет… иначе. Интимно. Грязно. Но мощно. Возбуждающе.

***

Когда Анна спустилась вниз, оба брата уже ждали — за столом. Кофе тёмный и ароматный, булочки свежие с корицей, фрукты яркие и сочные. Всё готово. Всё как по заказу. Всё для неё.

Она вошла в красном шёлковом платье — таком же, как последние четыре дня. Ярком. Смелом. Как женщина, которая знает что принадлежит двум мужчинам. Двум хозяевам. Втроём.

Дмитрий посмотрел на неё, и сердце пропустило удар. Она была… идеальная. Очень идеальная. Их покорная. Их служанка. На год. Их… собственность.

Её волосы распущенные — золотые, блестящие, запах… ванили? Мёда? Цветов? Её губы розовые, пухлые, вкусные. Её глаза зелёные, яркие, глубокие. Её тело… идеальное. Грудь большая, упругая, талия тонкая, бёдра широкие и женственные. И синяки — следы вчерашнего и позавчерашнего на бёдрах, на шее, на груди. Следы их владения. От обоих. Втроём.

— Доброе утро, Анна, — он сказал хрипло, голос утренний, грубый, властный.

— Доброе утро, Хозяин, — она ответила, голос дрожала от… страха? Возбуждения? Покорности? — Доброе утро, Хозяин.

Она подошла к столу, села между ними — опять. Втроём. Пятый день подряд. Пятый день они оба. Втроём.

Дмитрий положил руку на её бедро — холодную, тяжёлую, властную. Кирилл положил руку на её другое бедро — тёплую, тяжёлую, требовательную. Их мужские руки на её бёдрах. Оба касающиеся её. Оба желающие. Оба требовательные.

— Как ты спала? — Кирилл спросил мягко, голос тёплый, заботливый.

— Хорошо, — Анна ответила, голос дрожала, щёки горели от возбуждения. — Очень хорошо. С вами обоими. Втроём. В одной кровати. Три тела. Три хозяина? Или два хозяина и одна покорная? Она не знала. Но она принадлежала им обоим. Втроём.

Дмитрий положил руку на её другое бедро — их мужские руки на её бёдрах. Оба касающиеся её. Оба желающие. Оба требовательные. Но сегодня что-то иначе. Не как обычно. Не один властный, другой покорный. А оба… властные. Оба доминирующие. Оба равные.

— Мы рады, — Дмитрий добавил, голос стал мягче, тёплее, чем обычно. — Сегодня будет по-особенному. Новое. Другое. Втроём.

— Какое новое? — Анна спросила, чувствуя как между бёдер разгорелось — тёплое, пульсирующее, требовательное. Мокрота уже накапливалась, пульсируя в клиторе, требуя… больше. Обоих. Втроём.

— Оба, — Кирилл сказал мягко, голос тёплый, властный, требовательный. — Сегодня оба. Равно. Двое братьев. Не я доминирую, Дмитрий подчиняется. Не Дмитрий доминирует, я подчиняюсь. А оба доминируем. Равно. Владеем тобой вместе. Втроём.

— Оба? — Анна спросила, не понимая, сердце колотилось. — Вместе? Равно? Два хозяина… одновременно? Втроём?

— Да, — Дмитрий сказал спокойно, голос властный, уверенный, утверждающий. — Сегодня мы оба равны. Оба твои хозяева. Равно. Двое братьев. Мы оба доминируем над тобой. Оба владеем тобой. Оба используем тебя. Равно. Вместе. Оба… внутри тебя. Одновременно.

Анна задохнула — оба? Равно? Вместе? Это было… непонятно. Сложно. Но также… возбуждающе. Мощно. Интенсивно.

— Какая… какая позиция? — она спросила, голос дрожала, между бёдер разгорелось сильнее, киска увлажнилась, анус сжался и разжался… предвкушая.

— Ты узнаешь, — Дмитрий улыбнулся — тёмная, властная, знающая улыбка. Улыбка хозяина. Улыбка владельца. Улыбка… доминирующего. — После завтрака. Спальня. Кровать. Втроём. Оба. Равно.

***

Спальня была… похожей на прошлые дни, но также другой. Более… интимной. Мягкой. Тёплой. Золотой. Бархатной.

Большая кровать — королевского размера, шёлковые простыни красные и золотые, подушки много — красные, золотые, бархатные, шёлковые. Всё как кровать королей. Как ложе для владык. Как ложе для… хозяев. Втроём. Оба. Равно.

Дмитрий закрыл дверь, и Анна почувствовала, как давление возрастает — но иначе. Не как обычно. Не один властный, другой покорный. А оба… властные. Оба доминирующие. Оба желающие. Оба требовательные. Равно. Двое братьев.

— Разденься, — Дмитрий сказал спокойно, голос властный, требовательный, не терпящий возражений. — Медленно. Мы оба хотим смотреть. Оба. Втроём.

Анна кивнула, пальцы дрожали, когда она коснулась бретелей платья. Красное шёлковое платье сползло на пол — мягко, легко, шёлк скользил по коже, тёплый, гладкий, мерцающий в свете. Она стояла в белье — красном, тонком, кружевном. Ярком. Смелом. Открытом. Её соски были видны сквозь тонкую ткань — возбуждённые, твёрдые, тёмные на красном кружеве. Её промежность… мокрая. Пульсирующая. Готовая. Требующая.

— Продолжай, — Кирилл сказал требовательно, голос грубый, властный.

Анна сняла лифчик — грудь свободная, большая, упругая, соски розовые и твёрдые от возбуждения. Потом трусики — осталась голой. Открытая. Уязвимая. Покорная. Абсолютно.

Её грудь — большая, упругая, с розовыми сосками, которые стояли твёрдо от возбуждения. Её талия — тонкая, изогнутая, женственная. Её бёдра — широкие, полные, мягкие. И синяки… следы вчерашнего и позавчерашнего. На бёдрах — отпечатки пальцев, на шее — следы поцелуев, на груди — следы зубов, на заднице — следы шлепков. Следы их владения. От обоих. Втроём. Доказательства что она… их. Их собственность. Их покорная служанка.

Дмитрий и Кирилл подошли к ней оба — втроём. Оба обнажённые, оба возбуждённые. Их члены — длинный толстый у Дмитрия, длинный тонкий у Кирилла — стояли твёрдо, требовательно, пульсируя. Ждали. Готовые. Равно. Двое братьев. Оба владельцы. Оба хозяева. Оба… доминирующие.

— На кровать, — Дмитрий приказал, голос властный, не допускающий возражений. — На спину. Ноги широко. Максимально широко. Мы оба хотим… видеть всё. Втроём. Оба. Равно.

Анна выполнила — легла на шёлковые простыни мягкие, тёплые, гладкие. На спину. Ноги широко раздвинуты — максимально широко. Открытая. Уязвимая. Покорная. Абсолютно. Полностью.

Её клитор пульсировал — возбуждённый, мокрый, требовательный, розовый и опухший от желания. Её киска увлажнилась — сок текёт, пульсирует, требует, стекая на простыни. Её анус сжался — предвкушая, ожидая, желая, требуя. Задний проход плотный и закрытый.

Дмитрий и Кирилл опустились на кровать оба — втроём. Один справа, другой слева. Оба желающие, оба требовательные, оба возбуждённые, оба пульсирующие. Равно. Двое братьев.

— Сегодня оба, — Дмитрий начал, голос тёплый, властный, утверждающий. — Равно. Двое братьев. Мы оба доминируем над тобой. Оба владеем тобой. Оба используем тебя. Равно. И ты получишь удовольствие. Много. Много оргазмов. Мы оба позаботимся о тебе. Все вместе участвуют. Вместе.

Он опустился между её ног, развёл половые губы пальцами — грубыми, тёплыми, властными. Обнажая клитор — розовый, пульсирующий, мокрый, опухший от возбуждения. Кирилл опустился рядом, начал целовать её внутренние бёдра — мягко, нежно, но властно, требовательно. Равно. Двое братьев. Оба доминирующие.

Оба наклонились, начали лизать её клитор вместе — два языка, два рта, одновременно. Все вместе участвуют. Два хозяина. Оба доминирующие. Оба возбуждающие.

Анна вскрикнула — чувствуя как удовольствие растёт, взрывается через всё её тело. Два языка на её клиторе одновременно — тёплые, влажные, движущиеся, ритмично, в унисон. Втроём. Два хозяина. Оба доминирующие. Оба… её.

Дмитрий лизал требовательно, грубо, властно — его язык был грубым, быстрым, ритмичным, доминирующим. Кирилл лизал нежно, мягко, но также властно, требовательно — доминирующим но нежным. Оба доминирующие. Оба возбуждающие. Оба… эффективные. Равно.

Дмитрий ввёл пальцы в её вагину — грубо, властно, глубоко, растягивая её, заполняя её. Кирилл ввёл пальцы в её анус — мягко, нежно, но властно, требовательно, растягивая её, подготавливая её. Равно. Двое братьев. Оба доминирующие. Оба возбуждающие. Оба эффективные. Оба… внутри неё.

Анна задохнула — два рта на её клиторе, два набора пальцев внутри неё. Один в вагине, другой в анусе. Два языка. Два рта. Два хозяина. Оба доминирующие. Оба возбуждающие. Владеют ею. Все вместе участвуют. Два… владельца. Оба… её.

— Больше, — она стонала, голос дрожащий, дыхание прерывистое. — Пожалуйста. Больше. Оба. Все вместе участвуют.

Они ускорились — два языка двигались быстрее, два набора пальцев двигались глубже, ритмичнее. В унисон. Движения вместе. Ритм вместе. Одновременно. Все вместе участвуют. Два хозяина доминирующие. Оба возбуждающие. Оба сводя её с ума.

Анна закрыла глаза, чувствуя как волны удовольствия прокатываются по телу — везде. От клитора до вагины и ануса. От промежности до головы. Через всё тело. Волны удовольствия перекатывающиеся через неё, одна за другой, усиливаясь, растущие, приближаясь к критической точке.

Это было невозможно, невероятно. Два рта на клиторе, два набора пальцев внутри. Оба доминирующие. Оба возбуждающие. Владеют ею. Все вместе участвуют. Два хозяина. Два владельца. Оба… доминирующие над ней. Вместе. Равно.

— Кирилл… Дима… — она стонала, голос дрожащий, тяжело дыша. — Пожалуйста. Я… я хочу… я близко… оба… втроём… равно…

— Тогда получай, — Дмитрий сказал грубо, голос властный, доминирующий, повелевающий. — Кончай. Сейчас. Мы оба заставим тебя кончить. Все вместе участвуют. Оба доминируют над тобой вместе.

Они ускорились ещё больше — два языка на клиторе двигались быстрее, требовательнее, грубее. Два набора пальцев внутри двигались глубже, ритмичнее, мощнее. В унисон. Движения вместе. Ритм вместе. Одновременно. Все вместе участвуют. Оба доминирующие. Оба приводя её к оргазму.

Анна почувствовала как удовольствие накапливается — растёт, требует освобождения, нарастает, выше и выше, приближаясь к критической точке, приближаясь к оргазму, готово взорваться…

Её мышцы сжались, дыхание остановилось, сердце колотилось как бешеное.

— Кирилл… Дима… — она вскрикнула, голос дрожащий, надламывающийся. — Я… я… я кончаю… оба… втроём… равно…

Оргазм ворвался — мощный, неконтролируемый, взрывной, взрывной. Анна стонала, дёргалась, чувствовала как волны удовольствия прокатываются по телу — везде. От клитора до кончиков пальцев. От вагины до головы. От ануса до зубов. Через всё тело. Волны удовольствия перекатывающиеся через неё, одна за другой, не останавливаясь, не прекращаясь, совершенно её захватывающие.

Дмитрий и Кирилл продолжали — два языка на клиторе требовательно, властно, два набора пальцев внутри грубо и нежно. Усиливая оргазм. Продлевая его. Делая её… сумасшедшей. Потерявшей контроль. Абсолютно покорной удовольствию. Все вместе участвуют. Два хозяина доминирующие над ней вместе.

Анна кричала, не могла сдержаться, потеряла контроль, полностью покорилась удовольствию.

— Кирилл… Дима… пожалуйста… слишком… — она стонала, голос дрожащий, дыхание прерывистое. — Слишком хорошо. Слишком мощно. Слишком… много. Оба. Все вместе участвуют. Пожалуйста… не останавливайтесь… больше… ещё…

Они продолжали пока её оргазм не начал спадать — медленно, постепенно. Потом они отступили, оба довольные, оба гордые, оба улыбающиеся.

— Ты идеальная, — Дмитрий прошептал, голос стал мягче, но всё ещё властный, собственнический. — Очень идеальная. Наша покорная. Наша женщина. Наша собственность. На год. Все вместе участвуют.

— Ты чудо, — Кирилл добавил мягко, голос тёплый, любящий, заботливый. — Наша служанка. Наша… собственность. Ты идеальная. Для нас обоих. Все вместе участвуют. Вместе.

Анна лежала, не могла говорить — дыхание прерывистое, сбивчивое, тело дрожащее. Она чувствовала… полно. Абсолютно. Полностью. Совершенно. Абсолютно. Два рта. Два… хозяева. Один властный, другой покорный? Нет — оба доминирующие. Оба возбуждающие. Оба делающие её сумасшедшей. Все вместе участвуют.

Её клитор пульсировал — чувствительный, опухший, удовлетворённый. Её вагина сжалась — удовлетворённая, полная, довольная. Её анус дрожал — предвкушая, ожидая, желая, готовый к большему. Готовый к… creampie. Обоих. Равно. Двое братьев.

— Теперь, — Дмитрий начал, голос стал ещё глуше, грубее, требовательнее. — Теперь главное. Новая позиция. Втроём. Creampie. Оба внутри тебя одновременно. Вагинально и анально. Мы оба кончим внутри тебя. Остаемся пока сперма вытекает. Пока ты наполнена обоими. Полная. Абсолютная. Грязная. Но… мощная. Интенсивная. Интимная. Все вместе участвуют. Вместе.

— Creampie? — Анна спросила, не понимая, сердце колотилось. — Это… грязно. Некрасиво. Может быть мне… мне не понравится? Может быть я откажусь?

— Ты подчиняешься, — Дмитрий перебил властно, голос допускающий только повиновение. — Ты наша служанка. Наша собственность. На год. Ты будешь служить нам. Обоим. Равно. Двое братьев. Даже если грязно. Даже если неприятно. Даже если стыдно. Ты подчиняешься. Потому что ты… наша. Наша собственность. На год. Безусловно. Абсолютно.

Анна кивнула, чувствуя как щёки горят — от стыда? От возбуждения? От… покорности? От подчинения? От принадлежности? Она их. Обоих. Равно. Двое братьев. Даже если грязно. Даже если неприятно. Она подчиняется. Потому что она… их.

Дмитрий лёг на кровать, на спину — на шёлковых простынях, мягких, тёплых, золотых. Его член — длинный, толстый, требовательный — стоял твёрдо, возбуждённый, пульсируя. Ждал. Готовый. Желая. Готовый.

— Сядь на него, — Дмитрий приказал, голос властный, не допускающий возражений. — Вагинально. Снизу. Управляй ритмом. Ты доминируешь над ним. Но ты также покорнаешься нам обоим. Все вместе участвуют.

Анна подошла, встала над Дмитрием — ноги по обе стороны его бёдер, медленно опустилась. Чувствуя как его член входит в неё — глубоко, полно, тепло. Растягивая её, заполняя её, владея ею. Вагинально. Тёпло. Полно. Абсолютно. Идеальное соответствие.

Дмитрий стонал — чувствуя как она обхватывает его. Тёплая. Удобная. Готовая. Плотная. Мокрая. Идеальная. Совершенная. Он смотрел на неё — глаза тёмные, возбуждённые, желающие, требующие, нуждающиеся. Он не двигался, не управлял — только лежал. Ждал. Готовый. Желая чтобы она двигалась.

— Двигайся, — Кирилл приказал сзади, голос грубый, властный, требовательный. — Ритмично. Глубоко. Служи ему вагинально. Пока я готовлюсь к анальному. Все вместе участвуют.

Анна начала двигаться — вверх-вниз на Дмитрии. Ритмично. Глубоко. Медленно потом быстрее. Обслуживая Дмитрия вагинально — хозяина. Но одного из двух. Равно. Двое братьев.

Её бёдра двигались, вагина сжималась вокруг его члена, её ритм контролировал удовольствие. Она была сверху — она была доминирующей над Дмитрием. Но также покорной обоим. Все вместе участвуют. Балансируя доминацию и подчинение.

Дмитрий лежал, не двигался — только стонал. Его руки лежали на её бёдрах, но не управляли, не доминировали. Просто касались — покорно, подчинённо? Нет — не покорно. Просто… позволяя. Позволяя ей доминировать над ним. Все вместе участвуют.

Кирилл подошёл сзади, коснулся её ануса пальцами — холодно, скользко, смазанный. Затем смазал свой член смазкой — длинный, тонкий, требовательный. Стоящий торчком, пульсируя, готовый. Ждущий.

— Продолжай двигаться, — Кирилл приказал, вводя пальцы в её анус. Растягивая. Подготавливая. Расширяя. Один палец, потом два. — На Дмитрии вагинально. Я войду сзади анально. Втроём. Два члена внутри тебя одновременно. Равно. Двое братьев. Вместе.

Анна продолжала двигаться — чувствуя как Кирилл растягивает её анус, подготавливает, расширяет. Один палец, потом два. Растягивая её, открывая её, подготавливая её. Хорошо. Готово. Готовая.

Больно? Немного. Не слишком. Приемлемо. Приятная растягивающая боль. Но возбуждающе. Возбуждающе. Интенсивно.

— Ты готова? — Кирилл спросил грубо.

— Да, — Анна стонала, голос дрожащий. — Я готова. Оба. Все вместе участвуют. Creampie. Я… я хочу… обоих. Втроём.

Он вошёл медленно — сантиметр за сантиметром. Анна стонала, чувствуя как он растягивает её, заполняет, расширяет. Растягивая её анус, заполняя её, владея ею. Два члена внутри неё одновременно — Дмитрий вагинально, Кирилл анально. Но иначе — сверху. Она контролирует вагинальный ритм, Кирилл контролирует анальный ритм. Она доминирует над Дмитрием вагинально, покоряется Кириллу анально. Все вместе участвуют.

Анна задохнулась — это было много. Много. Но не больно. Не неприятно. А полное. Абсолютное. Полное. Оба внутри. Владеют ею. Все вместе участвуют. Два члена. Два ритма. Два владельца. Один она доминирует вагинально, один доминирует над ней анально. Идеальный баланс.

— Двигайся, — Дмитрий приказал. — На нас обоих. Ритмично. Глубоко. Все вместе участвуют. Ты контролируешь вагинальный, я контролирую анальный. Движения вместе. Ритм вместе. Одновременно.

Анна начала двигаться — вверх-вниз на Дмитрии, вперёд-назад на Кирилле. Одновременно. Два члена внутри неё. Два движения. Два ритма. Полный. Абсолютный. Все вместе участвуют. Два хозяина. Два владельца. Два… любовника? Нет — владельца. Хозяева. Владельцы.

Дмитрий и Кирилл начали двигаться — один снизу вагинально, другой сзади анально. Оба двигались внутри неё. В унисон. Движения вместе. Ритм вместе. Одновременно. Равно. Двое братьев. Два хозяина доминирующие над ней вместе. Равно.

Анна почувствовала странное ощущение — она в центре. Она в центре. Два члена внутри неё. Два движения. Два ритма. Оба доминируют над ней. Оба владеют ею. Равно. Двое братьев. Два хозяина. Два владельца. Два… доминирующие над ней вместе.

Власть и покорность одновременно — она доминирует над Дмитрием вагинально сверху, но покоряется обоим анально и вагинально снизу. Всё смешалось. Всё перепуталось. Она доминирует над Дмитрием вагинально, покоряется обоим анально и вагинально снизу. Доминация и подчинение смешаны. Идеальный баланс. Все вместе участвуют.

— Быстрее, — Дмитрий приказал. — Служи нам. Обоим. Равно. Доминируй над ним вагинально, покоряйся мне анально. Втроём. Быстрее. Глубже. Вместе.

Анна ускорилась — двигалась быстрее, ритмичнее, глубже. Два члена скользят внутри неё. Два ритма. Одновременно. Полный. Абсолютный. Возбуждающий. Интенсивный. Мощный. Все вместе участвуют.

Дмитрий стонал под ней — чувствуя как она двигается, как её вагина сжимается вокруг него, как она доминирует над ним вагинально. Кирилл рычал сзади — чувствуя как она сжимается вокруг него анально, как она покоряется ему анально. Оба возбуждённые. Оба доминирующие. Оба наслаждающиеся. Оба… доставляющие и получающие удовольствие. Равно. Двое братьев.

Анна закрыла глаза, чувствуя как волны удовольствия прокатываются по телу — везде. От вагины до ануса. От клитора до головы. Через всё тело. Волны удовольствия перекатывающиеся через неё, усиливаясь, растущие, приближаясь к ещё одному оргазму.

Это было невозможно, невероятно. Два члена внутри неё. Оба доминируют над ней. Оба возбуждающие. Владеют ею. Используют её. Все вместе участвуют. Два хозяина доминирующие над ней вместе. Втроём. Два члена заполняющие её полностью. Два ритма сводя её с ума. Идеальный баланс. Абсолютное удовольствие.

— Ты идеальная, — Дмитрий прошептал, целуя её губы. Властный поцелуй. Доминирующий поцелуй. — Тёплая. Удобная. Готовая. Для нас обоих. Все вместе участвуют. Ты доминируешь над ним, покоряешься мне. Идеальный баланс.

— Ты чудо, — Кирилл добавил мягко, целуя её шею. Тёплый, нежный, любящий поцелуй. — Наша женщина. Наша покорная. Наша доминирующая. Равно. Идеально.

Анна почувствовала как удовольствие накапливается — растёт, требует освобождения, нарастает, выше и выше, приближаясь к оргазму снова. Нужно больше. Нужно… оба. Внутри. Кончить. Обоих. Одновременно.

— Больше, — она стонала, голос дрожащий, отчаянный. — Пожалуйста. Больше. Оба. Все вместе участвуют. Я близко… я… я хочу… я кончу…

— Тогда получай, — Дмитрий сказал грубо. — Кончай. Сейчас. Мы оба заставим тебя кончить снова. Все вместе участвуют. Доминируй и покоряйся одновременно.

Они начали двигаться быстрее — Кирилл толкался сзади анально, Дмитрий поднимал бёдра снизу вагинально. Оба двигались внутри неё. В унисон. Движения вместе. Ритм вместе. Одновременно. Все вместе участвуют. Оба доминирующие, оба приводя её к оргазму, оба получающие удовольствие от неё.

Анна почувствовала как удовольствие накапливается — растёт, требует освобождения, нарастая… нарастая… приближаясь к пику… готово взорваться…

Её мышцы сжались, дыхание остановилось, сердце колотилось как бешеное.

— Кирилл… Дима… — она вскрикнула, голос дрожащий. — Я… я… я кончаю… снова… оба… втроём… равно…

Оргазм ворвался — мощный, неконтролируемый, взрывной, взрывной. Другой чем предыдущие. Больше. Полный. Абсолютный. Два члена внутри неё. Владеют ею. Все вместе участвуют. Но она сверху — она доминирует над Дмитрием вагинально, покоряется Кириллу анально. Доминация и подчинение смешаны. Идеальный баланс. Абсолютное удовольствие.

Анна стонала, дёргалась, чувствовала как волны удовольствия прокатываются по телу — везде. Взрывной оргазм от двойного проникновения. Два члена. Два ритма. Два хозяина. Равно. Доминация и подчинение смешаны. Идеальный баланс. Абсолютное удовольствие совершенно её захватывающее.

Дмитрий и Кирилл продолжали двигаться — один сзади анально, другой снизу вагинально. Их движения. Их ритм. Их желание. Усиливая оргазм. Продлевая его. Делая её сумасшедшей. Потерявшей контроль. Абсолютно покорной удовольствию. Все вместе участвуют. Оба доминирующие над ней вместе.

Анна кричала, не могла сдержаться, потеряла контроль, полностью покорилась.

— Кирилл… Дима… пожалуйста… слишком… — она стонала, голос дрожащий. — Слишком хорошо. Слишком полно. Слишком мощно. Оба. Все вместе участвуют. Доминация и подчинение… одновременно… идеально… совершенно…

Они продолжали пока её оргазм не начал спадать — медленно, постепенно. Потом они ускорились ещё больше — ритм быстрее, движения глубже, оба приближаясь к пику, оба готовые кончить.

— Я близко, — Дмитрий простонал, голос грубый, дрожащий. — Анна… я… я кончу… вагинально… втроём… равно…

— Я тоже, — Кирилл сказал грубо, голос прерывистый. — Анально. Втроём. Вместе. Сейчас. Одновременно. Равно. Двое братьев. Creampie. Оба внутри тебя одновременно.

— Да, — Дмитрий сказал, голос грубый, требовательный. — Вместе. Сейчас. Одновременно. Втроём. Creampie. Кончим внутри неё одновременно. Остаемся пока сперма вытекает. Все вместе участвуют. Внутри неё. Полная. Абсолютная. Грязная. Но мощная. Интенсивная. Интимная. Наша.

Они толкнулись одновременно — глубоко, внутрь. Жёстко. Глубоко. Абсолютно. Анна почувствовала как оба кончают внутри неё — тёплые, струящиеся, заполняющие. Два члена. Два места. Одновременно. Брызгающие внутри неё одновременно. Creampie. Все вместе участвуют.

Кирилл в анус. Дмитрий в вагину. Оба наполняющие. Полные. Абсолютные. Втроём. Но она сверху — она доминирует над Дмитрием вагинально, покоряется Кириллу анально. Доминация и подчинение смешаны. Идеальный баланс. Абсолютное удовольствие. Полное.

Анна почувствовала как тёплая сперма заполняет её — обоих. Одновременно. Два хозяина. Два члена. Два наполнения. Втроём. Тёплая сперма заполняет вагину и анус одновременно. Полный. Абсолютный. Полный. Все вместе участвуют.

Дмитрий упал на неё сверху — тяжёлый, тёплое, мужское тело на ней. Кирилл остался сзади — тоже тяжёлое, тёплое, мужское тело. Два тяжёлых, тёплых, мужских тела на ней. Анна чувствовала их дыхание на своей шее, их сердца на своей спине и груди. Их члены внутри неё — всё ещё внутри. Всё ещё… твёрдые? Нет, становясь мягче, но всё ещё внутри. Всё ещё… её. Два члена. Два хозяина. Все вместе участвуют.

Но они не двигались. Не вышли. Остались внутри. Пока сперма текла. Пока она наполнялась обоими. Полная. Абсолютная. Все вместе участвуют. Два члена внутри неё сжимаются, становятся мягче, но всё ещё внутри. Остаются внутри. Внутри неё. Пока сперма течёт. Пока она наполнена обоими. Полная. Абсолютная. Все вместе участвуют.

Анна чувствовала как тёплая сперма вытекает из вагины — медленно, тепло, грязно. Из ануса — тоже медленно, тоже тепло, тоже грязно. Течёт по бёдрам — тёплая струя по внутренней поверхности бёдер. Стекая. Текучи. Грязно. Некрасиво. Но также… мощно. Интенсивно. Интимно. Возбуждающе. Она чувствовала себя… использованной. Использованной обоими. Заполненной обоими. Отмеченной обоими. Их сперма внутри неё. На её бёдрах. Доказывающая что она принадлежит им. Равно. Двое братьев. Оба. Равно.

Она чувствовала запах — запах секса, запах спермы, запах… обоих. Смешанный вместе. Её запах смешанный с их. Грязно? Да. Некрасиво? Да. Но также… мощно. Интенсивно. Правильно. Она их. Обоих. Равно. Двое братьев.

Она чувствовала текстуру — липкую, мокрую, тёплую на бёдрах. Грязно. Слипком. Но также… приятно. Возбуждающе. Интимно. Доказывающая что она их. Отмеченная ими. Заполненная ими. Использованная ими. Равно. Двое братьев.

Она чувствовала вкус — не видя, но ощущая. Представляя. Если она могла бы попробовать… вкус обоих. Смешанный вместе. Грязно. Но также… мощно. Возбуждающе. Правильно.

Они лежали так минуту, пять, десять. Двадцать. Тридцать. Анна не знала. Она потеряла счёт времени. Потеряла контроль. Потеряла… всё в удовольствии. Только знала что она чувствовала одновременно уставшую и живую. Наполненную. Абсолютную. Полностью. Два члена внутри неё сжимаются, становятся мягче, но всё ещё внутри. Пока сперма вытекает. Полная. Абсолютная. Все вместе участвуют. Полная покорность обоим. Абсолютное подчинение обоим. Идеальный баланс.

Дмитрий поцеловал её в губы — тёплый, тяжёлый, властный поцелуй. Кирилл в шею — нежный, мягкий, любящий поцелуй. Их поцелуи одновременно. Два хозяина — оба властные. Оба доминирующие. Но также оба любящие. Оба заботливые. Все вместе участвуют. Идеальный баланс между доминацией и любовью.

— Ты идеальная, — Дмитрий прошептал, голос стал мягче, но всё ещё властный, собственнический. — Очень идеальная. Наша покорная. Наша женщина. Наша собственность. На год. Все вместе участвуют. Ты покорилась мне, доминировала над ним. Идеальный баланс. Идеальная женщина.

— Ты чудо, — Кирилл добавил мягко, голос любящий, заботливый, нежный. — Наша служанка. Наша… собственность. Ты идеальная. Для нас обоих. Все вместе участвуют. Ты послужила нам обоим. Совершенно. Приняла creampie от обоих. Идеально. Полная. Абсолютная.

Анна лежала между ними, не могла говорить — дыхание прерывистое, сбивчивое, тело дрожащее. Она чувствовала… полно. Абсолютно. Полностью. Совершенно. Абсолютно. Два хозяина. Два члена внутри неё — всё ещё внутри. Всё ещё… её. Не стоячие больше, но всё ещё внутри. Всё ещё её. Втроём. Но она и покорная, и доминирующая одновременно. Доминация и подчинение смешаны. Идеальный баланс. Равно. Абсолютно.

И почему-то это было… правильно. Абсолютно правильно. Как будто так и должно быть. Оба доминируют, оба властвуют. Равно. Двое братьев. Идеальный баланс. Идеальное равновесие. Абсолютная гармония.

***

После всего они лежали на кровати, втроём. Дмитрий снизу, Кирилл сзади, Анна в центре. Оба обнимали её. Их тяжёлые, тёплые, мужские тела. Оба доминирующие, оба властные, оба любящие. Оба заботливые. Все вместе участвуют. Идеальный баланс.

Анна чувствовала их дыхание на своей шее, их сердца на своей спине и груди. Их члены внутри неё — всё ещё внутри. Всё ещё… её. Не стоячие больше, но всё ещё внутри. Тёплые. Тяжёлые. Присутствующие. Наличие.

— Ты плачешь, — Дмитрий сказал тихо, заметив слёзы на её щеках. Голос мягкий, заботливый.

Анна не знала что плачет — только то что слёзы текут. От счастья? От благодарности? От полноты? От всего? От абсолютного удовольствия? От creampie? От принадлежности обоим? От… всего сразу? От абсолютной полноты?

— Я, — она начала, голос дрожал, дрожащий. — Я чувствую всё. Так полно. Абсолютно. Оба. Втроём. И creampie… оба внутри меня одновременно… вытекает… тёплое… грязное… но мощное… идеально… абсолютно… полностью… совершенно…

— Это нормально, — Кирилл прошептал, голос мягкий, понимающий. — Первый раз creampie с обоих одновременно. Это… много. Эмоционально. Физически. Грязно. Некрасиво. Но также… мощно. Интенсивно. Интимно. Ты справилась. Идеально. Идеально. Наша идеальная женщина.

— Мы гордимся тобой, — Дмитрий добавил мягко, голос гордый, любящий. — Ты служила нам. Идеально. Равно. Двое братьев. И ты приняла creampie от обоих. Идеально. Полная. Абсолютная. Наша идеальная женщина. Наша… собственность. На год. Навсегда наша. Все вместе участвуют.

Анна кивнула, чувствуя как щёки горят — от стыда? От счастья? От гордости? От всего сразу? От принадлежности обоим? От отмеченности обоими? От заполненности обоими? От… всего?

Она им угодила. Она хорошо служила. Обоим. Равно. Двое братьев. И она приняла creampie от обоих. Полная. Абсолютная. Грязная но мощная. Интимная. Идеальная. Полная. Абсолютная. Все вместе участвуют. Она угодила им обоим. Послужила им обоим. Покорилась creampie от обоих. Идеально.

— Спасибо, — тихо сказала она, голос дрожащий. — Хозяин. Хозяин. Оба. Все вместе участвуют. Спасибо за… всё. За creampie. За… использование. За… владение. За… принадлежность. Я… я ваша. Обоих. Равно. Двое братьев. Навсегда.

— Нет, — оба сказали одновременно — Дмитрий и Кирилл вместе. Голоса перекрывающиеся, смешивающиеся вместе. — Нет. Спасибо… тебе. Ты дала нам много. Очень много. И завтра… и послезавтра… и каждый день. Ты будешь служить нам. Обоим. Равно. Двое братьев. Иногда покорная, иногда доминирующая, иногда creampie, иногда иначе. Всё равно. Мы хотим всё. Наша идеальная женщина. Наша служанка. Наша… собственность. На год. Навсегда.

— Но сегодня, — Кирилл добавил, голос стал мягче, заботливый. — Сегодня ты… ты отдыхаешь. Мы подготовили всё. Ванна готова. Тёплая вода. Пена. Масла. Всё для тебя. Чтобы ты… ты очистилась. После creampie. Грязно но приятно. Грязно но… интимно. Грязно но… правильно. Потому что ты… наша. Наша. На год. Все вместе участвуют.

Анна кивнула — ванна. Тёплая. Пена. Масла. Очищение. Звучит идеально. Идеальный уход после creampie. Нежная забота после. Любящая забота. Все вместе участвуют.

— Пойдём, — Дмитрий сказал. — Вместе. Все вместе участвуют.

Они пошли в ванную, втроём. Оба обнимали её. Оба поддерживали. Оба заботились. Оба доминирующие, оба властные, но также оба любящие, оба заботливые, оба нежные. Все вместе участвуют. Идеальный баланс.

Анна чувствовала их тепло — физическое и эмоциональное. Оба её хозяева. Оба доминирующие. Оба властвующие. Когда нужно. Иногда доминирующие, иногда любящие — но сегодня оба доминирующие и любящие. Равно. Двое братьев.

Она вошла в ванну — тёплая вода обожгла кожу. Горячая. Успокаивающая. Идеальная. Пена окружила тело — белая, пышная, ароматная. Масла пахли… лавандой? Розой? Чем-то нежным. Тёплым. Успокаивающим. Очищающим. Очищающим. Очищающим. После creampie. Грязного но правильного. Интимного но… любящего.

Дмитрий и Кирилл мыли её — мягко, нежно, тщательно. Спину, плечи, бёдра. Вагину. Анус. Всё. Очищая от creampie. Смывая доказательства их использования. Но нежно. С любовью. Тщательно. Все вместе участвуют. Нежная забота после. Любящая очистка. Идеальный баланс.

Анна закрыла глаза, чувствуя… счастливо. Полно. Абсолютно. Втроём. Два хозяина. Два владельца. Два… мужчины. Оба доминирующие. Оба властные. Оба любящие. Оба заботливые. Равно.

И она покорная, и доминирующая. Равно. Двое братьев. Она может быть обоими. Покорная и доминирующая. Подчинённая и доминирующая. Идеальный баланс. Абсолютная гармония. Полная.

***

Позже той ночи Дмитрий лежал в кровати, не мог уснуть. Тело было уставшим, но… довольным. Исполненным. Полным. Абсолютно полный. Абсолютно удовлетворённый. Абсолютно полный.

Он лежал, вспоминая: сегодня. Вторник. Оба. Равно. Двое братьев.

Сегодня оба доминировали. Равно. Не он доминирует, Кирилл подчиняется. Не Кирилл доминирует, он подчиняется. А оба доминируют. Равно. Владели Анной вместе. Двойное проникновение. Анна сверху на Дмитрии вагинально, Кирилл сзади анально. И creampie — оба кончили внутри неё одновременно. Остались пока сперма вытекает. Полная. Абсолютная. Грязная но мощная. Интимная. Абсолютно идеально.

Два оргазма. Её и их. Мощные. Взрывные. Абсолютные. Взрывные. Полный. Абсолютный.

Дмитрий никогда не чувствовал этого. Доминировать совместно с братом. Равно. Оба властвуют над одной женщиной. Оба владеют. Оба используют. Равно. Двое братьев. Новое равновесие. Новое равновесие. Идеальный баланс. Абсолютная гармония.

И это ощущалось… правильно. Не неправильно. Не странно. А… правильно. Как будто так и должно быть. Иногда он доминирует, иногда Кирилл, иногда оба доминируют вместе. Всё равно. Втроём. Идеальный баланс. Идеальное равновесие.

Иногда он покорный, иногда доминирующий, иногда оба доминируют вместе. Всё равно. Втроём. Он может быть обоими. Оба идеальны. Оба правильны. Оба… он.

Дмитрий закрыл глаза, представляя: завтра. Среда. Опять оба. Втроём. И четверг тоже. И каждый день. До конца года. Каждый день они оба будут владеть ею. Равно. Иногда он доминирует, иногда Кирилл, иногда оба. Всё равно. Втроём. Идеальный баланс. Каждый день оба владеют ею вместе. Равно. Идеально.

Он будет владеть ею вместе с братом. Равно. Двое братьев. Иногда доминирующий, иногда покорный, иногда оба вместе. Всё равно. Оба сценарии идеальны. Оба правильны. Оба… он.

Между ног разгорелось — член пульсировал, требовал… больше. Он хотел её. Обоих. Втроём. Снова. Немедленно. Всегда. Навсегда.

Но он остановился, помня правило — без разрешения не мастурбировать. Не кончить без Анны. Обоих. Втроём. Он должен ждать разрешения. Он должен покориться их контролю. Покориться их контролю. Все вместе участвуют.

Он убрал руку, перевернулся на бок — завтра будет новый день. Новый МЖМ день. И послезавтра тоже. И каждый день. Каждый день втроём. Каждый день новое равновесие. Каждый день идеальный баланс. Каждый день creampie? Может быть. Каждый день доминация и подчинение смешаны. Каждый день идеальный баланс.

Он не мог ждать — он хотел завтра. Сейчас. Всегда. Навсегда.

И почему-то это не пугало его — не вызывало страх. А радовало. Как будто он наконец-то нашёл своё место. Своё предназначение. Своё равновесие. Свой идеальный баланс с братом. Вместе они владеют ею. Равно. Двое братьев. Иногда он доминирует, иногда Кирилл доминирует, иногда оба доминируют вместе. Всё равно. Втроём. Идеальный баланс. Абсолютная гармония. Полный.

Владеть ею вместе с братом. Равно. Двое братьев. Иногда доминирующий, иногда покорный, иногда оба вместе. Всё равно. Оба сценария идеальны. Оба правильны. Оба… естественны. Оба… неизбежны.

Дмитрий улыбнулся в темноте, закрыл глаза — она принадлежит им. Обоим. Равно. Двое братьев. Иногда он доминирует, иногда Кирилл доминирует, иногда оба доминируют вместе. Но всегда они владеют ею вместе. Всегда равные партнёры. Всегда идеальный баланс. Всегда идеальный баланс. Абсолютная гармония.

И это было… идеально. Абсолютно. Совершенно. Идеально. Полный. Абсолютный. Навсегда.

18 Глава.

ГЛАВА 18. Среда

Анна проснулась от запаха кофе — тёплый, ароматный, обволакивающий. Она открыла глаза и увидела что уже светло: утро, среда, пятый день в доме братьев.

Она потянулась, чувствуя как ноет тело. Вчера, во вторник, был creampie — оба брата одновременно внутри неё, вагинально и анально, они кончили внутри неё одновременно и остались пока сперма вытекала. Это было полно, абсолютно, грязно, но также мощно и интимно.

Анна коснулась бёдер — сухие и чистые. Ванна вчера: братья вымыли её, очистили от creampie нежно, с любовью и тщательно, втроём и равно.

Но она помнила как это было: тёплая сперма вытекает из вагины и ануса, течёт по бёдрам, липкая и мокрая. Грязно, но также мощно, возбуждающе и интимно — доказательство что она их, обоих, равно, втроём.

Анна почувствовала как между ног разгорелось от воспоминаний: клитор затвердел, пульсируя, киска увлажнилась, анус сжался и разжался, предвкушая.

Она перевернулась на бок, и оба брата спали рядом: Дмитрий с одной стороны — мирный, спокойный, тяжёлый, дыхание ровное; ; ; кирилл с другой — мягкий, тёплый, нежный, волосы растрёпаны. Три тела в одной кровати, три дыхания, три сердца. Два хозяина и одна… покорная? Или доминирующая? Вчера она была обеими — доминировала над Дмитрием вагинально сверху и покорилась Кириллу анально сзади, а доминация и подчинение смешаны в идеальном балансе.

Анна смотрела на них и думала: что сегодня, среда, пятый день? Что они подготовят? Кто будет доминировать — Дмитрий, Кирилл, или оба вместе? Или что-то новое, иное, другое?

Она не знала, но хотела узнать, хотела попробовать и хотела больше.

***

Когда Анна спустилась вниз, оба брата уже ждали за столом: кофе тёмный и ароматный, булочки свежие с корицей, фрукты яркие и сочные — всё готово, всё как по заказу, всё для неё.

Она вошла в красном шёлковом платье — таком же, как последние пять дней: ярком и смелом, как женщина, которая знает что принадлежит двум мужчинам, двум хозяевам, втроём.

Дмитрий посмотрел на неё, и глаза потемнели от возбуждения, желания и требовательности.

— Доброе утро, Анна, — он сказал хрипло, голос утренний, грубый и властный. — Спала хорошо?

— Да, Хозяин, — она ответила, голос дрожала от страха, возбуждения и покорности — она не знала от чего именно. — Очень хорошо, с вами обоими, втроём.

Кирилл положил руку на её бедро — тёплую, тяжёлую и требовательную, а Дмитрий положил руку на её другое бедро — холодную, тяжёлую и властную. Их мужские руки на её бёдрах, оба касающиеся её, оба желающие и оба требовательные.

— Сегодня особенный день, — Кирилл сказал мягко, голос тёплый и задумчивый. — Среда, пятый день, мы подготовили что-то новое, иное, другое — что мы никогда не делали.

— Что… что именно? — Анна спросила, сердце колотилось, а между бёдер разгорелось тёплое, пульсирующее, требовательное, мокрота накапливалась, пульсируя в клиторе.

— Узнаешь, — Дмитрий улыбнулся — тёмная, властная и знающая улыбка хозяина. — После завтрака, специальная комната, втроём, оба, равно.

Анна кивнула, чувствуя как щёки горят: что-то новое, иное, другое — что они никогда не делали. Что это? Bondage? Игры? Что-то грязное, что-то стыдное? Она не знала, но хотела узнать, хотела попробовать и хотела больше.

***

Они завтракали молча: кофе, булочки, фрукты. Анна ела механически, не чувствуя вкуса, только думая о сегодня — о новом, об ином, об другом: что они подготовят, что они сделают с ней, оба, втроём, равно.

Дмитрий и Кирилл смотрели на неё — глаза тёмные, возбуждённые, желающие, требовательные и властные. Оба доминирующие? Или один доминирующий, другой покорный? Она не знала, но оба были готовые, оба требовательные и оба… её.

Когда они закончили, Дмитрий встал.

— Пойдём, — он сказал властно. — Специальная комната, втроём, оба, равно.

***

Анна никогда не была в этой комнате — это была особенная комната, не спальня, не ванная, а что-то иное, другое.

Комната была тёмной: стены тёмно-красные, бархатные и шёлковые; ; ; пол тёмный, деревянный и блестящий; ; ; потолок высокий с… цепями? Крючьями? Анна не знала и не понимала, а её сердце забилось.

В центре комнаты была конструкция — большая, деревянная, с… ремнями? Верёвками? Анна не знала что это: выглядело как кресло? Кровать? Что-то для… связывания? Bondage?

Она почувствовала страх — холодный, пронзающий и интенсивный — но также возбуждение: тёплое, пульсирующее и требовательное. Между бёдер разгорелось, клитор затвердел, киска увлажнилась и анус сжался, предвкушая.

— Что… что это? — она спросила, голос дрожал.

— Специальное кресло, — Кирилл ответил мягко, голос тёплый и объясняющий. — Для bondage, для связывания: ты будешь привязана — не сможешь двигаться, полностью покорная и полностью уязвимая. Мы оба будем стимулировать тебя, втроём, оба, равно.

— Bondage? — Анна спросила, не веря своим ушам. — Связывание? Я… я не смогу двигаться? Полностью?

— Полностью, — Дмитрий подтвердил, голос властный и утверждающий. — Руки привязаны, ноги привязаны, тело привязано. Ты не сможешь двигаться — только принимать, полностью покорная, полностью подчинённая и полностью… наша. Втроём, равно.

Анна задохнулась. Bondage — связывание: полностью привязанная, не может двигаться, полностью покорная, полностью подчинённая и полностью… их. Это было страшно, но также возбуждающе, мощно, интенсивно и непонятно.

— Я… я согласна, — она сказала тихо, голос дрожал. — Я подчиняюсь, Хозяин, Хозяин, оба, втроём, равно.

Дмитрий кивнул, довольный, а Кирилл улыбнулся — тёплая, нежная и понимающая улыбка.

— Разденься, — Дмитрий приказал, голос властный и не допускающий возражений. — Полностью, мы оба хотим видеть тебя — голую, открытую и уязвимую. Втроём, оба, равно.

Анна кивнула, пальцы дрожали когда она коснулась бретелей платья. Красное шёлковое платье сползло на пол — мягко и легко, шёлк скользил по коже тёплое, гладкое и мерцающее в тусклом свете. Она сняла белье — лифчик и трусики — и осталась голой: открытая, уязвимая, покорная, абсолютно и полностью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Её грудь — большая, упругая, с розовыми сосками, стоящими твёрдо от возбуждения; ; ; её талия — тонкая, изогнутая и женственная; ; ; её бёдра — широкие, полные и мягкие. И синяки… следы вчерашнего и позавчерашнего: на бёдрах — отпечатки пальцев, на шее — следы поцелуев, на груди — следы зубов, на заднице — следы шлепков. Следы их владения от обоих, втроём — доказательства что она их, их собственность и их покорная служанка.

Дмитрий и Кирилл подошли к ней оба — втроём, оба обнажённые и оба возбуждённые. Их члены — длинный толстый у Дмитрия, длинный тонкий у Кирилла — стояли твёрдо, требовательно и пульсируя. Ждали и готовые, равно, втроём, оба владельца, оба хозяева и оба… доминирующие.

— В кресло, — Дмитрий приказал, голос властный и повелевающий. — Сядь, мы оба привяжем тебя, втроём, равно.

Анна подошла к креслу и села — деревянное, твёрдое, холодное, с ремнями, верёвками и крючьями. Она чувствовала страх: усиленный, преувеличенный и гипертрофированный, но также возбуждение — тёплое, пульсирующее и требовательное.

Дмитрий и Кирилл начали связывать её — быстро, умело и властно. Руки к ручкам кресла: ремни тугие, кожаные и тёплые; ; ; ноги к ножкам кресла: верёвки грубые, шёршавые и требовательные; ; ; туловище к спинке: ремни широкие, кожаные и плотные.

Анна попробовала пошевелиться — не могла. Руки привязаны, ноги привязаны, туловище привязано — полностью, абсолютно и совершенно. Она не могла двигаться вообще — только принимать, полностью покорная, полностью подчинённая, полностью уязвимая, открытая и доступная, их, обоих, втроём, равно.

Она почувствовала страх: усиленный, преувеличенный и захватывающий, но также возбуждение — мощное, интенсивное и непонятное. Между бёдер разгорелось: клитор пульсировал, киска увлажнилась, анус сжался и разжался, предвкушая, желая и требуя.

Ремни давили на кожу, тёплые и тяжёлые; ; ; верёвки щипали, шёршавые и грубые. Анна чувствовала себя полностью открытой — ноги разведены широко, вагина видна и анус доступен. Она была совершенно уязвима, полностью в их власти и полностью покорная, и это возбуждало её пугающе мощно.

— Ты идеальная, — Дмитрий прошептал, голос стал мягче, но всё ещё властный и собственнический. — Привязанная, покорная, подчинённая, уязвимая и открытая. Наша, полностью и абсолютно. Втроём, равно.

— Ты чудо, — Кирилл добавил мягко, голос тёплый, любящий и заботливый. — Наша женщина, наша покорная и наша… собственность. Ты идеальная для нас обоих, втроём, равно, вместе.

Дмитрий опустился между её ног — разведённые широко, открытые и уязвимые, а Кирилл опустился рядом — тоже между ног. Оба лица между её бёдер, оба желающие, оба требовательные, оба возбуждённые и оба… её. Втроём, равно.

— Сегодня особенная стимуляция, — Дмитрий начал, голос тёплый, властный и утверждающий. — Двойная, одновременно, втроём. Я буду стимулировать твой клитор языком и пальцами, а Кирилл будет стимулировать твою вагину и анус пальцами. Одновременно, двойная стимуляция: клитор и вагина, клитор и анус, втроём, оба, равно. Ты получишь много оргазмов — многосерийные, один за другим, не сможешь контролировать, полностью покорная удовольствию и полностью покорившаяся удовольствию. Втроём, равно, вместе.

Анна задохнулась. Двойная стимуляция — клитор и вагина, клитор и анус одновременно, втроём, оба, равно. Многосерийные оргазмы — один за другим, не сможет контролировать, полностью покорная удовольствию. Это было непонятно и сложно, но также возбуждающе, мощно, интенсивно и непонятно.

— Я… я готова, — она сказала тихо, голос дрожал, щёки горели от стыда и возбуждения. — Сделайте со мной что хотите, Хозяин, Хозяин, оба, втроём, равно. Я покорная, я подчинённая и я… ваша.

Дмитрий и Кирилл улыбнулись — тёмные, властные и довольные улыбки хозяев, улыбки владельцев.

— Хорошая девочка, — Дмитрий сказал с одобрением. — Хорошая покорная служанка и хорошая женщина. Ты получишь много удовольствия — много, много оргазмов. Мы оба позаботимся о тебе, втроём, равно, вместе.

— Хорошая девочка, — Кирилл повторил мягко, голос тёплый и любящий. — Ты идеальная, наша идеальная покорная служанка. Ты получишь максимум удовольствия — максимальное удовольствие, втроём, равно, вместе.

***

Дмитрий коснулся её клитора пальцем — грубым, тёплым и властным. Анна стонала, чувствуя как удовольствие прокатывается по телу: тёплое, пульсирующее и требовательное.

Кирилл ввёл палец в её вагину — мягко, нежно, но властно и требовательно. Анна задохнула, чувствуя как он заполняет её, растягивает и владеет.

Дмитрий начал лизать её клитор — требовательно, грубо и властно. Его язык был грубым, быстрым, ритмичным и доминирующим, он лизал круговыми движениями — вверх-вниз, влево-вправо, ритмично и настойчиво.

Кирилл начал двигать пальцем в вагине — глубоко, ритмично и требовательно. Он нашёл её точку — чувствительную, пульсирующую и требовательную — и давил на неё ритмично и настойчиво.

Анна стонала и дёргалась в ремнях, не могла двигаться. Привязанная, покорная, подчинённая, уязвимая и открытая — полностью и абсолютно. Двойная стимуляция: клитор и вагина одновременно, втроём, оба, равно.

Удовольствие росло — нарастало, усиливалось и приближалось к критической точке. Волны тепла прокатывались по телу: от клитора до головы, от вагины до зубов. Мощно, интенсивно и непонятно.

— Больше, — она стонала, голос дрожащий, дыхание прерывистое. — Пожалуйста, больше, оба, втроём, равно. Я близко… я… я хочу…

Дмитрий ускорился — язык двигался быстрее, требовательнее и грубее; ; ; кирилл ускорился — палец двигался глубже, ритмичнее и мощнее. В унисон, движения вместе, ритм вместе и одновременно, втроём, равно. Двойная стимуляция: клитор и вагина, оба доминирующие, оба возбуждающие и оба… эффективные.

Анна почувствовала как удовольствие накапливается — растёт, требует освобождения, нарастает выше и выше, приближаясь к критической точке, приближаясь к оргазму и готово взорваться…

Её мышцы сжались, дыхание остановилось, сердце колотилось как бешеное.

— Кирилл… Дима… — она вскрикнула, голос дрожащий и надламывающийся. — Я… я… я кончаю… оба… втроём… равно…

Оргазм ворвался — мощный, неконтролируемый и взрывной. Анна стонала и дёргалась в ремнях, чувствовала как волны удовольствия прокатываются по телу везде: от клитора до кончиков пальцев, от вагины до головы, через всё тело. Волны удовольствия перекатывающиеся через неё одна за другой, не останавливаясь, не прекращаясь и совершенно её захватывающие.

Дмитрий и Кирилл продолжали — язык на клиторе требовательно и властно, палец в вагине грубо и нежно. Усиливая оргазм, продлевая его и делая её… сумасшедшей, потерявшей контроль и абсолютно покорной удовольствию. Втроём, равно.

Анна кричала, не могла сдержаться, потеряла контроль и полностью покорилась удовольствию.

— Кирилл… Дима… пожалуйста… слишком… — она стонала, голос дрожащий, дыхание прерывистое. — Слишком хорошо, слишком мощно, слишком… много, оба, втроём, равно. Пожалуйста… не останавливайтесь… больше… ещё…

Оргазм начал спадать — медленно и постепенно, но Дмитрий и Кирилл не остановились. Они продолжали требовательно, властно и доминирующе. Дмитрий переключился — теперь лизал клитор ритмично и настойчиво, его пальцы массировали её вагину глубоко, требовательно и ритмично. Кирилл ввёл второй палец в вагину — растягивая её, заполняя её и доминируя.

Анна почувствовала как удовольствие снова нарастает — быстрее, интенсивнее и мощнее. Второй оргазм приближался — нарастая, растущий и приближающийся. Слишком скоро и слишком быстро, но она не могла контролировать. Привязанная, покорная, подчинённая и полностью покорившаяся. Втроём, равно.

— Слишком… слишком скоро, — она стонала, голос дрожащий и отчаянный. — Я… я не могу… слишком… снова… оба… втроём…

— Ты можешь, — Дмитрий сказал грубо, голос властный, доминирующий и повелевающий. — Ты будешь кончать снова и снова и снова. Многосерийные оргазмы, мы оба не остановимся. Втроём, равно. Ты полностью покорная удовольствию, полностью покорившаяся и полностью наша. Втроём, равно, вместе.

Они ускорились ещё больше — язык на клиторе двигался быстрее, требовательнее и грубее; ; ; пальцы в вагине двигались глубже, ритмичнее и мощнее. Двойная стимуляция: клитор и вагина одновременно, интенсивно, мощно и захватывающе. Втроём, равно. Оба доминирующие, оба приводя её к другому оргазму.

Анна почувствовала как удовольствие накапливается — растёт, требует освобождения, нарастая… нарастая… приближаясь к пику… готово взорваться…

Её мышцы сжались, дыхание остановилось, сердце колотилось как бешеное.

— Кирилл… Дима… — она вскрикнула, голос дрожащий. — Я… я… я кончаю… снова… оба… втроём… равно…

Второй оргазм ворвался — мощный, неконтролируемый, взрывной, другой чем первый, больше, полный и абсолютный. Анна стонала и дёргалась в ремнях, чувствовала как волны удовольствия прокатываются по телу везде: от клитора до кончиков пальцев, от вагины до головы, через всё тело. Второй взрыв удовольствия, полностью захватывающий и абсолютно покорившаяся удовольствию. Втроём, равно.

Дмитрий и Кирилл продолжались — не останавливаясь и не давая ей отдохнуть. Дмитрий переключился — теперь его пальцы стимулировали клитор ритмично, требовательно и круговыми движениями; ; ; кирилл ввёл третий палец в вагину — растягивая её больше, заполняя её больше и доминируя больше.

Анна почувствовала как удовольствие снова нарастает — ещё быстрее, ещё интенсивнее и ещё мощнее. Третий оргазм приближался — приближающийся быстрее, жёстче и более интенсивно. Слишком много и слишком скоро, но она не могла контролировать. Привязанная, покорная, подчинённая, полностью покорившаяся и полностью их. Втроём, равно.

— Пожалуйста… слишком… слишком много, — она стонала, голос дрожащий, отчаянный, дыхание сбивчивое. — Я… я не могу… снова… слишком… оба… втроём…

— Ты можешь, — Кирилл сказал мягко, но голос властный и требовательный. — Ты будешь кончать снова, мы оба не остановимся. Ты получишь многосерийные оргазмы, не сможешь контролировать, полностью покорная, полностью покорившаяся и полностью наша. Втроём, равно, вместе.

Они продолжались — пальцы на клиторе ритмично, требовательно и настойчиво; ; ; пальцы в вагине глубоко, ритмично и мощно. Двойная стимуляция: клитор и вагина одновременно, интенсивно, мощно и захватывающе. Втроём, равно. Оба доминирующие, оба приводя её к третьему оргазму.

Анна потеряла счёт времени, потеряла счёт оргазмов — первый, второй, третий, четвёртый, пятый, шестой — она не знала. Только знала что удовольствие непрерывно: волны за волнами, взрыв за взрывами, оргазм за оргазмом. Непрерывное удовольствие, множественные оргазмы, серийные оргазмы и захватывающие. Полностью покоряясь, полностью покорившаяся, полностью покорная и полностью их. Втроём, равно.

Дмитрий и Кирилл контролировали всё — ритм, интенсивность и темп. Они оба доминировали над ней: владели её телом, контролировали её удовольствие и управляли её оргазмами. Оба возбуждающие, оба доминирующие и оба мощные. Равно, втроём. Два хозяина доминирующие над ней вместе. Двойная стимуляция: клитор и вагина, многосерийные оргазмы и непрерывное удовольствие.

Анна кричала и стонала, дёргалась в ремнях, не могла сдержаться, потеряла контроль, полностью покорилась удовольствию, полностью покорившаяся удовольствию и полностью принадлежала им обоим. Втроём, равно. Полностью, абсолютно и совершенно.

***

Наконец они остановились — когда Анна была полностью истощена, полностью исчерпана и совершенно истощена. Её тело дрожало, дыхание было прерывистым, сердце колотилось как бешеное. Она не могла говорить и не могла двигаться — только лежала привязанная, покорная, подчинённая, полностью покорившаяся и полностью их. Втроём, равно.

Дмитрий и Кирилл отступили — оба довольные, оба гордые и оба возбуждённые. Их члены стояли твёрдо, требовательно и пульсируя. Ждали, готовые, желающие и готовые.

— Ты идеальная, — Дмитрий прошептал, голос стал мягче, но всё ещё властный и собственнический. — Очень идеальная. Наша покорная, наша женщина и наша собственность. Ты получила много удовольствия — много оргазмов, многосерийные и непрерывное удовольствие. Ты полностью покорившаяся, полностью покорная и полностью наша. Втроём, равно. Идеальная женщина, идеальная служанка и идеально.

— Ты чудо, — Кирилл добавил мягко, голос любящий, заботливый и нежный. — Наша служанка и наша… собственность. Ты идеальная для нас обоих, втроём, равно. Ты приняла многосерийные оргазмы — множественные, серийные и непрерывное удовольствие. Ты справилась. Идеально и идеально. Полная и абсолютная.

Анна лежала, не могла говорить — дыхание прерывистое, сбивчивое, тело дрожащее и истощённое. Она чувствовала… полно. Абсолютно, полностью, совершенно и абсолютно. Два хозяина, два… владельца и два… доминирующих мужчины. Оба доминирующие, оба мощные, оба любящие и оба заботливые. Равно, втроём.

Её клитор пульсировал — чувствительный, опухший, удовлетворённый и истощённый; ; ; её вагина сжалась — удовлетворённая, полная, довольная и истощённая; ; ; её анус дрожал — предвкушая, ожидая, желая и готовый к большему. Но она была истощена — совершенно истощена, полностью покорившаяся, полностью покорная и полностью их. Втроём, равно.

— Теперь, — Дмитрий начал, голос стал ещё глуше, грубее и требовательнее. — Теперь главное. Новое, иное, другое. Втроём, оба, равно.

Анна подняла глаза — не веря что есть ещё. Что-то новое, иное и другое. После многосерийных оргазмов, после непрерывного удовольствия и после полного истощения. Что ещё? Что они подготовят? Что они сделают с ней? Оба, втроём, равно.

Дмитрий и Кирилл подошли к ней — оба обнажённые, оба возбуждённые и оба требовательные. Их члены стояли твёрдо, пульсируя и готовые. Ждущие, готовые, желающие и нуждающиеся.

— Ты служила нам хорошо, — Кирилл сказал мягко, голос тёплый и одобряющий. — Ты приняла многосерийные оргазмы — множественные и непрерывное удовольствие. Ты полностью покорившаяся, полностью покорная и полностью наша. Теперь… теперь мы оба используем тебя. Втроём, равно. Вагинально и анально, как вчера. Creampie. Оба внутри тебя одновременно — завоюем, владеем и отметим.

Анна задохнулась. Creampie? Снова? Сегодня тоже? Оба внутри неё одновременно — вагинально и анально — после многосерийных оргазмов и после полного истощения? Это было много и слишком много, но также возбуждающе, интенсивно, мощно и непонятно.

— Я… я готова, — она сказала тихо, голос дрожал и истощённая. — Используйте меня, оба, втроём, равно. Я покорная, я подчинённая и я… ваша. Пожалуйста, creampie. Оба внутри меня одновременно. Владейте мной, отметьте меня. Сделайте меня… вашей. Полностью и абсолютно.

Дмитрий и Кирилл улыбнулись — тёмные, властные и довольные улыбки хозяев, улыбки владельцев.

— Хорошая девочка, — Дмитрий сказал с одобрением. — Хорошая покорная служанка и хорошая женщина. Мы оба завоюем тебя, владеем тобой и отметим тебя. Creampie. Оба внутри тебя одновременно. Втроём, равно. Завоюем, владеем и отметим. Сделаем тебя… нашей. Полностью и абсолютно. Навсегда.

Они развязали её — быстро, умело и властно. Ремни отпали, верёвки ослабли и Анна была свободна. Но она не могла двигаться — истощённая, полностью покорившаяся, полностью покорная и полностью их. Втроём, равно.

Дмитрий лёг на пол — на шёлковом коврике, мягком, тёплом и золотом. Его член — длинный, толстый и требовательный — стоял твёрдо, возбуждённый и пульсируя. Ждал и готовый.

— Сядь на него, — Дмитрий приказал, голос властный и не допускающий возражений. — Вагинально, снизу, управляй ритмом. Ты доминируешь над ним, но ты также покоряешься нам обоим. Втроём, равно. Садись, сейчас.

Анна подошла, встала над Дмитрием — ноги по обе стороны его бёдер, медленно опустилась. Чувствуя как его член входит в неё глубоко, полно и тепло. Растягивая её, заполняя её и владея ею. Вагинально, тёпло, полно и абсолютно. Идеальное соответствие, но она была истощена — истощённая и покорившаяся — полностью их.

Дмитрий стонал, чувствуя как она обхватывает его: тёплая, удобная, готовая, плотная и мокрая. Идеальная и идеальная. Он смотрел на неё — глаза тёмные, возбуждённые, желающие, требующие и нуждающиеся. Он не двигался и не управлял — только лежал, ждал, готовый, желая чтобы она двигалась.

— Двигайся, — Кирилл приказал сзади, голос грубый, властный и требовательный. — Ритмично и глубоко. Служи ему вагинально, пока я готовлюсь к анальному. Втроём, равно. Сейчас.

Анна начала двигаться — вверх-вниз на Дмитрии, ритмично, глубоко и медленно. Она была истощена — истощённая и покорившаяся — но двигалась, обслуживая его вагинально — хозяина, но одного из двух. Равно, втроём.

Её бёдра двигались, вагина сжималась вокруг его члена, её ритм контролировал удовольствие. Она была сверху — она была доминирующей над Дмитрием, но также покорной обоим. Втроём, равно. Балансируя доминацию и подчинение, но она была истощена — полностью покорившаяся — баланс нарушен. Только покорность осталась: полная покорность, полное подчинение и полное покорение. Втроём, равно.

Кирилл подошёл сзади, коснулся её ануса пальцами — холодно, скользко и смазанный, затем смазал свой член смазкой — длинный, тонкий, требовательный, стоящий торчком, пульсируя, готовый и ждущий.

— Продолжай двигаться, — Кирилл приказал, вводя пальцы в её анус, растягивая, подготавливая и расширяя. Один палец, потом два. — На Дмитрии вагинально, я войду сзади анально. Втроём, два члена внутри тебя одновременно. Равно, втроём, вместе. Сейчас.

Анна продолжала двигаться, чувствуя как Кирилл растягивает её анус, подготавливает и расширяет. Один палец, потом два. Растягивая её, открывая её и подготавливая её. Хорошо, готово и готовая. Но она была истощена — истощённая и покорившаяся — полностью их.

— Ты готова? — Кирилл спросил грубо.

— Да, — Анна стонала, голос дрожащий и истощённая. — Я готова, оба, втроём, равно. Creampie. Я… я хочу… обоих, втроём. Используйте меня, владейте мной, отметьте меня. Сделайте меня… вашей. Полностью и абсолютно.

Он вошёл медленно — сантиметр за сантиметром. Анна стонала, чувствуя как он растягивает её, заполняет и расширяет. Растягивая её анус, заполняя её и владея ею. Два члена внутри неё одновременно: Дмитрий вагинально, Кирилл анально. Но иначе — сверху. Она контролирует вагинальный ритм, Кирилл контролирует анальный ритм. Она доминирует над Дмитрием вагинально и покоряется Кириллу анально. Втроём, равно. Но она была истощена — только покорность осталась: полная покорность, полное подчинение и полное покорение. Втроём, равно.

Анна задохнулась. Это было много, но не больно и не неприятно. А полное и абсолютное. Оба внутри владеют ею. Втроём, равно. Два члена, два ритма и два владельца. Один она доминирует вагинально, один доминирует над ней анально. Идеальный баланс, но она была истощена — полностью покорившаяся — только покорность. Полная и абсолютная. Втроём, равно.

— Двигайся, — Дмитрий приказал. — На нас обоих, ритмично и глубоко. Втроём, равно. Ты контролируешь вагинальный, я контролирую анальный. Движения вместе, ритм вместе и одновременно. Сейчас.

Анна начала двигаться — вверх-вниз на Дмитрии, вперёд-назад на Кирилле. Одновременно. Два члена внутри неё, два движения и два ритма. Полный и абсолютный. Втроём, равно. Два хозяина и два владельца.

Дмитрий и Кирилл начали двигаться — один снизу вагинально, другой сзади анально. Оба двигались внутри неё в унисон, движения вместе, ритм вместе и одновременно. Втроём, равно. Два хозяина доминирующие над ней вместе. Равно. Оба завоёвывающие, оба владеющие и оба отмечающие. Creampie приближается.

Анна почувствовала странное ощущение — она в центре. Два члена внутри неё, два движения и два ритма. Оба доминируют над ней и оба владеют ею. Втроём, равно. Два хозяина, два владельца и два… доминирующие над ней вместе. Завоёвывающие её, владеющие ею и отмечающие её. Creampie.

Власть и покорность одновременно: она доминирует над Дмитрием вагинально сверху, но покоряется обоим анально и вагинально снизу. Всё смешалось и всё перепуталось. Она доминирует над Дмитрием вагинально и покоряется обоим анально и вагинально снизу. Доминация и подчинение смешаны в идеальном балансе. Но она была истощена — только покорность осталась: полная покорность, полное подчинение и полное покорение. Втроём, равно.

— Быстрее, — Дмитрий приказал. — Служи нам обоим, равно, доминируй над ним вагинально, покоряйся мне анально. Втроём, быстрее, глубже, вместе, сейчас.

Анна ускорилась — двигалась быстрее, ритмичнее и глубже. Два члена скользят внутри неё, два ритма одновременно — полный, абсолютный, возбуждающий, интенсивный и мощный. Втроём, равно. Но она была истощена — движения медленные, слабые и покорившаяся. Полная покорность, полное подчинение и полное покорение. Втроём, равно.

Дмитрий стонал под ней, чувствуя как она двигается, как её вагина сжимается вокруг него и как она доминирует над ним вагинально; Кирилл рычал сзади, чувствуя как она сжимается вокруг него анально и как она покоряется ему анально. Оба возбуждённые, оба доминирующие, оба завоёвывающие, оба владеющие и оба… отмечающие её. Creampie приближается быстро. Равно, втроём.

Анна закрыла глаза, чувствуя как волны удовольствия прокатываются по телу везде: от вагины до ануса, от клитора до головы, через всё тело. Волны удовольствия перекатывающиеся через неё, усиливаясь, растущие, приближаясь к ещё одному оргазму. Но она была истощена — не может кончить снова. Слишком много, слишком скоро. Но удовольствие нарастало — неудержимое, неизбежное, приближающееся. Втроём, равно. Оба доминирующие, оба владеющие, оба отмечающие.

Это было невозможно, невероятно. Два члена внутри неё, оба доминируют над ней, оба возбуждающие. Владеют ею, используют её, завоюют её, владеют ею, отмечают её. Втроём, равно. Два хозяина доминирующие над ней вместе. Втроём. Два члена заполняющие её полностью, два ритма сводя её с ума. Идеальный баланс, абсолютное удовольствие, полное завоевание, абсолютное обладание, полное отмечение. Creampie.

— Ты идеальная, — Дмитрий прошептал, целуя её губы — властный, доминирующий и отмечающий поцелуй. — Тёплая, удобная и готовая для нас обоих. Втроём, равно. Ты доминируешь над ним и покоряешься мне. Идеальный баланс, идеальная женщина, идеальная служанка и идеально наша.

— Ты чудо, — Кирилл добавил мягко, целуя её шею — тёплый, нежный, любящий, владеющий и отмечающий поцелуй. — Наша женщина, наша покорная и наша доминирующая. Равно, идеально. Идеальная женщина, идеальная служанка и идеально наша. Полностью и абсолютно. Навсегда.

Анна почувствовала как удовольствие накапливается — растёт, требует освобождения, нарастая выше и выше, приближаясь к оргазму снова. Нужно больше… нужно оба… внутри… завоюем, владеем и отметим. Creampie, обоих, одновременно.

— Больше, — она стонала, голос дрожащий, отчаянный и истощённая. — Пожалуйста, больше, оба, втроём, равно. Завоюйте меня, владейте мной и отметьте меня. Creampie. Я близко… я… я хочу… я хочу чтобы вы оба… завоюют меня… владеют мной… отметят меня… creampie…

— Тогда получай, — Дмитрий сказал грубо. — Мы завоюем тебя, владеем тобой и отметим тебя. Creampie, сейчас, втроём, равно. Доминируй и покоряйся одновременно. Завоюем, владеем и отметим. Вместе, сейчас.

Они начали двигаться быстрее — Кирилл толкался сзади анально, Дмитрий поднимал бёдра снизу вагинально. Оба двигались внутри неё в унисон, движения вместе, ритм вместе и одновременно. Втроём, равно. Оба доминирующие, оба завоёвывающие, оба владеющие, оба отмечающие, оба приближающиеся к пику, оба готовые кончить и оба готовые к creampie. Равно, втроём, вместе.

Анна почувствовала как удовольствие накапливается — растёт, требует освобождения, нарастая… нарастая… приближаясь к пику… готово взорваться… готово к завоеванию… готово к владению… готово к отмечению… creampie…

Её мышцы сжались, дыхание остановилось, сердце колотилось как бешеное.

— Кирилл… Дима… — она вскрикнула, голос дрожащий, истощённая. — Завоюйте меня… владейте мной… отметьте меня… creampie… оба… втроём… равно… навсегда…

Оргазм ворвался — мощный, неконтролируемый, взрывной, другой чем предыдущие, больше, полный, абсолютный. Два члена внутри неё завоюют её, владеют ею, отмечают её. Втроём, равно. Но она сверху — она доминирует над Дмитрием вагинально, покоряется Кириллу анально. Доминация и подчинение смешаны в идеальном балансе. Абсолютное удовольствие, полное завоевание, абсолютное обладание, полное отмечение.

Анна стонала и дёргалась, чувствовала как волны удовольствия прокатываются по телу везде. Взрывной оргазм от двойного проникновения: два члена, два ритма, два хозяена. Равно. Доминация и подчинение смешаны в идеальном балансе. Абсолютное удовольствие совершенно её захватывающее, полное завоевание, абсолютное обладание, полное отмечение.

Дмитрий и Кирилл продолжали двигаться — один сзади анально, другой снизу вагинально. Их движения, их ритм, их желание. Усиливая оргазм, продлевая его, завоёвывая её, владея ею, отмечая её. Creampie приближается. Втроём, равно. Оба доминирующие над ней вместе, завоёвывая вместе, владея вместе, отмечая вместе.

Анна кричала, не могла сдержаться, потеряла контроль, полностью покорившаяся, полностью завоёванная, полностью владеемая, полностью отмеченная.

— Кирилл… Дима… пожалуйста… слишком… — она стонала, голос дрожащий, истощённая. — Слишком хорошо. Слишком полно. Слишком мощно. Оба. Втроём. Равно. Завоевание… обладание… отмечение… creampie… одновременно… идеально… совершенно… полностью… абсолютно…

Они продолжали пока её оргазм не начал спадать — медленно, постепенно. Потом они ускорились ещё больше — ритм быстрее, движения глубже, оба приближающиеся к пику, оба готовые кончить, оба готовые к creampie. Готовы завоевать, готовы владеть, готовы отмечать. Полные, абсолютные. Навсегда.

— Я близко, — Дмитрий простонал, голос грубый, дрожащий и требовательный. — Анна… я… я кончу… завоюю тебя… владею тобой… отмечу тебя… вагинально… втроём… равно… creampie…

— Я тоже, — Кирилл сказал грубо, голос сбивчивый и требовательный. — Анально, завоевание, обладание и отмечение. Втроём, вместе, сейчас, одновременно, равно. Втроём, creampie. Оба внутри тебя одновременно. Завоевать, владеть и отмечать. Навсегда.

— Да, — Дмитрий сказал, голос грубый, требовательный и собственнический. — Вместе, сейчас, одновременно, втроём, creampie. Кончим внутри неё одновременно. Завоюем её, владеем ею и отметим её. Остаемся пока сперма вытекает. Втроём, равно, внутри неё. Полная, абсолютная и грязная. Но мощная, интенсивная и интимная. Наша. Навсегда. Полностью и абсолютно.

Они толкнулись одновременно — глубоко, внутрь, жёстко, глубоко и абсолютно. Завоёвывающий, владеющий и отмечающий толчок. Анна почувствовала как оба кончают внутри неё — тёплое, струящееся и заполняющее. Два члена, два места одновременно, брызгающие внутри неё одновременно. Creampie. Втроём, равно. Полное завоевание, абсолютное обладание и полное отмечение.

Кирилл в анус, Дмитрий в вагину — оба завоёвывающие, оба владеющие и оба отмечающие. Полные и абсолютные. Втроём. Но она сверху — она доминирует над Дмитрием вагинально и покоряется Кириллу анально. Доминация и подчинение смешаны в идеальном балансе. Абсолютное удовольствие, полное завоевание, абсолютное обладание и полное отмечение. Полные.

Анна почувствовала как тёплая сперма заполняет её обоих одновременно. Два хозяина, два члена, два наполнения, два завоевания, два обладания и два отмечения. Втроём. Тёплая сперма заполняет вагину и анус одновременно — полный и абсолютный. Втроём, равно. Завоёванная, владеемая и отмеченная. Навсегда.

Дмитрий упал на неё сверху — тяжёлый, тёплое, мужское тело на ней. Кирилл остался сзади — тоже тяжёлое, тёплое, мужское тело. Два тяжёлых, тёплых, мужских тела на ней. Завоёвывающие, владеющие, отмечающие тела. Анна чувствовала их дыхание на своей шее, их сердца на своей спине и груди. Их члены внутри неё — всё ещё внутри, всё ещё завоёвывающие, всё ещё владеющие, всё ещё отмечающие. Два члена, два хозяина. Втроём, равно. Завоёванная, владеемая, отмеченная. Навсегда.

Но они не двигались, не вышли. Остались внутри пока сперма текла, пока она наполнялась обоими. Полная, абсолютная. Завоёванная, владеемая, отмеченная. Втроём, равно. Два члена внутри неё сжимаются, становятся мягче, но всё ещё внутри. Остаются внутри, внутри неё. Пока сперма течёт, пока она наполнена обоими. Полные, абсолютные. Завоёванные, владеемые, отмеченные. Втроём, равно.

Анна чувствовала как тёплая сперма вытекает из вагины — медленно, тепло, грязно. Из ануса — тоже медленно, тоже тепло, тоже грязно. Течёт по бёдрам — тёплая струя по внутренней поверхности бёдер, стекая, текучая. Грязно, некрасиво. Но также… мощно, интенсивно, интимно, возбуждающе. Она чувствовала себя завоёванной, владеемой, отмеченной, использованной обоими, заполненной обоими, отмеченной обоими. Их сперма внутри неё, на её бёдрах. Доказывающая что она принадлежит им. Завоёванная обоими, владеема обоими, отмеченная обоими. Равно. Втроём. Оба. Равно. Навсегда.

Она чувствовала запах — запах секса, запах спермы, запах… обоих смешанный вместе. Её запах смешанный с их. Грязно? Да. Некрасиво? Да. Но также… мощно, интенсивно, правильно. Завоёванная, владеемая, отмеченная. Она их обоих, равно, втроём. Навсегда.

Она чувствовала текстуру — липкую, мокрую, тёплую на бёдрах. Грязно, слипком. Но также… приятно, возбуждающе, интимно. Доказывающая что она завоёвана, доказывающая что она владеема, доказывающая что она отмечена. Отмеченная ими, заполненная ими, использованная ими. Завоёванная обоими, владеема обоими. Равно. Втроём.

Она чувствовала вкус — не видя, но ощущая, представляя. Если она могла бы попробовать… вкус обоих смешанный вместе. Грязно но также… мощно, возбуждающе, правильно. Завоёванная, владеемая, отмеченная. Навсегда.

Они лежали так минуту, пять, десять, двадцать, тридцать. Анна не знала. Она потеряла счёт времени, потеряла контроль, потеряла… всё в удовольствии. Только знала что она чувствовала одновременно истощённую и живую — завоёванную, владеемую, отмеченную. Полные, абсолютные. Полностью, совершенно, абсолютно. Два члена внутри неё сжимаются, становятся мягче, но всё ещё внутри. Пока сперма вытекает. Полные, абсолютные. Завоёванные, владеемые, отмеченные. Втроём, равно. Полное покорение обоим, полное завоевание обоими, полное обладание обоими, полное отмечение обоих. Абсолютное подчинение, абсолютное завоевание, абсолютное обладание, абсолютное отмечение. Идеальный баланс. Навсегда.

Дмитрий поцеловал её в губы — тёплый, тяжёлый, властный, завоёвывающий, владеющий, отмечающий поцелуй. Кирилл в шею — нежный, мягкий, любящий, также завоёвывающий, владеющий, отмечающий. Их поцелуи одновременно. Два хозяина — оба властные, оба доминирующие, оба завоёвывающие, оба владеющие, оба отмечающие. Но также оба любящие, оба заботливые. Втроём, равно. Идеальный баланс между завоеванием, доминацией, отмечением и любовью.

— Ты идеальная, — Дмитрий прошептал, голос стал мягче но всё ещё властный, собственнический, завоёвывающий, отмечающий. — Очень идеальная. Наша покорная, наша женщина, наша собственность. На год. Втроём. Равно. Ты покорилась мне, доминировала над ним. Идеальный баланс, идеальная женщина, идеальная служанка, идеальное завоевание, идеальное обладание, идеальное отмечение. Полностью, абсолютно. Навсегда.

— Ты чудо, — Кирилл добавил мягко, голос любящий, заботливый, нежный, собственнический. — Наша служанка, наша… собственность. Ты идеальная для нас обоих. Втроём. Равно. Ты послужила нам обоим идеально. Приняла creampie от обоих идеально. Полные, абсолютные. Завоёванные, владеемые, отмеченные. Идеально, полные, абсолютные. Навсегда.

Анна лежала между ними, не могла говорить — дыхание прерывистое, сбивчивое, тело дрожащее, истощённое. Она чувствовала… полно. Абсолютно, полностью, совершенно, абсолютно. Завоёванные, владеемые, отмеченные. Два хозяина, два члена внутри неё — всё ещё внутри, всё ещё завоёвывающие, всё ещё владеющие, всё ещё отмечающие. Не стоячие больше, но всё ещё внутри, всё ещё её. Втроём. Но она и покорная, и доминирующая одновременно. Доминация и подчинение смешаны. Завоёванные и завоёвывающие смешаны. Владеемые и владеющие смешаны. Отмеченные и отмечающие смешаны. Идеальный баланс. Равно. Абсолютно. Навсегда.

И почему-то это было… правильно. Абсолютно правильно. Как будто так и должно быть. Оба завоюевают, оба владеют, оба отмечают. Равно. Втроём. Идеальный баланс, идеальное равновесие, абсолютная гармония. Полные, абсолютные. Навсегда.

***

После всего они лежали на полу — на шёлковом коврике, мягком, тёплом, золотом. Втроём. Дмитрий снизу, Кирилл сзади, Анна в центре. Оба обнимали её. Их тяжёлые, тёплые, мужские тела. Оба завоёвывающие, оба владеющие, оба отмечающие, оба властные, оба любящие, оба заботливые. Втроём. Равно. Идеальный баланс. Полное завоевание, абсолютное обладание, полное отмечение. Навсегда.

Анна чувствовала их дыхание на своей шее, их сердца на своей спине и груди. Их члены внутри неё — всё ещё внутри, всё ещё завоёвывающие, всё ещё владеющие, всё ещё отмечающие. Не стоячие больше, но всё ещё внутри. Тёплые, тяжёлые, присутствующие. Завоёвывающее, владеющее, отмечающее присутствие. Навсегда.

— Ты плачешь, — Дмитрий сказал тихо, заметив слёзы на её щеках. Голос мягкий, заботливый, любящий, собственнический.

Анна не знала что плачет — только то что слёзы текут. От счастья? От благодарности? От полноты? От завоевания? От обладания? От отмечения? От creampie? От принадлежности обоим? От быть завоёванной обоими? От быть владеемой обоими? От быть отмеченной обоими? От… всего сразу? От абсолютной полноты? От абсолютного завоевания? От абсолютного обладания? От абсолютного отмечения? От… всего?

— Я, — она начала, голос дрожал, истощённая. — Я чувствую всё. Так полно. Абсолютно. Оба. Втроём. И creampie… оба внутри меня одновременно… завоёвывают… владеют… отмечают… вытекает… тёплое… грязное… но мощное… идеально… абсолютно… полностью… совершенно… завоёванная… владеемая… отмеченная… навсегда… совершенно…

— Это нормально, — Кирилл прошептал, голос мягкий, понимающий, заботливый, любящий. — Первый раз bondage с многосерийными оргазмами плюс creampie с обоих одновременно. Это… много. Эмоционально, физически. Грязно, некрасиво. Но также… мощно, интенсивно, интимно. Ты справилась. Идеально. Идеально. Наша идеальная женщина, идеальная служанка, идеальное завоевание, идеальное обладание, идеальное отмечение. Навсегда.

— Мы гордимся тобой, — Дмитрий добавил мягко, голос гордый, любящий, собственнический, завоёвывающий. — Ты служила нам идеально. Равно. Втроём. Bondage. Многосерийные оргазмы. Непрерывное удовольствие. Полное покорение. И ты приняла creampie от обоих идеально. Полные, абсолютные. Завоёванные, владеемые, отмеченные. Наши идеальные женщины. Наша… собственность. На год. Навсегда наша. Втроём. Равно. Завоёванные, владеемые, отмеченные. Навсегда.

Анна кивнула, чувствуя как щёки горят — от стыда? От счастья? От гордости? От завоевания? От обладания? От отмечения? От всего сразу? От принадлежности обоим? От быть завоёванной обоими? От быть владеемой обоими? От быть отмеченной обоими? От… всего?

Она им угодила. Она хорошо служила. Обоим. Равно. Втроём. Bondage. Многосерийные оргазмы. Полное покорение. И она приняла creampie от обоих. Полные, абсолютные. Завоёванные, владеемые, отмеченные. Грязная но мощная, интимная. Идеально. Полные, абсолютные. Завоёванные, владеемые, отмеченные. Втроём, равно. Она угодила им обоим, послужила им обоим, покорилась обоим. Покорилась bondage от обоих, покорилась множественным оргазмам от обоих, покорилась creampie от обоих. Идеально. Полные, абсолютные. Завоёванные, владеемые, отмеченные. Навсегда.

— Спасибо, — тихо сказала она, голос дрожащий, истощённая. — Хозяин. Хозяин. Оба. Втроём. Равно. Спасибо за… всё. За bondage. За многосерийные оргазмы. За непрерывное удовольствие. За creampie. За… завоевание. За… владение. За… отмечение. За… использование. За… владение. За… принадлежность. Я… я ваша. Обоих. Равно. Втроём. Завоёванная, владеемая, отмеченная. Навсегда.

— Нет, — оба сказали одновременно — Дмитрий и Кирилл вместе, голоса перекрывающиеся, смешивающиеся вместе. — Нет. Спасибо… тебе. Ты дала нам много. Очень много. Bondage. Многосерийные оргазмы. Полное покорение. Creampie. Завоевание. Владение. Отмечение. Всё. И завтра… и послезавтра… и каждый день. Ты будешь служить нам. Обоим. Равно. Втроём. Иногда покорная, иногда доминирующая, иногда bondage, иногда creampie, иногда иначе. Всё равно. Мы хотим всё. Наша идеальная женщина, наша служанка, наша… собственность. На год. Навсегда. Завоёванные, владеемые, отмеченные. Навсегда.

— Но сегодня, — Кирилл добавил, голос стал мягче, заботливый, любящий. — Сегодня ты… ты отдыхаешь. Мы подготовили всё. Ванна готова — тёплая вода, пена, масла. Всё для тебя. Чтобы ты… ты очистилась. После bondage. После многосерийных оргазмов. После creampie. Грязно но приятно, грязно но… интимно, грязно но… правильно. Потому что ты… наша. Наша. Завоёванная, владеемая, отмеченная. На год. Втроём. Равно. Навсегда.

Анна кивнула. Ванна — тёплая, пена, масла. Очищение. Звучит идеально. Идеальный уход после bondage и creampie. Нежная забота после, любящая забота. Втроём, равно. Идеально. Полные, абсолютные. Навсегда.

— Пойдём, — Дмитрий сказал. — Вместе. Втроём. Равно. Навсегда.

Они пошли в ванную втроём. Оба обнимали её, оба поддерживали, оба заботились. Оба завоёвывающие, оба владеющие, оба отмечающие, оба властные — но также оба любящие, оба заботливые, оба нежные. Втроём. Равно. Идеальный баланс. Полное завоевание, абсолютное обладание, полное отмечение. Навсегда.

Анна чувствовала их тепло — физическое и эмоциональное. Оба её хозяева, оба завоёвыватели, оба владельца, оба отмечателя. Оба доминирующие, оба властные, оба завоёвывающие, владеющие, отмечающие. Когда нужно. Иногда доминирующие, иногда любящие — но сегодня оба доминирующие и любящие. Завоёвывая и любя, владея и заботясь, отмечая и воспитывая. Равно. Втроём. Идеальный баланс. Навсегда.

Она вошла в ванну — тёплая вода обожгла кожу. Горячая, успокаивающая, идеальная. Пена окружила тело — белая, пушистая, ароматная. Масла пахли… лавандой? Розой? Чем-то нежным, тёплым, успокаивающим, очищающим. После bondage. После многосерийных оргазмов. После creampie. Грязного но правильного. Интимного но… любящего. Завоёванной но… обожаемой. Владеемой но… заботимой. Отмеченной но… взращиваемой. Равно. Втроём. Навсегда.

Дмитрий и Кирилл мыли её — мягко, нежно, тщательно. Спину, плечи, бёдра. Вагину, анус. Всё. Очищая от creampie, смывая доказательства их завоевания, обладания, отмечения. Но нежно, с любовью, тщательно. Втроём, равно. Нежная забота после, любящая очистка. Идеальный баланс. Полные, абсолютные. Навсегда.

Анна закрыла глаза, чувствуя… счастливо. Полно. Абсолютно. Завоёванная, владеемая, отмеченная. Втроём. Два хозяина, два завоёвывателя, два владельца, два отмечателя. Два… мужчины. Оба доминирующие, оба властные, оба любящие, оба заботливые. Равно. Навсегда.

И она покорная, и доминирующая. Равно. Втроём. Она может быть обоими — покорной и доминирующей, подчинённой и доминирующей, завоёванной и завоёвывающей, владеемой и владеющей, отмеченной и отмечающей. Идеальный баланс, абсолютная гармония. Полные, абсолютные. Навсегда.

19 Глава.

ГЛАВА 19. Четверг

Кирилл проснулся от запаха кофе — тёплый, ароматный, обволакивающий. Он открыл глаза и увидел что уже светло: утро, четверг, шестой день с Анной в доме.

Он потянулся, чувствуя как ноет тело. Вчера, в среду, был bondage — Анна привязанная в специальном кресле, полностью покорная, абсолютно уязвимая. Он и Дмитрий стимулировали её одновременно: он клитор языком и пальцами, Дмитрий вагину и анус пальцами. Двойная стимуляция привела к многосерийным оргазмам — один за другим, Анна не могла контролировать. А после — creampie. Оба внутри неё одновременно, вагинально и анально.

Это было мощно. Интенсивно. Непонятно.

Кирилл коснулся бёдер — сухие, чистые. Ванна вчера: он и Дмитрий вымыли Анну, очистили от creampie нежно, с любовью, тщательно. Все вместе участвуют.

Но он помнил как это было: тёплая сперма вытекает из её вагины и ануса, течёт по бёдрам, липкая и мокрая. Грязно, но также мощно, возбуждающе и интимно. Доказательство что она их — обоих, равно, втроём.

Кирилл почувствовал как член затвердел от воспоминаний. Он обернулся — Анна спала рядом, мило сопя. Дмитрий с другой стороны — тяжёлый, спокойный, дыхание ровное.

Он смотрел на Анну и думал: что сегодня? Четверг, шестой день. Что они подготовят? Он и Дмитрий обсуждали вчера вечером… что-то новое. Иное. Другое.

Edging. Пролонгированное удовольствие. Контроль оргазма. Кирилл будет контролировать — и Анну, и Дмитрия. Доводить до края и останавливать. Повторять. Усиление. Накопление. И только потом — финальный оргазм. Втроём.

Он не знал как Анна отреагирует. bondage был экстремальным. Edging будет… психологически интенсивным. Эмоционально тяжёлым. Но также… мощным. Интимным. Глубоким.

Кирилл коснулся плеча Анны — тёплое, мягкое, женственное. Она шевельнулась, открыла глаза.

— Доброе утро, — он прошептал, голос тёплый и мягкий. — Спала хорошо?

Анна потянулась, улыбнулась ему — милая, утренняя, покорная.

— Да, Кирилл, — она сказала тихо, голос дрожащий от сна. — Очень хорошо. С вами обоими. Втроём.

Дмитрий проснулся — тяжёлый, ворчливый, властный с утра.

— Утро, — он сказал хрипло. — Что сегодня? Четверг. Шестой день. Что мы подготовим?

Кирилл улыбнулся — тёплая, мягкая, знающая улыбка.

— Специальное утро, — он сказал мягко. — Сегодня я контролирую. Втроём. Edging. Пролонгированное удовольствие. Контроль оргазма.

Анна и Дмитрий переглянулись.

— Edging? — Дмитрий спросил, голос требовательный. — Что… что именно?

— Я буду доводить вас обоих до края оргазма и останавливать, — Кирилл объяснил мягко, голос тёплый. — Повторять. Усилять. Накапливать удовольствие. И только когда вы оба будете готовы — только тогда финальный оргазм. Все вместе — идеально.

Анна задохнулась.

— Это… это будет…

— Интенсивно, — Кирилл закончил за неё. — Эмоционально тяжело. Психологически сложно. Ты будешь просить разрешения кончить. И я буду решать — давать или нет. Дмитрий тоже. Оба брата покорны мне.

Дмитрий покачал головой, но глаза потемнели от возбуждения.

— Ты доминируешь сегодня, — он сказал грубо, голос властный. — Хорошо. Я покорюсь. Я покоряюсь тебе.

Анна кивнула, щёки горели от стыда и возбуждения.

— Я… я согласна, — она сказала тихо. — Я подчиняюсь. Кирилл. Хозяин. Твой — полностью.

Кирилл улыбнулся — тёплая, довольная, властная улыбка.

— Хорошо, — он сказал мягко. — Пойдём завтракать. А после — специальная комната. Все вместе участвуют.

***

Когда они спустились вниз, кофе уже был готов — тёмный, ароматный, обволакивающий. Булочки свежие с корицей, фрукты яркие и сочные. Всё как по заказу. Всё для них. Втроём.

Анна вошла в красном шёлковом платье — таком же, как последние шесть дней: ярком, смелом. Как женщина, которая знает что принадлежит двум мужчинам, двум хозяевам, втроём.

Кирилл посмотрел на неё, и сердце сжалось от нежности. Она была идеальной. Покорной, но сильной. Женственной, но выдержанной. Идеальной для них обоих. Обоих братьев.

Дмитрий сел напротив, глаза тёмные и возбуждённые. Он ждал. Кирилл чувствовал его напряжение — Дмитрий не привык покоряться. Но сегодня он будет. Сегодня Кирилл контролирует. Двум братьям.

— Ты знаешь что делать? — Кирилл спросил мягко, глядя на Дмитрия.

Дмитрий кивнул, мышцы на челюси сдвинулись.

— Да, — он сказал грубо. — Я покоряюсь. Ты контролируешь. Контролируй меня.

Кирилл повернулся к Анне.

— А ты?

Анна покраснела, но кивнула.

— Я… я подчиняюсь, — она сказала тихо, голос дрожал. — Ты контролируешь мой оргазм, Кирилл. Хозяин. Твой хозяин.

Кирилл почувствовал как член затвердел полностью. Это будет мощно, интенсивно и непонятно. Но он готов. Он будет контролировать — и Анну, и Дмитрия. Обоих контролирую.

***

После завтрака они пошли в специальную комнату. Тёмная, бархатная, шёлковая. Стены тёмно-красные, пол деревянный, потолок высокий с цепями и крючьями. В центре — кресло из bondage вчера, но сегодня…

Сегодня на полу были шёлковые подушки — золотые, мягкие, тёплые. Три подушки рядом. Втроём.

— Разденьтесь, — Кирилл приказал мягко, голос тёплый, но властный. — Полностью. Полностью голые.

Анна кивнула, пальцы дрожали когда она коснулась бретелей платья. Красное шёлковое платье сползло на пол — мягко, легко, шёлк скользил по коже тёплое, гладкое, мерцающее в тусклом свете. Она сняла белье — лифчик и трусики — и осталась голой: открытая, уязвимая, покорная. Её грудь большая и упругая с розовыми сосками, стоящими твёрдо от возбуждения; талия тонкая и изогнутая; бёдра широкие и полные. И синяки… следы вчерашнего bondage и creampie: на бёдрах — отпечатки пальцев, на шее — следы поцелуев, на груди — следы зубов, на заднице — следы шлепков. Следы их владения от обоих, втроём.

Дмитрий разделся быстро — мощно, эффективно. Его член — длинный, толстый и требовательный — стоял твёрдо, возбуждённый, пульсируя. Ждал. Готов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кирилл разделся медленно — намеренно, демонстративно. Его член — длинный, тонкий и требовательный — стоял твёрдо, возбуждённый, пульсируя. Ждал. Готов. Контролирующий.

— На подушки, — Кирилл приказал мягко. — На середину.

Анна легла на середину — золотая, мягкая, тёплая. Дмитрий с одной стороны, Кирилл с другой. Рядом друг с другом. Оба обнажённые, оба возбуждённые, оба… готовые. Один покорный, один контролирующий.

Кирилл опустился рядом с Анной — тёплый, нежный, властный. Дмитрий с другой стороны — тяжёлый, требовательный, покорный.

— Сегодня я контролирую удовольствие, — Кирилл начал мягко, голос тёплый, утверждающий. — Я буду стимулировать тебя, Анна — клитор, вагину, анус. Буду доводить до края и останавливать. Повторять. Усилять. Накапливать. Ты не сможешь кончить пока не разрешу. Полностью покорная моему контролю. Полностью моя.

Он повернулся к Дмитрию.

— И ты, Дмитрий. Я буду стимулировать твой член — рукой, ртом. Доводить до края и останавливать. Повторять. Усилять. Накапливать. Ты не сможешь кончить пока не разрешу. Полностью покорный моему контролю. Моему контролю.

Дмитрий задохнул.

— Ты… ты будешь контролировать мой оргазм? — он спросил, голос дрожащий, возбуждённый.

— Да, — Кирилл подтвердил мягко, голос властный. — Полностью. Ты будешь просить разрешения. И я буду решать — давать или нет. Покорный. Твоё решение.

Дмитрий стонал, член дёрнулся, пульсируя.

— Да, — он сказал хрипло. — Я покорный. Контролируй. Твоя власть.

Кирилл повернулся к Анне.

— Ты понимаешь?

Анна кивнула, щёки горели, дыхание прерывистое.

— Да, — она прошептала, голос дрожал. — Ты контролируешь мой оргазм, Кирилл. Я не могу кончить пока не разрешишь. Полностью покорная. Твоя.

Кирилл улыбнулся — тёплая, довольная, властная улыбка.

— Хорошая девочка, — он сказал мягко. — Хорошая покорная служанка. И ты тоже, брат. Хороший покорный. Все вместе — идеально.

Он коснулся её клитора пальцем — мягко, нежно, но требовательно. Анна стонала, бедра дёрнулись, клитор затвердел пульсируя. Она была готова — уже, сейчас, немедленно.

— Так будет, — Кирилл прошептал, голос тёплый, властный, утверждающий. — Edging. Я контролирую твой оргазм. Полностью. Абсолютно. Ты принадлежишь мне.

***

Кирилл начал медленно — намеренно, демонстративно медленно. Он чувствовал как власть кружит голову, как требовательность нарастает, как удовольствие накапливается.

Он лизал клитор Анны — мягко, нежно, ритмично. Его язык был тёплым, гладким, настойчивым, требовательным и властвующим. Он лизал круговыми движениями — вверх-вниз, влево-вправо, ритмично, мягко, требовательно. Он чувствовал как она отвечает — как бедра дёргаются, как дыхание сбивается, как клитор затвердел пульсируя.

Анна стонала, бедра поднялись навстречу его языку, но она не могла контролировать. Кирилл владел её удовольствием — полностью, абсолютно, властно. Он решал когда она кончит — не она. Он контролировал — не она.

Её клитор затвердел пульсируя, киска увлажнилась мокро и требовательно, анус сжался и разжался предвкушая. Удовольствие нарастало — медленно, постепенно, намеренно. Кирилл чувствовал как она близко — слишком близко, почти на краю, почти готова кончить.

— Кирилл… — она стонала, голос дрожащий, дыхание прерывистое. — Пожалуйста… я близко… я… я не могу… пожалуйста…

Кирилл остановился — резко, полностью.

Анна вскрикнула от разочарования, тело дёрнулось, клитор пульсировал требовательно, нуждающеся. Она была так близко — настолько близко — и теперь ничего. Только пустота. Только требовательность. Только невозможность.

— Нет, — Кирилл сказал мягко, голос властный, утверждающий. — Ты не можешь кончить. Пока. Edging. Я контролирую твой оргазм полностью.

Он повернулся к Дмитрию.

Дмитрий лежал рядом — тяжёлый, возбуждённый, покорный. Его член стоял твёрдо, пульсируя, требовательно. Ждал. Готов. Кирилл чувствовал его напряжение — как мышцы на животе вздулись, как дыхание сбилось, как член пульсировал требовательно. Дмитрий был близко уже — слишком близко.

Кирилл коснулся его члена ладонью — тёплое, мягкое, но властное прикосновение. Дмитрий стонал, бёдра сдвинулись, член дёрнулся пульсируя. Он был так готов — настолько готов.

Кирилл начал массировать — ритмично, требовательно, мягко. Рука скользила вверх-вниз по члену, сжимая, разжимая, стимулируя. Доводя до края. Кирилл чувствовал как Дмитрий отвечает — как бедра дёргаются, как дыхание сбивается, как член пульсировал требовательно.

Дыхание Дмитрия сбилось, мышцы на животе напряглись, член пульсировал — мощно, требовательно, нуждающеся. Он был так близко — настолько близко — почти на краю, почти готов кончить.

— Кирилл… — он стонал, голос дрожащий, надламывающийся. — Пожалуйста… я близко… я… я не могу… пожалуйста…

Кирилл остановился — резко, полностью.

Дмитрий вскрикнул от разочарования, тело дёрнулось, член пульсировал требовательно, нуждающеся. Он был так близко — настолько близко — и теперь ничего. Только пустота. Только требовательность. Только невозможность.

— Нет, — Кирилл сказал мягко, голос властный, утверждающий. — Ты не можешь кончить. Пока. Edging. Я контролирую твой оргазм полностью.

Он вернулся к Анне.

Она лежала — истомлённая, требовательная, клитор пульсировал, киска мокрая. Ждала. Готовая. Кирилл чувствовал как она нуждается — как бедра дёргаются, как дыхание сбивается, как глаза темнеют от желания. Она была так готова — настолько готова.

Кирилл ввёл палец в её вагину — глубоко, ритмично, требовательно. Анна задохнула, вагина сжалась вокруг его пальца — тёплая, мокрая, требовательная. Кирилл чувствовал как она отвечает — как вагина сжимается, как бедра дёргаются, как дыхание сбивается.

Он нашёл её точку — чувствительную, пульсирующую, требовательную — и давил на неё ритмично, настойчиво, мягко. Удовольствие нарастало — быстрее, интенсивнее, мощнее. Кирилл чувствовал как она близко — слишком близко, почти на краю.

— Кирилл… пожалуйста… — она стонала, голос дрожащий, отчаянный. — Я близко… я не могу… пожалуйста… разрешите… я умоляю…

Кирилл остановился — снова, резко, полностью, намеренно.

Анна закричала, тело выгнулось, вагина сжалась вокруг его пальца — требовательно, нуждающеся. Она была так близко — настолько близко — и теперь снова ничего. Только пустота. Только требовательность. Только невозможность.

— Нет, — Кирилл сказал мягко, голос властный, утверждающий. — Ты не можешь кончить. Пока. Edging. Я контролирую твой оргазм полностью.

Он повернулся к Дмитрию.

Дмитрий лежал — потный, тяжёлый, требовательный. Член пульсировал, жилы на животе вздулись. Он был близко — слишком близко.

Кирилл опустился, взял член в рот — тёпло, влажно, мягко. Дмитрий стонал, бёдра поднялись навстречу, член глубоко в горле Кирилла.

Кирилл сосал — ритмично, требовательно, мягко. Язык скользил по головке, вниз по стволу, вверх снова. Доводя до края.

Дмитрий задохнулся, мышцы сжались, член пульсировал.

— Кирилл… пожалуйста… — он стонал, голос дрожащий, надламывающийся. — Я не могу… слишком… близко… пожалуйста…

Кирилл остановился — снова, резко, полностью.

Дмитрий закричал, тело выгнулось, член выскользнул из рта Кирилла — пульсируя, требовательно, нуждающеся.

— Нет, — Кирилл сказал мягко, голос властный. — Ты не можешь кончить. Пока. Edging. Продолжаем edging.

***

Четвертый круг. Пятый. Шестой.

Кирилл терял счёт. Он доводил Анну до края — клитором, вагиной, анусом — и останавливал. Она стонала, плакала, умоляла, но он не разрешал. Edging. Контроль. Владение.

Он доводил Дмитрия до края — рукой, ртом — и останавливал. Дмитрий стонал, проклинал, умолял, но Кирилл не разрешал. Edging. Контроль. Владение.

Трое вместе.

Кирилл чувствовал как власть кружит голову. Он владел ими обоих — полностью, абсолютно. Анна была полностью в его власти, полностью покорная его контролю. Дмитрий тоже — полностью покорный, полностью в его власти. Это было мощно. Интенсивно. Непонятно.

Он смотрел на Анну — её лицо было мокрым от слёз, груди тяжело вздымались, клитор пульсировал требовательно. Она была прекрасна — покорная, требовательная, нуждающаяся. Идеальная женщина.

Он смотрел на Дмитрия — его лицо было мокрым от пота, мышцы на животе вздулись, член пульсировал требовательно. Он был прекрасен — покорный, требовательный, нуждающийся. Идеальный мужчина.

И оба принадлежали Кириллу. Полностью. Абсолютно.

Кирилл чувствовал как собственный член затвердел до боли — требовательно, мощно, властно. Он был готов кончить просто от этого — от их покорности, от их нужды, от их принадлежности ему. Но он не мог. Он должен был контролировать. Он должен был владеть.

Седьмой круг. Восьмой. Девятый.

Кирилл чувствовал как время течёт медленно — каждый круг был часом, каждая минута — веком. Анна плакала, умоляла, проклинала, но он не разрешал. Дмитрий стонал, проклинал, умолял, но он не разрешал. Edging. Контроль. Владение.

И это было мощно. Интенсивно. Глубоко.

Анна была истощена — полностью, абсолютно. Её тело дрожало, дыхание было прерывистым, клитор пульсировал требовательно. Она не могла больше — не могла выдержать это напряжение, это накопление, эту невозможность.

Дмитрий был истощён — полностью, абсолютно. Его тело дрожало, дыхание было сбивчивым, член пульсировал требовательно. Он не мог больше — не мог выдержать это напряжение, это накопление, эту невозможность.

Кирилл чувствовал их обоих — их боль, их требовательность, их нужду. Он владел ими — полностью, абсолютно. И это было мощно. Интенсивно. Непонятно.

Он смотрел на них и чувствовал… одновременно властным и любящим. Доминирующим и заботливым. Контролирующим и нежным. Идеальный баланс. Втроём. Равно.

— Пожалуйста… — Анна стонала, голос дрожащий, отчаянный, истощённая. — Кирилл… я не могу… пожалуйста… разрешите… я умоляю…

— Да, — Дмитрий добавил, голос хриплый, надламывающийся, истощённый. — Кирилл… брат… я не могу… пожалуйста… разрешите… я умоляю…

Кирилл посмотрел на них обоих — Анна покорная, требовательная, нуждающаяся; Дмитрий покорный, требовательный, нуждающийся. Втроём. Равно. Оба принадлежащие ему. Оба его. Полностью. Абсолютно.

Он почувствовал как собственный член затвердел окончательно — требовательно, мощно, властно. Он был готов. Он мог кончить просто от этого — от их покорности, от их нужды, от их принадлежности ему.

— Втроём, — Кирилл сказал мягко, голос властный, собственнический. — Равно. Сейчас.

Он лёг между ног Анны — тёплый, тяжёлый, требовательный. Член стоял твёрдо, пульсируя, готовый.

— Внутри, — он приказал мягко. — Втроём. Равно.

Анна задохнула, ноги разведлись шире, вагина открылась — тёплая, мокрая, требовательная, готовая.

Кирилл вошёл медленно — сантиметр за сантиметром. Анна стонала, чувствуя как он заполняет её, растягивает, владеет. Тёпло, полно, абсолютно. Идеальное соответствие.

Дмитрий подошёл сзади — член пульсировал требовательно. Он понял. Втроём. Равно. Анально.

Кирилл кивнул, и Дмитрий вошёл в её анус — медленно, осторожно, требовательно. Анна вскрикнула, но затем стонала — два члена внутри неё одновременно, вагинально и анально. Полный, абсолютный. Втроём. Равно.

Они начали двигаться — один вагинально, другой анально. В унисон, движения вместе, ритм вместе, одновременно. Втроём, равно. Два хозяина доминирующие над ней вместе. Полный, абсолютный.

Анна почувствовала как удовольствие накапливается — мгновенно, мощно, неизбежно. Четверть часа edging, вся накопленная требовательность, вся невозможность — всё это взрывалось сейчас.

— Кирилл… Дима… — она вскрикнула, голос дрожащий, надламывающийся, истощённая. — Я… я… я кончаю… сейчас… втроём… равно…

— Да, — Кирилл сказал мягко, голос властный, разрешающий. — Кончай. Втроём. Равно. Сейчас.

Оргазм ворвался — мощный, неконтролируемый, взрывной, другой чем все предыдущие, больше, полный, абсолютный. Анна кричала и дёргалась, чувствовала как волны удовольствия прокатываются по телу везде: от клитора до кончиков пальцев, от вагины до головы, через всё тело. Волны за волнами, взрыв за взрывами, оргазм за оргазмом — непрерывное удовольствие, абсолютно её захватывающее. Два члена внутри неё, два ритма одновременно, полное обладание. Втроём, равно.

Кирилл чувствовал как её вагина сжимается вокруг него — мощно, ритмично, требовательно. Он не мог выдержать — четверть часа контроля, вся накопленная требовательность, вся невозможность — всё это взрывалось сейчас.

— Анна… — он стонал, голос дрожащий, надламывающийся. — Я… я кончу… втроём… равно…

Дмитрий стонал сзади, чувствуя как её анус сжимается вокруг него — мощно, ритмично, требовательно. Он тоже не мог выдержать — четверть часа edging, вся накопленная требовательность, вся невозможность — всё это взрывалось сейчас.

— Кирилл… Анна… — он стонал, голос дрожащий, надламывающийся. — Я… я кончу… втроём… равно…

Они толкнулись одновременно — глубоко, внутрь, жёстко, глубоко, абсолютно. Три организма слились в один — мощные, интенсивные, абсолютные. Втроём, равно.

Кирилл кончил в вагину — тёплое, струящееся, заполняющее, мощное. Сперма брызгала внутри неё, струилась, наполняла — тёплая, жидкая, мощная. Дмитрий кончил в анус — тёплое, струящееся, заполняющее, мощное. Сперма брызгала внутри него, струилась, наполняла — тёплая, жидкая, мощная. Анна кончила от двойного проникновения — мощное, взрывное, абсолютное.

creampie. Оба внутри неё одновременно. Втроём, равно. Полное завоевание, абсолютное обладание, полное отмечение. Тёплая сперма заполняла вагину и анус — полностью, абсолютно, мощно. Доказательство что она их — обоих, равно, втроём. Завоёванная, владеемая, отмеченная. Навсегда.

Они лежали так — Дмитрий упал на Анну сверху, тяжёлый и тёплый; Кирилл остался внутри вагины, тёплое и присутствующее. Три тела слиялись в одно, три дыхания, три сердца. Два хозяина и одна покорная. Втроём. Равно.

Анна плакала — тихо, нежно, счастливо. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом, с удовлетворением.

— Я… — она начала, голос дрожащий, истощённая. — Я чувствую всё. Так полно. Абсолютно. Оба. Втроём. И creampie… оба внутри меня одновременно… вытекает… тёплое… мощное… идеально… абсолютно… полностью… совершенно…

— Ты идеальная, — Кирилл прошептал, целуя её губы — тёплый, нежный, любящий, властвующий поцелуй. — Наша покорная, наша женщина, наша… собственность. Приняла edging идеально. Приняла creampie от обоих идеально. Полная, абсолютная. Втроём, равно.

— Ты чудо, — Дмитрий добавил, целуя её шею — тяжёлый, властный, любящий, властвующий поцелуй. — Наша покорная, наша… собственность. Приняла edging идеально. Приняла creampie от обоих идеально. Полная, абсолютная. Втроём, равно.

Анна лежала между ними, не могла говорить — дыхание прерывистое, сбивчивое, тело дрожащее и истощённое. Она чувствовала… полно. Абсолютно, полностью, совершенно. Два члена внутри неё — всё ещё внутри, всё ещё властвующие, всё властвующие над ней. Не стоячие больше, но всё ещё внутри, всё ещё её. Втроём. Равно.

Тёплая сперма вытекала из вагины и ануса — медленно, тепло, грязно. Текла по бёдрам — тёплая струя по внутренней поверхности бёдер, стекая, текучая. Грязно, некрасиво. Но также… мощно, интенсивно, интимно, возбуждающе. Она чувствовала себя завоёванной, владеемой, отмеченной — использованной обоими, заполненной обоими, отмеченной обоими. Их сперма внутри неё, на её бёдрах. Доказывающая что она принадлежит им.

— Ванна, — Кирилл сказал мягко, голос тёплый, заботливый. — Мы позаботимся о тебе. Втроём. Равно.

Анна кивнула, не могла говорить — только чувствула их тепло, их заботу, их любовь. Втроём. Равно.

***

Они пошли в ванную втроём — оба обнимали Анну, оба поддерживали, оба заботились. Тёплая вода, пена, масла — всё для неё, всё чтобы очистить после edging и creampie. Втроём, равно.

Анна вошла в ванну — тёплая вода обожгла кожу. Горячая, успокаивающая, идеальная. Пена окружила тело — белая, пушистая, ароматная. Масла пахли… лавандой? Розой? Чем-то нежным, тёплым, успокаивающим, очищающим.

Кирилл и Дмитрий мыли её — мягко, нежно, тщательно. Спину, плечи, бёдра. Вагину, анус. Всё. Очищая от creampie, смывая доказательства их обладания. Но нежно, с любовью, тщательно. Втроём, равно. Нежная забота после, любящая очистка. Идеальный баланс.

Кирилл чувствовал как её тело расслабляется под его руками — напряжённое от edging, теперь расслабленное от заботы. Он мыл её спину, плечи, шею — мягко, нежно, с любовью. Дмитрий мыл её бёдра, вагину, анус — мягко, нежно, с любовью.

— Ты идеальная, — Кирилл прошептал, голос тёплый и любящий. — Приняла edging идеально. Потеряла счёт кругов, выдержала всё. Полная, абсолютная. Наша идеальная женщина. Втроём, равно.

— Ты чудо, — Дмитрий добавил, голос тёплый и любящий. — Приняла edging идеально. Я не мог выдержать — девятый круг был… слишком. Но ты выдержала. Идеально. Полная, абсолютная. Наша идеальная женщина. Втроём, равно.

Анна закрыла глаза, чувствуя… счастливо. Полно. Абсолютно. Завоёванная, владеемая, отмеченная — но также любимая, заботимая, взращиваемая. Втроём. Два хозяина, два… мужчины. Оба доминирующие, оба властные, оба любящие, оба заботливые. Равно. Идеальный баланс. Идеальное равновесие. Абсолютная гармония.

И почему-то это было… правильно. Абсолютно правильно. Как будто так и должно быть. Кирилл контролирует, оба подчиняются. Втроём. Равно. Идеальный баланс, идеальное равновесие, абсолютная гармония. Полная, абсолютная. Навсегда.

20 Глава.

ГЛАВА 20. Пятница

Дмитрий проснулся от запаха кофе — тёплый, ароматный, обволакивающий, проникающий в сон, манящий, сладкий. Он открыл глаза и увидел что уже светло: утро, пятница, седьмой день с Анной в доме. Неделя. Почти полная неделя с ней в доме. Семь дней сладости, семь дней интенсивности, семь дней… любви. Настоящей. Глубокой. Абсолютной.

Он потянулся, чувствуя как ноет тело — приятная, сладкая, ноющая боль. Шесть дней экстремальных практик: creampie в понедельник и вторник — тёплая сперма внутри, двусторонняя, мощно, интенсивно; bondage в среду с многосерийными оргазмами — привязанная, покорная, кончая снова и снова, без остановки, без контроля; edging в четверг с психологическим контролем — на краю, снова и снова, умоляя, проклиная, но покорная.

Дмитрий думал об этой неделе. Три практики с Анной, три с Кириллом. Но вчера… вчера Кирилл контролировал их обоих. Брат доминировал над братом. Это было… странно. Интенсивно. Но также мощно. Дмитрий чувствовал как возбуждается от воспоминания — как он умолял, как Кирилл решал, давать оргазм или нет. Власть брата над братом. Психологическая власть. Абсолютная.

Его тело привыкло к интенсивности, к требовательности, к мощи. Но всё ещё ноет. Приятно но. Доказательство семи дней мощи. Семь дней любви. Семь дней… всех вместе.

Вчера, в четверг, был edging — Кирилл контролировал их обоих. Дмитрий помнил каждую секунду: брат доводил его до края оргазма и останавливался, раз за разом, круг за кругом. Первый круг — клитор Анны, член Дмитрия, оба на краю, Кирилл останавливал. Второй круг — вагинальный палец в Анне, оральная стимуляция Дмитрия, снова на краю, снова остановка. Третий, четвёртый, пятый… Дмитрий потерял счёт после седьмого. Девять кругов всего. Девять раз Дмитрий был на краю, и девять раз Кирилл останавливался. А потом… только тогда финальный оргазм. Втроём. Равно.

Дмитрий помнил как это было — психологически интенсивно, эмоционально тяжело, но мощно. Кирилл контролировал его оргазм полностью, абсолютно, властно. Дмитрий должен был просить разрешения, умолять, проклинать. И Кирилл решал — давать или нет. Брат контролировал брата. Это было… непонятно. Интенсивно. Но также мощно. Интимно. Глубоко.

А после — creampie. Оба внутри Анны одновременно, Кирилл вагинально, Дмитрий анально. Тёплая сперма заполняла её обоих мест, полностью, абсолютно. Мощно. Интенсивно. Грязно, но также правильно. Идеально.

Дмитрий коснулся бёдер — сухие, чистые. Ванна вчера: он и Кирилл вымыли Анну, очистили от creampie нежно, с любовью, тщательно. Оба брата, одна женщина. Вместе.

Но он помнил как это было: тёплая сперма вытекает из её вагины и ануса, течёт по бёдрам. Грязно, но также мощно, возбуждающе. Доказательство что она их — обоих. Обоих братьев. Обоих мужчин. Двух хозяев.

Дмитрий почувствовал как член затвердел от воспоминаний. Он обернулся — Анна спала рядом, спокойно, мило. Кирилл с другой стороны — мягкий, тёплое, спокойный.

Он смотрел на Анну и думал: что сегодня? Пятница, седьмой день. Что они подготовят? Он и Кирилл обсуждали вчера вечером… что-то новое. Иное. Другое.

Roleplay. Ролевая игра. Дмитрий будет хозяином, Анна — провинившейся служанкой. Spanking. Наказание. Покорность. Довольствие. Он будет доминировать над ней — властно, требовательно, но с любовью. После трёх дней экстремальных практик (bondage, edging, creampie), сегодня… более психологическая игра. Более эмоциональная. Глубже. Более интимная. Настоящая.

Дмитрий чувствовал как сердцем колотится при мысли. Roleplay — это игра, но эмоции настоящие. Наказание — реальное, боль настоящая, но возбуждение тоже настоящее. Покорность — игра в роли, но чувства настоящие. Это было сложно. Психологически. Эмоционально. Но также мощно. Глубоко.

Он не знал как Анна отреагирует. Bondage был физическим экстремом — она была привязана, не могла двигаться, полностью покорная физически. Edging был психологическим экстремом — она не могла кончить без разрешения, полностью покорная эмоционально. Roleplay будет… эмоциональным. Интимным. Психологическим. Игра в провинность и наказание, игра в доминирование и покорность, но с настоящими эмоциями. Настоящей болью и настоящим возбуждением.

Дмитрий коснулся плеча Анны — тёплое, мягкое, женственное. Она шевельнулась, открыла глаза.

— Доброе утро, — он сказал хрипло, голос грубый, властный. — Спала хорошо?

Анна потянулась, улыбнулась ему — милая, утренняя, покорная.

— Да, Дмитрий, — она сказала тихо, голос дрожащий от сна. — Очень хорошо. С вами обоими. Всем вместе.

Кирилл проснулся — мягкий, тёплый, любящий с утра.

— Утро, — он сказал мягко, потирая глаза. — Что сегодня? Пятница. Седьмой день. Что мы подготовим?

Дмитрий улыбнулся — тёмная, властная, знающая улыбка. Он чувствовал как власть кружит голову при мысли о сегодня.

— Специальное утро, — он сказал хрипло, голос властный. — Сегодня я контролирую. Roleplay. Ролевая игра. Я хозяин, Анна — провинившаяся служанка. Spanking. Наказание. Покорность.

Анна и Кирилл переглянулись. Дмитрий видел как Анна задохнулась, как её щёки покраснели от возбуждения и стыда.

— Roleplay? — Кирилл спросил мягко, глаза потемнели от интереса. — Что… что именно?

— Игра в роли, — Дмитрий объяснил грубо, голос властный. — Я буду хозяином, Анна — служанкой которая провинилась. Она получит наказание — spanking, порку. Психологическая игра. Эмоциональная. Все вместе участвуют.

Анна задохнулась.

— Это… это будет…

— Интенсивно, — Дмитрий закончил грубо, чувствуя как власть нарастает в нём. — Эмоционально. Психологически. Ты будешь наказана за провинность — реальную или воображаемую. Будешь покоряться, принимать наказание. Все вместе участвуют.

Кирилл кивнул, глаза потемнели от возбуждения. Дмитрий видел как брат возбуждается от мысли что он будет покоряться сегодня. Интересная динамика после вчерашнего дня когда Кирилл контролировал их обоих.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты доминируешь сегодня, — он сказал мягко, голос властный. — Хорошо. Я покорюсь. Наблюдать.

Анна покраснела, щёки горели от стыда и возбуждения. Дмитрий чувствовал как её страх смешивается с возбуждением, как её сердце бьётся быстрее.

— Я… я согласна, — она сказала тихо, голос дрожал. — Я подчиняюсь. Дмитрий. Хозяин.

Дмитрий улыбнулся — тёмная, довольная, властная улыбка. Он чувствовал как член затвердел от её покорности, от её страха, от её возбуждения.

— Хорошая девочка, — он сказал хрипло, голос одобряющий. — Хорошая покорная служанка. Пойдём завтракать. А после — специальная комната.

***

Когда они спустились вниз, кофе уже был готов — тёмный, ароматный, обволакивающий. Булочки свежие с корицей, фрукты яркие и сочные. Всё как по заказу. Всё для них. Втроём.

Анна вошла в красном шёлковом платье — таком же, как последние семь дней: ярком, смелом. Как женщина, которая знает что принадлежит двум мужчинам, двум хозяевам, втроём.

Дмитрий посмотрел на неё, и член затвердел. Она была идеальной — покорной, но сильной, женственной, но выдержанной. Идеальной для них обоих. Втроём. Равно.

Кирилл сел напротив, глаза тёмные и возбуждённые. Он понимал что сегодня — Дмитрий доминирует, Кирилл покоряется. Интересная динамика после вчерашнего дня когда Кирилл контролировал их обоих.

— Ты готова? — Дмитрий спросил грубо, глядя на Анну.

Анна кивнула, пальцы дрожали когда она коснулась чашки кофе.

— Да, Хозяин, — она сказала тихо, голос дрожал. — Я готова. Я покорная. Я… ваша. Втроём. Равно.

Дмитрий почувствовал как власть кружит голову. Сегодня он контролирует. Он доминирует. Он наказывает. И это было мощно.

***

После завтрака они пошли в специальную комнату. Тёмная, бархатная, шёлковая. Стены тёмно-красные, пол деревянный, потолок высокий с цепями и крючьями. В центре — кресло из bondage два дня назад, подушки из вчера.

Но сегодня там было что-то новое. Табурет — деревянный, твёрдый, с ремнями. И плеть — кожаная, тёмная, гибкая. Spanking. Наказание. Roleplay.

Дмитрий почувствовал как Анна задрожала когда увидела плеть.

— Разденься, — он приказал грубо, голос властный, не допускающий возражений. — Полностью.

Анна кивнула, пальцы дрожали когда она коснулась бретелей платья. Дмитрий видел как она нервничает, как дыхание сбивается, как щёки горят от стыда. Красное шёлковое платье сползло на пол — мягко, легко, шёлк скользил по коже тёплое, гладкое, мерцающее в тусклом свете. Она сняла белье — лифчик и трусики — и осталась голая: открытая, уязвимая, покорная.

Её грудь — большая, упругая, с розовыми сосками, стоящими твёрдо от возбуждения; талия — тонкая, изогнутая, женственная; бёдра — широкие, полные, мягкие. И синяки… следы bondage и creampie: на бёдрах — отпечатки пальцев, на шее — следы поцелуев, на груди — следы зубов, на заднице — следы шлепков. Следы их владения. Доказательства что она их — обоих. Обоих братьев. Двух хозяев.

Дмитрий чувствовал как дыхание перехватывает от вида её тела. Отмеченного. Владеемой. Его и Кирилла.

Дмитрий и Кирилл разделся быстро — мощно, эффективно. Их члены стояли твёрдо, возбуждённо, пульсируя. Ждали. Готовые.

— На табурет, — Дмитрий приказал грубо, чувствуя как власть нарастает. — Наклонись.

Анна подошла к табурету, наклонилась вперёд — бёдра прижаты к табурет, спина изогнута, задница поднялась. Красивая, покорная, доступная. Должная.

Дмитрий опустился рядом — тёплый, тяжёлый, властный. Кирилл с другой стороны — тёплый, любящий, поддерживающий. Два брата, одна женщина. Все вместе.

— Ты провинилась, служанка, — Дмитрий начал грубо, голос властный, утверждающий. — Ты заслужила наказание. Spanking. Порка. Пять ударов за каждую провинность. Пятнадцать всего. Принимай.

Анна задохнула, мышцы на спине и ягодицах напряглись. Дмитрий чувствовал её страх, возбуждение, покорность.

— Да, Хозяин, — она прошептала, голос дрожащий. — Я заслужила. Я провинилась. Накажи меня. Пожалуйста.

Дмитрий поднял плеть — кожаную, тёмную, гибкую. Он почувствовал как власть кружит голову, как требовательность нарастает, как удовольствие накапливается. Кожа ремня была гладкой, прохладной в его руке, но он знал что станет горячей, живой, когда ударит. Он замахнулся — рука описала дугу в воздухе, мышцы напряглись, дыхание задержалось — и ударил.

Хлёст!

Звук был резким, сухим, отдавался эхом от тёмных стен — хлёст, эхо, тишина, хлёст снова. Плеть упала на её задницу — тёмный ремень на светлой коже, яркий красный след. Точно. Мощно. Настояще.

Анна вскрикнула — резкий, высокий, разбитый крик. Её тело дёрнулось — спина выгнулась, пальцы сжались в кулаки, ноги напряглись. Дмитрий чувствовал как запах её кожи, пота, страха смешивается с ароматом возбуждения. Сладкий. Тяжёлый. Требовательный.

Но она не убежала. Не попыталась встать. Не защитилась. Покорная. Должная. Идеальная.

Дмитрий чувствовал как его член затвердел ещё больше от этого крика, от этой покорности, от этой власти. Он наказывает её. Он доминирует над ней. Она принимает его власть, его наказание, его волю. Кирилл наблюдает — брат смотрит как брат наказывает женщину. И это было… мощно. Интенсивно. Глубоко. Непонятно, но мощно.

— Один, — Дмитрий счёл грубо. — Ты провинилась в среду, когда bondage. Ты не была достаточно покорной. Наказание.

Хлёст!

Второй удар — рядом с первым, ещё ярче, ещё краснее. Анна стонала, задница дёрнулась, но она не убежала.

— Два, — Дмитрий счёл. — Ты провинилась в четверг, когда edging. Ты умоляла слишком рано. Наказание.

Хлёст!

Третий удар — пересекающий предыдущие, создающий сетку из красных следов. Анна вскрикнула, слёзы выступили на глазах, но она не убежала.

— Три, — Дмитрий счёл. — Ты провинилась сегодня, когда не спросила разрешения сесть за стол. Наказание.

Хлёст!

Хлёст!

Хлёст!

Четвёртый, пятый, шестой — быстро, ритмично, властно. Три удара, один за другим, без паузы, без передышки. Плеть падала на её задницу — тёплая кожа под холодным ремнём, красные следы пересекались, сливались в одну общую ярче. Анна кричала — каждый новый крик громче предыдущего, разбитый, влажный от слёз. Она плакала — слёзы текли по щекам, капали на деревянный табурет, смешивались с потом. Но она не убежала. Не попыталась защититься. Не умоляла остановиться. Покорная. Принимающая. Должная. Идеальная.

Дмитрий чувствовал как власть кружит голову — головокружительно, мощно, требовательно. Он наказывает её. Он доминирует над ней. Он владеет ею. Каждый удар был актом власти, актом доминирования, актом владения. Кирилл наблюдает — глаза брата тёмные, возбуждённые, тяжёлые. Брат смотрит как брат наказывает женщину. И это было мощно. Интенсивно. Интимно. Глубоко.

— Осталось девять, — он сказал грубо. — Продолжай принимать.

Хлёст!

Хлёст!

Хлёст!

Хлёст!

Хлёст!

Хлёст!

Хлёст!

Хлёст!

Хлёст!

Девять последних ударов — ритмично, властно, требовательно. Плеть падала на её задницу снова и снова, создавая узор из красных полос, ярких, горячих, пульсирующих. Анна кричала — каждый крик разбивал тишину специальной комнаты, отражался от стен, возвращался к ним эхом. Она плакала — слёзы текли ручьём, смешивались с потом, капали на пол. Её тело дёрнулось — спина выгибалась, пальцы сжались в кулаки, ноги дрожали от напряжения.

Дмитрий чувствовал как рука устаёт, но власть нарастает. Он видел как её задница стала красной, яркой, горячей. Он видел как следы от плети пульсируют, живые, настоящие. Он чувствовал как её возбуждение растёт — запах её киски усилился, сладкий, тяжёлый, требовательный. Наказание возбудило её. Боль превратилась в удовольствие. Покорность превратилась в власть.

Но она не убежала. Не попыталась встать. Не защитилась. Не умоляла о пощаде.

Она была полностью покорная — принимающая наказание, заслуживающая. Должная. Идеальная служанка. Идеальная женщина. Идеальная… для них обоих. Двух братьев.

Дмитрий бросил плеть, подошёл к ней — тёплое, тяжёлое, властное тело. Он коснулся её задницы — горячей, красной, отмеченной. Следы от плети — яркие, мощные, красивые.

— Ты приняла наказание, — он сказал грубо, голос мягче, но всё ещё властный. — Идеально. Полностью покорная. Полностью принимающая. Наша идеальная служанка. Наша идеальная женщина.

Анна лежала на табурете, дрожа, плача, но также… возбуждённая. Дмитрий чувствовал как её киска увлажнилась, как клитор затвердел пульсируя. Наказание возбудило её. Покорность возбудила её. Боль превратилась в удовольствие. Roleplay работал — эмоционально, психологически, мощно.

Кирилл подошёл, мягкий, любящий, поддерживающий.

— Ты идеальная, — он сказал мягко, голос тёплый. — Приняла spanking идеально. Полностью покорная. Полностью принимающая. Наша идеальная женщина. Все вместе — идеально.

Дмитрий почувствовал как член затвердел окончательно — требовательно, мощно, властно. Он готов. Он хочет её. Сейчас. Roleplay продолжился — от наказания к награде, от боли к удовольствию.

— На колени, — он приказал грубо. — Передо мной.

Анна сползла с табурета, опустилась на колени перед Дмитрием — голая, покорная, отмеченная. Её задница была красной от плети, горячей, пульсирующей. Красивой. Должной. Дмитрию стало больно за неё, но также… мощно. Он владел ею.

— Ты заслужила награду, — Дмитрий сказал грубо, голос властный, но тёплый. — Приняла наказание идеально. Теперь — удовольствие.

Он положил руку на её голову — тёплая, тяжёлая, властная. Пальцы запутались в её волосах, крепко, требовательно, но не больно. Анна поняла. Она открыла рот — мягкие губы приоткрылись, влажный, тёплый, манящий. Она наклонилась вперёд — медленно, неспешно, сознательно — и взяла его член в рот.

Тёплое. Влажное. Мягкое.

Дмитрий стонал — глубокий, грубый, властный стон. Он почувствовал как её рот охватывает головку — тёплая, влажная, мягкая плоть вокруг его твёрдого, пульсирующего члена. Она была идеальна — тёплая, мокрая, требовательная. Идеальная покорность. Идеальная служанка.

Её язык скользил по члену — вниз по стволу, вверх по головке, вокруг края, ритмично, настойчиво, требовательно. Дмитрий чувствовал каждое движение — каждое прикосновение языка, каждое сжатие губ, каждое движение головы. Она покорилась — орально, полностью, совершенно. Его член был в её рту, в её власти, в её покорности. И это было мощно. Интенсивно. Глубоко.

Кирилл подошёл сзади — тёплый, любящий, требовательный. Дмитрий почувствовал как брат приседает за Анной, как его тёплое тело прижимается к ней. Кирилл опустился на колени за Анной, ввёл палец в её вагину — глубоко, ритмично, требовательно.

Анна стонала на члене Дмитрия — вибрирующая, возбуждённая, разбитый стон на полном рту. Дмитрий чувствовал эту вибрацию на своём члене — тёплое, мокрое, мощное ощущение. Она была возбуждена — двойная стимуляция, двойное владение, двойная покорность.

Двойная стимуляция — оральная и вагинальная одновременно. Дмитрий владел её ртом, Кирилл владел её вагиной. Два брата, одна женщина, двойная покорность. Оба доминирующие, оба возбуждающие, оба… властвующие. Оба любящие, оба заботливые, оба… требовательные.

Кирилл двигал пальцем в её вагине — глубоко, ритмично, настойчиво. Дмитрий чувствовал как она стонает на его члене от каждого движения, как её язык ускоряется, как её дыхание сбивается. Двойная власть. Двойная покорность. Идеально.

Анна чувствовала как удовольствие нарастает — тёплое, пульсирующее, требовательное, растущее волнами. Член в рту — твёрдый, пульсирующий, требовательный. Палец в вагине — глубокий, ритмичный, настойчивый. Двойная стимуляция, двойное возбуждение, двойная власть. Она была близко — слишком близко. Край был близко, так близко, почти достигнут.

Дмитрий чувствовал как она близко — как её язык ускоряется, становится настойчивее, требовательнее; как дыхание сбивается, становится прерывистым, тяжёлым; как рот сжимается вокруг члена, становится туже, мокрее, горячее. Он чувствовал её возбуждение через её рот, через её язык, через её губы — пульсирующее, требовательное, мощное. Он был близок — слишком близко. Край приближался, требовательно, неизбежно.

Кирилл чувствовал как она близко — как вагина сжимается вокруг пальца, становится туже, мокрее, горячее; как бедра дёргаются, мышцы напряглись, дыхание сбивается; как влажность увеличивается, течёт по его пальцу, пульсирующая, тёплая, сладкая. Он был близок — слишком близко. Край был здесь, сейчас, неизбежно.

— Все вместе, — Дмитрий стонал грубо, голос разбитый от возбуждения. — Сейчас. Одновременно. Кончай. Сейчас.

Они кончали вместе — три организма слились в один мощный, интенсивный, абсолютный оргазм. Дмитрий кончал в рот Анны — тёплая сперма текла, струилась, пульсирующая, жидкая, солёно-сладкая, наполняя её рот. Кирилл кончал в вагину пальцами — влагой, пульсацией, сжатием мышц вокруг его пальца, мощно, интенсивно. Анна кончала между ними — рот полный Дмитрия, вагина полная Кирилла, оргазм прорвался через неё мощной волной, тёплой, пульсирующей, абсолютной, разрушающей и созидающей одновременно.

Три организма. Один оргазм. Все вместе участвуют. Идеально.

Дмитрий отступил, дыхание прерывистое, сердце колотилось. Анна проглотила — тёплое, жидкое, солёно-сладкое. Она подняла глаза, мокрая от слёз, но довольная.

— Ты идеальная, — Дмитрий прошептал, голос тёплый, любящий, властный, одобряющий. — Приняла spanking идеально, без сомнений, без сопротивления, полностью покорная. Приняла pleasure идеально, с благодарностью, с любовью, с принадлежностью. Наша идеальная служанка. Наша идеальная женщина. Наша идеальная… любовь. Обоих братьев.

Кирилл улыбнулся — тёплая, мягкая, довольная улыбка.

— Ты чудо, — он сказал мягко, голос тёплый, любящий, одобряющий, искренний. — Идеальная. Полностью покорная, полностью принимающая, полностью… наша. Наша идеальная женщина. Наша идеальная любовь. Навсегда.

Анна лежала на полу, не могла говорить — дыхание прерывистое, сбивчивое, тяжёлое, тело дрожащее и возбуждённое. Она чувствовала… полно. Абсолютно, полностью, совершенно. Наказанная, но вознаграждённая. Покорная, но любимая. Два хозяина, два… мужчины. Оба доминирующие, оба властные, оба любящие, оба заботливые.

И почему-то это было… правильно. Абсолютно правильно. Roleplay — игра в роли — но реальная эмоциональная связь, настоящая, глубокая, мощная. Реальное доминирование, реальная покорность, реальная власть. Реальная любовь. Идеальный баланс. Идеальное равновесие. Абсолютная гармония. Полная, абсолютная. Вечная. Навсегда.

***

Дмитрий смотрел на Анну — лежащую на полу, дышащую тяжело, тело дрожащее, задница красная от плети. И он почувствовал… нежность. Тёплую, мягкую, требовательную нежность. Roleplay закончился, наказание закончилось, но забота не заканчивалась. Никогда.

— Ванна, — он сказал мягко, голос тёплый, властный, но заботливый. — Все вместе.

Кирилл кивнул, глаза тёплые, понимающие. Он помог Анне подняться — тёплые руки под мышками, мягкая поддержка, бережное прикосновение. Анна стояла — ноги дрожали, тело слабое, но она улыбнулась. Милая, довольная, покорная улыбка.

Они пошли в ванную — тёплую, светлую, просторную, с большой ванной из белого камня. Вода уже была готова — тёплая, пенная, ароматная. Лаванда, ромашка, мята. Успокаивающе. Заботливо. Любовно.

Дмитрий вошёл первым — тёплая вода охватила ноги, лодыжки, икры. Он сел в ванну, вода поднялась до груди, тёплая, обволакивающая, успокаивающая. Кирилл помог Анне — она вошла медленно, осторожно, красная задница коснулась воды.

Она задохнулась от неожиданного ощущения — тёплая вода на красной, отмеченной коже. Немного больно, но также… приятно. Успокаивающе. Заботливо.

— Сиди, — Дмитрий сказал мягко, голос тёплый. — Между нами.

Анна села между ними — спина прижалась к груди Дмитрия, тёплое, мягкое, любящее. Кирилл сел напротив, ноги переплелись под водой, тёплое, близкое, интимное. Все вместе в ванной. Уютно.

Дмитрий взял мочалку — мягкую, тёплое, пенную. Он намылил её — ароматы лаванды и ромашки наполнили ванну, сладкие, успокаивающие, заботливые. Он начал мыть Анну — медленно, бережно, нежно.

Мочалка скользила по её плечам — мягкие круговые движения, тёплая пена, нежное прикосновение, любовное. По спине — вниз, вверх, вокруг, каждый позвонок, каждая мышца, каждый дюйм кожи. По бёдрам — мягко, бережно, избегая красных следов от плети. Забота. Нежность. Любовь.

Кирилл помогал — тёплая вода из чаши, смывала пену, очищая кожу, свежая, чистая, успокаивающая, бережная. Он мыл её ноги — пальцы, лодыжки, икры, мягко, ритмично, требовательно но мягко, нежно, бережно. Два брата заботятся об одной женщине. Идеально.

Анна сидела между ними — глаза закрыты, дыхание спокойное, тело расслабленное. Она чувствовала как их руки двигаются по её коже — тёплое, мягкое, любящее. Дмитрий мыл её спину и плечи, Кирилл мыл её ноги и бёдра. Оба заботливые, оба нежные, оба любящие. Оба… равные в заботе.

— Ты идеально приняла spanking, — Дмитрий прошептал ей в ухо, голос тёплый, хриплый, любящий, гордый. — Идеально покорная. Идеальная женщина. Мы гордимся тобой. Оба брата гордятся тобой.

Кирилл кивнул, глаза тёплые, серьёзные, любящие.

— Ты чудо, — он сказал мягко, голос тёплый, искренний. — Прошла через roleplay, через наказание, через покорность. И осталась с нами. Принимает нас обоих. Любит нас обоих. Навсегда.

Анна открыла глаза — мокрые от слёз, но счастливые. Она обернулась к Дмитрию, потом к Кириллу, потом снова к Дмитрию.

— Я… я люблю вас обоих, — она прошептала, голос дрожащий, но тёплый. — Всех вас. Обоих братьев. Навсегда.

Дмитрий почувствовал как сердце сжалось — тёплое, сладкое, мощное ощущение. Любовь. Настоящая. Глубокая. Абсолютная. Все вместе.

Он обнял её — тёплое, мокрое, любящее тело прижалось к нему. Кирилл тоже обнял её — руки переплелись вокруг них обоих, тёплое, близкое, интимное объятие. Трое в ванной. Любовь.

Они сидели так долго — тёплая вода, ароматы лаванды и ромашки, тела прижаты друг к другу, дыхание синхронизировано. Тишина была спокойная, мирная, полная. Не пустая — полная любви, полная тепла, полная… принадлежности. Все вместе участвуют.

Дмитрий думал о неделе — семь дней с Анной в доме. Семь дней экстремальных практик: creampie, bondage, edging, roleplay. Семь дней покорности, доминирования, власти. Семь дней… любви. Настоящей. Глубокой. Абсолютной.

Он думал о завтра — суббота, восьмой день. Что они подготовят? Что будет дальше? Но это было завтра. А сейчас… сейчас они все вместе. В ванной. Тёплой. Пенной. Ароматной. Любящей.

И это было… идеально. Абсолютно идеально. Полно. Настояще. Навсегда.

21 Глава.

ГЛАВА 21. Суббота

Анна проснулась от запаха кофе — тёплый, ароматный, обволакивающий. Она открыла глаза и увидела, как солнце светит сквозь шторы — мягкое, золотистое, утреннее. Суббота. Восьмой день в доме братьев.

Она потянулась в кровати — тело сладко ноело, но приятно. Семь дней экстремальных практик: creampie в понедельник и вторник — тёплая сперма обоих братьев внутри неё, двусторонняя мощь, двойное владение; bondage в среду — привязанная, покорная, многосерийные оргазмы, без контроля, без остановки; edging в четверг — Кирилл контролировал их всех, девять кругов приближения к краю и остановки; roleplay в пятницу — Дмитрий наказывал её, spanking, порка, боль превратившаяся в удовольствие.

Анна коснулась бёдер — сухие, чистые. Ванная вчера: Дмитрий и Кирилл вымыли её после roleplay, очистили от следов spanking нежно, с любовью, тщательно. Трое в ванной вместе. Тёплая вода, ароматы лаванды и ромашки, забота…

Она повернулась — Дмитрий спал рядом, спокойный, тёплый. Кирилл с другой стороны — мягкий, расслабленный. Оба спали. Анна смотрела на них и думала: неделя. Почти полная неделя с ними. Семь дней экстремальных практик, семь дней покорности, семь дней… власти. Сначала они владели ею — оба брата, двое мужчин, два хозяина. Bondage, edging, roleplay — она была покорной, принимающей, должной. Но вчера… вчера после roleplay, в ванной, что-то изменилось.

Дмитрий и Кирилл были нежными. Заботливыми. Любящими. Они вымыли её после spanking — тёплая вода на красной отмеченной коже, мочалка скользила по плечам, спине, бёдрам, избегая следов от плети. И она чувствовала… не покорность. Не подчинение. А что-то иное. Глубже. Сложнее.

Она почувствовала, как может владеть ими. Контролировать. Определять. Не как служанка, не как покорная — а как женщина. Как равная. Как хозяйка.

Анна коснулась ноги Дмитрия — тёплая, мышечная, крепкая. Потом Кирилла — такая же тёплая, мощная. Она почувствовала, как их члены затвердели под её прикосновением, даже во сне. Два брата. Два члена. Две власти. И теперь… теперь она может владеть ими.

Это было непонятно, но одновременно пьяняще. Семь дней она была покорной — принимала их власть, их решения, их контроль. И сейчас… сейчас всё перевернулось. Именно это она чувствовала в ванной вчера — не просто нежность братьев, сдвиг в отношениях. Они больше не только хозяева — они тоже могут служить. Отдаваться. Покоряться.

Дмитрий зашевелился — открыл глаза, увидел Анну, улыбнулся сонно.

— Утро, — он сказал хрипло, голос грубый от сна. — Суббота. Восьмой день. Что сегодня?

Анна улыбнулась — тёплая, мягкая, но с чем-то иным. Властным. Требовательным.

— Специальная суббота, — она сказала тихо, но голос твёрдый, утверждающий. — Сегодня я контролирую. Я хозяйка. Вы — мои.

Дмитрий задохнулся, глаза потемнели от возбуждения и неожиданности.

— Ты… ты доминируешь? — он спросил хрипло. — Сегодня?

— Да, — Анна подтвердила мягко, но властно. — После недели вашей власти — сегодня моя власть. kavaira. Стимуляция ногами. Вы будете служить мне. Оба. Вместе.

Кирилл проснулся — услышал голос Анны, открыл глаза, увидел её выражение. Уверенное. Властное. Требовательное. И он почувствовал, как член затвердел — мгновенно, мощно, требовательно.

— Ты контролируешь сегодня, — он сказал мягко, голос возбуждённый. — Хорошо. Я покорюсь. Твоя власть.

Дмитрий кивнул — глаза тёмные, серьёзные, возбуждённые.

— И я покорюсь, — он сказал хрипло. — Ты хозяйка. Мы — твои служанки. Твои… покорные.

Анна почувствовала, как сладкая власть кружит голову. Она владеет ими обоими. Два брата покоряются ей. Два сильных мужчины, два доминатора — сейчас на коленях перед ней. Это было сладко, пьяняще, невероятно.

***

Когда они спустились вниз, кофе уже был готов — тёмный, ароматный, обволакивающий. Булочки свежие с корицей, фрукты яркие и сочные. Всё для них. Трое вместе.

Дмитрий и Кирилл вошли в одних трусах — голый торс, мощные мышцы, рельеф пресса, твёрдые члены под тонкой тканью. Они были покорными сегодня — ожидали её команд, её власти, её контроля, её решений. Анна видела, как их члены затвердели, когда она посмотрела на них — требовательно, пульсируя, ожидающие. Они были готовы служить ей — оба брата, два покорных мужчины, два… служанки.

Анна села напротив — в красном шёлковом халате, расстёгнутом на груди, открывающем глубокое декольте, мягкую кожу между грудей. Ноги были голые — мягкие, гладкие, красивые, требовательные. Красный лак на ногтях блестел в утреннем свете. Она видела, как братья смотрят на её ноги — глаза потемнели от желания, дыхание сбилось, члены затвердели ещё больше, пульсируя требовательно.

— Завтракайте, — она сказала мягко, но властно, голос тёплый, утверждающий. — Вам понадобится сила для сегодняшнего. kavaira требует выносливости — и от вас, и от меня. Мы все будем участвовать.

Дмитрий и Кирилл поели быстро — требовательно, эффективно. Ждали. Готовые.

Анна допила кофе, поставила чашку на стол.

— В специальную комнату, — она приказала мягко, но твёрдо. — Голые. На колени. Передо мной.

Они встали — сняли трусики, члены стояли твёрдо, возбуждённо, пульсируя. Ждали её команды. Её власти. Её контроля.

Анна вошла первой — красный шёлковый халат развевался, ноги шагали уверенно, властно. Специальная комната была тёплой, бархатной — тёмно-красные стены, деревянный пол, но сегодня без цепей, без ремней, без плети. Только мягкие подушки на полу.

Она села в центре — на подушки, ноги вытянула вперёд, красивые, гладкие, требовательные.

— Подойдите, — она сказала мягко. — На колени. Передо мной.

Дмитрий и Кирилл подошли — опустились на колени перед ней, обнажённые, покорные, ожидающие. Их члены стояли твёрдо, пульсируя — ждали её прикосновения, её власти.

— Сегодня я буду стимулировать вас ногами, — Анна объяснила мягко, голос тёплый, властный. — kavaira. Стимуляция членами ногами. Вы будете служить мне — сосредотачиваясь на моём удовольствии, не на своём. Я контролирую ваш оргазм — как Кирилл контролировал в edging. Вы не можете кончить, пока не разрешу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дмитрий и Кирилл переглянулись.

— Да, хозяйка, — Дмитрий сказал хрипло. — Мы понимаем. Мы покорные. Твои служанки.

— Готовые служить тебе, — Кирилл добавил мягко. — Твоя власть. Твой контроль.

Анна почувствовала, как сладкая власть нарастает — мощно, требовательно, абсолютно. Она протянула ногу — коснулась стопой члена Дмитрия. Тёплая гладкая кожа подошвы соприкоснулась с тёплой твёрдой плотью члена — электрический разряд удовольствия пробежал через них обоих. Дмитрий стонал — глубокий, грубый, требовательный, разбитый стон от неожиданного ощущения.

Анна чувствовала всё — каждую жилку на члене, как пульсирует кровь под кожей, как головка набухает от возбуждения, как тепло распространяется от её стопы к его члену, к его телу, к его душе. Она чувствовала его ответ — как бедра дёргаются, как дыхание сбивается, как пальцы вжимаются в бёдра, сдерживая движение. Он хотел двигаться — хотел двигать бёдрами, хотел толкаться в её ногу, хотел ускорить ритм — но не смел. Она контролировала. Она владела. Она была хозяйкой.

Анна чувствовала, как член пульсирует под её стопой — как кровь наполняет его, как он затвердевает ещё больше, как головка набухает требовательно. Она чувствовала власть — сладкую, мощную, абсолютную. Её нога владела его членом — контролировала, определяла, доминировала.

Она провела стопой вверх по члену — от основания до головки, медленно, настойчиво, требовательно. Мягкая кожа подошвы скользила по твёрдому стволу, вверх, вверх, вокруг головки, вниз. Ритмично. Нежно, но властно.

Дмитрий чувствовал, как мягкая кожа её стопы скользит по его члену — тёплая, гладкая, требовательная. Он чувствовал каждый пальчик на её стопе — как они двигаются, как надавливают, как контролируют. Он чувствовал красный лак на её ногтях — яркий, красивый, властный — и это возбуждало его ещё больше. Сладость покорности кружила голову — он служил ей, он был её служанкой, он был её… покорным. И это было правильно. Естественно. Идеально.

Дмитрий задохнулся — дыхание прервалось, бедра сдвинулись, член дёргался пульсируя, требовательно. Он смотрел на её ногу — на красивую стопу, на нежные пальцы, на красный лак на ногтях — и чувствовал, как возбуждение нарастает, становится мощнее, требовательнее.

Ещё — стопа вниз по члену, вверх, вокруг. Ритмично. Мягко. Требовательно.

Дмитрий закрыл глаза — голова запрокинулась назад, дыхание сбилось, грудь поднялась. Он чувствовал, как удовольствие нарастает — волна за волной, мощнее, требовательнее, интенсивнее. Он чувствовал, как член пульсирует под её стопой — как кровоток ускоряется, как головка набухает, как тепло распространяется по всему телу. Он был близко — слишком близко — но не смел кончать без разрешения. Она контролировала. Она владела. Она была хозяйкой.

Дмитрий стонал — дыхание сбилось, мышцы на животе напряглись, член пульсировал мощно, требовательно, нуждающеся. Он был близко — слишком близко.

Анна чувствовала его возбуждение через стопу — пульсацию члена, тепло, требовательность. Она чувствовала, как он отвечает — как бедра дёргаются, как дыхание сбивается, как глаза темнеют от желания.

Она остановилась — резко, полностью.

Дмитрий вскрикнул от разочарования, тело дёрнулось, член пульсировал требовательно, нуждающеся. Он был так близко — настолько близко — и теперь ничего. Только пустота. Только требовательность.

— Нет, — Анна сказала мягко, голос властный. — Ты не можешь кончить. Пока. kavaira. Я контролирую твой оргазм.

Она повернулась к Кириллу — протянула другую ногу, коснулась стопой его члена. Тёплая, гладкая, требовательная. Кирилл стонал — глубокий, возбуждённый, покорный.

Стопа скользила вверх по члену — от основания до головки, медленно, настойчиво. Кирилл задохнулся, бедра сдвинулись, член дёргался пульсируя. Он был близко — слишком близко.

Анна продолжала — ритмично, настойчиво, требовательно. Стопа вверх, вниз, вокруг. Мягко. Но властно.

Кирилл стонал — дыхание сбилось, мышцы напряглись, член пульсировал мощно, требовательно. Он был так близко — настолько близко.

Она остановилась — снова, резко, полностью.

Кирилл закричал, тело выгнулось, член пульсировал требовательно, нуждающеся. Он был так близко — настолько близко — и теперь снова ничего. Только пустота. Только требовательность.

— Нет, — Анна сказала мягко, но властно. — Ты не можешь кончить. Пока. Я контролирую.

Она вернулась к Дмитрию — обе стопы теперь, оба члена одновременно. Стопа на члене Дмитрия, стопа на члене Кирилла. Вверх, вниз, вокруг. Ритмично. Синхронно.

Дмитрий и Кирилл стонали одновременно — два голоса смешались, два возбуждения слились, две потребности стали одной. Анна чувствовала, как их члены пульсируют под её стопами — горячие, живые, пульсирующие. Она чувствовала разницу между ними — член Дмитрия был чуть толще, более массивный, с явными венами; член Кирилла был чуть длиннее, более гладкий. Но оба были твёрдыми — оба пульсировали, оба жаждали разрядки. И она контролировала их обоих — две власти в одной женщине.

Два брата стонали одновременно — два голоса, два возбуждения, две потребности. Анна чувствовала, как их члены пульсируют под её стопами — горячие, живые. Она владела ими обоими — двумя братьями, двумя покорными мужчинами, которые вчера владели ею в roleplay. Круг замкнулся.

Дмитрий и Кирилл стонали — дыхание сбилось, мышцы напряглись, члены пульсировали мощно, требовательно. Они были близки — оба близко — слишком близко.

Анна видела, как их тела дрожат — как мышцы на животе сокращаются, как бедра дёргаются, как пальцы вжимаются в бёдра, сдерживая движение. Она видела, как их лица искажены от желания — глаза потемнели, челюсти сжаты, дыхание прерывистое. Они умоляли её глазами — умоляли разрешить кончить, умоляли дать им удовольствие, умоляли… быть милой хозяйкой. И она чувствовала власть — сладкую, мощную, абсолютную. Она могла дать им оргазм сейчас. Или могла заставить ждать ещё час. Или два. Или до утра. Она контролировала — полностью, абсолютно, властно.

Анна продолжала — ритмично, настойчиво, синхронно. Стопы вверх, вниз, вокруг. Мягко, но властно. Требовательно.

Они стонали — голоса смешались, разбитые, возбуждённые. Два брата, одна женщина, двойная власть. Двойное владение. Двойное… служение.

— Анна… — Дмитрий стонал, голос дрожащий, надламывающийся. — Пожалуйста… я близко… я не могу… пожалуйста…

— Кирилл… — Кирилл стонал, голос дрожащий, отчаянный. — Я не могу… слишком… близко… пожалуйста… разрешите… я умоляю…

Анна чувствовала, как их возбуждение нарастает — пульсирующее, требовательное, мощное. Она чувствовала, как они близки — оба близко — почти на краю, почти готовы кончить. И она чувствовала… сладость власти. Сладость контроля. Сладость… доминирования.

Она остановилась — снова, резко, полностью.

Они закричали одновременно — два голоса, разбитые, возбуждённые, требовательные. Тела выгнулись, члены пульсировали — требовательно, нуждающеся, мощно. Они были так близки — настолько близко — и теперь снова ничего. Только пустота. Только требовательность.

Анна смотрела на них — два брата на коленях, покорные, возбуждённые, требовательные. Их члены стояли твёрдо, пульсируя, ждали её команды, её власти, её разрешения. И она чувствовала… абсолютную власть. Полную. Безусловную.

Она могла дать им оргазм сейчас. Или могла заставить ждать. Могла контролировать — полностью, абсолютно, властно. И это было… сладко. Мощно. Интенсивно. Глубоко.

Но она видела, как они страдают. Как они умоляют. Как они нуждаются. И она почувствовала… нежность. Тёплую, мягкую, заботливую нежность. Власть была сладкой, но забота была слаще.

— Кончайте, — она сказала мягко, голос тёплый, любящий. — Вместе. Сейчас. Одновременно. Вы заслужили. Вы были идеальными покорными. Идеальными служанками. Идеальными… братьями.

Дмитрий и Кирилл смотрели на неё с благодарностью — глаза тёмные, серьёзные, покорные. Они чувствовали как её слова проникают в душу — тёплые, утверждающие, любящие. Они были её покорными — и это было идеально.

Она продолжала стимулировать — ритмично, настойчиво, властно. Стопы вверх, вниз, вокруг. Быстрее. Требовательнее.

Дмитрий чувствовал, как удовольствие нарастает — волна за волной, мощнее, интенсивнее, абсолютнее. Он чувствовал, как член пульсирует, как головка набухает, как тепло распространяется по всему телу — от члена к животу, к груди, к горлу, к голове. Он был так близко — настолько близко — и теперь она разрешила. Разрешила кончить. Разрешила отдаться. Разрешила… быть свободным.

Кирилл чувствовал то же самое — мощная волна удовольствия нарастала, требовательная, интенсивная, абсолютная. Он чувствовал, как член пульсирует под её стопой — тёплая, властная, требовательная. Он чувствовал, как её пальчики контролируют его — как они надавливают, как они скользят, как они владеют. И он был благодарен — благодарен за её власть, благодарен за её контроль, благодарен за её… милость.

Они стонали — голоса смешались, возбуждённые, требовательные. Два брата, одна женщина, двойное служение, двойное… подчинение.

— Анна… — Дмитрий стонал. — Сейчас… я…

— Кирилл… — Кирилл стонал. — Я не могу… слишком…

— Вместе, — Анна сказала мягко. — Сейчас. Кончайте. Для меня.

Они кончали одновременно — два члена пульсировали под её стопами, тёплая сперма текла по её ногам. Три организма слились в один мощный оргазм — два брата, одна женщина, двойная власть обратная в двойное служение. Втроём. Равно.

Анна чувствовала, как тёплая сперма течёт по её ногам — густая, ароматная. Она чувствовала, как их члены пульсируют в последний раз, как тела дрожат, как сердца бьются синхронно. Это был невероятный момент — три организма слились в один, три души стали одной. Втроём. Равно.

Дмитрий и Кирилл отступили — дыхание прерывистое, тяжёлое, сбивчивое. Они смотрели на Анну — глаза тёмные, серьёзные, покорные.

— Ты невероятная, — Дмитрий прошептал, голос тёплый, хриплый. — Идеальная хозяйка. Я никогда не чувствовал такого… возбуждения от покорности. Это было… пьяняще.

— Ты чудо, — Кирилл добавил мягко, голос тёплый, одобряющий. — Прошла через неделю практик — creampie, bondage, edging, roleplay — и стала сильной. Стала властной. Нашей идеальной женщиной.

Анна лежала на подушках, не могла говорить — дыхание прерывистое, тело дрожащее и возбуждённое. Она чувствовала странную смесь власти и покорности — она доминировала, но в то же время служила им давала им удовольствие. Это был идеальный баланс. Два брата покоряются ей — добровольно, с любовью, с желанием. И она понимала: это и есть истинная МЖМ связь. Не один доминирующий над другим — а обмен, равновесие.

***

После оргазма наступила тишина — сладкая, тяжёлая, удовлетворяющая. Анна лежала на подушках, дыхание прерывистое, тело дрожащее и расслабленное одновременно. Она чувствовала странную полноту — как будто она сейчас и властная хозяйка, и любимая женщина, и покорная служанка, всё в одном. Обоюдная власть и обоюдная покорность. Обоюдная любовь.

Дмитрий и Кирилл лежали рядом — тоже дышали тяжело, тоже потные, тоже удовлетворённые. Они смотрели на Анну — глаза тёмные, серьёзные, покорные, но также… гордые. Довольные. Любящие.

— Ты невероятная, — Дмитрий прошептал, голос тёплый, хриплый. — Я служил тебе — и это было… новое. Сладкое. Пьянящее. Я никогда не думал, что покорность может быть такой возбуждающей.

— Ты чудо, — Кирилл добавил мягко, голос тёплый, одобряющий. — Прошла через трансформацию за неделю — от страха к доверию, от покорности к власти, от принятия к контролю. Ты приняла нас обоих — как покорную, так и властную. Идеальная женщина. Наша идеальная любовь.

Анна не могла говорить — дыхание прерывистое, тело дрожало от остатков оргазма, от сладкого истомления, от невероятной полноты ощущений. Она чувствовала, как власть кружит голову, как удовольствие пульсирует в венах, как любовь наполняет сердце до краев. Абсолютно. Полностью. Навсегда.

— Ванна, — Дмитрий сказал мягко, голос тёплый, заботливый. — Все вместе. Тёплая. Успокаивающая.

Кирилл кивнул, глаза тёплые, понимающие, любящие.

— Да, — Анна прошептала, голос дрожащий, но тёплый. — Ванна. Все вместе. Втроём.

***

После — ванна. Тёплая, пенная, ароматная. Лаванда, ромашка, мята.

Дмитрий и Кирилл вымыли Анну — тёплая вода, мягкая мочалка, заботливые руки. Они служили ей — нежно, бережно, любя. Стопы, ноги, бёдра — всё вымыли, очищено, заботливо.

Дмитрий взял мочалку — тёплая, мягкая, пенная. Он провёл по её стопам — нежно, тщательно, с любовью. Он вымыл каждый пальчик, очищая от следов спермы, от следов возбуждения, от следов… власти. Он чувствовал, как её кожа мягкая под его пальцами — тёплая, гладкая, требовательная. Он служил ей — и это было идеально.

Кирилл взял другое мочалку — тоже тёплая, мягкая, пенная. Он провёл по её бёдрам — нежно, тщательно, с любовью. Он вымыл каждую часть её тела — очищая, заботясь, любя. Он чувствовал, как она расслабляется под его прикосновениями — как дыхание становится спокойнее, как мышцы расслабляются, как тело открывается ему. Он служил ей — и это было правильно.

Анна сидела в ванной — глаза закрыты, дыхание спокойное, тело расслабленное. Она чувствовала, как их руки двигаются по её коже — тёплое, мягкое, любящее. Оба служат ей. Оба заботятся. Оба… любят.

Вода была тёплой — обволакивающей, успокаивающей. Пена мягкая скользила по коже, ароматы лаванды и ромашки наполняли воздух. Анна чувствовала, как напряжение уходит из мышц — плечи опускаются, спина расслабляется, всё тело становится мягким и гибким. Она чувствовала, как их руки заботятся о ней — как Дмитрий моет её стопы с любовью, как Кирилл вытирает бёдра с нежностью, как оба брата служат ей с покорностью. Это было идеально — полная забота, полная нежность, полная любовь.

— Ты идеальная служанка, — Дмитрий прошептал ей в ухо, голос тёплый, хриплый, любящий. — Сегодня ты была идеальной хозяйкой. Мы гордимся тобой. Оба брата гордятся тобой. Ты прошла через трансформацию — от покорной к властной, от принимающей к контролирующей, от служанки к хозяйке. И приняла нас обоих — во всех ролях, во всех практиках, во всех… аспектах. Идеальная женщина. Наша идеальная любовь.

— Ты чудо, — Кирилл сказал мягко, голос тёплый, искренний. — Прошла через трансформацию — от покорной к властной. За неделю научилась принимать власть, владеть, контролировать. И приняла нас обоих — как покорная, так и властная. Идеальная женщина. Наша идеальная любовь. Наша идеальная… хозяйка и служанка. Всё в одном. Идеально. Навсегда. Мы любим тебя — обоих братьев, любящих тебя, верных тебе, преданных тебе. Навсегда.

Анна открыла глаза — мокрые от слёз, но счастливые. Она обернулась к Дмитрию, потом к Кириллу, потом снова к Дмитрию. Слёзы текли по щекам — тёплая, сладкая, облегчающая. Она чувствовала, как сердце наполняется любовью — глубокой, мощной, абсолютной. Она чувствовала, как её душа раскрывается — как страх уходит, как сомнения исчезают, как только любовь остаётся. Чистая. Настоящая. Вечная.

— Я… я люблю вас обоих, — она прошептала, голос дрожащий, но тёплая. — Как покорная — и как властная. Обоих братьев. Всех вас. Навсегда. Вы трансформировали меня — изменили, открыли, сделали… целой. Раньше я была половинкой — незавершённой, несовершенной, ищущей. Теперь я цельная — завершённая, совершенная, найденная. Я нашла себя с вами — в покорности и власти, в служении и контроле, в любви и принадлежности. Втроём. Равно. Абсолютно.

Дмитрий почувствовал, как сердце сжалось — тёплое, сладкое, мощное ощущение. Любовь. Настоящая. Глубокая. Он никогда не чувствовал ничего подобного — никогда не любил так глубоко. Он любил её — и как покорную, и как властную; и как служанку, и как хозяйку; и как женщину, и как… любовь. Он был её — полностью, абсолютно, навсегда. И это было идеально — ничего не нужно менять, ничего не нужно улучшать. Всё было совершенно — абсолютная гармония, абсолютная любовь.

Он обнял её — тёплое, мокрое, любящее тело прижалось к нему. Кирилл тоже обнял её — руки переплелись вокруг них обоих, тёплое, близкое, интимное объятие. Трое в ванной. Любовь.

Они сидели так долго — тёплая вода, ароматы лаванды и ромашки, тела прижаты друг к другу, дыхание синхронизировано. Тишина была спокойная, мирная, полная. Не пустая — полная любви, полная тепла, полная… принадлежности. Обоюдной. Взаимной. Абсолютной.

Вода постепенно остывала, но никто не хотел двигаться. Анна сидела между братьями — голова на плече Дмитрия, спина прижата к груди Кирилла, ноги переплетены под водой. Три тела слились в одно — три сердца бьются синхронно, три души соединились, три любви стали одной. Втроём. Равно. Абсолютно.

Дмитрий думал о неделе — восемь дней с Анной в доме. Восемь дней экстремальных практик: creampie в понедельник и вторник — тёплая сперма обоих внутри, двустороннее проникновение, двойная власть; bondage в среду — она была привязана, покорная, абсолютно беспомощная, многосерийные оргазмы один за другим; edging в четверг — Кирилл контролировал их всех, девять кругов, психологическая власть, абсолютный контроль; roleplay в пятницу — он наказывал её, spanking, порка, пятнадцать ударов, боль превратившаяся в удовольствие; и сегодня kavaira — она контролировала их обоих, владела их членами своими ногами, ставила их на край и останавливала, полностью властная, абсолютно контролирующая. Восемь дней покорности, доминирования, власти, трансформации. Восемь дней… любви. Настоящей. Глубокой. Абсолютной. Обоюдной. Взаимной. Вечной.

Он думал о завтра — воскресенье, девятый день. Что будет дальше? Что они подготовят? Но это было завтра. А сейчас… сейчас они все вместе. В ванной. Тёплой. Пенной. Ароматной. Любящей. Обоюдной власти. Обоюдной покорности. Обоюдной… любви.

И это было идеально. Абсолютно. Полно. Настояще. Навсегда.

22 Глава.

ГЛАВА 22. Воскресенье

Дмитрий проснулся раньше всех. Воскресенье. Девятый день с Анной в доме.

Он лежал тихо, не двигался, чтобы не разбудить её. Анна спала рядом — спокойная, тёплая, мягкая. Её дыхание было ровным, глубоким, её волосы рассыпались по подушке, её рука лежала на его груди. Она выглядела… довольной. Завершённой. Счастливой.

Дмитрий смотрел на неё и думал о неделе. Девять дней. Девять дней с Анной в доме — и всё изменилось. Он помнил ту первую ночь — вторник, creampie. Он и Кирилл кончали внутри неё одновременно, тёплая сперма обоих братьев наполняла её, двустороннее владение, двойная власть. Она была покорной тогда — принимающей, должной, немного напуганной, но доверяющей.

Затем среда — bondage. Он и Кирилл привязали её, сделали абсолютно беспомощной, покорной. Многосерийные оргазмы один за другим — она не могла контролировать, не могла останавливать, не могла… ничего. Только принимать. И она приняла — с доверием, с возбуждением, с… сладостью.

Четверг — edging. Кирилл контролировал их всех. Девять кругов приближения к краю и остановки. Дмитрий помнит, как он сам был на краю — член пульсировал, требовал разрядки, но Кирилл говорил “стоп”. И они останавливались. Психологическая власть. Абсолютный контроль. И Анна выдержала — все девять кругов.

Пятница — roleplay. Дмитрий наказывал её, spanking, порка, пятнадцать ударов плетью по красной коже. Боль превращавшаяся в удовольствие. Она была покорной, принимала наказание, и… хотела больше. Трансформация начиналась.

Суббота — kavaira. Анна доминировала. Стимулировала их обоих ногами, владела их членами, контролировала их оргазмы. Дмитрий помнит, как он служил ей — на коленях, покорный, возбуждённый. Он никогда не чувствовал такого… сладкого возбуждения от покорности. Она была идеальной хозяйкой. Идеальной женщиной.

И сегодня — воскресенье. Девятый день. Последний день этой недели экстремальных практик. Что будет сегодня? Что Анна выберет?

Дмитрий чувствовал странную смесь эмоций — гордость за неё, за её трансформацию от покорной к властной, от принимающей к контролирующей, от служанки к хозяйке. И в то же время… нежность. Тёплую, мягкую, любящую нежность. Он любил её — и как покорную, и как властную; и как служанку, и как хозяйку; и как женщину, и как… любовь. Он был её — полностью, абсолютно, навсегда.

Анна пошевелилась — открыла глаза, увидела Дмитрия, улыбнулась сонно.

— Утро, — она сказала тихо, голос мягкий, тёплый. — Воскресенье. Девятый день.

— Утро, — Дмитрий ответил мягко, гладя её по волосам. — Как ты спала?

— Хорошо, — Анна потянулась в кровати, тело сладко ноело, но приятно. — Я… я счастлива. Эта неделя… она изменила меня. Трансформировала. Я чувствую себя… цельной. Завершённой. Найденной.

Дмитрий улыбнулся — тёплая, мягкая, любящая улыбка.

— Ты и есть цельная, — он сказал тихо, голос тёплый. — Ты была идеальной — каждый день, каждую практику. Мы гордимся тобой. Оба брата. Кирилл тоже.

— Спасибо, — Анна прошептала, голос дрожащий, но тёплая. — Я… я люблю вас обоих. Оба брата. Всех вас. Навсегда.

Кирилл проснулся — услышал их голоса, открыл глаза, увидел их обнявшимися.

— Утро, — он сказал сонно, голос грубый от сна. — О чём разговор?

— О неделе, — Дмитрий ответил мягко. — О том, как Анна трансформировалась. О том, как мы… гордимся ею.

— Да, — Кирилл улыбнулся, тёплая, довольная улыбка. — Ты была невероятной. Каждую практику. Каждый день. Мы любим тебя. Оба.

Анна почувствовала, как сердце наполняется теплом — глубоким, мощным, абсолютным. Она обняла их обоих — тёплое, любящее объятие. Трое в кровати. Втроём. Равно.

***

Когда они спустились вниз, кофе уже был готов — тёмный, ароматный, обволакивающий. Булочки свежие с корицей, фрукты яркие и сочные. Всё для них. Трое вместе.

Дмитрий и Кирилл вошли в одних трусах — голый торс, мощные мышцы, рельеф пресса, тёплая кожа. Они были спокойными сегодня — не властными, не покорными, а… равными. Равными с Анной. Втроём. Равно.

Анна села напротив — в белом шёлковом халате, расстёгнутом на груди, открывающем глубокое декольте, мягкую кожу между грудей. Ноги были голые — мягкие, гладкие, красивые. Белый лак на ногтях блестел в утреннем свете. Она смотрела на братьев — глаза тёплые, спокойные, довольные.

— Завтракайте, — она сказала мягко, голос тёплый, утверждающий. — Сегодня особенный день. Последний день недели практик. И я… я хочу выбрать практику сама.

Дмитрий и Кирилл переглянулись.

— Конечно, — Дмитрий сказал мягко. — Что ты выберешь?

— Swallow, — Анна сказала тихо, но твёрдо. — Я хочу… обслужить вас обоих. Орально. Принять вас обоих в рот. И… проглотить. Всех.

Дмитрий почувствовал, как член затвердел мгновенно — мощно, требовательно. Оральный — одна из его любимых практик. Он любил чувствовать её рот вокруг члена — тёплый, влажный, мягкий. И swallow… swallow было особенно сладко — знак полного принятия, полного доверия, полной… покорности.

— Ты уверена? — Кирилл спросил мягко, голос возбуждённый. — Это… интимно. Очень интимно.

— Я уверена, — Анна кивнула, глаза тёплые, серьёзные. — После недели вашей власти — bondage, edging, roleplay — я хочу служить вам. Служить вам обоим одновременно. Двумя братьям. Втроём. Равно.

Дмитрий и Кирилл поели быстро — требовательно, эффективно. Они знали что будет. Ждали. Готовые.

Анна допила кофе, поставила чашку на стол.

— В спальню, — она сказала мягко, но твёрдо. — Голые. На кровать. Передо мной.

Они встали — сняли трусики, члены стояли твёрдо, возбуждённо, пульсируя. Ждали её команды. Её власти. Её контроля. Но сегодня не было власти — было равенство. Втроём. Равно.

Анна вошла первой — белый шёлковый халат развевался, ноги шагали уверенно, спокойно. Спальня была тёплой, уютной — тёплые тона, мягкий свет, большая кровать посередине. Но сегодня без цепей, без ремней, без плети. Только мягкие подушки на кровати.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она села на краю — халат сполз с плеч, открыл грудь, живот, бёдра. Она была голая под халатом — мягкая, гладкая, красивая. Белое кружево обрамляло края.

— Подойдите, — она сказала мягко. — Передо мной. На колени.

Дмитрий и Кирилл подошли — опустились на колени перед ней, обнажённые, возбуждённые, ожидая. Их члены стояли твёрдо, пульсируя — ждали её прикосновения, её рта, её… языка.

— Сегодня я буду обслуживать вас обоих орально, — Анна объяснила мягко, голос тёплый, спокойный. — Swallow. Вы будете кончать в мой рот — одновременно. И я проглочу всех. Обоих. Втроём. Равно.

Дмитрий и Кирилл переглянулись.

— Да, — Дмитрий сказал хрипло. — Мы понимаем. Мы… мы готовы.

— Готовые служить тебе, — Кирилл добавил мягко. — Твоя власть. Твой контроль.

Анна почувствовала, как сладкая нежность нарастает — мощно, требовательно, абсолютно. Она протянула руки — коснулась членов обоих братьев. Тёплая кожа ладоней соприкоснулась с тёплой твёрдой плотью — электрический разряд удовольствия пробежал через них обоих. Дмитрий и Кирилл стонали — глубокие, грубые, требовательные стоны от неожиданного ощущения.

Анна чувствовала всё — каждую жилку на членах, как пульсирует кровь под кожей, как головки набухают от возбуждения, как тепло распространяется от её рук к их членам, к их телам, к их душам. Она чувствовала их ответ — как дыхание сбивается, как бедра дёргаются, как мышцы на животе сокращаются.

Она провела ладонями вверх по членам — от основания до головок, медленно, настойчиво, требовательно. Мягкая кожа ладоней скользила по твёрдым стволам, вверх, вверх, вокруг головок, вниз. Ритмично. Нежно. Требовательно.

Дмитрий чувствовал, как её мягкая ладонь скользит по его член — тёплая, гладкая, требовательная. Он чувствовал каждый пальчик на её руке — как они двигаются, как надавливают, как контролируют. Он чувствовал, как член пульсирует — как кровоток ускоряется, как головка набухает, как тепло распространяется по всему телу. Он был близко — слишком близко.

Кирилл чувствовал то же самое — её ладонь на его член, тёплая, требовательная, возбуждающая. Он чувствовал, как член пульсирует, как головка набухает, как возбуждение нарастает. Он был близко — слишком близко.

Анна продолжала — ритмично, настойчиво, требовательно. Ладони вверх, вниз, вокруг. Мягко. Нежно. Требовательно.

Дмитрий и Кирилл стонали — дыхание сбилось, мышцы на животе напряглись, члены пульсировали мощно, требовательно, нуждающеся. Они были близки — оба близко — слишком близко.

Анна чувствовала их возбуждение через руки — пульсацию членов, тепло, требовательность. Она чувствовала, как они отвечают — как бедра дёргаются, как дыхание сбивается, как глаза темнеют от желания.

Она остановилась — резко, полностью.

Дмитрий и Кирилл вскрикнули от разочарования, тела дёрнулись, члены пульсировали требовательно, нуждающеся. Они были так близки — настолько близки — и теперь ничего. Только пустота. Только требовательность.

— Нет, — Анна сказала мягко, голос властный. — Вы не можете кончить пока. Я контролирую ваш оргазм. Swallow требует… терпения.

Она наклонилась вперёд — коснулась губами головки члена Дмитрия. Тёплая, мягкая, влажная. Дмитрий стонал — глубокий, возбуждённый, покорный стон.

Губы скользили вниз по член — от головки к основанию, медленно, настойчиво. Дмитрий задохнулся, бедра сдвинулись, член дёргался пульсируя. Он был близко — слишком близко.

Анна продолжала — ритмично, настойчиво, требовательно. Губы вниз, вверх, вокруг. Мягко. Нежно. Властно.

Дмитрий стонал — дыхание сбилось, мышцы напряглись, член пульсировал мощно, требовательно. Он был так близко — настолько близко.

Она остановилась — снова, резко, полностью.

Дмитрий закричал, тело выгнулось, член пульсировал требовательно, нуждающеся. Он был так близко — настолько близко — и теперь снова ничего. Только пустота. Только требовательность.

Анна повернулась к Кириллу — коснулась губами головки его член. Тёплая, мягкая, влажная. Кирилл стонал — глубокий, возбуждённый, покорный.

Губы скользили вниз по член — от головки к основанию, медленно, настойчиво. Кирилл задохнулся, бедра сдвинулись, член дёргался пульсируя. Он был близко — слишком близко.

Анна продолжала — ритмично, настойчиво, требовательно. Губы вниз, вверх, вокруг. Мягко. Нежно. Властно.

Кирилл стонал — дыхание сбилось, мышцы напряглись, член пульсировал мощно, требовательно. Он был так близко — настолько близко.

Она остановилась — снова, резко, полностью.

Кирилл закричал, тело выгнулось, член пульсировал требовательно, нуждающеся. Он был так близко — настолько близко — и теперь снова ничего. Только пустота. Только требовательность.

Анна вернулась к Дмитрию — губы на члена Дмитрия, рука на члена Кирилла. Два брата одновременно. Вверх, вниз, вокруг. Ритмично. Синхронно.

Дмитрий и Кирилл стонали одновременно — два голоса смешались, два возбуждения слились, две потребности стали одной. Анна чувствовала, как их члены пульсируют в её руках и во рту — горячие, живые, пульсирующие. Она чувствовала разницу между ними — член Дмитрия был чуть толще, более массивный, с явными венами; член Кирилла был чуть длиннее, более гладкий. Но оба были твёрдыми — оба пульсировали, оба требовали, оба были готовы кончить. И она контролировала их обоих — одновременно, синхронно, властно.

Два брата стонали одновременно — два голоса, два возбуждения, две потребности. Анна чувствовала, как их члены пульсируют — горячие, живые. Она владела ими обоими — двумя братьями, двумя покорными мужчинами. Втроём. Равно.

Это было сладко. Мягко. Нежно. Абсолютно.

Дмитрий и Кирилл стонали — дыхание сбилось, мышцы напряглись, члены пульсировали мощно, требовательно. Они были близки — оба близко — слишком близко.

Анна видела, как их тела дрожат — как мышцы на животе сокращаются, как бедра дёргаются, как пальцы вжимаются в бёдра, сдерживая движение. Она видела, как их лица искажены от желания — глаза потемнели, челюсти сжаты, дыхание прерывистое. Они умоляли её глазами — умоляли разрешить кончить, умоляли дать им удовольствие, умоляли… закончить это сладкое мучение. И она чувствовала власть — сладкую, мягкую, абсолютную. Она могла дать им оргазм сейчас. Или могла заставить ждать ещё час. Или два. Она контролировала — полностью, абсолютно, властно.

Анна продолжала — ритмично, настойчиво, синхронно. Губы и руки вверх, вниз, вокруг. Мягко, но властно. Требовательно.

Они стонали — голоса смешались, разбитые, возбуждённые. Два брата, одна женщина, двойное служение. Двойное… подчинение.

— Анна… — Дмитрий стонал, голос дрожащий, надламывающийся. — Пожалуйста… я близко… я не могу… пожалуйста…

— Кирилл… — Кирилл стонал, голос дрожащий, отчаянный. — Я не могу… слишком… близко… пожалуйста… разрешите… я умоляю…

Анна чувствовала, как их возбуждение нарастает — пульсирующее, требовательное, мощное. Она чувствовала, как они близки — оба близко — почти на краю, почти готовы кончить. И она чувствовала… сладость власти. Сладость контроля. Сладость… служения.

Она остановилась — снова, резко, полностью.

Они закричали одновременно — два голоса, разбитые, возбуждённые, требовательные. Тела выгнулись, члены пульсировали — требовательно, нуждающеся, мощно. Они были так близки — настолько близко — и теперь снова ничего. Только пустота. Только требовательность.

Анна смотрела на них — два брата на коленях, покорные, возбуждённые, требовательные. Их члены стояли твёрдо, пульсируя, ждали её команды, её власти, её разрешения. И она чувствовала… абсолютную власть. Полную. Безусловную.

Она могла дать им оргазм сейчас. Или могла заставить ждать ещё час. Она контролировала — полностью, властно. И это было сладко — безумно сладко.

Но она видела, как они страдают. Как они умоляют. Как они нуждаются. И она почувствовала… нежность. Тёплую, мягкую, заботливую нежность. Власть была сладкой, но забота была слаще.

— Кончайте, — она сказала мягко, голос тёплый, любящий. — Вместе. Сейчас. Одновременно. Вы заслужили. Вы были идеальными покорными. Идеальными… братьями.

Дмитрий и Кирилл смотрели на неё с благодарностью — глаза тёмные, серьёзные, покорные. Они чувствовали, как её слова проникают в душу — тёплые, утверждающие, любящие. Они были её покорными — и это было идеально.

Она продолжала стимулировать — ритмично, настойчиво, властно. Губы и руки вверх, вниз, вокруг. Быстрее. Требовательнее.

Дмитрий чувствовал, как удовольствие нарастает — волна за волной, мощнее, интенсивнее, абсолютнее. Он чувствовал, как член пульсирует, как головка набухает, как тепло распространяется по всему телу — от члена к животу, к груди, к горлу, к голове. Он был так близко — настолько близко — и теперь она разрешила. Разрешила кончить. Разрешила отдаться. Разрешила… закончить.

Кирилл чувствовал то же самое — мощная волна удовольствия нарастала, требовательная, интенсивная, абсолютная. Он чувствовал, как член пульсирует в её рту — тёплая, влажная, требовательная. Он чувствовал, как её губы и язык контролируют его — как они надавливают, как они скользят, как они владеют. И он был благодарен — благодарен за её власть, благодарен за её контроль, благодарен за её… милость.

Они стонали — голоса смешались, возбуждённые, требовательные. Два брата, одна женщина, двойное служение, двойное… подчинение.

— Анна… — Дмитрий стонал. — Сейчас… я…

— Кирилл… — Кирилл стонал. — Я не могу… слишком…

— Вместе, — Анна сказала мягко, голос дрожащий. — Сейчас. Кончайте. В мой рот. Для меня.

Они кончали одновременно — два члена пульсировали в её рту, тёплая сперма текла по её языку. Три организма слились в один мощный оргазм — два брата, одна женщина, двойная власть обратная в двойное служение. Втроём. Равно.

Анна чувствовала, как тёплая сперма течёт по её языку — густая, ароматная, солоноватая. Она чувствовала, как их члены пульсируют в последний раз — мощно, требовательно, абсолютно. Она чувствовала, как их тела дрожат — как мышцы сокращаются, как дыхание прерывается, как сердца бьются синхронно. Это было сладко — абсолютно, полностью, совершенно сладко. Три организма слились в один — три души стали одной, три сердца забились как одно. Втроём. Равно. Абсолютно.

И она проглотила. Всех. Обоих. Одновременно.

Дмитрий и Кирилл отступили — дыхание прерывистое, тяжёлое, сбивчивое. Они смотрели на Анну — глаза тёмные, серьёзные, покорные, но также… благодарные. Довольные. Любящие.

— Ты невероятная, — Дмитрий прошептал, голос тёплый, хриплый. — Идеальная женщина. Мы служили тебе — и это было мощно. Интенсивно. Абсолютно.

— Ты чудо, — Кирилл добавил мягко, голос тёплый, любящий. — Прошла через неделю практик — creampie, bondage, edging, roleplay, kavaira, swallow — и стала сильной. Стала… нашей женщиной. Нашей идеальной любовью.

Анна лежала на кровати, не могла говорить — дыхание прерывистое, сбивчивое, тело дрожащее и возбуждённое. Она чувствовала… полно. Абсолютно, полностью, совершенно. Сладкая, мягкая, любящее. Властная, но любимая. Хозяйка, но заботливая. Втроём. Два брата покоряются ей. Оба любящие, оба верные, оба… её.

И почему-то это было правильно. Неделя покорности превратилась в неделю власти — она была покорной, но теперь она могла быть и властной. Настоящая связь, глубокая и мощная. Идеальный баланс, абсолютная гармония. Навсегда.

***

После оргазма — тишина. Сладкая, тяжёлая, удовлетворяющая. Анна лежала на кровати, дыхание прерывистое, сбивчивое, тело дрожащее и расслабленное одновременно. Она чувствовала… полно. Абсолютно, полностью, совершенно. Властная, но любимая. Хозяйка, но заботливая. Обоюдная власть. Обоюдная покорность. Обоюдная… любовь.

Дмитрий и Кирилл лежали рядом — тоже дышали тяжело, тоже потные, тоже удовлетворённые. Они смотрели на Анну — глаза тёмные, серьёзные, покорные, но также… гордые. Довольные. Любящие.

— Ты идеальная, — Дмитрий прошептал, голос тёплый, хриплый от возбуждения. — Идеальная женщина. Мы служили тебе — и это было правильно. Естественно. Идеально.

— Ты чудо, — Кирилл добавил мягко, голос тёплый, любящий, одобряющий. — Прошла через трансформацию. Полная трансформация за неделю — от страха к доверению, от покорности к власти, от принятия к контролю, к служению. Ты приняла нас обоих — во всех ролях, во всех практиках. Идеальная женщина. Наша идеальная любовь.

Анна не могла говорить — дыхание прерывистое, сбивчивое, тело дрожало от остатков оргазма, от сладкого истомления, от абсолютной полноты. Она чувствовала, как власть кружит голову, как удовольствие ещё пульсирует в венах, как любовь наполняет сердце. Абсолютно. Полностью. Навсегда.

— Ванна, — Дмитрий сказал мягко, голос тёплый, заботливый. — Все вместе. Тёплая. Успокаивающая.

Кирилл кивнул, глаза тёплые, понимающие, любящие.

— Да, — Анна прошептала, голос дрожащая, но тёплая. — Ванна. Все вместе. Втроём.

***

После — ванна. Тёплая, пенная, ароматная. Лаванда, ромашка, мята.

Дмитрий и Кирилл вымыли Анну — тёплая вода, мягкая мочалка, заботливые руки. Они служили ей — нежно, бережно, любя. Стопы, ноги, бёдра — всё вымыли, очищено, заботливо.

Дмитрий взял мочалку — тёплая, мягкая, пенная. Он провёл по её стопам — нежно, тщательно, с любовью. Он вымыл каждый пальчик, очищая от следов возбуждения, от следов… власти. Он чувствовал, как её кожа мягкая под его пальцах — тёплая, гладкая, требовательная. Он служил ей — и это было идеально.

Кирилл взял другое мочалку — тоже тёплая, мягкая, пенная. Он провёл по её бёдрам — нежно, тщательно, с любовью. Он вымыл каждую часть её тела — очищая, заботясь, любя. Он чувствовал, как она расслабляется под его прикосновениями — как дыхание становится спокойнее, как мышцы расслабляются, как тело открывается ему. Он служил ей — и это было правильно.

Анна сидела в ванной — глаза закрыты, дыхание спокойное, тело расслабленное. Она чувствовала, как их руки двигаются по её коже — тёплое, мягкое, любящее. Оба служат ей. Оба заботятся. Оба… любят.

Вода была тёплая — обволакивающей, успокаивающей, расслабляющей. Пена мягкая скользила по коже, ароматы лаванды и ромашки наполняли воздух. Анна чувствовала, как напряжение уходит из мышц — плечи опускаются, спина расслабляется, всё тело становится мягким, гибким, открытым. Она чувствовала, как их руки заботятся о ней — как Дмитрий моет её стопы с любовью, как Кирилл вытирает бёдра с нежностью, как оба брата служат ей с покорностью. Это было идеально — полная забота, полная нежность, полная… любовь.

— Ты идеальная женщина, — Дмитрий прошептал ей в ухо, голос тёплый, хриплый, любящий. — Ты прошла через трансформацию — от покорной к властной, от принимающей к контролирующей, от служанки к хозяйке. И приняла нас обоих — во всех ролях, во всех практиках, во всех… аспектах. Идеальная женщина. Наша идеальная любовь.

— Ты чудо, — Кирилл сказал мягко, голос тёплый, искренний. — Прошла через трансформацию за неделю — от страха к доверию, от покорности к власти, от принятия к контролю. Ты приняла нас обоих — как покорную, так и властную. Идеальная женщина. Наша идеальная любовь. Наша идеальная… хозяйка и служанка. Всё в одном. Идеально. Навсегда. Мы любим тебя — обоих братьев, любящих тебя, верных тебе, преданных тебе. Навсегда.

Анна открыла глаза — мокрые от слёз, но счастливые. Она обернулась к Дмитрию, потом к Кириллу, потом снова к Дмитрию. Слёзы текли по щекам — тёплая, сладкая, облегчающая. Она чувствовала, как сердце наполняется любовью — глубокой, мощной, абсолютной. Она чувствовала, как её душа раскрывается — как страх уходит, как сомнения исчезают, как только любовь остаётся. Чистая. Настоящая. Вечная.

— Я… я люблю вас обоих, — она прошептала, голос дрожащая, но тёплая. — Как покорная — и как властная. Обоих братьев. Всех вас. Навсегда. Вы трансформировали меня — изменили, открыли, сделали… целой. Раньше я была половинкой — незавершённой, несовершенной, ищущей. Теперь я цельная — завершённая, совершенная, найденная. Я нашла себя с вами — в покорности и власти, в служении и контроле, в любви и принадлежности. Втроём. Равно. Абсолютно.

Дмитрий почувствовал, как сердце сжалось — тёплое, сладкое, мощное ощущение. Любовь. Настоящая. Глубокая. Абсолютная. Он никогда не чувствовал ничего подобного — никогда не любил так глубоко, так мощно, так… абсолютно. Он любил её — и как покорную, и как властную; и как служанку, и как хозяйку; и как женщину, и как… любовь. Он был её — полностью, абсолютно, навсегда. И это было идеально — ничего не нужно менять, ничего не нужно улучшать. Всё было совершенно — абсолютная гармония, абсолютная… любовь.

Он обнял её — тёплое, мокрое, любящее тело прижалось к нему. Кирилл тоже обнял её — руки переплелись вокруг них обоих, тёплое, близкое, интимное объятие. Трое в ванной. Любовь.

Они сидели так долго — тёплая вода, ароматы лаванды и ромашки, тела прижаты друг к другу, дыхание синхронизировано. Тишина была спокойная, мирная, полная. Не пустая — полная любви, полная тепла, полная… принадлежности. Обоюдной. Взаимной. Абсолютной.

Вода постепенно остывала, но никто не хотел двигаться. Анна сидела между братьями — голова на плече Дмитрия, спина прижата к груди Кирилла, ноги переплетены под водой. Три тела слились в одно — три сердца бьются синхронно, три души соединились, три любви стали одной. Втроём. Равно. Абсолютно.

Дмитрий думал о неделе — девять дней с Анной в доме. Девять дней экстремальных практик: creampie в понедельник и вторник — тёплая сперма обоих внутри, двустороннее проникновение, двойная власть; bondage в среду — она была привязана, покорная, абсолютно беспомощная, многосерийные оргазмы один за другим; edging в четверг — Кирилл контролировал их всех, девять кругов, психологическая власть, абсолютный контроль; roleplay в пятницу — он наказывал её, spanking, порка, пятнадцать ударов, боль превратившаяся в удовольствие; kavaira в субботу — она контролировала их обоих, владела их членами своими ногами, ставила их на край и останавливала, полностью властная, абсолютно контролирующая; и сегодня swallow — она обслуживала их обоих орально, принимала в рот, проглатывала всех, полностью покорная, абсолютно служанка. Девять дней покорности, доминирования, власти, трансформации. Девять дней… любви. Настоящей. Глубокой. Абсолютной. Обоюдной. Взаимной. Вечной.

Он думал о завтра — понедельник, десятый день. Что будет дальше? Что они подготовят? Но это было завтра. А сейчас… сейчас они все вместе. В ванной. Тёплой. Пенной. Ароматной. Любящей. Обоюдной власти. Обоюдной покорности. Обоюдной… любви.

И это было идеально. Абсолютно. Полно. Настояще. Навсегда.

23 Глава.

ГЛАВА 23. Понедельник

Кирилл проснулся от запаха кофе — тёплый, ароматный, обволакивающий. Он открыл глаза и увидел, что уже светло: утро, понедельник, десятый день с Анной в доме.

Десять дней. Десять дней экстремальных практик. Десять дней трансформации — для Анны, для Дмитрия, для него самого.

Кирилл потянулся в кровати, чувствуя, как ноет тело. Девять дней практик: creampie в понедельник и вторник — тёплая сперма обоих братьев внутри Анны одновременно, двустороннее владение, двойная власть; bondage в среду — она была привязана, покорная, абсолютно беспомощная; edging в четверг — он контролировал их всех, девять кругов приближения к краю и остановки; roleplay в пятницу — Дмитрий наказывал её, spanking, порка, боль превращавшаяся в удовольствие; kavaira в субботу — Анна доминировала, стимулировала их обоих ногами, владела их членами; swallow вчера — она обслуживала их обоих орально, принимала в рот, проглатывала всех.

Девять дней. И сегодня — десятый. Финал.

Кирилл коснулся бёдер — сухие, чистые. Ванна вчера: он и Дмитрий вымыли Анну после swallow, очистили нежно, с любовью, тщательно. Все вместе заботились. Втроём. Равно.

Он помнил, как это было — тёплая вода, пена, масла. Он мыл её спину, плечи, шею — нежно и любовно. Дмитрий мыл её бёдра, вагину, анус — нежно и любовно. Они заботились о ней — вместе, втроём, равно. Кирилл чувствовал странную смесь эмоций в тот момент — гордость за Анну, которая выдержала все практики, любовь к ней, нежность, и одновременно… благодарность Дмитрию. Его брат. Его лучший друг. Его соучастник во всех практиках. Десять дней они делили Анну — иногда доминируя над ней вместе, иногда покоряясь ей вместе, иногда один доминируя пока другой покорялся. И всегда — любя. Всегда — втроём. Равно. И Кирилл понимал: это редкость. Такая связь. Такое доверие. Такая любовь между тремя людьми. МЖМ отношения могли быть токсичными, ревнивыми, сложными. Но у них — нет. У них была гармония. Баланс. Любовь. Идеальная.

И Анна… Анна изменилась. Трансформировалась. За неделю. От покорной напуганной женщины — к уверенной хозяйке в kavaira, от принимающей — к контролирующей, от служанки — к властной. И в то же время она осталась покорной, служанкой, принимающей. Она стала обеими — и покорной, и властной; и служанкой, и хозяйкой; и принимающей, и контролирующей. Идеальной женщиной. Их идеальной любовью. Кирилл чувствовал не только гордость за неё — но и благодарность. Она приняла их обоих — всех практик, всех граней, всех аспектов. bondage — она позволила связать себя, сделать абсолютно беспомощной. edging — она позволила контролировать свой оргазм, выдержала девять кругов приближения к краю и остановки. roleplay — она позволила наказать себя — spanking, боль превратившаяся в удовольствие. kavaira — она доминировала над ними обоими, владела их членами ногами, контролировала их оргазмы. swallow — она обслуживала их обоих орально, принимала в рот, проглатывала всех. И всё — с любовью. С доверием. С готовностью. Кирилл никогда не встречал такой женщины. И он знал — Дмитрий тоже. Они оба были благодарны судьбе за то, что она пришла в их дом. Десять дней назад. И осталась.

Кирилл повернулся — Анна спала рядом, спокойная, тёплая, мягкая. Её дыхание было ровным, глубоким, волосы рассыпались по подушке, рука лежала на груди Дмитрия. Дмитрий спал с другой стороны — тяжёлый, спокойный, дыхание ровное.

Они выглядели… довольными. Завершёнными. Счастливыми.

Кирилл смотрел на них и думал: что сегодня? Понедельник, десятый день. Финал недели экстремальных практик. Что они подготовят? Что будет сегодня?

Он и Дмитрий обсуждали вчера вечером… что-то новое. Иное. Другой финал. Не практика. Не доминирование. Не контроль. А что-то… большее. Глубже. Идеальнее.

Анна пошевелилась — открыла глаза, увидела Кирилла, улыбнулась сонно.

— Утро, — она сказала тихо, голос мягкий, тёплый. — Понедельник. Десятый день.

— Утро, — Кирилл ответил мягко, гладя её по волосам. — Как ты спала?

— Хорошо, — Анна потянулась в кровати, тело сладко ноело, но приятно. — Я… я счастлива. Эта неделя… она изменила меня. Трансформировала. Я чувствую себя… цельной. Завершённой. Найденной.

Дмитрий проснулся — тяжёлый, ворчливый, властный с утра.

— Утро, — он сказал хрипло. — Что сегодня? Понедельник. Десятый день. Что мы подготовим?

Кирилл улыбнулся — тёплая, мягкая, знающая улыбка. Он чувствовал странное волнение — смесь нежности, любви, благодарности. Это был финал. Десять дней экстремальных практик завершались сегодня. И он хотел сделать этот день особенным. Не таким как другие. Без доминирования. Без контроля. Без практик. Только любовь. Нежность. Эмоции. Идеальный финал идеальной недели.

— Специальное утро, — он сказал мягко. — Сегодня финал. Десятый день. Девять дней практик позади. И сегодня… сегодня что-то иное. Не практика. Не доминирование. А… любовь. Втроём. Равно. Просто мы — трое влюблённых. Никто не доминирует, никто не подчиняется. Только мы — вместе. Любящие. Заботящиеся. Нежные.

Анна и Дмитрий переглянулись.

— Что… что именно? — Дмитрий спросил, голос требовательный. — Что ты имеешь в виду?

— Никакой практики, — Кирилл объяснил мягко, голос тёплый, убеждающий. — Никакого доминирования. Никакого контроля. Никаких ролей — нет хозяина, нет служанки, нет доминирующего, нет покорного. Просто мы — втроём. Равно. Любящие. Заботящиеся. Нежные. Медленный секс. Эмоциональный. Глубокий. Финальный. Я хочу… я хочу показать тебе, Анна, как мы любим тебя. Не как доминирующие хозяева, а как любящие мужчины. И Дмитрий — я хочу показать тебе, брат, как я люблю тебя. Не как конкурент, а как брат. Втроём. Равно.

Анна задохнулась, глаза наполнились слёзами — тёплыми, сладыми, облегчающими.

— Это… это будет…

— Идеально, — Кирилл закончил за неё, голос мягкий, убеждающий. — Романтично. Эмоционально. Глубоко. Никто не доминирует, никто не подчиняется. Только любовь. Втроём. Равно. Я хочу… я хочу быть с вами обоими. Не как доминирующий контролёр, не как покорный служанка — а как равный. Как любящий мужчина. Втроём. Все мы вместе. Равно. Абсолютно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дмитрий покачал головой, но глаза потемнели от нежности.

— Ты любящий сегодня, — он сказал грубо, голос тёплый. — Хорошо. Я согласен. Любящий. Втроём.

Анна кивнула, щёки горели от нежности и возбуждения.

— Я… я согласна, — она сказала тихо. — Я люблю вас обоих. Втроём. Равно. Навсегда.

Кирилл улыбнулся — тёплая, довольная, любящая улыбка.

— Хорошо, — он сказал мягко. — Пойдём завтракать. А после — спальня. Все вместе. Втроём. Равно.

***

Когда они спустились вниз, кофе уже был готов — тёмный, ароматный, обволакивающий. Булочки свежие с корицей, фрукты яркие и сочные. Всё для них. Втроём.

Анна вошла в белом шёлковом халате — таком же, как вчера: мягком, уютном. Как женщина, которая знает, что принадлежит двум мужчинам, двум братьям, втроём.

Кирилл посмотрел на неё, и сердце сжалось от нежности. Она была идеальной. Покорной и властной. Женственной и сильной. Идеальной для них обоих. Обоих братьев.

Дмитрий сел напротив, глаза тёмные и нежные. Он ждал. Кирилл чувствовал его настроение — Дмитрий был спокоен, доволен, любящ. Сегодня не было власти — была любовь.

— Ты готов? — Кирилл спросил мягко, глядя на Дмитрия.

Дмитрий кивнул, мышцы на челюси расслабились.

— Да, — он сказал грубо, но мягко. — Я готов. Любящий. Втроём. Равно.

Кирилл повернулся к Анне.

— А ты?

Анна покраснела, но улыбнулась.

— Я… я готова, — она сказала тихо, голос дрожал от нежности. — Я люблю вас обоих. Втроём. Равно. Наш идеальный финал.

Кирилл почувствовал, как член затвердел полностью. Это будет идеально — мягко, нежно, эмоционально. Он был готов. Он любил их обоих — и Анну, и Дмитрия. Полностью. Абсолютно.

***

После завтрака они пошли в спальню. Тёплая, уютная, мягкая. Стены тёплых тонов, пол деревянный, окно большое с видом на сад. В центре — большая кровать, но сегодня без цепей, без ремней, без плети. Только мягкие подушки и тёплое одеяло.

— Разденьтесь, — Кирилл сказал мягко, голос тёплый, но не властный. — Медленно. Нежно. Мы все вместе. Втроём. Равно.

Анна кивнула, пальцы дрожали от нежности, когда она коснулась бретелей халата. Белый шёлковый халат сполз на пол — мягко, легко, шёлк скользил по коже тёпло, гладко, мерцающе в утреннем свете. Она сняла белье — лифчик и трусики — и осталась голой: открытая, уязвимая, но не покорная — любящая. Её грудь большая и упругая с розовыми сосками, стоящими твёрдо от возбуждения; талия тонкая и изогнутая; бёдра широкие и полные. И следы… следы недели практик: на бёдрах — отпечатки пальцев, на шее — следы поцелуев, на груди — следы зубов, на заднице — следы шлепков. Следы их любви — от обоих, втроём.

Дмитрий разделся медленно — нежно, любовно. Его член — длинный, толстый и требовательный — стоял твёрдо, возбуждённый, пульсируя. Ждал. Готов. Любящий.

Кирилл разделся медленно — нежно, открыто. Его член — длинный, тонкий и требовательный — стоял твёрдо, возбуждённый, пульсируя. Ждал. Готов. Любящий.

— На кровать, — Кирилл сказал мягко. — Втроём. Равно.

Анна легла в центр — мягкая, тёплая, красивая. Дмитрий с одной стороны, Кирилл с другой. Рядом друг с другом. Оба обнажённые, оба возбуждённые, оба… любящие. Никто не доминирует, никто не подчиняется. Втроём. Равно.

Кирилл опустился рядом с Анной — тёплый, нежный, любящий. Дмитрий с другой стороны — тяжёлый, тёплый, любящий.

— Сегодня я люблю вас обоих, — Кирилл начал мягко, голос тёплый, утверждающий. — Никто не доминирует. Мы все равны. Я буду ласкать тебя, Анна — клитор, вагину, анус. Дмитрий тоже будет ласкать тебя — грудь, шею, губы. И мы будем ласкать друг друга — братья вместе. Втроём.

Он повернулся к Дмитрию.

— И ты, брат. Мы будем вместе ласкать Анну. И друг друга. Втроём. Никакого контроля, никакого доминирования. Только удовольствие. Любовь. Равенство.

Дмитрий улыбнулся, глаза потемнели от нежности.

— Да, — он сказал хрипло, но мягко. — Я люблю вас обоих. Втроём. Равно.

Кирилл повернулся к Анне.

— Ты понимаешь?

Анна кивнула, щёки горели от нежности, дыхание прерывистое.

— Да, — она прошептала, голос дрожал. — Я люблю вас обоих. Втроём. Равно. Никакого доминирования. Только любовь. Полностью. Абсолютно.

Кирилл улыбнулся — тёплая, довольная, любящая улыбка.

— Хорошая девочка, — он сказал мягко. — Хорошая любящая женщина. И ты тоже, брат. Хороший любящий брат. Все вместе — идеально. Любовь. Втроём.

Он коснулся её клитора пальцем — мягко, нежно, любя. Анна стонала, бедра дёрнулись, клитор затвердел пульсируя. Она была готова — уже, сейчас, немедленно.

— Так будет, — Кирилл прошептал, голос тёплый, любящий, утверждающий. — Любовь. Втроём. Никакого доминирования. Только нежность. Ты принадлежишь нам обоим — и мы тебе. Полностью. Абсолютно.

***

Кирилл начал медленно — намеренно, демонстративно медленно. Он чувствовал, как нежность кружит голову, как любовь нарастает, как удовольствие накапливается — мягко, постепенно, идеально.

Он лизал клитор Анны — ласково, плавно, ритмично. Его язык был тёплым, гладким, настойчивым, любящим. Он лизал круговыми движениями — вверх-вниз, влево-вправо, ритмично, мягко, любя. Он чувствовал, как она отвечает — как бедра дёргаются, как дыхание сбивается, как клитор затвердел пульсируя.

Дмитрий ласкал её грудь — ласково, плавно, ритмично. Он массировал соски пальцами — тёпло, гладко, любя. Он целовал её шею — тёплые, мягкие поцелуи, от мочек ушей до ключиц. Он чувствовал, как она отвечает — как тело дёргается, как дыхание сбивается, как соски затверделают пульсируя.

Анна стонала, бедра поднялись навстречу их ласкам, она чувствовала, как удовольствие нарастает — медленно, постепенно, идеально. Кирилл владел её клитором — мягко, нежно, любя. Дмитрий владел её грудью — мягко, нежно, любя. Два брата ласкали её одновременно — ласково и идеально. Втроём. Равно.

Её клитор затвердел пульсируя, киска увлажнилась мокро и любя, анус сжался и разжался предвкушая. Удовольствие нарастало — медленно, постепенно, идеально. Кирилл чувствовал, как она близко — но не останавливался. Не было контроля. Не было доминирования. Только любовь. Только нежность.

Кирилл поднял голову, посмотрел на Дмитрия. Дмитрий тоже посмотрел на Кирилла — глаза тёмные, нежные, любящие.

— Втроём, — Кирилл прошептал. — Сейчас. Любовь. Равно.

Дмитрий кивнул, понял.

Кирилл лёг между ног Анны — тёплый, тяжёлый, любящий. Член стоял твёрдо, пульсируя, готовый. Но он не спешил.

— Внутри, — он сказал мягко. — Втроём. Равно. Медленно. Нежно.

Анна задохнулась, ноги разведлись шире, вагина открылась — тёплая, мокрая, любящая, готовая.

Кирилл вошёл медленно — сантиметр за сантиметром. Анна стонала, чувствуя, как он заполняет её, растягивает, любит. Тёпло, полно, абсолютно. Идеальное соответствие. Идеальная любовь.

Дмитрий подошёл сзади — член пульсировал требовательно. Он понял. Втроём. Равно. Анально. Но мягко. Нежно.

Кирилл кивнул, и Дмитрий вошёл в её анус — медленно, осторожно, любя. Анна вскрикнула, но затем стонала — два члена внутри неё одновременно, вагинально и анально. Полный, абсолютный. Втроём. Равно.

Они начали двигаться — один вагинально, другой анально. В унисон, движения вместе, ритм вместе, одновременно. Втроём. Два брата любят её вместе — мягко, нежно, эмоционально. Полный, абсолютный.

Анна почувствовала, как удовольствие накапливается — медленно, постепенно, идеально. Не было резкости, не было ускорения. Только мягкая, нежная, любящая волна удовольствия. Два члена внутри неё, два ритма одновременно, полная любовь. Втроём.

Кирилл чувствовал, как её вагина сжимается вокруг него — мощно, ритмично, любя. Он не спешил — он наслаждался каждым моментом, каждым движением, каждым ощущением. Любовь. Полная. Абсолютная.

Дмитрий стонал сзади, чувствуя, как её анус сжимается вокруг него — мощно, ритмично, любя. Он тоже не спешил — он наслаждался каждым моментом, каждым движением, каждым ощущением. Любовь. Братская. Глубокая.

Анна почувствовала, как удовольствие нарастает — волна за волной, мягче, нежнее, эмоциональнее. Четверть часа любви, вся накопленная нежность, вся любовь недели — всё это взрывалось сейчас. Медленно. Идеально. Любовь.

— Кирилл… Дима… — она вскрикнула, голос дрожащий, надламывающийся, любящий. — Я… я… я кончаю… сейчас… втроём… равно… любовь…

— Да, — Кирилл сказал мягко, голос любящий, разрешающий. — Кончай. Втроём. Сейчас.

Оргазм ворвался — мощный, неконтролируемый, но мягкий, другой чем все предыдущие, эмоциональный, глубокий, полный. Анна кричала и дёргалась, чувствовала, как волны удовольствия прокатываются по телу: от клитора до кончиков пальцев, от вагины до головы, через всё тело. Волны за волнами, но мягче, нежнее, любя. Два члена внутри неё, два ритма одновременно, полная любовь. Втроём.

Кирилл чувствовал, как её вагина сжимается вокруг него — мощно, ритмично, любя. Он не мог выдержать — четверть часа нежности, вся накопленная любовь недели — всё это взрывалось сейчас. Мягко. Идеально.

— Анна… — он стонал, голос дрожащий, надламывающийся. — Я… я кончу… втроём… равно… любовь…

Дмитрий стонал сзади, чувствуя, как её анус сжимается вокруг него — мощно, ритмично, любя. Он тоже не мог выдержать — четверть часа любви, вся накопленная нежность — всё это взрывалось сейчас. Мягко. Идеально.

— Кирилл… Анна… — он стонал, голос дрожащий, надламывающийся. — Я… я кончу… втроём… равно… любовь…

Они толкнулись одновременно — глубоко, внутрь, мягко, глубоко, абсолютно. Три организма слились в один — мощные, эмоциональные, абсолютные. Втроём. Любовь.

Кирилл кончил в вагину — тёплое, струящееся, заполняющее, мягкое. Сперма брызгала внутри неё, струилась, наполняла — тёплая, жидкая, любящая. Дмитрий кончил в анус — тёплое, струящееся, заполняющее, мягкое. Сперма брызгала внутри него, струилась, наполняла — тёплая, жидкая, любящая. Анна кончила от двойного проникновения — мощное, эмоциональное, абсолютное.

creampie. Оба внутри неё одновременно. Втроём, равно. Полная любовь, абсолютное обладание, полное единение. Тёплая сперма наполняла вагину и анус — полностью, абсолютно, мягко. Доказательство что она их — обоих, равно, втроём. Любимая. Владеемая. Принадлежащая. Навсегда.

Они лежали так — Дмитрий упал на Анну сверху, тяжёлый и тёплый; Кирилл остался внутри вагины, тёплое и присутствующее. Три тела слились в одно, три дыхания, три сердца. Два брата и одна женщина. Втроём.

Анна плакала — тихо, нежно, счастливо. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом, с любовью.

— Я… — она начала, голос дрожащий, истощённый, но счастливый. — Я чувствую всё. Так полно. Абсолютно. Оба. Втроём. И creampie… оба внутри меня одновременно… тёплое… мягкое… идеально… абсолютно… полностью… совершенно… любовь…

— Ты идеальная, — Кирилл прошептал, целуя её губы — тёплый, нежный, любящий, братский поцелуй. — Наша женщина, наша любовь, наша… семья. Приняла всё идеально — creampie, bondage, edging, roleplay, kavaira, swallow, и теперь… любовь. Полная, абсолютная. Втроём, равно.

— Ты чудо, — Дмитрий добавил, целуя её шею — тяжёлый, любящий, нежный, братский поцелуй. — Наша женщина, наша… семья. Приняла всё идеально — все практики, всю неделю, всё удовольствие. Полная, абсолютная. Втроём, равно.

Анна лежала между ними, не могла говорить — дыхание прерывистое, сбивчивое, тело дрожащее и расслабленное. Она чувствовала… полно. Абсолютно, полностью, совершенно. Два члена внутри неё — всё ещё внутри, всё ещё любящие, всё её. Втроём. Равно.

Тёплая сперма оставалась внутри вагины и ануса — тёпло, мягко, любя. Она чувствовала себя любимой — обоими, втроём, равной. Их сперма внутри неё — доказывающая что она принадлежит им. Навсегда.

— Ванна, — Кирилл сказал мягко, голос тёплый, заботливый. — Мы позаботимся о тебе. Втроём.

Анна кивнула, не могла говорить — только чувствовала их тепло, их заботу, их любовь. Втроём. Равно.

***

Они пошли в ванную втроём — оба обнимали Анну, оба поддерживали, оба заботились. Тёплая вода, пена, масла — всё для неё, всё чтобы очистить после любви. Втроём.

Анна вошла в ванну — тёплая вода обожгла кожу. Горячая, успокаивающая, идеальная. Пена окружила тело — белая, пушистая, ароматная. Масла пахли… лавандой? Розой? Чем-то нежным, тёплым, успокаивающим, любящим.

Кирилл и Дмитрий мыли её — бережно, внимательно, тщательно. Спину, плечи, бёдра. Вагину, анус. Всё. Очищая от creampie, смывая доказательства их любви. Но нежно, с любовью, тщательно. Втроём. Нежная забота после, любящая очистка. Идеальный баланс.

Кирилл чувствовал, как её тело расслабляется под его руками — напряжённое от секса, теперь расслабленное от заботы. Он мыл её спину, плечи, шею — нежно и любовно. Дмитрий мыл её бёдра, вагину, анус — нежно и любовно.

— Ты идеальная, — Кирилл прошептал, голос тёплый и любящий. — Приняла всё идеально — всю неделю, все практики. И финал — любовь. Полная, абсолютная. Наша идеальная женщина. Втроём, равно.

— Ты чудо, — Дмитрий добавил, голос тёплый и любящий. — Приняла всё идеально. Десять дней экстремальных практик — и выдержала всё. Идеально. Полная, абсолютная. Наша идеальная женщина. Втроём, равно.

Анна закрыла глаза, чувствуя… счастливо. Полно. Абсолютно. Любимая, заботимая, взращиваемая. Втроём. Два брата, два… мужчины. Оба любящие, оба нежные, оба заботливые. Равно. Идеальный баланс. Идеальное равновесие. Абсолютная гармония.

И почему-то это было… правильно. Абсолютно правильно. Как будто так и должно быть. Неделя практик превратилась в неделю любви. bondage, edging, roleplay, kavaira, swallow — всё было необходимо. Всё трансформировало. И теперь — финал. Любовь. Втроём. Идеальный баланс, идеальное равновесие, абсолютная гармония. Полная, абсолютная. Навсегда.

24 Глава.

ГЛАВА 24. Вторник

Анна проснулась от запаха кофе — тёплый, ароматный, обволакивающий. Она открыла глаза и увидела тёплый утренний свет, пробивающийся сквозь шторы.

Вторник, одиннадцатый день.

Она потянулась в кровати, тело сладко ноело — но не от боли, а от приятной усталости. Неделя экстремальных практик завершилась. Финал был… идеальным. Вчера. Кирилл предложил любовь без доминирования — втроём, равно. И это было… прекрасно. Совершенно. Абсолютно.

Анна повернулась — рядом лежал Кирилл, спокойный, тёпкий, дышащий ровно. С другой стороны — Дмитрий, тяжёлый, мощный, даже во сне властный. Оба брата. Оба её мужчины. Втроём.

Она смотрела на них и думала: что дальше? Что будет сегодня? Что будет завтра?

Десять дней она жила в их доме. Десять дней экстремальных практик трансформировали её — от покорной напуганной женщины к… кем? К хозяйке в kavaira, к служанке в roleplay, к равной в финале. Она стала всеми этими ролями — и ни одной из них одновременно. Она стала собой. Цельной. Завершённой. Найденной.

Но что дальше? Доминирование или равенство? Практики или любовь? Они оба — и Кирилл, и Дмитрий — показывали ей разные грани себя. Кирилл — нежный, контролирующий, любящий. Дмитрий — властный, требовательный, но глубоко заботящийся. Оба брата любили её. Оба заботились о ней. Оба владели ею — иногда вместе, иногда по очереди.

Анна чувствовала странную смесь эмоций — благодарность за эту неделю, любовь к обоим братьям, страх… страх что это закончится. Что она должна будет выбирать. Что придётся вернуться к обычной жизни. Одиночество. Без них. Без этой любви. Без этого тепла. Без этих двух мужчин, которые стали её… всем.

Она села в кровати, прижимая одеяло к груди. Комната была тихой, спокойной, тёплой. За окном пели птицы, солнце светило ярко, жизнеутверждающе. Новый день. Вторник, одиннадцатый день.

Что подготовили они? Что будет сегодня? Анна не знала. Но она чувствовала — что-то важное. Что-то определяющее. Разговор о будущем. Решение.

Её сердце забилось быстрее от волнения. Она любила их обоих. Полностью. Абсолютно. Кирилл с его нежностью и контролем, Дмитрий с его властью и заботой. Оба брата были идеальны для неё — разными, дополняющими, совершенными.

Но могли ли они жить втроём? Навсегда? Это было… непривычно. Нестандартно. Но вчера, во время финала… Анна чувствовала как это возможно. Как это правильно. Как это идеально. Втроём. Равно.

Кирилл пошевелился — открыл глаза, увидел Анну, улыбнулся сонно.

— Утро, — он сказал тихо, голос мягкий, тёплый. — Вторник. Одиннадцатый день.

— Утро, — Анна ответила тихо, голос дрожащий от волнения. — Кирилл, я… я думала о будущем. О нас. О… втроём.

Кирилл сел в кровати, глаза стали серьёзными, внимательными.

— Я тоже, — он сказал мягко. — Мы с Дмитрием обсуждали вчера вечером. После финала. Мы хотим… мы хотим поговорить с тобой. О будущем. О нас. Втроём.

Дмитрий проснулся — тяжёлый, ворчливый, но глаза сразу стали внимательными.

— О чём разговор? — он спросил грубо, но голос был тёплым. — О будущем? О втроём?

— Да, — Кирилл кивнул. — Анна думала об этом. Я тоже. Мы должны… мы должны решить. Что дальше.

Анна почувствовала, как сердце сжалось от страха и надежды одновременно. Она слушала их обоих, ждала. Чего она хотела? Чего боялась?

— Пойдём завтракать, — Дмитрий сказал грубо, но мягко. — Разговор за кофе. Втроём.

***

Когда они спустились вниз, кофе уже был готов — тёмный, ароматный, обволакивающий. Булочки свежие с корицей, фрукты яркие и сочные. Всё для них. Втроём.

Анна вошла в белом шёлковом халате — таком же, как последние дни: мягком, уютном. Как женщина, которая знает, что принадлежит двум мужчинам, двум братьям. Втроём.

Она села за стол, пальцы дрожали от волнения. Кирилл и Дмитрий сели напротив — оба обнажённые по пояс, оба её мужчины. Втроём.

Кирилл налил кофе — тёплый, ароматный, обволакивающий. Он поставил чашку перед Анной, пальцы коснулись её руки — тёпло, мягко, любя.

— Анна, — он начал мягко, голос тёплый, серьёзный. — Мы с Дмитрием обсуждали будущее. После недели практик. После финала. Мы хотим… мы хотим предложить тебе что-то. Важное. Решающее.

Анна задохнулась, сердце забилось часто.

— Что… что именно? — она спросила тихо, голос дрожащий.

Дмитрий подался вперёд, глаза тёмные и серьёзные.

— Остаться, — он сказал грубо, но голос тёплый, убеждающий. — Навсегда. Втроём. Жить с нами. В нашем доме. Как наша женщина. Наша любовь. Наша… семья.

Анна не могла дышать. Она смотрела на них обоих, не веря своим ушам.

— Вы… вы хотите… — она начала, но голос прервался.

— Мы хотим, чтобы ты осталась, — Кирилл продолжил мягко, голос тёплый, любящий. — Навсегда. Втроём. Не как гостья на неделю практик. Не как временная любовница. А как… как наша женщина. Наша партнёрша. Наша семья.

Анна почувствовала, как слёзы наполнили глаза — тёплые, сладкие, облегчающие. Это было… всё, о чём она мечтала. Всё, о чём боялась надеяться. Всё что она хотела.

— Но… но как? — она спросила, голос дрожащий. — Втроём? Это… это возможно? Я имею в виду… обычная жизнь. Работа. Быт. Люди… что, они скажут?

— Люди скажут что угодно, — Дмитрий ответил грубо, но голос мягкий, защищающий. — Плевать на людей. Мы будем жить как хотим. Втроём. Равно.

— Мы объясним это правильно, — Кирилл добавил мягко. — Ты наша любовница. Наша женщина. Наша… но не жена. Мы не женимся — это невозможно, полигамия запрещена. Но мы можем жить втроём. Любить друг друга. Заботиться друг о друге. Быть семьёй. Без брака. Без официальных документов. Но с любовью. С доверием. С уважением. Втроём.

Анна слушала их обоих, сердце расширялось от надежды, от любви, от благодарности. Это было… идеально. Совершенно. Абсолютно.

— А… а практики? — она спросила тихо. — Доминирование? Равенство? Что… что будет?

— Всё, — Кирилл ответил мягко, голос тёплый, объясняющий. — Мы будем практиковать всё. bondage, edging, roleplay, kavaira, swallow, creampie — всё. И иногда доминирование, иногда равенство. Иногда ты будешь покорной, иногда властной. Иногда я буду доминировать, иногда Дмитрий, иногда оба вместе. И иногда мы будем просто любить друг друга — втроём, равно. Без практик. Без ролей. Только любовь. Нежность. Эмоции. Гармония. Баланс.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Разнообразие, — Дмитрий добавил грубо, но голос тёплый. — Не скучно. Не монотонно. Всегда что-то новое. Практики, любовь, доминирование, равенство — всё. Втроём. Равно.

Анна чувствовала, как слёзы текли по щекам — тёплые, сладкие, освобождающие. Это было… всё что она хотела. Всё что она нуждалась. Всё что она мечтала.

— Я… я думала об этом, — она сказала тихо, голос дрожащий от эмоций. — Утром. Когда проснулась. Я думала… что не хочу возвращаться к обычной жизни. Не хочу быть одна. Не хочу жить без вас обоих. Я… я люблю вас. Обоих. Полностью. Абсолютно.

Дмитрий улыбнулся — тёплая, мощная, довольная улыбка.

— Мы знаем, — он сказал грубо, но мягко. — Мы чувствуем. Мы любим тебя тоже. Оба. Втроём.

— Ты идеальная для нас, — Кирилл добавил мягко, голос тёплый, любящий. — Ты приняла все практики. Ты выдержала всё. Ты трансформировалась. Ты стала нашей идеальной женщиной — покорной и властной, принимающей и контролирующей, служанкой и хозяйкой. Идеальной. Для нас обоих. Втроём.

Анна плакала — тихо, нежно, счастливо. Слёзы текли по щекам, капали на халат, смешивались с кофе. Она чувствовала… полной. Цельно. Найденную. Завершённую.

— Я… я согласна, — она сказала тихо, голос дрожащий, но твёрдый. — Я останусь. Навсегда. Втроём. Как ваша женщина. Ваша любовь. Ваша… семья.

Кирилл почувствовал, как что-то расширилось в груди — тёплое, полное, абсолютное. Благодарность. Любовь. Счастье.

— Ты сделала нас счастливыми, — он прошептал, голос дрожащий от эмоций. — Обоих братьев. Втроём.

— Ты сделала нас полноценными, — Дмитрий добавил грубо, но голос дрожащий от эмоций. — Не конкурентами. Не врагами. А братьями вместе. Втроём. Равно. Любящими тебя.

Анна улыбнулась сквозь слёзы — тёплая, счастливая, любящая улыбка.

— Вы сделали меня счастливой, — она сказала тихо. — Вы трансформировали меня. Вы дали мне… всё. Любовь. Удовольствие. Цельность. Семью. Втроём. Навсегда.

Кирилл встал, подошёл к Анне, обнял её — тёплый, нежный, любящий. Дмитрий встал с другой стороны, тоже обнял её — тяжёлый, любящий. Три тела слились в одно — тёплое, полное, абсолютное. Втроём. Обнимая. Любящие. Семья.

— Мы будем счастливы, — Кирилл прошептал, целуя её волосы — тёплые, мягкие, пахнущие кофе и нежностью. — Втроём. Навсегда.

— Мы будем любить друг друга, — Дмитрий добавил, целуя её шею — тяжёлый, тёплый, любящий поцелуй. — Заботиться друг о друге. Поддерживать друг друга. Втроём. Равно. Навсегда.

Анна чувствовала их тепло, их любовь, их обещание. Это было начало. Новая жизнь. Новая семья. Новое… всё. Втроём. Равно. Любящие. Навсегда.

— Я люблю вас обоих, — она прошептала, голос дрожащий от любви. — Навсегда. Втроём. Равно.

Они стояли так — обнимаясь втроём на кухне, тёплые, любящие, завершённые. Солнце светило сквозь окно, птицы пели, кофе остыл в чашках. Но это было неважно. Важно было только то, что они нашли друг друга. Три человека. Два брата. Одна женщина. Втроём. Равно. Любящие. Семья.

Новая жизнь начиналась сегодня. Вторник. Одиннадцатый день. И это было… идеально. Совершенно. Абсолютно.

***

После завтрака они пошли в гостиную — тёплая, уютная, мягкая. Мягкий диван, кресла, ковёр. Большое окно с видом на сад. Тишина, спокойствие, гармония.

Кирилл сел на диван — мягкий, тёплый, любящий. Анна села рядом, прислонившись к его плечу — мягкая, тёплая, родная. Дмитрий сел с другой стороны, обнял их обоих — тяжёлый и родной.

Втроём. Семья.

— Как мы будем жить? — Анна спросила тихо, голос интересующийся. — Практически. Быт. Распорядок. Практики… когда?

— Каждый день по-разному, — Кирилл ответил мягко, голос объясняющий, тёплый. — Иногда практики — bondage, edging, roleplay, kavaira, swallow, creampie — иногда просто любовь. Иногда доминирование — я или Дмитрий или оба вместе — иногда равенство. Втроём. Равно. Разнообразие.

— Работа, — Дмитрий добавил грубо, но голос тёплый. — Ты можешь работать или не работать. Как хочешь. Мы обеспечим тебя. Всё. Дом. Еда. Одежда. Всё. Втроём.

— Я хочу работать, — Анна сказала мягко. — Я чувствую себя… полезной. Когда работаю. Но не полный рабочий день. Часть времени. Чтобы быть с вами обоими. Втроём.

— Хорошо, — Кирилл кивнул, голос одобряющий. — Часть времени работа. Часть времени — мы. Втроём. Практики, любовь, отдых. Гармония.

— А… а люди? — Анна спросила тихо. — Друзья. Родственники. Коллеги. Что мы скажем им?

— Правду, — Дмитрий ответил грубо, но голос твёрдый. — Ты наша любовница. Наша женщина. Ты живёшь с нами. Втроём. Не жена — но женщина. Не официальная — но реальная. Если кто-то не понимает — плевать. Это наша жизнь. Наша семья. Наше счастье. Втроём.

— Мы представим тебя правильно, — Кирилл добавил мягко. — Ты наша подруга. Наша любовница. Наша… женщина. Живёшь с нами. Втроём. Друзья поймут. Родственники… со временем привыкнут. Или нет. Но главное — мы счастливы. Втроём.

Анна кивнула, пальцы гладили руку Кирилла — тёпло, мягко, любя. Она чувствовала спокойствие, уверенность, правильность. Это было решение. Правильное решение. Идеальное решение.

— Я… я хотела спросить, — она начала тихо. — О… о братьях. Вы два брата… как вы… я имею в виду, вы не ревнуете? Друг к другу? Ко мне?

— Ревновали, — Кирилл ответил честно, голос открытый. — В начале. Когда ты приехала. Мы конкурировали за тебя. Дмитрий хотел быть единственным, я тоже. Но потом… мы поняли. Это не конкуренция. Это сотрудничество. Втроём.

— Мы партнёры, — Дмитрий добавил грубо, но голос тёплый, братский. — Не конкуренты. Мы делим тебя — но по любви, не по власти. Мы оба любим тебя. Оба заботимся о тебе. Оба владеем тобой — иногда вместе, иногда по очереди. Но всегда с любовью. С уважением. Втроём. Равно.

— Это редкость, — Кирилл продолжил мягко. — Братья делящие одну женщину без конфликтов. Без ревности. Без соперничества. МЖМ отношения обычно токсичны. Но наши — нет. Наши гармоничны. Балансированы. Идеальны. Потому что мы любим друг друга. Не только тебя — но и друг друга. Как братья. Как партнёры. Как семья.

Анна слушала их обоих, сердце расширялось от любви, от благодарности, от счастья. Это было… невероятно. Два брата, любящие одну женщину, не конкурирующих, не ревнующих, а сотрудничающих. Втроём. Равно. Любящие.

— Я чувствую то же самое, — она сказала тихо, голос искренний. — Я люблю вас обоих. Не выбираю между вами. Люблю вас обоих — разными, дополняющими, идеальными для меня. Кирилл нежный и контролирующий, Дмитрий властный и заботящийся. Оба мои. Оба любимые. Втроём.

Дмитрий улыбнулся — тёплая, мощная, довольная улыбка.

— Ты идеальная, — он сказал грубо, но голос мягкий, любящий. — Ты не выбираешь между нами. Ты любишь нас обоих. Это… это делает нас счастливыми. Обоих. Втроём.

— Ты наша женщина, — Кирилл добавил мягко, голос тёплый, утверждающий. — Наша общая женщина. Наша любовь. Наша семья. Втроём. Равно. Навсегда.

Анна прижалась к Кириллу, чувствуя тепло его тела, запах его кожи — кофе и нежность. Дмитрий обнял их обоих, тяжёлый и тёплый. Втроём. Семья. Любящие.

— Я счастлива, — она прошептала, голос дрожащий от счастья. — Абсолютно. Полностью. Совершенно. Втроём. Равно. Навсегда.

***

Они сидели так — на диване в гостиной, обнимаясь втроём. Тишина, спокойствие, гармония. Солнце светило сквозь окно, освещая их троих — двух братьев и одну женщину. Втроём. Семья.

Кирилл гладил волосы Анны — тёплые, мягкие, пахнущие кофе и нежностью. Он думал о будущем — их общем будущем, втроём. Работа, быт, практики, отдых, любовь — всё. Вместе. Втроём. Равно. Навсегда.

Он помнил, как всё начиналось — десять дней назад, когда Анна приехала к ним на неделю экстремальных практик. Он был настроен скептически — думал, что это временно, что это эксперимент, что это не сможет продолжаться. Но теперь… теперь он знал. Это было не временно. Это было навсегда. Анна трансформировала их обоих — его и Дмитрия. Она сделала их не конкурентами, а партнёрами. Не врагами, а братьями-союзниками. Не одиночками, а семьёй.

Кирилл благодарил судьбу за Анну. За эту женщину, которая приняла их обоих — всех граней, всех практик, всей странности их отношений. bondage и edging, roleplay и kavaira, swallow и creampie — всё она приняла. Всё она выдержала. Всё она полюбила. Идеальная женщина. Для них обоих. Втроём.

Дмитрий держал их обоих — тяжёлые руки на плечах Анны и Кирилла. Он думал о том же — о будущем, втроём. Он помнил, как ревновал в начале — хотел Анну только для себя, конкурировал с Кириллом, злился когда Кирилл был с ней. Но потом… потом он понял. Это не конкуренция. Это сотрудничество. Анна любит их обоих. И они оба могут любить её — вместе. Втроём. Без ревности. Без конфликтов. Только любовь. Гармония. Баланс.

Дмитрий благодарил судьбу за Анну. За эту женщину, которая объединила их обоих — братьев, которые были отдалены, холодны, конкурентны. Теперь они были близки — тёплые, любящие, семейные. Благодаря ей. Благодаря этой неделе практик. Благодаря этой любви. Втроём. Равно. Навсегда.

Анна сидела между ними — два брата обнимали её, два её мужчины, две её любви. Она чувствовала… полной. Цельно. Найденную. Завершённую. Десять дней экстремальных практик трансформировали её — от покорной напуганной женщины к… к себе. Цельной. Уверенной. Любимой. Она приняла все практики — bondage и edging, roleplay и kavaira, swallow и creampie. И она полюбила их все. Потому что они были с Кириллом и Дмитрием. Её двумя мужчинами. Её двумя братьями. Её семьёй. Втроём. Равно.

Анна благодарила судьбу за этих двух братьев — Кирилла с его нежностью и контролем, Дмитрия с его властью и заботой. Оба были идеальны для неё — разные, дополняющие, совершенные. Вместе они были её идеальными мужчинами. Втроём. Равно. Навсегда.

— Я люблю вас обоих, — она прошептала, голос дрожащий от любви. — Спасибо за эту неделю. Спасибо за всё. За практики, за любовь, за… семью. Втроём. Равно.

— Мы любим тебя, — Кирилл ответил мягко, голос тёплый, любящий. — Оба. Втроём. Навсегда.

— Ты наша женщина, — Дмитрий добавил грубо, но голос мягкий, любящий. — Наша любовь. Наша семья. Втроём. Равно. Навсегда.

Они сидели так — обнимаясь на диване, тёплое, полное, абсолютное. Три тела слились в одно — три дыхания, три сердца, три души. Два брата и одна женщина. Втроём. Равно. Любящие. Семья.

Это было начало новой жизни. Вторник. Одиннадцатый день. И всё только начиналосься?. Втроём. Равно. Навсегда.

25 Глава.

ГЛАВА 25. Среда

Дмитрий проснулся от запаха кофе — тёплый, ароматный, обволакивающий. Он открыл глаза и увидел тёплый утренний свет, пробивающийся сквозь шторы.

Среда. Двенадцатый день.

Он потянулся в кровати, тело сладко ноело — но не от боли, а от приятной усталости. Вчера был эмоциональный день. Разговор о будущем. Решение Анны остаться. Втроём. Навсегда.

Дмитрий повернулся — рядом лежала Анна, спокойная, тёплая, дышащая ровно. Её волосы рассыпались по подушке, рука лежала на его груди. С другой стороны — Кирилл, спящий, спокойный, тёплый.

Втроём. Семья.

Дмитрий смотрел на Анну и думал: как изменилась его жизнь. Двенадцать дней назад он был один с Кириллом — два брата, живущие вместе, конкуренты, иногда враги. Теперь они были партнёрами. Братьями-союзниками. Семьёй. С Анной. Их женщиной. Их любовью. Втроём.

Он помнил, как ревновал в начале — когда Анна приехала на неделю практик. Он хотел её только для себя. Конкурировал с Кириллом. Злился, когда Кирилл был с ней. Но потом… потом он понял. Это не конкуренция. Это сотрудничество. Анна любит их обоих. И они оба могут любить её — вместе. Втроём. Без ревности. Без конфликтов. Только любовь. Гармония. Баланс.

Дмитрий благодарил судьбу за Анну. За эту женщину, которая объединила их обоих — братьев которые были отдалены, холодны, конкурентны. Теперь они были близки — тёплые, любящие, семейные. Благодаря ей. Благодаря этой неделе практик. Благодаря этой любви. Втроём. Равно. Навсегда.

Анна пошевелилась — открыла глаза, увидела Дмитрия, улыбнулась сонно.

— Утро, — она сказала тихо, голос мягкий, тёплый. — Среда. Двенадцатый день.

— Утро, — Дмитрий ответил грубо, но голос был тёплым. — Как ты спала?

— Хорошо, — Анна потянулась в кровати, тело сладко ноело, но приятно. — Я… я счастлива. Вчера было… идеально. Мы решили. Втроём. Навсегда.

Дмитрий улыбнулся — тёплая, мощная, довольная улыбка.

— Да, — он сказал грубо, но мягко. — Мы решили. Ты останешься. Наша женщина. Наша любовь. Наша семья. Втроём.

Кирилл проснулся — спокойный, тёплый, дышащий ровно.

— Утро, — он сказал тихо, голос мягкий, любящий. — Среда. Двенадцатый день. Первый день нашей новой жизни.

— Первый день, — Дмитрий согласился грубо, но голос тёплый. — Нашей жизни втроём. Нашей семьи.

Анна улыбнулась, щёки горели от счастья.

— Я люблю вас обоих, — она сказала тихо, голос дрожащий от любви. — Навсегда. Втроём. Равно.

Дмитрий почувствовал, как что-то расширилось в груди — тёплое, полное, абсолютное. Благодарность. Любовь. Счастье. Это было начало. Новая жизнь. Новая семья. Втроём. Равно. Навсегда.

— Пойдём завтракать, — он сказал грубо, но мягко. — А после — работа. Я должен в офис. Кирилл тоже. Ты можешь пойти с нами или остаться дома. Как хочешь. Втроём. Равно.

Анна кивнула, пальцы гладили его грудь — тёпло, мягко, любя.

— Я пойму, — она сказала тихо. — Работа важна. Я буду дома. Подожду вас обоих. Втроём.

***

После завтрака Дмитрий поехал в офис — тёплый, мощный, довольный. Он чувствовал странное ощущение — лёгкость, свободу, счастье. Раньше он ехал на работу с тяжёлыми мыслями — конкуренция с Кириллом, одиночество, пустота. Теперь он ехал с мыслями о Анне — о их женщине, их любви, их семье. Втроём.

Офис был тёплым, уютным, знакомым. Дмитрий вошёл, почувствовал, как коллеги смотрят на него — с интересом, с любопытством. Он изменился. За эту неделю. Они чувствовали это. Он был… счастлив. Довольный. Полный.

— Доброе утро, — секретарша сказала улыбаясь, голос тёплый. — Вы выглядите… отлично. Счастливо.

Дмитрий улыбнулся — тёплая, мощная, довольная улыбка.

— Я счастлив, — он сказал грубо, но голос тёплый. — Очень. Спасибо.

Он вошёл в кабинет — тёплый, уютный, его пространство. Сел за стол, открыл ноутбук, начал работу. Документы, письма, встречи — всё как обычно. Но теперь всё было… другим. Тёплым. Лёгким. Счастливым.

Кирилл вошёл через час — спокойный, тёплый, довольный. Он сел напротив, глаза тёмные и счастливые.

— Счастье видно, — он сказал мягко, голос тёплый, братский. — Ты изменился, брат. За неделю. Стал… мягче. Добрее. Счастливее.

Дмитрий усмехнулся, но глаза были тёплыми.

— Ты тоже, — он сказал грубо, но голос тёплый. — Мы оба изменились. Благодаря ей. Анне. Нашей женщине. Нашей любви. Нашей семье. Втроём.

— Да, — Кирилл кивнул, голос мягкий, согласный. — Она трансформировала нас обоих. Не конкурентами, а партнёрами. Не врагами, а братьями-союзниками. Не одиночками, а семьёй. Втроём. Равно. Навсегда.

Дмитрий кивнул, пальцы постукивали по столу — rythmично, задумчиво.

— Я думал о том, — он начал грубо, но голос тёплый, серьёзно. — О нашей новой жизни. Как мы будем жить. Втроём. Практики, работа, быт — всё. Гармонично. Балансировано.

— Я тоже, — Кирилл ответил мягко. — Я думал об этом тоже. Мы должны… мы должны продолжать практики. Но мягче. Легче. С любовью. Не как экстремальные практики — а как игры. Как разнообразие. Как удовольствие. Втроём. Равно.

Дмитрий согласился кивком.

— Да. Я хочу… я хочу сегодня вечером. Практику. Лёгкую. Мягкую. лёгкий bondage. Анна покорная, мы оба доминируем. Но нежно. С любовью. Не как раньше — жёстко, требовательно. А мягко. Любя. Втроём.

Кирилл улыбнулся — тёплая, мягкая, довольная улыбка.

— Идеально, — он сказал мягко. — лёгкий bondage. Анна покорная, мы оба доминируем. Нежно. С любовью. Втроём. Равно.

Дмитрий почувствовал, как член затвердел полностью. Он думал об Анне — об их женщине, покорной и любящей, принимающей их обоих. Втроём. Он хотел её. Сейчас. Немедленно.

— Вечером, — он сказал грубо, голос требовательный, но тёплый. — Мы подготовим всё. Ремни, цепи, но мягко. Нежно. С любовью.

— Вечером, — Кирилл согласился мягко. — Мы подготовим спальню. Мягкие ремни, тёплые цепи, ароматные масла. Всё для неё. Втроём. Равно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дмитрий кивнул, вернулся к работе — документы, письма, встречи. Но мысли были об Анне — об их женщине, их любви, их семье. Втроём. Равно. Навсегда.

***

Когда Дмитрий вернулся домой, вечер уже наступил — тёплый, тёмный, уютный. Кофе пахло из кухни, что-то сладкое пеклось — булочки? Пирог? Он не знал. Но было уютно. Тепло. Домашне.

Он вошёл в гостиную — тёплая, уютная, мягкая. Анна сидела на диване, читала книгу — спокойная, тёплая, красивая. Она подняла глаза, увидела его, улыбнулась — тёплая, мягкая, любящая улыбка.

— Ты вернулся, — она сказала тихо, голос дрожащий от счастья. — Я ждала тебя обоих. Втроём.

Дмитрий подошёл, обнял её — тяжёлый, тёплый, любящий. Анна прижалась к нему, мягкая и тёплая, пахнущая кофе и нежностью.

— Я скучал, — он сказал грубо, но голос мягкий, любящий. — Весь день. Я думал о тебе. О нас. О втроём.

— Я тоже, — Анна прошептала, голос дрожащий от любви. — Я думала о вас обоих. Я скучала. Втроём.

Кирилл вошёл через минуту — спокойный, тёплый, любящий. Он увидел их обнимающимися, улыбнулся — тёплая, мягкая, довольная улыбка.

— Втроём, — он сказал мягко. — Семья. Дом.

Дмитрий отпустил Анну, повернулся к Кириллу.

— Вечер, — он сказал грубо, но голос тёплый, требовательный. — Практика. лёгкий bondage. Мы подготовим всё.

Анна задохнулась, глаза расширились от возбуждения.

— лёгкий bondage, — она прошептала, голос дрожащий. — Практика. Покорная. Втроём.

— Да, — Дмитрий сказал грубо, но голос мягкий, убеждающий. — Лёгкая практика. Мягкая. лёгкий bondage. Ты будешь покорной, мы оба будем доминировать. Но нежно. С любовью. Не как раньше — жёстко. А мягко. Любя. Втроём. Равно.

Анна кивнула, щёки горели от возбуждения и нежности.

— Я… я согласна, — она сказала тихо, голос дрожащий. — Я хочу этого. Втроём. Равно.

Кирилл улыбнулся — тёплая, мягкая, довольная улыбка.

— Пойдём в спальню, — он сказал мягко. — Мы подготовим всё. Мягкие ремни, тёплые цепи, ароматные масла. Всё для тебя. Втроём. Равно.

***

Спальня была тёплая, уютная, мягкая. Большая кровать с чистыми простынями — белыми, мягкими, ароматными. На стене висели ремни — мягкие, кожаные, тёплые. На полу лежали цепи — но не холодные железные, а покрытые кожей — тёплые, мягкие, безопасные.

Дмитрий смотрел на Анну — она стояла в центре комнаты, спокойная, но возбуждённая. Её дыхание было учащённым, щёки горели, глаза были тёмными от желания.

— Разденься, — он сказал грубо, но голос тёплый, не властный. — Медленно. Нежно. Мы все вместе. Втроём. Равно.

Анна кивнула, пальцы дрожали от возбуждения, когда она коснулась бретелей халата. Белый шёлковый халат сполз на пол — мягко, легко, шёлк скользил по коже тёпло, гладко. Она сняла белье — лифчик и трусики — и осталась голой: открытая, уязвимая, но не страшащаяся — доверяющая. Её грудь большая и упругая с розовыми сосками, стоящими твёрдо от возбуждения; талия тонкая и изогнутая; бёдра широкие и полные. И следы… следы недели практик: на бёдрах — отпечатки пальцев, на шее — следы поцелуев, на груди — следы зубов, на заднице — следы шлепков. Следы их любви — от обоих, втроём.

Дмитрий и Кирилл разделись медленно — намеренно, демонстративно. Их члены — длинные, толстые и требовательные — стояли твёрдо, возбуждённые, пульсируя. Ждали. Готовые. Любящие. Втроём.

— На кровать, — Кирилл сказал мягко, голос тёплый, не властный. — На спину. Руки вверх. Ноги раздвинуты. Покорная. Любящая. Втроём.

Анна легла на спину — мягкая, тёплая, покорная. Руки подняла над головой, ноги раздвинула широко — открытая, доступная, покорная. Она чувствовала, как возбуждение накапливалось — медленно, постепенно, идеально. лёгкий bondage. Покорная. Втроём.

Дмитрий подошёл к изголовью кровати, взял мягкие кожаные ремни. Кирилл подошёл к ногам, взял тёплые цепи в коже. Они смотрели друг на друга — глаза тёмные, возбуждённые, любящие. Втроём. Равно.

— Мы свяжем тебя, — Дмитрий сказал грубо, но голос тёплый, объясняющий. — Мягко. Нежно. Ремни на запястья, цепи на лодыжки. Ты будешь покорной, абсолютно беспомощной, но… в безопасности. Мы не причиним боли. Только удовольствие. Нежность. Любовь. Втроём.

Анна кивнула, дыхание сбивалось от возбуждения.

— Да, — она прошептала, голос дрожащий. — Я доверяю вам обоим. Втроём. Равно.

Дмитрий начал мягко — он обвёл мягкие кожаные ремни вокруг её запястий, осторожно, не туго, но достаточно крепко, чтобы она не могла освободиться. Ремни были тёплые, мягкие, комфортные — не жестяные, не болезненные. Нежные. Любящие.

Кирилл закрепил тёплые цепи в коже вокруг её лодыжек — мягко, осторожно, любовно. Цепи были покрыты кожей, тёплая на ощупь, не холодная, не болезненная. Безопасные. Нежные. Любящие.

Анна лежала связанная — руки над головой привязаны к изголовью, ноги раздвинуты и привязаны к ножкам кровати. Абсолютно беспомощная. Полностью покорная. Полностью доступная. Но она чувствовала не страх — а возбуждение. Доверие. Любовь. Втроём.

Дмитрий отошёл, посмотрел на неё — связанную, покорную, доступную. Его член затвердел полностью, пульсируя требовательно. Он хотел её. Сейчас. Немедленно. Но он не спешил.

— Ты идеальная, — он сказал грубо, но голос мягкий, любящий. — Покорная. Красивая. Наша женщина. Втроём.

— Ты чудо, — Кирилл добавил мягко, голос тёплый, любящий. — Доверяющая. Принимающая. Наша женщина. Втроём.

Анна лежала, не могла пошевелиться — абсолютно связанная, абсолютно покорная, абсолютно доступная. Она чувствовала, как возбуждение нарастало — медленно, постепенно, идеально. Втроём. Равно. Любящие.

Дмитрий и Кирилл начали ласкать её — мягко, нежно, любовно. Дмитрий лизал её соски — тёплый, гладкий, настойчивый язык кружился вокруг твёрдых розовых сосков, чувствовал, как они затвердевают, пульсируя. Кирилл лизал её клитор — мягкий, тёплый, любящий язык ритмично кружился вокруг затвердевшего клитора, чувствовал, как тело Анны дёргается от удовольствия.

Анна стонала, бедра дёргались, но ремни держали крепко. Она была абсолютно беспомощная, абсолютно покорная, абсолютно доступная — и она любила это. лёгкий bondage. Покорная. Втроём.

Дмитрий перешёл к её шее — тёплые, мягкие поцелуи от мочек ушей до ключиц, чувствовал, как она дрожит от удовольствия. Кирилл перешёл к её вагине — тёплый, мягкий, любящий язык проник внутрь, чувствовал, как она мокрая, тёплая, готовая.

Анна стонала громче, дыхание сбивалось, тело дёргалось в ремнях и цепях. Она хотела их обоих. Сейчас. Немедленно. Втроём.

— Пожалуйста, — она попросила, голос дрожащий, надламывающийся. — Я хочу вас обоих. Сейчас. Втроём. Пожалуйста.

Дмитрий и Кирилл переглянулись — глаза тёмные, возбуждённые, любящие. Втроём. Равно.

Дмитрий лёг между её ног — тёплый, тяжёлый, любящий. Член стоял твёрдо, пульсируя, готовый.

— Внутри, — он сказал грубо, но голос мягкий, любящий. — Вагинально. Втроём. Равно.

Анна задохнулась, ноги пытались раздвинуться шире, но цепи держали. Вагина открылась — тёплая, мокрая, готовая.

Дмитрий вошёл медленно — сантиметр за сантиметром. Анна стонала, чувствуя как он заполняет её, растягивает, любит. Тёпло, полно, абсолютно. Идеальное соответствие. Идеальная любовь.

Кирилл подошёл к её голове, член пульсировал требовательно. Он понял. Втроём. Равно. Орально.

— Открой рот, — он сказал мягко, голос тёплый, любящий. — Поговори со мной членом. Нежно. Любя. Втроём.

Анна открыла рот — тёплый, мягкий, готовый. Кирилл вошёл медленно — осторожно, не глубоко, чтобы не вызвать рвотный рефлекс. Анна закрыла губы вокруг члена, начала лизать, сосать, любя. Нежно. с любовью. Втроём.

Они начали двигаться — один вагинально, другой орально. В унисон, движения вместе, ритм вместе, одновременно. Втроём, равно. Два брата любят её вместе — мягко, нежно, эмоционально. лёгкий bondage. Покорная. Любящая. Втроём.

Анна почувствовала, как удовольствие накапливается — медленно, постепенно, идеально. Она была связанная, покорная, абсолютно беспомощная — но она чувствовала не уязвимость, а силу. Силу доверия. Силу любви. Силу быть желанной обоими братьями. Втроём. Равно.

Дмитрий чувствовал, как её вагина сжимается вокруг него — мощно, ритмично, любя. Он не спешил — он наслаждался каждым моментом, каждым движением, каждым ощущением. Любовь. лёгкий bondage. Покорная. Втроём.

Кирилл чувствовал, как её губы и язык ласкают его член — тёпло, мягко, любя. Он тоже не спешил — он наслаждался каждым моментом, каждым движением, каждым ощущением. Любовь. лёгкий bondage. Покорная. Втроём.

Анна почувствовала, как удовольствие нарастает — волна за волной, мягче, нежнее, эмоциональнее. Четверть часа ласк, вся накопленная нежность, вся любовь новой жизни — всё это взрывалось сейчас. Медленно. Идеально. лёгкий bondage. Втроём.

— Дмитрий… Кирилл… — она стонала, голос дрожащий, надламывающийся, любящий. — Я… я… я кончаю… сейчас… втроём… равно… любовь…

— Да, — Дмитрий сказал грубо, но голос любящий, разрешающий. — Кончай. Втроём. Сейчас.

Оргазм ворвался — мощный, неконтролируемый, но мягкий, эмоциональный, глубокий, полный. Анна кричала и дёргалась в ремнях и цепях, чувствовала как волны удовольствия прокатываются по телу везде: от клитора до кончиков пальцев, от вагины до головы, через всё тело. Волны за волнами, но мягче, нежнее, любя. Два члена внутри неё — вагинально и орально, полная любовь. Втроём, равно.

Дмитрий чувствовал как её вагина сжимается вокруг него — мощно, ритмично, любя. Он не мог выдержать — четверть часа нежности, вся накопленная любовь новой жизни — всё это взрывалось сейчас. Мягко. Идеально.

— Анна… — он стонал, голос дрожащий, надламывающийся. — Я… я кончу… втроём… равно… любовь…

Кирилл стонал, чувствуя, как её губы сжимаются вокруг его члена — мощно, ритмично, любя. Он тоже не мог выдержать — четверть часа нежности, вся накопленная любовь — всё это взрывалось сейчас. Мягко. Идеально.

— Анна… — он стонал, голос дрожащий, надламывающийся. — Я… я кончу… втроём… равно… любовь…

Они толкнулись одновременно — глубоко, внутрь, мягко, глубоко, абсолютно. Три организма слились в один — мощные, эмоциональные, абсолютные. Втроём, равно. лёгкий bondage. Любовь.

Дмитрий кончил в вагину — тёплое, струящееся, заполняющее, мягкое. Сперма брызгала внутри неё, струилась, наполняла — тёплая, жидкая, любящая. Кирилл кончил в рот — тёплое, струящееся, заполняющее, мягкое. Сперма брызгала внутри её рта, струилась, наполняла — тёплая, жидкая, любящая. Анна кончила от двойного проникновения — мощное, эмоциональное, абсолютное.

creampie. Внутри вагины и рта одновременно. Втроём, равно. Полная любовь, абсолютное обладание, полное единение. Тёплая сперма наполняла вагину и рот — полностью, абсолютно, мягко. Доказательство что она их — обоих, равно, втроём. Любимая. Владеемая. Принадлежащая. Покорная. Навсегда.

Они лежали так — Дмитрий упал на Анну сверху, тяжёлый и тёплый; Кирилл остался внутри её рта, тёплое и присутствующее. Три тела слились в одно, три дыхания, три сердца. Два брата и одна женщина. Втроём. лёгкий bondage. Покорная. Любящая. Семья.

26 Глава.

ГЛАВА 26. Четверг

Анна проснулась от запаха кофе — ароматный, тёплый. Она открыла глаза и увидела тёплый утренний свет, пробивающийся сквозь шторы.

Четверг. Тринадцатый день.

Она потянулась в кровати, тело сладко ноело — но не от боли, а от приятной усталости. Вчера была bondage практика — лёгкий bondage, нежный, мягкий. Дмитрий и Кирилл связали её, оба доминировали, но… с любовью. Не как раньше — жёстко, требовательно. А мягко. Нежно. С любовью. Втроём.

Анна повернулась — рядом лежал Дмитрий, спокойный, тёплый, дышащий ровно. С другой стороны — Кирилл, спящий, тяжёлый, даже во сне властный. Оба брата. Оба её мужчины. Втроём.

Она смотрела на них и думала: как изменилась её жизнь. Тринадцать дней назад она приехала к ним на неделю экстремальных практик — напуганная, неуверенная, покорная. Теперь она была… собой. Цельной. Уверенной. Любимой. И не только покорной — но и равной. Не только служанкой — но и хозяйкой. Идеальной женщиной для них обоих. Втроём.

Анна встала тихо, чтобы не разбудить братьев. Она пошла в ванную — тёплая, уютная, мягкая. Душ, зубная щётка, мягкий халат. Обычные будничные действия. Но теперь это было её будни. Её домашняя рутина. В её новом доме. С её двумя мужчинами. Втроём.

Когда она спустилась вниз, кофе уже был готов — ароматный, тёплый. На столе лежала записка от Кирилла: “Ушли в офис рано. Будем к обеду. Любим тебя. Втроём.”

Анна улыбнулась, прочитав записку. Она налила кофе — ароматный, тёплый. Села за стол, посмотрела на сад за окном. Солнце светило ярко, птицы пели, жизнь продолжалась.. Обычный будничный день. Но теперь это была её жизнь. Втроём.

Сегодня она должна была работать — половина дня. Договорились вчера. Она работала удалённо — графический дизайнер, фрилансер. Могла работать откуда угодно. И теперь работала из их дома. Из своего нового дома. Втроём.

Анна открыла ноутбук, начала работать. Дизайн логотипа для нового клиента, цветовой палитрой, типографикой. Обычная работа. Обычные задачи. Но теперь всё было… другим. Тёплым. Лёгким. Счастливым.

Она работала два часа — концентрированно, сосредоточенно, продуктивно. Затем сделала перерыв — кофе, булочка с корицей, взгляд на сад. Тишина, спокойствие, гармония. Её новый дом. Её новая жизнь. Втроём.

Анна думала о том, как изменилась её жизнь. Раньше она жила одна в маленькой квартире — одинокая, пустая, грустная. Теперь она жила в большом тёплом доме с двумя мужчинами, двумя братьями, которые любили её. Оба. Втроём.

Она думала о работе — раньше она работала полный день, десять часов ежедневно, возвращалась домой уставшая, одинокая. Теперь она работала половину дня — четыре часа, и остальное время была с ними обоими. С Кириллом и Дмитрием. Её мужчинами. Её семьёй. Втроём.

Она думала о будущем — что будет? Работа, быт, практики, любовь — всё. Втроём. Гармонично. Балансировано. Идеально.

Анна вернулась к работе — ещё два часа, завершение проекта, отправка клиенту. Она чувствовала как удовлетворение накапливается — профессиональная гордость, достижение, счастье. Но не только профессиональной гордостью — но и личным счастьем. Она была полезной. Продуктивной. Независимой. И в то же время — любимой. Заботимой. Втроём.

Когда Дмитрий и Кирилл вернулись домой к обеду, Анна закончила работу и готовила обед — паста с салатом, тёплое, ароматное, домашнее.

— Мы дома, — Дмитрий сказал громко, голос тёплый, мощный. — Наша женщина готовит. Втроём.

Анна улыбнулась, повернулась от плиты.

— Обед готов, — она сказала тихо, голос мягкий, тёплый. — Паста с салатом. Втроём.

Кирилл подошёл, обнял её сзади — тяжёлый, тёплый, любящий. Он поцеловал её шею — тёплый, мягкий, нежный поцелуй.

— Мы скучали, — он прошептал, голос дрожащий от любви. — Весь день. Мы думали о тебе. О нас. О втроём.

Дмитрий подошёл с другой стороны, тоже обнял её — тяжёлый, тёплый, любящий. Три тела слились в одно на кухне — тёплое, полное, абсолютное. Втроём.

— Я тоже скучала, — Анна прошептала, голос дрожащий от любви. — Я думала о вас обоих. Весь день. Втроём.

Они поели обед вместе — тёплый, ароматный, домашний. Паста с салатом, хлеб, вино. Разговор о работе — Дмитрий рассказывал о встречах, Кирилл о проектах, Анна о дизайне. Обычный будничный разговор.. Обычный будничный день. Но это был их обычная жизнь. Втроём.

После обеда они пошли в гостиную — тёплая, уютная, мягкая. Мягкий диван, кресла, ковёр. Большое окно с видом на сад. Тишина, спокойствие, гармония.

Анна села между братьев — Дмитрий с одной стороны, Кирилл с другой. Оба обнимали её, оба тёплые, оба любящие. Втроём.

— Как прошла работа? — Кирилл спросил мягко, голос тёплый, интересующийся. — Ты продуктивная? Счастливая?

— Да, — Анна кивнула, пальцы гладили руку Кирилла — тёпло, мягко, любя. — Я закончила проект. Отправила клиенту. Чувствую… полезной. Продуктивной. Независимой. И в то же время — любимой. Втроём.

— Идеально, — Дмитрий сказал грубо, но голос мягкий, одобряющий. — Ты работаешь половину дня, остальное время с нами. Гармонично. Балансированно. Втроём.

— Да, — Анна согласилась тихо. — Я люблю эту новую жизнь. Баланс между работой и личной жизнью. Независимость и любовь. Карьера и семья. Втроём.

Кирилл улыбнулся — тёплая, мягкая, довольная улыбка.

— Мы тоже любим эту новую жизнь, — он сказал мягко. — Работа половину дня, остальное время с тобой. Гармонично. Балансированно. Втроём.

Дмитрий кивнул, пальцы гладили плечо Анны — тёпло, мягко, любя.

— Ты изменила нас обоих, — он сказал грубо, но голос тёплый, благодарный. — Мы теперь работаем меньше, живём больше. Раньше мы работали десять часов ежедневно, думали только о бизнесе. Теперь мы работаем шесть часов, думаем о тебе. О нас. О втроём.

Анна почувствовала как что-то расширилось в груди — тёплое, полное, абсолютное. Благодарность. Любовь. Счастье.

— Я тоже изменилась, — она сказала тихо, голос дрожащий от любви. — Раньше я работала десять часов, была одинокая и грустная. Теперь я работаю четыре часа, я счастливая и любимая. Втроём.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кирилл поцеловал её — тёплый, мягкий, нежный поцелуй.

— Ты наша женщина, — он прошептал, голос тёплый, любящий. — Наша любовь. Наша семья. Втроём. Равно. Навсегда.

Дмитрий тоже поцеловал её — и властный поцелуй.

— Ты наша женщина, — он повторил грубо, но голос мягкий, любящий. — Наша любовь. Наша семья. Втроём. Равно. Навсегда.

Анна чувствовала их любовь, их тепло, их принадлежность. Это было идеально. Совершенно. Абсолютно. Втроём. Равно. Семья.

***

После обеда они пошли в спальню — тёплая, уютная, мягкая. Большая кровать с чистыми простынями — белыми, мягкими, ароматными.

— Без практики, — Кирилл сказал мягко, голос тёплый, объясняющий. — Просто любовь. Нежность. Эмоции. Втроём. Равно.

— Просто мы, — Дмитрий добавил грубо, но голос мягкий, любящий. — Трое влюблённых. Никто не доминирует, никто не подчиняется. Только любовь. Втроём. Равно.

Анна кивнула, сердце забилось от нежности.

— Я хочу этого, — она сказала тихо, голос дрожащий. — Просто любовь. Втроём. Равно.

Они разделись медленно — нежно, любовно, открыто. Дмитрий и Кирилл — оба обнажённые, оба возбуждённые, оба любящие. Их члены — длинные, толстые и требовательные — стояли твёрдо, пульсируя, готовые. Но они не спешили.

Анна сняла халат — белья не было, она осталась голая: открытая, уязвимая, но не страшащаяся — доверяющая. Любящая. Ровная. Её грудь большая и упругая с розовыми сосками, стоящими твёрдо от возбуждения; талия тонкая и изогнутая; бёдра широкие и полные. И следы… следы недели практик: на бёдрах — отпечатки пальцев, на шее — следы поцелуев, на груди — следы зубов, на заднице — следы шлепков, на запястьях — следы от ремней вчерашнего bondage. Следы их любви — от обоих, втроём.

— Ты идеальная, — Дмитрий сказал грубо, но голос мягкий, любящий. — Следы нашей любви на твоём теле. От обоих братьев. Втроём.

— Ты чудо, — Кирилл добавил мягко, голос тёплый, любящий. — Все практики — все следы. Наша общая история. Наша любовь. Втроём.

Анна легла в центр кровати — мягкая, тёплая, красивая. Дмитрий с одной стороны, Кирилл с другой. Рядом друг с другом. Оба обнажённые, оба возбуждённые, оба… любящие. Никто не доминирует, никто не подчиняется. Втроём. Равно.

Дмитрий опустился рядом с Анной — тёплый, нежный, любящий. Кирилл с другой стороны — тяжёлый, тёплый, любящий.

— Сегодня я люблю вас обоих, — Дмитрий начал грубо, но голос мягкий, любящий. — Не как доминирующий контролёр, не как властный хозяин — а как любящий мужчина. Втроём. Равно.

— И я тоже, — Кирилл добавил мягко, голос тёплый, любящий. — Любящий мужчина. Не контролёр. Не доминирующий. Просто любящий. Втроём. Равно.

Анна улыбнулась, щёки горели от нежности и возбуждения.

— Я люблю вас обоих, — она сказала тихо, голос искренний. — Как любящих мужчин. Не как хозяев, не как доминирующих — а как любящих. Втроём. Равно.

Дмитрий наклонился, поцеловал её — тяжёлый, тёплый, властный, но любящий поцелуй. Его язык тёплый, настойчивый, требовательный, но нежный. Анна ответила — тёплая, мягкая, любящая. Их поцелуй углубился — страсть, желание, любовь. Втроём.

Кирилл наклонился, начал ласкать её грудь — тёплые, мягкие руки массировали соски, тёплый рот лизал и сосал. Анна стонала в поцелуй с Дмитрием, тело дёргалось от удовольствия. Втроём. Равно.

Дмитрий перешёл к её шее — тёплые, тяжёлые поцелуи от мочек ушей до ключиц, чувствовал как она дрожит от удовольствия. Кирилл перешёл к её вагине — тёплые, мягкие пальцы массировали клитор, проникали внутрь, чувствовали как она мокрая, тёплая, готовая.

Анна стонала, бедра поднялись навстречу их ласкам, она чувствовала как удовольствие нарастает — медленно, постепенно, идеально. Дмитрий лизал её шею, Кирилл лизал её клитор — два брата ласкали её одновременно — тёпло, нежно, любя. Втроём. Равно.

Её клитор затвердел пульсируя, киска увлажнилась мокро и любя, анус сжался и разжался предвкушая. Удовольствие нарастало — медленно, постепенно, идеально. Не было практики, не было доминирования — только любовь. Нежность. Эмоции. Втроём. Равно.

Дмитрий поднял голову, посмотрел на Кирилла. Кирилл тоже посмотрел на Дмитрия — глаза тёмные, возбуждённые, любящие.

— Втроём, — Дмитрий прошептал. — Сейчас. Любовь. Равно.

Кирилл кивнул, понял.

Дмитрий лёг между её ног — тёплый, тяжёлый, любящий. Член стоял твёрдо, пульсируя, готовый. Но он не спешил.

— Внутри, — он сказал грубо, но голос мягкий, любящий. — Вагинально. Втроём. Равно.

Анна задохнулась, ноги разведлись шире, вагина открылась — тёплая, мокрая, готовая.

Дмитрий вошёл медленно — сантиметр за сантиметром. Анна стонала, чувствуя как он заполняет её, растягивает, любит. Тёпло, полно, абсолютно. Идеальное соответствие. Идеальная любовь.

Кирилл подошёл сзади — член пульсировал требовательно. Он понял. Втроём. Равно. Анально. Но мягко. Нежно. С любовью.

Дмитрий кивнул, и Кирилл вошёл в её анус — медленно, осторожно, любя. Анна вскрикнула, но затем стонала — два члена внутри неё одновременно, вагинально и анально. Полный, абсолютный. Втроём. Равно.

Они начали двигаться — один вагинально, другой анально. В унисон, движения вместе, ритм вместе, одновременно. Втроём, равно. Два брата любят её вместе — мягко, нежно, эмоционально. Полный, абсолютный.

Анна почувствовала как удовольствие накапливается — медленно, постепенно, идеально. Не было резкости, не было ускорения. Только мягкая, нежная, любящая волна удовольствия. Два члена внутри неё, два ритма одновременно, полная любовь. Втроём, равно.

Дмитрий чувствовал как её вагина сжимается вокруг него — мощно, ритмично, любя. Он не спешил — он наслаждался каждым моментом, каждым движением, каждым ощущением. Любовь. Полная. Абсолютная.

Кирилл стонал сзади, чувствуя как её анус сжимается вокруг него — мощно, ритмично, любя. Он тоже не спешил — он наслаждался каждым моментом, каждым движением, каждым ощущением. Любовь. Братская. Глубокая.

Анна почувствовала как удовольствие нарастает — волна за волной, мягче, нежнее, эмоциональнее. Четверть часа любви, вся накопленная нежность, вся любовь новой жизни — всё это взрывалось сейчас. Медленно. Идеально. Любовь.

— Дмитрий… Кирилл… — она стонала, голос дрожащий, надламывающийся, любящий. — Я… я… я кончаю… сейчас… втроём… равно… любовь…

— Да, — Дмитрий сказал грубо, но голос любящий, разрешающий. — Кончай. Втроём. Сейчас.

Оргазм ворвался — мощный, неконтролируемый, но мягкий, другой чем все предыдущие, эмоциональный, глубокий, полный. Анна кричала и дёргалась, чувствовала как волны удовольствия прокатываются по телу везде: от клитора до кончиков пальцев, от вагины до головы, через всё тело. Волны за волнами, но мягче, нежнее, любя. Два члена внутри неё, два ритма одновременно, полная любовь. Втроём, равно.

Дмитрий чувствовал как её вагина сжимается вокруг него — мощно, ритмично, любя. Он не мог выдержать — четверть часа нежности, вся накопленная любовь новой жизни — всё это взрывалось сейчас. Мягко. Идеально.

— Анна… — он стонал, голос дрожащий, надламывающийся. — Я… я кончу… втроём… равно… любовь…

Кирилл стонал сзади, чувствуя как её анус сжимается вокруг него — мощно, ритмично, любя. Он тоже не мог выдержать — четверть часа любви, вся накопленная нежность — всё это взрывалось сейчас. Мягко. Идеально.

— Анна… — он стонал, голос дрожащий, надламывающийся. — Я… я кончу… втроём… равно… любовь…

Они толкнулись одновременно — глубоко, внутрь, мягко, глубоко, абсолютно. Три организма слились в один — мощные, эмоциональные, абсолютные. Втроём, равно. Любовь.

Дмитрий кончил в вагину — тёплое, струящееся, заполняющее, мягкое. Сперма брызгала внутри неё, струилась, наполняла — тёплая, жидкая, любящая. Кирилл кончил в анус — тёплое, струящееся, заполняющее, мягкое. Сперма брызгала внутри него, струилась, наполняла — тёплая, жидкая, любящая. Анна кончила от двойного проникновения — мощное, эмоциональное, абсолютное.

creampie. Оба внутри неё одновременно. Втроём, равно. Полная любовь, абсолютное обладание, полное единение. Тёплая сперма наполняла вагину и анус — полностью, абсолютно, мягко. Доказательство что она их — обоих, равно, втроём. Любимая. Владеемая. Принадлежащая. Навсегда.

Они лежали так — Дмитрий упал на Анну сверху, тяжёлый и тёплый; Кирилл остался внутри ануса, тёплое и присутствующее. Три тела слились в одно, три дыхания, три сердца. Два брата и одна женщина. Втроём.

Анна плакала — тихо, нежно, счастливо. Слёзы текли по щекам, смешивались с потом, с любовью.

— Я… я чувствую всё, — она начала, голос дрожащий, истощённый, но счастливый. — Так полно. Абсолютно. Оба. Втроём. И creampie… оба внутри меня одновременно… тёплое… мягкое… идеально… абсолютно… полностью… совершенно… любовь…

— Ты идеальная, — Дмитрий прошептал, целуя её губы — тёплый, нежный, любящий, братский поцелуй. — Наша женщина, наша любовь, наша… семья. Приняла всё идеально — все практики, всю неделю, всю любовь. Полная, абсолютная. Втроём, равно.

— Ты чудо, — Кирилл добавил, целуя её шею — тяжёлый, любящий, нежный, братский поцелуй. — Наша женщина, наша… семья. Приняла всё идеально. Обычный день стал особенным. Работа, любовь, creampie — всё. Полная, абсолютная. Втроём, равно.

Анна лежала между ними, не могла говорить — дыхание прерывистое, сбивчивое, тело дрожащее и расслабленное. Она чувствовала… полно. Абсолютно, полностью, совершенно. Два члена внутри неё — всё ещё внутри, всё ещё любящие, всё её. Втроём. Равно.

Тёплая сперма оставалась внутри вагины и ануса — тёпло, мягко, любя. Она чувствовала себя любимой — обоими, втроём, равной. Их сперма внутри неё — доказывающая что она принадлежит им. Навсегда.

— Ванна, — Дмитрий сказал мягко, голос тёплый, заботливый. — Мы позаботимся о тебе. Втроём.

Анна кивнула, не могла говорить — только чувствовала их тепло, их заботу, их любовь. Втроём. Равно.

***

Они пошли в ванную втроём — оба обнимали Анну, оба поддерживали, оба заботились. Тёплая вода, пена, масла — всё для неё, всё чтобы очистить после любви. Втроём, равно.

Анна вошла в ванну — тёплая вода обожгла кожу. Горячая, успокаивающая, идеальная. Пена окружила тело — белая, пушистая, ароматная. Масла пахли… лавандой? Розой? Чем-то нежным, тёплым, успокаивающим, любящим.

Дмитрий и Кирилл мыли её — мягко, нежно, тщательно. Спину, плечи, бёдра. Вагину, анус. Всё. Очищая от creampie, смывая доказательства их любви. Но нежно, с любовью, тщательно. Втроём, равно. Нежная забота после, любящая очистка. Идеальный баланс.

Дмитрий чувствовал, как её тело расслабляется под его руками — напряжённое от секса, теперь расслабленное от заботы. Он мыл её спину, плечи, шею — мягко, нежно, с любовью. Кирилл мыл её бёдра, вагину, анус — мягко, нежно, с любовью.

— Ты идеальная, — Дмитрий прошептал, голос тёплый и любящий. — Обычный день стал особенным. Работа, любовь, creampie — всё. Идеально. Полная, абсолютная. Наша идеальная женщина. Втроём, равно.

— Ты чудо, — Кирилл добавил, голос тёплый и любящий. — Ты работаешь, ты продуктивна, ты независима — и в то же время ты наша женщина, наша любовь, наша семья. Идеальный баланс. Втроём. Равно.

Анна закрыла глаза, чувствуя… счастливо. Полно. Абсолютно. Любимая, заботимая, взращиваемая. Втроём. Два брата, два… мужчины. Оба любящие, оба нежные, оба заботливые. Равно. Идеальный баланс. Идеальное равновесие. Абсолютная гармония.

И почему-то это было… правильно. Абсолютно правильно. Как будто так и должно быть. Обычный день — работа, обед, любовь, ванна — всё идеально. Всё гармонично. Всё абсолютно. Втроём. Равно. Семья. Навсегда.

27 Глава.

ГЛАВА 27. Пятница

Кирилл проснулся от запаха кофе — тёплый, ароматный, обволакивающий. Он открыл глаза и увидел тёплый утренний свет, пробивающийся сквозь шторы.

Пятница. Четырнадцатый день.

Он потянулся в кровати, тело сладко ноело — но не от боли, а от приятной усталости. Неделя прошла. Четырнадцать дней с Анной в доме. Четырнадцать дней трансформации — для Анны, для Дмитрия, для него самого. Четырнадцать дней новой жизни. Втроём. Семья.

Кирилл повернулся — рядом лежала Анна, спокойная, дышащая ровно. Её волосы рассыпались по подушке, рука лежала на груди Дмитрия. Дмитрий спал с другой стороны — спокойный, дыхание ровное.

Втроём. Семья.

Кирилл смотрел на них и думал: как изменилась их жизнь. Четырнадцать дней назад они были два брата — конкуренты, иногда враги, живущие вместе в холодном доме. Теперь они были трое — два брата и одна женщина. Семья. Любящие.

Он помнил, как всё начиналось — десять дней назад, когда Анна приехала к ним на неделю экстремальных практик. Он был настроен скептически — думал что это временно, что это эксперимент, что это не сможет продолжаться. Но теперь. теперь он знал. Это было не временно. Это было навсегда. Анна трансформировала их обоих — его и Дмитрия. Она сделала их не конкурентами, а партнёрами. Не врагами, а братьями-союзниками. Не одиночками, а семьёй.

Кирилл благодарил судьбу за Анну. За эту женщину, которая приняла их обоих — всех граней, всех практик, всей странности их отношений. bondage и edging, roleplay и kavaira, swallow и creampie — всё она приняла. Всё она выдержала. Всё она полюбила. Идеальная женщина. Для них обоих.

Анна пошевелилась — открыла глаза, увидела Кирилла, улыбнулась сонно.

— Утро, — она сказала тихо, голос мягкий, тёплый. — Пятница. Четырнадцатый день.

— Утро, — Кирилл ответил мягко, голос любящий. — Последний рабочий день недели. Пятница. Вечер — расслабление.

Дмитрий проснулся — ворчливый, но глаза внимательные.

— Пятница, — сказал он, голос тёплым. — Конец рабочей недели. Что вечером? Практика? Отдых?

Кирилл улыбнулся.

— Пятничный вечер, — он сказал мягко. — Расслабленный. Нежный. Без практик — или лёгкая практика. лёгкий edging. Медленный, эмоциональный.

Анна улыбнулась, щёки запылали.

— Я хочу этого, — она прошептала. — Пятничный вечер. лёгкий edging. Нежный. Медленный.

Дмитрий согласился кивком, пальцы гладили плечо Анны.

— Пятница, — он сказал. — Конец недели — начало выходных. Расслабление. Удовольствие.

***

После завтрака они пошли на работу — Кирилл и Дмитрий в офис, Анна работала из дома. Договорились вчера — половина дня работа, половина дня отдых. Пятница — короткий день. Релакс.

Кирилл ехал в офис и думал о новой жизни. Раньше пятница была стрессовой — куча работы, дедлайны, давление. Теперь пятница была расслабленной — короткий день, спокойная атмосфера, мысли о вечере. Об Анне. О втроём.

Офис был уютным и знакомым. Кирилл вошёл, почувствовал как коллеги смотрят на него — с интересом, с любопытством. Он изменился. За две недели. Они чувствовали это. Он был счастлив. Довольный. Спокойный.

— Доброе утро, — секретарша сказала улыбаясь, голос тёплый. — Пятница! Вы выглядите счастливым.

Кирилл улыбнулся.

— Я счастлив, — он сказал мягко. — Очень. Пятница — конец недели. Вечером — семья.

Он вошёл в кабинет — уютное, привычное пространство. Сел за стол, открыл ноутбук, начал работу. Но сегодня работа была лёгкой — пятница, короткий день, спокойный темп. Документы, письма, но без давления. Без стресса. С удовольствием.

Дмитрий вошёл через час — спокойный и довольный. Он сел напротив, глаза тёмные и счастливые.

— Пятница, — он сказал. — Последний день недели. Ты думаешь о вечере? Об Анне? О втроём?

— Я думаю, — Кирилл ответил. — лёгкий edging. Нежный. Медленный. Пятничный вечер. Расслабление. Удовольствие.

Дмитрий усмехнулся, но глаза были тёплыми.

— Ты изменился, брат, — он сказал. — Раньше ты думал только о работе. Теперь ты думаешь о Анне. О вечере. О втроём.

— Ты тоже, — Кирилл улыбнулся, голос мягкий, согласный. — Мы оба изменились. Благодаря ей. Анне. Нашей женщине. Нашей любви. Нашей семье.

— Да, — Дмитрий кивнул, голос согласный. — Пятница — конец рабочей недели, начало выходных. Идеально. Гармонично. Балансированно.

Они работали до обеда — спокойно, без давления, с удовольствием. Пятница — короткий день. Релакс.

***

Когда Кирилл и Дмитрий вернулись домой после обеда, Анна уже закончила работу и готовила ужин — что-то особенное для пятницы. Стейк? Паста? Салат? Они не знали. Но пахло восхитительно — ароматно, тёпло, домашнее.

— Мы дома, — Дмитрий сказал громко, голос мощный. — Пятница! Выходные начинаются! Втроём!

Анна улыбнулась, повернулась от плиты. Она была в белом шёлковом халате — мягком, уютном, коротком. Ноги были открыты — тёпло, гладко, сексуально.

— Ужин готов, — она сказала тихо, голос мягкий, тёплый. — Стейк с овощами. Пятничный ужин.

Кирилл подошёл, обнял её сзади. Он поцеловал её шею.

— Мы скучали, — он прошептал, голос дрожащий от любви. — Весь день. Пятница была долгим, но мы думали о вечере. Об Анне. О втроём.

Дмитрий подошёл с другой стороны, тоже обнял её. Три тела слились в одно на кухне — тёплое, полное, абсолютное. Втроём. Семья.

— Я тоже скучала, — Анна прошептала, голос дрожащий от любви. — Я думала о вас обоих. Весь день. Пятница — долгий день.

Они поели ужин вместе — тёплый, ароматный, домашний. Стейк с овощами и вином. Разговор о неделе — работа, планы, выходные. Пятничный разговор. Расслабленный. Тёплый. Семейный.

— Что завтра? — Дмитрий спросил грубо, но голос мягкий, интересующийся. — Суббота. Выходные. Что запланировано?.

— Ничего, — Кирилл ответил мягко. — Отдых. Релакс. Практика или любовь — как пойдёт. Спонтанность.

— Идеально, — Анна согласилась тихо, голос искренний. — Спонтанные выходные. Никаких планов. Только мы. Втроём. Семья.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кирилл улыбнулся.

— После ужина, — он сказал, любящий. — Спальня. лёгкий edging. Нежный. Медленный. Пятничный вечер. Расслабление.

Анна кивнула, щёки горели от возбуждения.

— Я хочу этого, — она прошептала. — лёгкий edging. Нежный. Медленный. Пятничный вечер.

***

После ужина они пошли в спальню. Большая кровать с чистыми простынями.

— лёгкий edging, — Кирилл объяснил. — Нежный. Медленный. Не как раньше — девять кругов приближения к краю и остановки. А мягче. Три круга. Медленных. Нежных. Эмоциональных.

— Пятничный релакс, — Дмитрий добавил. — Никакого давления. Никакого стресса. Только удовольствие. Нежность. Эмоции.

Анна кивнула, сердце забилось от нежности и возбуждения.

— Я хочу этого, — она сказала тихо, голос искренний. — Три круга. Медленных. Нежных. Пятничный вечер. лёгкий edging.

Они разделись медленно — нежно, любовно, открыто. Дмитрий и Кирилл — оба обнажённые, оба возбуждённые, оба любящие. Их члены — длинные, толстые и требовательные — стояли твёрдо, пульсируя, готовые. Но они не спешили. Пятница. Релакс.

Анна сняла халат — белья не было, она осталась голая и открытая. Её грудь большая и упругая с розовыми сосками, стоящими твёрдо от возбуждения; талия тонкая и изогнутая; бёдра широкие и полные. И следы. следы двух недель практик: на бёдрах — отпечатки пальцев, на шее — следы поцелуев, на груди — следы зубов, на заднице — следы шлепков, на запястьях — следы от ремней, на лодыжках — следы от цепей. Следы их любви — от обоих, втроём.

— Ты идеальная, — Кирилл сказал. — Следы нашей любви на твоём теле. От обоих братьев. Две недели практик. Всё принято. Всё любимо.

— Ты чудо, — Дмитрий добавил. — Все практики — все следы. Наша общая история. Наша любовь. Наша семья.

Анна легла в центр кровати. Кирилл и Дмитрий с обеих сторон — рядом друг с другом. Оба обнажённые, оба возбуждённые, оба — любящие. Никто не доминирует, никто не подчиняется.

— Первый круг, — Кирилл объяснил. — Мы будем ласкать тебя вместе — мягко, нежно, медленно. Когда ты будешь близко к оргазму — мы остановимся. Пауза. Затем второй круг. Третий. Потом — финал.

— Пятничный edging, — Дмитрий добавил. — Никакого давления. Никакого стресса. Только удовольствие. Нежность. Эмоции.

Анна кивнула, дыхание сбивалось от возбуждения.

— Я готова, — она прошептала. — Три круга. Медленных. Нежных. лёгкий edging.

Кирилл и Дмитрий начали ласкать её — мягко, нежно, медленно. Кирилл лизал её клитор — язык кружился ритмично. Дмитрий лизал её соски — язык кружился вокруг розовых сосков.

Анна стонала, бедра поднялись навстречу их ласкам, она чувствовала как удовольствие нарастало. Братья ласкали её одновременно.

Её клитор затвердел пульсируя, киска увлажнилась, соски стояли твёрдо от возбуждения. Удовольствие нарастало — медленно, постепенно, идеально. лёгкий edging. Нежный. Медленный.

Кирилл чувствовал как она близко — клитор затвердел полностью, дыхание сбилось, бедра дёргались. Но он не остановился сразу. Он дал ей подойти ближе к краю — почти, почти — затем остановился. Мягко. Нежно.

— Стоп, — он прошептал. — Первый круг завершён. Пауза.

Дмитрий тоже перестал ласкать её соски — тёплые руки погладили её бёдра, мягко и нежно. Анна стонала от разочарования, но также чувствовала облегчение — удовольствие было интенсивным, но не подавляющий. Пятничный edging. Нежный. Расслабляющий.

Они паузали — минута, две. Тишина, спокойствие, нежность. Анна чувствовала как удовольствие слегка спадает, но не исчезает полностью. Осталось — тёплое, мягкое, ожидающее.

— Второй круг, — Кирилл сказал. — Начинаем. Медленно. Нежно.

Они начали ласкать её снова — Кирилл лизал клитор, Дмитрий лизал соски. Но на этот раз ещё медленнее. Ещё нежнее. Пятничный релакс. Удовольствие накапливалось.

Анна стонала, тело дёргалось от удовольствия. Она чувствовала как приближается к краю — медленнее чем в первый раз, но всё равно близко. Очень близко. Почти.

— Стоп, — Кирилл прошептал. — Второй круг завершён. Пауза.

Дмитрий погладил её щёки — тёпло, мягко, любя.

— Ты идеальная, — он сказал с одобрением. — Два круга. Две паузы. Ты держишься прекрасно. Пятничный edging. Нежный.

Анна лежала, не могла говорить — дыхание прерывистое, сбивчивое, тело дрожащее от возбуждения. Она чувствовала как удовольствие накапливается — два круга, две паузы, но не разрядка. Не финал. Ещё нет. Третий круг.

— Третий круг, — Кирилл обещал. — Финальный. После этого — оргазм. Всеми троими.

— Пятничный финал, — Дмитрий пообещал. — Никаких остановок. Только удовольствие. Нежность. Эмоции.

Они начали ласкать её снова — Кирилл лизал клитор, Дмитрий лизал соски, но теперь они добавили пальцы — Кирилл проник во влагалище, Дмитрий проник в анус. Они проникали в неё одновременно — вагинально и анально.

Анна вскрикнула от удовольствия — два пальца внутри неё, вагинально и анально, двое языков на её клиторе и сосках. Удовольствие нарастало. лёгкий edging. Финальный круг. Пятничный финал.

Кирилл чувствовал как она близко — очень близко. Вагина сжималась вокруг его пальца, клитор затвердел пульсируя, дыхание было прерывистое. Но он не остановился. Это был финальный круг. Никаких остановок. Только удовольствие. Разрядка.

Дмитрий тоже чувствовал как она близко — анус сжимался вокруг его пальца, бедра дёргались, голос был надрывающимся. Но он не остановился. Финальный круг. Пятничный финал.

— Сейчас, — Кирилл прошептал, разрешая. — Кончай. Втроём. Все вместе.

Анна закричала — мощный оргазм. Она чувствовала как волны удовольствия прокатываются по телу везде: от клитора до кончиков пальцев, от вагины до головы, через всё тело. Волны накатывали одна за другой. Три круга нежности взорвались сейчас.

Её вагина сжималась вокруг пальца Кирилла — мощно, ритмично, любящий. Её анус сжимался вокруг пальца Дмитрия — мощно, ритмично, любящий. Два брата чувствовали как она кончает — мощно, эмоционально, абсолютно.

Кирилл и Дмитрий вынули пальцы — медленно и нежно. Анна лежала, дрожа, дыхание прерывистое. лёгкий edging завершён. Пятничный финал.

— Ты идеальная, — Кирилл прошептал, целуя её губы. — Три круга. Две паузы. Финал. Мощно. Прекрасно.

— Ты чудо, — Дмитрий добавил, целуя её шею. — Пятничный edging. Нежный. Расслабляющий. Идеально.

Анна лежала между ними, не могла говорить — дыхание прерывистое, сбивчивое, тело дрожащее и расслабленное. Она чувствовала — полно. Абсолютно, полностью, совершённо. Два брата ласкали её — два пальца внутри — всё ещё любящий, всё её.

— Ванна, — Кирилл предложил. — Мы позаботимся о тебе. Пятничный вечер.

Анна кивнула, не могла говорить — только чувствовала их тепло, их заботу, их любовь.

***

Они пошли в ванную втроём — оба обнимали Анну, оба поддерживали, оба заботились. Тёплая вода, пена, масла — всё для неё, всё чтобы очистить после удовольствия.

Анна вошла в ванну — тёплая вода обожгла кожу. Горячая, успокаивающая, идеальная. Пена окружила тело — белая, пушистая, ароматная. Масла пахли лавандой? Розой? Чем-то нежным, тёплым, успокаивающим, любящим.

Кирилл и Дмитрий мыли её — мягко, нежно, тщательно. Спину, плечи, бёдра. Вагину, анус. Всё. Очищая после удовольствия, смывая доказательства их любви. Но нежно, с любовью, тщательно. Нежная забота после, любящая очистка. Пятничный релакс. Идеальный баланс.

Кирилл чувствовал, как её тело расслабляется под его руками — напряжённое от удовольствия, теперь расслабление от заботы. Он мыл её спину, плечи, шею — мягко, нежно, с любовью. Дмитрий мыл её бёдра, вагину, анус — мягко, нежно, с любовью.

— Ты идеальная, — Кирилл прошептал, голос любящий. — Пятничный вечер завершён идеально. лёгкий edging. Три круга нежности. Наша идеальная женщина.

— Ты чудо, — Дмитрий добавил, голос любящий. — Ты выдержала всё. Две недели практик — всё. bondage, edging, roleplay, kavaira, swallow, creampie — всё. И теперь пятничный лёгкий edging. Идеально. Полная, абсолютная.

Анна закрыла глаза, чувствуя счастливо. Полно. Абсолютно. Любимая, заботимая, взращиваемая. Втроём. Два брата, два — мужчины. Оба любящие, оба нежные, оба заботливые. Равно. Идеальный баланс. Идеальное равновесие. Абсолютная гармония.

И почему-то это было правильно. Абсолютно правильно. Как будто так и должно быть. Пятничный вечер — лёгкий edging, ванна, забота — всё идеально. Всё гармонично. Всё абсолютно. Семья. Навсегда.

28 Глава.

ГЛАВА 28. Суббота

Анна проснулась от солнечного света — яркий и тёплый, пробивающийся сквозь шторы. Она открыла глаза и увидела высокий потолок, знакомые стены, большую кровать. Суббота. Пятнадцатый день.

Она потянулась в кровати, тело сладко ноело — но не от боли, а от приятной усталости. Вчера был пятничный вечер — лёгкий edging, три круга нежности. Кирилл и Дмитрий ласкали её одновременно, потом ванна, забота. Она вспомнила, как лежала между ними, чувствуя себя полной. Абсолютно, полностью, совершённо.

Анна повернулась — рядом лежали оба брата. Кирилл с одной стороны — спокойный, дышащий ровно. Дмитрий с другой — спокойный, дыхание глубокое. Они спали, обнимая её с двух сторон. Три тела в одной кровати. Втроём. Семья.

Анна смотрела на них и думала: две недели. Две недели с этими двумя мужчинами. Две недели экстремальных практик — bondage и edging, roleplay и kavaira, swallow и creampie — всё она выдержала. Всё она приняла. Но больше всего она полюбила моменты вроде этого. Утро в субботу. Тёплое. Семейное. Втроём.

Она осторожно высвободилась из их объятий — стараясь не разбудить. Кирилл пошевелился, что-то пробормотал во сне, но не проснулся. Дмитрий лишь тяжело вздохнул и продолжил спать. Анна встала, накинула халат — белый и шёлковый. Вышла из спальни.

Кухня была тихой и пустой. Анна включила кофе — ароматный и тёплый. Села за стол, смотрела в окно. Суббота. Выходные. Никаких планов.

Они договорились вчера — спонтанные выходные. Никакой подготовки, никаких обязательств. Только они. Что захочется — то и делают. Практика или любовь, отдых или прогулка, кино или разговор — спонтанность. Свобода.

Анна думала о своей жизни до этих двух недель. О одиночестве. О поиске себя. О том, как она нашла этот сайт — МЖМ практики, два брата-доминатора, две недели экстремального опыта. Она думала, что это будет эксперимент. Приключение. Временное.

Но теперь она знала — это было не временно, это было навсегда.

Анна вспоминала каждый день этих двух недель. Первый день — creampie, страх и стыд. Второй день — bondage, боль и подчинение. Третий день — edging, девять кругов отказа и финал. Четвёртый — roleplay, доминирование и власть. Пятый — kavaira, необъяснимые ощущения от стоп. Шестой — swallow, полное принятие обоих.

Она вспоминала, как трансформировалась. Как страх превратился в доверие. Как боль превратилась в удовольствие. Как подчинение превратилось в равенство. Не доминирование и подчинение — а партнёрство. Не два доминатора и одна субмиссива — а три равных любящих человека.

Анна не думала, что это возможно. МЖМ отношения? Два брата и одна женщина? Это казалось фантастикой. Неправдой. Но теперь она знала: это было реальностью. Самой сладкой реальностью её жизни.

— О чём думаешь? — раздался голос сзади.

Анна обернулась — Кирилл стоял в дверях, сонный, голый по пояс, волосы растрёпаны. Он улыбнулся — сонная улыбка.

— О нас, — Анна ответила. — О двух неделях. О трансформации. О том, как изменилась всё.

Кирилл подошёл, обнял её сзади — тяжёлый и любящий. Поцеловал в шею.

— Ты изменилась, — прошептал он в ухо. — Мы оба изменились. Благодаря тебе.

— Вы тоже, — Анна повернулась, поцеловала его в губы. — Вы были двумя братьями-конкурентами. Теперь вы партнёры. Союзники. Семья.

Кирилл улыбнулся, глаза тёплые.

— Это заслуга одной женщины, — сказал он тихо. — Тебя. Нашей Анны. Нашей любви. Нашей семьи.

В дверях появился Дмитрий — ворчливый, но глаза внимательные. Он подошёл, тоже обнял Анну с другой стороны. Три тела слились на кухне в одно — тёплое и полное.

— Суббота, — Дмитрий сказал. — Выходные. Спонтанность. Что делаем?

Анна улыбнулась, глядя на обоих.

— Прогулка, — предложила она. — Парк? Кафе? Потом обед дома. Потом что захочется.

— Идеально, — Кирилл согласился. — Свежий воздух. Время вместе.

— Практика? — Дмитрий спросил. — Или нет?

— Спонтанность, — Анна ответила. — Никаких планов. Посмотрим, как пойдёт.

Дмитрий усмехнулся,

— Ты изменила нас, Анна, — сказал он. — Раньше я хотел планов. Графиков. Расписаний. Теперь я хочу спонтанности. Свободы. Нас.

Анна поцеловала его — нежно, с любовью.

— Это и есть трансформация, — прошептала она. — Не только тебя. И меня. Нас всех.

***

После завтрака они оделись и пошли гулять. Парк был красивым — осенние листья, тёплое солнце, свежий воздух. Они шли втроём — Анна посередине, братья по обе стороны. Руки сцеплены, шаги синхронизированы. Прохожие оборачивались — тройка, но им было всё равно. Они были счастливы.

— Как вы думаете, — Анна спросила вдруг, — что будет после двух недель? Контракт заканчивается завтра.

Кирилл и Дмитрий обменялись взглядами.

— Мы думали об этом, — Кирилл сказал мягко. — И решили. Контракт был формальностью. Документом. Бумагой. Но мы не хотим, чтобы это заканчивалось.

— Никогда, — Дмитрий добавил. — Ты наша женщина, Анна. Наша семья. Наша любовь.

Анна остановилась, смотрела на них. Сердце забилось — быстро, сильно, любовно.

— Но контракт?? — спросила она тихо. — Две недели экстремальных практик. Это было условием.

— Условием было — две недели, — Кирилл объяснил мягко. — Но никто не говорил, что после двух недель мы расстанемся. Контракт был о начале. Не о конце.

— Мы не хотим тебя отпускать, — Дмитрий добавил, голос искренний. — Ты наша. Если ты хочешь, конечно.

Анна чувствовала, как слёзы наворачиваются — не от боли, а от счастья. От любви. От полноты.

— Я хочу, — прошептала она. — Я очень хочу.

Кирилл и Дмитрий обняли её одновременно — прямо посреди парка, на виду у всех. Но им было всё равно. Они были семьёй. Любящими. Счастливыми.

***

После прогулки они пошли в кафе — маленькое, уютное, с ароматным кофе и свежей выпечкой. Сели за столик у окна — солнце освещало их лица. Заказали кофе, десерты, просто наслаждались моментом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я думала о будущем, — Анна сказала. — О нашем будущем. Что будет? Где будем жить? Как всё устроится??

Кирилл и Дмитрий обменялись взглядами.

— Мы думали об этом тоже, — Кирилл сказал мягко. — И предлагаем: ты остаёшься с нами. В нашем доме.

— Твоя комната станет твоей, — Дмитрий добавил. — Твои вещи, твоё пространство, твоя семья. Мы вместе.

— А работа? — Анна спросила. — Моя работа — в другом городе.

— Удалённая работа, — Кирилл напомнил. — Ты работаешь из дома. Можешь работать из нашего дома. Из любого города.

Анна задумалась. Это было правда. Она работала удалённо — фриланс, дизайн, графика. Могла работать откуда угодно. Лишь бы был интернет и ноутбук.

— Я — я думаю об этом уже, — призналась она. — Две недели с вами — это изменило всё. Я не хочу возвращаться к старой жизни. К одиночеству. К пустоте.

— Тогда не возвращайся, — Дмитрий сказал просто. — Оставайся с нами.

Анна смотрела на них — двух братьев, двух мужчин, двух любящих. И знала. Это было правильное решение. Единственное. Самое сладкое решение её жизни.

— Я останусь, — сказала она тихо, но чётко. — С вами.

Кирилл и Дмитрий улыбнулись — одновременно, одинаково, с любовью.

— Семья, — сказал Кирилл.

— Семья, — подтвердил Дмитрий.

— Семья, — закончила Анна с дрожью в голосе.

***

Они вернулись домой после обеда — сытые, счастливые, влюблённые. Анна чувствовала, как сердце переполняется любовью — к обоим, к этой новой жизни, к этому удивительному будущему. Семья.

— Вспомнили, что завтра — последний день контракта? — Кирилл спросил, когда они вошли в дом.

— Вспомнили, — Анна улыбнулась. — Но теперь контракт не важен. Важно то, что после.

— Мы хотим отпраздновать это, — Дмитрий сказал грубо, но голос любящий. — Наше решение. Нашу семью. Нашу вечность.

— Как? — Анна спросила с интересом.

— Любовь, — Кирилл ответил мягко. — Практика была для трансформации. Теперь — только любовь. Нежность. Эмоции.

Анна почувствовала, как щёки запылали от возбуждения.

— Я хочу этого, — прошептала она. — Только любовь. Никаких практик. Только мы.

***

Они пошли в спальню — тёплая и уютная. Большая кровать с чистыми простынями. День освещал комнату — тёплый и яркий.

Никто не спешил. Не было гонки, не было давления, не было правил. Только трое любящих людей. Только желание. Только любовь.

Кирилл и Дмитрий разделись медленно — спокойно, открыто, с любовью. Их члены — длинные, толстые, возбуждённые — стояли твёрдо. Но сегодня они не были требовательными. Сегодня они были любящими и нежными.

Анна сняла халат — белья не было, она осталась голая. Её тело было покрыто следами двух недель практик — отпечатки пальцев на бёдрах, следы поцелуев на шее, следы зубов на груди, следы шлепков на заднице, следы от ремней на запястьях, следы от цепей на лодыжках. Следы их любви. От обоих братьев.

— Ты идеальная, — Кирилл сказал. — Следы нашей любви на твоём теле. Две недели практик. Всё принято. Всё любимо. Вся наша история.

— Ты чудо, — Дмитрий добавил. — Ты выдержала всё. Bondage и edging, roleplay и kavaira, swallow и creampie — всё. И ты осталась с нами.

Анна легла в центр кровати — мягкая, открытая, любящая. Кирилл и Дмитрий легли с обеих сторон — рядом друг с другом. Оба обнажённые, оба возбуждённые, оба любящие. Никто не доминирует, никто не подчиняется. Семья. Равно.

— Сегодня только любовь, — Кирилл пообещал. — Никаких практик. Никаких правил. Только нежность. Эмоции. Удовольствие.

— Семья, — Дмитрий добавил. — Наша семья и наша любовь.

Анна кивнула, дыхание сбивалось от возбуждения и нежности.

— Я люблю вас, — прошептала она, голос дрожащий. — Обоих.

Кирилл и Дмитрий начали ласкать её — мягко и нежно. Кирилл лизал её клитор, язык кружился медленно. Дмитрий лизал её соски, чувствуя, как они затвердевают.

Анна стонала, бедра поднялись навстречу их ласкам. Она чувствовала, как удовольствие нарастает — медленно, постепенно, идеально. Два брата ласкали её одновременно — тёпло, нежно, любя. Равно. С любовью.

Её клитор затвердел от возбуждения, киска увлажнилась от любви, соски стояли твёрдо от нежности. Удовольствие нарастало — не как в практиках (интенсивно, мощно, экстремально), а мягко, нежно, эмоционально. Любовь. Чистая любовь.

Кирилл чувствовал, как она близко — клитор затвердел, дыхание сбилось, бедра дёргались. Но он не остановился — не как в edging (на краю и пауза), а продолжил ласкать. Мягко, нежно, с любовью. Сегодня не было отказов. Сегодня была только любовь. Разрядка. Удовольствие.

Дмитрий тоже чувствовал, как она близко — соски затвердели, бедра дёргались, голос был прерывистый. Он тоже продолжил ласкать — не останавливаясь, не торопясь, просто любящий и нежный, лаская её.

Анна чувствовала, как приближается к оргазму — медленно, постепенно, идеально. Но это был не оргазм от практики (мощный, неконтролируемый, экстремальный), а оргазм от любви (мягкий, эмоциональный, абсолютный). Волны удовольствия прокатывались по телу — от клитора до кончиков пальцев, от вагины до головы, через всё тело. Мягко. Нежно. С любовью.

— Сейчас, — Кирилл прошептал, голос любящий, разрешающий. — Кончай. Все вместе. Равно.

— Семья, — Дмитрий добавил. — Наша семья и наша любовь.

Анна закричала — мягкий и эмоциональный оргазм. Она чувствовала, как волны удовольствия прокатываются по телу — мягче чем в практиках, но глубже. Эмоциональнее. Абсолютнее. Это был оргазм от любви. От принятия. От семьи.

Её вагина сжималась вокруг пальца Кирилла — мягко, ритмично, с любовью. Её анус сжимался вокруг пальца Дмитрия — мягко, ритмично, с любовью. Два брата чувствовали, как она кончает — не мощно и экстремально как в практиках, а мягко и эмоционально. С любовью. Абсолютно.

Кирилл и Дмитрий продолжали ласкать её — пока волны удовольствия не стихли. Потом вынули пальцы — медленно, нежно, с любовью. Анна лежала, дрожа, дыхание прерывистое, тело расслабленное и полное. Она чувствовала: счастливо. Полную. Абсолютно. Любимая. Семья.

— Ты идеальная, — Кирилл прошептал, целуя её губы — тёплый, нежный, любящий поцелуй. — Наша женщина. Наша семья. Наша любовь.

— Ты чудо, — Дмитрий добавил, целуя её шею — тяжёлый поцелуй. — Две недели трансформации — и ты осталась с нами. Семья.

Анна лежала между ними, не могла говорить — дыхание прерывистое, тело дрожащее и расслабленное. Она чувствовала: полно. Абсолютно, полностью, совершённо. Два брата ласкали её — два пальца внутри — всё ещё любящие, всё для неё. Равно. Семья.

— Я люблю вас, — прошептала она, голос дрожащий от любви. — Обоих.

— Мы тоже тебя любим, — Кирилл ответил. — Навсегда.

— Семья, — Дмитрий добавил. — Наша семья и наша любовь.

Они лежали втроём — три тела в одной кровати, три сердца бьются в унисон, три души слились в одну. Тишина, спокойствие, любовь. Анна чувствовала, как их тепло обволакивает её, как их забота наполняет её, как их любовь исцеляет её. Она была дома. С семьёй.

29 Глава.

ГЛАВА 29. Воскресенье — финал

Дмитрий проснулся от солнечного света — яркий, тёплый, пробивающийся сквозь шторы. Он открыл глаза и увидел знакомый потолок, знакомые стены, большую кровать. Воскресенье. Шестнадцатый день. Последний день контракта.

Он потянулся в кровати, тело сладко ноело — но не от боли, а от приятной усталости. Вчера была суббота — спонтанный день, прогулка в парк, разговор в кафе. Анна приняла решение: она остаётся. Вечером была нежная близость — только любовь, без практик. Дмитрий вспомнил, как лежал между Анной и Кириллом, чувствуя: полно. полностью.

Дмитрий повернулся — рядом спали они оба. Анна с одной стороны — спокойная, тёплая, дышащая ровно. Её волосы рассыпались по подушке, рука лежала на груди Дмитрия. Кирилл с другой стороны — спокойный, тёплый, дыхание ровное. Три тела в одной кровати.

Дмитрий смотрел на них и думал: шестнадцать дней. Шестнадцать дней с Анной в доме. Шестнадцать дней трансформации — для Анны, для Кирилла, для него самого. Шестнадцать дней, которые изменили всё.

Он помнил, как всё начиналось — двенадцать дней назад, когда Анна приехала к ним на неделю экстремальных практик. Дмитрий был настроен скептически — думал, что это временно, что это эксперимент, что это не сможет продолжаться. Он был доминатором, любил контроль, любил власть. Но теперь он знал: это было не временно. Это было навсегда.

Анна трансформировала их обоих — его и Кирилла. Она сделала их не конкурентами, а партнёрами. Не врагами, а братьями-союзниками. Не одиночками, а семьёй.

Дмитрий благодарил судьбу за Анну. За эту женщину, которая приняла их обоих — всех граней, всех практик, всей странности их отношений. Bondage и edging, roleplay и kavaira, swallow и creampie — всё она приняла. Всё она выдержала. Всё она полюбила. Идеальная женщина. Для них обоих.

Анна пошевелилась — открыла глаза, увидела Дмитрия, улыбнулась сонно.

— Утро, — она сказала тихо. — Воскресенье. Последний день.

— Утро, — Дмитрий ответил грубо, но голос тёплый. — Последний день контракта. Первый день вечности.

Кирилл проснулся — спокойный, глаза внимательные.

— Воскресенье, — он сказал мягко. — Конец двух недель. Начало навсегда.

Анна улыбнулась, щёки запылали от счастья.

— Я не верю, что это конец, — она сказала тихо, голос дрожащий. — Это начало. Новое начало. Для нас всех.

Дмитрий согласился кивком, пальцы гладили её щёку — грубо, но любя.

— Ты права, — сказал он грубо, но голос тёплый. — Контракт заканчивается сегодня. Но наша семья — нет. Навсегда. Наша любовь — нет. Наша вечность — нет.

***

После завтрака они сели в гостиной — тёплая, уютная. Контракт лежал на столе — бумажный, формальный, подписанный двенадцать дней назад. Две недели экстремальных практик. МЖМ отношения. Два брата-доминатора и одна женщина. Эксперимент. Приключение.

Но теперь это было не временно. Это было навсегда.

— Что делаем с контрактом? — Кирилл спросил мягко.

Дмитрий смотрел на контракт — двенадцать дней назад он казался важным, значимым, необходимым. Теперь он был просто бумагой. Бумагой, которая изменила всё.

— Сожжём, — Дмитрий сказал грубо, но голос решающий. — Это старое. Формальность. Документ. Теперь мы живём без контрактов. Только любовь.

Анна кивнула, сердце забилось от согласия.

— Я согласна, — она сказала тихо. — Сожжём контракт. Начнём новую. Без формальностей. Только мы.

Кирилл улыбнулся, глаза тёплые и любящие.

— Идеально, — сказал он мягко. — Вечером. На закате. Символический акт. Конец старого — начало нового.

***

Днём они решили просто провести время вместе — без планов, без обязательств. Никаких практик, никакого давления. Только семья.

Они пошли гулять — парк был красивым, осенние листья, тёплое солнце, свежий воздух. Они шли втроём — Анна посередине, братья по обе стороны. Руки сцеплены, шаги синхронизированы. Прохожие оборачивались, но им было всё равно. Они были счастливы.

— Как вы думаете, — Анна спросила вдруг, — что будет дальше? После контракта? После сегодняшнего дня?

Дмитрий подумал, прежде чем ответить.

— Жизнь, — сказал он грубо, но голос тёплый. — Обычная жизнь. Работа, дом, семья. Мы вместе. Никаких практик — если ты не хочешь. Только любовь. Нежность.

— Практики были для трансформации, — Кирилл добавил мягко. — Мы трансформировались. Ты приняла нас обоих — всех граней, всех практик. Мы приняли тебя — полностью. Теперь мы можем жить без практик. Или с ними — если захочется. Спонтанность. Свобода.

Анна улыбнулась, щёки горели от счастья.

— Я думаю, — она сказала тихо, голос искренний, — что иногда мы можем практиковать — но не как требование, не как обязательство. Только если все захотят. Спонтанно. С любовью. Равно.

Дмитрий усмехнулся, но глаза были тёплыми.

— Ты изменила нас, Анна, — сказал он. — Раньше я хотел контроля. Власти. Доминирования. Теперь я хочу спонтанности. Свободы. Любви. Семьи.

***

После прогулки они вернулись домой — сытые, счастливые, влюблённые. Анна предложила приготовить обед вместе.

Они готовили на кухне — Анна резала овощи, Кирилл готовил мясо, Дмитрий делал салат. Три тела в движении, три руки работают, три души слились в одно.

— Я никогда не думала, что буду так счастлива, — Анна сказала вдруг, голос дрожащий от эмоций. — Два брата. Две недели экстремальных практик. И теперь — семья.

Дмитрий подошёл, обнял её сзади — тяжёлый, тёплый, любящий. Поцеловал в шею.

— Мы тоже никогда не думали, — признался он грубо, но голос искренний. — Два брата-конкурента. Два доминатора. И теперь — семья. Благодаря тебе. Нашей женщине. Нашей любви.

Кирилл подошёл с другой стороны, тоже обнял её. Три тела слились на кухне в одно — тёплое, полное, абсолютное.

***

После обеда они отдыхали — гостиная, диван. Анна сидела между ними, голова на плеча Дмитрия, ноги на коленях Кирилла. Тишина, спокойствие.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дмитрий думал о контракте. Двенадцать дней назад он подписывал его с скепсисом — неделя экстремальных практик, эксперимент, приключение. Он думал, что это будет временно — на неделю, на две недели, потом Анна уйдёт, и всё вернётся на свои места. Два брата-конкурента снова станут конкурентами. Два доминатора снова будут бороться за власть.

Но теперь всё изменилось. Анна трансформировала их обоих — сделала не конкурентами, а партнёрами. Не врагами, а братьями-союзниками. Не одиночками, а семьёй.

— О чём думаешь? — Анна спросила тихо.

Дмитрий посмотрел на неё — тёплая, любящая, семейная.

— О контракте, — признался он грубо, но голос мягкий. — О том, как всё изменилось за шестнадцать дней. Двенадцать дней назад я подписывал его с скепсисом. Думал, что это временно. Эксперимент. Приключение. Но теперь я знаю, что это навсегда.

Анна поцеловала его — нежно, с любовью.

— Я тоже так думала в начале, — призналась она тихо. — Две недели экстремальных практик. Эксперимент. Приключение. Но потом я полюбила. Вас обоих.

Кирилл улыбнулся, глаза тёплые и любящие.

— Это и есть трансформация, — сказал он мягко. — Не только практиками — но любовью. Семьёй.

***

Вечером, на закате, они вышли во двор — костёр, закат, символический акт. Контракт лежал на столе — бумажный, формальный, подписанный двенадцать дней назад.

— Вы готовы? — Кирилл спросил мягко.

Дмитрий кивнул, сердце забилось от волнения.

— Я готов, — сказал он грубо, но голос решающий. — Конец старого — начало нового. Контракт заканчивается. Семья начинается.

Анна взяла контракт, посмотрела на него — двенадцать дней назад он казался важным, значимым. Теперь он был просто бумагой.

— Я готова, — она сказала тихо, голос решающий. — Сожжём контракт. Начнём новую. Без формальностей. Только любовь.

Кирилл поджёг костёр — пламя вспыхнуло, тёплое, яркое, символическое. Анна бросила контракт в огонь — бумага загорелась, превратилась в пепел, улетела с ветром.

Дмитрий смотрел, как контракт сгорает — двенадцать дней, две недели, шестнадцать дней трансформации. Всё официально закончилось. Но на самом деле всё только начиналось.

— Конец контракта, — Дмитрий сказал грубо, но голос тёплый. — Начало семьи. Навсегда.

— Конец формальностей, — Кирилл добавил мягко. — Начало любви.

— Конец старого, — Анна закончила тихо, голос дрожащий от счастья. — Начало нового.

Они стояли у костра до темноты — пламя согревало, освещало их лица. Три тела в одном месте, три сердца бьются в унисон, три души слились в одну. Тишина, спокойствие, любовь. Дмитрий чувствовал, как их тепло обволакивает его, как их забота наполняет его, как их любовь исцеляет его. Он был дома. С семьёй.

***

После ужина они пошли в спальню — тёплая, уютная. Большая кровать с чистыми простынями. Никто не спешил, не было давления, не было правил. Только трое любящих людей. Только желание. Только любовь.

Дмитрий раздевался медленно — спокойно, открыто, с любовью. Его член — длинный, толстый, возбуждённый — стоял твёрдо. Но сегодня он не был требовательным. Сегодня он был любящим.

Анна сняла халат — белья не было, она осталась голая. Её тело было покрыто следами двух недель практик — отпечатки пальцев на бёдрах, следы поцелуев на шее, следы зубов на груди, следы шлепков на заднице, следы от ремней на запястьях, следы от цепей на лодыжках. Следы их любви. От обоих братьев.

— Ты идеальная, — Дмитрий сказал грубо, но голос любящий. — Следы нашей любви на твоём теле. Шестнадцать дней. Всё принято. Всё любимо. Вся наша история.

— Ты чудо, — Кирилл добавил мягко, голос любящий. — Ты выдержала всё. Bondage и edging, roleplay и kavaira, swallow и creampie — всё. И ты осталась с нами.

Анна легла в центр кровати — мягкая, открытая, любящая. Дмитрий и Кирилл легли с обеих сторон — рядом друг с другом. Оба обнажённые, оба возбуждённые, оба любящие. Никто не доминирует, никто не подчиняется. Равно.

— Сегодня только любовь, — Дмитрий сказал грубо, но голос обещающий. — Никаких практик. Никаких правил. Только нежность. Эмоции. Удовольствие.

— Любовь, — Кирилл добавил мягко, голос любящий. — Наша семья. Наша любовь. Наша вечность.

Анна кивнула, дыхание сбивалось от возбуждения и нежности.

— Я люблю вас, — прошептала она, голос дрожащий. — Обоих.

Дмитрий и Кирилл начали ласкать её — нежно. Дмитрий лизал её клитор — тёплый, тяжёлый, любящий язык кружился медленно. Кирилл лизал её соски — тёплый, мягкий, любящий язык кружился вокруг розовых сосков, чувствовал, как они затвердевают.

Анна стонала, бедра поднялись навстречу их ласкам. Она чувствовала, как удовольствие нарастает — медленно, постепенно, идеально. Два брата ласкали её одновременно — тёпло, нежно, любя.

Её клитор затвердел от возбуждения, киска увлажнилась от любви, соски стояли твёрдо от нежности. Удовольствие нарастало — не как в практиках (интенсивно, мощно, экстремально), а мягко, нежно, эмоционально. Чистая любовь.

Дмитрий чувствовал, как она близко — клитор затвердел, дыхание сбилось, бедра дёргались. Но он не остановился — не как в edging (на краю и пауза), а продолжил ласкать. Мягко, нежно, с любовью. Сегодня не было отказов. Сегодня была только любовь. Разрядка. Удовольствие.

Кирилл тоже чувствовал, как она близко — соски затвердели, бедра дёргались, голос был прерывистый. Он тоже продолжил ласкать — не останавливаясь, не торопясь, просто любя и нежно.

Анна чувствовала, как приближается к оргазму — медленно, постепенно, идеально. Но это был не оргазм от практики (мощный, неконтролируемый, экстремальный), а оргазм от любви (мягкий, эмоциональный, абсолютный). Волны удовольствия прокатывались по телу — от клитора до кончиков пальцев, от вагины до головы, через всё тело. Мягко. Нежно. С любовью.

— Сейчас, — Дмитрий прошептал, голос любящий, разрешающий. — Кончай. Все вместе. Равно.

— Любовь, — Кирилл добавил, голос любящий. — Наша семья и наша любовь.

Анна закричала — мягкий и эмоциональный оргазм. Она чувствовала, как волны удовольствия прокатываются по телу — мягче чем в практиках, но глубже. Эмоциональнее. Абсолютнее. Это был оргазм от любви. От принятия. От семьи.

Её вагина сжималась вокруг пальца Дмитрия — мягко, ритмично, с любовью. Её анус сжимался вокруг пальца Кирилла — мягко, ритмично, с любовью. Два брата чувствовали, как она кончает — не мощно и экстремально как в практиках, а мягко и эмоционально. С любовью. Абсолютно.

Дмитрий и Кирилл продолжали ласкать её — пока волны удовольствия не стихли. Потом вынули пальцы — медленно, нежно, с любовью. Анна лежала, дрожа, дыхание прерывистое, тело расслабленное и полное. Она чувствовала: счастливо. Полную. Абсолютно. Любимая.

— Ты идеальная, — Дмитрий прошептал, целуя её губы — поцелуй. — Наша женщина. Наша семья. Наша любовь.

— Ты чудо, — Кирилл добавил, целуя её шею — тёплый, нежный, любящий поцелуй. — Шестнадцать дней трансформации — и ты осталась с нами.

Анна лежала между ними, не могла говорить — дыхание прерывистое, тело дрожащее и расслабленное. Она чувствовала: полно. полностью. Два брата ласкали её — два пальца внутри — всё ещё любя, всё для неё. Равно.

— Я люблю вас, — прошептала она, голос дрожащий от любви. — Обоих.

— Мы тоже тебя любим, — Дмитрий ответил грубо, но голос любящий.

— Семья, — Кирилл добавил мягко, голос любящий. — Наша семья и наша любовь.

Они лежали втроём — три тела в одной кровати, три сердца бьются в унисон, три души слились в одну. Тишина, спокойствие, любовь. Дмитрий чувствовал, как их тепло обволакивает его, как их забота наполняет его, как их любовь исцеляет его. Он был дома. С семьёй.

Перед сном Дмитрий думал о последнем дне. Контракт сожжён, формальности закончены, старая жизнь ушла. Начинается новая жизнь — семья, любовь, вечность. Навсегда.

Он никогда не думал, что будет так счастлив. Два брата, одна женщина, две недели экстремальных практик — и трансформация. Конкуренты стали партнёрами. Враги стали братьями-союзниками. Одиночки стали семьёй.

Дмитрий закрыл глаза, чувствуя тепло тел рядом. Анна с одной стороны, Кирилл с другой. Три тела в одной кровати, три сердца бьются в унисон, три души слились в одну.

Он уснул с улыбкой на губах — счастливый, довольный, домашний.

***

***

***

Конец главы 29

Конец романа “Сладость на губах”

***

Эпилог

Шесть месяцев спустя.

Дмитрий проснулся от солнечного света — яркий, тёплый, пробивающийся сквозь шторы. Он открыл глаза и увидел знакомый потолок, знакомые стены, большую кровать. Утро. Обычный день.

Он потянулся в кровати, тело сладко ноело — но не от боли, а от приятной усталости. Вчера был вечер — мягкий, нежный, с любовью. Кирилл, Дмитрий и Анна ласкали её одновременно. Потом ванна, забота. Он вспомнил, как лежал между ними, чувствуя: полно. полностью.

Дмитрий повернулся — рядом спали они оба. Анна с одной стороны — спокойная, тёплая, дышащая ровно. Её живот был округлым — четыре месяца беременности. Кирилл с другой стороны — спокойный, тёплый, дыхание ровное. Рука лежала на животе Анны. Три тела в одной кровати.

Дмитрий смотрел на них и думал: тридцать три года одиночества. Конкуренция, борьба за власть, холодный дом. И теперь — полгода счастья. Ребёнок скоро будет.

Он вспомнил, как всё начиналось — два года назад, когда они с Кириллом решили найти женщину для МЖМ отношений. Две недели экстремальных практик. Шестнадцать дней трансформации. И теперь — полгода семейной жизни. Полгода счастья.

Дмитрий благодарил судьбу за Анну. За эту женщину, которая приняла их обоих — всех граней, всех практик, всей странности их отношений. Bondage и edging, roleplay и kavaira, swallow и creampie — всё она приняла. Всё она выдержала. Всё она полюбила. Идеальная женщина. Для них обоих.

Анна пошевелилась — открыла глаза, увидела Дмитрия, улыбнулась сонно.

— Утро, — она сказала тихо, кладя руку на живот. — Наш малыш шевелится.

— Утро, — Дмитрий ответил грубо, но голос тёплый и любящий. — Наш малыш. Наша семья. Наше будущее.

Кирилл проснулся — спокойный, глаза внимательные. Он положил руку на живот Анны, улыбнулся.

— Я чувствую, — сказал он мягко. — Малыш шевелится. Наш сын. Наша семья.

Анна улыбнулась, щёки запылали от счастья.

— Я люблю вас обоих, — она сказала тихо, голос дрожащий от любви. — Два брата. Два мужа. Наша семья.

Дмитрий поцеловал её — нежно, с любовью.

— Мы тоже тебя любим, — признался он. — Всю. Полностью. Абсолютно. Навсегда.

Кирилл поцеловал её тоже — тёпло, мягко, с любовью.

— Наша женщина, — сказал он мягко. — Наша семья. Наша любовь. Наше будущее.

Они лежали втроём — три тела в одной кровати, четыре жизни в одном сердце. Тишина, спокойствие, любовь. Дмитрий чувствовал, как их тепло обволакивает его, как их забота наполняет его, как их любовь исцеляет его. Он был… дома. С семьёй.

Солнце поднималось выше, освещая комнату тёплым светом. Новый день начинался. Обычный день. Семейный день. Счастливый день. Последний день одиночества был полгода назад. Теперь каждый день был — вместе.

Конец